равноапостольный Николай Японский (Касаткин)

Церкви в Нагоя, Оосака и других местах приходов священников:

Матфея Кангета и Иоанна Оно

Октябрь и ноябрь 1889 г.

1-я тетрадь

10/22 октября 1889. Вторник.

Токио.

Согласно уговору с священниками во время минувшего Собора, я должен быть в следующее – последнее – воскресенье октября – 27 числа нового стиля в Нагоя и дальше, первое воскресенье ноября – 3 нового стиля в Оосака для участвования в Фукёоквай (собрании, предмет рассуждений которого – средства к успешному распространению христианской веры). В следующую субботу утром, если Бог благословит, я выеду из Токио, вечером буду в Нагоя.

Состав служащих в приходах оо. Кангета и Оно следующий:

Церковь

Священник и проповедник

Содержание в месяц

Священник Матфей

ках. 10†16

Кангета

Нагоя,

Фома Танака,

10

Ацуда,

Петр Такеици,

6

Ханда, Екосука, Такахама

Елисей Хиросава

10

Удзуми, Накасу

Кирилл Окуда

5

Косунгая

Симон Кудо

5

яцин:

3–80

Оогаки

Иоанн Инаое

10

яцин:

2

Хамамацу, Кета

Петр Какехаси

10

Тоёхаси, Втагава

Петр Хиромици

2

Оказаки

Павел Кангета

3†10

яцин:

1

Какегава 6 ри, Фукуде 10

Павел Оциай

8

Фудзи еда, Кохидзимура, Ра

Мефодий Цуция

12

Сидзуока, Накаёсида

Анатолий Озаки

10†8

и прочие

яцин:

1–50

Эдзири и прочие, Маебаси

Даниил Аоки

10

Церковь

Священник и проповедник

Содержание в месяц

Мори, Фукурои,

Фома Маки

7–50

Каяма

Священник

Иоанн Оно

25

Оосака

Василий Таде

14–50

Петр Сибаяма

12

Кирилл Сасаба

6

(Причетник Стефан

7

У еда)

яцин:

2–25

Сакаи

Иоанн Мияке

6

Акаси 5

Петр Мисима

10

яцин:

2–5G†1

Химедзи, Дзике, Оно-мура

Марк Камеда

10

Вакаяма,

Фома Оно

12

Кимиитера

яцин:

50 сен

Сонобе, Камеока

Павел Ямада

10

яцин:

2–20

Миядзу, Таизамура

Павел Кубота

10

яцин:

3–75

Коци

Акаока

Аибара Павел

Всего у о. Оно:

10 проповедников и 1 причетник

14/26 октября 1889. Суббота.

В Нагоя.

В пять с половиной часов утра отправившись из Миссии, в шесть часов десять минут вечера прибыл сюда. По дороге, начиная с Сидзуока, встречались христиане, особенно много собралось на станцию в Тоёхаси. Катихизатор и депутаты также направлялись в Нагоя на Фукёо-квай. Здесь, на станции, встретил о. Матфей Кангета и многие христиане. Прибывши на квартиру, где молитвенный дом, начали всенощную. Поют в один голос стройно, и певчих большая толпа. В конце службы слово на приветствие: «Мир всем». После познакомился с христианами. Еще до моего приезда распорядились на завтра с одного часа до пяти назначить проповедь для язычников, так как-де не в воскресенье хорошие люди не имеют времени прийти слушать. Таким образом, главное наше дело – Фукёоквай, поневоле откладывается на послезавтра – понедельник с восьми утра. Завтра же, после проповеди, с шести часов, христиане устроят «Консинквай», так как ныне собрались здесь из разных Церквей. В понедельник же вечером предположено «Фудзин-но симбок-квай». Дай Бог пользы!

27 октября нового стиля. 1889. Воскресенье.

Нагоя.

Ханда и Ёкосука

Елисей Хиросава о Ханда и Екосука говорит: Христиан в Ханда пятнадцать в семи домах; в Екосука, 4 ри от Ханда, христиан десять. Елисей прежде жил по месяцу в обоих местах, но о. Матфей распорядился, чтобы жил в одном месте до тех пор, пока слушающие крестятся, и потому, прежде восемь месяцев пробыв в Йокосука, где у него семь-восемь надежных слушателей было и где три человека приготовлены к крещению, ныне живет в Ханда и проповедует здесь и в Такетое (1 1/2 ри от Ханда) и Такахама (2 ри от Ханда). Проповедей у него: три раза в неделю в Ханда, в Такетое (здесь был Павел Цуцухира-кочё) два раза и Такахама – один раз. Слушателей в Ханда надежных семь, в Такетоё – пять-шесть, из коих двое уже готовы к крещению, и в Такахама – два. В субботу проповедь только после службы, на службу собираются четыре-пять, в воскресенье – четыре-пять, поют трое. На молитву собираются мало; там больше чиновники и учителя. Из Такахама совсем не приходят, там два дома христианских. Совсем охладевших, впрочем, нет. Сицудзи три в Ханда; фукёоин нет. Женщин христианок – семь; В Екосука собираются на молитву, сами читают и поют; там один слепец, уже готовый к крещению, купил в Нагоя орган за 22 ены; учится на органе священным песням от Елисея и будет учителем пения. В Екосука на молитву все собираются, ибо новые – усердны, но бедны все, не могут порядочного дома для молельни нанимать. Елисей просит помощи, пусть чрез о. Матфея.

Нагоя

Фома Танака о Церкви в Нагоя говорит; здесь же и о. Матвей, и гиюу Акила Кимура, и Иоанн Ито, пришедшие после, вместе говорят. По метрике здесь крещеных 210. Умерло из них двадцать три. Есть вышедшие в другие места, сколько их – разом сказать не могут; но, как должно, сказано, что мы – пастыри христианских овец – должны знать своих овец. Здесь ныне в Нагоя и Ацуда сто сорок человек. Из них живущие в Ацуда почти все охладели, кроме одного дома, в Церковь не ходят; впрочем, не совсем потеряли христианское сердце, в Пасху приходят, а в Нагоя человек двадцать охладевших; но в язычество ушедших нет, ни в католичество, а в протестантство один ушел, будучи на военной службе, теперь здесь, у протестантов. Священник и катихизатор охладевших посещают, – Собираются на Богослужение по субботам и воскресеньям до пятидесяти-шестидесяти человек. Поют до двадцати двух человек.

Сицудзи: шесть фукёоин: шесть – выбраны в шестом месяце; женщин фукёоин – четыре. Мест проповеди девять у Фомы Танака и Иоанна Такеици – ходят во все места непременно (не выходит ли путаница?). Слушателей во всех девяти местах надежных всех вместе шесть-семь только. Плода мало; советовал им говорить одним и тем же одному. Места проповеди восемь у христиан, одно у язычника. Одно место у них есть, где проповедуют на улице; есть один христианин из слушавших с улицы.

Похвальные учреждения в Нагоя. Есть Воскресная школа для детей. С 1-го часа по воскресеньям, детей 14–15 собираются до четырех часов, два языческих ребенка приходят и тоже учатся; учат наизусть молитвы, читают Священное Писание, слушают объяснение Православного Исповедания; заведено с третьего месяца нынешнего года и аккуратно ведется.

Есть еще Сейненквай; по субботам после службы собираются девятнадцать человек, до тридцати пяти лет – члены; старше сего называются сан-сей квай-ин; собравшиеся объясняют взаимно Евангелие и ведут другие благочестивые беседы; после возбуждают язычников к слушанию веры; все нынешние слушатели веры все найдены или членами сейненквай или фукёоин’ами. Заведено это общество давно; потом прекратилось, возобновлено Иоанном Такеици в одиннадцатом месяце прошлого года. Жертвует это общество 50 сен на школу в Оосака.

Есть дзёто-кенкиу квай: женщин до семнадцати собираются тоже по субботам, вместе с сейненквай здесь же после службы, но в другом отделении молитвенного дома. Для них другой катихизатор толкует Священное Писание. О. Матфей доселе все настаивает, чтобы женщины сами толковали для себя, отныне это будет на фудзин симбокквай, – Начались с первого месяца сего года.

Раз в месяц бывает общее Симбокквай по домам христиан по очереди, а у кого тесно, в молитвенном доме. Здесь собираются вместе христиане и христианки. Здесь кооги делают и катихизаторы, и желающие из христиан, особенно из сейненквайин.

Дзёто-квай тоже жертвует по желанию, и это идет на украшение здешней молельни.

Вообще, Церковь в Нагоя ведется очень хорошо. Видно, что Иоанн Такеиси – дельный человек.

Тоёхаси

Петр Хиромици, катихизатор в Тоёхаси, и сицудзи оттуда: Андрей Танака и Варнава Хираиси, – о Тоёхаси говорят: по метрике крещено сто шестьдесят человек. Умерло человек пятнадцать; в другие места перешло христиан: в Тоокёо и прочие – человек двадцать. Охладевших больше двадцати человек, из них даже идолов опять поставившие два дома (по священнику в доме), из самых старых христиан. В субботу приходят на молитву больше сорока, в воскресенье тридцать только. Поют трое. Сицудзи: два, гиюу четыре. Фукёоин еще не избраны; но гиюу вместо них служат, разделив Тоёхаси на четыре части и хлопоча каждый о своем. Мест проповеди четыре; новых слушателей восемь человек – надежных. Проповедь вечером в двух местах, днем тоже есть. Советовал братской любовью разогреть сердца остывших.

Кенкиу-квай есть, то есть в субботу и воскресенье после службы христиане в Церкви остаются и исследуют Священное Писание; говорит и катихизатор, и другие; впрочем, во время службы есть и проповедь.

Косунгая

Симон Кудо о Косунгая (130 домов, крестьяне): пять христиан в четырех домах. Слушателей пять-шесть, из них трое готовые к крещению. Проповедь у него неопределенная, а выходит, когда есть время. В воскресенье собравшиеся читают и исследуют Священное Писание.

Косунгая от Удзуми три ри, от Ханда три ри.

16/28 октября 1889. Понедельник.

Нагоя. Утром.

Испытание детей в Нагоя в знании молитв

Вчера – обычно – обедня, служенная правильно при певчих, в один голос певших весьма изрядно. После обедни было испытание детей в знании молитв: даже пятилетние знают «Отче наш» наизусть: семилетние, кроме того, читали наизусть «Достойно», а девятилетние – 50-й псалом. Дано за сие испытание по образку и похвален катихизатор в поощрение другим, ибо испытание было при полной Церкви, в числе собравшихся было много представителей от других Церквей; сказано, что везде должно быть так; упомянуто было, какие молитвы должны быть прежде всего изучаемы. Дело обучения детей принадлежит по преимуществу катихизатору Петру Такеици.

Проповедь в Нагоя для язычников

В половине второго отправился на проповедь для язычников в нанятый в городе дом. Было человек пятьсот-шестьсот. Слушали Такеици очень тихо, но затем Павел Кангета стал говорить очень вяло, медленно, скучно, после минут тридцати слушания, аудитория стала изъявлять нетерпение сначала зевками вслух, потом выкриками «короче», «довольно», «с кафедры» и так далее, тут и смех усиливался, а Кангета, как ни в чем не бывало, продолжал мямлить; шум, наконец, поднялся безобразный, но когда один из христиан хотел вытащить вон одного крикуна, гвалт и крики стали […] закричали даже «бей» (ван-рёку). Когда значительно выкричались, один жандарм (христианин, муж дочери Сергея Нумабе) усмирил остальное, прикрикнув на виновного в излишнем усердии христианина. Когда в […] я стал на кафедру, стали слушать без всякого шума; проповедь продолжалась полтора часа; весьма внимательно слушали. Несколько одиночных выкриков несогласия на то, что говорилось, ничего не значило. При проповедях язычникам иметь в виду. – Вперед наука: договариваться наперед с христианами, во-первых, чтобы проповедники при подобных случаях назначались бойкие и хорошие; во-вторых, чтобы не слишком усердствовали, как иные, когда, если бы Павел Кангета замолчал вовремя, а христианин не потащил вон крикуна, не произошло бы безобразия, сопоставление которого в газетах с православной проповедью. По меньшей мере странно, или как в Мориока, когда, если бы Накуй не стал рекламировать; – и теперь-де станет говорить иностранным слушателям внимательно, ибо-де неприлично кричать в глазах иностранцев и прочее, аудитория лишний раз не рассмеялась бы и не закричала безобразно, которых там было еще больше, чем здесь.

Консинквай христиан в Нагоя

Вечером был Симбокквай всех христиан и христианок в кухмистерской, – было около двухсот человек. Пропели молитву, после чего я сказал о том, что сие малое общество составляет уже Церковь христианскую и, кроме того, связывает японский народ со Вселенскою Церковью, что они должны быть счастливы мыслию о принадлежности своей к Истинной Церкви Христовой, ибо католики и протестанты не суть Истинная Церковь; еще пропели «Достойно», затем о. Матфей сделал отпуск, тем и дело речи кончилось, сверх моего ожидания, что тут будет множество обмена мысли. Стали есть, – каждому два ящичка яства на пятнадцать сен, кажется; оставшееся забирали по домам, являя тем, что гости больше бедный народ, которому и это угощение было на диву. Я попросил о. Матфея устроить речеговорение. Устроили, несколько христиан говорили преплохо-плохо; у нас в Семинарии мальчишки куда лучше говорят на своих симбокквай; а что до одушевления – и говорить нечего – здесь очень вяло было; сказал только, по крайности, тепло, от сердца один плотник Иосиф из провинции: «Никогда-де я не радовался так, как вчера и сегодня, простите, что я, низкий ремеслом, вышел сказать это». И видно было, что действительно от души человек говорит. Я говорил ему и другим затем, что это радость – знак благоствующей на его сердце благодати и чтобы он тщился хранить этот завод духа, также пусть не называет свое ремесло низким, ибо Иисус Христос освятил его своею личною работою в доме Иосифа-древоделателя; говорил затем новым христианам, что для Христа нет низкого ремесла, если все посвящают Богу все свои дела и работы, что и должно делать, служа Богу непрестанно всеми службами, ибо все от Бога назначено людям и прочее. В начале девятого собрание, видимо, стало дремать от последовавших затем еще речей христиан, почему и поспешили разойтись по домам. Дома, пришедшим прощаться двум врачам из Оказами, из коих один – зять о. Павла Сато, говорил, что, леча тела, они должны стараться и о душе своих пациентов, ибо здесь у язычников еще нет духовных врачей – священников; рассказал о чудесных исцелениях, творимых о. Иоанном Кронштадтским; о. Матфей и другие христиане здесь рассказали о нескольких явлениях, видимо чудесных, и здесь уже, в Японской Церкви.

Чудесное исцеление. Например, о. Матфей говорил: не так давно пришли сюда издалека креститься родители ученика в Катихизаторской школе – Мацунага, и принесли и маленькое трехлетнее дитя, и рассказали, что они считают это дитя исцеленным Силою Божиею; они, еще будучи язычниками, и не знали, как праздновать прошедшую Пасху, приготовили, однако, моци и расположились праздновать молитвой, но перед Пасхой дитя захворало и лежало при смерти, так что уже отчаялись в жизни его, между тем наступила Пасхальная полночь; они сказали сами себе: «Болезнь дитяти все же не должна им мешать помолиться». И лишь только расположились из своего еще не освященного благодатию крещения, но усердно верующего сердца молитву Воскресшему Спасителю, как среди молитвы дитя позвало мать, уже отчаявшуюся прежде слышать от нее слово в сей жизни, а чрез три дня было совсем здорово.

О. Матфей говорит, что Анатолий Озаки совсем ни к чему негодный проповедник; даже сам веру, по-видимому, потерял, ибо у него в два с половиной года ни разу не исповедался, тоже и жена его. Не знаю, что с ним делать, но в Сидзуокаон, положительно, негоден, – Об Елисее Хиросава о. Матфей отзывается, что он, хотя поведения, по-видимому, не испортил, а очень любит грязные разговоры и грязные книги. Наставление сделать, а главное – пусть он скорей женится.

Ныне, с восьми часов утра, предположено Фукёоквай. Но вот уже восемь, а собравшихся не слышно. Кажется, одушевление их на день всего. Посмотрим. Пока собираются, записать следующую мысль. Занимает все вчерашнее языческое собрание. Иметь в виду для будущих проповедей язычникам. Нужно вперед во время проповеди объяснить язычникам, чтобы не смешивали они религию и политику; видимо, путаются и мешаются на сем пункте, а мы, проповедники, не стараемся выводить их на свет. Слушают о религии внимательно, слушают все, видимо, потребность религиозная, хотя и очень темная, у них есть, но в то же время национальная ревнивость держит всех настороже, чуть дело коснется чего-либо прямо касающегося нации, тотчас взвиваются на дыбы; вчера случайно упомянутое мною слово «Синту» уже вызвало у кого-то окрик несогласия, хотя человек не знал еще, что я хотел сказать, а хотя я сказал, что, мол, и в Синту есть нечто доброе, и оно было несколько полезно для воспитания японского народа, но остановиться далее на Синту – значило бы поднять японскую нацию против всех народов, что гибельно и для Японии, по объяснении сего, хоть для синтуистов и неприятного, должно быть, пункта, но объяснения резонного, никто не пикнул. Итак, нужно в проповедях мимоходом делать резкое разграничение политики и религии; насчет первой; храните свой национальный характер, свои добрые национальные черты, стойте до смерти за Отечество – много у вас героев, множество в вашей истории прекрасных деяний, которыми вы можете гордиться, – все это всегда обращайте себе в урок, в пример, учителей любить и всегда защищать Отечество, но это все не религия, все это земное, все освященное Богом Творцом, как порядок здешнего мира, а потому все хорошее; но тем не менее религия выше этого, шире, возвышеннее, религия – вечное и так далее.

Фукёоквай в Нагоя

На нынешнем собрании (Фукёоквай) в Нагоя было: один Епископ, один священник, тринадцать проповедников и двадцать восемь депутатов, всех: сорок три.

В девять часов собрание открылось молитвою и речью о важности обязанности, принятой на себя собравшимися здесь, обязанности, свободно принятой, не невольной, как обязанности к питанию тела, или полусвободной, как в отношении к государству. Но благодать Бога за удостояние Им нас служить ему сим делом, служить спасению других, звать других к свету, блистание зари которой мы, по особенной милости Божией, удостоились принять на свои лица раньше других, мы должны «осорете <…> тойде сю-но маени ёро <…>», иначе мы, раньше других усмотревшие зарю и разбудивши других, сами можем заснуть.

1. Нужны ли фукёоин’ы?

1. Первое, что должны решить на сем собрании: фукёоин’ы нужны ли Церквам или нет? Уже почти все признали их полезность, но еще правилом не сделано поставление их по Церквам. Итак, если все согласны, поставить правилом для всех здешних Церквей поставление везде фукёоин в помощь катихизаторам.

Итак, насчет сего предмета имеющие что сказать, пусть скажут.

О. Матфей говорил, что нужно действительно усердных избирать в это звание.

Из Хамамацу депутат врач Моисей Оота спросил, какая обязанность фукёоин’ов? – Объяснено ему: распространять предмет Церкви и приводить новых слушателей к катихизатору, чрез что и катихизатор не может опуститься. Оота возразил, что все христиане должны служить сему, не нужно особенных людей поставлять для того. Ныне из Какенгава депутат Павел Наканиси возражает ему: нужно поставить фукёоин; в пример ставит свою Церковь: там из трех-четырех человек с прошлого года до тридцати христиан возросло; много благодарят потом существующих уж там фукёоин’ов, если не на словах, то на деле.

Оота опять говорит, что все христиане должны служить делу распространения веры. И говорит хорошо, видимо, от усердия, но Церковь его маленькая, там все хлопочут и ладно, а где больше христиан, оставит на всех и выйдет, как доселе, почти везде никто не станет хлопотать.

Депутат Оказаки Иона Сунга выражает мнение, согласное с депутатом из Какенгава. Мысль его совершенно та, что выше мною написано: хорошо-де предложение Оота в маленькой Церкви, а дальше опасно – возненавидят все.

И этому Оота возразил, но Иона отражает удар и умно: копья ломают довольно искусно. Вообще, здесь живее народ, чем на севере, – больше и лучше говорят. Иона поражает врага решительным заявлением, что в Оказаки ныне ни одного нового слушателя от того, что никто не считает своею обязанностию хлопотать о сем. (И упал же, значит, катихизатор Павел Кангета, а прежде так дорожили им – золото превратилось в медь).

Депутат Нагоя Павел Исогае, сведши все доселе выраженные мнения, находит, что нужно по желанию самих выбираемых поставить фукёокин’ов, ибо если кто не желает, как на него полагаться? Но хорошо и желание Оота; итак, нужно предоставить Церквам, где желают поставить, пусть, – где все желают служить распространению – все пусть служат.

На это Оота также нашелся возразить, что правило должно быть общее для всех Церквей.

Депутат Удзуми Яков Хиби, по обычаю путаясь несколько в словах и понятиях (помню его по Собору в Оосака), высказал, что не везде в Церквах Тоокайдо можно поставить, а где удобно и нужно для Церкви, начиная с больших Церквей.

Из Втагава депутат Иоанн Сираяма: нужно поставить фукёоин’ов, ибо есть же, по милости Божией, здесь другие служащие: Епископ, священники, сицудзи, гиюу, так отчего же и других служащих, сообразно их благочестию, не поставить? (И вот еще есть какие мнения!) Поставление-де не помешает служить тому же и другим. Верно.

Из Мори депутат Ераст Аиба: нужно поставить.

Из Нагоя – фукёоин Акила Кимура: просит уже поставить решение, ибо уже довольно мнений высказано.

Депутат из Фукурои Давид Муромаци высказал скверное мнение: не нужно поставлять правило о назначении фукёоин’ов, ибо в Фукурои все опустились – некого поставлять. Грубый и дрянной человек, недаром и по наружности такой растрепанный и грязный. Так фукёоин’ы, между прочим, и для возбуждения самих Церквей от спячки, вместе с катихизаторами.

Из Какенгава Наканиси опять требует поставить правилом везде избрать фукёоин, кроме разве места, где один-два христианина; но из-за этих малых Церквей нельзя делать исключения из правила, ибо эти малые Церкви могут скоро возрасти.

Так как стали требовать поставления решения, то я сказал, что, по-видимому, мнения еще не истощены, пусть свободно все выскажутся – тем глубже войдет убеждение в души. – Резюмировал высказанные мнения: а) все должны служить – хорошее мнение; б) избрать, – тоже хорошее; в) депутата из Фукуты – не нужно, ибо у нас все спят, некого – дрянное мнение; но пусть еще, если есть что говорят.

Ныне вчерашнее мнение – Павел Кангета верен, что общих правил нельзя поставить, а предоставить священнику, где поставить, где нет, и священнику должны все потом повиноваться.

Депутат из Фукурои – другой, Марк Нисио, поправляет речь первого, просит везде поставить фукёоин.

Итак, вопрос: поставить ли правилом избрание везде фукёоин’ов (где есть люди, годные для того) или нет?

Решено через кирицу – общее: нужно везде христиан трех (мужчин) и больше (три взято из слов Спасителя: где два или три собраны во Имя Мое… нужно же на [чём-]нибудь прочном основаться). Собрание встало и положило поклон пред Господом, прося помочь исполнить во Славу Его сие правило.

2. Кто служит в фукёоин’ах?

2. Кто будет служить в фукёоин’ах? Если где в Церквах фукёоин’ы избраны или намечены, пусть скажут их имена; если избранные лица здесь, пусть сами изъявят свое желание; мы общим собранием угвердим их.

Так как уже двенадцать часов, то собрание распущено до половины второго часа. В это время Церковь Нагоя должна исправить составленные здесь правила для фукёоин, в которых смешаны обязанности фукёоин с обязанностями сицудзи, все же должны приготовить к произнесению пред Церковью имена избранных или намеченных фукёоин'ов.

В половине второго, собравшись, прочитали правила для фукёоин’ов в Нагоя.

В Нагоя избранные фукёоин’ы: Акила Кимура, Иоанн Ито, Петр Таканги, Акила Мидзутани, Павел Исогаи, Хрисанф Кимура, Евдокия Миясита, Мария Таканги, Юлия Такенава, Агафия Мидзутани, Мария Исогаи – всего одиннадцать.

В Оказаки: после выберут.

В Тоёхаси: Андрей Танака, Варнава Хирака, Иов Оояма -(они же и сицудзи, и гиюу), Вера Такеиси, Сусанна Найтоо – пять.

В Хамамацу: Моисей Оота, Павел Томура, Акила Исии, Петр Каваи, то есть все тамошние христиане, Лидия Оота, жена Моисея – шесть.

В Фукурои: после выберут.

В Мори: тоже; но Ераст Аиба служит, здесь присутствующий, – один.

В Каяма: после решат, но там все уже служат.

В Фукуде: (там ныне кочёо Стефан Аояма) – после.

В Какенгава: Давид Ниими, Стефан Иноуе, Павел Наканиси; Нина Ниими, Софья Наканиси – пять.

В Сидзуока: после выберут.

В Едзири: Юлиан Сираи, Стефан Хориине – два.

В Оогаки: после.

В Ооябу: после.

В Ханда: после.

В Ёкосука: после.

В Удзуми: Иосиф Хиби, Яков Хиби и после еще выберут. (Всех выбрано: мужчин – четыре, женщин – пять).

В Накасуи, в Тоёхама-мура: Филипп Ооаво и прочих всех: четырех мужчин, шесть женщин.

В Ацуда: Марк Мориока – один.

Всех ныне: тридцать четыре и после выберут.

Подтверждено, чтобы фукёоин’ы наблюдали, чтобы катихизаторы удовлетворяли желающих слушать, если же по лености или по беспорядочному распределению денкё хиворои упускают найденных новых слушателей, то об этом тотчас же должны доносить священнику и мне, должны, словом, сами наблюдать, чтобы труд их не был напрасен.

О. Матфей тут же рассказал, как случается иногда: слушатели соберутся, а катихизатор не идет, и бегут звать и упрашивать его – что же за бессовестные лентяи такие катихизаторы! Таких терпеть нельзя! Отчего же о них не дают знать?

3. Нужны ли женские собрания?

3. Нужно ли везде поставить по Церквам женские собрания: фудзинно симбокквай?

Когда объяснено было, что за собрание: раз в месяц, в воскресенье, сами бегают конги и прочее, – все единодушно согласились поставить правилом: непременно по Церквам завести женские собрания.

4. Перемещение катихизаторов.

4. Не нужно ли сделать перемещение катихизаторов?

Катихизаторы оставлены на тех же местах. Анатолию Озаки сделать выговор за бездеятельность и взять с него обещание вперед трудиться; кроме того, положено о. Матфею отныне, прошедши раз по Церквам, чтобы видеть, исполнено ли положение на сем собрании, остановиться на два месяца в Сидзуока и там помочь возбудить Церковь и направить Анатолия Озаки и Даниила Аоки, ибо их места должны принимать за одно, тем более, что в Эдзири ныне бонзы очень мешают проповеди, возбуждая народ против проповедников, и составляют союзы в этом смысле.

5. «Денкёо-но хивари-хёо».

5. Катихизаторы должны составить «денкёо-хивари хёо», чтобы христиане всегда ясно знали, когда к ним придет катихизатор, и сколько дней остановится, без сего труд фукёоин’ов будет почти бесплодным, ибо собранные слушатели, обманутые раз-другой во времени свидания с катихизатором, потеряют охоту вновь искать свидания с ним и слушать проповедь.

Но для составления сих хиварихёо завтра мы с катихизаторами сделаем с восьми часов утра особое собрание.

6. Следующее (после Пасхи) собрание в Сидзуока.

6. Где следующее собрание, то есть в четвертое воскресенье после Пасхи?

Решили: в Сидзуока.

Сказано было, чтобы детей везде крестили по Церквам в первое же посещение священника, чтобы детям преподавали молитвы, пример сего видели вчера в Церкви; сказано, чтобы в проповедях не задевали буддизм и прочие здешние веры, чтобы не ворошили мертвеца, чтобы он не вонял, чтобы не давали смешивать веры с политикой, что сами японцы и всегда должны оставаться японцами, в этом не должны уступать они никому, – но не о том речь у них, а о вечном, об общечеловеческом, о Благой Вести от Небесного Отца своим детям.

Собрание без четверти шесть заключено молитвой и речью, что они Божии сотрудники (доорося), ибо спасать – дело Бога – если же Бог позволяет нам принять участие в сем, то мы должны быть очень благодарны, радостны и бодры, ибо наше дело, как дело Всемогущего, должно иметь успех.

Женский симбокквай в Нагоя

Вечером, с семи часов, началось женское собрание. Молитва, речь о важности женского воспитания (мать Самона). Женщин говорило четверо, но с большими упросами; только первая девушка лет пятнадцати вышла без церемоний, рассказала по книге о плавании по Ниагаре, как беспечные люди не слушались предупреждений с берега и, наконец, попали в водопад, и применила это к людям, не слушающим Бога и слепо погибающим, – чтение вышло очень милое. Я рассказал историю Товита. Женщины избрали для будущего собрания во второе воскресенье следующего месяца четырех для коонги, двух кандзи, – время собрания с шести часов – Ныне все расходятся. Было на собрании тридцать женщин; верно, дождь помешал придти большему числу. Мужчин было гораздо более. Из других Церквей находящиеся здесь мужчины и женщины учились, чтобы потом завести такое собрание в своих Церквах.

17/29 октября 1889. Нагоя. Вторник.

Удзуми

Кирилл Окуда об Удзуми: по метрике около девяноста христиан; из них человек десять охладевших. В Церковь двадцать шесть ходят новых слушателей.

Накасу

О Накасу: крещеных человек сорок, охладевших пять, неизвестно куда ушедших двое; к молитве ходят девять человек. Новых собирается слушать человек двадцать, но надежных еще нет.

Кирилл бывает по пятнадцать дней в Удзуми и Накасу.

Оогаки

Иоанн Инаба об Оогаки: крещенных двадцать девять, охладевших нет, но рассеялись по разным местам, ныне там человек девять. Новых определенных слушателей двое. К молитве семь человек собираются.

Ооябу

В Ооябу: четыре христианина; новых определенных три слушателя. Суемори, два ри от Оогаки, новый один усердный слушатель, даже уже задумывает Квайдо строить.

Инаба там – по воскресеньям всегда в Оогаки, после молитвы – в Ооябу, и там проводит вечер воскресенья и понедельник.

Хамамацу

Петр Какехаси о Хамамацу: по метрике тридцать пять, из них семь – в других местах, из двадцати восьми приходят на молитву в субботу восемнадцать, в воскресенье десять человек. Новых пятнадцать определенных слушателей, из них три-четыре имеющих принять крещение. Каждый вечер раз или два проповедь, в другие места поэтому выходить не может.

Оказаки

Павел Кангета об Оказаки; крещеных больше двухсот, налицо сто; из них восемьдесят хорошие христиане; есть охладевшие, но отвергнувших веру нет. К молитве собираются до шестидесяти человек. Новых слушателей определенных три-четыре. Других мест, кроме Оказаки, у него нет.

Какегава

Павел Оциай о Какегава: крещеных тридцать, охладевших нет, к молитве в субботу семнадцать-восемнадцать, в воскресенье десять-двенадцать. Новых слушателей определенных семь.

Фукуде

Христиане (два числом) Фукуде входят в вышеизложенное число тридцать; там бывает раза два-три в месяц.

Фудзиеда

Мефодий Цуция о Фудзиеда: один христианин из Низаяма, но совсем потерял христианское сердце (это тот, кажется, что в Низаяма восемь лет назад вздорил там). Новых слушателей два.

Кохидзи

В Кохидзи (один ри) слушали, хотя определенных нет.

Сидзуока

Анатолий Озаки о Сидзуока: по метрике около семидесяти человек, охладевших человек двадцать. К молитве в субботу четырнадцать-пятнадцать, в воскресенье семь-восемь; новых слушателей определенных десять. Мест проповеди три.

Ёсида

В Есида (где дом доктора Александра Сунгоями) не был давно, иногда бывает там.

Эдзири и прочие

Даниил Аоки о Эдзири, Симидзу, Мабасе: во всех сих местах крещеных около восьмидесяти; охладевших много, хотя сделавшихся опять язычниками нет. В Мабасе только десять человек – один дом молится с катихизатором; В Эдзири – по воскресеньям совершает молитву, в субботу собирается семь-восемь, в воскресенье меньше. Новых слушателей в Эдзири нет, бонзы мешают. Вообще, новых слушателей нет, а обходит дома христиан. В Симидзу бонзы больше всего мешают. Бонзы у всех взяли подписку не слушать христианство; общество составили: доо-ва квай – держать крепко буддизм. Недавно бонзы там подрались взаимно – доова квай с хокке.

Фукурои

Фома Маки о Фукурои: по метрике девяносто один, умерло девять, разошлось по разным местам двадцать, совсем охладевших шестнадцать; сорок шесть христиан, из них человек двадцать хороших.

2-я тетрадь

На молитву в субботу – восемнадцать, в воскресенье двенадцать. Новых слушателей определенных два – и в 1/2 ри Цуцихасимура один определенный.

Мори

О Миори и Каяма, полтора ри: по метрике сто восемь, умерло одиннадцать; в других местах четыре, совсем охладевших семнадцать; приходящих в Церковь в Мори и Каяма: семьдесят шесть, то есть в Мори сорок шесть, в Каяма тридцать; новых слушателей в Мори определенных три, в Каяма нет (ибо недавно крещены). Ныне месяц в Каяма нельзя проповедовать, ибо все земельными работами заняты. – На молитву в Мори собираются в субботу и воскресенье шестнадцать человек. В Каяма, когда там бывает катихизатор, все до единого собираются. Катихизатор проводит по неделе в Фукурои и Мори.

Исповедные книги

Внушено священнику вперед исправно держать исповедную и в нее означать охладевших, вышедших в другие места и прочее, также по какой причине охладели. О. Матфей обещался к будущему собранию привести в исправный вид исповедные.

«Хивари»

«Денкёо-но хивари хёо» сделали только четыре катихизатора: Елисей Хиросава (в Удзуми и Накасу – по месяцу; для новых слушателей, вечером с семи часов), Фома Маки, Иоанн Инаба и Кирилл Окуда, впрочем, и они свои хёо пришлют после, составив их по совету с фукёоин’ами. Катихизаторы, имеющие одно место, как в Нагоя, Оказаки и прочие, тоже назначат определенное время для новых слушателей по совету с фукёоин’ами.

Священник при посещении Церквей должен наблюдать, точно ли соблюдается распределение времени катихизаторами.

В Тоёхаси католики соблазняют бедных христиан обещаниями помощью; в двух домах есть наполовину соблазненные – Накамура и Като.

В одиннадцать часов собрание окончено.

Даниил Аоки просил прислать в Эдзири для состязаний с бонзами искусных, ибо-де Матфей не красноречив, а вот о. Ниицума бы; сказано, что о. Ниицума в приходе другого священника, идти для проповеди не порядок, а может, Даниил с согласия своего священника попросит находящихся ныне в Катихизаторской школе бывших бонз Оониси и Кониси для проповеди бонзам на один вечер; они будут присланы, если только наперед будет условлено, что их проповедь станут слушать или с ними мирно и дельно рассуждать о вере.

Елисею Хиросава дан выговор, чтобы не вел неприличных разговоров и не читал грязных книг; обещался исправиться.

Анатолий Озаки долго сидел у меня и сетовал на себя же самого; видно, что тронут укорами в бездеятельности и в страсти к мирским разговорам, быть может, отныне, с помощью Божией, и исправится.

После полдня, начиная с первого числа, мы с о. Матфеем и катихизатором Петром Такеици объездили сицудзи с визитом; всего побыли домах в восьми; все люди зажиточные, и у всех иконы в доме стоят на приличных местах, и непременно со столиками внизу, с курильницами, больше в виде крестов – фарфоровых и с золотыми крестиками впереди и с подсвечниками, на которых японские свечи, но лампадок нигде нет; следует ввести и этот православный обычай. Особенно усердные к Церкви – разводитель свиней и мясник Акила Кимура, аптекарь Иоанн Ито – оба преданно живущие при Церкви, Павел Исогае, сорока пяти лет, бывший учитель, желающий сделаться катихизатором (я и звал его в Катихизаторскую школу) и Иосиф Втамура, задумавший построить здесь Церковь, старый христианин.

Вечером в Церкви собралось человек сорок христиан и христианок. Беседа шла почти до полуночи; всячески побуждал их озаботиться постройкой здесь храма; начать складываться для сего ныне же, и года в два-три довести сумму до четырех-пяти тысяч ен, чтобы купить землю и построить приличную Церковь. Принимают внушения, видимо, усердно, но продолжится ли одушевление, Бог весть.

18/30 октября 1889. Среда.

В Нагоя утром.

В девять и три четверти часа утра должен выехать в Оосака. На обратном пути обещал побыть в Оказаки. Сию минуту получил письмо от К. В. Струве о смерти жены, Марьи Николаевны. – Царство ей Небесное! Много добра она сделала людям, Господь не оставит ее!

19/31 октября. Четверг.

Оосака.

Утром при страшной головной боли от угара ночью по протопке здешней печки.

Вчера в шестом часу прибыл в Оосака. О. Иоанн и христиане встретили на станции, но гораздо лучше, если бы не делали этого показного усердия, потому что после тем грустнее видеть упадок и покрытие плесенью Церкви. По приезде в церковный дом отслужена была вечерня, сказано поучение на слова: «Радуйтеся о Господе как спасенные, как вновь поставленные на путь, как обретшие Отца, но радуйтесь Ему с трепетом». Потом сели поговорить о Церкви, и оказывается, что вся Церковь сильно запущенная и разленившаяся, и, по-видимому, нет ей надежды поправиться, потому что здешний предстоятель, о. Иоанн Оно, образец лени и бездеятельности. Сам не делает никогда ни одной проповеди в городе, «занят-де школою», в которой у него шесть человек, недавно однако собравшихся; преподает Нравственное Богословие, Православное Исповедание и Толкование Священного Писания, как будто надо весь день убивать. Катихизаторов в Оосака трое, и у всех вместе слушателей семнадцать, то есть у Петра Сибаяма семь в четырех местах, куда выходит для проповеди, у Василия Таде шесть в трех местах, у Кирилла Сасабе четыре в двух местах. В Сакаи, полчаса по железной дороге от Оосака, у Иоанна Мияке три слушателя.

Оосака

Всех христиан по метрике в Оосака: двести пятьдесят четыре; из них умерло: двадцать три мужчины, двадцать три женщины. Ныне налицо сто восемьдесят три; но здесь много пришедших из других мест, между тем много оосакских разошлось по другим местам, более точных сведений не составлено, равно как исповедные – не исправны, в «ч[?]» – де, как будто это и оправдание. Впрочем, в Церковь здешние христиане ходят почти все; собираются на службу в субботу сорок и больше, в воскресенье шестьдесят человек. Совсем ослабевших в вере, по словам о. Оно, только двое.

Сакаи

В Сакаи шестнадцать христиан, в пяти домах. На молитву собираются человек двенадцать, поют четыре, жена Мияке учит петь. У Мияке трое детей, из которых старшему шестой год. Удивительно, как он живет на шесть ей, и удивительна незаботливость священника о служащих с ним! Ведь сказано было ему, чтобы к этим шести енам от Миссии [?] у христиан добыл прибавку, – и ничего нет! – По словам Мияке, Сакаи – город развратный, христианству там трудно водвориться, доказательством чего служит то, что католики после десяти лет проповеди и хлопот там принуждены были бросить это место, как бесплодное, – у трех сект протестантства: епископалов, конгрегациалов [?] и пресвиториан, тоже будто бы плохо. Мияке же имеет некую надежду.

Петр Сибаяма и Василий Таде – оба (при несовместном разговоре) свидетельствуют, что протестантские проповедники боятся нашего вероучения, твердо обоснованного и неопровержимого; Гаде говорил, что протестанты нередко приходят спрашивать о нашем учении и сетуют, что у них нет ничего определенного, или что толкование Священного Писания запутанное; Сибаяма говорил, что протестанты опасаются появления нашего вероучения в Сайкёо. – В Сайкёо в самом деле давно уже нужно нам поставить веропроводника, и одна из целей моей поездки – именно это дело. Петра Сибаяма, мне кажется, можно водворить там для опыта, хотя о. Оно не хочет отпускать его отсюда.

Приходил повидаться Стефан Камня, отец Григория Камня – катихизатора; какой же он бедный! Сапоги тачает и тем питает себя и двенадцатилетнего сына Илью; посмотреть, сей сын не годен ли в школу, тогда принять его в будущем году в Семинарию. Григорий же должен помогать отцу из своего жалованья. К счастью, у них еще нет никого более в семье, о ком нужно заботиться. С ним приходил Петр Кавагуци, юноша, родной брат катихизатора Павла и учительницы Марины. У них мать и двое младших детей при ней (самой младшей шесть лет); но о всех них заботится старший сын – живут еще в Вакаяма, где свой дом есть -(у Камня же ни кола, ни двора); Петр сей учится здесь ремеслу, инкрустации ракушками (ао-гай).

После обеда отправился в Сакаи: по железной дороге всего полчаса пути. Дом для проповедника в хорошем месте и очень поместительный, только маты неприглядные по ветхости. Отслужили краткий молебен, сказано было небольшое назидание собравшимся верующим, и чрез час отправились обратно. Из христиан самый первый крещеный – Ной – механик ремеслов, очень бойкий и умный, ныне весьма усердный, но выдержит ли, Бог весть. Учился у протестантов и не принял протестантства, по его словам, оттого, что его там не приняли: «Брось-де курить и пить – тогда будешь крещен», – «а я не мог дать этого обещания, оттого и не попал к ним». – «Но, любезный, ведь и у нас тоже не позволяется пить», – «Да я пью самую малость, и пяти чашек не выпью, как раскраснеюсь, я не напиваюсь». Тут же сидевшая жена его с сосунком ребенком на мой опрос подтвердила его слова и притом весьма благодушно, – видно, что между ними любовь и лад; значит, и в самом деле он не пьяница.

Возвращаясь из Сакаи, ехали вместе с переселенцами, отправляющимися из провинции Ямато в Хоккайдо. Во время летних ливней обрушилась гора и засыпала все их огромное поселение – восемь тысяч народа разом погибло – это остатки, за неимением где жить, едут на новоселье; уже третий день двигается этим путем толпа в Кобе на суда. Толпа порядочно одета и сыта, несчастных лиц не видно; видно, что о народе хорошо заботятся; сам губернатор (цидзи), говорят, провожает ее до посадки на суда; переселение идет за счет добровольных пожертвований; на месте для них помещения уже заготовлены.

Вакаяма

Фома Оно, прибывший вечером из Вакаяма, говорил: там теперь христиан человек шестьдесят, налицо же около сорока пяти; на молитву в субботу собирается двадцать-тридцать, в воскресенье пятнадцать-двадцать; слушателей постоянных еще нет – народ не совсем успокоился после постигших город наводнений, но в пяти-шести домах он иногда говорит ученье. Во время Богослужения поют пять человек. К католикам перешло не двадцать четыре, как прежде извещали, а тридцать, с детьми считая, но все народ бедный и плохо знающий учение, увлек Хираи, а его опутал катихизатор католический, замечательный лжец (некто Кавамота): «Священное Писание на каком угодно языке католику позволено читать, Греческая Церковь до Фотия подчинялась Папе, даже вон-де ваш Епископ Николай, когда был в католическом храме в Кавауци, здесь в Оосака, молился, – стало быть свою признает подчиненность нам"… Православная Церковь, освободившись от голытьбы, не только не ослабела, а укрепилась: ныне все усердны, охладевших нет. У католиков, кроме уворованных от нас сих бедных заблудших овец, ныне больше ни единого обращенного; у протестантов же там много христиан, и притом из чиновников.

20 октября/1 ноября 1889. Пятница.

Оосака. Корея и Китай.

Напрасно так рано приехал: не знаешь, куда девать время. Праздная от текущих здесь дел, которые уже известны, мысль обращается к другим ближайшим предметам, и вот что надумал: изучить по печатным, какие можно добыть, источникам положение инославного миссионерства в Корее и Китае и представить Святейшему Синоду о необходимости заведения Миссии в Корее и усиления Миссии в Китае, где наши миссионеры не слышно, чтобы что делали. И в то же время написать статьи в духовную литературу о том же, с обращением к образованному духовному юношеству с вызовом на дело Миссии в Корее и Китае. Как, по-видимому, хочется корейским политическим изгнанникам – Ким-ё-кюну и его другу, часто бывающему у меня, чтобы Русская Духовная Миссия заведена была в Корее; при свидании постоянно спрашивают, заведена ли Миссия и скоро ли будет заведена. О Китае и говорить нечего, там у других миллионы, а у нас? Скоро ль проснется Русская Церковь? Где бескорыстные служители Богу? Эх, горько и обидно!

Врач Петр Сираи

Был сегодня здесь врач Петр Сираи, крестник княжны Софьи Мещерской. В прошлом году обещался в воскресенье не заниматься практикой, а посвящать день Богу. – «Соблюдает ли обещанное?» – спрашиваю я. Он рассказал, что публиковал в газетах о том, что не будет принимать больных по воскресеньям, кроме самых неотложных случаев. Но это не остановило прилива больных, тем более, что он в местности, где множество рабочих (железнодорожных) и бедных. Он не мог сдержать обещание, – принимает и по воскресеньям, – Я не мог сильно настаивать на противном, ибо дело его столь сопряженное с требованиями милосердия: помогать страждущим. Итак, пусть он с Богом принимает, но делает это безвозмездно: пусть его служение Богу по воскресеньям будет состоять в служении делом милосердия. Он с радостью, по-видимому, согласился: обещался по воскресеньям совершенно безвозмездно принимать больных и давать им лекарства, если же состоятельные захотят платить, то эту плату также обращать в пользу бедных; по большим праздникам он обещался приходить в Церковь. У него сотрудником по делу лечения – его брат. Я обещался обо всем этом написать его крестной матери, а также просить ему обещанной ею для него иконы Святого Апостола Петра.

Выговаривал о. Иоанну, что он не заботится о своих катихизаторах: на Соборе положено было Мияке и Сасаба по шесть ен от Миссии, а больше пусть-де о. Иоанн добудет от местной Церкви, но вот и до сих пор нет этого; особенно Мияке непременно нужна помощь. Обещался о. Иоанн добыть оную. Вообще, Оосакская Церковь вся всеми расходами на содержание служащих и на все прочее лежит до сих пор на плечах Миссии, только каких-то четыре ены собирают с себя христиане на освещение и богослужебные потребности Церкви; стыдно Церкви столь давней и столь большой оставаться в таком положении. А все от о. Оно – ленив и неподвижен, хоть плачь! Обещался требовать у христиан, да будет ли что? – Когда приеду на Собор сюда в будущем году, нужно захватить из Едо куо-чую на здешнее миссийское место; теперь уже можно с о. Якова можно перевести дом на имя Церкви, тогда, по крайней мере, не нужно будет платить за место, занимаемое Церковью – так по здешним правилам, о. Оно говорит.

Предварительное собрание в Оосака

Было собрание здешних христиан и христианок. Решили просить: 1) не отнимать у них Петра Сибаяма для Сайкёо; 2) сказать в понедельник проповедь для язычников в здешней Церкви. Последнее решить было легко, первое стоило немалых рассуждений. Правда, Сибаяма и здесь, кажется, единственный живой человек, поэтому его отнять у здешней Церкви – значит, погрузить в еще более глубокий сон о. Иоанна, Василия Таде и всех. Но как быть с Сайкёо? Оттуда только пришли христиане и христианки просить катихизатора. В Сайкео четыре дома и шестнадцать христиан, но все пришлые, тамошних еще ни одного нет. Предложил я посылать Сибаяма туда еженедельно на субботу и воскресенье, на это охотно согласились оосакские, впридачу дали и Кирилла Сасаба, чтобы он там постоянно жил (значит этот-то юнец здесь совсем бесполезен был, когда его без всякого спроса отдают, а о. Оно вечно рекомендует его: «бенкёо суру»). Окончательно обдумаем и решим все это в воскресенье, на собрании с одного часа пополудни.

Вечером продиктовал Фоме Оно, катихизатору в Вакаяма несколько из книги «О Римском Католицизме» Иванцова – о недостойных Папах. Вечно католики толкуют о том, что Фотий возведен был на престол императором и что тогда было замешательство в Греческой Церкви, но ведь это капля в сравнении с морем всех замешательств и беспорядков в Римской Церкви, и вдобавок с морем мерзостей, которых и капли нет в истории Греческой Церкви. Эх, легион римских и протестантских миссионеров – при всей твоей многочисленности и ревности, ты должен отказаться от победы, которая принадлежит нам и будет, несомненно, наша, ибо ты, сам того не зная, защищаешь только футляр от сокровища, призрак Истины, а самое-то сокровище – полная Христианская Истина у нас, – кто же сильней? Рано или поздно ты свяжешься сознанием своей тщеты и падешь, а Истина освободит […].

Поздно вечером пришли из Вакаяма на собрание один христианин депутатом и три христианки, в том числе Фотина, жена Фомы Оно с ребенком.

21 октября/2 ноября 1889. Суббота.

Оосака. Корея.

Благослови, Господи, благую мысль и дай ей скорое исполнение: непременно стараться об основании Корейской Духовной Миссии. Сделать ее ветвью Японской; сделать весьма просто, если Бог даст сюда трех миссионеров – иеромонахов, то двоих оставив для благочинничества в Японии, третьего отправить в Корею. Святейший Синод, конечно, не будет против этого, тем более, что и расходов на это из России не потребуется: корейский миссионер может быть содержим на средства Японской Миссии, пока опыт покажет, что Миссия в Корее может иметь успех. Для водворения миссионера, мне нужно побыть в Корее, миссионер может быть несколько подготовлен в языке здесь при помощи учителя-корейца, которого здесь добыть легко; быть может, можно и из Владивостока добыть подходимого корейца для сопутствия и помощи миссионеру. – Здесь в Японии можно поступиться одним миссионером, если прибудут три; даже и из двух можно уступить одного, если два только прибудут и окажутся хорошими людьми; здесь в Японии нужно только общее руководство, служащих людей и между японцами можно найти немало, иностранных же миссионеров, если их именно иметь в виду, не наберешься; можно иметь сотни, каку инославных здесь, можно иметь и скромное число – двух-трех, – чего, впрочем, к сожалению, у нас еще нет, только для руководства; первое у нас, во всяком случае, невозможно, – итак, остановиться на втором; а тогда и из двух можно отделить одного для места, где нет никого, ибо и одного для благочиннической должности здесь достаточно, если он будет действительно ревностный миссионер.

Вот уже день на исходе, а на собрание не является никто из катихизаторов прихода о. Оно. Ужели никого не будет? Ох, мертвая Церковь под руководством этого полумертвеца от лени Оно. По приезде сюда тотчас сказано ему разослать ко всем письма и телеграммы с зовом сюда; говорил, что сделал это. И вот результат. День, в который должно быть приготовлено все к собранию, взяты все сведения о Церквах от катихизаторов, пропал даром.

Средства содержания служащих Церкви.

В деревнях заводить церковные земли.

Но вот зато мысль под влиянием чтения Церковной Истории Смирнова. Чем содержать здешнее нарождающееся духовенство? В селениях непременно склонять христиан приобретать для того недвижимую церковную собственность, то есть земли церковные; в городах – дома, доходами с которых содержать служащих Церкви. Это был и самый главный и надежный способ древней Церкви, начиная с Константинопольской Церкви, это же и самое первое приходящее на мысль здесь нашим зарождающимся христианам: уже во многих местах они хлопочут завести церковную земельку, инде и завели, только еще не умеют обратить ее на содержание служащих Церкви, а в Хакодате, кроме земли, купили и дом церковный, доходы с которого идут на содержание священника. Теперь, кажется, уже можно всю подобную собственность иметь на имя Церкви; нужно будет постараться дать сему предмету более правильный вид, чтобы была вся польза с приобретенного уже, и чтобы старались приобретать дальше. По селеньям, видимо, кусочки земли христиане не жалеют жертвовать на Церковь. Правила нужно будет составить – на Соборе, или всего лучше, осматривая и посещая Церкви, – как обращаться с землею, чтобы она дала средства на содержание служащих Церкви, – Итак, унывать, что Японская Церковь доселе почти ничего не дает на содержание служащих ей, а лежит на плечах Миссии, не нужно, а нужно, не спуская рукавов, подумать и хлопотать; обстоятельства уже наметили выход, не пользоваться уроком – значит, пенять потом на свою глупость и ротозейство, а не на бедность или неусердие японских христиан.

В городах заводить церковные дома.

И в городах нужно предлагать христианам следовать примеру, уже данному Хакодатской Церковью – покупать дома и другие здания, доходами с которых содержать катихизатора и священника. С Богом начать завтра сие в Оосакской Церкви. Если вдруг ничего не сделают, то хоть мысль будет заронена.

22 октября/3 ноября 1889. Воскресенье.

Оосака.

Вчера вечером во время всенощной прибыли два катихизатора: Петр Мисима и Марк Камеда. После службы рассказали о своих Церквах следующее:

Акаси

Петр Мисима об Акаси: христиан по метрике было двадцать один; из них один умер, пять ушли в Хиросима, три в Кобе, один в Хаконе, один в Оосака в школу о. Оно; налицо десять человек в шести домах, из коих только в двух домах местные христиане, прочие все пришлые. Собираются на молитву, причем пять человек поют. Новых слушателей двадцать, из них надежные семь, из коих некоторые уже приготовлены к крещению; нынешние слушатели почти все из местных жителей. О вере говорит каждый день. Кроме того, выходит в деревню Танака, два ри от Акаси, где надежных слушателей двое.

Вообще, у Мисима мало дела; и речью своею, и физиономиею при рассказе он производит впечатление как будто виновного и старающегося затаить вину; видно, что и совесть укоряет его в малоделании; недаром, о. Оно предлагает перевести его куда-нибудь к другому священнику, то есть не дорожит им.

Какогава

Марк Камеда о Какогава (Дзике тоже): по метрике семьдесят восемь христиан, умерло трое, в Оно пять, много разошлось, налицо всего двадцать семь, но из них двенадцать охладели по гордости (Церковь-де дурно управляется), по лености молиться (молитва-де длинная), хотя от Бога не отступают. На общую молитву собираются человек десять в субботу и воскресенье. Камеда по субботам и воскресеньям всегда бывает здесь. Сицудзи двое; надежных новых слушателей один.

Оно

Оно-мура. Христиан пять, новых слушателей нет, ибо буддисты очень мешают, нападая с бранью и угрозами на заявляющих желание слушать. Катихизатор бывает здесь раз в месяц, проводя дня два.

Куцири

Куцири – селение из семидесяти домов, от Дзике один ри. Камеда бывает здесь раз или два в неделю, но не ночует; трое надежных слушателя.

Такасанго

Такасанго – город из трех тысяч пятисот домов, в одном ри от Дзике. Тоже бывает раз или два в неделю, не ночуя там; четыре надежных слушателя.

Химедзи

Химедзи. По метрике шестнадцать христиан, налицо четверо в трех домах, и из них один ослабел. Камеда бывает здесь в месяц два-три раза на день или на два; надежных слушателей трое.

За квартиру здесь не платится, а дается в месяц о-рей семьдесят или восемьдесят сен хозяину дома, где Камеда останавливается и слушатели собираются; хозяин и сам слушает, поэтому за квартиру не хочет брать платы. Между тем доселе ежемесячно шло из Миссии за квартиру в Химедзи две с половиной ены. На мой вопрос Марку: куда же идут эти деньги, кроме того, что на рей хозяину? – «Хранятся», – Ответил. «Сколько ныне?» – «Двадцать ен, – часть из них экитей-кёку, часть на руках». – Я сказал, что отныне на квартиру не будет посылаться, пока издержаны будут на сей предмет запасные деньги, и заметил Марку, что об этом следовало известить в Миссию тогда же, когда наем квартиры прекратился (похоже на нечестность).

Такаока (триста домов), в шести с половиной ри от Какогава. Марка приглашали туда, и он был раз, но по дальности не мог продолжать; есть дом, желающие слушать; оттуда катихизатор Павел Оно (что ныне в Нагано).

Таизамура

В воскресенье утром Павел Кубота прибыл и говорил следующее: о Кубота (1000 домов). По метрике около шестидесяти христиан, налицо тридцать два в пяти домах; и без катихизатора на общую молитву собираются пять-десять человек в построенной молельне. Сицудзи один; новые слушатели нашлись бы, но катихизатор не может жить там, ибо место вообще плохое – хенпи-но и котоо-но; христиане тамошние усердны; нравы хорошие. Кубота бывает там раз в месяц на неделю; но хорошо бы там постоянно жить (он же говорит), слушатели всегда были бы; буддизм там совсем упал.

Миядзу

Миядзу, десять ри от Таизамура, домов с 3000 есть. По метрике восемь христиан, и все там; на общую молитву человек пять приходят, ибо есть далеко живущие; в субботу и воскресенье служба всегда есть; поют все. Сицудзи один, хотя не поставлен выбором; особенно усердная женщина одна старуха есть. Кубота почти всегда там живет и отсюда «поцу-поцу-денакеру». Надежных слушателей ныне две женщины, прочие слушатели непостоянные.

Кубота говорит учение только приходящим к нему, но не выходит в город для сего ни в одно место; приходят же неопределенно и вечером, и днем; вообще в неделю пять-шесть раз говорит учение. «Отчего не выходит в город?» – «Миядзу – такое место, не желают слушать», – то есть противоречит себе, к нему приходят же и пять-шесть раз в неделю, значит, желающие есть. Вял он, не пойдет с ним учение далеко ни в каком месте. «И христиане хлопочут о новых слушателях», по его же словам, а их, новых, нет надежных, кроме двух баб. – Выходит в Иватаки, два ри от Миядзу, деревню, – один христианин (из восьми сказанных в Миядзу); новых слушателей пять-шесть, но ненадежных; на судне ходит туда и в тот же день возвращается. Еще выходит в Отокояма-мура, десять чё от Иватаки, и здесь четыре-пять слушателей; зовут его туда; еще в Ёменуки-мура, пять чё от Иватаки, один слушатель, надежный довольно. В Минеяма заходит по пути в Таизамура; один оглашенный есть в Минеяма, ему говорит, – его уже пора крестить, есть и еще два-три слушателя.

Во время обедни, которая здесь начинается в девять часов, прибыл священник Никита Мори. После обедни был благодарный молебен, ибо сегодня рождение Микадо.

Оосакское Собрание (Фукёоквай)

На Собрании были двадцать один: Епископ, два священника – о. Оно и о. Никита Мори, восемь катихизаторов: Василий Таде, Павел Кубота, Фома Оно Петр Сибаяма, Павел Мисима, Марк Камеда, Кирилл Сасаба и Иоанн Мияке, и десять дайгининов, то есть трое из Оосака, трое из Вакаяма, двое из Сакаи, двое из Кёото.

В час с четвертью Собрание открыто молитвой. Речь о том, что мы собрались здесь исполнить самую важную обязанность: свободно принятую на себя обязанность послужить спасению ближних и расширению Царства Христова. Какие же средства к сему? Подумаем.

1. Нужно ли поставить фукёоин’ов, помощников катихизаторов из христиан в расширении пределов проповеди или нет?

О. Оно говорил, что нужно. Ныне все упорно молчат. На вызов, говорит, один вскочил, поднял обе руки вверх, загнутыми внутрь, и провозгласил: «Фоси».

Василий Таде говорит в пользу фукёоин’ов. Только стоящих людей нужно поставить, а не плохих.

Оосакский дайгинин говорит, что фукёоин’ы должны быть добровольно поставленные, а не выбранные без спроса у них. Разумеется.

Все единогласно решили: фукёоинов поставить. Значит, это сделалось правилом для прихода о. Оно: поставить по всем Церквам, где только можно, фукёоин’ов. О. Никита Мори принял это правилом и для своего прихода.

2. Кто же будут поставлены фукёоин’ами в Оосака и других Церквах?

В Оосака: Павел Есида, Николай Судзуки (косой), Фаддей Маруяма – все они доселе и сицудзи служили; Иоаким Онгасавара, Петр Ниси (тесть Василия Таде), Павел Фукуи ­­ шесть человек; больше выберут, если будет кого, в следующее воскресенье, когда все соберутся, и о. Иоанн скажет проповедь о сем, после чего останутся в Церкви и выберут там, кто захочет служить. Из женщин Василий Таде рекомендовал, и назначены: Анна Онгасавара, Ирина Фукасе (услужливая), Анна Ивасе, Мария Танака – четыре.

В Сакае: Най Секихара, Иосиф Араки и из женщин после, если согласятся, две.

В Вакаяма: Иоанн Каваци, Андрей Кавагуни и после; Матрена Дои, Ирина Итабаси: четыре, и после выбрано: мужчин четверо, женщин три – всех одиннадцать (по желанию).

В Какогава: Лука Оона, Давид Цумори, вероятно, согласятся, – после.

В Таизамура после.

В Миядзу после.

В Акаси: Агафья Исимаки, вероятно, будет.

В Коци давно уже поставлены пятнадцать мужчин.

В Сайкёо: Филипп Мураками, Лука Накакоодзи, Марфа Одагири.

3. Женские собрания (Фудзинен симбокквай) везде по Церквам – все хотят, значит, тоже правилом стало для сего прихода. О. Никита и для своего будет иметь сие правилом.

4. Не нужно ли переместить катихизаторов? В Нара просят проповеди, в Кёото тоже. Это как?

Христианин из Нара Иосиф Фудзии говорит: протестантов там сто восемьдесят, и храм у них большой. Православных там семь, прочие переместились в другие места. Никто не приходит к ним, никто не заботится о них, они брошенные на гибель овцы; оосакские христиане жестокосердны к ним, никого из катихизаторов не пускают к ним. А время там пришло для учения, противящихся никого нет.

Из Кёото христианин Мураками говорит: четыре дома там; по субботам и воскресеньям собираются вместе молиться. Протестанты и католики там успевают, а православия не слышно. Не скорбно ли это? Теперь там хоть бы флаг поднять (кен бан-о какетай). – Другой христианин, брат Накакоодзи тоже просит там коогисё основать. У инославных там главные – гакудзюсу, а не ученье; у православия цели другие – учение внушать, – итак, там нужно нам коогидзё и денкёосё.

Не послать ли Кирилла Сасаба в Нара, а Петр Сибаяма субботу и воскресенье будет проводить в Кёото.

О. Иоанн против сего возразил: Василий Таде в месяц несколько дней может проводить в Нара, а Сасаба и Сибаяма для Кёото.

В Сайкёо поставлен проповедник. В Нара тоже.

Решено в Сайкёо – Сасаба жить там, Петр Сибаяма в неделю проводит там два дня, какие – после решат. В Нара Василию Таде ездить ежемесячно в третью субботу и третье воскресенье, а во вторник возвращаться (пути ныне три с половиной часа).

5. Катихизаторы должны составить денкёо-но хивари-но хёо, чтобы фукёоин’ы знали, где и когда им слушать учение.

Здесь, в Оосака, после литургии бывает еще для христиан в комнате толкование Священного Писания; производит катихизатор.

Нет ли у кого еще что предложить в пользу Церкви? Нет ни у кого, все молчат. Поэтому собрание этим и закончено.

6. Петр Мисима говорит: в Кообе и Хёого немало православных христиан, есть и желающие слушать православие. Там, особенно в Хёого, нужен катихизатор.

Решено: Хёого и Кообе присоединить к Акаси и поручить Петру Мисима.

В пять часов собрание закончено молитвою и речью о том, что мы в нашей смиренной обязанности – Богу соработники, ибо спасать – дело Божие, и если Бог благославляет послужить сему делу – делу спасения людей, то мы должны быть благодарны и радоваться о сем, и дерзать, ибо успех будет, так как для Всемогущего нет невозможного, нам нужно только безленностно сеять – возрастит Сам Бог; ниво же готово, ныне в Японии везде хотят христианское учение, не то, что семь-восемь лет тому назад.

В конце речей на Собрании подтверждено, чтобы везде по Церквам крестили христианских детей в первое же посещение священника; также, чтобы детей с шести-семи лет непременно обучали молитвам; буду испытывать при посещении Церквей.

Женское собрание в Оосакской Церкви

С половины седьмого вечера было женское собрание, прескучное; было девятнадцать женщин и шесть детей, да священник и катихизаторы. Говорили: Софья Такая о Самсоне, собственно о рождении его; Ирина Фукасе – жизнь святой Евдокии, но тихо и вяло. После стали молчать, что побудило меня сказать об Ангеле- Хранителе детей. После чай японский, вялые толки, кому следующий раз говорить, сбор добровольных вкладов в Язумон, причем я хотел было положить одну ену, да и то жаль стало – не стоит это собрание одной ены; я ждал и большего собрания, и более оживленного.

Заглянул в запись, почти всегда собирается мало, человек пятнадцать-шестнадцать; раз только записано двадцать четыре; для Оосакской Церкви – все это весьма плохо. Не оживлена Церковь: каков поп, таков и приход.

Соскучился совсем в Оосака; ведь нужно же было приехать в среду и вот четыре дня при такой малости дела! Вперед нужно разумней располагать время. Да и холодно же здесь. И еще полторы сутки нужно жить здесь, потому что завтра вечером назначена проповедь для язычников.

23 октября/4 ноября 1889. Понедельник.

Оосака.

Отворишь окно, или затворишь – все одно, – температура в комнате одна и та же: холод нестерпимый. Вперед нужно снабжаться теплым платьем в защиту от сего врага здоровья (ибо в ночь беспокоит ревматизм) и доброго расположения духа, ибо какое же расположение, когда вечно корчишься и ежишься?

Хороший земледелец и весьма плохой сохой вспашет полосу; но борозда будет мелка, между бороздами будут прогалины, где соха не берет; вообще, результат работы не будет соответствовать силе и искусству земледельца, – и это от дурных качеств сохи. Я – вот эта плохая соха, мешающая здесь деланию Божию; ни молитвенник я, ни постник, ни труженик, ни воздержник – чем я могу влиять на народ? Оттого и нет здесь глубоких, истинных христиан, не с кого пример брать, оттого и нет умных, талантливых, высокого ранга людей между христианами, не кому повлиять, привести таких ко Христу. Совесть корит меня, и – будь милостив, Господи, чтобы укор этот не сделался вечным, не обратился в нескончаемое геенское учение!

Коци

Прибыл Павел Айбора из Тоса; запоздал к Собранию, потому что вчера день был ветренный, судно не могло прийти вовремя. Просит христианку-проповедницу в Коци, ибо сам молод (двадцать четыре года), женщинам проповедывать неудобно, и женщин в Церкви почти нет, все больше молодые люди. Обещался я испытать Марию Хокугоку в верознании, если окажется сведущую, то ее можно дать в Коци – в Женской школе ее заменить есть кому; молодых же учительниц туда нельзя. Просит еще на заведение другой квартиры для проповеди, – отказал, может проповедывать в домах, куда зовут, если же много слушателей, то е нынешней катихизаторской квартире, на которую из Миссии получает три ены семьдесят пять сен.

3-я тетрадь

В Коци по метрике пятьдесят три христианина, из них один умер, два бросили учение (Нодзиро и Мори), шестнадцать охладели или разошлись неизвестно куда, тридцать четыре налицо в девятнадцати домах. На молитву в субботу собирается тридцать, поют пятнадцать. Сицудзи двое. Новых слушателей двадцать четыре надежных, в том числе только пять женщин. Вообще, здесь христиане почти все молодые люди. – В деревню Кума, один ри от Коци, выходит два раза в неделю – надежные слушатели есть и здесь. Выходил до седьмого месяца в деревню Камода, полтора ри от Коци, но камнями прогнали, и теперь никто не дает там дома для проповеди. В Акаока было два христианина, но они ушли в другие места, и теперь катихизатор там не бывает. До сих пор христиане Коци раз в месяц, в воскресенье, делали симбокквай. Христиане там больше из сизоку, и не бедные; в месяц собирают кёокиу ен пять, из которых приплачивают за квартиру одну ену, на освещение, уголь и прочее. – Мать катихизатора Алексея Китагава там плохая христианка – ни с кем не ладит; у нее две дочери; одна недавно выдана была за протестанта, но тот недавно прибил ее и прогнал, дав разводную; живет он в десяти ри от Коци; Айбара говорит, – может потому, что она не умеет стряпать, ибо училась швейному искусству, в котором и мастерица и которое любит; другой дочери пятнадцать лет, учится в школе. У Айбара – отец (пятьдесят четыре года) и мать, и дед (девяносто однин год), на войне в [?] потерявший руку. Айбара говорил, что к нему часто и дружески ходит католический патер, говорит с ним о вере, но избегает о разностях, видимо, соблазняет – едва ли удастся совратить, но каковы же эти патеры! Вот-то на чужом основании любят строить!

Вечером, в шесть с четвертью часов, здесь, в Церкви, была проповедь для язычников, которых собралось с сотню, или больше, – усердно слушали; я говорил с семи до без четверти девять первоначальную для язычников катихизацию.

24 октября/5 ноября 1889. Вторник.

Оказаки.

В семь часов шесть минут утра выехавши из Оосака, прибыл сюда в половине четвертого пополудни. Христиане встретили на вокзале, и с ними прибыл в Оказаки, отстоящее больше одного ри от вокзала. Здесь только сегодня окончен постройкой храм, к сожалению, не храмовой архитектуры, а в виде дома. Место под храм подарено врачом, бывшим зятем о. Павла Сато, Павлом Накамура; место достаточное и для садика вокруг храма. Постройка храма до ковра внутри обошлась в девятьсот ен, считая тут же и дом для катихизатора, в котором ныне сие пишется. За триста сорок две ены христиане продали прежний церковный дом с землею под ним, и эти деньги пошли на нынешний храм, прочее пожертвовали вновь; ныне состоит на […] сто пятьдесят ен долгу, но христиане нисколько не озабочены сим, надеятся легко очистить его.

Статистические данные о Церкви в Оказаки смотри выше, из сообщения в Нагоя. Поют здесь человек десять, учит Мария Нанабу, вдова; тон во многих местах потерян. – Сицудзи трое, фукёоин’ов выбрали одиннадцать христиан и десять христианок. Ныне все они лично в Церкви заявили свое желание служить.

Женщины, кроме того, изъявили готовность завести симбокквай; сегодня же определили в третье воскресенье каждого месяца делать собрание; для нынешнего месяца избраны три для приготовления рассказов и назиданий, две для должности кандзи.

По приезде здесь нашли у храма остальных христиан и множество язычников; пред Церковью – зеленые, прекрасно сделанные и украшенные множеством цветов, ворота, а также множество фонарей для иллюминации в нынешний вечер. Отслужена была вечерня и сказана проповедь христианам; осмотрен храм внутри и вне; икон, кроме иконостасных Спасителя и Божьей Матери (бывших прежде в Хакодатской Церкви) и Тайной Вечери, нет; и эти не подходят к новому иконостасу, деланному в Нагоя. Обещался похлопотать, чтобы Ирина Ямасита поскорее написала иконы по меркам, которые пришлют. После разговора о церковных делах с христианами, вышли из Церкви и дали свободу язычникам наполнять ее в ожидании проповеди; в семь часов о. Матфей начал проповедь; я затем говорил с сорок минут, с восьми до без четверти девять.

Язычников была полная Церковь, вероятно, человек триста с лишком, слушали усердно, что заставило меня обещать им другую проповедь на завтрашний вечер. После проповеди отслужена была утреня, ибо завтра предположено освящение храма – чрез водоосвящение и окропление – и литургия.

Христиане кажутся усердными, без усердия нс построили бы и такую Церковь, но число-то их такое же, как было восемь лет назад, хотя много с того времени новых, старых-то много охладело. И так везде! Горе с новыми христианами из язычников! Как их беречь от охлаждения?

25 октября/6 ноября 1889. Среда.

Оказаки.

Утром осмотрел местность храма. Оказывается, что здесь прежде был буддийский храм, но по неимению средств содержания разорен, место обращено было в огород, куплено врачом Павлом Накамура, который намеревался построить здесь дом для себя, но подарил под храм. Место против средины города, но на самой окраине; прежнее место, бывшее в центре города, лучше было. Впрочем, так как Оказаки город небольшой, то сюда собираться христианам нетрудно. Храмы буддийские здесь все прежде получали содержание от Сеогунского дома (Токунгава); ныне лишены сего и потому приходят в упадок. Впрочем, буддизм здесь еще силен; народ в городе связан обещанием не слушать христианское учение, каковое обещание многим мешает, но иные вырываются из этой сети бонз. Утром, с пригорка над храмом нашим, осмотрели город; недалеко невысокий горный гребень, у подножия которого деревня Мацудаира, из которой предки Иеясу.

Железная дорога – больше одного ри от Оказаки, жители прозевали хлопотать, чтобы она прошла ближе: «сиране-као-сита», – ну и платятся теперь упадком города; строится ныне дорога к станции для бася.

Пред богослужением убрали несколько Церковь иконами, переставив их на более удобные места, – Потом было водосвятие и окропление Церкви внутри и вне, дома катихизатора и всего места, по границе его с соседними. Потом литургия – первая в сем храме – проповедь, панихида об усопших здесь, испытание детей в знании молитв: знают не хуже, чем в Нагоя; всем розданы образки; один мальчик, лет семи, не был в Церкви, пришел вечером и, разобиженный, что ему не достался образок, сквозь слезы отлично прочитал молитву Господню, за что также, к своему умилению, получил образок.

После обеда с священником о. Матфеем, катихизатором Павлом Кангета сделали визиты всем главным христианам здесь – сицудзи, фукёоин и прочим. Наполовину живут бедно. Павел Накамура, врач, искренно верующий; в его доме и знамение Благодати Божией видели: один ученик его болен и ныне, но вскоре совсем выздоровеет, а между тем врачами осужден был на смерть, – Был страшный нарыв на спине, опасный для спинного мозга. Начал выздоравливать с причащения Святых Тайн. Другой врач – Танака Василий – тоже хороший верующий. А вот некто Иоанн Симидзу смотрит в протестанты: две дочери в протестантских школах, одна – в Токио, другая в Сайкёо у Дооснея, и по-видимому, дочери смущают его; был очень усердный, не жалел средств на храм и дом катихизатору – и вот давно уже не ходит в Церковь; на мой выговор он признался, что есть что-то смущающее, но обещался поговорить с о. Матфеем. (Он с проломленной головой и ямкой в передней части черепа). Один чиновник-христианин Бан, родом из Коофу (Яманасикен), просит катихизатора для Коофу, где его мать слушает учение у протестантов; советовал я ему написать матери, чтобы она повременила принимать крещение, пока узнает и православие; катихизатора туда очень нужно бы послать. Отец Варнавы Симидзу – бедный, одноглазый – торгует старьем, самым хламным; мать, по-видимому, умная женщина; отец Фомы Яно – язычник, приходил в Церковь вечером на проповедь в благодушнейшем настроении, то есть выпивши. Мать Тита, ученика Семинарии, седая; отца не видал.

Вечером опять была проповедь для язычников. Вчера и сегодня предо мною говорил о. Матфей; мне приходилось захватывать и слышать конец его проповеди; удивился я, как плохо он говорит – малосодержательно, повторяет одно и тоже, вяло, но с выкриками; совсем плохо, до прискорбия, уши вянут слушать; недаром зевают вслух, – Язычников и сегодня было много, не полна Церковь, как вчера, но много, и слушали внимательно, кроме детей, которые, впрочем, тоже притихли после моей угрозы, что их выведут. Проповедь продолжалась до девяти часов, потом был разговор с христианами на слова: «Духа не угасайте», – внушал им служить Богу всеми своими делами.

Здешние христианки при построении храма выказали усердие пожертвованиями лично от себя денег, иные булавок, платья, Сара Кангета своего пояса; всего ими собрано двадцать одна ена шестьдесят пять сен.

Завтра с поездом в семь часов двадцать шесть минут утра отправляюсь в Токио.

1890 год

1/13 января 1890. Понедельник.

В прошлом году почти выстроен Собор, так что в нынешнем непременно будет освящение его. – Книжку нужно составить с фотографией Собора и напечатать в десять тысяч экземпляров.

О. Анатолий почти сумасшедший. Дай Бог, чтобы оправился. Печально положение семейства его брата, без него, хотя, даст Бог, не оставит без призора детей водворителя здесь церковного пения.

Парламент открылся здесь в нынешнем году. Лучшим делом и служением его здесь может быть водворение в Японии Православной Христианской Веры. Дай Бог ему исполнять сие его назначение! Без сего к чему он? Японский народ разве сделает материально счастливее? Несчастнее сделает, это верно, ибо и для содержания членов Парламента нужны деньги.

Все десятичные годы доселе встречал в России: 1840 и 50-й – в Березе, 60-й – в Академии, 70 и 80-й – в Лавре; ныне 90-й, – только приходится встретить вне Отечества; дальнейший – где будет? Дай Господи, чтобы тоже здесь, но при господствующей Православной Вере.

10/22 январa. 1890. Среда.

Леса почти разобраны – остается малая часть, где поставятся трубы для хибаци пономарям. И хорош же Собор – со всех открыт пунктов Токио! Что он хорошо кажет себя; свидетельство хоть сегодня: были смотреть его секретарь аглицкого посольства Непир (сын бывшего аглицкого посла в Санкт- Петербурге) с женой; у ней сегодня печаль – получена телеграмма о смерти брата, так для утешения муж повез ее в место молитвы – Собор наш, к сожалению, неготовый внутри; но они довольны были и наружным осмотром его и видом с колокольни. – Лишь только я проводил их, явились тоже смотреть Собор – унитарианин из школы атеиста Фукузава, один из трех профессоров-американцев, привезенных сюда Mr. Knapp'ом, проповедником унитарианства, с женой. На положение его, что «японцы неспособны к религиозности», что-де «в христианские школы идут исключительно для образования», – я рассказал ему, что наша Церковь, имеющая ныне восемнадцать тысяч христиан, воздвигнута японцами же, ибо наших миссионеров всегда здесь было не более двух, а священники и проповедники все из японцев.

Вечер провел с П. Кодадзима; убеждал его сознать себя виновным в ссоре с о. Титом и Мацумото. Кажется, повинен в тяжком грехе (прелюбодеяния); но Господь с ним! Не выяснен сей грех неопровержимо; поэтому пусть он смирится, омоет себя искренним раскаянием и покаянием пред духовником, – служит опять.

После: не оправдалось, оказался совсем закоренелым. От Стефана Ваинай, жену которого обесчестил Кодадзима и которая хотела поэтому лишить себя жизни, пришло письмо, наисильнейшим образом констатировавшее грех Кодадзима и не требовавшее ничего более, как чтобы Кодадзима не был признан невинным и не возвращен в Саппоро в качестве катихизатора. Кодадзима дано было прочесть это письмо – истинно трагическое и до крайности трогательное, – и хоть бы искра сознания и раскаяния! – Отказано было ему от места, посоветовано вернуться домой и исправиться. Согласился и попросил денег на дорогу; дано, и обманул – остался здесь и ныне болтается, увеличил на единицу здешних пролетариев.

2/14 мая 1890. Среда.

У ворот дня два вечно полицейский. Чтобы значило? Думаю, сегодня разъяснилось. Секретаря Миссии Нумабе позвали в Полицейское Депо и сказали ему, что некто, по имени Иванаи, двадцати восьми лет, из провинции Гифу, имеет убить меня; дали приметы: лицо круглое, цвет белый, волоса курчавые, губы толстые, рост 5 футов 2 дюйма, глаза большие и прочее. – Хочет убить за то, что храм возвышается выше Дворца Императора. Натолкнулись на сего фанатика, разыскивая убийц Reverend Large’a, из Азабу, убитого ворами, доселе не разысканными. Спасибо полиции! Осторожность принял: ночью двери на замок и прочее. Но где же охранить себя, если Бог не охранит? Ныне издали можно убить еще легче, чем вблизи. Господня Воля!

8/20 мая 1890. Вторник.

Девять человек из оканчивающих курс Семинарии ушли. Причина – должно быть – нежелание служить Церкви, потому что настоящей причины никакой не было. Пять из ушедших такие, что если бы остались и кончили курс, все-таки нужно было бы послать их домой, по совершенной негодности их для служения Церкви, ибо крайне неспособны (глупы, или ленивые), так что собственно не жаль ушедших; но характеристичен факт ухода в том отношении, что ныне нет между воспитателями и учителями Семинарии людей, заинтересованных делом православия: инспектор – Павел Морита – совершенный негодяй по лицемерию; мне всегда рассыпается в усердии по Церкви, ученикам же льстит, и как р[?] льстец, не имеет на них никакого влияния, а может наслаждается злорадованием, что, мол, досаду причинил мне уходом учеников; учителя-академисты – Мии, Ивасава, Сато – трупы в смысле жизни церковной. Каждый из них мог бы остановить словами: «Что вы затеяли? Да можно ли таким свинством благодарить за семилетнее воспитание!» и так далее. Но – у кого же из этих нравственных церковных мертвецов найдется такое слово!

17/29 мая 1890. Четверг.

Был на Японской выставке. Rublish! До осмотра лучше думал о ней. Есть вещи (из религиозных) 1300-летней давности. Русского государства тогда и в помине не было, когда эти вещи (от которых недалеко ушло нынешнее японское искусство) сделаны. Но ныне Русское государство в два с половиной раза больше Японского по числу народонаселения и прочее, и прочее.

Законную национальную гордость – не японец только, но и русский может вынести с этой японской выставки.

25 мая «6 июня 1890. Пятница.

Мраморные престолы и жертвенники в Собор совсем готовы. Так как во время освящения Собора было бы очень трудно опускать тяжелые мраморные доски и так как, кроме того, по чину святые мощи полагаются под престол уже по освящении престола и по одеянии его, – у нас же для вложения святых мощей непременно нужно приподнять верхнюю доску, под которой посредине и сделано место для поставления ящика с мощами, – то пришлось положить святые мощи под престол прежде освящения храма. Сегодня это и сделано. Приготовлены были для вложения святых мощей три серебряные позолоченные ковчежца для трех престолов, и для поставления этих ковчежцев три каменные ящика, 5 футов длины, 4 фута ширины и 1 1/2 фута высоты. Написано было на трех было на трех листах, – на первом, для главного престола: «Сей Святой Престол, во имя Славного Воскресенья Г. Н. И. Хр. сооружен и освящен, на мощах Святого Мученика Мардария, в лето по Рождестве Христовом 1890»; на втором, для престола правого придела: «Сей Святой Престол, во имя Введения во Храм Пресвятой Богородицы, сооружен и освящен, на мощах Святой Мученицы Евгении, в Лето по Рождестве Христовом 1890»; на третьем, на престол левого предела: «Сей Святой Престол, во имя Святых Первоверховных Апостолов Петра и Павла, сооружен и освящен, на мощах Святого Мученика Мардария, в Лето по Рождестве Христовом 1890». Бумаги в конвертах положены в ящики.

В одиннадцать часов собрались в Соборе все находящиеся в Миссии, и отслужено было водоосвящение для освящения ящиков и мест, куда они в престолах должны быть вставлены. В первый раз раздалось в Соборе пение нашего миссийского хора, и он – не велик для Собора, но и не мал; резонанс в Соборе, кажется, порядочный. По окончании водоосвящения и окроплении святой водой престолов, мест в них для святых мощей и ящиков, сказано было мною о значении церковного установления полагать святые мощи под престол – начало его в Слове Божием: «Видел под алтарем души убиенных» (Апокалипсис), – буквальное выражение и исполнение сего было у первенствующих христиан, строивших храмы на гробах мучеников. Вот и мы также на гробах мучеников утвердили наши алтари; и рассказано было о мученической кончине святого мученика Мардария в Диаклетианово гонение, 303 года, в Никополе (память 13/25 декабря) и о мученице Евгении, пострадавшей в Валерианово гонение, 259 год, – память 24 декабря (5 января); по окончании сказания показаны были всем частицы мощей святого Мардария и святой Евгении; после чего святые мощи окаждены при пении тропаря «Святи мученицы, – добре страдавший» – трижды; затем было поклонение святым мощам и целование ковчежцев с ними; потом – чтобы испытать, кстати, пение с хор – певчие посланы были на хоры, где пропели еще тропарь святым мученикам, молитву Господню и отпуст. Мы с о. Павлом Сато, в облачениях, помазали святые мощи миром, положили по три частицы (одна больше, две малые – в воску вложенными, привезенные мною из России) в ковчежцы, – сии – в ящики, и ящики в заготовленные места в престоле, после чего, разоблачившись, подождали пока при наших глазах рабочие опустили мраморные доски и замазали щели. Итак, Слава Богу, начало священнослужению в Соборе положено. – И да помолятся Святые Мученики Мардарий и Евгения, чтобы Бог благоволил во Славе обитать в сем доме Своем!

К сожалению, мраморные престолы и жертвенники оказались вовсе не так хороши, как я предполагал. Японский мрамор – преплохой – крупнозернистый, ломкий, осыпчатый; лучше бы сделать, как я сначала думал, гранитные. Впрочем, что сделано, за то Слава Богу!

(Существуют записки от 13 (25) февраля 1893 (1890?) года,

Субботы 1-й недели Великого Поста).

27 июня/9 июля 1890. Вторник.

На японском почтовом пароходе Сайкёо-мару на пути из Токио в Оосака на Собор.

Миссионерский Комитет при Святейшем Синоде.

Прелестнейшее утро: синее, почти совсем спокойное море, голубое небо с небольшими, кое-где ватообразными облачками, придающими к разнообразию [?] и зеленая грань берега справа от судна. После тоокейской суетни – спокойнейшее расположение духа, полный отдых. Но мысли далеко. И мысль, вчера и сегодня рожденная и крещенная в волнах Тихого океана. Если бы дал Бог не остаться в бесплотном виде мысли, а облечься в дело!

Святая Христова Церковь есть мать всех людей – и не знающих ее, блуждающих по дебрям ересей и язычества. Орган ее – Святейший Синод. Но к ересям и язычеству Святейший Синод еще почти совсем не обращается с материнским словом и попечением. Да и как ему сделать это? Органа у него для того нет; и вот этот-то орган нужно основать; это – Миссионерский Комитет при Святейшем Синоде, наподобие того, как есть Духовно-учебный Комитет.

Миссионерский Комитет должен обращаться к католикам и протестантам в одну сторону и к язычникам – в другую.

Средства для первого рода действий – под рукою, – нужно только уметь употребить их: это наше православное духовенство, находящееся в заграничной службе, при дипломатических миссиях; все люди образованные, даже причетники все – академисты. Ныне они почти ничего не делают, потому что их прямая служба слишком мало времени и сил душевных требует от них. Отчего же эту готовую православную силу не употребить? Как? Во-первых, переводить православные книги, именно такие, какие нужны для предположенной цели – обращения католиков и протестантов в Истинную Христовую Веру; во-вторых – в главных пунктах заграничной жизни и движения, как-то в Париже, Лондоне, Берлине, Нью- Йорке, издавать периодические органы, если не месячные, то полугодовые и подобные, направленные непременно к той же цели; в-третьих – участвовать в заграничных религиозных митингах, чтобы живым словом возвещать православие. Печатать должно на счет специальных для того сумм Духовного ведомства. Для поощрения переводчикам и издателям следует за печатаемое обеспечивать им известный гонорар, будет ли то с продажи изданий, если хорошо идут, или тоже из специальной суммы. – Издатели должны быть непременно русские и с известными уже за границей именами, в чем между нашим заграничным духовенством недостатка не будет. Ибо на заграничных издателей вроде Овербека, Гете католики и протестанты смотрят с предубеждением, как на ренегатов, и потому не читают их беспристрастно (все равно, как у нас ныне смотрят, например, на полуренегата Владимира Соловьева). Но, конечно, не замедля явиться на помощь рожденным православным и обращенные из католиков и протестантов талантливые люди. Словом, работу нужно только начать и иметь терпение поставить на ноги, потом она пойдет неукоснительно и crescendo [по возрастанию] успешно – в этом не может быть ни малейшего сомнения.

Но инициатива-то и заведывание – кому должна принадлежать? Если не будет специального органа для того, кто же способен поднять на себе это дело? Заграничные наши – Васильев, Евгений К. Попов, Раевский, разве не были в высшей степени талантливы, трудолюбивы? И однако же чем кончились их единоличные старания? Почти ничем! – Миссионерский Комитет при Святейшем Синоде должен управлять сим делом! Святейший Синод должен ясно предположить себе дело: действовать на католиков и протестантов чрез нас, должен для того назначить в Комитет лиц, соответствующих намеченной деятельности; и если выбор лиц будет удачен, разумное действование и успех несомненны. В Комитете могут быть и светские, например, Илья А. Чистович, и духовные, как протоиерей Парвов, но, во всяком случае, люди несомненной учености и весьма деятельные и расположенные к деятельности именно в сем направлении, – Ясное развитие мысли об учреждении Комитета должно принадлежать специалистам и администрации.

Чрез Миссионерский же Комитет Святейший Синод будет действовать и на мир языческий. Для сего назначения в Комитете должны заседать сотрудники Миссий, как о. Феодор Быстров, о. Иоанн Демкин, а также и заявившие себя несомненными доброхотами миссийского дела, вроде петербургского отца философа Ортатского. Чрез них Комитет и Святейший Синод будут постоянно […] всех Миссий, знать, что где делается, где в чем нуждаются, а также чрез них находить достойных миссионерского служения; чрез сношения их с Миссиями Комитет может всегда знать о состоянии инославных Миссий даже требовать извещений о них, и прочее.

Мне кажется, пока не будет утвержден Миссионерский Комитет (или под каким другим названием подобное учреждение), дело проповеди православия к еретикам и язычникам не будет прочно обосновано.

29 июня/11 июля 1890. Пятница.

День Святых Первоверховных Апостолов Петра и Павла.

Утром пред обедней.

Продолжение вышеозначенного. Действование должно быть письменное и словесное. Письменное слово прочней и шире круг его действования. Поэтому на его преимущественно должно быть обращено внимание. Оно двух родов: периодическое и единовременное. Первое состоит из издания газеты и журнала, второе в издании книг. Первое должно быть в руках заграничных наших священников, хотя им очень могут помогать обращающиеся из местных даровитых людей; второе – писание, или перевод и издание книг может быть занятьем всех желающих и имеющих способность на то; дать хорошую плату, так за переводчиками богословских книг никогда дело не станет. Но о первом нельзя сказать этого: там должно быть усердие, ученость, способность и имя, иначе ничего не выйдет, кроме разве позора. Слово православное к внешним должно быть любовное, умное, словом, веское и достойное уважения, такое, над которым бы никто не мог посмеяться, хотя и желал бы того.

Издатели периодической литературы должны в то же время следить и за неправославною литературою и знакомить с нею православный мир, как для сближения, так и для того, чтобы требующее там отпора, объяснения и подобное находило себя соответствующих деятелей в православном мире.

Устное слово ко внешним тоже может быть двоякое: на их митингах чрез посланных от нашей Церкви и на наших собственных соборах, составляемых со специальною целью сказать материнское слово католикам и протестантам, как были же у нас в последнее время частные соборы, йз которых Казанский – именно с целью обратиться матерински к раскольникам. И как можно много сделать через такие соборы! Вспомнить только, как Святые Отцы и Учители Церкви любовно обращались к внешним и как чрез то успевали (например, Блаженный Августин с какою любовью ухаживал за донатистами, чтобы призвать их в Церковь! Кажется, не было снисхождения, которое не было оказано им, кроме разве догматических уступок). И Православная Церковь нынешняя не должна быть скупа на материнскую нежность, ласку и слово.

Доселе мы молча слушаем бахвальство Папства, его будто бы отечества и материнства. Но что же мы, в виду наглости этой злой мачехи не скажем слова истинно материнского? Не грех ли матери дремать и молчать, когда столько детей ее гибнет, или в опасности погибнуть?


Источник: Дневники святого Николая Японского : в 5 т. / Сост. К. Накамура. - СПб : Гиперион, 2004. - Том 2. 880 с. ISBN 5-89332-092-1

Комментарии для сайта Cackle