протоиерей Василий Михайловский

Объяснение апостольских чтений на Литургии во все воскресные дни года

№ 2. Неделя о блудном сыне

1Кор. VI, 12–20

12. Братия! Все мне позволительно, но не все полезно; все мне позволительно, но ничто не должно обладать мною.

13. Пища для чрева, и чрево для пищи; но Бог уничтожит и то и другое. Тело же не для блуда, но для Господа, и Господь для тела.

14. Бог воскресил Господа, воскресит и нас силою Своею.

15. Разве не знаете, что тела ваши суть члены Христовы? Итак отниму ли члены у Христа, чтобы сделать их членами блудницы? Да не будет!

16. Или не знаете, что совокупляющийся с блудницею становится одно тело с нею? ибо сказано: два будут одна плоть.

17. А соединяющийся с Господом есть один дух с Господом.

18. Бегайте блуда; всякий грех, какой делает человек, есть вне тела, а блудник грешит против собственного тела.

19. Не знаете ли, что тела ваши суть храм живущего в вас Святого Духа, Которого имеете вы от Бога, и вы не свои?

20. Ибо вы куплены дорогою ценою. Посему прославляйте Бога и в телах ваших и в душах ваших, которые суть Божий.

Сегодня мы слышали чтение из 1-го Послания, т. е. письма св. апостола Павла к коринфянам. Кто такие коринфяне? Коринфяне – это жители города Коринфа. Коринф при жизни св. апостола был богатым столичным городом одной греческой области в Европе и чрез свои две пристани с запада и востока был, так сказать, торговым мостом между Азиею и Европою; и доселе Коринфский перешеек не потерял своего значения в торговле. Кроме того, Коринф знаменит был и тем, что в нем чрез каждые два года совершались пресловутые истмийские игры, которые (подобно всемирным выставкам) привлекали целые тысячи людей из других стран.

Но как в каждом обширном, торговом, богатом городе, так и в Коринфе, был приют модным философам-вольнодумцам, утонченной светскости, безмерной роскоши, щегольству, беззастенчивой свободе в жизни; мало того, разврат там даже был освящен особым служением Венере. В древности каждый крупный город считал своим покровителем по преимуществу одного какого-либо языческого бога или богиню. Выбор такого покровительствующего божества зависел от вкуса жителей, от настроения их ума и сердца. Так, например, город Афины, славный ученостью, был посвящен Минерве, покровительнице мудрости и науки; а в Коринфе имела в честь себя богатый храм Венера (Афродита), богиня сладострастия и распутства. В древности выражение «жить по-коринфски» значило распутничать во все тяжкие.

Вот в таком-то городе, самом известном во всем тогдашнем свете по развращению, апостол с большими препятствиями и трудами проповедовал о Христе Евангелие полтора года (Деян. XVIII, 11) и в минуты своего уныния из-за упорства жителей (1Кор. II, 3) получил от Господа особенное подкрепление чрез видение (Деян. XVIII, 9–10). Господь усердные труды апостола увенчал успехом в Коринфе (это было в 53 и 54 гг. по Р. X.). Здесь ко Христу обратилось немало людей.

И Коринфская Церковь в самом начале своей христианской жизни сделалась всемирно-известною, особенно своими разнообразными дарованиями, например даром языков, даром учительства, благотворительностью. Но, к сожалению, вскоре христиане коринфские при обильных духовных христианских дарах начали вести жизнь-то прежнюю свою – языческую. Так, коринфяне, еще будучи язычниками, отличались духом партий, любовью к спорам, славились щегольством и вольностью поведения. Это направление выказалось и в христианской жизни коринфян.

Апостол Павел, к его прискорбию, услышал в Ефесе, что в Коринфе между христианами возникли споры о том, кто выше из учителей христианских: он ли, апостол Павел, или апостол Петр, или Аполлос. От этих споров образовались расколы. А вслед за разделением, за удалением от истины, как всегда бывает, в общество входят и другие пороки. Поэтому-то в первом своем послании апостол Павел обличает в коринфянах дух партий, кроме того, он обличил и другие беспорядки в коринфских христианах (1Кор. V). Так, он порицает в коринфянах обычай вести тяжебные дела у язычников-судей, тогда как все споры христиане должны решать между собою (1Кор. VI, 2); он же обличает неприличное поведение богачей коринфских в церкви на вечери любви, т. е. за братским столом (1Кор. XI, 17–22), их гордость, презорливость к бедной братии; осуждает хвастовство духовными дарованиями. И сильно укоряет коринфских христианок за их вольность в поведении, за их головные уборы, за их желание стать выше своего положения. Так, коринфянки-христианки тяготились своим закрытым стоянием на общественной молитве. По принятому в христианстве обычаю женщины должны являться в храм с покрытою головою по чувству стыдливости и в знак зависимости от мужского пола (1Кор. XI, 13). Это покрывало на голове не нравилось коринфским женщинам, и они стали подражать по внешности мужчинам, т. е. являлись в церкви с непокрытою головою; без покрывала ходили и по улицам. Вслед за этим коринфянки пожелали себе прав, равных с мужчинами и в общественной деятельности; заявляли, например, желание говорить проповеди в церкви. И об этом апостол писал в Коринфе; он внушал женщине вести себя поскромнее, не выходить из пределов, назначенных природою; он прямо запрещал женщине поучать в церкви (1Кор. XIV, 34–35; 1Тим. II, 11–12).

При нескромности, при вольности женского пола пороку в мире нет преграды; развращение нравов, подобно лаве, расширяется быстро. Оттого-то при апостоле в Коринфе уже было в ходу убеждение, что человек совершенно свободен, что все ему позволительно, ни на что ему нет запрещения.

1Кор. VI, 12. Все мне позволительно: и пища, и питье, и пресыщение, и пьянство, а затем и другие наслаждения, – так думали и говорили коринфяне; при таких убеждениях они вели и жизнь распущенную. Душа! Ешь, пей, веселись, – так говорит и теперь чувственный человек. Правда, человек был сначала царем природы; все ему повиновалось, пока он сам умел повиноваться Богу; почти все было ему позволено и полезно. Но он отпал от Бога, и подчиненный человеку мир отказал ему в своем повиновении – перестал быть ему вполне полезным. Человек из царя сделался слугою, работником в природе. Чтобы подчинить животных, чтобы достать себе пищу, ему за его грех пришлось много трудиться, и то не всегда с успехом или с пользою.

Все мне позволительно, говорили чревоугодники коринфские. Но так ли? Все ли позволено? На все ли человек – существо ограниченное – уполномочен? Имеет ли он и возможность, и средства пользоваться всем? Все ли ему доступно? Все ли ему полезно и из того, что даже есть доступного? Нет, не все, не все! Да и из того, что дозволено человеку, он должен делать выбор, чтобы получить пользу. Все мне позволительно, но не все полезно.

В каждом человеке должен быть царем, руководителем в жизни его собственный светлый ум и чистая совесть. И ум, и совесть не должны доводить человека до рабства своим страстям. Только тот бывает свободным и распорядителем над всем, ему сподручным и его окружающим, кто сам собою управляет. Постыдно для человека, если он с умом, будучи владыкою мира, делается рабом, жертвою безумных, вредных, унизительных удовольствий, жалким, бесхарактерным игралищем своих и чужих похотей. Где тогда и ум в нем, где совесть? Где сознание своего человеческого достоинства? Где его христианство? Все это попрано; все опозорено. И человек в чести сый… приложися скотом несмысленным и уподобися им (Пс. XXXXVIII, 21). Как жалок бывает тогда человек! Поэтому-то св. апостол и внушает далее:

(ст. 12) положим, что и все мне позволено, но ничто не должно обладать мною. Т. е. я имею благословение от Господа вкушать пищу и питье; но ни пища не должна отягчать, подавлять меня, ни питье разжижать мои мозги и способности. Ум должен царствовать во мне всегда; он должен всему назначать меру. А к сожалению, его-то и не слушают многие, когда приступают к пище и питью. Пьют и едят до излишества; более слушаются и уважают радушие подносящих пищу и питье, чем руководятся благоразумием. Опасение, как бы не обидеть усердие хозяина и не отстать от других, заставляет иных при веселой компании пресыщаться и упиваться. Какие же последствия от того? – Самозабвение, подавление духа телом, пренебрежение обязанностями службы, унижение семейного приличия, дурной пример семье, безобразие в поведении, расстройство здоровья, иногда и надолго; падение в другие грубые пороки, как например блуд, безумная растрата денежных средств. И все это – от неразумного употребления пищи и питья.

Ст. 13–18. Христианин, в пресыщении и упоении дошедший до нарушения целомудрия или супружеской верности, должен восчувствовать свое унижение и понять, что его тело – орудие как добродетели, так и порока, пресыщающееся, упивающееся и блудящее – не принадлежит ему, а Господу. Оно, искупленное бесценною кровию Спасителя, омытое во святой воде крещальной, сподобившееся святого причащения Тела и Крови Христовой и отдавшееся вместе с душою на всегдашнее служение Богу, естественно, навсегда и принадлежит Богу. Следовательно, христианин или христианка не властны злоупотреблять своим телом.

Ст. 19. Тело ваше есть храм живущего в нас Духа Божия. Поэтому мы и должны дорожить им, беречь его, не сквернить его. Чрез каждый член его мы можем и добро творить, и грешить. Глазами мы можем видеть красоты мира – прославлять Творца, видеть нищету, страдания ближнего и затем помочь ему; чрез них же можем очаровываться прелестью красот и падать. Руки наши можем простирать на молитву, на подаяние милости, на поддержку дряхлой старости или падающего – и ими же можем наносить побои, брать взятки, писать лукавое, доносы, клевету. Ноги наши могут вести и в храм, и в дом скорби и болезни, и в дом радости и пира. Устами человек и прославляет Господа, и богохульствует; утешает, просвещает ближнего – и осуждает и злословит его, клевещет на него, увлекает, убеждает на зло. Из тех же уст исходит и благословение, и проклятие. Но не должно, братия мои, сему так быть (Иак. III, 10).

Мы уже не говорим о множестве современных средств, разлагающих, развращающих добрую нравственность, содействующих забвению супружеской верности, нарушению целомудрия, как например соблазнительные театральные представления, ходячие мнения, учения, развиваемые в сочинениях о чрезмерных правах женщин, об их вольности, чтение душепагубных книг неблаговидных. Умалчиваем о танцах, о пении кощунственных и вредных песен, о нескромных, роскошных нарядах, о невоздержанных речах в присутствии молодых, восприимчивых душ. Раскрытие всего этого потребовало бы много времени. Будем, по слову апостола, заботиться о том, чтобы памятовать и прославлять Бога не только душою, но чтобы и тело наше, и его органы служили на славу Божию, на пользу ближнему и во спасение нашей души, чтобы ни один шаг, ни одно мановение руки, ни один взгляд, ни одно слово наше не оскорбили нашего Спасителя, приобретшего нас Богу Отцу кровию Своею.


Комментарии для сайта Cackle