Азбука верыПравославная библиотекаепископ Виссарион (Нечаев)Изречения слова Божия, располагающие к покаянию


епископ Виссарион (Нечаев)

Изречения слова Божия, располагающие к покаянию

Возвратитеся, сынове возвращающиеся, и исцелю сокрушения ваша (Иерем. 3, 22).

С каким трогательным увещанием обращается Господь к сынам Израиля! Они отвратились от Него, променяли служение Ему на служение ложным богам и за сие навлекли гнев Его, сокрушены были тяжкими ударами от врагов (Ассириан), опустошивших страну их и жителей ее пленивших. Но Господь не оставляет их своей милостью, призывает их к себе, и с какою отеческой любовью призывает! „Возвратитеся, сынове возвращающиеся“ (отвращающиеся от Меня)1. „Ведь вы сыны Мои, хоть и Мятежные. Мне жаль вас. Вспомните, какими милостями Я ущедрял вас, когда вы сохраняли верность Мне; устыдитесь вашей неблагодарности, вашего отпадения от Меня; вразумитесь хоть теми бедствиями, какими Я наказал вас, предав вас во власть иноплеменников. Тяжело жить под их ярмом, но если обратитесь ко Мне с раскаянием в неверности Мне, Я исцелю сокрушения ваши, уврачую раны, нанесенные вам гневом Моим, возвращу вас на родину“. – С подобным трогательным воззванием Господь обращается к новозаветным верующим. Все они тоже сыны Его по благодати возрождения, но не все сохранили верность Ему, какую обещали в крещении. Называют они Бога отцом своим, но не слушают Его и святой церкви Его, заповеди Его преступают и своим нехристианским житием радуют диавола, от служения которому отреклись в день крещения. Но милосердый Господь готов простить им все, если только они обратятся к Нему с раскаянием; готов с любовью принять их в свои отеческие объятия, как принял блудного сына отец, по сказанию евангельской притчи; готов исцелить их греховные раны, как бы ни были они многочисленны, застарелы и мучительны; готов излить на них свою благодать, оправдывающую, освящаемую, умиротворяющую и спасающую. Итак, обратись же к Нему, грешная душа, и повергни себя в Его отеческое лоно, если дорожишь твоим спасением.

Господь долготерпит на нас, не хотяй, да кто погибнет, но да вcu в покаяние приидут (2 Петр. 3, 9).

Поразительный пример долготерпения Божия к грешникам представляет история всемирного потопа. Люди допотопные стали, по слову Господа, плотью, т.е. в нравственном отношении дошли до такого состояния, что трудно было в них узнать существа, созданные по образу и по подобию Божию, – в них преобладала плотская, чувственная, животная жизнь; словно это были не люди, а животные, от которых отличались только тем, что все силы разума устремляли на изобретение средств к умножению удобств и удовольствий жизни чувственной. Но милосердый Господь долго щадил их. Он дал им 120 лет на покаяние, грозя им истреблением, и навел на них потоп лишь тогда, когда они совсем пренебрегли долготерпение Божие и не вразумились даже тем, что у всех на виду строился ковчег для спасения от общей погибели одного Ноя с семейством. Самое начало потопа свидетельствовало о милосердии Божием. Воды потопные не вдруг, а постепенно покрыли лицо земли, так что ввиду неизбежной беды многие, неверовавшие до тех пор угрозам Божиим до исполнения их, опомнились, воззвали к Богу о помиловании и успели покаяться, прежде чем поглотила их вода. Такие, хотя и понесли временную казнь потопления, могли избавиться от вечной погибели, когда Христос Спаситель по смерти сошел в адскую темницу с проповедью о спасении всем ожидавшим с верою Его пришествия, и всем тем душам, которые „некогда при Ное непокорны были ожидавшему их Божию долготерпению“ (1 Петр. 3, 18–20). – Слава долготерпению Господа к допотопным людям! Но не меньше долготерпелив Он ко всем беспечным грешникам, ожидая от них покаяния. Подобно современникам Ноя, многие из христиан живут в одну плоть, не помышляя о душе, не дорожа своим человеческим и христианским достоинством. „Сеющие в плоть, от плоти пожнут истление“, т.е. вечную погибель. Но пока жив человек, он не лишен надежды спасения. Угрожаемый погибелью, он может не бояться этой угрозы до самой смерти, как современники Ноя не боялись потопа до самого наступления его. Но милосердый Господь, „не хотяй, да кто погибнет, но да вси в покаяние приидут“, дает возможность покаяться грешнику, когда посылает ему предсмертную болезнь. Не всякому она посылается, иной помирает скоропостижно в наказание за пренебрежение долготерпения Божия и, может быть, для предотвращения больших грехов его, – и не успевает покаяться; но кому посылается предсмертная болезнь, тот должен почитать ее величайшею милостью Господа. В виду смертной опасности, больной волей-неволей должен подумать о загробной участи, о воздаянии каждому по делам его, и если до сих пор не заботился об умилостивлении Господа покаянием и исправлением жизни, поспешит этим делом в оставшееся для него короткое время жизни. Ибо Господь, принявший покаяние разбойника, принимает и позднее раскаяние, если грешник приносит его вседушевно, с полной ненавистью ко грехам, которыми доселе оскорблял Господа. О, дал бы милосердый Господь каждому из нас, по крайней мере, на смертном одре принести Господу покаяние, если не успеем сделать это в здоровом состоянии! Но никто из нас не может быть уверен, что опущенное в продолжение долгой жизни может поправить пред смертью. Смерть не в нашем распоряжении; она может поразить нас внезапно; и не всегда притом пред смертью человек бывает в покаянном настроении, особенно если предсмертная болезнь мучительна до нестерпимости. Потому хотя по долготерпению своему Господь никому не желает погибели, но грешно было бы, в надежде на долготерпение Господа, отлагать покаяние до смерти, грешно и небезопасно. Есть конец и долготерпению Божию. Оно истощается коснением во грехах. Не забывай, что благость Божия щадит тебя в ожидании твоего обращения, но вместе помни, что „пренебрегающие богатством благости, кротости и долготерпения Божия, по своему упорству и нераскаянному сердцу, сами себе собирают гнев на день гнева и откровения праведного суда от Бога“ (Рим. 2, 4–5).

Час уже нам от сна востати. Нощь убо прииде и день приближаем. Отложим убо дела темные и облечемся во оружие света (Рим. 13, 11. 12).

С этим вразумлением св. А. Павел обращается к римским христианам. Они были новички в вере и сначала все горячо принялись за дело спасения, но потом многие ослабели и впали в духовный сон, в нравственную беспечность, и окруженные со всех сторон язычеством, стали возвращаться к языческим грехам, стали по примеру язычников „предаваться пированиям и пьянству, сладострастию и распутству, ссорам и зависти“ (-ст. 13). Апостол пробуждает римских христиан от этой греховной беспечности, напоминая им, что ночь языческого неведения и нечестия для них со времени озарения их светом христианской веры прошла, и наступил день или время истинного боговедения, истинного благочестия и добродетели. Поэтому им, как уже вкусившим блага Христовой веры, неприлично возвращаться в состояние языческого мрака, жить по-язычески, беспечно предаваясь порокам, к каким они привыкли, когда были язычниками. Если овладела ими эта беспечность, то надо поспешить избавиться от неё. „Час уже от сна востати“. Пора пробудиться от греховного сна, стряхнуть его, чтобы не умереть в этом состоянии, чтобы смерть не застала нас среди греха, неготовыми предстать на суд Божий. Ибо нередко случается, что смерть застает пьяницу и блудника среди оргий пьянства и разврата, гневливого – среди припадка гнева и бешенства, буйного – среди ссоры и драки, корыстолюбивого – среди мечтаний и расчетов любостяжания, – страстного игрока – среди разгара азартной игры. И как позорна была бы такая смерть, как пагубна опасность предстать на суд Божий прямо с места греха и преступления! Для избежания сей опасности надобно пользоваться временем настоящей жизни для приготовления к вечности, вести себя так, чтобы каждую минуту можно было предстать на суд Божий с неукоризненной совестью. Вечная судьба наша зависит от того, как мы пользуемся этим временем, так что за временное греховное увлечение можно поплатиться вечной погибелью. Потому слова Христа Спасителя о себе: „Мне должно делать дела Пославшего меня, пока есть день; приходит ночь, когда никто не может делать“ (Иоан. 9, 4), – должны служить руководством и для нас. День дан для того, чтобы работать, трудиться, а не спать. В чем же должен состоять труд христианина, не желающего, чтобы данный ему день жизни прошел бесплодно для спасения? „Отложим, – говорит Апостол, – дела темные“, – т.е. грехи, свойственные язычникам, ходящим во тьме заблуждений и нечестия, – отложим, сбросим их, как негодную одежду. Они не составляют существа нашего, их можно сложить с себя, как одежду. Как бы ни была сильна привычка к ношению греховной одежды, от неё во что бы ни стало надо освободиться. Как же достигнуть этого? – „Облечемся, – продолжает Апостол, – во оружие света“, т.е. в добродетели, свойственные просвещенным Христовою верою, и противоположные языческому образу жизни, как свет противоположен тьме. Любострастию противопоставим целомудрие, невоздержанию – трезвость и умеренность, гневливости – кротость, любостяжательности – довольство малым. Вот лучшие и благонадежные оружия для борьбы с делами тьмы! Тяжела эта борьба, но на то и даны нам эти оружия, на то мы и воины. Воин не жалеет себя, когда идет на врага. И христианин, призванный к святости, должен помнить, что он может достигнуть её не иначе, как путем самоотвержения. В борьбе со грехами он не должен жалеть себя: пусть лучше умрет, как свойственно духовному воину, с оружием в руках.

Живу Аз, глаголет Адонаи Господь, не хощу смерти грешника, но еже обратитися нечестивому от пути своего и живу быти ему (Иезек. 33, 11).

Подивимся милосердию Господа. Самим собой клянется Он, чтобы уверить нас в Своем человеколюбии. „Живу Аз“, – говорит Он, т.е. как верно то, что я есмь существо присноживущее, так верно и непреложно и то, что «не хочу смерти ( погибели) грешника». Грешник всячески оскорбляет Его своей непокорностью Ему и Его закону, не внемлет Его вразумлениям чрез святое слово Его, чрез совесть, чрез благодеяния, располагающие к благодарности Ему, чрез бедствия, научающие смирению и покаянию, – и Он, однако, не желает ему зла, не спешит осудить его на вечную погибель, им заслуженную. Он всячески ищет его обращения, продолжая вразумлять его, даже попускает ему больше и больше погружаться во глубину зла с той целью, чтобы он, подобно блудному сыну Евангельской притчи, самой крайностью своего нечестия приведен был к сознанию, что дальше идти по пути греха уже некуда и ему остается или погибнуть, или принять обратный путь, – и вот он побуждается избрать последнее, потому что никто не враг себе, никто не желает себе погибели. – Но если Господь жалеет грешников и желает им спастись, то не лучше ли было бы, если бы Он, видя в них упорное противление Ему, заставил их силою своего всемогущества возненавидеть грех и возлюбить добродетель, – если бы связал их свободу? – Но духовная перемена грешника, произведенная таким способом, ясно, не имела бы нравственной цены, как всякое действие твари неодушевленной и неразумной. Какая, например, честь солнцу, что оно светит, воде, что она течет и напояет, огню, что он сожигает, и т. под.? – Притом, если бы Господь силою всемогущества, следственно насильственно обращал нечестивых на путь истины, то надежда на это усилила бы нечестие: нечестивые, обращенные всемогуществом Божиим на путь благочестия, беззаконно стали бы возвращаться на прежний путь, не теряя надежды, что Господь снова употребит свою силу для их спасения. Богу угодно только свободное отношение к Нему разумной твари. Свобода есть драгоценный дар, и Господь оставляет его неприкосновенным даже в нечестивых людях, хотя они злоупотребляют этим даром. И потому, если они погибают, то погибают не потому, чтобы Господь хотел их погибели, а по собственной вине, – потому, что, злоупотребляя своею свободою, не принимают вразумлений от Господа. Своя воля рай человеку, – рассуждают они, – и гуляют в этом раю, пока не догуляются до ада. О, не доводи себя, грешная душа, до этого состояния, поспеши путем покаяния обратиться к милосердому Господу, никому не желающему погибели и всем грешникам долготерпящему в ожидании их покаяния.

Аще праведник едва спасется, нечестивый и грешный где явится (1 Петр. 4, 18. Притч. 11, 31).

Речь идет о страшном суде. На нем даже праведник едва устоит, потому что нет ни одного праведника без греха, и спасение даруется праведнику собственно по благодати Божией, привлекаемой верою его, причем дела праведности могут быть угодны Богу только в соединении с верою. „Благодатию есте спасени, чрез веру, и сие не от вас, Божий дар, ни от дел, да никто же похвалится“ (Еф. 3, 8). Что же сказать о грешных и нечестивых, всю жизнь проводивших в духовной беспечности или сделавшихся нечестивыми под конец жизни? „Аще праведник едва спасется, нечестивый где, в каком положении, явится“ на суде? „Идите от Мене проклятии в огнь вечный, уготованный диаволу и аггелам его“, – вот что объявлено будет на страшном суде нечестивым. И что они могут сказать тогда в защиту свою? Ничего. Жестокосердые, не творившие дел милосердия ближним своим, нуждавшимся в их помощи, напрасно будут говорить в свое оправдание, что не видели Христа алчущего, жаждущего, больного, нагого, в темнице; им сказано будет, что они могли бы видеть Его таковым в лице меньших братий Его. – Бывшие пророками и чудотворцами, и потом возгордившиеся и лишившиеся благодати, напрасно будут на страшном суде напоминать Христу: «не в Твое ли имя мы пророчествовали, изгоняли бесов и т. д.». – „Не вем вас, – услышат они от праведного Судии, – отъидите от Мене делающие беззаконие“ (Матф. 7, 23). Начавшие жить свято и кончившие беззаконно не найдут пощады на суде. – Неверующие напрасно будут в оправдание свое говорить, что не веровали по убеждению, вынесенному из тщательного знакомства с наукою, из чтения книг. Им дано будет видеть, что глотая полным ртом яд, они отвергали противоядие, черпали свою мудрость из мутного источника, и не заглядывали в чистые источники истины. – Развратные и разгульные напрасно будут оправдываться тем, что они никого не обижали и жили только в свое удовольствие; как будто оскорблять Господа скотоподобной жизнью, презрением Его заповедей о чистоте и святости, ничего не значит в сравнении с обидами ближнему. – Сребролюбцы не оправдают себя тем, что соблюдали воздержание и целомудрие, притеснители ближних – тем, что были богомольны, делали пожертвования на церкви и монастыри. – Если праведник не оправдается подвигами правды и помилован будет только по благодати Христовой, то возможно ли, чтобы устоял на суде беззаконник, пренебрегший благодать и даже перед смертью не принесший покаяния? – Если хочешь, грешная душа, избавиться от осуждения на страшном суде, то осуди сама себя в этой жизни, и самоосуждением возбуди в себе ревность к умилостивлению Господа подвигами покаяния.

И роптаху фарисеи и книжницы, глаголюще, яко Сей (Иисус Христос) грешники приемлет и с ними яст (Лук. 15, 2).

Странные люди эти фарисеи и книжники! Вместо того чтобы радоваться общению И. Христа с мытарями и грешниками, они негодуют на Него: за что негодуют? Иное дело, если бы Христос, вступая в общение с грешниками, Сам с ними грешил, предавался невоздержанию, говорил гнилые речи, участвовал в их злых предприятиях. Ничего этого не было: Он кротко обличал их за грехи, возбуждал в них отвращение ко грехам, раскаяние, учил их правде, целомудрию, трезвости, благовествовал им Евангелие царствия. Стало быть, общение Его с ними было для них спасительно, чему следовало бы радоваться, а не роптать на Него. Притом Христос в самых великих грешниках находил черты, достойные уважения. Как ни глубоко падает человек в нравственном отношении, все же он человек, а не зверь, все же в нем под толстым слоем греховных скверн сохраняются черты образа и подобия Божия. Иной грешник превосходит праведника силою ума и воли. Жаль только, что и ум и воля расходуются грешником на служение злу; но что если бы он обратил свои богатые духовные природные дарования на служение добру, – что если бы сыны века сего, мудрейшие сынов света в роде своем, мудрость свою проявляли в делах любви к Богу и к ближним, – что если бы герои зла направляли силу своей воли на подвиги добра? Какое бы тогда было великое приобретение для человечества, для царствия Божия на земле! К этой-то благой цели и устремлял свои заботы Господь Иисус, когда вступал в близкое общение с теми, которых, как грешников, презирали мнимые праведники – книжники и фарисеи, и достигал своей цели: грешники становились праведниками, мытари апостолами и евангелистами. – Какое трогательное побуждение для самых тяжких грешников заключается в воспоминании о том, как близок был к грешникам Христос во время земной Своей жизни, и как благотворно было для них Его общение с ними? Но Христос вчера и днесь, той же и во веки. Он всегда готов принять в свое общение грешников; Он ищет их, разнообразными способами зовет их на свою вечерю, т.е. в общение с Ним в Его церкви, в которой уготованы благодатные дары к их духовному насыщению и блаженствованию. О если бы и люди были так же близки и снисходительны к тем, которых они называют отъявленными грешниками и беззаконниками! Если Сам Христос, воплощенная Святость, не гнушался таковыми, можно ли гнушаться ими людям, и притом грешным? „Сильные должны носить немощи немощных“, участием братской любви споспешествовать их спасению, а не брезгать ими. Отчего одни глубоко погрязают в греховной бездне и погибают? От равнодушия, между прочим, к спасению их со стороны других. Одни входят в сношения с другими не за тем, чтобы содействовать друг другу в деле спасения души, а только по житейским делам, даже, – для участия в растлевающих развлечениях. Это не по-христиански!

Глаголю вам, яко радость будет на небеси о едином грешнице кающемся, нежели о девятидесятих девяти праведниках, иже не требуют покаяния (Лук. 15, 7).

Так важно покаяние грешников! Ему радуются на небесах, и как не радоваться? Грех удаляет от Бога, покаяние возвращает к Нему. Грех делает человека пленником диавола; покаяние освобождает от этого позорного плена. Грех отлучает от общества ангелов, покаяние соединяет с ними и со всеми святыми на небесах. Грех поставляет нераскаянного грешника на путь, ведущий к аду; покаяние есть путь к царству небесному. Ангелы полны любви не только к Богу, но и к людям; могут ли они не радоваться их покаянию? И они радуются, если покается один грешник; но без сомнения, их радость бывает сильнее, если покаются многие. Но как понимать, что покаяние даже одного грешника радует ангелов больше, чем нравственное состояние девяноста девяти праведников? Конечно, это не совсем понятно, если бы шла речь об истинных праведниках. Но не о них говорит Господь Иисус, а о мнимых праведниках, которые подобно фарисеям заботятся об угождении Богу одними внешними делами правды, а не [радеют] о стяжании чистоты сердечной и внутреннего благочестия, которые набожны, но лицемерны, богомольны, но к ближним немилосерды, не воруют, не грабят, но и добра не делают, или делают из тщеславия. Нравственное состояние таких праведников может только печалить, а не радовать ангелов. Не огорчай их, грешная душа, ни коснением во грехах, ни мнимой фарисейской праведностью.

Приидите ко Мне вcu труждающиеся и обремененнии, и Аз упокою вы (Матф. 11, 28).

Этот призыв Христа Спасителя относится ко всем нам, потому что кто же не труждается, не страдает, кто не обременен бедами и грехами? Одни страдают от бедности, от болезней, от разных потерь и неудач; другие при высоком общественном положении, при обеспеченных средствах жизни, страдают от домашних неурядиц, также от опасения и беспокойства за прочность своего положения. Где же покой? Его не найдет страждущая душа в земных благах. Покой истинный, невозмутимый – в одном Христе. Приди к Нему с молитвой, поведай Ему в молитве твои скорби и заботы, и читай святое слово Его. Если беседа с любимым человеком облегчает горе, то «не паче ли облегчит его беседа со Христом в молитве и чтении Евангелия? Размышляй также, если ищешь успокоения, о страданиях Христа Спасителя, и посмотри, как они безмерны в сравнении с твоими скорбями; размышляй о Его обетованиях, относящихся к успокоению и утешению всех скорбящих и в здешней и в будущей жизни. – Но наипаче в успокоении и утешении нуждаются стенающие под бременем греха. Каждый грех соединен со страданием: праздность порождает скуку, мстительность, корыстолюбие, честолюбие, зависть не дают покоя людям, зараженным этими недугами. А угрызения совести? Что может быть мучительнее их? Что же делать? Ищи, возмущаемая грехами душа, мира у Господа Иисуса. „Мир оставляю вам, рек Он, мир мой даю вам: не якоже мир дает, Аз даю вам. Да не смущается сердце ваше“ (Иоан. 14, 27). Не то же мир дает:люди только желают людям мира, но не в силах дать его измученной борьбой со грехом душе. Источник духовного мира есть Христос; Он есть Мир и Начальник мира, и ищущим этого блага даст его, прикасаясь к их сердцу своею благодатью в таинствах исповеди и причащения, в святом слове своем и в молитве, преимущественно церковной. Дело не за Ним, а за нами: будем у Него искать мира, и обрящем.

Востани спяй и воскресни от мертвых, и осветит тя Христос (Еф. 5, 14).

Идет речь о таком нравственном состоянии, образом которого служит сон, и притом глубокий мертвый (летаргический) сон, так что пробуждение от него есть как бы воскресение из мертвых: „востани спай и воскресни от мертвых“. Таково именно и есть состояние духовного бесчувствия. Находящийся в этом жалком состоянии, духовно спящий, поразительно похож на спящего мертвым сном. Последний не видит и не слышит, что происходит вокруг него; он может быть начисто обокраден, не заметив вора, – может сгореть, не слыша шума бушующего пламени и треска разваливающихся стен, – может быть убит без малейшего сопротивления злодею. Так и духовно спящий легко может сделаться добычей исконного человекоубийцы диавола и пищею огня геенского. Он не слышит голоса совести, её обличений и вразумлений; он не внемлет слову Божию, оно как бы не про него писано, не к нему относятся содержащиеся в нем напоминания о покаянии, о Спасителе и о спасении; он не внемлет советам и увещаниям пастырей церковных и вообще доброжелательных к нему лиц. Видит он вокруг себя примеры истинного благочестия и добродетели, – и видя не видит, не чувствует потребности подражать им. – Мертвоспящий – неподвижен, как дерево, как камень. Похож на него и духовно спящий: его не трогают ни милости и долготерпение Божие к нему, ни беды и напасти, посылаемые свыше для его вразумления, ни страх суда Божия за гробом. – Проснись, спящая душа, сбрось с себя камень духовного нечувствия, воскресни из мертвых! Пойми, как пагубно твое состояние. Помилуй Бог, если смерть застигнет тебя в этом состоянии, если ты перейдешь в вечную жизнь, не очнувшись от сна греховного. Где тогда очутишься? Из тьмы греховной перейдешь во тьму адскую. Возбуди в себе страх этой опасности и поспеши проснуться, как просыпаются от глубокого сна вследствие страшного сновидения. – И осветит тя Христос. Свет Христовой благодати озаряет всякого грешника, подобно тому, как солнце светит всем, добрым и злым. Лучи благодати Христовой, призывающей к покаянию тайными внушениями, касаются и тебя, душа, погруженная в сон духовного нечувствия. Милосердый Господь, изливающий и на тебя свой свет, ждет, не откроешь ли очей своих к принятию этого света. Не заставляй же Его долго ждать тебя, не истощай Его долготерпения, поспеши откликнуться на зов благодати, поспеши открыть твои умные очи, – и осветит тебя Христос так, что ты почувствуешь неизъяснимую радость, подобную той, какую испытывают люди, пробужденные страшным сновидением: открыв глаза и узрев дневной свет, они убеждаются в призрачности того, что так страшно напугало их во сне, и говорят: слава Богу, – это было во сне, а не наяву. Дневной свет разогнал их тревогу, и в их душе разлилась отрада. Произведи в себе и ты, спящая душа, подобную тревогу; представь, что ты ниспала во тьму кромешную, грозящую каждому беспечному до самой смерти грешнику, и возблагодари Господа, дающего тебе возможность избежать этой опасности чрез одно представление её. Чем живее это представление, тем приятнее убедиться, что она еще не наступила, что ее можно отвратить покаянием и жизнью, свойственной сынам света.

Глубоко сердце человеку паче всех (всего), и кто познает его? Аз Господь испытуяй сердца и искушаяй утробы, еже воздати каждому по пути его. (Иер. 17, 9. 10).

Незадолго до вавилонского плена был иудейским царем нечестивый Иоаким, сын благочестивого Иосии. Иудея уже была под властью халдейского царя и платила ему дань. Желая избавиться от этой зависимости, Иоаким искал опоры в помощи человеческой вместо того, чтобы ожидать её от Господа Бога, от которого отступил, – и, вопреки воле Его, задумал вступить в переговоры с египетским царем, намереваясь предложить ему свои услуги в борьбе с Халдеями. Эти замыслы были тайными, звал о них только Бог и Его пророк. Эти-то тайные замыслы ближайшим образом имеет в виду Иеремия, когда, обличая за них царя, говорит: „Глубоко сердце человеку», и потому помышления сердечные никому, кроме Бога, недоступны. В самом деле, „кто весть от человек яже в человеце, точию дух человека, живущий в нем“? (1 Кор. 2,1). Одному могут быть известны только внешние дела и слова другого, но по ним трудно судить о сердце человека. Трудно узнать, лжет человек, или нет. Иногда под уверениями в дружбе скрываются злоба и лукавство. Иуда поцеловал Христа и этим знаком дружбы указал на Него врагам. Если бы сердце человеческое было так же открыто нам, как дела, легко было бы уличать преступников, не было бы нужды в многосложном и продолжительном судопроизводстве для открытия преступления, для того, чтобы знать, кто прав, кто виноват. Один Бог знает, что у кого на душе, и от Его всеведения и правосудия нельзя укрыться. „Аз Господь испытуяй сердца и искушаяй утробы, еже воздати каждому по пути его“. Размышляй, грешная душа, о сем всеведении и правосудии Божием и когда приразится к тебе греховное искушение, призови на помощь страх Божий, страх при мысли о Боге, свидетеле не только греховных дел, но и сокровенных греховных помыслов, о Боге – праведном судии и мздовоздаятеле, которого нельзя оскорблять безнаказанно грехолюбивой жизнью, и если не любовью к Богу, по крайней мере, этим страхом удержи себя от греховного шага. Вместе с Иосифом скажи искушающему тебя помыслу: „како сотворю глагол злый и согрешу пред лицем Бога моего“, всеведущего и всеправедного? – Размышление о всеведении и правосудии Божием обязательно для нас во всякое время, наипаче же во дни говения, – во дни усиленных подвигов в борьбе с греховными искушениями. Во дни говения эти искушения бывают сильнее, чем в другое время. Требуется немало самообладания, немало духовной бдительности, чтобы в сии святые дни расстаться с греховными привычками, с греховной рассеянностью и беспечностью, столь обыкновенными в ежедневной жизни. Неизбежно при этом возникает сознание бессилия и безуспешности в деле самоисправления, а отсюда раздается в душе скорбь о своем окаянстве, раздражительность, ропот на людей, на самого Бога, на церковь с её строгими уставами, нередко уныние, которое до того овладевает бедной душой, что она готова бросить начатые подвиги. Не падай, грешная душа, под бременем этих искушений, знай, что они неизбежны для всякого на том пути, на который ты вступила. Давно сказано Премудрым: „Аще приступаеши работати Господеви, уготови душу твою во искушение“, – искушение от мира, от собственной греховной природы и наипаче от козней диавольских. Врагу нашему неприятно, что грешник, бывший долго в сетях его, наконец, ускользает из его власти, и вот он всячески старается отвлечь его от благочестивых упражнений. Не поддавайся его козням, побеждай их памятью всеведения и правосудия Божия, подражая примеру воина на сражении. Воин выбился из сил в бою с неприятелем, готов бросить оружие и отдаться в плен; но вот является военачальник. Его присутствие ободряет воина, он забывает свою усталость, одушевляется новым мужеством: он обрадован тем, что военачальник видит его подвиги, ценит его самоотвержение и не оставит его без награды. Подобным образом ободряй себя и ты, воюющая против греховных искушений душа: ни на одну минуту не забывай, что сам Христос, твой вождь на пути спасения, взирает на тебя с высоты святыя своея, следит за твоими усилиями в борьбе с врагами спасения, готов тебе помочь своею благодатью и увенчать тебя за твою стойкость и мужество в этой борьбе. Уверенность духовного воина, что он подвизается пред лицом подвигоположника Иисуса, способна ободрить подвижника, укрепить его изнемогающие силы на продолжение подвигов, и потому должна быть присуща нам во всякое время, особенно же во дни поста и говений. – Память о всеведении и правде Божией должна быть призываема говеющими также при исповеди. Пусть они с полной откровенностью обличают себя на исповеди, не забывая, что они приносят ее самому Господу, стоят пред Его судом. Эта откровенность нужна не для Господа всеведущего, испытующего сердца и утробы, а для нас как свидетельство нашего искреннего раскаяния и желания получить от Господа прощение; нужна также для духовника, иначе он не будет знать, разрешить или не разрешить грешника, и затруднится преподать ему духовное, сообразное с его духовными недугами, врачевство.

Приидите истяжимся(разберем), глаголет Господь: и аще греси ваши будут яко багряное, яко снег убелю, аще же будут яко червленое, яко волну убелю (Ис. 1, 18).

Так говорит Господь чрез пророка Исаию Иудеям. Они прогневали Господа грехами крови, – руки их полны крови (ст. 15): они оскверняли себя убийством, притеснениями бедных, вдов и сирот, и, однако ж, этим не смущались, продолжали спокойно приносить Господу жертвы в храме Его, почитая их достаточными для умилостивления Его, – так что надлежало с ними самому Господу вступить в некоторый спор (истяжимся) для вразумления, что жертвы, приносимые беззаконниками и нечестивыми, неугодны Ему. И Господь, действительно, нисходит до подобного спора или тяжбы с ними; призывает их на суд с Ним: приидите истяжимся, – давайте рассудим, разберем между Мною и вами, кто из вас прав, вы ли, творящие вопиющие на небо грехи, или Я. Без сомнения, не вы. Но в таком случае им оставалось сделать то же, что сделал Давид. Он тоже пролил невинную кровь Урии; но он знал, что для омытия души от этой крови недостаточно жертв вещественных. „Аще бы восхотел еси жертвы, – взывал он ко Господу, – дал бых убо. Всесожжения не благоволиши: жертва Богу дух сокрушен, сердце сокрушенно и смиренно Бог не уничижит. И вот, прежде чем умилостивлять Бога кровью козлов и тельцов, Давид припадает к Богу с духом сокрушенным, с горькими слезами раскаяния в своем грехе и, не надеясь загладить его одними собственными подвигами покаяния, умоляет Господа, чтобы Он сам своею благодатию омыл его от беззакония и очистил от греха. Не о том только Давид молит Господа, чтобы грех его покрыт был прощением, не вменялся ему, но чтобы в самом сердце его не осталось греховной скверны: „сердце чисто созижди во мне, Боже, и дух прав обнови во утробе моей“. Мрачно и безотрадно было состояние его души, подавленной неотвязчивым представлением пролитой им крови. Но он утешает себя надеждою на прекращение этого состояния, как только проникнет в его нечистое сердце всеочнщающая благодать. „Омыеши, – говорит он, – и паче снега убелюся“. Подобную милость обещает Господь чрез пророка Исаию иудеям, если они, подражая Давиду в грехе кровопролития, будут подражать ему в сердечном сокрушении. Своею прощающею и очищающею благодатию Он смоет тогда с их совести кровавое пятно, и очищенная душа будет своею чистотою напоминать белый снег и выбеленную шерсть. – Призыв к покаянию, обращенный пророком к иудеям, относится и к христианам, повинным в тех же грехах. Ибо, к прискорбию, и среди христиан найдутся повинные в крови ближнего. Это те, которые ненавидят ближнего, ибо „всяк ненавидяй брата есть, – по слову Апостола, – человекоубийца“, – те, которые своими притеснениями ближним, требованием несоразмерных с их силами услуг, сокращают их жизнь – те, которые преследуют ближних убийственной для их души бранью и клеветой, – те, которые убивают в них духовную жизнь соблазном, своим тлетворным влиянием приводят их к погибели. Можно сказать, что все мы, а не некоторые, повинны в грехе богоубийства, ибо за грехи всех нас Христос пролил свою кровь на кресте. – Отягченные столь великими грехами, повинимся пред Господом, признаем себя безответными пред судом Его. Да будет далека от нас мысль считаться с Ним, оправдывать себя пред Ним, Он всегда „оправдится в словесех своих о нас и победит, внегда судитися Ему с нами“. Самооправданием мы только отягчим свою вину. Особенно оно неуместно на исповеди. Оправдание на суде исповеди зависит от смиренного признания себя безответными пред Господом.

Укрепитеся руце ослабленныя и колена разслабленная. Утешитеся малодушнии умом, укрепитеся, не бойтеся (Ис. 35, 3–4).

Иудея некогда опустошена была Ассириянами. Сен-нахиримовы войска обложили стены Иерусалима. Иудеями овладели страх и уныние: подкосились у них ноги, опустились руки. Положение было, действительно, безотрадное, у них недоставало сил бороться с могущественным врагом. Но Господь, попустивший им это бедствие, не оставляет их без утешения. Чрез пророка Исаию Он ободряет малодушных, обещая им возвращение мирного времени, когда опустошенная страна снова процветет, яко крин, и примет веселый вид. Состояние жителей опустошенной страны служит образом жалкого состояния, которое испытывает иногда душа, – состояние уныния, упадка духа, когда ничто не мило человеку, ни на что не смотрели бы его глаза, ни за что ему не хочется приняться, самая жизнь ему постыла. Состояние самое опасное, в котором человек может сделаться легкой добычей врага, впасть в отчаяние и с отчаяния броситься в крайности порока или решиться на самоубийство. К этому состоянию приводят пресыщение от неумеренных чувственных наслаждений, разбитые мечты, несбывшиеся надежды, неудачи в предприятиях, продолжительная, неподдающаяся лечению болезнь, иногда безуспешность усилий в борьбе с греховными привычками. Но от чего бы ни происходило уныние, ему всячески надобно противодействовать, оно нетерпимо в христианине, который должен помнить заповедь апостола: „трезвитеся и бодрствуйте, зане супостат ваш диавол, яко лев рыкая ходит, иский кого поглотити“ (1 Петр. 5, 8). Как же можно с успехом противодействовать духу уныния? Где можно найти утешение и ободрение? В молитве о ниспослании в смущаемую унынием душу мира, терпения и мужества, в чтении слова Божия, ибо слово Божие – не книга только, сообщающая разные сведения, но живой проводник благодати Божией, благодати Св. Духа; читающий с благоговением слово Божие, вступает в общение со Св. Духом, изглаголавшим слово Божие и в нем доселе дышащим. Врачевство против уныния содержится также в благодати таинств исповеди и причащения, в беседе с людьми, опытными в духовной жизни, в размышлениях о пагубных последствиях уныния в жизни настоящей и будущей, о радостях, уготованных на небесах воинам Христовым, бодро стоящим на страже своего спасения, всю жизнь неустанно борющимся с кознями лукавого. Кто пользуется этими спасительными средствами для прогнания духа уныния, у того восстановляется правильная душевная жизнь, руки ослабленные начинают двигаться на дела богоугодные, ноги подкосившиеся – бодро стоять на страже спасения, малодушие и духовное разленение уступают место духовному мужеству.

Себе искушайте, аще есте в вере, себе искушайте (2 Кор. 13, 5).

С сим увещанием апостол обращается к коринфским христианам. В недостатке веры, казалось бы, нельзя было заподозрить их. О ней свидетельствовали проявлявшиеся среди них обильные, чрезвычайные дары Св. Духа, дар языков, дары исцелений, пророчеств. В их обществе процветала не простая, обыкновенная вера, а чудодействующая. Несмотря, однако ж, на это, апостол заповедует им испытывать себя, пребывают ли они в вере, тверды ли в ней, не грозит ли им опасность поколебаться в вере при встрече с искушениями и соблазнами. Что же теперь сказать о нашей вере? Не гораздо ли ближе эта заповедь апостола относится к нам? Нет ли причин гораздо больше опасаться за нашу веру? Именующие себя православноверующими, пусть по совести испытают себя, действительно ли они истинно верующие? Нет ли между ними таких, которые не знают символа веры, незнакомы с начатками учения о христианской вере? А знающие учение веры пусть спросят себя, усвоили ли они это учение всеми силами души, проникает ли вера в их жизнь, служит ли для них руководством во всех обстоятельствах и положениях, не ограничивается ли она одним умом и памятью? Так мы веруем в Бога, но и бесы веруют. Веруем, что Бог всемогущ; но прибегаем ли к Нему с надеждой на Его помощь? Веруем, что Он вездесущ, всеведущ, праведен; но страхом Его вездеприсутствия, всеведения и правосудия удерживаем ли себя от греховных искушений? Веруем в Его благость и человеколюбие; но благодарим ли Его за все, что получаем от Его любви к нам, за дары счастья, даже за беды и напасти, посылаемые нам от Него с благой целью? Веруем в Искупителя, но ценим ли то, что Он сделал для нашего спасения? Не продолжаем ли прогневлять Его грехами, за которые Он пролил свою пречистую кровь? Веруем в благодать Св. Духа; но для усвоения её притекаем ли и с усердием ли притекаем к таинствам, не тяготимся ли приготовлением к исповеди и св. причащению? Веруем в святую церковь; но подчиняемся ли её руководству, устрояем ли жизнь по её уставам, чтим ли в лице пастырей церковных раздаятелей даров Св. Духа и духовных руководителей? Веруем во едино крещение; но сохраняем ли обеты верности Христу, данные каждым из нас при крещении? Веруем в жизнь будущего века; но боимся ли вечных мук, не пристрастны ли к благам временной жизни до забвения вечного блаженства? – Вот какие вопросы мы должны предлагать себе, чтобы дать себе отчет в том, пребываем ли мы в вере. Решением этих вопросов должно заниматься во всякое время, наипаче же во дни поста и покаяния.

Сын человеческий прииде... дети душу свою избавление за многих (Марк. 10, 45).

Христос положил свою жизнь, пролил свою пречистую кровь за всех, но спасаются не все: „Он пришел отдать душу свою для искупления многих“. Кто же эти многие? Кто именно спасается? – Те, которые исполняют условия для своего спасения. Какие? 1) Вера в искупление. „Верующий во Христа Искупителя не погибнет, но имать живот вечный“ (Иоан. 3, 15). 2) Жизнь по вере. „Не всяк глаголяй ми: Господи, Господи, внидет в царствие небесное, но творяй волю Отца моего, Иже есть на небесех“ (Мат. 7, 21). 3) Участие в благодати Христовой, без которой ни вера, ни добрые дела не могут быть плодотворными и спасительными. „Благодатию есте спасени чрез веру, и сие не от вас, Божий дар, ни от дел, да никто же похвалится“ (Еф. 2, 5). Но спасительная благодать сообщается в таинствах. Таинства же совершаются только в церкви, и в сем отношении православная церковь имеет преимущество пред всеми церковными обществами. В одних из них совершается одно таинство – крещение, которое, если совершено правильно, не повторяется при переходе в православную церковь. В других, хотя почитаются необходимыми для спасения прочие таинства, но совершаются незаконными служителями и потому не имеют силы. Строго говоря, ими совершается только подобие тайнодействий, а не самые таинства, как, например, у наших поповцев. В римской церкви таинства совершаются законными священнослужителями, но такими, которые служат не столько Христу, сколько папе; стало быть, нельзя с уверенностью сказать о них, как о вполне истинных раздаятелях благодатных даров в таинствах. – Сыны православной церкви должны почитать великим счастьем, что принадлежат к ней. К сожалению, не все дорожат этим счастьем, не все пользуются предлагаемыми церковью средствами спасения и, что всего хуже, не все раскаиваются в этом, не все заботятся об очищении своей совести в таинстве исповеди, не все скорбят о своих грехах, не все ревнуют засвидетельствовать искренность своего раскаяния подвигами исправления своей жизни. Без истинного покаяния, или покаянного настроения духа, в соединении с участием в таинстве покаяния, невозможно спасение, – оно даруется только истинно кающимся. Коснеющие в своих грехах, живущие в нераскаянии „собирают себе гнев в день гнева и откровения праведного суда Божия“ (Рим. 2, 5). Коснение в грехах обыкновенно соединяется с уклонением от исповеди. Уклоняющиеся от неё обыкновенно говорят в свое оправдание: „каялся и исповедывался, но без пользы. На другой же день возвращался к прежним грехам.“. Но из этого следует не то, что бесполезно каяться и прибегать к исповеди, а то, что каяться надлежит искренно, вседушевно, с решительным намерением отстать от греховных привычек. Недостаточно каяться, надобно еще закаяться вперед делать то, в чем каемся. Беда притом не в том одном, что мы падаем, а в том преимущественно, если падая, не встаем. И праведник седмижды на день падает, но он спешит подниматься; спотыкается на пути заповедей, но каждый раз оправляется и продолжает бежать к почести вышнего звания, задняя забывая и простираясь вперед. Худо и пагубно упасть и лежать. Помилуй Бог, если смерть застанет лежащего, беспечно живущего в привычных грехах. По смерти нет покаяния. Там, кто что посеет здесь, то и пожнет. Там место одному бесплодному сожалению о загубленной жизни. Помни это, грешная душа, и вступи на путь покаяния, если не хочешь попасть в число тех, для которых не спасительны самые страдания и смерть Сына Божия, приходившего в мир спасти не всех безразлично, а только многих – истинно верующих и кающихся.

Днесь аще глас Его услышите, не ожесточите сердец ваших, якоже в прогневание (во время ропота) во дни (в день) искушения в пустыни (Евр. 3, 7–8. Псал. 94, 7–11).

Этими словами псалмопевца ап. Павел увещевает христиан из Евреев соблюдать верность Христу и, когда Он зовет их ко спасению, не прогневлять Его жестокосердием, подобно тому, как прогневляли Господа Израильтяне во время странствования в Аравийской пустыне по исходе из Египта. Они неоднократно прогневляли Господа ропотом на Него и возмущением против вождя своего Моисея. Еще в первый год странствования они, по слову самого Господа, искушали Его десять раз и не слушали гласа Его (Числ. 14, 22), за что и осуждены были на сорокалетнее кочевание в пустыне (- 33). Апостол, словами псалмопевца предостерегая христиан от подражания древним Евреям в жестокосердии, имеет в виду собственно поведение их в пустыне Рафадин вблизи Синая, вскоре после синайского богоявления. Евреи почувствовали здесь недостаток в воде и стали говорить с ропотом Моисею: „зачем он вывел их из Египта и морит жаждой их, детей их и стада их?“. И настойчиво требовали от него воды. Моисей сказал им; „что вы укоряете меня? что искушаете Господа?“. И по повелению Божию подошел к Хоривской скале, ударил в неё своим чудодейственным жезлом, и брызнула из скалы вода в таком обилии, что её достало для утоления жажды всего народа. И нарек Моисей имя месту тому Масса или Мерива (искушение и укорение) по причине укорения сынов Израилевых и потому что они искушали Господа, говоря: „есть ли Господь среди них“ (Исх. 17, 2–7). – На склонных к ропоту против Господа и дерзко искушавших Его долготерпение Евреев не походят ли многие христиане? Господь не всегда поступает по их желанию, попускает им терпеть разные лишения и скорби, для испытания их любви к Нему, для воспитания в них духа смирения и преданности Его святой воле; а они ропщут за это на Бога, выражают сомнение в Его благости и даже правосудии, и ропотом своим прогневляют Его. Ропот и недовольство на Бога проявляются иногда по поводу заповедей Божиих. Для многих они кажутся бременем тяжким и неудобоносимым. Для исполнения их требуется самоотвержение, безусловное покорение своей воли воле Божией; а у них недостает этого самоотвержения, они преданы самоугодию и прихотям, пристрастны к земным благам и удовольствиям, нажили греховные привычки и не хотят с ними расстаться. Напрасно стал бы кто, ревнуя о их спасении, обличать их и напоминать им о Долге повиновения Богу, Его святому закону и Его церкви, увещевать их к делам благочестия и самоотвержения. „Мы не монахи, сказали бы они, – живем в мире, и волей-неволей должны следовать принятым в нем правилам и обычаям“. Люди мира тяготятся особенно подвигами покаяния во дни великого поста, и или совсем уклоняются от них, или с крайней небрежностью исполняют долг говения, не оставляя своих греховных привычек и прихотей, и жалуются, подобно Израильтянам в пустыне, на требуемые церковью ограничения в пище и питии. Жалко их нравственное состояние. Пусть они, хотя во дни поста и покаяния, примут к сердцу увещание апостола: „днесь аще глас Господа, зовущего вас к покаянию устами св. церкви, услышите, не ожесточите сердец ваших“, – постыдитесь вашего упорства и, вместе с верными Господу и послушными св. церкви, начните упражняться в подвигах поста. Не пропустите этого самого удобного для спасения времени. Господь долго терпел ропот и недовольство сынов Израилевых и, наконец, осудил их на сорокалетнее странствование по безводной пустыне, и в продолжение этого времени все, которые были 20-ти лет при исходе из Египта, перемерли, не достигнув земли обетованной. Вот пример для вразумления всех, упорно сопротивляющихся гласу Божию, зовущему их на покаяние. И им не достигнуть царствия небесного, если они не переломят своего упорства.

* * *

1

По синодскому русскому переводу мятежные.