епископ Виссарион (Нечаев)

VI. Паремия, положенная на вечерне в понедельник второй седмицы Великого поста (Быт 3:21–24, 4:1–7).

Быт.3:21. И сотвори Господь Бог Адаму и жене его ризы кожаны, и облече их.

Чувство стыда друг пред другом, пред Богом и своею совестию, возбужденное в падших прародителях зрелищем наготы своей, заставило их устроить препоясание на чрес­ла. Господь одобряет это чувство и это прикровение сра­моты, как свидетельство раскаяния во грехе, и вместо не­совершенной одежды, закрывавшей только часть тела, и притом непрочной [она сделала из древесных листьев], дарует им полную и прочную одежду из кож звериных. Не только в нравственном отношении нужна была одежда, как преграда бесстыдству и ограда скромности, но и в физи­ческом: грех внес в телесную природу наших прародите­лей, дотоле крепкую и безболезненную, начало немощей и болезней, – одежда явилась для них потребностью для защиты от холода, сырости, зноя. Не лишено значения самое вещество, из которого сделана для них одежда. Бог мог бы, без сомнения, устроить для них одежду из другого какого-либо вещества, но Он избирает такое, для получе­ния которого надлежало пролить кровь бессловесного. Не без основания думают, что Господь чрез это хотел научить людей не только искусству одеваться, но вместе умилос­тивлять Его закланием в жертву Ему животных.

 

Быт.3:22. И рече Бог: се Адам бысть яко един от Нас, еже разумети доброе и лукавое. И ныне да не когда прострет руку свою и возмет от древа жизни, и снест и жив будет во век.

Преступлением заповеди Божией Адам не только не достиг того, что обещал ему диавол, т. е. равенства с Богом в многоведении, но еще лишил себя права на дальнейшее пребывание в райском жилище. Приговор об изгнании из рая Господь предваряет словами: «се Адам бысть яко един от Нас, еже разумети доброе и лукавое». В сих словах, представляющих собеседование между Лицами Пресвятой Троицы, выражается укоризна Адаму и вместе сожаление о том легкомыслии, с каким он допустил себя обмануть диавольским обещанием. Событие показало, в каком смыс­ле понимал свое обещание диавол. Адам действительно сделался подобным Богу, если под сим уподоблением ра­зуметь приобретение знакомства с добром и злом без от­ношения к тому, как приобретено это знакомство. Оно приобретено чрез порабощение злу, с утратою невинности и правоты. Не достойно ли, посему, величайшего сожале­ния, что Адам, увлеченный желанием равнобожия, не до­гадался, что ему обещано диаволом только мечтательное равнобожие? Не достойно ли сожаления, что он по своей вине впал в сети диавола?

«И ныне да не когда прострет руку свою и возмет от древа жизни и снест, и жив будет во век». За вкушение недозволен­ных к употреблению плодов от древа познания добра и зла Господь лишает Адама дозволенных к употреблению пло­дов от древа жизни. Им дана была благодатная сила под­держивать бессмертие человека по самому телу. Господь не отъемлет от них этой силы, но Ему уже неугодно было чрез них поддерживать бессмертие в том, кто по духу отчуждил себя от жизни в общении с Богом. Впрочем, лишение бессмертия по телу было не только наказанием для человека, но вместе делом милости Божией. Вечно жить в бессмертном теле значило бы вечно грешить и вечно терпеть бедствия, на какие осужден человек в этой жизни. Смерть полагает предел этим бедствиям и пресекает пагуб­ную возможность вечно грешить. Притом опытное дозна­ние того, что счастие невозможно на этой проклятой за грехи человека земле, и что полная победа над грехом недостижима в этой жизни, ослабляло в человеке пристрас­тие к временной жизни, возбуждало в нем желание и на­дежду блаженства в другом мире, и устремляло его помыш­ления к небесному отечеству.

 

Быт.3:23. И  изгна  его  Господь  Бог  из рая  сладости делати землю, от неяже взят бысть.

Адам не только лишается райского жилища, благоу­строенного и снабженного всеми удобствами жизни, но и осуждается вне его, собственными, не всегда благодарны­ми трудами возделывать землю, находящуюся в диком состоянии, и притом ту, из которой он взят. Адам сотворен был вне рая; теперь он возвращается в то место, где проис­ходило сотворение его из земной персти. Вид этого места постоянно должен был напоминать ему, что он земля – и что в землю должен будет возвратиться. В соседстве с раем, куда возбранят ему доступ, это напоминание долженство­вало быть особенно тяжко.

 

Быт.3:24. И  изрину  Адама,  и  всели  его  прямо  рая сладости:   и   пристави   херувима,   и   пламенное оружие обращаемо, хранити путь древа жизни.

Господь назначает Адаму жилище недалеко от рая, "прямо рая", яснее с еврейского: на восток у рая, – для того, чтобы в виду прежнего блаженного жилища он побуждаем был оплакивать потерю его и свое преступление. Доступ к раю Господь заградил, поставив стражем к нему херувима с пламенным обращающимся мечом. Херувим – это один из ангелов высшего чина. На херувимах, как на колеснице, восседит Господь (Пс. 17, 11). Посему в видении пророка Иезекииля они являются в виде колесницы, над которой можно было усмотреть чувственное подобие славы Божией (Иез.1). Значит херувимы – благоговейные носители, или как бы престол величия Божия, и служение их Богу состоит в том, чтоб открывать в Нем Высочайшего Царя. Это значение их служения выражено было также в золотых изображениях двух херувимов, поставленных над Кивотом Завета в скинии свидения и в храме Соломоновом: херуви­мы преклоняли над Кивотом свои лица и крылья в знак благоговения к Тому, Кто восседит над ними, как на пре­столе, в качестве Царя избранного народа. Пророк Иезеки­иль у каждого из четырех херувимов, составляющих таин­ственную колесницу, видел по четыре лица и множество очей. Лице орла и человека и множество очей указывали в херувимах многоведение и зоркость, а лице льва и вола крепость и могущество (слич. Апок 4, 7). Вероятно подоб­ный вид имел херувим, стоявший стражем у рая. Одним видом своим и особенно – пламенным мечом, сверкаю­щим и быстро вращающимся, он наводил страх на человека и держал его вдали от места, вверенного охранению столь необычайного стража. Но для чего эта грозная стража? Бог, без сомнения, мог совершенно уничтожить самый след рая с древом жизни. Но до некоторого времени, может быть до конца жизни Адамовой, или до потопа Он оставил непри­косновенным рай с древом жизни, конечно для того, чтоб Адам, имея постоянно в виду потерянный рай с живоносным древом, не забывал, какого блаженства он лишился, и чтобы смиренно каялся в своем преступлении. Преступле­ние лишило человека земного рая, но покаяние уготовляло ему место в другом раю, который с древом жизни откроется некогда на новой земле (Апок 20, 2 и др.).

Далее следует повествование о детях Адама.

 

Быт.4:1. Адам же позна Еву жену свою, и заченши роди Каина и рече: стяжах человека Богом.

Благословение чадородия, данное прародителям в раю, не утратило силы по изгнании их из рая. Оно служило для них источником утешения в многоразличных горестях. Они утешали себя надеждою, что если сами, по приговору Божию, должны будут умереть, за то будут жить в своих потомках, и что если не они, так их потомки доживут до времени рождения Сокрушителя главы змиевой.

Слова: «позна Еву жену свою» служат не только скром­ным выражением полового общения, но вместе предпола­гают, что людям, как существам разумным, в супружеских отношениях свойственно следовать не одним слепым жи­вотным влечениям, а вместе сознательному, свободному движению воли. – Ева, сделавшись матерью первого сына, обрадовалась ему отчасти потому, что видела в нем плод благословения Божия о чадородии, отчасти потому, что подумала, не через этого ли сына суждено было исполнить­ся обетованию Божию о сокрушении главы змия. Радость свою и благодарность к Богу, даровавшему ей сына, она запечатлела в наименовании его Каином, что значит при­обретение. Она сказала: «стяжах человека Богом», т. е. от Бога. Она взирала на своего первенца, как на дар Божий, а на себя, как на счастливую обладательницу этого дара.

 

Быт.4:2. И приложи родити [n][потом родила] брата его, Авеля. И бысть Авель пастырь овец, Каин же бе делаяй землю.

Сколько радовалась Ева первому сыну, от которого ожидала видеть великое утешение для себя, столько же сокрушалась она по рождении второго, как это видно из наречения ему имени. Авель значит: суета, ничтожество. Ева, вероятно, хотела сим наименованием выразить, что как в первом сыне она не нашла чего ожидала, так и от второго она  уже не чает для себя радости. Имя Авеля могло быть дано также под влиянием предчувствия ожидавшей его участи, – его краткой жизни и насильственной смер­ти. – Старший брат был земледельцем, младший – пас­тырем овец. Первое занятие указано было самим Богом Адаму, но, вероятно, Адам занимался и скотоводством по нужде в одежде из кожи и шерсти и в молоке, также в приношении кровавых жертв, и занимался, конечно, не без воли Божией. Дети Адамовы разделили между собою оба эти занятия и может быть усовершенствовали их.

 

Быт.4:3–5. И бысть по днех, принесе Каин от плодов земли жертву Богу: и Авель принесе и той от первородных овец своих и от туков их. И призре Бог на Авеля и на дары его: на Каина же и на жертвы его не внят.

«И бысть по днех». Указание на время неопределенно, но, вероятно, бытописатель хотел сказать, что Каин и Авель стали приносить жертвы, когда уже возмужали и вступили во владение собственностью, которой свободно могли рас­полагать. Приносить жертвы было издревле правом и обя­занностью отца или главы семейства. Каин и Авель могли сделаться таковыми еще при жизни Адама [как например Иаков при жизни Исаака], который, удерживая верховную власть над ними, мог каждому из них дать часть своего имущества в полновластное их распоряжение, дозволить им жить отдельно от себя, и совершать жертвоприношения.

Жертвы Каина и Авеля – первые из упоминаемых в Библии. Это не значит, однако, что дотоле не было жер­твоприношений. Первая жертва, вероятно, принесена была еще в раю. Догадываются, что кожаные ризы, в которые Бог облек Адама и жену его, сделаны были из кожи живот­ного, принесенного в жертву. Сами ли люди придумали угождать Богу жертвами, или Бог научил их тому? Всего справедливее полагать, что жертвы имеют божественное происхождение. О жертве Авеля Апостол сказал, что он «верою множайшую жертву принесе паче Каина» (Евр 11,4). Но «вера, – сказал тот же апостол, – от слуха (от слуша­ния), слух же глаголом Божиим [от слова Божия]» (Рим 10, 17). Следственно слово Божие, или заповедь Божия, было основанием для жертвоприношений, и Авель был только исполнителем этой заповеди, усвоив ее с верою.

С какою целию установлены Богом жертвы? Без сомне­ния, Сам Бог в них не нуждался, ибо все Ему принадлежит. Жертвы должны были свидетельствовать о зависимости приносящих оные от Бога. Принося в жертву Богу дары благости Его, люди чрез сие должны были исповедывать и свою благодарность к Нему за Его дары, и также свое желание и надежду пользоваться вперед Его милостями. Кроме того, жертвы кровавые имели связь с грехом чело­века. Грех навлек на грешника гнев Божий, соделал его достойным вечного осуждения и проклятия от Бога. Кро­вавые жертвы установлены Богом для умилостивления Его, для утоления Его гнева. «Я дал ее [кровь] вам на жертвен­ник, чтобы очищать души ваши, ибо кровь сия душу очи­щает» (Лев. 17, 11). Но каким образом кровь животного может очищать душу? Сама по себе кровь, конечно, не имеет этой силы. «Невозможно, чтобы кровь козлов и тельцев уничтожала грехи» (Евр 10,4). Для сей цели может довлеть только Кровь Богочеловека. Правосудный Бог, оскорбленный грехом человека, мог быть умилостивлен только Кровию Безгрешного и Невинного, каковым был один Богочеловек. Кровь Его пролита была во времени, но очистительная сила ее простирается на все времена. Он есть "Агнец Божий, закланный от сложения мира» (Апок 13, 8), по предвечному совету Божию. Он есть Вечный Первосвя­щенник (Пс 109,4. Евр 7,21), жертва Которого от вечности ходатайствовала пред правосудием Божиим за  всех людей, как тех, которые принадлежат к новозаветной Церкви, так и чад Церкви ветхозаветной, с верою ожидавших Его при­шествия. Вера  сия во времена ветхозаветные поддерживае­ма была не только многоразличными обетованиями и про­рочествами о Христе, но вместе кровавыми жертвами. В них Господь предварительно явил жертву, имевшую неког­да принестися на Крестном Жертвеннике. Животные пото­му и были приносимы в жертву, что кровь их, как неповин­ных в грехе человека, прообразовательно указывала на Кровь невинного и святейшего Богочеловека. Не усомним­ся сказать, что ветхозаветные жертвы были не только прообразованием искупления, но и средством к низведению благодати Христовой в души тех, которые, принося жер­твы, верою прозревали в грядущее искупление, и сердцем сокрушенным и смиренным жаждали его. Только под этим условием жертвенная кровь бессловесных могла «очищать душу».

«И призре Господь на Авеля и на дары его: на Каина же и на жертву его не внят». Каким образом можно было узнать, что одна жертва благоволительно принята Богом, а другая не принята? Нередко Бог свидетельствовал свое благоволение к жертвам ниспосланием огня на  них. Так Он ниспослал огонь на жертву Аарона (Лев. 9, 24), на жертвы Гедеона (Суд. 6, 21), Давида (1Пар 21, 26), пророка Илии (3Цар 18, 38). Догадываются, что сие же знамение дано было Авелю. Причина предпочтения жертвы Авелевой пред Каиновой заключалась не в том, что один принес жертву кровавую, другой бескровную, – эта разность была следствием их неодинаковых занятий, каждый приносил жертву от плодов своих трудов, – а, главным образом, в душевном расположении принесших. «Верою, – говорит Апостол, – Авель принес Богу жертву лучшую, нежели Каин» (Евр 11,4); то есть причиною того, что жертва Авеля была угоднее Богу Каиновой, была сердечная его предан­ность Богу, основанная на вере в непреложность Его обетований, и на убеждении, что Ему, как Высочайшему Духу, подобает больше духовное поклонение, чем обрядовое. В Каине же не было этих духовных расположений: принося Богу жертву, он совершал один обряд и не возносился к Богу умом и сердцем. Он думал, что обязанности его к Богу состоят только в исполнении одного обряда. Разность ду­ховных расположений обоих братьев сказалась в самом выборе жертв. Авель, по сердечному усердию к Богу, при­нес Ему в жертву самых лучших животных из своего стада, таких, какими каждый хозяин преимущественно дорожит, то есть первородных и хорошо откормленных [тучных]. О Каине же не говорится, чтоб он выбрал в жертву лучшие из плодов земных. По всей вероятности и по качеству, и по количеству они были незначительны. «Сойдут с рук и эти, – рассуждал он. – Зачем даром пропадать отборным плодам? Лучше они останутся в мою пользу. Бог ведь не станет их употреблять в пищу». Рассуждение, весьма по­хожее на речь Иуды о бесплодной трате драгоценного мира на помазание ног Иисуса Христа.

 

Быт.4:5. И опечалися Каин зело, и испаде лице его.

Неблаговоление Божие к жертве Каина, естественно, огорчило его. Но это огорчение не было огорчением покая­ния, печалию по Бозе, не соединялось со смиренным созна­нием своей вины, – оно было огорчением досады и на брата, младшего пред ним по возрасту и, однако, предпо­чтенного пред ним от Бога, и на самого Бога, как будто Бог сделал ему обиду, явив знамение своего благоволения не ему, а брату его. Огорчение свое Каин глубоко затаил в душе, – оно не высказывалось ни в словах, ни в делах, а только в суровом виде лица. «Лице его испаде», то есть он смотрел потупленными взорами [исподлобья].

 

Быт.4:6. И рече Господь Бог Каину: вскую прискорбен был еси? И вскую испаде лице твое?

Милосердый Господь, заградивший людям доступ к раю, не перестал, однако, быть близким к ним и вне рая, – по-прежнему Он являлся к ним в доступном для них чело­веческом образе. Сие снисхождение Божие дано было ис­пытать и Каину. Подобно другу, спешащему навестить своего приятеля, находящегося в горе и в горе безмолвного, и словами сочувствия разговорить и успокоить его, – милосердный Господь посещает Каина и своими вопроса­ми, полными участия к нему, старается вызвать его на откровенную беседу с Собою, и расположить его к спокой­ному и беспристрастному обсуждению своего положения.

 

Быт.4:7. Еда аще право принеся еси, право же не разделил, не согрешил ли еси? Умолкни: к тебе обращение его, и ты тем обладавши.

Сими словами Господь хощет привести Каина к при­знанию своей вины, допущенной при жертвоприношении, и успокаивает его опасения касательно Авеля, в котором Каин страшился увидеть соперника себе. Каину казалось непонятным, чем жертва его, принесенная от плодов его трудов, хуже жертвы Авеля, тоже принесенной от плодов его хозяйства. Господь как бы так говорит Каину: что ты принес жертву от земледельческих твоих трудов, это так же хорошо, как жертва от стад. Но не хорошо то, что ты принес жертву не так, как Авель: он, желая явить сердечное усердие и преданность Мне, выбрал для жертвы животных первородных и откормленных, ты же поступил не так: ты «право не разделил еси», то есть из произведений земли, возделываемой тобою, ты отделил для жертвы что похуже, а что получше, то пожалел, и тем показал недостаток усер­дия и преданности Мне, – а это грешно. Посему в неуспехе твоей жертвы вини одного себя, и досадуй не на Меня, и не на брата твоего, а на одного себя. Не думай, впрочем, чтоб Авель после этого случая возгордился пред тобою, переменил обращение с тобою, перестал почитать тебя. На этот счет успокойся, – умолкни. Он по-прежнему останет­ся в почтительном отношении к тебе, как старшему своему брату.

Таков смысл рассматриваемого нами стиха в церковно-славянском переводе с греческого текста. Но с еврей­ского так переводят этот стих: «Если делаешь доброе, то не поднимаешь ли чела? А если не делаешь доброго: то у дверей грех лежит: он влечет тебя к себе, но ты господствуй над ним». Этими словами Господь хощет обратить внима­ние Каина не на то, что было нехорошего в жертве его, а на злобу, поселившуюся в сердце его после жертвы. Этой злобы люди могут не заметить, но Всеведущий видит ее, и кротко обличая в ней Каина, в то же время предостерегает его от могущего произойти от ней злодейства. Каин ходил с потупленными взорами: это признак недобрый. Чья со­весть чиста, чьи поступки неукоризненны, тому свойствен­но смотреть на все окружающее открытым и прямым взо­ром, тому нечего бояться. Самая наружность Каина, его встревоженное и потупленное лицо свидетельствует о его сильной злобе на брата, которая может разрешиться ужас­ными последствиями, если вовремя не будет искоренена из сердца. «Грех у дверей лежит»: грех злобы на брата пред­ставляется здесь под образом дикого зверя, попавшего в тесное заключение, и порывающегося к выходу из него наружу. Злоба, заключенная в сердце, ищет исхода из него, влечет человека к наружному злодеянию. Не надобно да­вать свободы этому зверю, не надобно допускать, чтобы злоба, гнездящаяся в сердце, созрела до решимости на злодеяние. Он (т. е. грех злобы) «влечет тебя к себе, но ты господствуй над ним». Он увлекает тебя на злое дело, но ты противься этому пагубному влечению. – Смысл стиха отличен от того, какой выходит из церковно-славянского чтения того же стиха, но в том и другом случае цель слов Божиих к Каину одна: предостеречь его от злодеяния.


Вам может быть интересно:

1. Симфония по творениям святителя Феофана, Затворника Вышенского – КНИГИ БОГОСЛУЖЕБНЫЕ святитель Феофан Затворник

2. Чтения по литургическому богословию – Идейное содержание Богослужения на Рождество Христово епископ Вениамин (Милов)

3. Богослужение в жизни православного христианина архиепископ Нафанаил (Львов)

4. Толковый Типикон – ИНОСЛАВНЫЕ ВЕЧЕРНИ профессор Михаил Николаевич Скабалланович

5. О церковном богослужении протоиерей Пётр Смирнов

6. Постная Триодь. Исторический обзор – Редакции и славянские переводы Постной триоди профессор Иван Алексеевич Карабинов

7. Симфония по творениям святого праведного Иоанна Кронштадтского – БОГОСЛУЖЕНИЕ праведный Иоанн Кронштадтский

8. Богослужение христианское со времени апостолов до четвертого века епископ Христофор (Смирнов)

9. Исторический обзор песнопевцев и песнопения греческой Церкви святитель Филарет Черниговский (Гумилевский)

10. Толкование на паримии из новозаветных книг епископ Виссарион (Нечаев)

Комментарии для сайта Cackle