Прибалтийский край (1897–1914)

РИЖСКИЙ ПЕРИОД СЛУЖЕНИЯ СВЯТИТЕЛЯ АГАФАНГЕЛА (ПРЕОБРАЖЕНСКОГО) ¹⁶⁶

[извлечения из статьи ¹⁶⁷]

<...> В Ригу епископ Агафангел прибыл 12 декабря 1897 года, сменив на Рижской кафедре «пылкого, энергичного, трудолюбивого» ¹⁶⁸ архиепископа Арсения (Брянцева), управлявшего Рижской епархией с 1887 по 1897 гг. К 1897 году количество православных в прибалтийских губерниях составляло 241948 человек, а в 189 приходах Рижской епархии служили 228 священников, 39 диаконов и 370 псаломщиков ¹⁶⁹. По словам архиепископа Арсения, основной особенностью Рижской епархии было то, что здесь «православные живут между лютеран и между людей других вероисповеданий. Этих обитателей Прибалтийского края безмерное большинство сравнительно с православными. Какая же нужна осторожность, твердость и непоколебимость, чтобы это подавляющее большинство не поглотило нашего меньшинства». Нужно было учитывать и то, что «православные, за исключением немногих, бедные, и в материальном отношении зависимые от лютеран. А материальная зависимость имеет, несомненно, сильное влияние на духовную сторону человека. Имея это в виду, мы должны самоотверженно, с упованием на помощь Божию, трудиться для спасения людей, препобеждать встречающиеся препятствия силой веры, убеждения словом и делом, как истинные пастыри Церкви Христовой» ¹⁷⁰.

Епископ (с 6 мая 1904 года – архиепископ) Агафангел энергично продолжил дело своего предшественника, стараясь, чтобы в крае «поскорее уничтожились разногласия религиозные, чтобы умножилась вера и любовь к добрым делам» ¹⁷¹. Рижане отмечали спокойный, ровный характер Агафангела, его общительность, доступность, открытость для всех, снисходительность к слабостям и ошибкам подчиненных, его скромность и истинно христианскую любовь к несчастным и неимущим, готовность защищать равные права для людей всех национальностей. Отмечались его глубокие, проникновенные проповеди, однако, в отличие от своего предшественника, Агафангел запретил печатать произнесенные им проповеди на страницах «Рижских Епархиальных Ведомостей», считая, что основная заслуга в проповеди слова Божия принадлежит не архиереям, а приходским священникам: «не я делал, а вы, мне же принадлежала только инициатива и руководство вами» ¹⁷². Он увлекался вопросами культуры, народного просвещения, современными техническим новшествами. Агафангел первый ввел в обиход архиерейского дома телефон. По его настоянию в Рижском кафедральном Христорождественском соборе было проведено электричество, он освятил Рижский электротехнический завод «Унион», освятил вагон первого в Риге электрического трамвая, на котором первым и совершил пробную поездку ¹⁷³.

Владыка Агафангел отличался и тем, что никогда не скупился личными средствами, если было необходимо что-то сделать для нужд епархии. Считая, что архиерейская дача нужна не епархии, а только самому архиерею, он запретил расходовать на ее строительство епархиальные средства и построил архиерейскую дачу и домовую церковь в Буллен (Булли) за свой счет ¹⁷⁴. По инициативе Агафангела при Рижском кафедральном Христорождественском соборе была открыта общедоступная народная библиотека, и он рекомендовал подобные библиотеки открыть в каждом приходе епархии. В 1900 году Агафангел обратился к XXIV епархиальному съезду духовенства с предложением «об устройстве ежегодных учительских курсов для преподавателей православных школ епархии для возобновления познаний по методике преподавания учебных предметов» ¹⁷⁵. В 1903 году «с целью распространения и утверждения в православном населении г. Риги истинных понятий о православной вере и христианском благочестии» при кафедре Рижского архиерея было основано «Православное религиозно-просветительное общество» ¹⁷⁶. Члены этого общества регулярно проводили религиозно-нравственные чтения и беседы в Рижском кафедральном соборе, на фарфорофаянсовой фабрике Кузнецова, в чайных попечительства о народной трезвости и др., а в январе 1907 года открыли в Риге постоянно действующие богословские курсы. По предложению Агафангела с ноября 1904 года в прибалтийских губерниях стали выходить новые православные периодические издания: для латышей – журнал «Garigais Vestnesis» (редактор о. Николай Лейсман), для эстонцев – журнал «Waimulik Sonumitooja» (редактор о. Александр Вярат). В 1906 году Агафангел провел собрание законоучителей средних учебных заведений Риги, на котором было решено впредь проводить подобные собрания еженедельно в течение всего учебного года. По предложению архиепископа, в 1909 году в Рижской епархии была учреждена должность епархиального миссионера-проповедника.

Во время своих регулярных поездок по приходам епархии Агафангел совершал торжественные богослужения, обращался к пастве со словами назидания, постоянно общался с клиром и мирянами, проводил пастырские собрания, на которых призывал духовенство «усердно работать в школе, сея в детских сердцах семена православной веры и благочестия... обращать особенное внимание на Закон Божий... поставить в школе на подобающую высоту и церковное пение, так как оно одно из сильнейших средств воспитательного воздействия в православном направлении. Рекомендовалось пастырям стать в близкие отношения к семье и заботиться об устройстве домашней обстановки учащихся и вообще семьи в церковном духе. Также рекомендовалось пастырям вести в семейной обстановке религиозные беседы... пользоваться проповедью в самых широких размерах» ¹⁷⁷. По свидетельству участников этих собраний, при беседах архиерея с духовенством никогда «не было [ни] натянутости отношений, ни подавленного страха; простота и прямота беседы и ласковость Владыки одобряли, оживляли всех участников» ¹⁷⁸. Следует отметить, что в управлении епархией Агафангел строго придерживался принципа коллегиальности. Все епархиальные дела открыто обсуждались на заседаниях консистории, на епархиальных съездах духовенства, а при назначениях священников на приходы архиерей всегда прислушивался к мнению самих прихожан.

Наиболее ярко личность архипастыря раскрылась в тревожное время революции 1905–1907 годов. Именно благодаря решительной позиции Агафангела, Православная Церковь, стараясь примирить враждующие стороны, оказывая помощь пострадавшим от революционных волнений, стала единственной религиозной конфессией Прибалтики, которая в событиях 1905–1907 годов пыталась руководствоваться не политическими интересами, а христианскими законами. Когда в Прибалтике свирепствовали карательные экспедиции и военно-полевые трибуналы, Агафангел твердо и последовательно встал на сторону гонимых. В результате ходатайства архиерея в январе 1906 года были освобождены из-под ареста и оправданы военно-полевым трибуналом псаломщик Иоанн Индриксон, староста православной церкви и несколько учителей лютеранского вероисповедания мызы Мерьяма (Эстляндская губ.) ¹⁷⁹. Впоследствии благодаря личному участию Агафангела были спасены от ареста и наказания десятки жителей прибалтийских губерний. Архиепископ обратился к настоятелям церквей Рижской епархии ¹⁸⁰ с просьбой сделать все для защиты «невинных или раскаивающихся в своих прегрешениях», независимо от того, к какому лагерю они принадлежали ¹⁸¹. <...> Священники горячо откликнулись на призыв своего архипастыря и «без шума, тихо, с терпением и христианской любовью потрудились во спасение ближних пред мирскими властями» ¹⁸². В то время, когда многие лютеранские пасторы, боясь разъяренной толпы, бросали свои приходы и бежали в города под защиту войск, православные священники оставались со своей паствой и пытались успокоить взбунтовавшуюся толпу (Марциенский священник Петр Гринвальд и др.), выходили навстречу карательным отрядам и не пускали карателей на территории своих приходов (Вецсалацкий священник Карп Грундулис и др.), становились в строй расстреливаемых карателями крестьян, предотвращая расстрелы невинных. Следует отметить, что одной из самых распространенных форм борьбы социал-демократов в 1905–1907 годах в Прибалтике были так называемые «церковные демонстрации», во время которых партийные агитаторы срывали богослужения, разбрасывали прокламации и выступали с речами. Показательно, что «церковные демонстрации» затронули только ев [ангельские] лютеранские церкви, так как попытки провести их в православных церквах всегда встречали решительный отпор со стороны прихожан.

24 января 1906 года архиепископ Агафангел выступил еще с одной инициативой ¹⁸³: им был образован «Комитет для сбора пожертвований в пользу православных семейств, пострадавших от беспорядков в Прибалтийском крае» и во всех церквах епархии был объявлен сбор средств. Кроме того, по распоряжению Владыки Агафангела от 20 марта 1906 года, на нужды «Комитета» были выделены средства из церковно-приходских капиталов, в результате чего многим пострадавшим от волнений удалось оказать материальную помощь.

17 апреля 1905 года была объявлена свобода вероисповедания. По подсчетам евангельско-лютеранских консисторий, после принятия этого закона по меньшей мере 50 тысяч латышей и эстонцев должны были перейти из Православия в лютеранство. Эти прогнозы не оправдались, Православие покинули только 3 тысячи человек, однако следует отметить, что в период революции 1905–1907 годов, благодаря «смутным настроениям, падению заработков, росту вольномыслия, безбожия и антирелигиозной пропаганды печати» ¹⁸⁴, понесли потери все религиозные конфессии Прибалтики, не только одна Православная Церковь. Вместе с тем, и после 17 апреля 1905 года численно небольшой, но постоянный переход местного населения из лютеранства в Православие сохранялся. Руководимому архиепископом Агафангелом духовенству Рижской епархии в этот сложный для Церкви период успешно удалось справиться с трудностями, вызванными революционными волнениями.

Летом 1905 года всем архиереям Р[оссийской] П[равославной] Ц[еркви] было предложено прислать в Св. Синод свои замечания о положении Церкви и предложения обо всех необходимых преобразованиях. Как и большинство архиереев, Агафангел в своем «Отзыве» потребовал освободить Церковь от государственной опеки; выступил за восстановление самоуправления прихода как основной ячейки соборности Церкви; за расширение участия Церкви в общественной жизни страны и др. По его словам, «Церковь, пережив времена борьбы с ересями, как за истину, так и за господство в государстве, и времена торжества над врагами своими под щитом государственной власти, вступила теперь у нас, на Руси, в новый период жизни, в период свободного существования своих начал. Православная Церковь должна осуществлять теперь эти начала в жизни народной как без притеснения, так и без покровительства со стороны правительства, в одной лишь внутренней борьбе с неверием и иноверием. Для этого необходимо, чтобы Православная Церковь получила свободу жизнедеятельности» ¹⁸⁵. Как известно, Николай II не разрешил созыв Поместного Собора, и большинство предложений архиереев осталось только на бумаге. Однако в отличие от других архиереев, Агафангел пошел дальше формальных предложений церковных реформ, он попытался на практике в своей епархии дать Церкви «свободу жизнедеятельности».

Съезды духовенства Рижской епархии созывались и ранее, однако только при Агафангеле они из обычных собраний священнослужителей, на которых священники выслушивали руководящие указания архиерея, превратились в действительно съезды, коллегиально, соборно рассматривающие все текущие вопросы церковной жизни. Агафангел стремился постепенно расширить круг делегатов этих съездов за счет привлечения не только священнослужителей, но и представителей псаломщиков, православных братств, членов приходских попечительств. Наконец, в марте 1905 года Агафангел предложил созвать осенью 1905 года Рижский Епархиальный Собор, предварительно собрав от всех благочиний епархии, от Рижского духовного училища, от Рижской Духовной Семинарии, от всех приходских попечительств, от епархиального Училищного Совета вопросы, которые они хотят вынести на обсуждение Собора. В своей речи на открытии первого заседания Рижского Епархиального Собора Агафангел подчеркнул, что «обыкновенно в речи пред открытием подобных собраний выражается программа предстоящих трудов; но я уклоняюсь от этого в тех видах, чтобы предоставить свободу каждому высказывать свое мнение; себе же предоставляю только право руководить рассуждениями, объединять мнения, и право делать заключения. Впрочем, я уверен, что мы, призванные к одному делу, будем и решать его почти единогласно, говорю «почти», потому что трудно и невозможно достигнуть во всем полного единомыслия... Не бойтесь влияния или давления, говорите без стеснения, говорите откровенно, всю правду» ¹⁸⁶.

Первый в истории Рижской епархии Собор заседал с 20 сентября по 6 октября 1905 года. Прежде всего, Собор определил свои полномочия: ежегодный Собор созывает архиерей, он же председательствует на Соборе; предложения Собора, одобренные архиереем и не требующие утверждения высшей церковной власти, приводятся в исполнение; Собор избирает членов Епископального Совета (Совета пресвитеров), который является постоянно действующим исполнительным органом Собора. Собор предложил расширить функции органов приходских самоуправлений, последовательно проводить в работе этих органов принцип соборности; разрешить мирянам выбирать членов клира из числа лиц, предложенных архиереем; ежегодно созывать «благочиннические соборики»; освободить епархиальные органы печати от цензуры; избирать на Соборе редактора «Рижских Епархиальных Ведомостей». Прозвучали также предложения наделить епархиальный Собор правом избирать епископов, причем при отборе кандидата должно быть «непременным условие, чтобы, во внимание к особенностям рижской паствы, он обладал знанием местного края и местного языка, а так как в местном крае есть православные приходы эстские и латышские, то предлагалось создать и две епископии, или одну митрополию с двумя викарными епископами». Рассмотрев эти предложения, Собор их не принял, «так как каноны Церкви не имеют никаких оснований, чтобы епархиальный Собор избирал себе епископа, так как при такой постановке дела епископ явился бы не главой Церкви, а только исполнителем воли избирателей; так как исторические примеры подобного рода составляют исключение, а не общее правило» ¹⁸⁷. Однако следует отметить, что сама попытка публичного обсуждения вопроса о соборном избрании епископов, причем с учетом знаний кандидатов национальных и этнокультурных особенностей своей будущей паствы, была в синодальном периоде истории Р[усской] Православной] Ц[еркви] равносильна революции ¹⁸⁸.

Собор принял целый комплекс мер, которые должны были способствовать улучшению работы православных церковно-приходских школ. К моменту созыва Собора в Рижской епархии действовало 478 православных школ (в том числе 19 приходских двухклассных, 201 приходская одноклассная и 258 вспомогательных школ). Министерство Народного Просвещения ежегодно выделяло на содержание школ епархии 32 190 рублей. Кроме того, Св. Синод ежегодно выделял еще 10 000 рублей на аренду школьных помещений. Таким образом, Училищный Совет епархии мог отпустить на содержание каждой школы не более 88 рублей в год. В эту сумму входили расходы на жалованье учителям (оно в Рижской епархии колебалось в пределах суммы от 30 до 120 рублей в год), на аренду школьных помещений, на приобретение учебных принадлежностей, на отопление и освещение школьных зданий и др. Школы пытались содержать за свой счет православные братства, духовенство во главе с архиепископом Агафангелом регулярно жертвовало на содержание православных школ часть своего жалованья, постоянно собирались также частные пожертвования на школы, однако среди православного населения прибалтийских губерний практически не было состоятельных людей, поэтому такие пожертвования не могли решить проблемы. Средств на содержание школ катастрофически не хватало, и из года в год школьные инспекторы при оценке состояния православных школ употребляли один и тот же эпитет – «обездоленная православная школа» ¹⁸⁹.

Рижский Епархиальный Собор постановил: обратиться к правительству с предложением передать православные школы в ведение Св. Синода; наделить все школы земельными участками, не менее 30 десятин на каждую; при раскладке волостных податей ввести взносы в пользу школ, чтобы затем эти взносы распределялись между всеми школами волости пропорционально числу плательщиков каждого вероисповедания; минимальным окладом учителя должны быть 500 рублей в год, ходатайствовать о предоставлении учителям православных школ прав государственной службы и пенсии; переработать учебные программы православных школ применительно к местным условиям (ввести в учебные программы курсы истории Прибалтийского края, геометрии, физики, разработать новые программы латышского и эстонского языков – ввести в программы изучение грамматики, синтаксиса и орфографии этих языков, знакомство с латышской и эстонской литературой); разрешить в приходских школах во внеурочное время преподавать немецкий язык, имеющий важное значение в крае; перевести обязательное обучение в приходских школах с четырехгодичного на пятигодичный цикл; преподавание в пятигодичных приходских школах в первые три года обучения должно идти на родном языке учащегося, последние два – на русском языке, во вспомогательных трехгодичных школах преподавание должно идти исключительно на родном языке учащихся; ежегодно созывать учительские съезды; разработать новые учебники по Закону Божию ¹⁹⁰.

Епархиальный Собор рассмотрел вопросы: по улучшению материального положения клира (Собор рекомендовал, учитывая все возрастающую дороговизну жизни в прибалтийских губерниях, повысить ежегодное жалованье псаломщикам с 250 рублей до 600 рублей, диаконам – с 550 до 900 рублей, священникам – с 1300 рублей до 1800 рублей); о ведении приходского делопроизводства; о выборе представителей духовенства в состав правлений Рижского и Иллукстского духовных училищ и Рижской Духовной Семинарии; о церковном пении; об использовании недвижимого имущества Церкви; о некоторых изменениях и сокращениях в богослужении на латышском и эстонском языках; о местных православных периодических изданиях и др.

На закрытии Собора 6 октября 1905 года архиепископ Агафангел прежде всего отметил огромное значение Собора для себя лично: «...в настоящем собрании, при свободном обмене мнений по обсуждаемым вопросам, я имел возможность войти в общение с целым, так сказать, вашим мировоззрением церковным, составить правильное понятие о направлении моих сотрудников на ниве пастырства. Теперь я бодро смотрю на положение Православия в нашем крае; я вижу в пастырях и других клириках искренних радетелей интересов Православной Церкви... Мне приятно отметить, что мои личные убеждения только в некоторых пунктах разнятся от воззрений депутатов. Конечно, большая часть постановлений нашего Собора – pia desideria: они требуют решения высшей власти, но я открыто объявляю, что не только формально буду ходатайствовать об утверждении наших постановлений, а постараюсь употребить и все свое личное влияние в достижении намеченных целей... Мы разойдемся отсюда в мире. Если я кого-либо огорчил каким-либо замечанием или чем-либо другим, прошу простить, прошу ничего не иметь в сердце своем, как и я в вашем лице прощаю всем, хотя и нет ничего такого, что огорчило бы меня. Я видел здесь во всем одно стремление к истине, к пользе Православной Церкви» ¹⁹¹.

Рижский Епархиальный Собор «обратил на себя внимание всей России и снискал общие симпатии» ¹⁹², однако не встретил одобрения со стороны Св. Синода, который упорно рассматривал Собор только в качестве очередного, XXVI съезда духовенства Рижской епархии. Собор 1905 года стал первым и последним епархиальным Собором в истории Рижской епархии. Несмотря на усилия архиепископа Агафангела, большинство постановлений Собора не было выполнено «за недостатком средств», а с переводом Агафангела из Риги и назначением на Рижскую кафедру епископа Иоанна (Смирнова) попытки проведения решений Собора 1905 года в жизнь более не предпринимались. XXVIII епархиальный съезд духовенства, проведенный в 1910 году под председательством епископа Иоанна, постановил отменить «участие мирян в избрании членов клира, как стеснительное для епархиального начальства» ¹⁹³.

13 августа 1910 года Агафангел (Преображенский) был назначен архиепископом Виленским и Литовским. Прощаясь с рижской паствой, Агафангел сказал: «В этот час я объемлю всю свою паству от севера до юга, и от моря до Чудского озера. Мысленно обнимаю любящих меня и мною любимых сынов и дщерей, не прекратится моя молитва о граде сем и о весях его до конца дней моих... Молю Господа, чтобы любовь – залог благоустройства, цемент, все связующий, осталась здесь навсегда. Мир и любовь оставляю вам и молюсь, чтобы любовь развивалась здесь все более и более, и все объединялись во едино в вере и житии... Теперь я стал объектом воспоминаний, но моя личность в настоящее время не может быть оценена беспристрастно, и только в будущем беспристрастный неумолимый историк произнесет ей справедливый приговор... Правда, я старался делать так, как повелевала мне моя совесть, правила церковные и закон гражданский; старался всем служить, насколько хватало сил. Но насколько благотворна моя деятельность, на это может ответить история...» ¹⁹⁴

Проф. Латвийского университета Александр Гаврилин.

Подлинник. Машинописный текст.

12 декабря 1897 г. ¹⁹⁵

<...> Высочайшее утверждение доклада Св. Синода о бытии Преосвященнейшему Агафангелу епископом Рижским и Митавским ¹⁹⁶ состоялось 4-го октября 1897 года. На посланное тогда от кафедрального собора приветствие с этим назначением Владыка Агафангел ответил следующею телеграммой: «Примите мя в любовь свою, возлюбленная о Христе братия! Бог всякия утехи да будет с нами!»

С того времени Рижская Паства с любовью ожидала прибытия Богом данного нового своего Архипастыря, желая утешиться общением с ним. Но прошло довольно много времени этих ожиданий. Владыке Агафангелу не скоро удалось выехать из Тобольска: горячая любовь прежней паствы не могла расстаться с своим архипастырем. А выехавши из Тобольска, Преосвященнейший Агафангел не скоро прибыл в Ригу, за дальностию расстояния.

12 декабря, в пятницу, в 10 часов утра Владыка Агафангел изволил прибыть в свой кафедральный город Ригу. Был светлый, солнечный день. Вокзал украсили коврами и флагами. Собралось много народу. На станции давно ожидаемый архипастырь был встречен представи телями духовенства и гражданскими властями. Торжественная же встреча новому Владыке была устроена в кафедральном соборе, украшенном по-праздничному. Тут было все духовенство г. Риги, представители гражданской и военной власти и много народу.

Вид старой Риги со стороны реки. Начало XX века

Со светлым, приветливым лицом вступил Владыка в святой храм, выслушал приветственную речь о. кафедрального протоиерея, помолился пред престолом Божиим, и, выслушав провозглашенное ему многолетие, обратился с архипастырским словом к своей рижской пастве – пастырям и пасомым. С трепетным вниманием слушали речь архипастыря, как доброго вестника, и утешались словом его, растворенным миром и любовию.

Рижские епархиальные ведомости (далее Риж. ЕВ). 1907. 1 октября. № 19. Отдел неоф. С. 702–703.

Приветствую тебя, православная паства Рижская, приветом мира и любви и призываю тебе благословение Божие. Да почивает присно над градом сим и над всеми градами и весями страны сея мир и благословение Господне!

Благодать Господа нашего Иисуса Христа и любы Бога и Отца и причастие Святаго Духа да будет с вами!

Не без смущения принял я весть о моем назначении к вам и не без смущения ныне вступаю на кафедру Рижскую. Чем, думал я, могу утешить паству Рижскую, заменяя собою деятельного, доброго и любвеобильного ее пастыря, разлуку с которым она оплакивает? Чем заменю многолетнюю опытность и мудрость его пастырского служения, силу и действенность его пастырского слова, которым услаждалась и наслаждалась паства Рижская? Слабое мерцание светильника моего разгорится ли в пламень и заменит ли собою тот свет, который светил здесь предо мною и который должен светить всем, иже в храмине суть (Мф.5:15)? Вот почему весть о моем назначении невольно приводила меня в смущение и недоумение.

Затем, от меня не скрыты трудности предлежащего мне служения... Вот и сейчас, мысленно обозревая с этого священного места здешнюю паству, я вижу: вот часть ее – души простые и наиболее верные Церкви – ждут от нас света и обновления духовного; вот другая часть – души мало знающие и еще менее любящие свою Церковь, которые, при недостатке религиозного воспитания в духе Православия, легко увлекаются ветром иномыслия и бегают от нас. Там блуждают отдельные стада жалких овец, не чуждых нам по вере и народности, но в духе и церковной жизни чуждающихся нас; а там сколько еще овец, яже не суть от двора сего (Ин.10:16)? Отсюда понятно само собою, как трудно, как тяжело среди людей подобного направления сеять с успехом слово Божие, насаждать и возращать строгое благочестие, обличать заблуждение и нечестие, возвещать путь правды и спасения. Вот почему не без смущения и не без тяжких воздыханий вхожу я на эту кафедру.

Облегчите же, отцы и братия и чада мои о Господе, облегчите мне возложенное на рамена мои тяжкое бремя архипастырства. Облегчите прежде всего строгим и точным исполнением обязанностей вашего звания: молю вас... достойно ходити звания, в неже звани бысте... терпяще друг друга любовию, тщащеся блюсти единение духа в союзе мира (Еф.4:1–3). Вот этою мольбою апостола и начинаю мое первое слово к вам, о Христе братия мои.

Каждый из нас имеет свое звание, с которым соединяются и свои обязанности. Но важнейшее есть звание пастырское по своему особенному значению для Церкви и общества.

Господь дал есть... пастыри и учители к совершению святых в дело служения, в созидание тела Христова, дóндеже достигнем все в единение веры и познания Сына Божия, в меру возраста исполнения Христова (Еф.4:11–13). Великое дело, спасительная цель! Поэтому в особенности к вам взываю, пастыри церкви Рижской, и умоляю апостольским словом: пасите еже в вас стадо Божие, посещающе не нуждею, но волею и по бозе, ниже не праведными прибытки, но усердно, ни яко обладающе причту, но образи бывайте стаду (1Пет.5:2–3). Совершайте служение звания вашего со всею ревностью, самоотвержением и горячею любовью; распространяйте свет истинного Богопознания и благочестия, свет христианского православного образования, со всяким терпением и учением. Учите вверенный вашему водительству народ Божий правой вере и доброй жизни христианской, учите прежде всего образом своей жизни – жизни доброй, неукоризненной, трезвенной, целомудренной, памятуя, что горе, великое горе пастырю, жизнь которого не назидает, а соблазняет пасомых; учите неленостным исполнением церковных богослужений и молитвословий; учите простым, ясным и вразумительным проповеданием слова Божия и в храме, и в школе, и в доме. Сейте слово Божие всюду. Ваше дело именно сеять, т. е. передавать людям не учение человеческое, а слово Божие. Сейте терпеливо. Кто знает? – может быть, завтра или послезавтра падет дождь небесный, и твердая земля размягчится, и брошенное вами семя даст плод. Сейте чистую пшеницу, но не забывайте, что иногда вместо пшеницы вырастают плевелы. Враг рода человеческого, исконный человекоубийца, не дремлет; он усиленно действует на погибель душ христианских, действует через своих клевретов – разного рода вольнодумцев, которые часто вторгаются в ограду Церкви Православной. Бодрствуйте же на страже дома Божия, всегда памятуя, что враг сеет плевелы неверия, лжеучений и беззакония на ниве Божией спящим человеком (Мф.13:25).

Молю убо вас, возлюбленные о Христе братия, православные жители богоспасаемого града сего, достойно ходити звания, в неже звани бысте [Еф.4:1]. Будьте верны своему долгу, каждый в своем кругу; добросовестно и честно выполняйте лежащие на вас обязанности, как общехристианские, так и свои особые – церковные, семейные, общественные, гражданские. Но в особенности будьте послушными и преданными чадами Православной Церкви: в вере тверди бывайте, неотступны. <...> Стойте твердо в вере отеческой, держите знамя Православия крепко и высоко, чтобы никто не мог упрекнуть вас в равнодушии к учению Святой Церкви Православной, членами которой вы состоите. Вы окружены иноверцами, приверженными к вере отцов своих, хотя вера эта не вполне правая и спасительная. Вам ли, владеющим чистою, истинною, вполне спасительною верою, не быть твердыми в ней и дозволять себе увлекаться всяким ветром учений. Да не будет сего! Это было бы унижением вашего звания православных. Да не будет сего! Но да одушевляет православная вера каждого из вас и да царствует она в семействах ваших и во всем обществе. Святая вера православная есть основание и залог благоденствия нашего Отечества. Она искони служила для русского человека утешением и опорою в действиях, побуждением к преодолению препятствий на пути долга и чести, к добровольному и бескорыстному труду. Пусть же она одушевляет и теперь и всегда ваши мысли, желания и действия, и тогда вы не будете увлекаться всяким ветром учений [Еф.4:14], а тем и облегчите тяготу нашего служения.

Кроме надлежащего исполнения церковных, семейных и служебных обязанностей своего звания, все вы, пастыри и пасомые, много могли бы облегчить мне тяготу архипастырского служения своею любовию как друг ко другу, так и к моему недостоинству, терпяще, по слову Апостола, друг друга любовью, тщащеся блюсти единение духа в союзе мира [Еф.4:2–3]. Любовь – это единственно истинное начало истинно человеческой и истинно христианской жизни. Посему-то Святая Церковь и учит нас любить друг друга, а особенно пастырей Церкви. Молим, говорит св. апостол Павел, вы, братие, знайте труждающихся у вас, и настоятелей ваших о Господе, и наказующих вы, и имейте я по преизлиха в любви за дело их (1Сол.5:12–13). Для чего любить? Любить для того, как говорит один из святителей, чтобы со всею полнотою душевного сочувствия исполнить свой долг и любовью препобеждать все его трудности; любить, чтобы в союзе священноначалия единым духом и единою силою действовать в Церкви; чтобы неустанно и неусыпно стоять на страже веры и Церкви, в непрерывной борьбе с ее врагами, внутренними и внешними; чтобы ни на минуту не изменять Церкви в правах и пользах ее, и не жертвовать ими никаким видам мира, чем бы ни старался он увлечь нас, обольстить и устрашить, дабы обессилить нас; любить, чтобы быть готовыми, если бы пришел такой час, за истину и правду Христову и пострадать, и умереть; наконец, любить, чтобы люди любили и нас, и Церковь, и Бога. Вот какова сила взаимной любви пастырей и пасомых! В таковой любви и желаю пребывать с вами.

От всей души желаю и усердно молю Господа нашего Иисуса Христа, да даст вам всем достойно ходити звания, в неже звани бысте [Еф.4:1]. Во имя мира и любви прошу вас, да вcи едино будете ¹⁹⁸ [Ин.17:21] в непоколебимой преданности Святой Церкви, в постоянной и твердой верности благочестивейшему Государю Императору и дорогому нашему Отечеству, во взаимной любви друг к другу. Усердно прошу вас, пастыри-сослужители мои, и вас, чада Церкви Православной, вознесите молитвы свои ко Господу, да будет служение нашего недостоинства у вас благоуспешным и благоплодным, во славу Св. Церкви и на спасение сынов ее.

Бог же всякия благодати, призвавый вас в вечную Свою славу о Христе Иисусе... Той да совершит вы, да утвердит, да укрепит, да оснует. Тому слава и держава во веки веков. Аминь [1Пет.5:10–11].

Речь епископа Агафангела при вступлении в управление Рижской епархией. Рига, 1897.

[выдержки из сообщения]

8 января 1898 г.

8-го января, в день памяти священномученика Исидора и с ним 72-х, пострадавших за Православную веру [от немцев-католиков] в г. Юрьеве ¹⁹⁹ в 1472 году, на месте мученической кончины их, в Юрьеве, происходило первое торжественное церковное прославление их ²⁰⁰. Накануне праздника, 7 января, было совершено всенощное бдение, во время которого прочитано было в церкви житие священномученика Исидора. <...>

На следующий день Преосвященный Агафангел (епископ Рижский) совершил в Успенской церкви литургию. <...> После литургии, во время молебна Юрьевским мученикам, вышел крестный ход из храма с архипастырем во главе и в преднесении хоругвей, икон, среди которых выделялась икона священномученика Исидора, украшенная цветами. Крестный ход имел три остановки: первую – на ратушной площади, против здания городской Думы, где после допроса были осуждены Юрьевские исповедники; вторую – на берегу реки Омовжи (совр. Эмайыги), где, по преданию, были спущены под лед в реку Юрьевские мученики; третью – против Успенской церкви вблизи реки. По возвращении крестного хода в церковь окончен был молебен и провозглашены обычные многолетия.

Церковные ведомости. 1898. 17 января. № 3. С. 100–101.

Голубинский Е. История канонизации святых в Русской Церкви. М., 1903. С. 574.

28 апреля 1900 г.

[Епископ РИЖСКИЙ Агафангел] Всемилостивейше Его Императорским Величеством сопричислен к ордену св. кн. Владимира 2-й степени.

РГИА. Ф. 796. Оп. 439. Ед. хр. 11. Л. 29.

5 мая 1902 г.

ПРИСУТСТВОВАНИЕ В СИНОДЕ

По Высочайшему соизволению в 5-й день мая 1902 года [епископ Рижский Агафангел] вызываем был в Санкт-Петербург для присутствования в Св. Синоде, где находился по 24 октября 1902 года.

РГИА. Ф. 796. Оп. 439. Ед. хр. 11. Л. 35.

(в извлечении)

1 мая 1904 г.

ОБОЗРЕНИЕ ШКОЛ

В отчетном году Председателем Училищного Совета Преосвященным Агафангелом, епископом Рижским и Митавским, были обозрены следующие приходские школы: Пюхтицкая, Иеввенская, Тапская, Юрьевская Георгиевская, Митавские две, Преображенская Пустыньская, Иллукстские две, Валкские три, Гривс кие две, Якобштадтские две и Св. Троицкая в Риге. В день приезда Владыки учащиеся собирались в свои приходские храмы и, по встрече архипастыря в церкви, направлялись в здание приходского училища. Здесь, в присутствии учителей, а где позволяло помещение, и родителей, Владыка испытывал познания учащихся во всех предметах: в Законе Божием, церковнославянском и русском языках, арифметике, истории, географии и пении и, если находились тетради, то просматривал их и делал учителям соответствующие указания. В учебном отношении все поименованные школы найдены были в удовлетворительном состоянии. По окончании испытания, архипастырь во всех школах благословлял учащих и учащихся крестиками, оделяя детей книгами религиозно-нравственного содержания. Ревизуя школы в учебном отношении, архипастырь обращал внимание и на их хозяйственную часть, на содержание училищных зданий, на библиотеки и прочее, делая потребные указания.

Риж. ЕВ. 1904. 1 мая. № 9. Отдел неоф. С. 356–357.

Архиепископ Агафангел среди воспитанниц Иллукстского училища

6 мая 1904 г.

ВЫСОЧАЙШИЙ УКАЗ

ВЫСОЧАЙШИМ УКАЗОМ, данным в 15-й день сего мая на имя Св. Синода, Преосвященный Агафангел, епископ Рижский, возведен в сан архиепископа.

Церковные ведомости. СПб. 1897. № 20. С. 152.

РГИА. Ф. 796. Оп. 439. Ед. хр. 11. Л. 35.

15 августа 1904 г.

ОТЧЕТ РИЖСКОГО ПРАВОСЛАВНОГО ПЕТРОПАВЛОВСКОГО БРАТСТВА

<...> Преосвященный Агафангел, вполне сочувствуя изданию книжек [религиозного содержания] для православного населения края, благоволил обратиться к председателю Прибалтийского Братства с просьбой, не найдет ли возможным Прибалтийское Братство принять участие в этом деле и отпускать ежегодно на издание книжек определенную сумму. Прибалтийское Братство отнеслось вполне сочувственно и обещало отпускать на издание книжек ежегодно 427 руб. 50 коп. <...> Но этой суммы было очень недостаточно. По приблизительному расчету каждая книжка должна печататься в 10000 экземплярах на языках русском и латышском или эстонском, а также на одном русском, языках. <...> Председатель Совета обратился к Преосвященнейшему Агафангелу с просьбой ассигновать на издание книжек сумму от церквей до 400 руб. Если каждая церковь, смотря по своей состоятельности, будет ежегодно вносить на это дело 2–3 руб., то получится потребная сумма; а книжки, высылаемые Братством, будут поступать тогда в собственность каждой церкви. Причт со старостой и церковно-приходские попечительства могут затем или безмездно раздавать эти книжки, или продавать их по 1–2 коп. и вырученные деньги обращать на церковь. <...> В собрании членов Совета было постановлено отпускать на издание книжек 150–170 руб., и с Божией помощью, заняться этим делом с 1899 года. Вопрос о субсидии Петропавловскому Братству со стороны православных церквей Рижской епархии, в размере 2–3 руб. по резолюции Его Преосвященства Агафангела, был предложен на обсуждение XXIV Епархиального Съезда. Съезд, признавая издание Петропавловским Братством книжек религиозного содержания весьма полезным для православного населения Рижской епархии, изъявил согласие на ежегодный отпуск от церквей епархии от 1 до 3 руб. на это доброе дело, но под условием, между прочим, чтобы книжки издавались на местных языках без русского текста и чтобы рассылались беднейшим церквам без обязательства отсылать выручаемые от продажи оных деньги.

16 октября 1899 г. Его Преосвященство Агафангел изволил утвердить постановление Съезда с предоставлением Петропавловскому Братству, как издателю, решение вопроса о том, на каких языках издавать книжки, тем более что Прибалтийское Православное Братство, назначая ежегодную субсидию в размере 427 руб. 50 коп. на издание этих книжек, поставило условием, чтобы все книги печатались на двух языках. Совет Братства, в собрании 14 января 1900 года, постановил принять условия, предложенные Съездом духовенства в ограниченном резолюциею архипастыря виде, принимать от всех церквей епархии по 1–3 руб. на издание книжек и от беднейших церквей не требовать вырученной от продажи книжек суммы денег.

Риж. ЕВ. 1904. 15 августа. № 16. Отдел неоф. С. 606–607.

15 октября 1904 г.

Рижские архипастыри и руководимое ими духовенство всегда обращали особенное внимание на распространение религиозно-нравственного просвещения в Прибалтийском крае, соответственно повышенным потребностям его в этом. Поэтому проповедничество, внебогослужебные собеседования и другие способы распространения религиозно-нравственного просвещения применяются в Рижской епархии в широких размерах. В главном же городе Прибалтийского края, в Риге, религиозно-просветительное дело, постепенно развиваясь, завершилось образованием в настоящем году Религиозно-просветительного общества при кафедре Рижского архиепископа.

Мысль об организации религиозно-просветительной деятельности в г. Риге возникла несколько лет тому назад среди рижских священников, ведущих внебогослужебные беседы в кафедральном соборе. Так как большинство пастырей г. Риги с академическим образованием – питомцы Санкт-Петербургской Духовной Академии, то это обстоятельство повлияло и на организацию религиозно-просветительного дела. Как известно, в Санкт-Петербурге в 1881 году учреждено Общество распространения религиозно-нравственного просвещения в духе Православной Церкви, которое, постепенно развиваясь, в настоящее время весьма широко развило свою деятельность при посредстве многоразличных просветительных средств и учреждений. С 1887 года в этом Обществе приняли участие студенты столичной Духовной Академии. Будучи деятелями этого Общества в академические годы учения, опытно узнавши значение сплоченности просветительных сил, многие питомцы Академии, по окончании курса в ней, явились распространителями идеи столичного религиозно-просветительного общества в разных городах нашего Отечества и содействуют образованию религиозно-просветительных кружков. И в г. Риге, среди пастырей, ведущих собеседования в кафедральном соборе, родилась мысль образовать религиозно-просветительное общество, причем предполагалось ознаменовать 50-летний юбилей епархии в 1900 г. учреждением этого общества. Эта мысль встретила сочувствие и мощную поддержку в Рижском архипастыре Высокопреосвященном архиепископе Агафангеле, которому оно и обязано своим учреждением. Особой комиссией был составлен устав, который и был утвержден Св. Синодом. 24 февраля в зале архиерейского дома состоялось открытие Общества.

По приглашению, сделанному в рижских газетах, к 6 часам вечера в архиерейский дом собрались многие протоиереи, священники г. Риги, преподаватели Семинарии, училища и некоторые светские лица. После пропетой молитвы, преподавши собравшимся архипастырское благословение, Его Высокопреосвященство обратился к ним с речью, в которой Владыка познакомил собравшихся с историей возникновения этого Общества, разъяснил задачи и цели его и объявил Общество открытым.

[Слово архиепископа Агафангела]

«Вы, отцы и братие, явились на открытие Религиозно-просветительного общества в г. Риге, – говорил архипастырь. – Считаю долгом, прежде всего, познакомить вас с историей возникновения его.

Открытие Религиозно-просветительного общества в нашем городе составляет результат последовательного развития религиозно-просветительного дела, внебогослужебных религиозных собеседований здесь. Начало этого дела относится ко времени освящения в г. Риге нового кафедрального собора. Вскоре после освящения собора, в 1884 году, соборным священником Иоанном Левицким (ныне Иоаким, епископ Оренбургский и Уральский) было подано Рижскому архипастырю, Преосвященнейшему Донату, прошение об Архипастырском благословении на открытие в соборе еженедельных воскресных катихизаций. На этом прошении последовала Архипастырская резолюция от 3 декабря 1884 года следующего содержания:

“Господь да благословит доброе дело. Но для сообщения ему характера внебогослужебных наставлений народа, предположенных к открытию в г. Риге, и на которое уже изъявлено согласие некоторыми священниками, рекомендую войти в соглашение по сему святому делу о месте, времени и программе внебогослужебных наставлений народа священникам: Георгию Руженцеву, Сергию Королеву, Иоанну Левицкому, Феодору Либеровскому и Георгию Вахрамееву и о последующем доложить мне”.

Вследствие архипастырской резолюции, тогда же упомянутыми священниками была выработана на один год программа внебогослужебных воскресных собеседований, определено было открыть их в кафедральном соборе, как центральном месте г. Риги, и назначено было время собеседований от 5 до 6 часов вечера. В конце декабря 1884 г. самим Преосвященнейшим Донатом были открыты эти собеседования в кафедральном соборе и были усердно посещаемы народом. Это просветительное зерно, посеянное Преосвященным Донатом, постепенно возрастало. Число сеятелей-проповедников увеличивалось, а ныне, милостью Божиею, ревнители религиозно-нравственного просвещения желают составить сплоченное общество, дабы обильнее и удобнее совокупными силами сеять слово Божие.

С течением времени в ведении собеседований в кафедральном соборе приняли участие протоиерей Я. Линденберг, священники: А. Агрономов, А. Аристов, М. Синайский; В. Преображенский, А. Цветиков, В. Березский, Ник. Васильков, преподаватель Семинарии В. И. Плисс и некоторые др.

При архиепископе Арсении внебогослужебные религиозные собеседования расширяются и оживляются еще более, чем раньше. По предложению архипастыря, были открыты внебогослужебные беседы во многих храмах г. Риги, а именно: в Алексеевской церкви (в Старом городе), Всехсвятской церкви (на Московском предместье), в Вознесенской церкви (для латышей) и в Троице-Задвинской церкви (на Митавском предместье). Кроме того, по распоряжению Высокопреосвященнейшего Арсения, внебогослужебные беседы должны были быть открыты во всех городах и сельских приходских церквах Рижской епархии по воскресным дням, причем должны были вестись летописные журналы с записью предметов происходивших бесед. При архиепископе Арсении открываются в Риге и миссионерские собеседования с имяславцами, старообрядцами и сектантами, которые происходили, время от времени, в кафедральном соборе, в гимнастическом зале при Семинарии, в Благовещенской, Всехсвятской и Единоверческой церквах на Московском предместье.

Труд ведения внебогослужебных бесед и миссионерских собеседований несли протоиереи: Владимир Плисс, Феодор Либеровский, Н. Лейсман, В. Березский и М. Синайский, священники: Д. Соколов, Н. Поска, Н. Перехвальский, И. Дав, П. Синайский, А. Цветиков и Е. Рождественский. Отцы проповедники собирались вместе пред началом проповеднического года, вырабатывали программу внебогослужебных собеседований и обсуждали разные вопросы, касающиеся религиозно-просветительного дела. На этих собраниях высказывалась неоднократно мысль о желательности и необходимости объединения проповеднических сил и более правильной организации религиозно-нравственных собеседований в г. Риге. В 1889 году, после проповеднического собрания, был представлен мне доклад о выраженном в собрании желании отцов проповедников образовать в г. Риге Религиозно-просветительное общество. Этот доклад доставил мне утешение и встретил полное одобрение и поддержку. Мною было поручено особой комиссии из следующих лиц: кафедрального протоиерея Владимира Плисса, протоиерея Василия Березского, священника Михаила Синайского и секретаря Консистории П. П. Соколова составить устав упомянутого Общества, приняв в руководство уставы Санкт-Петербургского и Киевского религиозно-просветительных обществ. Составленный устав, по моим указаниям, был исправлен и представлен в Св. Синод на утверждение. Определением Св. Синода от 6–20 июня 1903 года устав был утвержден.

Открываемое при кафедре епархиального архиерея Религиозно-просветительное общество имеет целью, по § 1 Устава, распространение и утверждение в православном населении г. Риги истинных понятий о православной вере и христианском благочестии и ограждение чад Православной Церкви от инославного и сектантского влияния. Средствами для достижения этой цели Общества по § 2 Устава имеют служить: 1) религиозно-нравственные беседы, 2) миссионерские собеседования со старообрядцами и сектантами, 3) философско-богословские и церковно-исторические чтения, 4) издание и распространение самых чтений и бесед, а также и других соответствующих целям Общества брошюр, 5) устройство проповеднической библиотеки, а также читальни и библиотеки для народа и т. п. Местом для ведения собеседований могут служить прежде всего храмы, а затем школьные помещения, общественные залы, фабрики, тюрьмы и др.

Общество будет состоять из членов-деятелей, принявших на себя обязанности вести беседы, собеседования и чтения; и членов-соревнователей, содействующих Обществу в достижении его целей денежными взносами и другими способами. Членами-деятелями могут быть священнослужители и светские лица, получившие полное богословское образование – академическое или семинарское. Кроме того, к ведению бесед и чтений могут быть допускаемы и воспитанники 5-го и 6-го классов духовной семинарии, а равно и светские лица из членов-соревнователей православного исповедания, не получившие полного богословского образования, но известные Обществу своими богословскими познаниями, под тем непременным условием, чтобы они предварительно представляли Совету полное изложение предполагаемых бесед и чтений.

Как видите, отцы и милостивые государи, задачи Общества весьма обширные и серьезные. Религиозно-просветительное общество в нашем городе, надеюсь, найдет ревностных и усердных членов-деятелей и членов-соревнователей. От дружной работы их зависит успех дела. Да благословит же Господь Бог тружеников и ревнителей на религиозно-просветительном поприще! Господь наш Иисус Христос, истинный Свет, Путь и Истина, да поможет открываемому Обществу в его плодотворной и полезной деятельности в г. Риге.

Объявляю Православное религиозно-просветительное общество открытым и предлагаю собравшимся избрать членов Совета. На основании § 17 Совет общества состоит из 4 членов-деятелей и 4 членов-соревнователей».

Затем были предложены листы для записи в члены Общества.

Членами-деятелями записались следующие лица: Его Высокопреосвященство архиепископ Агафангел, протоиереи: А. П. Аристов, В. И. Плисс, Ф. М. Либеровский, В. П. Березский, священники: Д. Н. Соколов, А. М. Цветиков, Н. И. Поска, Т. М. Прокопьев, М. Л. Синайский, П. Л. Синайский, С. А. Азелицкий, Н. В. Тихомиров, Н. А. Перехвальский, А. И. Голосов, инспектор Семинарии Н. П. Брянцев, преподаватели: Н. К. Дагаев, Д. Ф. Лебедев, В. В. Щукин, Д. И. Брянцев, И. П. Малышкин, Н. Лихачев.

Членами-соревнователями записались следующие лица: протоиереи Н. А. Лейсман, И. К. Яковлев; полковник И. Ф. Павловский, полковник А. И. Янушевский, Я. И. Козловский, П. М. Михкельсон, М. П. Олисов, Д. Д. Тиличев, П. П. Соколов, А. В. Казачек, И. Е. Белавенцев, А. В. Соколов. <...>

По окончании заседания собравшиеся пропели молитву Богородице. При пении «Ис полла эти, деспота», Владыка преподал всем собравшимся благословение и благодарил их за сочувственное отношение к Обществу.

От лица членов Общества выразил благодарность архипастырю кафедральный протоиерей В. Плисс за то горячее участие, какое Владыка проявил в деле учреждения Общества и высокое, многомилостивое покровительство Обществу открытием его при кафедре епархипального архиерея. <...>

Пожелаем нашему юному Обществу успеха, апостольской ревности в деле распространения религиозно-нравственного просвещения среди населения г. Риги. «Брат от брата помогаем» – твердыня непоколебимая. Да будет же Рижское Православное религиозно-просветительное общество, связуемое братскою любовью и просветительною ревностию, духовным очагом обильного православного религиозного света для всех нуждающихся в нем.

Протоиерей Владимир Плисс.

Риж. ЕВ. 1904. 15 октября. № 20. Отдел неоф. С. 788–796.

(в извлечениях)

1 января 1905 г.

МЫСЛИ, ВПЕЧАТЛЕНИЯ, ВОСПОМИНАНИЯ

Благодаря любезности настоятеля Перновской церкви, о. протоиерея М. М. Суйгусара, я получил известие, что освящение новосозданного Перновского храма будет совершено Высокопреосвященнейшим архиепископом Агафангелом 14 октября истекшего года. Мне очень хотелось быть на этом духовном торжестве: оно приходилось на будень, значит, можно было без особой тревоги на время свой приход оставить.

Собрался в дорогу. Выехал. Вот я уже в Пернове. Проезжаю мимо нового храма: впечатление от него чарующее. Место под церковь выбрано очень удачно: недалеко от вокзала, в новой части города, где две широкие улицы пересекают друг друга и с четырех сторон открывают доступ к церкви; кругом церкви новые красивые дома, чрез улицу мужская гимназия; тротуары обсажены деревьями, рукой подать до парка, зелени кругом много. Храм построен, здание и снаружи и внутри великолепно, блеск золоченых глав несется далеко; роскошный иконостас легкой архитектуры и художественной работы вызывает радость и умиление... Честь и слава всем, приложившим столько старания, усердия, энергии, принесшим столько жертв, чтобы в такой полноте удовлетворить назревшую нужду населения в обширном храме! Новая церковь – украшение города, отрада и гордость прихожан!

Высокопреосвященнейший Владыка должен был прибыть в г. Пернов 13-го октября с обеденным поездом и проследовать в старый храм. Для встречи архипастыря в старой церкви собралось много духовенства, и из близких, и из дальних приходов епархии; много собралось и прихожан. Вот раздался с колокольни трезвон; к церкви подъезжают экипажи; топот, грохот, шум на мостовой мешается с колокольным трезвоном, в толпе движение, все присматриваются и прислушиваются с напряженным вниманием...

Еще момент, и подъехал Высокопреосвященнейший Агафангел, архиепископ Рижский и Митавский. Певчие запели «Достойно» входное. Высокопреосвященнейший Владыка вошел в церковь, приложился ко кресту, окропил себя св. водою, дошел до царских врат. Было совершено краткое молебствие с провозглашением обычных многолетий. Духовенство приложилось ко кресту и вошло в алтарь. Архипастырь давал целовать крест собравшимся прихожанам и тоже вошел в алтарь.

Тут Его Высокопреосвященство обратился со словом привета к настоятелю храма, о. протоиерею М. М. Суйгусару, выразил свою радость по поводу того, что заветная мечта о. протоиерея о построении в Пернове второго храма получила осуществление; сказал, что постройкою этого храма о. протоиерей воздвиг себе памятник нерукотворенный и что он, Владыка, во славу Божию и ради общей радости, с удовольствием подъял труды по освящению нового храма.

– Ну, отец благочинный, – приветливо обратился Высокопреосвященнейший Владыка к о. Н. Н. Цветкову, – как у Вас в благочинии?

– Все хорошо и благополучно, – ответил спрошенный.

– И мирно?

– И мирно, Ваше Высокопреосвященство!

– Ну и слава Богу.

Так же ласково, мягко, добродушно обращался архипастырь ко всем священникам; у всякого нашел, что спросить; всякому нашел, что сказать. Незаметно было, чтобы после ночного переезда из Риги в Пернов и без всякого отдыха на месте Его Высокопреосвященство тяготился дать свое архипастырское благословение всем собравшимся, благословить стольких священников и побеседовать с каждым в отдельности. Светло, тепло, отрадно стало на душе!

– Как у Вас в приходе? – обратился архипастырь, между прочим, к одному из священников.

– Все хорошо, – ответил тот.

– Ну, вот видите, а Вы боялись, что там могут выйти неприятности.

– Да ведь и было кое-что.

– Нужно поставить себя твердо и правильно, и никакие козни не в силах одолеть Вас, – приблизительно таков был ответ Архипастыря.

<...>

По всему заметно было, что перновцы приготовились встретить Высокопреосвященнейшего архиепископа Агафангела как желанного гостя, как милостивого архипастыря и отца. Стараниями о. настоятеля и второго священника новая церковь была вполне приготовлена к освящению, на что потребовалось немало трудов; две-три недели с раннего утра до позднего вечера были священники в хлопотах, по свидетельству посторонних лиц. Город разукрасился множеством флагов. Певчие приготовились к архиерейскому богослужению. Да, честь отдать перновскому церковному хору! <...> Во всем заметны опытность регента и послушание со стороны певчих, так что этот любительский хор может выдержать сравнение с заправским постоянным хором. <...>

14-го октября <...> в половине десятого начался чин архиерейского освящения нового престола и храма. Благодаря великолепной погоде, это редкое духовное торжество привлекло в церковь массу народа, несмотря на то что оно происходило в будень; едва четвертая часть всех могла попасть в новый обширный храм. Его Высокопреосвященству сослужили три протоиерея и один старший священник, остальные священники присутствовали в алтаре, куда проникло и много мирян.

Торжественное и стройное совершение чина освящения, глубокий таинственный смысл священнодействий, ясное умилительное чтение молитв архипастырем, – все это производило сильное неизгладимое впечатление на молящихся. В кои веки раз приходится присутствовать на таком редком, высокознаменательном духовном торжестве! Сколько протягивалось с разных сторон рук и ручек с чистыми платочками, когда престол облит был розовой водой. Сколько сохранится у собственников и собственниц этих платков воспоминаний об этом торжестве на всю их будущую жизнь – и в минуты счастия и радости, и во дни горя и печали, бед и несчастий!!! Да... – этот светлый священный момент многих поддержит, направит, воодушевит в сей юдоли плача.

Высокопреосвященнейший Владыка совершил крестный ход с перенесением св. мощей вокруг церкви в предшествии трех протоиереев и более двадцати иереев. Чин освящения закончен. 0[тец] протоиерей М. М. Суйгусар сказал народу поучение о том, что он имел в виду, когда порешил этот св. храм освятить в честь Преображения Господня: он хотел, чтобы этот храм служил народу всегдашним напоминанием, что человек должен постоянно в своей жизни преображаться от слабости к силе духовной, от несовершенства к совершенству, чтобы быть подобным Богу в милосердии и святости и таким образом исполнить закон Христов. В то же время священник А. Пакляр говорил с церковного крыльца поучение народу, оставшемуся в ограде церковной: он пояснил народу порядок, смысл, значение священнодействий при освящении храма.

Затем Высокопреосвященнейший архиепископ Агафангел в сослужении трех протоиереев, пяти иереев, протодиакона, двух диаконов и двух иподиаконов совершил в новом храме первую литургию. Чин архиерейского богослужения с участием стольких священных лиц, с громогласным произнесением ектений, с прекрасным пением надолго останутся памятными всем молящимся; а сельским обывателям, оставившим из-за этого религиозного торжества свои работы, будет о чем рассказать своим односельчанам, будет чем воодушевляться в будущем! <...>

Как приятна, как радостна, как увлекательна беседа отца с детьми при встрече после долгой разлуки! <...> Перновские православные эсты, в поднесенном архипастырю и громко прочитанном в церкви после литургии адресе, как истинные духовные чада, благодарили Высокопреосвященнейшего архиепископа Агафангела за отеческую заботливость о них, за милостивый дар – новый великолепный святой храм. Архипастырь ответил им как истинный отец многочисленных детей, с которыми очень редко приходится встречаться, но любовь к которым всегда искрится в его сердце. Высокопреосвященнейший Владыка говорил просто, отчетливо и в то же время весьма сердечно, тепло, трогательно; он благодарил всех, кто тем или иным способом содействовал успеху построения нового храма; особо подробно и задушевно архипастырь выяснил усердие и любовь о. протоиерея М. М. Суйгусара к постройке нового храма для перновских эстонцев.

Я, недостойный, дерзаю думать, что эти высокомилостивые слова и архипастырское внимание, высказанные Владыкою пред такою массою народа, были лучшею наградою о. протоиерею за все понесенные им труды по устроению Перновского эстонского прихода, тем более что все это: и признание архипастырем заслуг, и освящение нового храма, – совпало с днем 25-летнего юбилея деятельности о. протоиерея на Перновском приходе. Слезы умиления градом катились по лицу о. протоиерея, слезы виднелись на глазах у многих прихожан, не в силах были удержаться от слез и многие сослуживцы о. протоиерея. Так-то вот простые, но проникнутые сердечною теплотою слова архипастыря вызвали дружные ручьи слез, которые действуют на людей как теплый весенний дождь на засеянную ниву; в этих общих слезах, в общем умилении пастырь еще более сблизился и сроднился со своею паствою. Во второй половине своей речи архипастырь указал прихожанам нового храма их обязанности к своему храму, – молитва за всех людей и заботливость о благолепии храма. Потом Архипастырь благословлял всех, раздавал крестики и брошюрки разного духовного содержания.

Слава Богу, устроившему столь великолепное духовное торжество! <...>

В перновскую поездку Высокопреосвященнейший архиепископ Агафангел доказал, что он вникает в одинокое положение сельского духовенства, готов поддержать энергию и воодушевить их к дальнейшей деятельности.

По окончании литургии о. протоиерей М. М. Суйгусар сообщил священникам, что Его Высокопреосвященство желает видеть их всех у себя в 8 час. вечера, чтобы с ними побеседовать. И это после освящения нового храма, литургии, после парадного обеда! Только святая любовь может воодушевить на такой подвиг!

Собрались. На столе были приготовлены на всякий случай два листа бумаги и два карандаша. Вошел архипастырь, благословил всех и предложил сесть. «Эти карандаши и бумага, вероятно, приготовлены для записи предмета нашей беседы», – сказал Высокопреосвященнейший Владыка. – Но, может быть, беседа наша не даст результатов, достойных записи. Ведь я вовсе не имел в виду вести с вами беседу, а потому и никакой программы настоящей беседы не выработал. Когда же я в церкви увидал столько духовенства, у меня и явилась мысль – собраться всем вместе и поговорить на тему, какую кто предложит. Ну, так и начнем!» И произошла беседа отца с детьми, – простая, сердечная, откровенная, непринужденная. По предложению Высокопреосвященнейшего Владыки все задавали вопросы и отвечали сидя. Думается мне, мало было между присутствовавшими таких, которые ранее когда-либо участвовали в подобной беседе. Было тут выяснено много вопросов о церковном деле, о приходской и школьной жизни. Карандаши и бумага оказались не у дела, а беседа архипастыря записана живыми знаками на скрижалях наших сердец! В оживленной беседе незаметно прошло время до 11 часов.

Тут стало ясно, как близко к сердцу принимает Владыка дело издания книжек и журналов религиозно-нравственного содержания для эстов и латышей. Владыка просил всех сбросить с себя апатию, встряхнуться, всеми доступными мерами содействовать успеху «Церковного Вестника» на эстонском языке: писать для него статьи, заметки, вопросы, ответы, объяснять народу пользу такого издания, передавать народу его содержание, таким образом распространять его в народе, собирать для него подписчиков; тогда только этот журнал может выйти изданием полным, стойким, самостоятельным, полезным, тогда, авось, явится и возможность издавать его более одного раза в месяц.

В этой беседе узнали мы, сколько болеет душою, сколько хлопочет наш архипастырь о наших народных школах! Много было положено в течение последних пяти лет трудов на то, чтобы поднять православные школы на подобающую высоту. Но частая перемена министров народного просвещения и попечителей Рижского Учебного округа не дала возможности довести это дело до желанного, благополучного конца. С новым министром народного просвещения Владыка беседовал о положении православных народных школ около часу времени. Есть надежда на перемену к лучшему, потому что даже Государь Император, вследствие годового отчета г-на Эстляндского губернатора, обратил свое Высочайшее внимание на бедственное положение православных сельских школ. Кроме того, г-н министр народного Просвещения остался чрезвычайно доволен результатами ревизии Юрьевской Георгиевской приходской школы, стало быть, он на месте и воочию убедился в действительных заслугах местной православной церковной школы на пользу Церкви и Отечеству. А сам Владыка не перестает хлопотать, пред кем следует, об улучшении положения нашей народной школы.

Будем же и далее трудиться на пользу народного просвещения при настоящих трудных обстоятельствах! Да живит и бодрит нас надежда на лучшее будущее, которое уже не за горами.

Риж. ЕВ. 1905. 1 января. № 1. Отдел неоф. С. 14–33.

(в извлечениях)

15 февраля 1905 г.

Вейсенштейн – глухой уездный городок в Эстляндской губернии, с 2500 жителей, соединенный тринадцативерстной веткой с Ревель-Феллинской ²⁰³ узкоколейной железной дорогой. Он расположен на небольшом и невысоком холме и со всех сторон окружен рекой и болотами. Весною, в половодье, все три дороги, ведущие в город, затопляются у мостов, и пешеходы не иначе могут попасть в город, как пройдя шагов 50 по колено в воде. <...>

До 1902 года вейсенштейнский священник был один на весь уезд. <...> Хотя количество православных в уезде и не велико – около 1000 человек, но район настолько обширен, что невозможно стало одному обслуживать его. Не говоря уже о регулярных ежемесячных поездках за 25 верст для служения в школьно-молитвенный дом, часто приходилось священнику ездить за 35–40 верст крестить, хоронить, к больному и т. д. А сами эти отдельные прихожане являлись прямо мучениками по трудности исполнения ими своих духовных нужд.

Благодаря ходатайству нашего благопопечительного архипастыря, Высокопреосвященнейшего Агафангела в конце 1902 года открыт в северной половине уезда Кангроский приход, с какового времени жизнь прихода получила более правильное течение. В [новом] приходе (район – город и половина уезда) числится четыреста душ своих, да двести чужеприходных. В городе около ста пятидесяти душ русских и эстонцев вместе. Остальные прихожане – эстонцы – очень разбросаны по уезду и удалены от города.

Лет двадцать Вейсенштейн не видел архиерейского посещения. Редкие люди и то смутно помнят это событие. Поэтому можно себе вообразить радость и любопытство жителей, когда за неделю им было объявлено о намерении Высокопреосвященнейшего Агафангела посетить наш град.

Владыка в сопровождении ключаря собора о. протоиерея Лейсмана, протодиакона и двух иподиаконов прибыл по железной дороге из города Феллина на станцию Вейсенштейн 18 октября в 4 ч. утра. <...>

В 9 час. 15 минут Владыка, встреченный у крыльца иподиаконами, при пении церковным хором тропаря Успению Божией Матери вошел в храм. У входных дверей его встретили настоятель церкви священник И. Тейс со св. крестом и приехавший накануне соседний Кангроский священник Г. Кийман со св. водой.

Настоятель обратился к Владыке со следующей краткой речью:

«Высокопреосвященнейший Владыко, Милостивейший наш Архипастырь и Отец! С сыновней радостью и преданностью сретает Тебя паства Вейсентштейнская. Мы счастливы, что Ты не отринул нас, но подъял труды и самолично пришел к нам, чтобы отеческим оком призреть на наши недостатки и нужды, чтобы хорошее одобрить, а худое пресечь. В настоящее время из нужд наших самая вопиющая – это отсутствие сносного школьного помещения, что Ты и сам сейчас усмотришь. Усердно просим в этой нужде Твоей помощи и содействия, и мы твердо убеждены, что не напрасны будут наши просьбы и наша надежда на Тебя, ибо Ты недавно еще показал свое благопопечение о нашем приходе, устранив великое неустройство в нашей приходской жизни. Я разумею открытие Кангроского прихода, что имело особенно важное значение для разбросанных по всему уезду и весьма удаленных от города прихожан-эстонцев.

До этого события тягостно было являться им сюда из-за 20–30 верст для молитвы и совершения своих духовных треб. Тягостно было это время для них, мучительно было и для меня. Благодарение Богу, миновало оно, за что мы Тебе глубоко благодарны.

Да благословит же Господь Бог Твои входы и исходы при обозрении и благоустроении церквей и приходов вверенной Тебе Богом паствы.

А теперь вниди и преподай нам Твое апостольское благословение, дабы благодать Господа нашего Иисуса Христа и любы Бога и Отца и причастие Святаго Духа были со всеми нами и дабы ничто не разлучало нас от любви Божией!» <...>

По совершении обычной встречи и произнесении протодиаконом многолетий, Владыка вошел в алтарь, где настоятель церкви давал ему объяснения о времени постройки, освящения, ремонта храма, о количестве прихожан, о состоянии церковной кассы и т. д. Затем Владыка изволил произвести подробный осмотр алтаря и всех принадлежностей его.

После этого изволил [он] расспрашивать Кангроского священника о нуждах его прихода, благословил псаломщиков, расспрашивал об их службе, вызвал в алтарь, благословил и в сердечных и теплых выражениях изволил благодарить за участие в церковном хоре некоторых представителей интеллигенции.

Затем Владыка вышел на амвон и обратился к наполнившему храм народу приблизительно со следующими словами:

«Привет тебе, паства Вейсентштейнская! Наконец, я мог исполнить свое желание посетить этот храм. И я с отрадой могу сказать, что все виденное и слышанное здесь меня очень радует. Вижу, что храм сей имеет добрых и попечительных хозяев, вижу, что прихожане льнут к храму и любят его, слышу здесь прекрасное пение.

Радуюсь, что мне открытием Кангроского прихода удалось дать религиозной жизни прихода правильное течение. Желало бы сердце мое посетить и новый Кангроский приход, но, к сожалению, обстоятельства не позволяют.

Что касается высказанной настоятелем в речи нужды о школе, то я приму зависящие меры, чтобы недостаток этот был устранен, постройкой ли дома, или наймом помещения.

А теперь призываю на всех вас Божие благословение. Да благословит Он дома ваши, дела и всю жизнь вашу.

Светоч Православия, зажженный на горе сей, да светит ярко и далеко всем, желающим познать истинный Свет».

Окончив речь, Владыка стал благословлять народ. Первыми подошли собранные в церкви православные воспитанники и воспитанницы городских мужского и женского училищ, которых Владыка испытывал при этом в знании Закона Божия, лучшим дарил Новый Завет, а прочим – книжки и крестики. К благословению подходили наравне с православными и лютеране.

После благословения народа Владыка произвел осмотр иконостаса, всех икон и принадлежностей средней части храма. Владыка обратил внимание, между прочим, на икону Успения Божией Матери – благословение Санкт-Петербургского митрополита Исидора, лично освятившего сей храм, и на половину огромной раковины, в которой совершаются причтом водосвятия. Половина этой выловленной в Индийском океане раковины вделана в особую металлическую подставку-ножку и принесена в дар храму лютеранином вице-адмиралом бароном Штакельбергом в память события в Борках 17 октября 1894 г. <...>

После осмотра церкви снаружи Владыка проследовал в приходскую школу. <...> Школа эта, или вернее, единственная классная комната (другого помещения нет) объемом в двенадцать с половиной куб. саженей, помещается в доме священника.

Учащихся шестьдесят, из них сорок девять – лютеране. Желание поступать в это училище так велико, что в этом году сорока пяти в приеме отказано.

Владыка нашел, что нужда в лучшем помещении действительно вопиющая. <...> Владыка изволил испытывать познания учащихся по Закону Божию, русскому языку, церковному пению, географии. Особенное внимание обращено было им на церковное пение. Лютеране отдельно, по желанию Владыки, спели хорал.

Познаниями учащихся Владыка остался очень доволен и изволил благодарить преподавателей. Инспектор народных училищ г-н Ганзер в своем отзыве Владыке об училище высказался, что эта школа не только добрый рассадник просвещения вообще, но это важный пункт, объединяющий население с русским делом и сближающий и знакомящий его с Православием. Если в городе слышится русская речь, то в значительно мере виновно в том это училище. Поэтому в высшей степени желательно скорее поставить школьное дело здесь на надлежащую высоту, необходимо помещение с двумя классами и интернатом и назначение специального учителя в помощь псаломщикам. Учащихся Владыка благословил крестиками и книжками, а лучших наградил Евангелиями. Учащиеся пропели опять «Достойно есть», и Владыка при пении ими «Ис полла эти, деспота» из класса, пробыв там почти три четверти часа, перешел в квартиру священника, которую по осмотре нашел тесной и сырой.

В квартире священника к половине двенадцатого собрались уже члены малочисленного в Вейсенштейне русского общества, которые совместно с настоятелем церкви предложили Владыке скромный завтрак. В завтраке участвовали и начальник уезда, и городской голова, оба лютеране. Первую здравицу за Владыку предложил священник И. Тейс:

«Выше Высокопреосвященство, глубокочтимый наш гость! Вы изволили, наверно, обратить внимание, как мал и незначителен наш город. И жизнь наша здесь очень сера и монотонна, уныла, как унылы окружающие со всех сторон город болота. День за днем тянется так однообразно, что свежие люди, волею судеб заброшенные в эту глушь, полагают, что попали в ссылку, и при первой возможности стараются

бежать. Мы тут живем только отзвуками совершающихся событий, до нас от волн жизни доходит только последняя мелкая зыбь. Такая тишина и однообразие не могут не действовать на дух угнетающим, усыпляющим образом.

Приезд Вашего Высокопреосвященства является для нас событием первостепенной важности – это волна, всколыхнувшая наши тихие воды. Это событие действует на нас благотворно в том отношении, что оно волнует, возбуждает нас. Мы ощущаем сильный подъем духа и надолго останется у нас память о радостных для нас, хотя и кратких минутах пребывания Вашего среди нас. От имени прихожан и всех здесь присутствующих выражаю наши благодарные чувства за посещение и молитвенное пожелание Вашему Высокопреосвященству здравствовать много лет на благо вверенной Вам епархии».

Присутствующими с воодушевлением три раза было пропето «многая лета».

На здравицу эту Владыка изволил ответить приблизительно следующей речью:

[Слово архиепископа Агафангела]

«Я замедлил своим пришествием в ваш град. Давно хотелось быть, но разные обстоятельства не дозволяли. И теперь я об этом очень жалею. Если бы я был у вас раньше, то мне хотелось бы посетить Вас еще и еще, и я бы не один раз побывал здесь. По дороге сюда я спрашивал кое-кого, что это за город Вейсенштейн, и мне сказали: это деревня, ничего там нет хорошего. Теперь я увидел эту деревню и скажу: дай Бог, чтобы эта деревня могла служить в некоторых отношениях примером и для городов.

Я здесь вижу единение между русскими интеллигентными людьми и единение не только на почве дружеских отношений, но и на почве религиозной, выражающееся и в участии в церковном пении, чтении, в заботах о своем приходском храме и т. д.

С удовольствием посещу опять Вейсенштейн, когда можно будет. Теперь желаю, чтобы добрый дух единения возрастал и укреплялся среди вас и желаю вам всем благополучия и здравия на многая лета».

Кроме того, архипастырь изволил провозгласить еще здравицу за настоятеля церкви с супругой, дом которых, по-видимому, является пунктом единения местного общества, и за процветание города Вейсенштейна, который в лице городского головы принимает участие во встрече и приеме православного архипастыря. В конце завтрака председатель верхнего крестьянского суда А. А. Пэрк (он же председатель церковно-приходского попечительства) сказал следующее:

«Ваше Высокопреосвященство! Справедливо сказал только что о. настоятель, что Вейсенштейн заброшенный уголок, который живет только отзвуками больших городов. Тем приятнее слышать из уст самого Вашего Высокопреосвященства, что отзвуки эти не пустой звук здесь, но возбуждают и здесь общественную жизнь, пробуждают мысль и благородные стремления. И о личности Вашего Высокопреосвященства до сего дня наш город знал только по отголоскам, но эти отголоски, с первого появления Вашего в Риге, говорили о Вас, Ваше Высокопреосвященство, как об истинно просвещенном архипастыре и строгом, но справедливом начальнике как по выбору церковнослужителей, так и по направлению их деятельности. И если поэтому сегодня мы собрались здесь все чествовать Вас, то примите уверенность, Ваше Высокопреосвященство, что не только из уважения к тому высокому сану, в который Вы облечены, но и по побуждению тех симпатий, которые каждый из нас лично питает к Вам. А если вместе с православными Вас встречают и чествуют и лютеране, то это объясняется тем уважением, с которым население края уже издавна относится к русскому духовенству за его простые и сердечные отношения к нему, те отношения, которые завешал нам Сам Христос, и которые и Вы, Ваше Высокопреосвященство, обнаруживаете сегодня в общении с нами. Надеясь на новое посещение Ваше нашего города, пожелаю Вам от имени церковного попечительства доброго здравия на многая лета».

В час дня Владыка, благословив присутствовавших на трапезе, отбыл на вокзал. На вокзале провожать Владыку собралась громадная толпа народа. Многие желали получить еще архипастырское благословение и особенно усердно матери приводили к нему своих детей. Наконец, Владыка сел в вагон, и поезд, при пении учащимися «Ис полла эти, деспота», тронулся. <...>

Своею отеческой беседой в церкви и в доме, доступностью, ласковым и простым обращением и всем своим спокойно-величавым видом Его Высокопреосвященство оставил в сердцах вейсенштейнцев всех вероисповеданий самое приятное и трогательное воспоминание.

Риж. ЕВ. 1905. 15 января – 1 февраля. № 2–3. Отдел неоф. С. 77–89.

15 апреля 1905 г.

В воскресенье, 6-го февраля в 10 час. утра, в Рижском кафедральном соборе была совершена настоятелем собора протоиереем Вл. Плиссом в сослужении диакона К. Дорина Божественная литургия на немецком языке.

Вопрос о совершении в г. Риге литургии на немецком языке был возбужден несколько лет тому назад. Когда в церкви Рижской Духовной Семинарии была совершена Высокопреосвященным Агафангелом литургия на греческом языке, то Архипастырь вскоре же после этого получил письмо, в котором выражена была просьба Владыке устроить в г. Риге богослужение на немецком языке. В письме указывалось, что в Риге есть немало православных, для которых родным языком является немецкий. Слышать богослужение на этом языке, хотя бы один раз в год, для этих чад Православной Церкви – крайняя необходимость и высокая отрада для души.

В конце прошлого года ходатайство о совершении литургии на немецком языке было убедительно выражено Его Высокопреосвященству несколькими лицами. Владыка решил удовлетворить это ходатайство и поручил кафедральному протоиерею В. Плиссу подготовить все необходимое для совершения литургии на немецком языке.

О[тец] протоиерей обратился к настоятелю посольской церкви в г. Берлине, протоиерею А. П. Мальцеву, известному переводчику наших богослужебных книг на немецкий язык, с просьбою оказать содействие в устройстве богослужения в г. Риге на немецком языке. Протоиерей А. П. Мальцев любезно тотчас же откликнулся на это обращение, прислал служебник на немецком языке, литургию св. Иоанна Златоустого и партитуру в переложении нашего духовного композитора, настоятеля православной церкви в Висбадене протоиерея С. Протопопова. Регент архиерейского хора А. А. Андреев предупредительно согласился подготовить полный хор для пения литургии.

В течение января настоящего года происходили спевки. Регенту и его хору пришлось много потрудиться. А. А. Андреев выбрал лучшие мотивы православных песнопений, приспособил к ним немецкий текст, переложил на полный смешанный хор, и научил мальчиков, не знающих немецкого языка, исполнять церковные песнопения на этом языке.

За неделю до богослужения на немецком языке было сделано объявление о совершении литургии на этом языке в местных русских и немецких газетах.

6-го февраля в 10 часов утра началось богослужение. К самому началу литургии собор наполнился богомольцами и был переполнен молящимися в таком количестве, как это бывает в Пасху. Среди молящихся было весьма много немцев. Некоторые из богомольцев прибыли к этому богослужению из других городов и деревень. Часы и Апостол были прочитаны громко и с воодушевлением А. А. Андреевым. Диакон К. Дорин выразительно произносил ектении и отчетливо прочитал Евангелие. После запричастного стиха назидательную проповедь произнес священник Н. Грасман, в которой проповедник выяснил значение настоящего богослужения на немецком языке в нашем городе и [сказал] о духовном возрождении посредством слова Божия. Молящиеся внимательно следили за ходом богослужения и с религиозной сосредоточенностию слушали молитвы и проповедь. У некоторых богомольцев видны были слезы умиления в глазах и другие выражения религиозного чувства и восторга.

После литургии на немецком языке была совершена Его Высокопреосвященством, Высокопреосвященным Агафангелом, в сослужении соборного духовенства, панихида по Великом Князе Сергии Александровиче, на церковнославянском языке. Присутствовавшие за литургией богомольцы сосредоточенно и усердно молились, со свещами в руках, об упокоении души раба Божия Великого Князя Сергия, послужившего невинной жертвой злодейской руки врагов России. Таким образом, присутствовавшие немцы и иноверцы имели удовольствие слышать служение Божественной литургии на немецком языке и видеть торжественное архиерейское богослужение. После богослужения Владыка долгое время преподавал богомольцам архипастырское благословение. Многие из немцев при выходе из храма выражали благодарность совершителям богослужения за духовное утешение.

Кроме того, о. протоиереем В. Плиссом получено от одного из присутствовавших за богослужением немцев, г. П. Бауэра, письмо с выражением взгляда на значение в г. Риге богослужения на немецком языке и благодарность за совершенную 6 февраля литургию.

Сказавши в своем письме о том, что у нас, в России, весьма распространено заблуждение относительно национальности и вероисповедания, состоящее в смешении этих понятий в ущерб русского политического единства, г. Бауэр далее пишет следующее: «вот, как средство побороть это зло, как средство установить верные понятия о вероисповедании, с одной [стороны], национальности – с другой стороны, как средство миротворно повлиять на население г. Риги, то население, которое по крови немецкое, по религии протестантское, по национальности должно быть русским, – приветствую я совершенную впервые 6 февраля, в Рижском кафедральном соборе на немецком языке литургию». «Не могу побороть желания высказать искреннее спасибо за этот акт братской любви, давший братьям во Христе лучшее, что есть: выражение своей веры, теплую молитву на языке этого брата, не пожалев большого труда разучить слова и напевы, хоры и возгласы, хотя и знакомом для потрудившихся, но все-таки не родном языке. Хочется сказать спасибо Владыке Преосвященнейшему, давшему распоряжение, – Вам, о. протоиерею, всем, служившим литургию и регенту и певчим архиерейского хора... На десятки запросов, обращенных ко мне, будут ли, и скоро ли, еще такие богослужения, я до сих пор отвечал, так сказать, предположительно (теоретически): “да, будут”, потому что не мог допустить, что весь громадный труд разучивания сделан для одного раза, и еще потому, что слышал благодарные отзывы православных, особенно женщин, не владеющих достаточно русским языком. Я думал: дойдет же это слово благодарности до архиерея, и тогда будет вторая, третья и т. д. службы на немецком языке. Постарайтесь, о. протоиерей, чтобы я мог вскоре на указанный вопрос ясно ответить спрашивающим в том смысле, что служба на немецком языке будет совершаться в Риге например, шесть раз в год, или лучше – ежемесячно, еженедельно, если не всегда обедня, то раз – обедня, другой раз – утреня, третий раз – вечерня!»

Из письма П. В. Бауэра видно, что богослужение на немецком языке в кафедральном соборе встретило большое сочувствие не только среди тех православных, для которых немецкий язык родной, но и среди немцев, удовлетворило существующим запросам у тех и у других на подобное богослужение в нашем городе. Впрочем, не обошлось без возражений против уместности немецкого богослужения в кафедральном соборе, как это видно из корреспонденции г. С. М-ва в «Новом времени». О значении для г. Риги православного богослужения на немецком языке, и притом в Кафедральном соборе, и отношении рижан к этому богослужению г. С. М-в пишет следующее в своей корреспонденции.

«Исходатайствованием разрешения на немецкую службу в соборе всецело обязаны просвещенному Рижскому архипастырю Высокопреосвященному Агафангелу, к коему поступали многочисленные просьбы о том от православных рижан, по незнанию языка лишенных возможности следить за церковнославянскою службою. Однако настоящее “новшество”, как несколько лет назад устройство электрического освещения в соборе, многим старозаветным русским обывателям Риги не понравилось. Но доводы, выставляемые ими, мало убедительны. Если, говорят недовольные, признана целесообразность немецкой службы, то пускай для нее отводят особый храм, как отведены храмы для латышской и эстонской службы, а не отнимают-де у соборян их храм. Далее недовольные заявляют, что, по их мнению, на немецкую службу явились якобы как на эффектное зрелище, как на представление.

Мы никак не можем согласиться с этими мнениями и ссылаемся при этом на отзывы религиозных русских людей, присутствовавших по знанию немецкого языка на упомянутом богослужении, но постоянно молящихся на церковнославянских служениях. Эти люди вынесли в прошлое воскресение из соборной службы самое утешительное чувство. Что касается отдельного храма для службы на немецком языке, то, может быть, с течением времени и появится таковой в Риге. До тех же пор, для тех случаев богослужений на этом языке, которые пока намечены, единственно соответствующим для данной цели храмом является только кафедральный собор, как по своей вместительности, так по художественной возвышающей душу обстановке, прекрасному музыкальному хору певчих. Относительно же того, будто на богослужение немцы явились как на представление, следует заметить, что чужая душа потемки, что довольно рискованно утверждать, в каком настроении и с какою целью кто пришел в храм Божий. И на церковнославянской службе многие, вероятно, присутствуют как на зрелище, а во время пасхальной заутрени таких “богомольцев», надо полагать, даже очень много. Однако в этом никто не усматривает ничего зловредного или опасного. Но зато какую великую пользу должна принести церковная служба на немецком языке, во-первых, для тех чад Церкви, для которых материнский язык немецкий, и, во-вторых, в видах верного ознакомления немецкого населения края с истинным характером православной службы, о которой по невежеству распространяются Бог весь какие нелепости, и в видах взаимосближения и взаимоуважения русских и немцев. Замечательно, что и в некоторых немецких кружках раздались несочувствующие описанному новшеству голоса. Но эти голоса понятны: они, по-видимому, вызваны политическими соображениями, соображениями миссионерских опасений и пропаганды Православия».

С. М-в.

В этой корреспонденции мы обратили внимание на значение богослужения в г. Риге на немецком языке для ознакомления немецкого населения с истинным характером православной службы. <...>

Нам думается, что было бы весьма полезно издать несколько брошюр на немецком языке с изъяснением православного богослужения для распространения в немецком населении верного, истинного понятия о православной вере и православном богослужении. Только таким путем возможно достигнуть взаимного сближения и взаимного уважения православного населения с иноверцами и, в частности, русского народа.

Риж. ЕВ. 1905. 15 апреля. № 8. Отдел неоф. С. 238–245.

15 апреля 1905 г.

МИССИОНЕРСКИЕ СОБЕСЕДОВАНИЯ С ИМЕНУЕМЫМИ СТАРООБРЯДЦАМИ В Г. РИГЕ В 1904 Г.

С благословения Его Высокопреосвященства Преосвященнейшего Агафангела, архиепископа Рижского и Митавского, миссионерские собеседования со именуемыми старообрядцами в 1904 г., по примеру прежних лет, начались с первого воскресения Великого поста, с Недели Православия, в Рижской единоверческой церкви во имя Архистратига Михаила.

Риж. ЕВ. 1905. 15 апреля. № 8. С. 245.

[в извлечениях]

15 октября 1905 г.

I. НУЖДА В СОБОРЕ

Рижский Епархиальный Собор вызван был теми общими стремлениями к обновлению, которые охватили в последнее время всю Православную Русскую Церковь. Мысли о преобразовании строя православной церковной жизни, о Всероссийском Соборе, об учреждении Патриаршества проникли во все захолустные уголки Прибалтийского православного населения и везде встретили тот или иной отклик. Отложенное Высочайшею Волею до благоприятных обстоятельств осуществление этих мыслей не ослабило здесь интереса к ним, а только заставило внимательнее пересмотреть все существующее в порядках церковной жизни, определить, что устарело, отжило и должно быть оставлено, указать то новое, что желательно, что должно быть введено. Указ 17 апреля о свободе вероисповедания еще более усилил стремления в этом направлении. Православная Церковь, прежде охраняемая силой закона, теперь призвана была жить и охранять себя собственными духовными силами. Но при этом оказалось, что в своем внутреннем строе, в порядках жизни, она не имеет даже тех преимуществ, которыми пользуются Церкви инославные, старообрядцы и сектанты. <...>

Это положение Православной Церкви особенно ощутительным и заметным являлось в Привислянском крае и Прибалтийском, где она стояла лицом к лицу с инославными Церквами – Католической и Лютеранской, сильными своей внутренней организацией. Нет ничего удивительного, что эти Церкви тотчас же почувствовали свою силу. Всем известно, что в Привислянском крае началось открытое совращение православных в католичество, причем допускались обман, экономическое и общественное давление. В Прибалтийском крае, со времени распространения Православия в народе, всегда существовали стремления и усилия возвратить православных в лютеранство, причем тоже не всегда были разборчивы в средствах; но эти стремления прежде осуждались законом. Теперь же, с объявлением свободы вероисповедания, эти стремления оживились, став дозволенными по закону. <...>

Уже опубликован тот факт, что православный христианин заявил о желании перейти с своей семьей в лютеранство только потому, что по уставу того цеха, к которому он принадлежит, в случае его смерти, семья, оставаясь православной, не имеет права на пенсию. Епархиальному начальству известны уже примеры диссидентства. Нужно было создать такой строй церковной жизни, который охранял бы православных от увлечения и совращения. Но это могло быть сделано только при участии всего духовенства епархии.

II. ПРИГОТОВЛЕНИЯ К СОБОРУ

Преосвященный Агафангел, архиепископ Рижский и Митавский, стоя на страже интересов Православной Церкви в Прибалтийском крае, еще 10 марта 1905 г. сдал в Рижскую Духовную Консисторию предложение следующего содержания:

«Признавая необходимым осенью текущего года созвать съезд духовенства Рижской епархии, предлагаю Духовной Консистории: а) войти в обсуждение, какие вопросы желательно предложить на рассмотрение съезда; б) сообщить о предполагаемом созвании съезда Епархиальному попечительству, Правлению вспомогательного капитала, училищному Совету, Совету Иллукстского женского училища, Правлениям Духовной Семинарии и училища и предложить, не признают ли они нужным внести на обсуждение съезда какие-либо вопросы, причем просить, чтобы эти вопросы заблаговременно были представлены мне на одобрение; в) предписать о.о. благочинным епархии, чтобы они собрали благочиннические собрания духовенства и обсудили, какие вопросы о местных нуждах следует передать на обсуждение предстоящего Епархиального съезда, и намечаемые вопросы не позже 15 июня представили в Консисторию, которая, по рассмотрении оных, со своим заключением представит мне».

Предложение архипастыря разослано было по всем благочиниям епархии. Ввиду последовавшего затем Высочайшего указа 17 апреля о свободе вероисповедания, Высокопреосвященный Агафангел 23 июля с. г. сдал особое предложение Рижской Духовной Консистории такого содержания.

[Предложение архиепископа Агафангела]

«В день святой Пасхи, 17 апреля сего года, воспоследовало Высочайшее соизволение Государя Императора на применение широкой веротерпимости по отношению к инославным исповеданиям, старообрядцам и сектантам, с отменою узаконения, коим уклоняющиеся от православной веры в иное христианское исповедание подвергались взысканиям и ограничениям прав своих. “Призывая благословение Всевышнего на это дело мира и любви”, Государь Император в Высочайшем указе выразил упование, что “оно послужит к вящему возвеличению Православной веры, порождаемой благодатию Господнею, поучением, кротостию и добрыми примерами”. Поэтому отныне для Церкви любовь становится единственным орудием и единственным средством защиты и охранения чад своих от заблуждений и уклонений во “ино” исповедание. Отныне только слово пастырского вразумления и убеждения является средством удержания немощных верою в ограде церковной. Ввиду сего и озабочиваясь охранением и поддержанием Православия в нашем Прибалтийском крае, где так много существует неблагоприятствующих условий для роста и успехов Православия, я нахожу необходимым преподать пастырям Прибалтийской Церкви следующие указания и наставления:

1) Пастырям Церкви, по слову Апостола, надлежит быть бдительными во всем, переносить скорби, совершать дело благовестника, исполнять служение свое (2Тим.4:5). По отношению к верным чадам Христовой Церкви они должны быть образцом для верных в слове, в житии, в любви, в духе, в вере, в чистоте (1Тим.4:12), и на лиц инославных и заблуждающихся надлежит действовать также примером строгой, неукоризненной, христианским пастырям приличной благочестивой жизни, исполненной духа теплой и бескорыстной к ним любви, и удаляться в житии своем от всего того, что могло бы дать пищу предосудительным толкам и злословию. Для обращения заблудших должно действовать на них духовным увещанием, растворенным любовию, кротостию и долготерпением, к пастве своей относиться с отеческою предупредительною любовию, не прибытка ради, но из усердия и заботливости о спасении ее.

2) Для ограждения паствы от обольщения ложными учениями пастырям церковным надлежит всегда памятовать о возложенных на них долгом звания обязанностях учительства к просвещению детей и взрослых в истинах православной веры и правилах благочестия. При обучении детей в церковных школах, при преподавании Закона Божия в учебных заведениях, при принятии участия в домашнем образовании и воспитании юношества пастырям Церкви открывается обширная нива для благоуспешного насаждения и плодотворного возращения семян веры и нравственности христианской, для воспитания и укрепления в юных восприимчивых сердцах тех святых начал, которые одни только и могут образовать полезных членов общества, истинных сынов Церкви, добронравных и верных служителей Престолу и Отечеству. Относительно же научения истинам веры взрослых пасомых пастырям Церкви надлежит руководствоваться 19 правилом VI Вселенского Собора: “Предстоятели церквей должны по вся дни, наипаче же в дни воскресные, поучати весь клир и народ Божественным повелениям”. Весьма полезно было бы, согласно прежним распоряжениям Святейшего Синода, служить по воскресным и праздничным дням вечерни с возможною торжественностью и после оных вести беседы о предметах веры и нравственности. Вообще же пастыри Церкви всегда и повсюду должны памятовать наставление св. апостола Павла: Проповедуй слово, настой благовременне и безвременне, обличи, запрети, умоли, со всяким долготерпением и учением (2Тим.4: 2).

3) Ввиду особенной важности церковных богослужений для духовного воспитания и спасения православных христиан, пастыри Церкви должны обращать особое внимание, чтобы службы Божии в православных храмах совершались истово, с неспешным и внятным чтением и благозвучным пением, благоприлично и благопристойно, с сердечным и нелицемерным благоговением, при правильном употреблении внешних молитвенных знаков, как например, изображения на себе крестного знамения, и с воздержанием от разговора.

Изменившееся с изданием закона о веротерпимости, положение Православной Церкви среди иноверных исповеданий, вместе с тем, вызывает настоятельную потребность в устройстве ежегодных собраний (или съездов) епархиального духовенства и составление съездов или так называемых “собориков” по округам епархии. Епархиальные съезды или собрания послужат, с одной стороны, к полезному и благотворному обмену мыслями, взглядами и разными сведениями между пастырями Церкви, а с другой – к установлению живого общения и связи между своим епископом и пастырями Церкви по делам веры, так как заседания этих съездов будут происходить под моим непосредственным руководством и председательством. Первый такой съезд (Собор) я намерен созвать 20 сентября сего года. Депутатами на этот съезд избираются духовенством благочиннических округов не только священники, но и диаконы и псаломщики, особенно – кандидаты священства (по два депутата от каждого благочиния по одному священнику и одному псаломщику или диакону); причем псаломщикам на съездах должен быть предоставлен равный со священниками голос. Что же касается до организации самих заседаний Епархиального Собора и ведения дела на оном, то для сокращения времени предварительная детальная разработка вопросов, подлежащих обсуждению съезда, должна быть поручена особым избранным комиссиям (секциям), которые и внесут затем в общие заседания Собора подробные, мотивированные доклады по тому или иному роду вопросов.

Наконец, желая придать епархиальным съездам большую жизненность и создать возможность для более полного и всестороннего выяснения церковных нужд и вопросов, я намерен привлечь к участию в епархиальном съезде (с правом голоса) некоторых духовных лиц неепархиального ведомства (напр., законоучителей средних учебных заведений) и некоторых мирян, известных своим благочестием и преданностью Православной Церкви, своими познаниями или заслугами для Православия, или хорошо знакомых с местными бытовыми условиями края. Особенно благопотребным нахожу привлечь к участию в епархиальном съезде братчиков, наиболее радеющих о пользе Св. Церкви, по одному представителю (депутату) от каждого Братства и от отделений Прибалтийского Братства, по избранию общих собраний или советов сих Братств и отделений.

Независимо [от] сего, в целях оживления деятельности Братств я почитаю также весьма полезным предоставить Братствам, с особого каждый раз надлежащего разрешения, устраивать собственные собрания представителей от Братств – окружные и епархиальные. Братство преследует одинаковые цели и задачи с пастырями Церкви и потому подобная мера могла бы послужить лишь к пользе и благу равно всем нам близкого и дорогого Православия.

Что же касается до составления, для совещания по делам веры, съездов или так называемых “собориков” по округам епархии, то я нахожу нужным передать это на обсуждение епархиального съезда, который и выработает проект устройства сих съездов, по соображению с местными условиями и обстоятельствами.

По всем изложенным пунктам Консистория учинит надлежащие распоряжения».

Между тем, в исполнение распоряжения архипастыря, в епархиальных учреждениях и особенно на благочиннических собраниях намечено было множество вопросов, касающихся благоустроения жизни Православной Церкви в Прибалтийском крае. Некоторые благочиннические собрания представили эти вопросы с подробной и обстоятельной мотивировкой, например, Рижско-градское, Зельбургское, Феллинское, Гапсальское; большинство представило эти вопросы в краткой отрывочной форме, без указания каких-либо мотивов; некоторые благочиннические собрания выразили постановления в категорической решительной форме; большинство же в форме пожеланий. В Рижской Духовной Консистории все эти вопросы были сведены в одно целое, распределены по предметам и подверглись предварительному обсуждению. Так как вопросов оказалось очень много, то решено было отделить наиболее важные и имеющие существенное значение в жизни местной Церкви от тех, которые не представляли особенной важности и без ущерба делу могли быть отложены. Составлены были и два особых списка вопросов. По воле Архипастыря на предстоящем съезде должны были обсуждаться только вопросы первого рода, на самом же деле нередко касались и вопросов второго рода.

ВОПРОСЫ, ПОДЛЕЖАВШИЕ ОБСУЖДЕНИЮ И РЕШЕНИЮ СЪЕЗДА ДУХОВЕНСТВА,

были следующие:

А. О Церкви

1. Ввести: а) выбор приходом членов причта с известным образовательным цензом; б) выбор окружным духовенством своего благочинного; в) выбор общим собранием прихожан уполномоченных, которые должны ведать церковное хозяйство и школьное дело; г) для укрепления связи прихожан со своим приходским храмом ввести регулярные общие собрания прихожан, составление сметы прихода и расхода на общеприходские нужды и изыскание средств на это.

2. а) Отменить обязательность сборов в церквах в пользу разных обществ, как вызывающих нарекания на духовенство со стороны прихожан, оставив только сборы в пользу Миссионерского общества, но с тем, чтобы собираемые в этом случае деньги оставались в местном крае на местные только нужды; б) уменьшить плату с церквей за печатные бланки, высылаемые от Консистории для ведения церковных документов в приходах; в) дозволить все церковные документы писать на простой бумаге, а не на дорогих синодских бланках.

3. Выработать для церковной службы новую норму, при которой служба была бы не так продолжительна, но в то же время сохранила бы в себе все то, что придает ей красоту и содержание и обусловливает просветительно-воспитательное значение ее.

4. а) Ходатайствовать в надлежащем порядке пред Правительством о принятии мер к улучшению и постановке на должную высоту богослужебного пения в православных церквах; б) ввести во всех церквах епархии однообразное пение и желательно – общее, для чего в возможно скором времени издать Богослужебный песнослов на эстонском и латышском языках с полным текстом песнопений в порядке чинопоследований воскресных и праздничных служб, молебнов, панихид и других треб церковных, причем обратить внимание на перевод, чтобы приблизить его к современному языку, так как прежний перевод церковных служб на местные языки уже устарел; улучшить чтение церковное.

5. О переложении некоторых церковных песнопений в стихотворный размер для церковного и домашнего употребления прихожан. <...>

9. Назначать в многолюдные приходы, где часто совершаются богослужения по будним дням и псаломщики обязаны быть в церкви, – особых учителей при школе, иначе страдают оба дела – церковное и школьное.

10. Изменить правила церковно-приходских попечительств в том направлении, чтобы православные попечительства имели такие же права и полномочия, какие имеют лютеранские конвенты.

Б. О духовенстве и его деятельности

11. а) [Установить,] какие однообразные меры необходимо предпринять пастырям Церкви в настоящее время при объявлении свободы вероисповедания против возможного отпадения православных в иноверие; б) внести свет истинного просвещения в темные народные массы путем хорошо поставленных школ, учреждения библиотек с подбором действительно полезных книг и устройства публичных чтений общеобразовательного характера; в) ходатайствовать об устройстве миссионерских курсов для псаломщиков, учителей и вообще для лиц, желающих пополнить свои познания по миссионерскому делу; г) ходатайствовать о приготовлении к миссионерскому делу некоторых лиц из прихожан и об основании в целях борьбы с иноверием приходских братств; д) назначить для руководства курсами, а равно и всеми прикосновенными к делу миссии лицами, особого епархиального миссионера в светском звании; е) учредить особых книгонош с целью большего распространения в народе религиозно-нравственных книг православного характера; ж) ходатайствовать о том, чтобы сектантская служба совершалась исключительно утвержденными на то лицами и не допускались всякие незаконные сборища; з) в противовес лютеранскому обычаю выработать особый порядок и образец домашней воскресной молитвы для православных, а в особенности при смерти и выносе из дому покойников одними мирянами.

12. О привлечении воспитанников Рижской Духовной Семинарии, окончивших курс в академиях, на различные поприща службы в этом же крае.

13. а) Ходатайствовать об улучшении материального положения священнослужителей, а особенно церковнослужителей-псаломщиков с предоставлением им прав на пенсию по отправлению должности, а не потому, будут ли они приняты или нет в духовное звание; б) до решения же Правительством вопроса об улучшении материального положения духовенства епархии ходатайствовать, пред кем следует, о том, чтобы деньги, остающиеся за некомплектом в причте, находились в ведении епархиального начальства на предмет награждения более достойных и более нуждающихся псаломщиков и учителей церковно-приходских школ; в) ходатайствовать о зачете в срок выслуги на пенсию времени исправления псаломщиком своей должности (т. е. до принятия его в духовное звание или утверждения в должности); г) как считать псаломщиков, окончивших курс в Духовной Семинарии или училище, но не принятых в духовное звание, – духовными или нет?

14. Об уничтожении наград для духовенства.

15. а) Ходатайствовать об отмене закона, лишающего права гражданской службы лиц духовного звания, добровольно снимающих с себя духовный сан; б) не определять на псаломщические места к приходским церквам священников временно, по епархиальному суду лишенных прав священнослужителей, а отдавать их под строгий надзор в Алексеевский монастырь; в) также должно быть поступаемо и с псаломщиками, а не переводить их в виде наказания на другое место. Епархиальному же съезду выработать правила об обеспечении семейств провинившихся.

16. Ходатайствовать о получении жалованья не по четверти года, а помесячно, по крайней мере, городским духовенством, если это неудобно для сельского.

17. Отменить представления очередных проповедей в цензуру.

18. По вопросам чести и вообще взаимным отношениям между членами причта учредить при благочинном Совет по выбору духовенства из трех лиц.

19. Отменить обременительные для причтов исповедные росписи, заменив их перечневою ведомостью о бывших и не бывших у исповеди; клировые ведомости сократить и отменить в них отметки благочинного о поведении и деятельности духовенства; отменить ведение богослужебного журнала. <...>

22. Возбудить ходатайство об отпуске на православное дело столько же процентов с доходности казенных имений Прибалтийского края, сколько отпускается ныне исключительно на лютеранское духовенство.

23. Предоставить всему духовному сословию и учителям церковно-приходских и иных народных школ, как вознаграждение за труды их по народному образованию, право бесплатного обучения

детей их обоего пола во всех казенных и городских среднеучебных заведениях.

24. а) Ежегодно собираться епархиальному съезду на сессии более продолжительного срока с тем, чтобы депутаты избирались на каждые три года и об изыскании средств на содержание и прогоны депутатам; б) выработать проект устройства, для совещания по делам веры, ежегодных съездов или так называемых “собориков” по округам епархии, по соображению с местными условиями и обстоятельствами.

В. О школе

25. а) О преподавании Закона Божия в школе на родном языке и об издании лучших учебников по сему предмету; б) обеспечить школы приходские и вспомогательные и учителей в них большим материальным содержанием; в) ходатайствовать о даровании учителям сих школ прав государственной службы с пенсиею; г) отделить должность учителя от псаломщика, предоставив последнему ведать дело церковно-приходское, а не школьное; д) в целях поощрения учительского труда установить увеличение содержания за известное число лет учительского труда; е) установить контроль над школою только со стороны съезда местного духовенства в пределах своего благочиния, который из своей среды избирает особого наблюдателя школ благочиния; ж) об обязательном и никем не возбраняемом посещении окончившими учение в школах повторительных курсов две недели до катихизации; з) об открытии периодических курсов для учителей с предоставлением им возможности на месте выдерживать экзамен на получение звания учителя; и) ввести обязательное посещение школ детьми прихожан в течение четырех зим; к) ввести в тех школах, где чувствуется надобность, преподавание немецкого языка во внеурочное время; л) кроме Закона Божия, не настоит ли необходимость изучения и других предметов в народной школе проходить на родном языке?

26. а) Ходатайствовать об изъятии церковно-приходской школы в Прибалтийском крае из ведения Министерства Народного Просвещения с подчинением ее Св. Синоду; б) просить об учреждении в нашей епархии мужской и женской церковно-учительских школ на средства Св. Синода; в) ходатайствовать об открытии в епархии возможно большего числа второклассных школ, причем программы их, применительно к местным условиям, должны быть изменены и расширены через введение преподавания на родном языке, а равно через обучение ремеслам: столярному, токарному или слесарному; г) признать крайне желательным привлечь на церковно-учительские должности воспитанниц епархиального училища, причем в программы сего училища должны быть внесены некоторые дополнения и изменения; д) просить, чтобы программы наших народных школ были подвергнуты коренной переработке: изменены, расширены, дополнены и освобождены от всего лишнего. В особенности желательно, чтобы программы наших школ приходских были согласованы с программами средних учебных заведений; е) ходатайствовать о разрешении устраивать съезды народных учителей для обмена мыслями по школьному делу и для рассуждения о собственных нуждах и о желательных мероприятиях для улучшения постановки школьного дела. Заседания съездов должны быть гласными. Созывают съезд лица, ревизующие школы, по требованию самих учителей. Председатель избирается большинством голосов при закрытой баллотировке; ж) просить об отводе для каждой школы земли, по меньшей мере, в количестве одной десятины и выразить желание, чтобы при каждой школе, в особенности же в качестве образца при приходских школах, были заведены школьные сады и огороды.

27. Ввести общеобязательную катихизацию подрастающего поколения.

28. Учредить Совет о.о. законоучителей и приходских пастырей, временный или постоянный, для обсуждения как вопросов обучения и воспитания юношества в духе Православной Церкви, так и для решения недоуменных вопросов церковно-приходской жизни.

29. Просить о признании законным и обязательным для волостных обществ участвовать в содержании православных школ.

30. Изменить правила школьных попечительств, предоставив им большие права.

31. Установить для школ (приходских и вспомогательных) данного благочиния однообразную плату школьных денег или совсем освободить от платы.

Г. О местных духовных журналах

Уменьшить плату на Епархиальные ведомости, изменить к лучшему и более полезному для духовенства епархии содержание сего органа; ввести контроль по изданию Епархиальных Ведомостей, избирать редактора от духовенства и учредить при редакции сего органа справочное бюро, где можно было бы получить разрешение недоуменных вопросов из практики церковно-приходской жизни без увеличения платы за издание. <...>

34. а) Об улучшении и большем распространении духовных журналов, издаваемых Рижским Петропавловским Братством, о привлечении духовенства епархии к более усиленному сотрудничеству в сих журналах; об установлении штатной должности редакторов их, если это возможно, и об обязательной выписке этих журналов во все церкви и школы – как приходские, так и вспомогательные; б) русские издания Братства улучшить со стороны содержания и формы, сделав их более простыми и жизненными.

35. Для удобства приобретения православными книг духовного содержания и школьных руководств на латышском языке, желательно было бы иметь полный склад книг в г. Риге, в одной из рижских книжных торговель, о чем и объявить в латышских газетах. <...>

Д. Земельные вопросы

<...> 37. Разработать вопрос об уничтожении поземельных комиссий и о разрешении как поземельных споров, так и некоторых других недоумений между священниками и псаломщиками и между теми и другими не на служебной почве, путем третейского суда.

Е. Относительно капиталов духовенства

38. <...> 2) За 35 лет выдавать пособие участникам капитала, в случае оставления ими службы, без освидетельствования врача и постановления съезда духовенства; 3) освободить псаломщиков, не получающих пособий из капиталов духовенства епархии, от взносов в оные; 4) освободить от обычных взносов в погребальную кассу пенсионеров вспомогательного капитала, удаленных и вышедших за болезнию и старостью за штат; 5) выдавать пособие из вспомогательного капитала участникам его, выходящим за штат, по определениям только местного благочиннического собрания и 6) рассмотреть, быть ли вспомогательному капиталу только эмеритальным или вместе и благотворительным.

Риж. ЕВ. 1905. 15 октября. № 20. Отдел неоф. С. 911–931.

1 ноября 1905 г.

ОБ ИЗБРАНИИ ЧЛЕНОВ КЛИРА

<...> Не нужно забывать, что и по канонам Церкви, и по древним порядкам в избрании членов клира всегда участвовал не только народ, но и клирики; окончательное же решение всегда принадлежало епископу, было делом его воли; лишать его этого права нет никаких оснований. Нельзя представлять дело таким образом, чтобы избранный приходом и клириками непременно утверждался епископом. Воля епископа всегда должна иметь решающее значение. На основании всех этих рассуждений Собор постановил:

«Признавая, что преимущественное право в избрании клириков, в силу канонов, принадлежит епископу, допустить право участия мирян в избрании членов клира из лиц, одобренных епископом. При этом кандидат священства должен иметь богословское образование не ниже семинарского, а псаломщик – образование не ниже учителя начального народного училища. Кандидат священства должен, после выбора прихожан, получить согласие всего священства благочиния; несогласие священства должно быть мотивировано; псаломщик, избранный мирянами, должен получить согласие клира той церкви, к которой избирается. Самый порядок выбора мирянами членов клира должен быть такой: благочинный того округа, в котором освободилось место клирика, должен принять все меры к тому, чтобы известить прихожан о предстоящих выборах за 3 недели до дня выбора: в день выборов он руководит собранием. Собрание прихожан считается законным, если явилось не менее одной трети всех прихожан мужского пола, достигших гражданского совершеннолетия, без различия звания, состояния и имущественного положения. При определении законности собрания, лица, находящиеся в отлучке, за пределами прихода, в счет не принимаются. Выборы должны производиться возможно единодушно. Избранным считается получивший не менее трех четвертей голосов наличного числа избирателей. О состоявшихся выборах составляется акт, который, за подписями избирателей и благочинного, поступает к епархиальному архиерею. Если в назначенный день выборы не состоятся по недостатку избирателей, то чрез неделю назначаются вторые выборы; если и вторые не состоятся, то назначение клирика предоставляется архипастырю».

Риж. ЕВ. 1905. 1 ноября. № 21. Отдел неоф. С. 970–971.

ОБ ИЗМЕНЕНИИ ЧИНА БОГОСЛУЖЕНИЯ

Собор, сознавая необходимость и неотложность изменения и сокращения богослужения, ввиду важности вопроса, некоторые стороны коего могут требовать суждения Всероссийского Собора, не дерзает подвергнуть устав богослужения пересмотру, а позволяет себе лишь, в виде временной меры, предложить следующие несущественные изменения и сокращения в богослужении в латышских и эстонских церквах:

На всенощном бдении: а) на вечерне: пропустить сугубую ектению, так как те же моления повторяются на весьма часто совершаемой литии, тем более что та же ектения произносится на утрени; молитву главопреклонения читать вслух; б) на утрени: пропустить великую, просительную и все малые ектении на каноне и между кафизмами, оставив малые ектении по кафизме и по 9-ой песни канона; кафизму читать или петь одну. На литургии: I-й и II-ой антифоны петь; малая ектения, Единородный... Вместо малой ектении чтение вслух молитвы III антифона. Пение без пропусков заповедей Блаженства. “Святый Боже” поется только трижды. “Со святыми...” поется не после тропарей, а после ектении заупокойной, на которой в воскресные дни не следует вычитывать целого ряда имен усопших. Тайную молитву пред Евангелием священник читает вслух. Евангелие читается обратясь лицом к народу, то же на всенощном бдении. Ектению об оглашенных выпустить, а читать вслух молитву об оглашенных, закончив ее возгласом: “Да и тии с нами...”, а равно опустить возглашение “оглашеннии изыдите...” до слов “елицы вернии...” слова “двери, двери...” опустить. Символ веры читать внятно и раздельно священнику или диакону. Царские врата остаются открытыми до Херувимской песни, потом закрываются до чтения “Верую”, при этом опять открываются до причащения священнослужителей. Из молитв на литургии верных читать вслух: “С сими и мы блаженными силами” и “Якоже быти причащающимся”. Перед “Да исполнятся уста наша...” весь возглас “Благословен Бог наш...” произносить вслух. Относительно чтения Собор признал решение вообще по возможности избегать клиросного чтения и переносить его на середину церкви.

При совершении Таинства Крещения опустить три заклинательные молитвы; при обряде отречения от диавола опустить дуновение и плюновение.

По возбужденному вопросу об общей исповеди Собор, признавая, что разрешение общей исповеди есть исключительно дело епископа, не может, однако, не засвидетельствовать, что в деятельности Прибалтийских пастырей бывают такие случаи, в коих они вынуждены прибегать к совершению общей исповеди. Ввиду этого, Собор постановил: священникам рекомендовать обращаться к местному епископу и испрашивать на такие случаи его благословения. Что же касается до случаев скопления множества исповедующихся на один воскресный или праздничный день, то для устранения этого явления выработать меры на благочиннических собраниях духовенства и о таковых представить епархиальному начальству.

По возбужденному вопросу об отделении чина обручения от чина бракосочетания было постановлено: не отступать от настоящей практики Церкви, т. е. совершать обручение в непосредственной связи с бракосочетанием, а на случаи сговора, проводов жениха и невесты в церковь и встречи их из церкви ввести молитвы в имеющий быть составленным молитвенник чинов молебных пений.

По вопросу о пересмотре и исправлении богослужебных книг постановили: представить редакционному комитету самому восполнить свой состав новыми силами из священников или псаломщиков, способных заниматься переводом и исправлением богослужебных книг на латышском и эстонском языках. Что же касается до таковых книг на славянском языке, то дело пересмотра и исправления их всецело находится в руках Святейшего Синода, и настоящему Собору остается только выразить, что пересмотр их желателен. Наконец, по вопросу относительно пересмотра и исправления Нового Завета на эстонском языке, перевод которого, сделанный пасторами, во многом разнится от перевода русского, Собор, за недостатком средств, не нашел возможным сделать что-либо в этом отношении и постановил довольствоваться указанным переводом Нового Завета».

Риж. ЕВ. 1905. 15 ноября. № 22. Отдел неоф. С. 1032–1035.

20 ноября 1905 г. ²⁰⁹

Во исполнение указа от 27 июля сего года, за № 8, о необходимости подготовительных работ по вопросам, предположенным к рассмотрению на Поместном Соборе Всероссийской Церкви, долг имею доложить нижеследующее.

I. О СОСТАВЕ ПОМЕСТНОГО СОБОРА ВСЕРОССИЙСКОЙ ЦЕРКВИ

Нередко предлагаемое в периодической печати последнего времени включение в состав Собора, наряду с епископами, представителей клира (белого духовенства) и мирян нельзя признать ни правильным, ни целесообразным.

Древняя Вселенская Церковь знала только Соборы епископов. В правилах тогдашних Соборов – Вселенских и Поместных, давших навсегда неизменную каноническую основу для всего строя Православной Церкви, всюду упоминаются и предполагаются «соборы епископов». Вселенские Соборы называются собраниями «отец», «святых отец» (VI Всел[енского] Соб[ора] прав[ило] 1-е и 2-е), Поместные Соборы рассматриваются как собрания «епископов» (I Всел[енского] Соб[ора] прав[ило] 5-е; IV Всел[енского] Соб[ора] прав[ило] 19-е; VI Всел[енского] Соб[ора] прав[ило] 8-е; VII Всел[енского] Соб[ора] прав[ило] 6-е; Антиох[ийского] Соб[ора] прав[ило] 20-е; Карф[агенского] Соб[ора] прав[ило] 87-е; Лаод[икийского] Соб[ора] прав[ило] 40-е и др.). Если и бывали случаи участия священников в Соборах наряду с епископами (например, участие пяти священников во II Вселенском Соборе), то таковые священники являлись представителями тех епархий, которые в то время не имели епископа или, по тогдашнему выражению, «вдовствовали».

Практическим основанием для привлечения в состав Собора выборных представителей белого духовенства и мирян выставляется отстаивание их интересов перед епископами-монахами. Но единственной целью законного и правильно составленного церковного Собора может быть только благоустроение Церкви и церковной жизни; отстаивание какой-нибудь частью Собора своих «интересов» может только затруднить, а никак не облегчить достижение этой цели. Если же принять во внимание возможные теоретические тенденции этих самонапрашивающихся членов будущего Собора, то нельзя не предусматривать и возможности очень печальных результатов. Среди белого духовенства, к великому прискорбию, начали появляться ораторы и публицисты, желающие отмены постов, упразднения монастырей, предоставления права лицам священного сана носить светскую одежду, посещать театры, вступать в брак, свободно слагать с себя и снова принимать священный сан и т. п. Что же касается мирян (конечно, интеллигентных, которые могли бы войти в состав Собора), то царящая здесь путаница и пестрота воззрения по церковно-религиозным вопросам, доходящая до прямого отрицания то церковных канонов, то Церкви, то самого христианства, – факт общеизвестный, ярко иллюстрирующийся притом многими статьями современной периодической печати по указанным вопросам. Ясно, что включение подобных элементов в состав Собора, внося рознь и пререкания в его совещания, никак не может обещать ни благоуспешной его деятельности, ни плодотворных результатов этой деятельности для Церкви и церковной жизни.

Вследствие таких соображений желательно, чтобы Поместный Собор Всероссийской Церкви состоял из одних епископов. Если могут быть приглашаемы к участию в совещаниях Собора отдельные лица из среды белого духовенства и мирян, известные, например, своими выдающимися познаниями в области богословской науки и канонического права, то только с правом совещательного, а отнюдь не решающего голоса.

II. О РАЗДЕЛЕНИИ ВСЕРОССИЙСКОЙ ЦЕРКВИ НА МИТРОПОЛИЧЬИ ОКРУГА

Разделение Всероссийской Церкви на церковные округа под управлением митрополитов в настоящее время нельзя не признать желательным. Обширностью ее территории вызывается такое скопление дел, восходящих к Высшей церковной власти, которым затрудняется по необходимости своевременное и внимательное их рассмотрение, а разноплеменностью населения и особыми условиями церковной жизни на окраинах выдвигаются для церковного управления такие задачи, осуществление которых требует непосредственной осведомленности о положении дел на месте.

Другая польза от устройства митрополичьих округов усматривается и со стороны судебно-административной. Именно: митрополичий собор должен будет рассматривать жалобы на архиереев в присутствии самого обвиняемого. В настоящее время Святейший Синод, стараясь поддержать авторитет епископов, затрудняется производить над ними следствие через уполномоченных лиц, а потому всякие неправильные действия епископов, которые не касаются каких-либо бумажных промахов и на бумаге всегда могут быть оправданы, остаются без всякого вменения. Изменить такого рода положение дела весьма трудно, ибо Святейший Синод, не обладая иным способом воздействия, кроме чисто юридического, бумажного, должен или поддерживать вышеизложенную практику, или подвергать епископа юридической каре, что совершенно может расстроить епархиальную дисциплину и поощрять уже и без того укоренившуюся страсть к доносам недостойных клириков. Напротив того, изустный суд или простое рассмотрение дела в присутствии обвиняемого, прежде всего, гораздо удобнее раскроет сущность дела, а затем даст возможность восстановить справедливость, не унижая авторитета обвиняемого епископа и, что особенно важно, оградит епархию от повторения подобных неправильных действий епископа, хотя бы не противоречащих прямо и открыто букве закона, например, грубости обращения, недоступности, светского образа жизни, или – напротив – попустительств, допущения временщиков и т. п. Священные каноны выработали весьма подходящую формулу для подобного рода действий митрополичьих соборов: «Таковому братолюбно сказать слово прещения» (19-е прав. IV Всел[енского] Собора).

Вопрос о том, какие именно из дел, поступающих теперь на решение центральной Высшей власти, могут быть предоставлены рассмотрению этих подчиненных ей окружных инстанций, всего лучше может быть разрешен общим совещанием епископов на Поместном Соборе Всероссийской Церкви; но желательно, чтобы в митрополичьих округах для решения более важных вопросов составлялись раз или два в год кратковременные съезды или соборы окружных епископов.

При самом распределении митрополичьих округов необходимо принимать во внимание как территориальную обширность того или другого района, так и особенности местного уклада жизни в нем, а равно и значение некоторых епископских кафедр в прежнее время. Так, например, было бы недостаточно учредить один митрополичий округ из всей огромной Сибири, с присоединением к ней православного населения Китая и Японии. Также было бы неудобно включить в один митрополичий округ весь Западный и Юго-Западный край. Или: нежелательно было бы при размещении митрополичьих кафедр оставить без внимания такие епархиальные города, как Киев, Москва, Новгород, Казань, Тобольск, Иркутск, и предпочесть им какие-нибудь другие. Ввиду этих соображений представляется наиболее удобным разместить митрополичьи кафедры, как центры митрополичьих церковных округов, в следующих городах: 1) в Новгороде (но не в Петербурге) – для всего северного края Европейской России, для Финляндии и Прибалтийского края; 2) в Москве – для центральной России, или во Владимире, если Москва будет избрана местопребыванием Высшей церковной власти; 3) в Тобольске – для Западной Сибири; 4) в Иркутске – для Восточной Сибири; 5) в Казани – для восточной России; 6) в Вильне – для Привислинского края и Польши; 7) в Киеве – для Юго-Западного края; 8) в Харькове – для юга России; 9) в Тифлисе – для Кавказа и Закавказья.

III. ЕПАРXIАЛЬНОЕ УПРАВЛЕНИЕ И ЦЕРКОВНЫЙ СУД

Органами епархиального управления, по ныне действующим законоположениям по Духовному Ведомству, состоят: а) викарии, б) духовные консистории, в) духовные попечительства и г) благочинные.

А. Викарии

В 1865 г. Высочайше разрешено учреждать викариатства во всех епархиях, где могут быть указаны местные источники содержания их, без обременения казны. Права и обязанности викариев известны. Но должно сознаться, что институт викарных архиереев, не без натяжек оправдываемый в римско-католическом церковном праве посвящением на фиктивные кафедры в странах неверных, мало мирится с принципами восточного православного церковного права. До XVIII века у нас на Руси строго соблюдался принцип, выраженный 8-м прав. I Всел[енского] Собора, что в одном городе, или – что то же – в одной епархии, не должно быть двух епископов. Правда, викарный архиерей посвящается в епископа одного из уездных городов данной епархии, в которой учрежден викариат; но это опять фикция, подобная католическому посвящению епископов «in partibus ²¹⁰», потому что викарный архиерей и к тому городу, к которому посвящен, в деле церковного управления имеет такое же отношение, как и к остальным городам епархии, т. е. никакого. Если викариев приравнивать, как это ныне делается в учебниках по практическому руководству для пастырей, к древним хорепископам, то и здесь будет натяжка, граничащая с попранием исторической правды. Дело в том, что хорепископы до IV века были епископами столь же самостоятельными в своих сельских общинах, как и городские в своих, так что и те, и другие имели свои особые епархии, в которых таким образом было не более как по одному епископу. Хорепископы с IV века представляют уже анахронизм, противоречащий началам церковного права и подлежащий уничтожению, которого Церковь постепенно и достигала. Конечно, сразу было трудно уничтожить, – и следы этого института, несмотря на ограничительные и запретительные постановления Соборов, могут быть наблюдаемы в течение сравнительно долгого времени и после IV века; но отсюда вовсе не следует, чтобы то положение, которое занимал хорепископ в период Вселенских Соборов – положение среднее между епископом и пресвитером – могло быть рассматриваемо как нечто нормальное и как образец для подражания в настоящее время. А с этой именно точки зрения и нужно смотреть на институт хорепископов, чтобы ссылкой на него оправдывать институт нынешних викарных архиереев. Таким образом, институт викариев должен быть уничтожен как, собственно говоря, неканонический. Целесообразнее открыть новые самостоятельные кафедры в Русской Церкви, раздробив многолюдные епархии на две или на три, чем – вопреки канону – иметь в одной епархии более одного епископа.

Б. Духовные консистории

Вместо нынешней консистории образовать при епископе совет пресвитеров, или пресвитериум, характера совещательного. Состав его следующий: при епископе – из 6 членов; при митрополите области из 8–10. Половина этих членов – выборные, другая половина – по назначению от епископа. Последнее делается с той целью, чтобы не ставить в зависимость от случайностей выбора авторитет и деятельность епископа как правителя епархии. Те и другие члены пресвитериума утверждаются в своих должностях митрополитом области. Выборные члены служат 3 года до новых выборов, причем, конечно, могут быть опять выбраны; назначенные члены служат пожизненно, если пожелают и если не явится каких-либо законных причин к их увольнению. Все члены пресвитериума получают вознаграждение от казны. Обязанности их те же, что и теперешних членов консистории. Заседания пресвитериума бывают в назначенные дни под председательством епископа, а за его отсутствием – под председательством одного из членов пресвитериума, по назначению от епископа, по преимуществу по очереди. При пресвитериуме должна быть канцелярия, которая находится в ведении секретаря-юриста, как докладчика дел в пресвитериуме, назначаемого епископом из лиц светских или духовных – все равно. Так как бракоразводные дела настоит необходимость передать в суд светский, а дела консистории по постройке церквей, ремонту их и церковных зданий, земельные и церковно-денежные, по справедливости, должны перейти в ведение церковно-приходской общины и ее попечительства, дела же по уклонению в другую веру и исповедание сами собой сократятся, – то в пресвитериум перейдет не более половины дел нынешней консистории. Основоположения настоящей консистории, т. е. ее Устав, за малым изменением его, должен лечь в основание деятельности и пресвитериума, за исключением всех излишних формальностей, так тормозящих делопроизводство в консисториях. Решения пресвитериума и отдельные административные распоряжения епископа могут быть обжалованы недовольной стороной областному митрополиту.

В состав членов пресвитериума, по практике древней Церкви, могут быть избираемы только священники, а – стало быть – и указание в предложении г. обер-прокурора Святейшему Синоду от 28 июля сего года, что члены теперешних консисторий, как приходские священники, отвлекаются исполнением епархиальных дел от своих прямых священнослужительских обязанностей, сделанное, конечно, с целью указать в этом на один из недочетов епархиального управления данного времени, – теряет силу, потому что иначе сделать нельзя. Придется или назначать и выбирать в члены пресвитериума священников, посвящаемых специально с этой целью, т. е. «in partibus ²¹¹», – что противно канонам, – или выбирать и назначать только заштатных: в том и другом случае круг выбора и назначения будет очень стеснен.

В. Благочинные

Благочинные должны быть выбранные духовенством на съезде своего благочиннического округа; съезд представляет епископу на утверждение в сей должности до 3 кандидатов. При благочинном должен быть совет из трех священников округа и такого же числа низших клириков, по выбору благочиннического округа на каждый год. Этому совету предоставить право разбирать спорные дела между членами причтов, например – по разделу доходов, мелких исков, раздоров, дела земельные, а также жалобы прихожан на свое духовенство по вымогательству, за отказ или несвоевременное исполнение церковных треб, исков об обидах и оскорблениях личных и проступков духовенства по должности и званию, которые ныне, по Уст[аву] Конс[истории], влекут за собой замечания, внушения и выговоры епархиального начальства, без внесения в формуляр. Учреждением этих советов с пользой для дела будет ограничен столь широкий, по инструкции, круг деятельности благочинных, и они силой вещей освободятся от фискального сыска и станут на степень старших пресвитеров в своем округе, заботящихся более о благе вверенных им благочиний, чем о формальных донесениях и отчетах о них.

Г. Попечительства

Попечительства о бедных духовного звания, отправляя функции общественного призрения по Духовному Ведомству, до полной организации приходской общины должны действовать. Но с учреждением в местных благочиннических округах, одном или нескольких, попечительных советов о бедных духовного звания, с целью более успешного и справедливого удовлетворения нужд бедствующих, а также при общинном устройстве прихода, когда нравственная обязанность помощи своим бедствующим клирикам и их сиротам падет на общину прихода, нынешнее попечительство, даже как центральный орган общественного призрения бедных духовного звания, будет излишне, и капиталы его придется ликвидировать в пользу сирот духовенства, обучающихся в духовных школах.

Д. Иные епархиальные учреждения

Для духовно-учебных заведений может быть установлено «Управление духовно-учебным округом» при митрополите области, подчиненное советам Духовных Академий. Советы и правления миссионерские должны быть в непосредственном заведовании епископа, как первого миссионера епархии. Братства, с развитием церковно-приходской жизни в ее общине, потеряют значение и по силе вещей придут к вымиранию. Вспомогательные и эмеритальные кассы духовенства, как их собственность, должны находиться в бесконтрольном ведении духовенства, и дела их не должны иметь никакого отношения к епископу; ими должны ведать уполномоченные от участников этих касс. Епархиальные свечные заводы должны находиться в ведении и под контролем пресвитериума и епархиальных съездов духовенства.

Е. Суд церковный

В предложении г. обер-прокурора Святейшему Синоду от 28 июля сего года указывается на необходимость пересмотра епархиального суда согласно с каноническими соборными началами. Тут же сказано, что 30 лет назад был учрежден Комитет, работавший над выделением из консистории церковного суда и об организации его в соответствии с канонами церковными и началами гражданской судебной реформы, завершившейся изданием Судебных Уставов 20 ноября 1864 года.

Можно привести целый облак свидетельств непререкаемой важности о том, что судебная (а не административная только) власть в Церкви принадлежит епископу епархии: слово Божие (Мф. 18:15–19; 1Тим 5: 19–20); правила Апостольские и Соборные (Апост[олов] 12-е, 13-е, 32-е; I Всел[енского] Соб[ора] 5-е; IV Всел[енского] Соб[ора] 9-е; VI Всел[енского] Соб[ора] 102-е; VII Всел[енского] Соб[ора] 4-е; Антиох[ийского] 4-е, 6-е, 9-е, 12-е, 20-е; Сард[икийского] 13-е, 14-е; Карф[агенского] 9–12-е, 14–16-е, 29-е, 37-е, 38-е, 52-е, 73-е, 117-е, 121-е, 139-е, 141-е, 142-е и др.); догматико-символические книги, догматические писания и др.

Нельзя не усматривать ошибки вышеупомянутого Комитета в том, что он руководился главным образом желанием провести безусловное отделение администрации от суда в церковном управлении, даже с полным устранением епархиального архиерея от епархиального суда, – и затем стремлением реформировать духовно-судебную часть, выходя не из понятия о Церкви и ее задачах, а из тех начал, на которых совершено было в 60-х годах преобразование суда по гражданскому, военному и морскому ведомствам. Результат деятельности этого Комитета – «Проект основных положений преобразования духовно-судебной части», – как известно, не получил и не мог получить Высочайшего утверждения, как несообразный ни с историей церковного суда, ни с принципами церковного права.

В предложении г. обер-прокурора сказано, что Святейшим Синодом намечен пересмотр церковного суда на началах канонических. Отсюда является необходимость иметь в виду судоустройство и судопроизводство древней Церкви, чтобы иметь суждение, насколько практика настоящего времени соответствует таковой же в деле церковного суда первых времен христианства и времени Соборов Вселенских.

В древней Церкви суд состоял из двух инстанций: суда у епископа и суда на Поместном Соборе. С введением нового административного деления Византийской империи при Константине Великом явилась в церковном суде (как и в церковном управлении) новая инстанция – диоцез. На соборе епископов диоцеза судились дела против митрополитов (II Всел[енского] Соб[ора] 6-е; IV Всел[енского] Соб[ора] 9-е, 17-е). Обвинения и жалобы против Экзарха диоцеза подавались: на востоке – Константинопольскому Патриарху, на западе – Римскому епископу-папе, а в важных случаях – Вселенскому Собору; апелляции же на суд епископа рассматривались на соборе провинциальных епископов с митрополитом во главе (I Всел[енского] Соб[ора правило] 5-е; II Всел[енского] Соб[ора правило] 6-е); на этот последний суд апеллировали собору диоцеза с Патриархом во главе.

Этот порядок, за небольшими исключениями, может быть проведен и у нас, когда будут образованы округа с митрополитом во главе и установлены пресвитериумы при епископах, а во главе Русской Церкви будет стоять Патриарх с его Синодом.

Из подробностей судебного процесса, когда он велся обвинителем, известны следующие: к принесению обвинения по делам церковным допускались только лица, достойные вероятия. В канонах ясно сказано, когда нельзя было допускать к обвинению (см. Апост[ольское] 75-е; II Всел[енского] Соб[ора правило] 6-е; Карф[агенского Собора правила] 8-е, 28-е, 70-е, 143-е, 144-е, 146-е, 154-е и др.). В древности обвинитель должен был вести дело обвинения лично. Неявка в суд обвинителя, кроме кратковременной по уважительным причинам (Карф[агенского Собора правило] 28-е), прекращала дело. И обвиняемый должен был находиться в суде лично. Неявка в суд обвиняемого без уважительной причины давала основание к осуждению, в чем его обвиняли. Постановка дела зависела от обвинителя, который, предъявляя обвинение, принимал его на свой страх. Он давал при этом торжественное обязательство доказать свое обвинение под опасностью подвергнуться осуждению за недоказанное обвинение. На суде обвинитель и обвиняемый были сторонами равноправными как в деле защиты своих интересов через свидетелей и лично, так и в деле апелляций по инстанциям. К свидетельству не допускались те же лица, которые были лишены права быть обвинителями. Так было дело в древней Церкви.

В настоящее же время церковное судопроизводство есть судопроизводство следственное. В нынешнем консисторском суде дело может быть начато и на основании слухов, и по поводу донесений, сообщений, отношений должностных лиц и присутственных мест, светских и духовных, на основании жалоб (прихожан на клириков – например), и по искам, например – о разводе. Сущность следственного консисторского судопроизводства состоит в том, что результат процесса решительно определяется предварительным следствием, которое производится на месте духовным следователем по распоряжению епархиального начальства. В канцелярии, на основании данных, добытых предварительным следствием, составляется доклад, который выслушивается в присутствии консистории и служит основанием для ее решения по данному делу, причем наличность подсудимых или заинтересованных лиц не требуется, за исключением дел бракоразводных. Об апелляциях можно и не говорить, потому что они удержаны и в консисторском суде на общих канонических основаниях с присоединением – по духу времени – большей формальности, чем в древности. Главные недостатки настоящего консисторского суда, как видно из предыдущего: излишний формализм, разведение бумаг по делам следственным, свобода обвинения и стеснение виновной стороны, которой не дозволяется даже оправдываться иначе как заочно и на бумаге. Такая постановка дела, не оправдываемая практикой древней Церкви, развивает, с одной стороны, канцелярскую волокиту дел, их задержанность, усложняя самое судопроизводство, с другой – открывает широкое поле всякому, кому не лень и позволяет совесть, оговаривать духовное лицо в том или другом преступлении, не боясь строгой, как это было в древности, ответственности за ложные донос и обвинение. Гражданские суды настоящего времени требуют налицо истца и ответчика, не говоря об уголовных, в которых это прямо необходимо; суд духовный судит заочно, полагаясь на одно следствие. Мало того, суд над духовным лицом может быть возбужден не только в порядке жалоб и обвинений, но просто по слухам, по подозрению, едва ли не по анонимным доносам и запискам. Не нужно забывать здесь еще и того, что в проступках против чести и прав частных лиц, по Уст[ановлению] о налож[ении] нак[азания] мирским судом, в светском суде обвиняемый подлежит наказанию не иначе как по жалобе потерпевших обиду, вред или убыток или же их супругов, родителей, опекунов. Следовательно, если не будет жалобы, то, хотя бы обида и была нанесена, виновный остается без наказания. Для клириков не то: за причиненные ими обиды они могут преследоваться не только претерпевшими, но и официальными путями, вследствие возбуждения дела благочинническим надзором или совершенно посторонним лицом. И никакая мировая сделка в этом случае между истцом и ответчиком не освобождает клирика от духовного суда и наказания. Конечно, в этих случаях Церковь имеет в виду не одну юридическую сторону, но главным образом смотрит с точки зрения идеала клирика.

Чтобы избежать указанных недостатков нынешнего консисторского суда, следует суд над духовными лицами в пресвитериуме сделать словесный, как и было в древней Церкви, при наличности истца, ответчика и свидетелей, а не следственный только, как в настоящее время; к следствиям следует прибегать только в крайних случаях, как это делала и древняя Церковь. Все стороны на духовном суде должны быть равны при защите своих интересов. Обвинитель, не доказавший обвинения, должен подвергаться более строгому наказанию, чем в настоящее время, когда сплошь и рядом на клеветнический донос приходится отвечать постановлением: «Оставить без последствий» или «В просьбе отказать». Не принимать для суда над клириками доносов по слухам, анонимных и т. п.

Суду церковному и светскому клирики должны подлежать в тех же случаях, каковые указаны в ст. 148, 149 и 155 Уст[ава] Конс [истории]; а светские подлежат суду духовному только по проступкам и преступлениям, подвергающим виновных церковной епитимии. По делам о браках, совершаемых незаконно, по делам о прекращении и расторжении браков, по случаям, в которых нужно удостовериться о действительности события браков и рождений от законного брака, – светские люди должны судиться в суде светском; при этом последний суд, в делах о расторжении браков и прекращении их, прежде исполнения своего приговора должен сообщить пресвитериуму все обстоятельства дела и состоявшегося решения – для церковного расторжения брака или каких-либо нужных пополнений и разъяснений. Все справки по ведению этих дел, как например, из метрических, обыскных и из других церковных документов, светский суд беспрепятственно может получить от причтов или пресвитериума. Подсудность лиц духовного звания по делам брачным, кроме случаев уголовного их преступления, передается в суд духовный для суда и наказания, вместе с делом о них.

Имея в виду передачу дел бракоразводных и брачных вообще в суд светский, не нужно забывать и того, что и в настоящее время некоторые из этих дел ведаются, между прочим, и уголовным судом, как например, брак по насилию, обману, сумасшествию, о многобрачии, кровосмешении и т. п. То обстоятельство, что светский суд в настоящее время не имеет статей закона по разводу и статей наказания по нему, – не препятствие к передаче: не имеет, так будет иметь. На то возражение против этой передачи, что во всех бракоразводных делах (где нет уголовного преступления) по светским законам не полагается никаких возмездий, и что главное правонарушение в этих случаях есть церковное, так как имеется в виду расторжение, т. е. уничтожение союза, освященного таинством Церкви, нужно сказать, во-первых, как уже и выше указано, что церковное расторжение брака и при передаче этих дел в суд светский остается в руках суда духовного; во-вторых, и духовный суд расторгает брак, благодаря более всего приемам светского судопроизводства, а если руководится и правилами, то такими, какими может руководиться и любой судья как юрист: церковные законы существуют не для одних клириков, а для всех православных христиан. В заключение нужно заметить, что и духовный суд, при расторжении брака, не применяет никакого церковного обряда, чтобы так дорожить оставлением этих дел в Духовном Ведомстве.

IV. БЛАГОУСТРОЙСТВО ПРИХОДА

По распоряжению Святейшего Синода, разосланы епархиальным архиереям для руководства при суждении о преобразовании православного прихода всеподданнейшие проекты: «Высочайшего постановления о церковно-приходском собрании и церковном совете православных приходов Финляндии» и «Высочайшего постановления, содержащего некоторые правила о православных приходах Финляндии».

Означенные проекты об устройстве православного прихода в Финляндии имеют целью устроить православный приход – как признанную законом церковно-общественную единицу, как юридическое лицо, и дать постановлениям органов церковно-приходского управления силу, обязательную не только для прихожан, но и для посторонних учреждений и лиц.

Все это давно и настоятельно требуется не только для Финляндии, но и для всей России; и без дарования православному приходу значения юридического лица и имущественных прав, права приобретать на свое имя недвижимые имущества, права самообложения и постановлениям органов приходского управления обязательной силы, – не может быть благоустроена церковно-общественная жизнь, а особенно в Прибалтийской окраине, где лютеранские приходы и их конвенты пользуются таким признанием и правами, если не всегда в силу закона, то в силу обычая.

Ввиду указанных достоинств можно было бы только приветствовать почин, идущий из Финляндии, и пожелать, чтобы он скорее осуществился.

Но, при указанных положительных сторонах, финляндские законопроекты имеют и крупные недостатки, которые, если их не устранить, могут повредить всему делу, как это и случилось с попытками благоустроить православный приход в России, на основании изданного в 1864 году положения о приходских попечительствах и изданной в 1890 году инструкции церковным старостам.

Главные причины, препятствующие русскому приходу благоустроиться и приходским попечительствам достигать, хотя бы в слабой мере, поставленных им целей, суть следующие:

1) Намечая в ст. 5 довольно широко круг ведения приходских попечительств, Положение о попечительствах и особенно данные впоследствии разъяснения к нему лишают попечительства необходимых для успешной их деятельности средств. В ст. 6 Положения как на источник этих средств указано на добровольные пожертвования, собираемые преимущественно вне приходского храма. Главные же сборы с прихожан на разные церковные нужды, как-то: на украшение храма и другое, так же как остающийся в церковной кассе – за установленными отчислениями – свечной доход, равно как и суммы, отпускаемые из казны или из синодальных средств, или жертвуемые на постройку и обновление церковных и причтовых зданий и на другие церковные нужды, – все эти средства оставлены по-прежнему в исключительном распоряжении церковного старосты и причта; и хотя по Положению о приходских попечительствах, священник и староста суть непременные члены попечительства, но упомянутыми церковными средствами они распоряжаются отдельно и независимо от попечительства и совершенно безотчетно перед ним и вообще перед прихожанами.

Такое отстранение прихожан не только от распоряжения собираемыми главным образом с них же церковными суммами, но и от всякого наблюдения за правильным их употреблением, не может способствовать сближению прихода с клиром и взгревать в прихожанах усердие к пожертвованиям на храм и другие церковно-приходские нужды.

2) По Положению о приходских попечительствах и Инструкции церковным старостам, большинство прихожан лишено права участвовать в приходских собраниях, хотя Положение и именует эти собрания «общими собраниями прихожан». По ст. 9 Положения и ст. 8 Инструкции членами приходских собраний, избирающими попечителей, старост и счетчиков церковных сумм, могут быть лишь домохозяева и лица, имеющие по закону право участвовать в собраниях местного городского или сельского общества или же в дворянских собраниях. Для участия же в этих общественных и сословных собраниях требуется такой имущественный и сословный ценз, каким огромная часть православных прихожан не располагает. По крайней мере, православная паства Рижской епархии, за немногими, единичными исключениями, даже в больших и богатых городах, как Рига и Ревель, в огромнейшей своей части, а во многих приходах и вся сплошь, состоит из безземельных батраков и других бедных тружеников, не удовлетворяющих тем требованиям, которыми статья 9 Положения и статья 8 Инструкции обусловливают право участия в приходских собраниях, и, следовательно, этими требованиями почти вся православная паства Рижской епархии ставится вне Церкви. Этим, несомненно, нарушается церковное единство, угашается церковная жизнь. В силу приведенных обстоятельств и условий, хотя в Рижской епархии приходские попечительства и образованы – за немногими исключениями – при всех почти церквах, но большая их часть состоит даже не из десятков, а всего из нескольких, 3–5 членов, и почти не проявляет деятельности, существуя только номинально.

В предложенных для Финляндии правилах о церковно-приходском собрании и церковном совете статья 1 говорит: «Правила сего постановления не относятся к заведованию церковным имуществом, а также суммами, поступающими по ныне существующему порядку в церковную кассу». Таким образом, этой статьей вносится в церковно-приходскую жизнь то же разделение, которое не дает устроиться и церковно-приходскому делу в русских епархиях. И пока нынешнее отношение закона к прихожанину и ныне существующий порядок распоряжения церковно-общественным достоянием не будут заменены совершенно противоположными, до тех пор духовенство и староста – с одной стороны, и прихожане – с другой, будут по-прежнему взаимно считать себя друг другу чужими, имеющими разные и едва ли не противоречивые стремления и заботы, и оживления церковно-общественной жизни при таком положении ожидать было бы совершенно напрасно.

Для этого оживления является необходимым, прежде всего, признать духовенство прихода – купно со всеми без исключения верующими этого прихода – одной христианской общиной, малой Церковью, недробимой частью единого Тела Христова, в котором должен жить и единый дух Христов. В церковном приходе должна быть установлена не противоположность, а общность стремлений к единой общей цели – созиданию всего церковно-приходского народа в истинную Церковь Божию, в напоенное Духом Божиим Тело Христово. Если же единство жизни во Христе должно быть целью, к которой должен быть направляем церковный приход, то и в Положении о приходе не должно быть ничего от этой цели отдаляющего и прямо ей по духу противоположного.

Точно так же противоречащей духу христианского равенства оказывается и статья 21 финляндских правил, по которой голосам членов приходского собрания усвояется не одинаковое значение, а соразмерно числу манталов, или податных единиц, наложенных на каждого; так что, согласно этому правилу, одни прихожане располагали бы при голосовании каждый одним голосом, а другие имели бы по многу голосов (не более одной десятой части общего числа голосов всего собрания).

Обращает на себя внимание вызываемое, вероятно, местными условиями Финляндии и едва ли могущее где-либо повториться требование статьи 28, чтобы «условия касательно содержания священников и прочих членов причта, а также постройки и содержания их помещений, заключались с подлежащими лицами и изменялись в присутствии начальника губернии или его поверенного, и уполномоченного от епархиального начальства» и представлялись затем на рассмотрение и утверждение в хозяйственный департамент Сената.

Но если можно воспользоваться некоторыми частностями финляндских проектов при устроении прихода в Рижской епархии, каковы, например, правила, определяющие порядок ведения списков прихожан и выдачи о них разного рода справок и документов, то, в общем, для благоустроения церковно-приходской жизни в Прибалтийском крае представляется более целесообразным взять в основание Высочайше утвержденное 2 августа 1864 года Положение о приходских попечительствах при православных церквах в России и дополнить и изменить это положение соответственно требованиям жизни и указаниям опыта.

Положение о православном приходе при церквах Рижской епархии

1. Клир каждой православной церкви купно со всей его паствой составляют одну нераздельную церковную общину – «православный приход» (такой-то церкви). Эта церковная община, обнимая собой настоящие, отшедшие и грядущие поколения ее членов, есть собственник и хозяин всего церковного достояния и приходского имущества и всех церковно-приходских учреждений.

2. Церковной общиной, приходом управляет, под руководством и наблюдением Высшей церковной власти, поставляемый к нему епископом, с согласия прихожан, настоятель-священник при сотрудничестве остальных членов клира, на котором лежит преимущественная забота об удовлетворении духовных нужд прихода, и при содействии приходского попечительства, выбранного приходским собранием, обязанного преимущественно пещись об удовлетворении всех хозяйственных нужд церкви, причта и всего прихода и ответственного перед епархиальной властью и приходом.

3. Церковно-приходское собрание состоит, под председательством настоятеля церкви, из всего ее клира и прихожан, достигших 21-летнего возраста, не различая сословного, общественного и имущественного их положения. Мера и виды участия лиц женского пола в приходских собраниях и делах определяются самим приходом – соглашением настоятеля с прихожанами.

4. Приходское попечительство состоит из священно- и церковнослужителей приходской церкви и лиц, выбранных церковно-приходским собранием из числа прихожан. Председателем попечительства может быть, по выбору приходского собрания, священник или другое лицо. В члены приходского попечительства могут быть избираемы собранием или самим попечительством и посторонние, т. е. не живущие в приходе лица; но они должны быть православными и общее их число в попечительстве не должно быть более половины числа остальных выборных его членов.

5. Церковный староста избирается церковно-приходским собранием и действует совместно с попечительством, членом которого он состоит по своей должности.

6. Председатель, староста и члены попечительства избираются на три года. Ежегодно, по рассмотрении церковно-приходским собранием отчета, третья часть выборных членов выбывает: первые два года по образовании попечительства – по жребию, а затем – по очереди.

7. Приходские собрание и попечительство ведают все церковные и общественные дела прихода и распоряжаются церковно-приходским имуществом. Во всех своих распоряжениях и действиях они должны быть единодушны и действовать от лица и для общей пользы всего прихода, проявляя особенную благопопечительность о тех его членах, которые по малолетству, сиротству, телесной или душевной немощи особенно нуждаются в братских о себе заботах, руководстве, содействии и помощи.

Примечания:

а) решение в собрании и в попечительстве дел большинством голосов должно быть возможно редким исключением, а не общим правилом приходской жизни;

б) храм, находящиеся в нем святые иконы, ризница и священная утварь неотчуждаемы, пользование ими зависит от благословения настоятеля; предметы церковной утвари и ризницы могут быть жертвуемы и приносимы в дар нуждающимся в них другим церквам с общего согласия клира и прихожан;

в) причтовые земли и доходные статьи сохраняют прежнее свое назначение и остаются в ведении причта.

8. Церковно-приходское собрание созывается настоятелем или попечительством обязательно два раза в год.

Первое годовое собрание созывается в конце года, не позже 27 декабря: а) для рассмотрения и утверждения на предстоящий год смет доходов и расходов приходского попечительства и подведомственных ему приходских заведений – просветительных (как-то: школы, библиотеки и т. п.), богоугодных (больницы, богадельни, странноприимные дома, трапезы для бедных и т. п.), а также доходных статей, как например – от нанимаемой приходом или от сдаваемой внаймы приходской земли, приходской мельницы, мызы, сыроварни, рыбного промысла, продажи в приходе книг, торговли из приходского склада кустарными или ремесленными изделиями прихожан, общественной лавки и т. д.; б) для выбора членов поверочного наряда в числе, определяемом самим собранием, для проверки хозяйственных отчетов попечительства и всех приходских учреждений за истекший год и для поверки наличия всего приходского имущества.

Второе годовое собрание созывается весной, не позже Пасхальной седмицы: а) для утверждения упомянутых отчетов, которые вносятся в собрание попечительством с заключениями поверявшего их наряда и со своими по этим заключениям объяснениями, и б) для выбора председателя и членов попечительства, взамен отбывших свой срок и выбывающих по очереди.

На одном из этих обычных собраний, смотря по потребности и удобству, избираются собранием церковный староста и представители прихода на благочиннический съезд – окружной соборик (независимо от священнослужителей прихода – членов съезда по должности). Сверх поименованных дел, обсуждению и решению годовых собраний попечительством могут быть предлагаемы и другие вопросы и дела.

9. Кроме обыкновенных собраний, в важных случаях, например, смерти священника, необходимости приобретать или отчуждать приходскую недвижимость, устроить или закрыть какое-либо из приходских установлений, сделать заем или сверхсметный расход и т. п., – по требованию благочинного или по усмотрению попечительства могут быть созываемы чрезвычайные церковно-приходские собрания.

10. В приходских собраниях, когда избирается лицо для замещения освободившейся священнической должности, председательству ет благочинный; в остальных случаях – настоятель прихода или заменяющее его, по его указанию, лицо.

Епископ Рижский и Митавский Агафангел

Ярославский епархиальный музей святителя Агафангела

Троицкий собор Рижского женского Свято-Троицкого монастыря, сооруженный в годы правления архиепископа Агафангела

Архив составителя

Рига. Александровский бульвар и кафедральный собор. Начало XX века

Архив составителя

Петр Петрович Извольский, обер-прокурор Св. Синода

Архив составителя

Александр Дмитриевич Самарин, обер-прокурор Св. Синода в 1915 г.

Архив ПСТГУ

Владимир Карлович Саблер, обер-прокурор Св. Синода

Архив составителя

Санкт-Петербург. Сенатская площадь. Вид с Невы. Справа здание Св. Синода. Архиепископ Агафангел неоднократно был вызываем для участия в работе Св. Синода в качестве присутствующего члена

Архив составителя

Великая Княгиня Елисавета Феодоровна, 1904 г.

Из альманаха «Памятники Отечества». № 28. М., 1992

1905 год. У крыльца архиерейского дома, м. Эйхенберг под Ригой. Архипастырь увещает повстанцев

Семейный архив М. Е. Скуратовой

Посещение епископом Рижским Агафангелом воспитанниц Иллукстского училища при Рождество-Богородицком женском монастыре Курляндской губернии

Ярославский епархиальный музей святителя Агафангела

Архиепископ Рижский и Митавский Агафангел.

Ярославский епархиальный музей святителя Агафангела

Владыка Агафангел на празднике Иллукстского училища. 1907 г.

Ярославский епархиальный музей святителя Агафангела

Рига, 3 июня 1910 г. На Царской набережной горожане встречают Императора Николая II, прибывающего с семьей на юбилейные торжества

РГА КФД

Рига, 4 июня 1910 г. Освящение памятника Петру I во время юбилейных торжеств. У столпа справа архиепископ Агафангел, слева – Государь Император и Августейшее семейство подходят к памятнику

РГА КФД. Ед. хр. № 12858. Съемка А. К. Ягелъского

Святитель Тихон (Белавин), архиепископ Ярославский, будущий архиепископ Литовский и Виленский

Ярославский епархиальный музей святителя Агафангела

Архиепископ Литовский и Виленский Агафангел (Преображенский), 1913 г., будущий архиепископ Ярославский

Архив ПСТГУ

Вид г. Вильны. Открытка начала XX в.

Архив составителя

Интерьер Пречистенского кафедрального собора города Вильна. Современный вид

Архив составителя

Пречистенский кафедральный собор города Вильна. Современный вид

Архив составителя

11. О дне и месте назначенного собрания и цели его священник извещает прихожан, объявляя о том в церкви при стечении народа в три предшествующих собранию воскресных или праздничных дня; попечительство же со своей стороны принимает доступные ему меры для оповещения прихожан о времени и месте собрания и о предлагаемых его рассмотрению вопросах. Собрание считается состоявшимся, если явилась одна десятая часть имеющих право участвовать в нем прихожан. При выборе священника собрание должно состоять не менее как из ¹/ ₂ имеющих право участия в нем прихожан, и для действительности избрания требуется не менее ³/ ₄ голосов всего собрания.

12. При недостаточности средств на удовлетворение настоятельных приходских нужд, собрание может установить обязательный сбор с прихожан и произвести раскладку этого сбора, сообразуясь с достатками и платежной способностью лиц. Обложение и раскладка обязательны для всех прихожан и для православных лиц, владеющих недвижимостью в пределах прихода, хотя бы они проживали вне прихода и не были его членами.

13. Для осуществления таких касающихся церковно-общественной жизни прихода задач, которые не по силам одному приходу, несколько приходов или приходы целого благочиннического округа могут соединяться вместе и иметь общие учреждения, управляемые лицами, избираемыми от приходских попечительств тех приходов, на средства которых они содержатся.

14. Приходское попечительство обязано иметь постоянную заботу об исправном содержании и благолепии приходского храма и приходского кладбища и о возможно более полном удовлетворении хозяйственных и духовных нужд духовенства и всего прихода.

15. Члены приходского попечительства избираются собранием, в потребном числе, по соображению с размерами и разными видами деятельности попечительства и приходского хозяйства и с имеющимся в виду собрания числом лиц, способных работать в составе попечительства с пользой для прихода.

16. Попечительство является законным представителем своего прихода во всех сношениях и сделках, совершая на имя прихода и от его имени купчие крепости на недвижимые имущества, займы и другие обязательства. Обыкновенные сношения ведутся за подписью председателя или заменяющего его лица; для действительности же актов и обязательств необходимы подписи председателя попечительства, священника (если не он председательствует), церковного старосты и двух выборных членов попечительства.

17. На попечительстве лежит обязанность своевременного составления и представления общему собранию смет и отчетов.

Проекты и сметы на постройку, перестройку, обновление и подновление здания самой церкви, по одобрении их собранием, представляются попечительством благочинному, который предлагает их в потребных случаях (когда, например, потребные на работу средства испрашиваются из епархиальных сумм или особо от казны) рассмотрению благочиннического совета или благочиннического съезда. Сметы на перестройки и возобновление причтовых и других домов в том лишь случае представляются благочинному, если на работы испрашиваются от епархии средства.

18. Всем лицам, имеющим право участвовать в приходском собрании, должен быть составлен и содержим в исправности приходским попечительством особый список. Первоначально, до образования попечительства, список сей составляется священником – настоятелем церкви – при содействии приглашенных им для сего прихожан.

Приходский список должен содержать в себе сведения о возрасте, составе семейства, служебном и имущественном положении, промысле или занятии каждого члена приходского собрания, и о том участии, какое он и члены его семейства принимают в приходской жизни.

Если прихожанин желает перечислиться в другой приход, то ему надлежит взять от настоятеля прежнего прихода свидетельство на перечисление. Свидетельство это должно заключать в себе все имеющиеся в приходском списке о перечисляющемся лице и его семействе сведения; эти сведения вносятся в список прихожан нового прихода.

В случае, если желающий вступить в число прихожан не может представить требуемого свидетельства от прежнего прихода, то для внесения его в приходский список нового прихода настоятель этого прихода довольствуется личными заявлениями желающего войти в приход и принимает на себя заботу о получении о нем сведений от настоятеля прежнего прихода.

19. Церковно-приходское собрание и приходское попечительство, состоя в ведении епархиального начальства, в то же время пользуются значением и общегражданских учреждений, и законные их постановления и распоряжения, а также правильно составленные и заключенные ими непосредственно или через поверенных акты и договоры имеют обязательное значение, и к исполнению их должно быть оказываемо необходимое содействие полицейскими, сельскими, судебными и иными властями и лицами, по принадлежности.

V. СОБРАНИЯ ДУХОВЕНСТВА

Окружные «соборики» и епархиальные соборы

По справке оказалось, что существующими законоположениями окружные собрания духовенства, или так называемые «соборики», и епархиальные соборы не предусмотрены. Закон знает только съезды духовенства для решения вопросов исключительно материального свойства: о содержании духовно-учебных заведений епархии, об обеспечении вдов и сирот духовенства и прочее. Но жизнь, как во многих других случаях, так и здесь, оказалась сильнее буквы закона. Действительность показывает, что съезды духовенства, в силу требований жизни, мало-помалу расширили свою компетенцию, указанную законом, и на своих собраниях обсуждают не только материальные вопросы, но и вопросы веры, Церкви и приходской жизни. Сами епархиальные епископы предлагают съездам обсуждать такие вопросы, и Высшая церковная власть смотрит на них как на существующий факт. Остается только ныне закрепить в форме закона то, что существует фактически. Устройство съездов духовенства, для решения вопросов веры и Церкви, вполне отвечает духу Православной Церкви. Основное начало христианской Церкви – это начало соборности, как мы и исповедуем в девятом члене Никео-Цареградского Символа веры: «Верую во едину святую соборную и апостольскую Церковь». Исходное начало этой соборности можно усматривать в самом догмате о триединстве Божества. Соборен по существу своему и человек: ум, воля и сердце – это триединство основных сил человеческих – можно бы также назвать соборностью человека. Та же соборность положена в основу понятия о Церкви как Теле Христовом. Св. апостол Павел в 1 Послании к Коринфянам (в 12 гл.) членов Церкви уподобляет членам одного живого организма, которые все живут в согласии и одинаково участвуют в общей жизни организма – Церкви. Апостолы вопросы веры и Церкви решали собором и преемникам своим заповедали поступать так же. 37-е Апостольское правило говорит: «Дважды в году да бывает собор епископов, и да рассуждают они друг с другом о догматах благочестия, и да разрешают случающиеся церковные прекословия». Первенствующая Церковь твердо держалась начала соборности. I Вселенский Собор 5-м правилом, IV Вселенский Собор 19-м правилом подтверждают обязательность областных Соборов, преднамеченных 37-м правилом Апостольским. Впоследствии, во внимание к отдаленности и затруднениям в сообщениях, 8-м правилом VI Вселенского Собора было положено Соборам бывать один раз в год. То же подтверждено VII Вселенским Собором в 6-м правиле: «Поелику есть правило, которое глаголет: дважды в году в каждой области подобает быти каноническим исследованиям, посредством собрания епископов, а преподобные отцы VI Собора, во внимание к затруднениям собирающихся, определили, без всякого уклонения и извинения, единожды в лето быти собору, и погрешительное исправляти: то и мы сие правило возобновляем, и аще обрящется некий начальник, возбраняющий сие, да будет он отлучен. Аще же кто из митрополитов пренебрежет исполнити сие, не по нужде и насилию, и не по какой-либо уважительной причине: таковый да подлежит епитимии, по правилам». Правда, в указанных правилах говорится только о митрополичьем управлении и о соборе епископов, и их, по-видимому, нельзя было бы применить к какой-нибудь епархии, например Римской. Но уже давно и в обществе, и в печати, и в самом духовенстве жалуются на обширность наших епархий и удаленность епископов от своих паств.

Древние митрополичьи округа по своим размерам уступали нашим губерниям, а отдельные епархии отнюдь не превосходили наших уездов, как не превосходят они и по сие время в Греческой Церкви. И у нас самой жизнью выдвигается на очередь вопрос о менее обширных, так называемых, уездных епископиях; а в таком случае в каждой епархии возможен собор епископов.

Что же касается мирян, то и их нельзя устранять от активной жизни Церкви. Участие их в решении вопросов Церкви и желательно, и полезно.

Между тем, чаще и чаще слышатся упреки и обвинения Православной Церкви, что общественная жизнь отошла от ее влияния, устрояется и обычно течет, не справляясь с правдой Христовой и жизнью церковной; а многие члены и положительно омертвели для Церкви, не знают ее гласа, не верят ему и даже питают злобу против нее. И это оттого, что они были далеки от Церкви, не принимали живого участия в жизни ее. Всеми чувствуется, что наша церковная жизнь шла и идет не так, как следовало идти. Главную причину этого печального явления нельзя не видеть в том, что из церковной жизни было устранено начало соборности и заменено началом бюрократическим, бумажно-канцелярским, погасившим живой дух в Церкви. Поэтому, если омертвение церковной жизни объясняется уклонением от начала соборности к началу бюрократическому, то спасение должно заключаться в возвращении к началу соборности. Только восстановление начертанного канонами строя церковного самоуправления может обеспечить Церкви правильную жизнь.

По положению о приходе, изложенному в предыдущем отделе, приходскими делами ведает общее собрание прихожан, которое, для постоянного управления приходскими делами, выделяет из себя приходское попечительство, принимающее на себя полномочия общего собрания в промежутки между этими собраниями.

Последовательность требует, чтобы это начало соборного управления, начинаясь от прихода как низшей единицы, как ячейки церковной жизни, было проведено и дальше по высшим инстанциям церковного управления, чтобы оно коснулось также благочиний и епархий.

Выразителем соборного начала в благочинии должен быть благочиннический «соборик», а постоянным носителем его полномочий – благочиннический совет; в епархии же – епархиальный собор, а постоянным носителем его полномочий – совет пресвитеров при епископе.

Благочиннические «соборики»

1. Ежегодно, не позже как за месяц до епархиального собора, по благословению местного епископа, благочинным созывается благочиннический «соборик» для обсуждения вопросов веры и Церкви, а также школьной и приходской жизни данного благочиния.

2. Полноправными участниками соборика являются все священники благочиния, по одному представителю от остальных членов каждого причта благочиния и по одному представителю от мирян каждого прихода благочиния.

3. Все эти участники пользуются на соборике равным правом голоса.

Примечания:

а) участниками соборика могут быть и другие члены причтов, но только с правом совещательного голоса; б) соборик может приглашать на заседания, с правом совещательного голоса, и других лиц, могущих быть ему в каком-либо отношении полезными.

4. Представители на соборике от мирян избираются на общих собраниях прихожан.

5. Дела на соборике решаются простым большинством голосов.

6. Руководит собранием председатель, избранный из числа присутствующих священников. Из них же избирается и делопроизводитель.

7. Соборик, для пользы дела, может избирать из своей среды особых докладчиков, обозревателей периодической печати, которые к следующему соборику изготовляют порученные им доклады и вносят их на обсуждение.

8. Постановления соборика представляются через епископальный совет местному епископу с просьбой ввести их в действие или передать на рассмотрение епархиального собора.

9. Дела собориков хранятся в благочинническом архиве.

Епархиальные Соборы

1. Ежегодно епархиальный епископ созывает епархиальный собор.

2. Председательствует на соборе епархиальный епископ.

3. Епархиальный Собор составляется: из членов епископального совета и по три выборных от окружных собориков – по одному из священнослужителей, из церковнослужителей и из мирян, также представителей духовно-учебных заведений, братств и монастырей. Епископ, а также и Собор, могут пригласить к участию в занятиях и других лиц своей и других епархий с правом совещательного голоса.

4. Епархиальный Собор решает вопросы, касающиеся веры и Церкви, духовного просвещения и благоустройства приходской жизни, возбуждаемые окружными собориками, епископом и епископальным советом.

5. Епископальный совет определяет порядок занятий собора и приводит в систему вопросы, подлежащие обсуждению Собора.

6. Кроме общеепархиальных вопросов, касающихся религиозной жизни и церковной практики местной епархии, ведению Епархиального Собора подлежит избрание членов епископального совета.

7. Постановления собора, одобренные местным епископом и не требующие утверждения Высшей церковной власти, приводятся в исполнение. В случае же разногласия между собором и епископом дело передается Высшей церковной власти для окончательного решения.

Вопросы, решение которых превышает власть Епархиального Собора, передаются Высшей церковной власти с просьбой внести их на обсуждение Всероссийского Поместного Собора.

Епархиальный Собор избирает представителей из членов собора – духовных и мирян – на Поместный или Всероссийский Собор, если таковое право Высшей церковной властью будет предоставлено Епархиальным Соборам.

VI. О ПЕРЕСМОТРЕ ЗАКОНОВ, КАСАЮЩИХСЯ ПОРЯДКА ПРИОБРЕТЕНИЯ ЦЕРКОВНЫМИ УСТАНОВЛЕНИЯМИ НЕДВИЖИМОЙ СОБСТВЕННОСТИ

Церкви, монастыри и архиерейские дома, по действующим узаконениям, пользуются правами юридических лиц и, как таковые, могут приобретать недвижимые имущества всеми существующими законными способами, как-то: путем купли, дара или пожертвования и завещания. Но во всех этих случаях необходимым условием укрепления за церковными учреждениями приобретаемых недвижимых имуществ является, по закону, испрошение Высочайшего разрешения, для чего епархиальный Преосвященный, если не находит препятствий к принятию имущества в собственность церковного установления, и входит с представлением в Святейший Синод, с приложением планов и документов на приобретаемое имущество (ст. 778, 985 и 1429 ч. I, т. X Св[ода] Зак[онов] изд. 1900 г. и ст. 435 и 443 т. IX изд. 1899 г.). Ограничение это создалось историческим путем. Русская Церковь с самого своего основания получила от государства право обладать движимым и недвижимым имуществом. Всем церковным установлениям (каковы были епископии, архиерейские кафедры, монастыри, приходы) предоставлено было право приобретать имущества всеми средствами, законом и юридическим обычаем установленными, без всяких ограничений. Государство не только не стесняло права приобретения церковных имуществ, но само заботилось о том и само наделяло разными привилегиями церковные учреждения относительно приобретения и управления имуществами. Но в XV веке в русском обществе явилось убеждение, что владение монастырей землями несовместно с целями монашеской подвижнической жизни, и государственное правительство поставило даже в 1503 году Церковному Собору вопрос о том не следует ли изъять из ведения монастырей их имущества. Собор, однако, отстоял на этот раз права монастырей на владение имуществами. Но с половины XVI века, на Соборах 1551 года (Стоглаве), 1573 и 1581 гг., было уже постановлено ограничить монастыри и епархиальных архиереев относительно приобретения новых земель какими бы то ни было способами: запрещено было вновь приобретать земли без особого доклада Государю, да и это право предоставлялось только бедным монастырям. Но в действительности постановления этих соборов XVI века не строго исполнялись: некоторые епархиальные архиереи и монастыри продолжали приобретать имущества. Петр I окончательно запретил церковным властям и монастырям вновь приобретать и выменивать имущества и, в интересах государства, нуждавшегося, по случаю разных преобразований, в материальных средствах, возымел намерение обратить все церковные имущества в государственную собственность, с отчислением известной суммы с этих имуществ на церковные установления. Но смерть помешала ему вполне привести в исполнение свой план. Окончательная секуляризация церковных имуществ совершилась уже при Екатерине II. По вступлении на престол она повелела учредить комиссию о церковных имениях, которой было поручено составить правила о переводе церковных имений в ведение государства, а всем церковным установлениям составить штаты. Кроме выдачи определенной суммы из государственных доходов для содержания штатных церковных учреждений, правительством отведены были каждому монастырю и архиерейскому дому из земель, принадлежавших им, определенные участки, и даны были рыбные ловли, мельницы и подворья. Одновременно последовал отвод в определенном размере земли и приходским церквам. Что же касается запрещения приобретения архиерейскими домами и монастырями недвижимых имуществ, то уже при Елизавете Петровне некоторые церковные власти стали опять получать отобранные прежде вотчины и угодья и получать новые, а при Александре I вновь предоставлено было всем архиерейским домам и монастырям приобретать недвижимую собственность, только не населенные земли и не без Величайшего каждый раз соизволения (ПСЗ. № 21.785, 24.246 и 27.622).

Из приведенных кратких исторических данных можно видеть, что установление означенного ограничения находилось в связи с особыми воззрениями государственной власти того времени на Церковь и вызвано было опасением, чтобы в руках церковных властей и учреждений не оказалось слишком большого количества земель, в ущерб интересам государства. Ныне, с изменившимися отношениями между Церковью и государством и с обнаружившимся стремлением Церкви освободиться от опеки государства, не усматривается уже действительных оснований для сохранения в силе означенного ограничения в отношении приобретения церковными установлениями недвижимых имуществ. Этого ограничения не существует, как известно, в отношении приобретения духовно-учебными заведениями недвижимых имуществ; дела о закреплении сих имуществ в собственность духовно-учебных заведений окончательно решаются Святейшим Синодом (ст. 778. ч. I. т. X Св[ода] Зак[онов]). Будет справедливым отменить означенное ограничение, как утратившее ныне всякое жизненное значение и в отношении приобретения церковными установлениями недвижимых имуществ.

Обращаясь засим к вопросу об установлении наилучшего, в интересах церквей, порядка разрешения на приобретение церквами и монастырями собственности, нужно сказать, что, в видах ускорения дел подобного рода, желательна была бы передача их в ведение местного епархиального начальства, за исключением разве только дел, когда приобретается покупкой имущество, стоящее не меньше десяти тысяч рублей. Но войти в детальную разработку означенного вопроса в настоящее время, когда существуют предположения о реорганизации епархиального управления и церковного прихода, не представляется возможным, так как неизвестно – в каком виде совершится церковная реформа и в какие отношения между собой будут поставлены законом органы епархиального управления и церковная община или приход.

Наконец, что касается того, что духовенство как сословие лишено прав юридического лица по приобретению недвижимого имущества, то, действительно, это представляется аномалией, не оправдываемой жизнью и подлежащей отмене. Как известно, с конца шестидесятых годов прошедшего [XIX] столетия предоставлено духовенству учреждать епархиальные кассы, епархиальные свечные заводы, содержать епархиальные женские училища, параллельные классы в Духовных Семинариях и училищах и поддерживать упомянутые учреждения епархиальными средствами. Все это указывает, по-видимому, на значение епархиального духовенства как самостоятельного юридического лица, с имущественными правами. Между тем, духовенство как сословие лишено ныне права закреплять за собой приобретаемые для своих нужд и на свои средства недвижимые имущества, которые в таких случаях закрепляются, обыкновенно, за фиктивным приобретателем – епархиальным начальством или учебным заведением, имеющими права юридического лица. Такое явное несоответствие действительного положения дела с существующими узаконениями, без сомнения, подлежит устранению: духовенству должны быть предоставлены права юридического лица по приобретению недвижимых имуществ наравне с прочими сословиями и учреждениями (ст. 6984, т. X), но только под условием, если эти имущества жертвуются и завещаются именно духовенству, как сословию или классовой группе, или если приобретаются они духовенством лишь на личные средства, а не на церковные или иные суммы.

VII. ОБ УСОВЕРШЕНИИ ДУХОВНЫХ ШКОЛ

Вопрос об усовершении духовных семинарий и училищ и пересмотре ныне действующих уставов их, на основании определения Святейшего Синода от 26 ноября 1905 года за № 6142, передан мною на обсуждение педагогического собрания преподавателей названных учебных заведений. Соображения и заключения по сему вопросу буду иметь честь представить дополнительно, к 1 февраля 1906 года.

VIII. ОБ УЧАСТИИ ДУХОВЕНСТВА В ОБЩЕСТВЕННОЙ ЖИЗНИ

Желательно ли участие священнослужителей в жизни общественных учреждений или нет?

За участие духовенства в жизни общественных учреждений говорят следующие соображения.

Христианство призвано преобразовать человеческую жизнь на новых началах, на началах любви и правды; иначе говоря, оно призвано водворить на земле Царство Божие. На всех отправлениях человеческой жизни, – государственной, общественной и семейной, – оно должно бы положить печать христианственности. Для достижения этой цели Христово Евангелие должно быть введено в эту жизнь. Закон Христов должен явиться для нее закваской. Но закваска не может храниться в одном сосуде, а тесто в другом, потому что в таком случае невозможно никакое брожение, никакое преобразование.

Относительно слабые успехи христианской религии объясняются именно тем, что жизнь Церкви и жизнь государства и общества шли у нас особыми путями. Общественно-государственный быт христианского мира далеко не во всем согласован с евангельскими началами и не сполна заквашен христианством. Истинно христианской культуры мир еще не видел, а что видел, то был только суррогат ее. Христианские народы и по сие время далеки от воплощения в своей жизни евангельских начал: по имени называются христианами, а жизнь устраивают на основах языческой культуры. Современная европейская культура своими корнями утверждается на греко-римской почве. Государственное устройство, литература, наука, искусство – все это носит печать греко-римской, т. е. языческой, закваски.

В основу законодательства христианских народов полагается римское право. При выработке законопроектов не принимаются во внимание евангельское учение и взгляды Церкви, а имеются в виду только кодексы языческих законов. Благодаря этому один и тот же человек должен руководствоваться двумя законами: как член христианской Церкви – законом евангельским, а как член государства – законом гражданским, причем законы эти между собой не только не согласованы, но иногда находятся даже в прямом противоречии. Что закон религии предписывает как обязательное, то закон гражданский объявляет необязательным (например, о праздновании воскресного дня). Что закон религии запрещает как тяжкий грех, то гражданский берет под свою защиту (например, дома терпимости). Сравнение быта и нравов христианских народов с таковыми же передовых языческих [народов] не много говорит в пользу первых. И все это оттого, что жизнь наша недостаточно заквашена христианством, что закваска стояла далеко от того, что она должна была заквасить. Поэтому необходимо вносить в жизнь возможно больше евангельской закваски.

Нельзя согласиться с мнением, что Церковь должна переродиться в государство, чтобы исчезнуть в нем, уступив место науке, духу времени и так называемой цивилизации. Нужно, как говорит Достоевский, чтобы не Церковь перерождалась в государство, а государство стало Церковью. Государство и общество, усвоившие себе вполне христианство, были бы самим Царством Божиим на земле. Ничего больше и не нужно было бы для них, если бы государство и общество действительно были христианами, не по одному названию только, но и на самом деле.

Задача Церкви и духовенства – стараться всеми силами направлять общественную и государственную жизнь именно в этом направлении. В этих видах желательно, чтобы духовенство принимало самое живое и деятельное участие во всех делах государственной и общественной жизни. И это участие должно быть официальным, предусмотренным государственными законами, а не частным. В христианском государстве и христианском обществе не должны отсутствовать представители Христовой Церкви. И этот принцип необходимо провести сверху донизу, начиная с Государственной Думы и Государственного Совета и кончая мелкой земской единицей, каковой должен бы быть приход. Участие духовенства в городских и земских учреждениях (Гор[одское] Пол[ожение] 1892 г. § 57 и Пол[ожение] о зем[ских] учр[еждениях] § 56 и 57) в таком случае пришлось бы распространить только вниз и вверх.

Особенно желательным и полезным нужно признать участие приходского священника в местных учреждениях и обществах взаимопомощи, просветительных, не говоря уже о благотворительных. Пастырь не может относиться с пренебрежением, тем более с презрением, к нуждам пасомых, хотя бы они касались только материального благополучия. Не все могут быть пастырями, большинство по необходимости должно заниматься житейскими делами. Всякий честный труд и доброе занятие заслуживает одобрения. Относясь с равнодушием и пренебрежением к нуждам и потребностям прихожан, пастырь может достигнуть только того, что те ему ответят тем же, и с таким же равнодушием и пренебрежением будут относиться к его делу, т. е. к религии и богослужению.

Пастырю Церкви поэтому необходимо входить в положение своих пасомых и заботиться о том, чтобы им жилось хорошо. Ему необходимо давать советы и указания, как лучше устроить свою жизнь не только в нравственном отношении, но и просто в житейском.

До сих же пор духовенство обращало мало внимания на то, как народ живет у себя дома, или же, вернее, в силу разных условий и обстоятельств, оно вынуждалось к молчанию и бездействию, хотя бы и хотело влиять на пасомых своими советами и убеждениями.

IX. О ПРЕДМЕТАХ ВЕРЫ

По прямому смыслу Высочайшей резолюции на всеподданнейшем докладе о созвании Всероссийского Церковного Собора, каноническому обсуждению его подлежат и предметы веры.

Так как в Русской Церкви в течение уже нескольких веков не происходит канонического обсуждения предметов веры на Соборах, то в этой области к нашему времени назрела крайняя нужда в соборном обсуждении многих вопросов веры. Конечно, предметом обсуждения в области веры будет не неприкосновенное содержание догматов веры, а лишь обряд церковный, в который Церковь заключила свое учение. Мысль христианина, сверяющего современную христианскую жизнь с древними канонами церковными и не находящего в них соответствия, смущается и идет или к совершенному отрицанию предания церковного, или к уклонению от Церкви то в раскол и секты, то в полный церковный индифферентизм. Выяснить вопрос о канонах церковных, быть может, лежит в авторитете только Вселенского Собора; но в нашей церковной жизни есть вопросы из этой области важные, неотложные, решение которых может дать и Поместный Собор Всероссийской Церкви и обсудить «предметы, относящиеся к познанию, утверждению и очищению от разных заблуждений православной христианской веры».

Первый предмет, относящийся к познанию православной христианской веры, это – «Пространный христианский катехизис Православной Церкви», одобренный Святейшим Правительствующим Синодом и печатаемый по Высочайшему Его Императорского Величества повелению. Желательно, чтобы это вероизложение Русской Православной Церкви подверглось соборному рассмотрению, и издано [было] Всероссийским Церковным Собором общедоступное изложение православного вероучения с соответствующим ясным православно-христианским мировоззрением.

Далее, на предстоящем Всероссийском Соборе было бы весьма полезно дать церковное, следовательно – единственно авторитетное, разъяснение некоторым вопросам, которые выдвигаются неотложной нуждой нашего времени. К таким вопросам принадлежат вопросы:

1) о Священном Предании, 2) о постах, 3) об иконопочитании, 4) о богослужебном уставе, богослужении и языке богослужебных книг.

1) Священное Предание, как Богооткровенный источник вероучения и нравоучения, равный со Священным Писанием, нуждается в надлежащем выяснении понятия о нем (Св. Предания), объеме и значении его, так как в авторитетном решении этих вопросов встречаются затруднения при преподавании Закона Божия в учебных заведениях и при беседах с иноверцами.

2) В наше время трудно найти интеллигентную мирскую семью, даже преданную Православной Церкви, сохраняющую устав церковный о постах в точности. Вслед за интеллигенцией идет народ. Причиной упадка столь хранимого древней Русью устава о постах является не столько недостаток должного учительства и примера со стороны священников, сколько перемена воззрений на разного рода пищу и изменяющийся уклад народного быта, в зависимости от новых экономических условий. Необходимо ныне найти идее поста, как благочестивому упражнению не только духовному, но и телесному, более соответствующее [воплощение] настоящим условиям именно русской жизни, чем ныне действующий устав о времени поста и различии в родах пищи, выражение, с устранением противоречий из учения о постах (Требник Патриарха Филарета, 85-е пр. Номоканона и др.).

3) Необходимость высокоавторитетного разъяснения вопроса об иконопочитании и о чудотворных иконах возникает под напором проникающих в православную среду иконоборческих мыслей – протестантских в интеллигенции и сектантских в простом народе. Нередко, особенно в простом народе, замечается невежественное, противное существу догмата, почитание и поклонение святым иконам. В силу естественного отвращения от такого идолопоклоннического поклонения и страха Божественных прещений, многие православные, особенно побывавшие у сектантов и ознакомившиеся с местами Священного Писания, говорящими об идолах, признавая существо догмата иконопочитания, что «взирающие на иконы побуждаемы бывают воспоминать и любить первообразных им и чествовать их», в немощной своей совести не могут следовать древнему обычаю – «чествовать их лобзанием и почитательным поклонением». Поэтому необходимо, особенно для пастырей Церкви, выяснить, составляет ли такое состояние немощной совести признак иконоборческой ереси и, следовательно, достаточное основание не считать таких лиц принадлежащими к Православной Церкви, на что они претендуют. Желательно также выяснение истинного православного взгляда на чудотворные иконы и на святые мощи угодников Божиих и изыскание мер к устранению заблуждений и злоупотреблений в этой области.

4) Желательно также обсуждение и решение Всероссийским Церковным Собором вопроса о богослужебном уставе. Этот устав составлен применительно к монастырскому обиходу, при котором общественное богослужение распадается на девять отдельных служб в определенные часы суток. Соединение этих девяти служб в три – вечернюю, утреннюю и дневную – как показывает практика монастырей, не нарушает цельности и смысла входящих в состав этих служб молитв и песнопений. Обычное же соединение всего круга суточного богослужения в две отдельные части, как это бывает в приходских церквах, в вечернее и дневное, нарушают этот смысл, цельность и гармонию (красоту) устава церковного. Изменить мирскую жизнь применительно к монастырскому уставу нет возможности, и было бы в высокой степени полезно создать такой богослужебный устав для приходских церквей, который сохранил бы в составе богослужебных молитв и песнопений все существенное, как выражающее нашу веру христианскую и как наследие древней Церкви, но расположил бы эти чтения и песнопения в соответствии с часами и характером службы, без томительной длинноты и однообразных многократных повторений. История богослужебного устава дает основание для подобного рода изменений в нем.

Кроме богослужебного устава, необходимо рассмотреть и согласовать с нуждой и характером настоящего времени и чинопоследования Святых Таинств. Так, например, желательно предваряющий крещение чин оглашения оставить или перенести, соответствующе изменив его, на время сознательной жизни дитяти, например – на время первой исповеди или на время церковного совершеннолетия, соединив с катихизацией и сделав последнюю обязательной для всех приходов. Форму отрицания от сатаны, состоящую в дуновении и плевании на пол, можно было бы изменить на более соответствующую настоящему времени форму выражения полного отрицания.

При говении нескольких сот человек зараз, в один день, когда исповедь в силу чисто физических причин состоит только в накрытии главы кающегося епитрахилью и чтении разрешительной молитвы, было бы полезно следовать для этой цели долженствующему быть установленным чину общей исповеди. В деятельности пастырей Рижской епархии бывают такие случаи, в коих они вынуждены прибегать к совершению общей исповеди.

Относительно Таинства Брака необходимо изменение предбрачных обысков и сокращение числа степеней родства, возбраняющих заключение брачного союза.

В чине елеосвящения необходимо сделать изменение для совершения этого Таинства одним священником, как это в действительности бывает.

Сам язык наших богослужебных книг требует самого тщательного исправления. Уже со времени перевода Библии на русский язык встал с неотложностью вопрос о переводе богослужебных книг на язык, доступный пониманию. Но любовь русского народа к славянскому языку и значение его для соединения всех славянских племен в родной православной вере заставляют желать, чтобы богослужебным языком для православного русского народа оставался славянский язык. Но в таком случае необходимо немедля приступить к исправлению богослужебных книг. Язык их, сохранив греческое построение речи и словопроизводство, совершенно скрывает и весьма часто искажает смысл и содержание многих богослужебных чтений и песнопений. Только немедленным исправлением этого языка до возможности понимания его и не учившимся славянской грамоте возможно сохранить любовь и преданность нынешнего поколения к церковному языку. Конечно, выпуск исправленных богослужебных книг ни в каком случае не должен упразднять и умалять значения существующих ныне, во избежание повторения печальных событий исправлений во времена патриарха Никона.

Далее, в предложении г. обер-прокурора Святейшего Синода указывается «вопрос о положении Православной Церкви в отношении к старообрядцам, сектантам и иноверцам по издании Высочайшего указа 17 апреля сего года о веротерпимости» для обсуждения на Всероссийском Церковном Соборе. Сюда нужно отнести также и Высочайший манифест 17 октября сего года о даровании населению Русского государства гражданской свободы и свободы совести. Этими двумя актами положение Православной Церкви в Русском государстве существенно изменяется. Правда, до сих пор, в разъяснениях министерских к манифесту 17 апреля сего года, Православная Церковь считается «первенствующею и господствующею». Но это мало соответствует истине. Положение Православной Церкви и Православия фактически перестало быть господствующим, и к прежнему вероисповедному положению возврата нет. Смысл возвещенной 17 апреля сего года свободы вероисповедания и 17 октября свободы совести и, соответственно с сим, положение Православной Церкви в Русском государстве должно усматривать в следующем. Церковь, пережив времена борьбы с ересями как за истину, так и за господство в государстве, и времена торжества над врагами своими под щитом государственной власти, вступила теперь у нас, на Руси, в новый период жизни – в период свободного существования своих начал. Православная Церковь должна осуществлять теперь эти начала в жизни народной как без притеснения, так и без покровительства со стороны Правительства, в одной лишь внутренней борьбе с неверием и иноверием. Для этого необходимо, чтобы Православная Церковь получила свободу жизнедеятельности. Православная Церковь, как носительница вселенской истины, не может отказаться от воздействия на иноверие в духе свободы и любви. Предстоящий Всероссийский Церковный Собор должен, своим всероссийским церковным разумением, определить меры для воздействия на старообрядцев и иноверцев и для защиты своих чад от пропаганды иноверия, которая, несомненно, теперь значительно усилится.

Отзывы епархиальных архиереев по вопросу о церковной реформе. Ч. 2. № 40. СПб., 1906. С. 290–317.

1 ноября 1905 г.

Тяжелое время переживает наше Отечество. Повсюду мы видим братоубийственную распрю, сопровождающуюся насилиями, убийствами, погромами и грабежами. Повсюду мы видим ожесточенную, слепую вражду отдельных групп или частей населения, выражающуюся во взаимных избиениях и насилиях над личностью и имуществом. Те же печальные события происходят и в нашем крае, особенно в гор. Риге и в некоторых других городах. Никто из истинно любящих свое Отечество и христиански настроенных людей не может оставаться равнодушным к совершающимся на наших глазах горестным событиям, не может не чувствовать в своем сердце глубокой скорби и боли при виде умственной темноты и грубости народной массы. Долг каждого вместе с тем – оказать посильное и возможное содействие делу общего умиротворения людских умов и страстей. Но если на ком, то на пастырях Церкви, как духовных учителях и руководителях народа, лежит особенный и высокий долг употребить все зависящие средства и меры к общественному умиротворению и успокоению, – возвысить смело свой авторитетный голос в защиту избиваемых и страдающих ближних.

Поэтому я обращаюсь к духовенству епархии с усердным и горячим призывом – разъяснять и внушать, при всех удобных случаях и обстоятельствах, своим прихожанам, что христиане, по заповеди Божественного Учителя и Основателя христианской религии, должны отличаться истинною любовью ко всем своим ближним без различия, какого бы племени они ни были, какой бы веры ни держались, будут ли то христиане иных, неправославных исповеданий, или иудеи, магометане, язычники, или евреи, как и все племена и народы, входящие в состав Русской Империи, суть подданные одного и того же ГОСУДАРЯ и граждане одного с нами Отечества; что вооружаться самовольно против своих сограждан, кто бы они ни были, мстить им и преследовать их самоуправно в целом их племени и без различия виновных от невинных, учинять над ними всякого рода насилия – это вопиющее преступление, гибельное не только для самих участников беспорядков, которые за свое самоуправство должны дать ответ пред судом и законом и не избегнут заслуженного наказания, но и вредное для всего общества и всего государства, так как враждебное движение, направленное против евреев или против других народностей, неизбежно нарушает общественный мир и порядок, расстраивает и колеблет всякого рода промышленность, торговлю и все прочие отправления общественной и государственной жизни.

Риж. ЕВ. 1905. 1 ноября. № 21. Отдел неоф. С. 947–949.

Январь 1906 г.

ПРЕДЛОЖЕНИЕ О.О. НАСТОЯТЕЛЯМ ЦЕРКВЕЙ РИЖСКОЙ ЕПАРXIИ

По попущению Божию, великое несчастие постигло наше Отечество. Радость дарованных нам нашим возлюбленным Монархом гражданских свобод омрачилась междоусобиями, происходившими в столицах и других городах и сопровождавшимися кровопролитием, разрушением жилищ и уничтожением имущества. Эта всеобщая смута не миновала и Прибалтийского края. Для усмирения ее и подавления революционного восстания Правительство вынуждено было принять самые решительные меры – отправить экспедиционные отряды войск. На начальников этих отрядов выпал тяжкий жребий – усмирить край и подвергнуть виновных в возмущении самой строгой ответственности, самым тяжким наказаниям. Открыть же действительно виновных и оградить невинных от насилия и мести со стороны злонамеренных людей представляет – при всеобщем возбуждении умов, растерянности мирского населения, нарушении правового порядка жизни и управления в сельских местностях – задачу чрезвычайно трудную.

Поэтому, естественно, могли быть прискорбные случаи наложения наказаний, нередко страшно тяжелых, на людей невинных или виновных, но не настолько, чтобы быть наказанными по всей строгости законов военного времени.

В виду сего я почел своим пастырским долгом обратиться со смиренным ходатайством пред Главным Начальником края о законном покровительстве невинных в революционном восстании и о смягчении участи виновных, по своему неразумию и по увлечению всеобщим движением принявших участие в беспорядках.

Получив благоволительное сему ходатайству внимание Его Высокопревосходительства и разрешение обращаться к нему в подобных случаях, я поручаю вам, отцы настоятели, если по вашему искреннему убеждению, свидетельствуемому иерейской совестию и долгом священнической присяги, кто-либо из ваших прихожан, – или даже инославных, но лично вам известных, – будет невинно привлечен к ответственности по обвинению в противоправительственной деятельности и участии в бывшем революционном восстании, а также в тех случаях, когда к сей ответственности будут привлекаться люди заведомо доброго направления и вообще благонадежные, но увлеченные на эту деятельность угрозами, насилием и боязнью мести со стороны агитаторов восстания, предстательствовать пред местными военными и гражданскими властями и смиренно просить об освобождении от ответственности первых и об облегчении участи и помиловании вторых. Если бы предстательство ваше пред названными властями, на основании имеющихся у них сведений, было отклонено, а вы продолжали бы оставаться в полном убеждении в невиновности известного вам лица или в необходимости оказать снисхождение виновному, просите и молите власть, по крайней мере, не приводить приговор в исполнение впредь до особого распоряжения Главного Начальника края, а мне немедленно донесите для возбуждения соответствующего ходатайства.

Господь наш Иисус Христос, возлюбивый нас и давый утешение вечно и упование благо в благодати, да утешит сердца ваши и да утвердит во всяком слове и деле.

Риж. ЕВ. 1906. 1 февраля. № 3. Отдел неоф. С. 93–95.

1 февраля 1906 г.

ПРЕДЛОЖЕНИЕ РИЖСКОЙ ДУХОВНОЙ КОНСИСТОРИИ

В несчастные дни бывшего революционного движения в Прибалтийском крае многие семьи православных латышей и эстов, а также и русских, лишились своих кормильцев и обнищали, немало осталось и круглых сирот. По чувству любви и христианского благотворения и по долгу пастырства, желая придти на помощь этим несчастным чадам Богом врученной нам паствы, я признаю нужным образовать для сей цели под своим председательством Комитет из духовных и светских лиц. Средствами для этой помощи могли бы служить отчисления, хотя бы и небольшие. Из сумм церквей и церковно-приходских попечительств и пожертвования Братств, благотворительных обществ и частных лиц. Членами Комитета назначаю протоиереев А. Аристова, В. Плисса, А. Кагнера, Н. Лейсмана и П. Медниса; других же членов предоставляю избрать самому Комитету.

О чем предлагаю Консистории для сведения и надлежащих распоряжений.

Агафангел, Архиепископ Рижский.

Января 24 дня 1906 г.

Риж. ЕВ. 1906. 1 февраля. № 3. Отдел неоф. С. 93–95.

(в извлечениях)

15 февраля 1906 г.

ОТКЛИКИ ПО ПОВОДУ АРXIПАСТЫРСКОГО ЗАСТУПНИЧЕСТВА

В предыдущем номере у нас помещено было предложение Высокопреосвященнейшего Агафангела, архиепископа Рижского и Митавского, о.о. настоятелям церквей Рижской епархии. С глубоким интересом к этому историческому документу нашего времени отнеслась периодическая печать, особенно столичная. Между многими статьями, посвященными анализу этого доблестного почина, особенною правдивою зрелостью и целостностью воззрений на суть дела отличается статья под заглавием «Архипастырская челобитная», помещенная на страницах общественно-церковно-политической и литературной газеты «Колокол» (№ 24, 1906 г.). Там пишут: «Архиепископ Рижский Агафангел недавно обратился к главному начальнику объятого революцией Остзейского края, со смиренным ходатайством о “законном покровительстве невиновным в участии в революционном восстании и о смягчении участи виновных, принявших участие в беспорядках по своему неразумию или увлечению всеобщим движением”. Получив “благоволительное к сему ходатайству внимание” генерала Соллогуба, водворяющего порядок в крае, архиепископ предложил подведомственному духовенству предстательствовать пред местными властями за тех, о невиновности которых им свидетельствует иерейская совесть и долг священнической присяги, – и притом не только за своих прихожан, но и за инославных. Какое высокое, истинно христианское, подлинно пастырское отношение и к тяжелым событиям, и к несчастным людям.

Сообщение об этом факте проскользнуло в печати как-то мельком и, по-видимому, мало захватило внимание общества.

А между тем, эта смиренная челобитная архиепископа Рижского заслуживает самого живого внимания и должна быть признана не иначе, как доблестным почином. Она вписывает в историю переживаемой нашей родиной лютой политической годины лучшую, ценную и даже замечательно отрадную страницу. Она напоминает о былых, давно забытых, совершенно необычных в наше время подвигах приснопамятных святителей, пастырей и иноков, мужественно стоявших на страже евангельской правды и милосердия к несчастным. Челобитная архиепископа Рижского в наше крикливое, истерическое время особенно ценна тем, что она действительно “смиренна”, совершенно не похожа на либеральные петиции о подобных же предметах наших “церковных обновленцев”, идущих на буксире у крайних левых. Архиепископ понял, убедился, что массовое революционное движение, царящие в крае анархия и крамола вольно и невольно захватывают в недра свои множество таких из его пасомых, которые еще так недавно были, по сознанию приходского пастыря благонамеренными гражданами. Кому же ближе знать убеждения и оценить настроение человека, впавшего в преступление, как не пастырям? Кто же может быть надежнейшим и верным свидетелем в оценке мотивов деяний близких пастырскому сердцу людей, людей хотя бы и страшно преступных, но заслуживающих снисхождения? Кто, помимо пастыря, может быть свидетелем, что эти деяния совершены не по злой воле, а увлечению, ничего общего не имеющему с прежнею доброю жизнию и тихим поведением нынешнего мятежника? Архипастырь не требует невозможного с точки зрения государственного права, как, например, отмены смертной казни тем людям-зверям, которые не признают никаких – ни Божеских, ни человеческих – прав за другими. Владыка лишь стремится помочь самой власти разобраться по правде и совести, кто прав, а кто виноват, но заслуживает снисхождения. Пастыри, в сущности, призываются быть только совестливыми свидетелями, а не равнодушными зрителями совершающихся естественных ошибок. При настоящей же анархии и политической сумятице весьма возможны непоправимые ошибки в применении наказаний. Повторяем, кто же может быть верными и лучшими защитниками и свидетелями из местных людей, как не пастыри приходские? Почин и инициатива в данном деле Рижского архипастыря прямо счастливая и жизненная, и естественно, что и власть не могла иначе принять предложение доблестного архипастыря, как благоволительно».

Саратовский «Братский листок» (№ 24, 1906 г.) по этому же случаю в заметке «Голос епископа» говорит:

«Ходатайство о законном покровительстве невиновным в участии в революционном восстании и о смягчении участи виновных, принявших участие в беспорядках по своему неразумию или “увлечению всеобщим движением”, с которым архиепископ Агафангел обратился к генералу Соллогубу, заведующему водворением порядка в охваченном крамолой и анархией Остзейском крае, невольно приковывает внимание. Редко, до ужаса редко и неслышно раздаются такие призывы!

В бешеной погоне за светлым призраком свободы мы поторопились отряхнуть прах всего прошлого, позабыли родную историю, многие страницы которой говорят о великих подвигах иноков, иереев и митрополитов. Чуждые мирскому, они упорно, с поразительной твердостью отстаивали евангельские заветы и нелицемерно и смело напоминали земным владыкам о необходимости милосердия. <...>

Теперь мы почти забыли, например, исконный русский способ действовать на толпу крестом, хоругвями, крестным ходом. Немногие случаи воздействия духовенства на кровавую междоусобицу, от края до края охватившую Русь, не идут в счет. Недаром же чужеземный архиепископ (Кентерберийский) счел себя вправе вмешаться в наши дела и преподавать нам урок человеколюбия. <...>

Речь идет о высшем благе – жизни. Теперь же сбили цену на это благо. Дешевая жизнь!.. Дешевые слезы!..

А на сколько меньше могло бы быть трупов, если бы... <...>

Нет ничего удивительного в том, что делу плохо помогают синодские циркуляры. Слишком у всех издерганы нервы, слишком жутко всем от красного зарева, колыхающего по русскому небу, чтобы можно было возлагать надежды на благоприятный исход от увеличения числа “входящих” и “исходящих”. <...>

На пастырях распуганного необъятного стада лежит великий долг предстательства за своих заблудших овец.

Преосвященный Агафангел предложил настоятелям церквей Рижской епархии, “если... кто-либо из прихожан, даже инославных, невинно привлечен к ответственности.., а также в тех случаях, когда к ответственности будут привлекаться лица... увлеченные.., предстательствовать пред властями”. <...>

На очень нужный и важный шаг предложено отважиться духовенству Рижской епархии.

И хочется верить, что Божественная идея всепрощения воплотится в деяниях всех служителей Православной Церкви. Это теперь не только уместно, но и необходимо».

А каким беспристрастием и глубокой правдой дышат слова эстской газеты «Pӓewa leht». Обрисовывая отношение лютеранских пасторов к постигшим бедствиям в настоящую годину великого испытания, газета говорит, что пасторы отнеслись к этому с прискорбным равнодушием. Им непонятна была роль Авраама, умолявшего Господа о прощении обреченных гибели городов Содома и Гоморры. Их не трогала гибель невинных наравне с виновными. Нельзя сказать в оправдание бездеятельности пасторов, что заступничество их могло бы оказаться безуспешным. Наоборот, там, где пасторы выступали ходатаями за арестованных, ходатайство их всюду увенчалось полным успехом. Значит, причина коренится не в этом. Но им, пасторам, вообще чужды интересы народа. Поэтому они остаются безучастными к его горю и бедствиям. Но удивительно ли после этого, что и народ становится равнодушным к Церкви и ее пасторам?

Бездействуют пасторы, бездействует и Высшая духовная власть. Иначе понимает свою пастырскую обязанность, – продолжает газета, – православное духовенство. Здесь сам архипастырь, архиепископ Рижский и Митавский, обращается с воззванием к своему духовенству, приглашая его ходатайствовать за невинных православных и иноверцев.

«Какое утешение слышать, – заключает газета, – что у нас есть единственный друг, принимающий участие в нашей скорби, хотя он нам чужд и по вере, и по национальности!»

Этот благой почин архипастыря в действительности вписывает в историю современной «лютой политической годины» весьма отрадную страницу.

Он вполне соответствует задаче духовенства «мужественно стоять на страже евангельской правды и милосердия к несчастным», чем неоднократно ознаменовывалась деятельность русских пастырей и архипастырей в былые времена.

Почин рижского архиепископа оживил в обществе надежду, что он найдет соответственный отклик в нашем духовенстве.

Об этом свидетельствует напечатанное в «Руси» письмо православного священника «к митрополитам, епископам и пресвитерам Русской Церкви».

Указав на то, что в настоящее время тюрьмы переполнены политическими заключенными, автор письма говорит, что долг духовенства быть «печальником за угнетенных и страждущих».

Еще несколько дней, и вы, Преосвященнейшие митрополиты, епископы и пресвитеры, – пишет священник, – будете читать и слушать за воскресной литургией следующие слова Христа Спасителя: болен и в темнице, и не посетили Меня, и далее: так как вы не сделали этого одному из сих меньших, то не сделали Мне [Мф.25:43, 45].

И далее:

«По завету Христа мы, Его служители, должны первыми придти на помощь и утешение страдальцев. А скажите: что мы сделали?»

В заключение священник говорит:

«Не бойтесь, что ваше предстательство может лишить вас драгоценных митр, внешних почестей и наград – “мы люди не от мира сего”».

Одно хорошее дело всегда вызывает и другие благие дела, и можно надеяться, что Рижский архиепископ в своем предстательстве за страждущих не останется одиноким среди наших архипастырей.

Оно ободрило в эту тяжелую годину и духовенство, и паству. Оно напомнило о евангельских заветах правды и милосердия посреди окружающей нас неправды и жестокости.

Оно многим послужило утешением в скорби, которою объята наша страна.

Предстательство Высокопреосвященнейшего Агафангела, встреченное с сердечною благодарностью массою местного населения, уже дало благие практические результаты. Немало уже [людей], лишь благодаря этому гуманнейшему и мудрому акту архипастырского заступничества, получили жизнь, а некоторые и свободу из уз тяжелых цепей.

В м. Мерьяме (Эстляндской губернии) 25 января были освобождены из под ареста и оправданы военно-полевым судом местный псаломщик Иоанн Индриксон, церковный староста и несколько инославных учителей. По поводу этого радостного события членами причта с церковным старостою было совершено благодарственное Богу молебствие и письменно выражена архипастырю глубокая и теплая благодарность «за милостивое ходатайство перед высшими властями об освобождении или облегчении участи несчастных узников». Точно так же прихожане Лемзальской церкви, на общем приходском собрании, постановили выразить глубокую благодарность архипастырю «за сердечное участие в их горестях и печалях» и послали ему телеграмму за подписью председателя приходского совета – священника Аузиня и девяти членов совета. Моля Всевышнего о сохранении архипастыря на многие годы, подписавшие телеграмму отмечают, что «в тяжелую годину» архипастырь явился не только для одних православных «истинным пастырем-начальником, но и любвеобильным ходатаем за всех обездоленных». Разделяя по этому поводу со всею своею паствою чувства радости и благодарения Господу Богу, архипастырь наш, в то же время, признает рижскую паству обязанною этим благорасположению к ней прибалтийского генерал-губернатора Василия Иустиновича Соллогуба.

Риж. ЕВ. 1906. 15 февраля. № 4. Отдел неоф. С. 164–172.

Февраль 1906 г.

Рижская епархия, учрежденная в 1850 г., состоит из трех губерний: Лифляндской, Курляндской и Эстляндской. Отчетный год был 55-м годом существования епархии и восьмым годом моего управления. <...>

МОНАСТЫРИ

В Рижской епархии <...> один мужской штатный второклассный Алексеевский [монастырь] в г. Риге, и три женских – Иллукстский Рождество-Богородицкий третьеклассный (в м. Иллуксте Курляндской губернии), Пюхтицкий Успенский нештатный (в Везенбергском уезде Эстляндской губернии) и Свято-Троице-Сергиев общежительный в г. Риге, в котором 30 мая 1904 года состоялось торжество закладки нового монастырского соборного храма в честь Живоначальной Троицы. <...>

ЦЕРКВИ

В Рижской епархии имеется всего 255 церквей, в том числе каменных 170, деревянных 44, помещающихся в домах каменных 22, в деревянных 7 и в наемных домах 12. Кроме того, имеется 7 молитвенных домов. Часовен каменных 37, деревянных 25. Соборных церквей 3, приходских 197, бесприходных 2 – при Архиерейском Доме. При монастырях: мужском церковь одна, при женских 8, при казенных и богоугодных заведениях 20, кладбищенских 8, приписных 45. <...>

ЦЕРКОВНЫЕ ПРИХОДЫ

Приходов в Рижской епархии к 1905 году было 203, в том числе латышских 20, эстонских 95, смешанных русско-латышских и русско-эстонских 32, русских 25 и один шведский приход (на острове Вормсе).

В отчетном году, вследствие моего ходатайства, Св. Синодом открыт самостоятельный эстонский приход с причтом из священника, диакона и двух псаломщиков, при вновь устроенной церкви в г. Пернове Лифляндской губернии. Сверх того, по моему ходатайству Св. Синодом открыта штатная диаконская вакансия при церкви подворья Пюхтицкого Успенского монастыря (в Санкт-Петербурге).

Чувствуется еще настоятельная потребность в открытии самостоятельных приходов и в некоторых других местах.

ДЕЛО РЕЛИГИОЗНО-НРАВСТВЕННОГО ПРОСВЕЩЕНИЯ НАРОДА

Богослужение на национальном языке

<...> Православные прихожане – эсты и латыши, проживая среди иноверного населения – лютеран, находясь с ними в постоянном общении, невольно подпадают под влияние лютеран, проникаются лютеранскими взглядами, привыкают к лютеранским обычаям, а потому они требуют особой заботливости со стороны православного духовенства о религиозном просвещении их в духе православной веры. И духовенство, сознавая нравственные потребности своей паствы, вообще прилагало и прилагает все старания к удовлетворению этих потребностей. <...>

Неоднократно были мною получаемы письма, в которых выражалась просьба устроить в г. Риге богослужение на немецком языке. В письмах указывалось, что в г. Риге есть немало православных, для которых родным языком является немецкий язык. <...> В феврале прошлого года в кафедральном соборе была совершена Божественная литургия на немецком языке. <...> После этого первого опыта совершения литургии на немецком языке, получаемы были письма от присутствовавших на богослужении людей с выражениями благодарности за это дело. Сверх того, в кафедральный собор обращались десятки раз с личными заявлениями о желательности совершения службы на немецком языке по нескольку раз в год, причем выражали за это благодарность православные, особенно женщины, недостаточно владеющие русским языком.

Внебогослужебные собеседования

С полнейшим усердием и ревностью священники относятся к делу внебогослужебных чтений и собеседований. <...> Беседы соединялись с служением торжественных вечерен или с чтением акафистов. Местом для бесед был храм, иногда школа. На внебогослужебных собеседованиях объяснялось народу значение праздников, постов, богослужений и обрядов, читались жизнеописания святых и другие статьи религиозно-нравственного содержания, объяснялись истины веры и нравственности и предлагались духовные врачевства против замеченных среди народа различных нравственных недугов.

В отчетном году внебогослужебные собеседования велись в г. Риге: в кафедральном соборе и в церквах – Благовещенской, Всехсвятской, Иоанновской, Вознесенской, Преображенской, Троице-Задвинской и Петропавловской.

В кафедральном соборе, кроме бесед, с октября по май по четвергам на вечернях читались и пелись акафисты Спасителю и Божией Матери, которые читал нередко я сам. Точно так же по пятницам читались мною акафисты в Алексеевском монастыре; по понедельникам – в Свято-Троицком женском монастыре, и [по] воскресным дням – в Благовещенской церкви, местным священником. Во всех церквах г. Риги в ночь на Новый год совершаемы были молебствия при большом стечении молящихся. <...>

Но далеко не во всех церквах епархии совершаются торжественные вечерни и производятся внебогослужебные собеседования. Причиною этого служит то, что прихожане, приезжая из дальних мест, не остаются до вечерни и спешат по домам по окончании литургии, а сами причты, при том же, в воскресные и праздничные дни крайне заняты бывают разными требоисправлениями, кои крестьяне отлагают обыкновенно на эти дни, за недостатком времени в будни. Но взамен этого, кроме произносимых поучений, в каждый воскресный и праздничный день священники не упускают случая вести с прихожанами беседы по разным религиозно-нравственным вопросам в домах их, при требоисправлениях, и в школах, куда по предварительному приглашению являются, кроме родителей и учащихся, и посторонние лица.

Катихизация молодежи

Кроме того, значительным восполнением в деле религиозно-нравственного просвещения народа является так называемая катихизация юношей и девиц. Созываемые на две или три недели в приходские школы юноши и девицы систематически научаются здесь духовными отцами истинам православной веры, причем объясняются им богослужение, обряды церковные и благочестивые обычаи, совершаются утренние и вечерние молитвы, иногда и службы церковные, особенно же в Великом посту, приучаются к общему церковному пению и, наконец, удостаиваются в последующее после катихизации воскресение исповеди и св. причастия, по каковому случаю бывает особенно большое стечение молящихся в храмах и самое богослужение отправляется более торжественно.

Священникам в деле богослужебном и церковно-просветительном, в привлечении возможно большего числа прихожан в храм по воскресным и праздничным дням и в расположении иноверцев к православному храму немало помогают и псаломщики, устроением из учащихся в школах детей церковно-певческих хоров. Во многих местах существует общее церковное пение.

Сверх того, некоторые учителя вспомогательных школ, по указанию своих настоятелей, читали часы и устрояли общее пение по прочтении дневного Апостола, или прочитывали объяснение его из «Сборника» протоиерея Михайловского. Эти богомоления устраивались обыкновенно в школах, далеко отстоящих от церквей.

РЕВОЛЮЦИОННЫЙ ТЕРРОР И ПРАВОСЛАВНОЕ ДУХОВЕНСТВО

Большие затруднения и препятствия к достодолжному исполнению священнических обязанностей со стороны пастырей создала охватившая в прошедшем году весь Прибалтийский край смута, во время которой на долю духовенства епархии много выпало скорбей и нравственных страданий, горя и уничижений.

Как известно, вожаки балтийской революции придали этому движению не только политическую, но и антирелигиозную окраску. Не ограничиваясь открытою пропагандою атеистических идей среди местного населения, они старались путем застращивания и угроз отвлекать народ от посещения церкви, не останавливаясь даже перед насилием, чтобы рассеять верующих, собравшихся в храмах и на кладбищах для совершения молитвы.

Так, 17 апреля в Марценской церкви во время Пасхальной утрени, после первой песни канона в церковь был впущен голубь с привязанными к нему прокламациями и с надписью: «Долой Самодержавие!» Среди молящихся произошло смятение; священник вышел на амвон и успокоил народ. Но во время четвертой песни канона вдруг раздался треск, и в алтарное окно влетел камень, с необыкновенною силою ударивший в запрестольный крест. Народ взволновался и устремился к выходу. Богослужение приостановилось. Священник первоначально хотел успокоить народ, но, ввиду охватившей молящихся паники, объявил, что богослужение будет продолжено в 10 часов утра. К этому времени собралось в церкви около 300 молящихся, богослужение было совершено при полном порядке.

То же случилось во время Пасхальной утрени 17 апреля в Берзонской и Лаздонской сельских церквах. Нельзя не заметить при этом, что почти все священники Керстенбемского благочиния, в состав которого входят упомянутые церкви, были предупреждены о готовящемся покушении и, невзирая на опасность и сравнительную малочисленность молящихся, проявили решимость совершить Пасхальное богослужение.

Особенно дерзкое неуважение к Дому Божию проявлено было 14 августа при совершении Божественной литургии в Саусенской церкви. Явившись замаскированными в церковь во время пения Херувимской песни, три лица – один с револьвером в руке, а другие с толстою палкою, потребовали от священника прекращения богослужения, под угрозою употребить насилие («вывезти из церкви на тачке»). Молящихся, кроме псаломщика, учителя и одного воспитателя семинарии, было всего четыре человека, так как священник, возвратившись из двухмесячного отпуска, не сделал предупреждения о предстоящей службе 14 августа. Вследствие встревоженного состояния священник прекратил службу и, разоблачившись, вышел из церкви. Произведенным, по моему распоряжению через доверенное лицо дознанием, справедливость описанного случая вполне подтвердилась.

При совершении также литургии в Козенгофской церкви явился в алтарь козенгофский крестьянин Сиполь и угрожал священнику насилием, требуя, чтобы он не произносил имени Государя Императора. Так как с этим крестьянином в церковь явилась и поместилась на хорах толпа приверженцев его и у некоторых замечено было оружие, то священник, во избежание беспорядков и насилия, вынужден был на время оставить произносить имя Государя Императора, тем более, что агенты Сиполя постоянно присутствовали при совершении богослужений и следили за тем, чтобы не было произносимо это имя (о действиях крестьянина Сиполя мною сообщено было Лифляндскому губернатору).

Точно так же явились на дом в 11 часов вечера к священнику Зербенского прихода и к псаломщикам вооруженные лица и заявили с угрозами требования, чтобы обучение в приходской школе велось на латышском языке по новой программе, чтобы на молитве не пелось: «Спаси, Господи», чтобы в церкви вечером богослужений не совершалось, а на прочих богослужениях не возносилось моление о Государе Императоре. Некоторые из священников подвергались даже прямому насилию. Так, на Керстенбемского священника четыре раза было сделано нападение вооруженными лицами, а именно 12 и 14 ноября, 2 декабря на дому и 4 декабря в церкви. Выломав окно и трое дверей, нападавшие предъявили требования не молиться в церкви за Государя, не созывать родителей для совместного решения вопроса о преподавании Закона Божия в школах, не носить длинных волос и одежды, реформировать богослужение и пр. А 4 декабря, при входе в церковь для совершения службы, в притворе, встретила священника шайка вооруженных, маскированных, в шапках лиц с направленным на него револьвером, насильно ввела его в боковое отделение около притвора и там остригла волосы, обрезала рясу, запретила носить крест и служить. Такая же участь постигла и Буцковского священника. 12 сентября в 7 час. вечера вызвали его к больному в Зельзаускую волость в усадьбу «Алькалн». Приехал за ним незнакомый причту человек. Когда проехал он с ним приблизительно 5 верст, в лесу напали на священника три человека, моментально стащили с телеги, нанося какими-то нагайками удары по голове и рукам. Ошеломив ударами и держа навзничь, нападавшие остригли ему бороду и волосы и вручили ему пакет с прокламациями. После этого отпустили его, сказав, чтобы он через две недели оставил приход, если не желает быть убитым. Связка с церковными вещами осталась или в телеге, или была взята нападавшими.

Такому же насилию народная толпа намеревалась подвергнуть священника Стомерзейского прихода и лишь потому не привела своего намерения в исполнение, что не застала дома священника. Бушевавшая толпа долго разыскивала по дому и двору священника, произведя большой испуг в семье священника. Один из буянов сорвал в кабинете икону Спасителя и бросил ее в толпу, которая плевала и топтала ее ногами, превратив ее в бесформенную массу.

Некоторые священники получили анонимные угрожающие письма за проповеди против насилия и беспорядков. Сиссенгальский же престарелый священник Иоанн Лийц 6 сентября в 9 часов вечера, неизвестными злоумышленниками был убит двумя выстрелами из ружья через окно квартиры.

Сознавая вполне тяжелое положение духовенства в бывшие дни народной смуты и брожения, я не оставлял пастырей Церкви без должного руководства, совета, указания и нравственной поддержки и ободрения. Так, Козенгофскому священнику мною предписано неопустительно возносить моление о Благочестивейшем Самодержавнейшем Государе Императоре и всем Царствующем Доме, где это по чину богослужебному полагается, причем присовокуплено мною, что при протесте со стороны неблагонамеренных личностей против этого, надобно обратиться к прихожанам со словом назидания и просить их принять меры к прекращению бесчиния, а в случае угроз ему, священнику, и насилия – прекратить на время совершение богослужений в церкви. Зербенскому священнику мною внушено, через Духовную Консисторию, что ничьи и никакие требования, если они противоречат государственному закону, церковным уставам и чинопоследованиям богослужений, не должны быть исполняемы и что, в случае угроз и насилий, следует прекратить занятия в школе и богослужений в церкви, собрать общеприходской сход, выяснить ему положение дел и просить принять меры к восстановлению порядка. Пострадавший от насилия революционеров Керстенбемский священник являлся ко мне лично и сделал мне обстоятельный и продолжительный доклад о событиях революционных дней в его приходе, высказав, что, несмотря на все это, он не сделает никаких уступок социалистам, не оставит приход и до конца исполнит свой долг. Выслушав доклад священника Феодора, я выразил ему глубокое соболезнование по случаю совершенного над ним насилия и, сделав некоторые указания о мерах к успокоению прихода и возобновления занятий в школе, выразил ему благодарность за неуклонное исполнение пастырского долга. То же соболезнование и сожаление по случаю допущенного возмутительного насилия я выразил через Консисторию Буцковскому священнику А. Упиту.

Но особенную благодарность я выразил Кальценаускому священнику Петру Мезиту за его истинно пастырскую и ревностную деятельность в ужасное революционное время и за неуклонное исполнение своего долга. Во время беспорядков, происходивших в названном приходе, было сделано несколько попыток закрытия церкви. Так, 13 ноября священник Мезит получил письменное извещение «от Кальценауского волостного всеобщего народного собрания» о том, что вследствие единогласно принятой резолюции он, священник Мезит, «не смеет совершать в церкви так называемое богослужение», под опасением за неисполнение сего подвергнуться «строгому бойкоту». Не предав особого значения этому извещению, священник Мезит пошел в церковь и стал совершать богослужение. Несмотря на запрещение идти кому бы то ни было в церковь, богомольцев явилось свыше 300 чел., коих священник в глубоко прочувствованном поучении призывал опомниться, прекратить преступное междоусобие, оставить вражду и раздор и оберегать себя от призывающих к измене вере и любви. После богослужения священник попросил присутствующих побеседовать с ним. На этой беседе выяснилось, что население вовсе не желает того, что решается на народных собраниях, но многие, благодаря террору, поддаются нелепым обещаниям агитаторов и служат в руках последних слепым орудием. Обменявшись в таковой беседе с присутствовавшими мыслями, священник давал объяснения на все их недоуменные вопросы. По окончании беседы присутствовавшие со слезами на глазах благодарили его за добрые указания, прося в следующие воскресные дни беседовать с ними. Но враги Церкви не дремали. После первой неудавшейся попытки закрыть церковь они стали пользоваться всеми средствами и способами, чтобы добиться своей цели. Священником было получено несколько угрожающих писем и запрещено хоронить двух убитых казаков, но священник исполнил свой долг по совести. Наконец, 15 декабря ему тремя личностями было вручено постановление народного собрания о временном закрытии Кальценауской православной церкви, пока не будет создан конгресс православного и лютеранского духовенства и представителей от прихожан для решения дел о Церкви. На предложенный делегатами собрания вопрос – согласен ли он с решением народного собрания или нет, священник Мезит ответил, что по долгу пастырства он будет служить и впредь, несмотря ни на какие угрозы. Уходя, делегаты предложили ему еще раз подумать об этом, чтобы после не сожалеть.

Как потом выяснилось, означенное постановление народного собрания было подписано почти исключительно лютеранами, и то в количестве нескольких десятков. Когда означенное решение стало общеизвестным в приходе, к священнику стали являться прихожане с уверениями, что они вовсе не домогаются закрытия церкви и не допустят до этого, а дело это – дело агитаторов-смутьянов. При этом он в убедительных словах призвал всех образумиться, исправить дело минутного увлечения, не доверяться агитаторам, а единодушно отражать лживые доводы их и речи. Доброе семя принесло свой плод: призыв к миру, порядку, к уважению к властям, чужим правам и собственности – имел добрые последствия. Население почти совершенно перестало посещать устраиваемые агитаторами собрания, стало в большем количестве против прежнего посещать приходской храм и с жадностью ловить каждое слово поучения. Среди богомольцев замечалось немалое число и иноверцев лютеран. Таким образом, богослужение в Кальценауской церкви во время беспорядков было совершаемо по установленному чину, не прекращалось, и не было нарушаемо злоумышленниками.

Но еще более ревностную, самоотверженную и истинно патриотическую деятельность проявил священник Марценской церкви (Венденского уезда) Петр Гринвальд. Во время самого разгара мятежных волнений в Венденском уезде священник Гринвальд мужественно остался на своем посту, несмотря на угрозы и оскорбления. Не участвуя ни на одном митинге, он всеми силами старался образумить и успокоить народ, за что едва не был убит выстрелом из ружья во время Пасхальной заутрени в 1905 году и затем во время нападения на казаков в ноябре месяце того же года. По вступлении же войск в Венденский уезд, священник Гринвальд употребил все свое влияние, не щадя сил и преклонного возраста, к тому, чтобы привлечь население к полной покорности, сдаче оружия и возвращению к мирному труду. Эта деятельность его была настолько успешна, что почти каждый день означенный священник приводил в штаб отряда добровольно являвшихся благодаря его увещаниям участников беспорядков, приносивших свое полное раскаяние, желание верно служить Государю Императору и искреннюю готовность нести всякое наказание. Среди раскаявшихся были даже случаи явки скрывавшихся до сих пор милиционеров, добровольно сдававших оружие. Вследствие просьбы временного Прибалтийского генерал-губернатора я вошел в настоящем году в Святейший Синод с ходатайством о награждении священника Гринвальда, вне очереди, наперсным крестом за выдающуюся его пастырскую деятельность во время революционного движения прошедшего года.

С великою скорбью, однако, должен засвидетельствовать, что нашлись немногие священники, которые, под влиянием исключительных и подавляющих обстоятельств, изменили своему долгу и присяге и не оказались на высоте своего призвания. Это именно – священник Фрауенбургской церкви Андрей Стипрайс, священник Руенской церкви Мартин Карклин и священник Кокенгаузенской ²¹³ церкви Иаков Карп. Против них были предъявлены военными властями обвинения в участии в местном революционном движении. Участие это выразилось будто бы в том, что священники эти посещали народные митинги и собрания и состояли членами самочинных местных управлений. Священник Карклин, сверх того, обвинялся в том, что будто бы произносил в церкви проповеди противоправительственного характера и скрывал у себя одного из местных революционеров; а священник Карп – в том, что участвовал будто бы в депутации, отправленной революционною толпою к войскам с предложением сдаться, и хранил у себя ящик с патронами, принадлежавшими революционерам.

Священник Стипрайс принес мне повинную и, вследствие моего ходатайства, Курляндский генерал-губернатор предоставил мне суд над ним. Запретив священника Стипрайса в священнослужении, я поручил одному из духовных лиц г. Риги произвести формальное следствие о противозаконной и противоправительственной деятельности сего священника. Рассмотрев произведенное следствие и признав в факте участие в качестве члена в самочинном городском управлении нарушение верноподданнической присяги, хотя и вызванное исключительными обстоятельствами и угрозами со стороны врагов законного порядка, Епархиальное Начальство присудило названного священника, для очищения совести, к месячной монастырской епитимии. Вместе с тем, не находя удобным оставлять священника Стипрайса в Фрауенбургском приходе, я, по соглашению с Курляндским генерал-губернатором, перевел его в другой приход.

Священник Мартин Карклин первоначально был подвергнут полицейскими властями домашнему аресту, а мною запрещен был в священнослужении. Но впоследствии, по моему ходатайству, дело о священнике Карклине Прибалтийским генерал-губернатором было передано на мое распоряжение. Хотя из препровожденной ко мне переписки и не усмотрено мною достаточных улик и оснований для предания священника Карклина к законной ответственности, но, для лучшего выяснения фактов, я сделал, однако же, распоряжение о производстве формального следствия. Обвинения священника Карклина в политической неблагонадежности, в произнесении проповедей и общественных речей противоправительственного характера и в сношениях с революционерами при следствии не подтвердились. Но как в то же время выяснилось, что священник Карклин принимал участие в народных митингах и в заседаниях самочинного местного управления, хотя и действовал в этих случаях против своей воли, под влиянием угроз и обстоятельств, то Епархиальное начальство признало его виновным в нарушении пастырского долга и присяги. Но постановило ответственности его не подвергать, вменив ему в наказание долгое состояние его под арестом и запрещением в священнослужении.

Что же касается священника Карпа, то дело о нем Лифляндским губернским жандармским управлением передано для дальнейшего производства судебному следователю (3 уч. Рижского уезда). Первоначально священник Карп состоял под арестом (в Рижском Алексеевском монастыре), но, по внесении залога, был освобожден судебною властью. До окончания суда и следствия мною запрещено ему священнослужение.

Некоторые из псаломщиков также оказались принимавшими участие в бывшем революционном движении. Двое подверглись расстрелу, по решению карательных отрядов; другие, будучи приговорены к казни, скрылись; третьи были освобождены из-под ареста по недоказанности обвинений.

Но, помимо разъяснений и указаний пастырям Церкви по отдельным случаям и обстоятельствам, я обращался ко всему духовенству епархии с общими предложениями по поводу печальных событий, которые пришлось пережить в прошедшем году населению Прибалтийского края наравне со всем нашим Отечеством. Так, в октябре месяце через Духовную Консисторию я обратился с усердным и горячим призывом к духовенству епархии – разъяснять и внушать, при всех удобных случаях и обстоятельствах, своим прихожанам, что христиане, по заповеди Божественного Учителя и Основателя религии, должны отличаться истинною любовью ко всем своим ближним без различия, какого бы племени они ни были, какой бы веры ни держались, будут ли то христиане иных неправославных исповеданий, или иудеи, магометане, язычники. При этом, в своем обращении к духовенству, указал, что на пастырях Церкви, как духовных учителях и руководителях народа, лежит особенный высокий долг – употребить все зависящие средства и меры к общественному умиротворению и успокоению и возвысить свой авторитетный голос в защиту избиваемых и страдающих ближних.

Вместе с тем, мною были приняты все меры к возможно большему распространению среди населения края посланий Святейшего Синода, последовавших в прошедшем году чадам Православной Церкви по поводу смут в нашем Отечестве. По моему распоряжению, послания эти были напечатаны в количестве многих тысяч экземпляров на русском, латышском и эстонском языках и разосланы Консисториею по церквам епархии для раздачи народу после Божественной литургии, на которой послания были прочитаны настоятелями церквей.

По поводу Высочайше дарованного настоятелям православных церквей права участия в выборах членов Государственной Думы, я обратился через Духовную Консисторию к подведомому мне духовенству с призывом, дабы пастыри церковные в настоящем деле великой государственной важности приложили все тщание к достойному выполнению воли Августейшего Монарха и оправдали высокое доверие Государя Императора к православному духовенству, руководствуясь при выборах членов Думы единственно пастырскою совестью и долгом, не увлекаясь при сем посторонними влияниями и памятуя только о благе Отечества и нуждах народных.

Как известно, для усмирения и подавления революционного восстания в Прибалтийском крае Правительство вынуждено было принять решительные меры – отправить экзекуционные отряды войск. На начальников этих отрядов выпал тяжелый жребий – усмирять край и подвергнуть виновных в возмущении самой строгой ответственности, самым тяжелым наказаниям. Открыть же действительно виновных и оградить невинных от насилия и мести со стороны злонамеренных людей представляло, при всеобщем возбуждении умов, растерянности мирного населения, нарушении правового порядка жизни и управления в сельских местностях, задачу чрезвычайно трудную. Поэтому, как свидетельствовали мне священники, бывали прискорбные случаи наложения наказаний, нередко страшно тяжелых, на людей невинных или виновных, но не настолько, чтобы быть наказанными по всей строгости законов военного времени.

Ввиду этого я счел своим долгом обратиться с ходатайством перед Главным Начальником края о законном покровительстве невинным в революционном восстании и о смягчении участи виновных, по своему неразумию и по увлечению всеобщим движением принявших участие в беспорядках. Получив благоволительное к моему такому ходатайству внимание Главного Начальника края и разрешение обращаться к нему в подобных случаях, я обратился через Духовную Консисторию к подведомственному мне духовенству епархии с предложением, в котором поручил настоятелям церквей предстательствовать пред местными военными и гражданскими властями за лиц, – даже и инославных, – о невиновности которых им свидетельствует иерейская совесть и долг священнической присяги, а при отклонении подобных предстательств – просить и молить власть, по крайней мере, не приводить приговор в исполнение впредь до распоряжения Главного Начальника края, а мне немедленно доносить для возбуждения соответствующего ходатайства. Пастыри Церкви ближе всего, естественно, могли знать убеждения и настроение людей, впавших в преступление, лучше и вернее могли оценивать мотивы деяний близких их сердцу людей, людей хотя бы и страшно преступных, но заслуживающих снисхождения, могли быть лучшими и надежнейшими свидетелями, что эти деяния совершены не по злой воле, а лишь по увлечению и легкомыслию.

Ввиду сих соображений я и обратился с приведенным предложением к духовенству епархии, стремясь лишь помочь самой власти разобраться в период возбуждения умов и спутанности понятий, по правде и совести, кто прав, а кто виноват, но заслуживает снисхождения. Духовенство горячо отнеслось к этому призыву, выступив пред начальниками экспедиционных отрядов с ходатайствами за своих прихожан и за иноверцев.

С появлением карательной экспедиции в той или другой местности дома священников осаждались всяким народом, искавшим защиты и заступничества, в чем, по заявлению просителей-иноверцев, отказывали им духовные пастыри и руководители их. Ходатайства православных священников за невинно обвиняемых во многих случаях дали благоприятные результаты. Немало лиц освобождено от тюремного заключения или ареста; немало лиц получило облегчение своей участи избавлены от смертной казни. При безуспешности непосредственных просьб священники являлись ко мне лично или же просили телеграммами моего ходатайства пред Главным Начальником края, об освобождении от ответственности невиновных или об облегчении участи лиц, увлеченных в противоправительственную деятельность угрозами, насилием и боязнью мести со стороны агитаторов восстания. Такая человеколюбивая, истинно христианская деятельность пастырей Церкви в тяжелую годину вызвала в местном населении чувства душевного восторга и глубокой благодарности и послужила к поднятию нравственного авторитета и влияния духовенства на пасомых.

В печальные дни смуты и беспорядков в Прибалтийском крае многие семьи православных латышей и эстов, а также и русских, лишились своих кормильцев и обнищали, немало осталось и круглых сирот. По чувству любви и христианского благотворения и по долгу пастырства, желая придти на помощь этим несчастным чадам Богом врученной мне паствы, я образовал под своим председательством Комитет из духовных и светских лиц, который в настоящем году и открыл свою деятельность. Средства Комитета составились из пожертвований частных лиц, Братства, церковно-приходских попечительств и из отчисления части церковных доходов. От одного рижского православного латыша, через Рижско-градского благочинного, поступило 200 руб., причем жертвователь отказался от всякой даже благодарности, сказав: «Я даю для Бога». В деле распределения Комитетом денежных пособий оказывают существенную помощь приходские священники, проверяя и удостоверяя справедливость сведений о материальном положении и нуждах просителей. <...>

ОТНОШЕНИЕ ИНОВЕРНОГО ДУХОВЕНСТВА К ПРАВОСЛАВНОМУ

Отношения между православным и лютеранским духовенством носят официальный характер: избегая открытых столкновений и вражды, пасторы, однако, относятся гордо, высокомерно, даже пренебрежительно к православным священникам и смотрят на них как на врагов своих, внушая этот взгляд и прихожанам своим. Относясь враждебно к Православию, пасторы стараются вредить ему всеми способами. Особенно в деле повенчания лиц православного исповедания с лютеранами лютеранские пасторы учиняют разнообразные затруднения. Лютеранское духовенство стремится по возможности оградить членов своей общины от соприкосновения с православными, через которых православная истина находит себе доступ и почитателей в лютеранской среде. Браки лютеран с православными более всего нарушают лютеранскую замкнутость, почему лютеранское духовенство и ведет против них борьбу в целях ограничения и даже окончательного упразднения смешанных браков и заключения таковых только между лицами единоверными.

Борьба ведется средствами противозаконными и главным образом сводится к тому, чтобы замедлить выдачу брачующимся огласительного свидетельства. Это делается следующим образом. Если жених или невеста, принадлежащие к лютеранскому вероисповеданию, приписаны к крестьянскому обществу, но проживают в городе, то при оглашении таких лиц городской пастор отсылает брачующихся к сельскому, а сельский опять к городскому. При предъявлении просьбы об оглашении пасторы прибегают к увещанию отказаться от намерения вступить в брак с лицом православным. <...>

В делах по присоединению к Православию пасторы также оказывают противодействие православным священникам. Одни из пасторов отказываются отвечать на запросы о летах присоединяющихся к Православию. Другие хотя и сообщают просимые сведения, но допускают неуместные вопросы, выражая, например, сомнение в том, что священник в короткое время мог научить «совершенно глупого человека» истинам своей веры, или же прописывают разные оскорбляющие честь присоединяющихся сведения. С кафедры же присоединившийся объявляется духовно умершим.

Но самою удобною почвою для пропаганды пасторов служат семейства, где один из супругов принадлежит к лютеранскому вероисповеданию. По их влиянию и внушениям за последние годы крещение детей, происшедших от смешанных браков, нередко совершается домашним образом, без ведома священников, по лютеранскому обряду. Крестят или сами родители, или повивальные бабки, или иногда школьные учителя под предлогом слабого состояния ребенка.

С изданием закона о веротерпимости деятельность лютеранских пасторов принимает более открытый и вызывающий характер. Пасторы стали совершать требы у православных семейств без всякого разбора и принимают непосредственно лиц православного вероисповедания в лютеранство, совершенно игнорируя порядок, установленный на этот предмет Министром Внутренних дел, и даже [стали] принимать лиц, не достигших совершеннолетия и малолетних, вопреки прямому смыслу Высочайшего Указа от 17 апреля 1905 года.

При этом в оправдание своих действий пасторы указывают на Высочайший Манифест 17 октября 1905 года, как, по их мнению, отменивший действие Высочайшего Указа от 17 апреля 1905 года и установивший будто бы полную свободу веры и совести, без всяких ограничений какими-либо временными правилами и инструкциями. По поводу таких противозаконных действий пасторов я входил в сношение с Лифляндским губернатором и просил его сделать зависящее распоряжение о надлежащем разъяснении лютеранским пасторам о неуклонном соблюдении установленного циркуляром Министра Внутренних дел от 18 августа 1905 года порядка в отношении перехода лиц православного исповедания в иноверное и инославное исповедание и о неприятии в лютеранство лиц, не достигших гражданского совершеннолетия, согласно точному смыслу Высочайшего указа от 17 апреля 1905 года (п. 2).

Лютеранские пасторы в течение нескольких последних лет, и непосредственно, и через своих агентов (кистеров ²¹⁴, учителей школ), усиленно распространяли слухи о скором даровании свободы вероисповедания. Поэтому объявление закона 17 апреля 1905 года встречено было с особенною радостью и торжеством в лютеранских кругах. Во всех лютеранских церквах были совершены торжественные благодарственные службы; дома украшались флагами и цветами; в церквах Высочайший Указ читался со своими толкованиями и объяснениями в смысле унижения Православия. В некоторых городах Указ был отпечатан на трех языках и выставлен был на окнах чуть не во всех лютеранских домах. В Феллинской лютеранской церкви были прибиты три доски над входными дверями с изречениями из Священного Писания, причем одна из них над главным входом гласила: наша вера весь мир победила. Вообще энтузиазм между лютеранами был громадный. Враги Православия во всеуслышание говорили в народе, что в этом крае господствующею религиею объявлено лютеранство; что теперь все перейдут в лютеранство и православные церкви опустеют.

Православные же были весьма огорчены, чувствовали себя обойденными, обиженными, как бы покинутыми. Народ православный не ожидал такой свободы и не радовался ей. В смешанных семьях начались разлады и ссоры из-за детей и религии и начались переходы по нужде в лютеранство. К тому же и пасторы не стеснялись в средствах и мерах в деле совращения православных в лютеранство. С церковной кафедры они обращаются с воззваниями, чтобы желающие спешили с переходом в лютеранство, «пока не закрыт еще доступ», уклонявшимся делают публичные наставления, что с переходом в лютеранство они, блуждавшие во тьме, нашли истинный свет, или заявляют, что в них (уклонившихся) «крепко сидит русский дух, которого никак не выгнать», или что «теперь они избавились от когтей диавола», засылают в дома своих агентов, или посылают сами письма с приглашением переходить в лютеранство; обещают кому – платье, кому – бесплатное воспитание детей, кому – книги, кому – хворост и т. п.; запугивают население слухами, что на православных возложено будет содержание священников, школ и пр.; грозят репрессиями живущим на пасторской земле.

Словом, обнажился во всей силе, по объявлении свободы вероисповедания, лютеранский фанатизм: всякий, кому приходилось соприкасаться с православными, считал своей обязанностью быть миссионером – дворохозяин, лавочник, волостной писарь, мызный управляющий, мастеровой и пр. Переходили в лютеранство уже ранее уклонившиеся, переходили православные, вступившие в брак с лютеранами, переходили долго живущие среди лютеран – слабые в вере, полагавшие, что лютеранам везде почет и уважение; переходили вследствие настояния родителей, родных или влиятельных и фанатичных лютеран, у которых служат православные; переходили лица, желающие вступить в брак в близких степенях родства; переходили из-за материальных выгод и расчетов, чтобы найти место у лютеран или выйти замуж за дворохозяина лютеранина; переходили родители, кои, в известных видах, желали детей присоединить к лютеранству, вследствие того, что одних детей пастор не принимал.

Но проявившееся с такою силою в первое время по даровании религиозной свободы движение к переходу в лютеранство стало потом ослабевать, уступив место в сентябре и октябре прошлого года другому движению – экономически-национальному, охватившему весь Прибалтийский край.

УКЛОНЕНИЕ ПРАВОСЛАВНЫХ В ИНОВЕРИЕ

Рижская епархия отличается чрезвычайно разнообразным населением: в ней только незначительная часть русских, большинство же эсты и латыши, есть ливы (из Курляндской губернии) и шведы (на о. Вормсе).

В отчетном году произошло уменьшение православной паствы. Главнейшею причиною уменьшения было отпадение многих от Православия и переход их в лютеранство. Это прискорбное явление обусловлено разными причинами и обстоятельствами.

1) Православие еще не укрепилось достаточно в крае за 50–60 лет, истекших со времени возникновения первого движения в Православие из лютеранства; православные христиане, живя отдельными семействами или лицами среди громадного большинства лютеран, легко проникаются духом и взглядами протестантскими.

2) Вся материальная сила и земля находятся в руках лютеран-помещиков и крестьян-собственников. Православным крестьянам помещики, за весьма редкими исключениями, земли не продавали и не продают. Вследствие этого православные крестьяне большею частью находятся в услужении у землевладельцев, которые различными способами – осмеянием православных обрядов, обещаниями, притеснениями – стараются уклонять их в лютеранство. «Теперь ты можешь перейти в лютеранство, если не переходишь, значит, ты упрям, тебя нужно учить», – говорят землевладельцы часто своим православным служащим, и кто переходит в лютеранство – того вознаграждают подарками.

3) Большинство населения не имеет оседлости и живет разбросанно и часто в большой отдаленности от православной церкви. Безземельные батраки отдельными семействами, а иногда и в одиночку, перекочевывают – в поисках работы и хлеба – с места на место, и часто уходят в местности, сплошь населенные иноверцами. Живут они вдали друг от друга, не имея, по большей части, между собой сношений и возможности поддерживать друг друга. Многим из них трудно явиться с семьею в свою церковь раз в год для исполнения своего христианского долга, тогда как лютеранская церковь находится почти на глазах и манит к себе массою собирающихся в нее представительных иноверцев.

Кроме того, для православных батраков, живущих вдали от церкви, чрезвычайно затруднительно определять своих детей в церковное училище и совершенно невозможно посылать их, по достижении совершеннолетия, когда они уже находятся на службе у хозяев-лютеран, на катихизацию. Для этого у них нет достаточно средств,., тогда как, при склонности и согласии молодого человека перейти в лютеранство, хозяева-лютеране помогают им охотно и хлебом, и лошадьми, а при лютеранских школах имеются и интернаты для катихизантов.

4) В огромном большинстве уклонения происходили под влиянием иноверной семьи – или иноверного мужа или жены – на православного сочлена семьи. До чего доходит нетерпимость в смешанных семействах, показывает бывший в одном из эстонских приходов случай, когда муж-лютеранин не хотел давать лошади своей православной жене, чтобы отвезти ребенка на кладбище.

Наконец, к причинам уклонения в лютеранство относятся: неустойчивость в православной вере по незнанию истин ее, религиозный индифферентизм, возможность браков в лютеранстве во время постов и в недозволенных в Православии степенях родства (особенно возможность повенчания на свояченице), легкость исполнения христианских обязанностей в лютеранстве, желание холостой молодежи, особенно женской, лучше устроиться в жизни при сравнительной обеспеченности лютеранского населения, незнание русского языка, в связи с сиротством и проживанием в лютеранских семьях.

Но при всем том, при переходе в лютеранство не замечалось в уклонившихся враждебного отношения к Православию. Обращает внимание в этом явлении религиозной жизни тот факт, что никто из перешедших в лютеранство не отрицает истинности учения Св. Православной Церкви, хотя некоторые и утешали себя тем, что лютеранство, по их мнению, тоже проповедует слово Божие. Многие признавались священникам при увещаниях, что они переходят в лютеранство не по убеждениям, а лишь под влиянием житейских обстоятельств или вследствие материальных расчетов, или вследствие настояния мужей (жен), для сохранения мира и согласия в семье, или вследствие давления со стороны лютеран-хозяев.

Встречаются уже лица, негодующие на свой переход в лютеранство; с другой стороны, как православные, так равно благомыслящие лютеране осуждают такое движение, называя его «пустым перескакиванием». Наконец, были случаи возвращения отпавших назад в православную веру. Но весьма многие из уклонившихся продолжают усердно посещать православные богослужения, особенно в большие праздники. <...>

Были отклонения из Православия в католичество, но не массовые, а лишь единичные. Причинами уклонений служили:

1) сильная, энергичная пропаганда католичества ксендзами и их прихожанами-пособниками – с момента издания закона о свободе вероисповедания;

2) подавляющее количество католиков, окружающих православных тесно со всех сторон (в Курляндской губернии);

3) притеснения православных со стороны землевладельцев (непринятие на службу и пр.), злые насмешки, обиды, гонения;

4) непонимание славянского богослужебного языка, что народ лишает возможности принять сознательное и активное участие в богослужении, и

5) слабое развитие грамотности в народе, через что застращивание народа (ксендзами) муками ада за непринадлежность к католичеству находят для себя восприимчивую почву.

Всеми священниками отмечается тот факт, что православным, состоящим в смешанных браках и проживающим между католиками, приходится ныне, более чем когда-либо, переносить за свою веру обид, унижений, наговоров, насилий. Например, мужья-католики не стали дозволять своим православным женам ходить в церковь причащаться Св. Таин, приобщать детей, в то же время заставляют их посещать костел, соблюдать католические праздники, посты и т. д., угрожая в случаях несогласия побоями и разводом. Происходят тяжелые сцены серьезных ссор между членами семьи на почве религиозных несогласий, причем более настойчивой и фанатичной являлась сторона, исповедующая католичество. В Коплауском приходе насилие достигло до того, что одной православной (ныне уклонившейся) в момент рождения дитяти не оказывалось ни от мужа, ни от родни никакой помощи, а бывшая при этом повивальная бабка, католичка, заявила, что она только тогда может предложить свои услуги несчастной роженице, когда последняя согласится принять католичество. Об этом факте со слезам рассказывала сама пострадавшая (Анна Цавна), придя за метрикой о рождении для ухода в католичество. В том же приходе один из родителей-католиков, женатый на католичке же, разными способами заставлял своих детей от первого брака – православных – принять католичество: бил их, выгонял из дому. Истязания в однородных случаях допускаемы были в отношении взрослых и несовершеннолетних также в других семьях и приходах.

Отрадным явлением в деле стойкости религиозной и верности Православной Церкви было во всех приходах с преобладающим католическим населением то обстоятельство, что лица, получившие школьное образование, не уклонялись в латинство, смотрели на перемену веры пренебрежительно, к разговорам католической партии относились с сознательным недоверием, даже с насмешкой. Утешает равно и то, что уклонения от Православия в католичество во многих случаях, по отзыву священников, совершались не по искреннему убеждению в правоте веры католической, а с сердечным сокрушением, под влиянием семейным, родственным, материальным.

Если в лютеранских кругах с изданием Высочайшего Указа 17 апреля распространялись врагами Православия слухи, что лютеранская вера признана государственною в России как лучшая вера, то подобное же явление происходило и в католической среде. Распространялись слухи и толкования, что католическую веру «главною» признал сам Русский Царь, что католиками в конце концов должны будут стать все, что русская Царица и Наследник приняли католическую веру. По отзывам священников, источниками таких слухов в массе темного народа служит само католическое духовенство, отличающееся вообще крайнею нетерпимостью и бесцеремонностью приемов пропаганды своей религии.

Таким образом, из вышеизложенного видно, что уклонения из Православия в лютеранство и католичество происходили, главным образом, по причинам семейного, экономического, бытового характера. Случаи перехода собственно по нерасположенности к православной вере и по влечению к лютеранству или католичеству как лучшей, высшей вере, были весьма редки. Всего в течение отчетного года уклонилось в лютеранство 3831 чел., в том числе взрослых – 2636 (мужчин 1183, женщин 1453) и детей 1195. Кроме того, исключено из приходских списков уклонившихся в очень давние годы и прекративших всякое уже общение с Православною Церковью 2013 чел. (мужчин 929 и женщин 1184). В католичество же уклонилось всего 69 человек.

Но если нашлись отступники от православной веры, то, однако же, православная паства в отчетном году приобрела и новых членов себе, хотя и не в столь значительном числе. В течение отчетного года присоединилось к Православной Церкви: а) из лютеранского исповедания – 366 чел., б) из римско-католического – 26, в) из раскольников – 21, г) из реформаторского – 4 и, сверх того, просвещено св. крещением 3 чел. иудейского исповедания. Всего же присоединено к Православию 420 человек.

При всем том, лютеранское население, большею частью, относится повсюду с уважением к Св. Православной Церкви, ее вере, богослужениям и таинствам, и при разных трудных обстоятельствах жизни обращается к молитвам Православной Церкви: служат молебны, ставят свечи, целуют св. Крест и Евангелие, поклоняются Св. Плащанице в Великий Пяток, по примеру православных в праздник Богоявления берут освященную воду на дом для употребления в случаях заболеваний и окропления жилищ, воздерживаются от принятия пищи в то утро, когда приступают к св. причастию ²¹⁵, отдают детей в православные школы, жертвуют иногда деньгами или материалом на нужды православных храмов.

Заслуживает особенного внимания тот факт, что заключенные в тюрьмах лютеране часто отказываются принимать своих пасторов и приглашают к себе православных священников. Прихожане Кокенгаузенского ²¹⁶ лютеранского прихода обратились ко мне в числе более двухсот человек с просьбою о защите упомянутого выше православного священника И. Карпа перед гражданскими властями: «как близкого их сердцу», «как хорошего и отзывчивого на всякое горе человека и священника».

Некоторые из священников доносят, что в отношении Православия и его деятелей настроение народа никогда еще не было столь благоприятно, как «теперь». Православных пастырей народ считает своими друзьями и помощниками, указывая на то, что они не оставили его «в беде» и горячо выступили на защиту перед властями за невиновных или мало виновных при подавлении смуты и беспорядков в крае. Лютеранские же пасторы, напротив, пали в мнении народа, который считает их прямыми сторонниками и помощниками помещиков-немцев. Пасторы чувствуют это неприязненное к ним отношение и, будучи озабочены сим, устраивают окружные собрания, где совещаются о своем положении и делах лютеранской церкви. Но если бы пасторам и удалось предупредить массовое движение в Православие, то поселить в народе прежнюю вражду к Православию никогда уже более, по отзыву православных священников, не удастся.

РИЖСКИЙ ЕПАРXIАЛЬНЫЙ СОБОР

Тем не менее, я счел нужным 23 июля прошедшего года обратиться с особым предложением к духовенству епархии, в котором, руководствуясь духом и смыслом Высочайшего Указа 17 апреля, преподал пастырям Церкви надлежащие указания в отношении истинных способов и средств защиты и охранения чад своих от заблуждений и уклонений в иное исповедание. Вместе с тем, имея в виду настоятельную потребность, вызываемую изменившимся после 17 апреля положением Православной Церкви среди иноверных исповеданий, в устройстве ежегодных собраний или съездов епархиального духовенства, я сделал распоряжение через Духовную Консисторию о созыве епархиального съезда, поручив предварительно благочинным обсудить на благочиннических собраниях духовенства вопросы, какие надлежало бы передать на рассмотрение съезда и представить их в Консисторию, для доклада мне.

Открытие съезда состоялось 30 сентября, причем съезд этот получил наименование «Рижского Епархиального Собора», ввиду того, что 1) этот съезд имел более широкую программу вопросов против обычных епархиальных съездов и 2) в этом собрании приняли участие не только депутаты-священники, но и представители мирян, в лице депутатов от Братств и их отделений, и низшие члены клира – псаломщики. Привлекая к участию в съезде мирян, я желал придать большую жизненность епархиальным съездам и создать возможность для более полного и всестороннего выяснения церковных нужд и вопросов, причем выбор представителей (депутатов) предоставлен был мною самим Братствам и отделениям. Председательствование в общих заседаниях собора я принял на себя. Занятия собора окончились 6 октября.

Подверглось обсуждению на соборе значительное количество вопросов, которые касались Церкви, богослужения, церковного пения, духовенства и его деятельности, особенно в связи с мерами, вызываемыми Высочайшим Указом 17 апреля, улучшение материального положения священно-церковнослужителей, ведения церковных документов, положение православных приходских школ, местных духовных журналов и капиталов духовенства Рижской епархии. По всем сим вопросам состоялись соответствующие постановления, из коих только некоторые могли быть приведены в исполнение, но большая часть их требовала утверждения Высшей церковной власти, вследствие чего и были возбуждены мною потом надлежащие ходатайства пред Вашим Святейшеством.

Почитаю уместным здесь упомянуть об особых мерах, выработанных собором в отношении сохранения и укрепления чад Православной Церкви. По убеждению собора, пастырям Православной Церкви необходимо ближе стать к народу, войти с ним в более тесное общение, явиться отзывчивыми на нужды паствы, готовыми всегда помочь пасомым словом и делом, стараясь видеть, где нужна помощь, а не дожидаясь, когда придут просить. В частности, в видах наибольшего сближения с паствой, собор указал пастырям меры религиозного характера, благотворительного и просветительного.

а) Необходимо пастырям выработать особый порядок и образец домашней молитвы: будничной, воскресной, праздничной и на всякие случаи. Это требуется в таких видах, чтобы пасомые и дома, при отсутствии пастыря, могли удовлетворять свои религиозные потребности. Но и пастыри, в свою очередь, должны навещать возможно чаще разные, особенно отдаленные, пункты прихода, собирать живущих там прихожан в помещение вспомогательной школы, вести с ними беседы, входить в молитвенное общение и даже, если возможно, совершать Божественную литургию; о всех таких посещениях пастырь должен заблаговременно извещать прихожан.

б) Пастыри должны обратить особое внимание на приходскую благотворительность, устрояя на месте братства с дамскими комитетами при них. Так как по положению о приходе и приходских попечительствах женщины не имеют прав участвовать в решении приходских дел, то здесь, в делах частной благотворительности, их следует вызывать и располагать к широкой деятельности.

в) В особенности пастыри должны позаботиться о развитии просветительской деятельности. С этою целью причты должны позаботиться об устройстве приходских библиотек и народных чтений. Точно так же причты должны позаботиться об устройстве при церквах складов книг, учебников, молитвословов, календарей, духовных журналов, икон, крестиков – всего, что может понадобиться православному христианину. Признано весьма желательным издание таких книжек и печатание в духовных журналах таких статей, которые соответствовали бы требованиям настоящего времени. Для развития любви, интереса к чтению полезно устройство так называемых уличных читален, когда в раме за стеклом выставляются для чтения большие печатные листы, по истечении некоторого времени заменяемые другими. Для более широкого распространения в народе религиозно-нравственных книг и журналов весьма желательно учреждение особых книгонош; бывшие в этом направлении опыты дали, по удостоверению о.о. депутатов, прекрасные результаты.

Собор счел нужным обратить внимание и на подготовку будущих пастырей и псаломщиков в духовной и учительской семинариях. По убеждению собора, всю воспитательную и образовательную систему этих учебных заведений необходимо подвергнуть коренной реформе; особенно это требуется относительно учительских семинарий, которые своей целью ставят приготовлять только учителей, но не псаломщиков. <...>

ШКОЛЬНОЕ ДЕЛО

<...> Нельзя не указать и на общее создавшееся в прошедшем году положение дел в крае, которое не могло также благоприятствовать успеху школ. Если, с одной стороны, вожаки революционного движения ставили преграды и препятствия правильному ходу школьных занятий, требуя прекращения их или исполнения их требований и программ, то, с другой стороны, и представители немецкой интеллигенции – бароны, почувствовав под собою почву, с изданием Высочайших Манифестов, вступили в открытую борьбу с представителями и проповедниками русских начал в крае. Они открыто стали поносить русское чиновничество, русские порядки и православных деятелей, духовенство, псаломщиков, призывая народ к совместной деятельности против русских. Матцальский барон фон Гойнинген-Гюне написал и издал в подобном духе целую брошюру «Обращение к эстонскому народу», которая распространялась всюду в большом количестве, бесплатно. В Мяэмызском приходе агитацией в этом духе занимается барон Штакельберг. В противовес деятельности местного священника, открывшего народную библиотеку, он устроил у себя также библиотеку, с выдачею книг бесплатно. Тот же барон, по донесению священника, поклялся уничтожить молитвенные православные собрания в Кидейской православной школе; советовал также завести вместо православной лютеранскую школу, обещав пособие. Наконец, он дошел до того, что стал изгонять русский язык из школ, как православных, так и лютеранских, советуя учить детей не русскому, а немецкому и французскому языкам. <...>

ОБЩИЙ ВЗГЛЯД НА СОСТОЯНИЕ РИЖСКОЙ ЕПАРXIИ В 1905 ГОДУ

На основании всего вышеизложенного нельзя не признать, что истекший год был неблагоприятным для дела Православия в Рижской епархии. Во время революционного движения, охватившего край, население, особенно молодежь, совершенно забывало о церкви и устремлялось на демонстративные антиправительственные шествия и собрания (митинги). Число молящихся в церквах, по мере развития революционного движения, все более и более уменьшалось. Те немногие из стойких в вере, которые еще стремились в храм, на пути были задерживаемы и возвращаемы домой, и только некоторые, по преимуществу женщины, имели мужество не исполнять приказаний мятежников. Предъявлялись требования закрытия церквей и прекращения Богослужения. На народных митингах раздавались голоса, отрицающие Бога и религию. Подобная атмосфера развращающе и гибельно влияла на людей, особенно не окрепших в вере, и на умы молодежи. Но если революционная пропаганда подрывала вообще религиозное чувство и веру в населении, то лютеранская и католическая пропаганда, особенно оживившаяся и усилившаяся с изданием закона о веротерпимости, стремилась унизить самое Православие в мнении населения. Необыкновенное разнообразие и настойчивость проявили в своей деятельности лютеранские пасторы и католические ксендзы, вдохнув ту же вражду к Православию и в своих прихожан, выступив с явной агитацией в пользу лютеранства и католичества. Печальные дни вообще в прошедшем году пережила православная паства, подвергаясь постоянным оскорблениям в своих религиозных чувствах и зловредному влиянию иноверной пропаганды.

Но столь же печальным был отчетный год и для подведомственного мне духовенства, пережившего вместе со своими чадами великие душевные скорби и испытания. Злоба неверующей толпы революционеров, среди которых было и несколько православных учителей и псаломщиков, частью открыто, частью же тайно примкнувших к толпе агитаторов, с особенной силою обрушилась на Церковь и ее служителей. В дерзости своей и презрении к Церкви и духовенству революционеры врывались в квартиры священников, запрещали совершать богослужение, употребляли угрозы, даже насилие. В борьбе с надвинувшеюся грозою священники оказались совершенно одинокими, так как и более благонадежные учителя и псаломщики, находясь под давлением шайки агитаторов, не смели ничем выражать своего сочувствия священникам. И все-таки, если среди священников и были единичные случаи малодушия, то, в общем, духовенство проявило много стойкости и преданности Церкви, Престолу и Отечеству.

Священники всеми силами старались отстоять вверенное им святое дело, несмотря на происходящие повсюду волнения, террор, убийства, грабежи, поджоги имений. Церкви и ее служителям грозила вообще чрезвычайная опасность. Но Милосердный Господь не только спас верное Ему малое и слабое стадо и его пастырей, но по Его благости, пережитое тяжелое испытание послужило к вящему укреплению православной веры и сближению иноверцев с православными пастырями.

Когда явились, по распоряжению Правительства, карательные отряды и началась расправа с виновными революционерами, то верные своему долгу пастыри, еще недавно гонимые, забыли, по завету Христа, все перенесенные обиды и выступили, по моему призыву, на защиту народа, стараясь облегчить грозящее ему наказание.

В результате – спасено много людей от расстрела и много освобождено от наказания или же многим оно смягчено в значительной степени. Факт этот имеет громадное значение для дела Православия в крае, так как он заставил иноверцев ближе и внимательнее всмотреться в Православие, заставил почувствовать большое уважение к Православию и наглядно признать за ним живую действенную моральную силу и значение. Пастыри Церкви, проявившие в своих действиях истинную христианскую любовь и сострадание, особенно возвысились через то в глазах местного населения. Об их заступничестве за несчастных, явившихся жертвами революционного движения, со слезами благодарности говорят в толпе народа и крестьянских избах.

Вообще нужно признать, что несколько пошатнувшееся после 17 апреля 1905 года положение Православия в крае вновь укрепилось, что зловещие предсказания врагов Православия о полной погибели его не оправдались и торжество и радость их оказались преждевременными. <...>

В деле охранения и утверждения Православия в крае много содействуют духовенству и епархиальному начальству существующие братства и монашеские обители. Из Братств наиболее значительной и широкой деятельностью отличаются Рижское Петропавловское и Либавское Николаевское Братства. Первое, с 1899 года, издает ежегодно книжки и брошюры религиозно-нравственного и исторического содержания для православного населения края (в отчетном году издано им 35000 экз.) и состоит издателем двух журналов – латышского (с 1903 г.) и эстонского (с 1904 г.), служащих целям духовно-просветительным и религиозно-нравственным и пользующихся большим сочувствием у народа. Либавское Николаевское Братство организовало целый ряд полезных учреждений (народную библиотеку, книжный склад, народные чтения и воскресные школы) и оказывает значительную благотворительную помощь местному населению.

Из монашеских обителей – Пюхтицкий женский монастырь и Рижский Свято-Троицкий женский монастырь имеют особенное религиозно-просветительное и благотворительное значение: первый для окрестного русского и эстонского населения, второй – для православного населения г. Риги. При том и другом монастыре существуют школы, приюты, больницы (при Рижском Свято-Троицком монастыре существует также столовая для приходящих бедных города).

Высоким и важным целям распространения и утверждения в православном населении г. Риги истинных понятий о православной вере и христианском благочестии и равно целям ограждения Православной Церкви от инославного и сектантского влияния, наряду с другими лицами и учреждениями, служило по мере возможностей, в 1903 году утвержденное, с разрешения Св. Синода, религиозно-просветительское общество при кафедре Рижского епископа, которое устраивало духовные и нравственные назидательные беседы и чтения в разных пунктах города.

В заключение всего, не могу не выразить уверенности в том, что, при помощи Божией, и совместной и усердной деятельности духовенства, монастырей, братств и других церковных учреждений, совершенно изгладятся и уничтожатся печальные последствия последних

событий прошлого года для религиозно-нравственной жизни народа, что Православие возрастет и окрепнет в крае и окажет свое действенное и благотворное влияние на умы и сердца населения.

Агафангел, Архиепископ Рижский и Митавский.

РГИА. Ф. 796. Оп. 442. Ед. хр. 2110. Л. 8–10 об., 15–29 об., 32–36 об., 39 об.–40, 43 об.–44, 48 об.–49, 51 об.–57, 65 об.–67. Подлинник. Рукопись. Автограф архиепископа Агафангела.

15 марта 1906 г.

Высокопреосвященнейший Владыко.

Императорское Православное Палестинское Общество, сохраняемое по милости Божией от напастей и бед, обуревающих наше Отечество, вступило в 24 годовщину своей благотворительной деятельности. Доселе Общество обязано своим процветанием плодотворным трудам многих лиц, как в центральном его управлении, так и в отделах, руководимых Преосвященными епархиальными начальниками, которые относятся к интересам Общества с исключительным вниманием. С сердечной скорбью сознаю, что Палестинское Общество понесло жестокую утрату в лице своего незабвенного Основателя и первого Председателя, Великого Князя Сергия Александровича, который своими постоянными заботами поставил Общество в настоящее, соответствующее целям его, положение. Приняв, с соизволения Государя Императора, в очень трудную пору председательство в Обществе, Я поставила себе целью всячески поддержать его существование на той высоте, на которой оно находилось под руководством своего первого Председателя. Я питаю надежду, что для достижения этой цели вы, Высокопреосвященнейший Владыко, не откажете Мне в содействии и помощи.

Принося Вашему Высокопреосвященству Мою искреннюю признательность за распоряжение о своевременном производстве в храмах вверенной Вам епархии в Неделю Ваий 1905 года тарелочного сбора на нужды Православия в Иерусалиме и Святой Земле, Я вместе с тем считаю долгом обратиться к Вам, Высокопреосвященнейший Владыко, с просьбою и в 1906 году снова оказать Палестинскому Обществу Ваше благостное содействие, поручив произвести во всех церквах Рижской епархии в предстоящую Неделю Ваий разрешенный Святейшим Синодом вербный сбор применительно к выработанным в Обществе и действующим уже несколько лет правилам.

Вашему Высокопреосвященству известно, что вербный сбор составляет главный источник материального благосостояния Общества. Между тем, за последние два года замечается значительное уменьшение этого сбора, происходящее как от общих неблагоприятных обстоятельств, так отчасти и от недостаточно внимательного, в отдельных случаях, отношения к самому способу собирания этих доброхотных даяний. Посему Я признаю необходимым убедительно просить Ваше Высокопреосвященство, если найдете возможным, указать церковным причтам, чтобы сбор Общества производился отдельно, на основании вышеупомянутых правил, или, чтобы предназначаемое для вербного сбора блюдо с соответственной надписью на видном месте, следовало первым после церковного среди других сборных блюд и кружек. Палестинское Общество уверено, что православный русский народ, относящийся с благоговейной любовью к местам Святой Земли, освященным земною жизнью Господа нашего Иисуса Христа, молясь в храмах в день празднования торжественного Входа Господня в Иерусалим, не отвергнет обращенной к нему чрез духовных пастырей просьбы о посильной жертве на нужды Общества, которое уже много лет трудится для содействия паломникам, едущим в Иерусалим к Живоносному Гробу Господню, и для поддержания Православия в Святой Земле.

Вполне рассчитывая на благосклонное внимание Вашего Высокопреосвященства к Моей просьбе о содействии к своевременному и успешному производству вышеуказанного тарелочного сбора, Я поручила Канцелярии Общества немедленно доставить в Рижскую Духовную Консисторию, для скорейшей рассылки во все церкви епархии, правила для сбора, надписи для блюд, пастырские воззвания и собеседования.

Испрашивая Вашего Архипастырского благословения, поручаю Себя и Общество Вашим Святительским молитвам.

Искренно к Вам расположенная

Елисавета.

Риж. ЕВ. 1906. 15 марта. № 6. Отдел неоф. С. 249–250.

15 сентября 1906 г.

15 сего августа исполнилось двадцатипятилетие служения одного из выдающихся современных архипастырей, Высокопреосвященного Агафангела, архиепископа Рижского и Митавского, на учебно-педагогическом и архипастырском поприще. Жизнь и служебная деятельность Высокопреосвященного Агафангела в прошедший двадцатипятилетний период времени ясно обнаруживают особенные следы Промысла Божия о нем и выдающейся административной талантливости Владыки-юбиляра. <...>

На этом поприще, под осенением благодатных дарований, Владыкою обнаружено много ума, мудрости, доброго сердца, любви, милосердия, непреклонной энергии и высокопросвещенной ревности. Конечно, нельзя учесть этих духовных даров и талантов Владыки Агафангела. Но на всех местах своего служения Владыка привлекал и пленял сердца своей паствы и своих сотрудников; он был душой своей паствы, отцомархипастырем, веселящимся о своих чадах. Расставанье с Владыкою отличалось назидательностью и трогательностью. Проводы Высокопреосвященного Агафангела, например, Тобольскою паствой к новому месту архипастырского служения отличались необыкновенною сердечностью и ярким изображением архипастырской деятельности.

В рижский период деятельности Владыки Агафангела еще более ярко проявляются выдающиеся духовные дарования его. В Рижскую епархию Высокопреосвященный Агафангел прибыл 12 декабря 1897 года, умудренный опытом, в полном расцвете духовных и физических сил. Под руководством его Рижская епархия успешно идет по пути мирного развития религиозно-нравственной жизни, укрепления основ Православия и твердого ограждения православных чад от иноверного влияния. Почти девятилетний период управления Рижской епархией Владыки Агафангела знаменателен, прежде всего, многими религиозными торжествами, совершавшимися с замечательным благолепием, воодушевлением и назидательностью. Таковы торжества освящения Ревельского Александро-Невского собора и многих других храмов: в Спасо-Преображенской пустыни, в Цинтенгофе, Везенберге, Фридрихштадте, в Юрьеве, в Санкт-Петербурге на Пюхтицком подворье и др. местах. Таковы, далее, юбилейные торжества 50-летия Рижской епархии, 50-летия Рижской Духовной Семинарии, 50-летия некоторых приходов. Большим религиозным подъемом духа сопровождались и сопровождаются торжества по случаю прибытия и пребывания в г. Риге Псково-Печерской иконы Божией Матери, и с 1901 года – торжества перенесения Якобштадтской иконы Божией Матери из г. Якобштадта в Митаву, Спасо-Преображенскую пустынь и затем в Ригу, и празднование в г. Юрьеве памяти священномученика Исидора. Архиерейские богослужения, совершавшиеся Высокопреосвященным Агафангелом при всех торжествах, производили глубокое впечатление на молящихся и оставляли неизгладимую память о пережитых минутах религиозного воодушевления. При посещении Владыкой епархии также происходили трогательные торжества, сопровождавшиеся значительным подъемом религиозного духа и воодушевлением среди населения.

Далее, в девятилетний период управления Рижской епархией Высокопреосвященным Агафангелом много сделано для развития народного просвещения вообще в православной пастве и, в частности, религиозно-нравственного. На церковно-приходские школы Владыка обращает особенно бдительное внимание, стоя во главе Совета по управлению начальными православными школами, и прилагает все усилия к тому, чтобы народную школу обеспечить материально. Для поднятия образовательного ценза учащих, благодаря настойчивой энергии Владыки Агафангела, устрояются летние курсы для учителей начальных сельских школ.

Для религиозно-нравственного просвещения в Рижской епархии служат следующие средства: катихизация молодых людей, поучения за богослужением, религиозно-нравственные внебогослужебные чтения и беседы, миссионерские собеседования для ограждения православных от увлечения иноверием, воскресные школы для тех лиц, которые не могут посещать школу в будние дни. Для той же цели издаются книжки религиозно-нравственного содержания на русском и местных языках, духовные журналы, выходящие два раза в месяц, на латышском и эстонском языке. Высокопреосвященный Агафангел, относясь с большим сочувствием ко всякому просветительному делу, бдительно следит за организацией и развитием этих религиозно-просветительных средств. Так, благодаря Владыке, в г. Риге открыто религиозно-просветительное общество, члены-деятели которого устраивают чтения и беседы в кафедральном соборе, в чайных попечительствах о народной трезвости, на фабрике Кузнецова. Для объединения отцов законоучителей средних учебных заведений г. Риги, которое должно отразиться на постановке, методах и успехах преподавания Закона Божия, Высокопреосвященный Агафангел устраивал под своим председательством собрания законоучителей. Эти собрания будут происходить и в настоящем учебном году. Для внесения же единения и оживления в религиозно-нравственную жизнь всей епархии, Владыка Агафангел составил в прошлом году Рижский Епархиальный Собор, с участием в нем низшего клира и депутатов местных Братств. Архипастырь сам был председателем Собора и руководителем в рассуждениях по разным вопросам пастырского дела и церковно-приходской школы и явил себя твердым и мудрым руководителем, благопопечительным, добрым и отзывчивым архипастырем и усердным и выносливым тружеником. Рижский Собор обратил на себя внимание во всей России, как явление новое, симпатичное и полезное для преуспеяния церковно-религиозной жизни.

Для развития и пополнения богослужения, совершающегося в латышских и эстонских приходах на народных языках, переводятся церковно-богослужебные книги на эти языки и издаются молитвословы и сборники поучений. Так, в дополнение к прежде переведенным, в последние годы переведены: Каноник, Триодь Постная, Великий канон Андрея Критского, издан песнослов на эстонском языке и др.

Благодаря этим просветительным мерам и пастырской деятельности православного духовенства, имеющего в лице Владыки Агафангела благостного отца, мудрого руководителя и наставника, Прибалтийская Православная Церковь умножается новыми членами присоединением из иноверия в Православие ежегодно до 1000 человек. Что же касается отпавших от Православия в иноверие после 17 апреля 1905 года, которых насчитывается более 3000 человек, то о них нужно сказать, что эти мнимые православные принадлежали к Православной Церкви только по имени, или, вернее, давно отпали от единения с Вселенскою Православною Церковью и после 17 апреля формально отчислились в инославие. Эти болезненные явления в церковной жизни, особенно окраин нашего Отечества, всегда были и будут происходить, возбуждая пастырскую бдительность православного духовенства и предъявляя к нему требование облекаться во всеоружие православной истины.

Кроме присоединений из лютеранства к Православию существуют и другие данные, свидетельствующие о росте и успехах Православной Церкви в Прибалтийском крае. Так, лютеране нередко посещают православное богослужение, особенно в большом количестве – происходившее на немецком языке, участвуют в церковных хорах, слушают проповеди, присутствуют при церковных торжествах, отдают своих детей в православные школы, нередко просят православных помолиться об умерших, служат молебны по разным обстоятельствам, ставят свечи, целуют св. крест и Евангелие, поклоняются плащанице в Великий Пяток, берут освященную воду в Богоявление и т. д. Вообще в лютеранском населении замечается большое уважение к Православной Церкви, ее вере, богослужению и Таинствам: увеличивается доверие к служителям Православной Церкви. Последнее обстоятельство зависит в значительной степени от того, что к Рижскому архипастырю Высокопреосвященному Агафангелу относятся с замечательным уважением и благожеланием не только простой народ, но и высшие представители лютеранства – пасторы и помещики. Апостол Павел говорит, что [епископу] надлежит иметь доброе свидетельство от внешних [иноверцев], чтобы не впасть в нарекание и сеть диавольскую [1Тим.3:7]. Высокопреосвященному Агафангелу неоднократно приходилось видеть красноречивые доказательства уважения и благорасположения к нему со стороны иноверцев. Особенным ореолом уважения и любви окружили Рижского архипастыря Агафангела в последнее время впавшие в напасть и, по несчастному стечению обстоятельств, увлеченные мутной волной так называемого освободительного движения. Для таких несчастных, невинно или по неразумению их подвергшихся карательным законам и действиям, но чистосердечно раскаявшихся, милосердый Рижский Владыка явился заступником и ходатаем пред властями. Благодаря печалованию Высокопреосвященного Агафангела, многие из этих несчастных получили облегчение в степени наказания или даже полное освобождение от кары. В помощь себе в печаловании о несчастных и кающихся Владыка пригласил и своих помощников – православных пастырей, которые старались подражать своему Архипастырю. Кроме того, Высокопреосвященный Агафангел учредил Комитет для сбора пожертвований в пользу православных семейств, пострадавших от беспорядков в Прибалтийском крае. Сборы пожертвований идут довольно успешно, и Комитет многим несчастным оказал существенную помощь. <...>

Но наше время – не время мирных торжеств во имя любви, просвещения, науки; наше смутное время положило свой отпечаток на выдающееся событие в жизни Рижской епархии: день исполнившегося двадцатипятилетия служения архипастыря прошел без особенного торжества. Как скромно начался двадцатипятилетний период деятельности Высокопреосвященного Агафангела, так скромно совершилось и завершение его. В этот день, 15 августа, Высокопреосвященный юбиляр пребывал в Пюхтицкой женской обители, совершая там обычные ежегодные богослужебные торжества в честь явленной иконы Успения Божией Матери. В юбилейный день своей жизни Высокопреосвященный Агафангел, Промыслом Божиим, возведен был на святую гору (Пюхтицкую) и там молился о своей пастве. Даже не вся паства знала об этом событии в жизни Владыки и потому далеко не во всех храмах епархии вознесли моления в этот день о своем архипастыре как юбиляре. Те же, которые узнали о радостном дне Владыки, приветствовали его телеграммами. <...>

Пожелаем же и мы нашему благостному архипастырю и милостивому Отцу Владыке в здравии, мире и благопоспешении много лет потрудиться на прибалтийской ниве во славу Святой Православной Церкви и на благо Отечества.

Риж. ЕВ. 1906. 15 сентября. № 18. Отдел неоф. С. 720–732.

15 сентября 1906 г.

Глубоко интересуясь истинным просвещением, всегда заботясь о лучшей постановке общего и, в особенности, религиозного образования, Высокопреосвященнейший Агафангел, архиепископ Рижский и Митавский, в январе месяце текущего года, под своим архипастырским председательством устроил законоучительские собрания, которые аккуратно происходили один раз в неделю и длились до конца учебного года. Как известно, минувший учебный город прошел не совсем благополучно. Так называемые ученические забастовки немало колебали устои школьного дела. Затронули они и дело религиозного воспитания и образования в школе. Уже начали даже в печать проникать тревожные известия. Так, например, на страницах одной из местных газет в одном из №№ «Рижского Вестника» за истекший год читаем: «некоторые низшие училища приступили к осуществлению программ, выработанных союзом начальных учителей и родителей, заседавших в зале Латышского театра. Так, в женском четырехклассном училище, бывшем Г., находящемся по улице Паулуччи, уже объявлено ученицам, что с сегодняшнего числа преподавание Закона Божьего как обязательного предмета упраздняется» (Рижский Вестник № 236 от 1 ноября 1905 г.).

Открывая первое заседание (20 января 1906 г.), Высокопреосвященный председатель-архипастырь обратился к собравшимся о.о. законоучителям приблизительно со следующими словами:

«Я пригласил Вас, отцы законоучители, не с целию дать Вам что-либо определенное для руководства или какую-либо инструкцию, а для того чтобы вы мне сказали, чтобы вы мне поведали – в каком положении находится законоучительское дело в наших средне-учебных заведениях г. Риги. Несомненно, распоряжения начальства в последнее время должны были отразиться и на вашем деле. Когда это дело шло нормальным порядком, то само собой понятно, что не могло быть и речи о каких-либо беспокойствах. Как известно, однако, школа в конце прошлого учебного года пережила момент тревоги. Теперь, вот уже почти месяц, занятия идут регулярно и правильно. Что же? Как отразилось время тревоги на вашем деле? Как теперь идет ваше дело: худо или хорошо? Известно, что учащиеся относятся к Закону Божию как бы к чему-то стороннему, существенного значения не имеющему. В некоторых заведениях было, как говорят, заявлено желание освободиться от предмета Закона Божия как предмета обязательного. В зависимости от того, в каком положении это дело теперь, следует нам решить вопрос: как поставить дело религиозно-нравственного просвещения молодого поколения? Я не имею – повторяю вам – пригласить вас к исполнению того или иного плана, а в общем решить вопрос: что нам теперь делать?»

На архипастырский призыв сразу же отозвались все присутствующие о.о. законоучители средне-учебных заведений и поведали своему Владыке об общем состоянии религиозного дела в школах.

Картина общей настроенности учащихся, несмотря на все ненормальные современные события, в религиозном отношении не настолько обрисовалась печальной, как это могло показаться сразу. Констатировано было, что большой процент учащихся относится к делу религии с подобающим уважением и надлежащим вниманием. Более или менее печальные отклики о предмете Закона Божия слышны были из стен коммерческих училищ и отчасти частных школ.

После этого намечены были вопросы, которые должны подвергнуться обсуждению о.о. законоучителей. Выяснилось, что необходимо рассмотреть предметы: 1) о предклассной молитве, 2) о посещении богослужений учащимися, 3) о преподавании Закона Божия в приготовительном классе, 4) о преподавании Священной истории Ветхого и Нового Завета, 5) об употреблении однообразных учебников при преподавании Закона Божия, в частности, об учебниках по богослужению и катихизису, 6) о религиозно-нравственном воспитании.

Риж. ЕВ. 1906. 15 сентября. № 18. Отдел неоф. С. 732–735.

[в извлечениях]

8 декабря 1906 г. ²²¹

В последние годы – начиная приблизительно с 1905–1906 – на страницах как светской, так и духовной печати довольно часто встречались статьи и заметки, касавшиеся вопроса о реформе прихода. <...>

Отсутствие внутренней нравственной связи между пастырем и паствой особенно резко стало сказываться в начале нашего столетия, когда перед мыслью простого неученого люда встали многие вопросы общественной жизни, разрешить которые был не в силах ум, не просвещенный образованием. Здесь на помощь и могли бы выступить пастыри со словом разъяснения и утешения их стада, бродившего как во тьме. <...>

Но, к сожалению, каждая из сторон шла своей дорогой, обособленно одиноко... Печальное положение дела было осознано Высшей духовной властью, и распоряжением Св. Синода от 18 ноября 1905 года были учреждены церковно-приходские собрания и советы. Эта временная мера была преддверием разработки коренного вопроса о реформе прихода. Неотложность данной реформы сознавалась уже и правительством.

Совет Министров особым журналом, удостоившимся Высочайшего утверждения 17 октября 1906 года, признал необходимым выработку в законодательном порядке проекта правил о церковной реформе.

Первый проект приходского устава был разработан в 1906 году IV отделом Высочайше утвержденного Предсоборного Присутствия. Приходское самоуправление, непосредственное участие прихожан в заведовании приходским имуществом, выбор общиной членов причта – вот мысли, которые легли в основу указанного проекта.

Сущность же его заключалась в следующих четырех положениях, представленных IV отделом на общее собрание Предсоборного Присутствия, на заседании 8 декабря 1906 года.

I. Выделить приход в особую церковную в зависимости от епископа единицу, с правами юридического лица.

II. В каждом приходе движимое и недвижимое имущества и денежные суммы должны вестись раздельно: а) по храму, б) по причту, в) по приходу. Из них только первыми, т. е. храмовыми, распоряжается епископ и церковная власть. Суммы же и имущества причта и приходской общины находятся в самостоятельном распоряжении прихода.

III. Предоставить приходу через свое приходское собрание право выбора клириков, в смысле ходатайства о назначении на священно- и церковно-служительские вакансии кандидатов и лиц, объявленных правоспособными к тому епископской властью в местном епископском органе печати.

IV. Организовать приходские органы управления: а) распорядительный – приходское собрание и б) исполнительный – приходской совет.

В члены общеприходского собрания допускаются не только все полноправные мужчины, достигшие 25-летнего возраста, но также и женщины-домохозяйки.

Председателем собрания и совета должен быть только священник – настоятель местного прихода, но его товарищем-заместителем может быть и выборный мирянин.

Программа работ возрожденного прихода, поскольку та намечена в уставе, проектируется в устройстве целой сети учреждений и кружков нравственно-воспитательного, миссионерски-просветительного, общественно-благотворительного, культурно-образовательного и даже хозяйственно-экономического характера.

Чтобы судить о достоинствах данного проекта, достаточно вспомнить отзыв о нем известного канониста, бывшего профессора МДА Н. А. Заозерского ²²². Проект IV отдела, по мнению профессора Заозерского, один из лучших моментов в деятельности Присутствия. Если ему и не суждено будет обратиться в действительный закон, то он не умрет для науки русского церковного права и в ученой литературе займет достойное место. «Для церковного же юриста или канониста он, – по словам профессора Заозерского, – будет долго служить критерием при решении вопроса: вперед или назад идет законодательство по приходскому вопросу, равно как и фактически складывается церковно-приходская жизнь».

Но пока проект 1906 года не видел света.

О. Е. В.

Ярославские епархиальные ведомости (далее ЯЕВ). 1916. 13 марта. № 10. Отдел неоф. С. 176–186.

12 апреля 1907 г. ²²³

По Высочайшему соизволению в 22-й день декабря 1906 года [архиепископ Рижский и Митавский Агафангел] вызываем был в г. Санкт-Петербург для присутствования в Св. Синоде, где находился по 1 января 1908 года.

<...>

По указу Св. Синода от 12 апреля 1907 года за № 4484 [архиепископ Рижский и Митавский Агафангел] назначен председателем Особого Совещания при Св. Синоде для выработки правил организации православного прихода, а также приходских попечительств и братств.

РГИА. Ф. 796. Оп. 439. Ед. хр. 11. Л. 35–36.

1 апреля 1907 г.

«Свет», упрекая высшую администрацию в самонадеянности и незнании жизни, пишет: «Недавно скончавшийся К. П. Победоносцев очень остроумно сравнивал завзятого петербургского бюрократа с человеком, стоящим перед комнатой, наполненной съестными припасами, и никого к ней не подпускавшим. «Все сам съем», – уверял этот человек, но, разумеется, сделать этого не мог. Припасы портились, не допущенные к ним люди голодали, сам герой, или воображавший себя героем, должен был бежать, зажав нос. Так точно поступил Совет Министров с местной реформой.

Вместо того, чтобы собрать о ней мнения на местах, вместо того, чтобы пригласить к работе лиц опытных в делах общественных, а затем вести работу открыто, пользуясь указаниями и содействием печати, Правительство вело эту крупную работу келейным канцелярским путем, соблюдая вредную тайну, веря только в свои якобы творческие силы и не доверяя более разнообразным общественным силам и опыту местной жизни. Совершенно справедливо протестовало саратовское земство против такого чисто канцелярского порядка составления местной реформы без участия местных людей. Да и другие земства поддержат этот протест. Точно так же поступило и Предсоборное Присутствие в Духовном ведомстве по вопросу о приходе. Собрались ученые мужи и духовные власти и давай мудрить о приходе...

Гораздо проще и благоразумнее поступил архиепископ Рижский Агафангел.

Он собрал в Риге первый у нас в России Епархиальный Собор, или соборик, из духовных и светских лиц под своим председательством. На этом Соборе были подробно и обстоятельно обсуждены все вопросы местной епархиальной жизни. Постановления этого Собора, не требующие синодального разрешения, были проведены в жизнь властию Архиепископа и во многом улучшили ее. Вот, если бы вместо Предсоборного Присутствия были созваны повсеместно епархиальные соборики, которые были составлены из духовных и светских лиц, обсудили бы свободно и обстоятельно все нужды епархий, все потребные реформы и мероприятия, какой живой материал собран был бы для предстоящего Всероссийского Церковного Собора! В таком же порядке должна была бы разрабатываться и местная реформа».

«Свет» 1907. № 75.

Риж. ЕВ. 1907. 1 апреля. № 7. Отдел неоф. С. 306–308.

15 апреля 1907 г.

ЕПАРXIАЛЬНАЯ ХРОНИКА

Рига, 31 марта. Высокопреосвященнейший Агафангел, архиепископ Рижский и Митавский, обратив внимание на безземелье православных прибалтийских крестьян, 15 декабря 1906 г. обратился с просьбой к прибалтийскому генерал-губернатору о том, чтобы: «1) все безземельные православные были наделены землею, 2) малоземельным прирезано было недостающее количество земли до нормы (10 десятин) и 3) православным была наделена земля поблизости православных церквей».

По этому поводу г. прибалтийский генерал-губернатор возбудил ходатайство пред главноуправляющим землеустройства и земледелия, откуда им получено уведомление, что «при производстве, начиная с текущего года землеустроительных работ в Прибалтийском крае, на первое место поставлено будет обеспечение земельными участками местных, нуждающихся в земле, православных крестьян». При этом предположено, «что установление нормы, по которой должны быть нарезаны образуемые арендные участки, рассмотрение и утверждение списков безземельных крестьян и малоземельных крестьян, владения коих должны быть увеличены до установленной нормы – необходимо предоставить совещанию из районного лесного ревизора, комиссара по крестьянским делам, надзирателя за оброчными статьями или лесничего и заведывающего землеустроительным отрядом» с приглашением «уполномоченных от безземельных и малоземельных крестьян, в числе по их усмотрению, но не более 10 человек от каждой группы».

Риж. ЕВ. 1907. 15 апреля. № 8. Отдел неоф. С. 354.

15 мая 1907 г.

ПРЕОСВЯЩЕННЫЙ АГАФАНГЕЛ, АРXIЕПИСКОП РИЖСКИЙ И МИТАВСКИЙ

В изъявлении особого Монаршего благоволения к достойному архипастырскому служению вашему, вследствие особых условий Прибалтийского края, требующих усиленных трудов по благоустроению вверенной вам паствы и утверждению ее в истинах православной веры и преданности Престолу, Всемилостивейше сопричислили Мы вас к Императорскому ордену Нашему св. благоверного великого князя Александра Невского, знаки которого, при сем препровождаемые, повелеваем вам возложить на себя и носить по установлению.

Пребываем к вам Императорскою милостью Нашею благосклонны.

На подлинном собственной рукою Его Императорского Величества написано:

«Николай».

В Царском Селе

6 мая 1907 г.

Риж. ЕВ. 1907. 15 мая. № 10. Отдел офиц. С. 107–108.

(в извлечениях)

1 июля 1907 г.

ИЗ ОТЧЕТА ИЛЛУКСТСКОГО ДУХОВНОГО УЧИЛИЩА

<...> Преосвященный Агафангел, бывший епископ Тобольский, с первых же дней своего прибытия в Рижскую кафедру обратил серьезное внимание и особую заботливость в отношении к Иллукстскому женскому училищу. Едва спустя два месяца по прибытии в г. Ригу, Преосвященный посетил училище. Это было 23-го января 1898 г. Преосвященный обошел все классы училища во время классных занятий, осмотрел весь хозяйственный инвентарь училища, а затем, собравши всех служащих в училище лиц, беседовал с ними о различных нуждах училища, намечая различные пункты плана по благоустройству училища.

Результат этого посещения сказался в некоторых улучшениях учебной части: послеобеденные уроки были перенесены на дообеденное время; было установлено расписание сочинений, а самые сочинения были установлены по всем предметам (за исключением математических); был заведен физический кабинет, куда было приобретено приборов на 487 р. Все библиотечные книги были переплетены и распределены по каталогам. Вообще же учебно-воспитательное дело в текущем году постепенно реформировалось в направлении предначертаний ревизии д.с.с. ²²⁵ П. М. Нечаева, каковые нашли планомерное и энергичное проведение со стороны нового Преосвященного Агафангела. <...>

В течение года училище окончательно успело сформироваться в шестиклассное. Это обстоятельство побудило его установить уже более строгие требования для вновь поступающих воспитанниц.

Риж. ЕВ. 1907. 1 июля. № 13. Отдел неоф. С. 495.

(в извлечениях)

8 октября 1907 г.

4-го октября сего года исполняется десять лет со времени назначения Высокопреосвященного Агафангела архиепископом Рижским и Митавским. В летописях Православной Церкви Прибалтийского края – это многознаменательный день. <...>

В настоящее время право правящий слово истины православной веры Христовой возлюбленный наш архипастырь Высокопреосвященнейший Агафангел, Промыслом Божиим призван твердо охранять свою прибалтийскую паству в смутное на Руси и особенно на нашей окраине время, когда волки в овчей и в других обманчивых одеждах стараются распудить и расхитить православных верующих чад. От Рижского архипастыря требовалось много мудрости, терпения, опытности и особенно любви, [чтобы] в тяжкое лихолетье сохранить тех чад, которых Господь дал Церкви Прибалтийской, обратив их от иноверия, чтобы не погубить никого из них, кроме изначала погибших в своей сектантской совести, возвратившихся, аки пес на свою блевотину, к мертвящему (сектантству) иноверию.

С великою радостью и утешением исповедуем милость Божию к Православной Церкви: богомудрый архипастырь наш с своими усердными помощниками – пастырями и ревнителями православной истины, Господу поспешествующему, сохранили православных чад в Прибалтийском крае от расхищения, и надежды врагов Православия на возвращение инородцев – православных латышей и эстов – от света Православия к немецкому лютеранству не оправдались. Мало того, имеем доказательство того, что престиж Православной Церкви никогда не стоял так высоко в глазах инородцев, как в последние годы. Это зависело от выдающихся достоинств личности Рижского архипастыря и его миролюбивой деятельности.

Высокопреосвященнейший Агафангел, богато одаренный физическими и душевными силами, отличается редким гармоническим сочетанием их. Это выражается в спокойном, ровном настроении, мерности движений, плавности серьезной речи, любвеобильной общей уравновешенности. Владыка Агафангел привлекает к себе всех своих и помощников и пасомых миролюбием и любовью. Архипастырская любовь Владыки Агафангела имеет богатые проявления и в благотворительности, и всякого рода помощи нуждающимся, обездоленным и т. п. Но особенно яркое выражение истинно христианской любви проявилось в печаловании Владыки Агафангела пред мирскими властями за впавших в напасть и, по несчастному стечению обстоятельств, увлеченных мутной волной так называемого освободительного движения. Для таких несчастных, невинно или по неразумию их, подвергшихся карательным законам и действиям, но чистосердечно раскаявшихся, – любвеобильный Рижский Владыка явился заступником и смиренным ходатаем пред властями. Все пастыри православных церквей Рижской епархии были приглашены Владыкой к участию в сих подвигах евангельской любви. Без шума, тихо, с терпением, со многими испытаниями и христианскою любовью, архипастырь со своими помощниками потрудились во спасение ближних. История оценит эти подвиги архипастыря по достоинству лучше, чем, может быть, оценили современники. Все же православные пастыри Рижской епархии утешаются сознанием исполненного христианского долга, ожидая награды на небесах за свое последование Христу в ходатайстве за несчастных. <...>

Мысленно озирая... десятилетний период трудного и благоплодного архипастырского служения Владыки в Прибалтийском крае, от всей души горячо мы возносим к Пастыреначальнику Господу нашему Иисусу Христу молитву хвалы и благодарения за все милости Его к Рижской епархии, содеянные чрез посредство нашего архипастыря, и вседушевно выражаем чувства глубокой благодарности благостному и богомудрому нашему архипастырю за его великие труды, заботы, терпение, любовь и всякие подвиги на пользу православной паствы в Прибалтийском крае! Да укрепит Господь Бог силы нашего Владыки, подаст ему здравие и долгоденствие и не лишит нас его руководства, благопопечений и общения с ним на многие и многие годы. С чувством особенной радости паства встретит своего возлюбленного архипастыря, когда он, закончив свои дела и труды в Св. Синоде, вернется в свой кафедральный город к любящей своей пастве. Господи, помоги и благопоспеши нашему Владыке во всем!

Риж. ЕВ. 1907. 1 октября. № 19. Отдел неоф. С. 699–704.

1 декабря 1907 г.

«Сего 18 ноября мы присутствовали на торжестве освящения новосооруженного храма. На таких торжествах многие из нас бывали, может быть, и не один раз: но настоящее торжество здесь, в Риге, имеет особенное, чрезвычайное значение.

Разноплеменная, разноязычная Рига украсилась новым, величественным храмом, храмом нашего православного исповедания. Храмом этим украсилась наша женская обитель.

Здешняя обитель еще юна: едва пятнадцать лет насчитывает она своего бытия. И за это сравнительно недолгое время она пережила две, так сказать, формации. В первой стадии обитель существовала в виде небольшой женской общины, которая по слабости своей и малочисленности не могла еще решиться принять всю полноту уклада иноческой жизни и возложить на своих насельниц строгие обеты православного монашества: тогда сестры ее подвизались в посте, молитве и благотворении без иноческих обетов. И только пять лет тому назад эта общинка обратилась в иноческую обитель, с полным искусом монашеских подвигов. И вот, все эти пятнадцать лет сестры ее проводили в маленьких, тесных, частию сырых и холодных келиях; теснились они и в своем небольшом храме, помещающемся в деревянном монастырском корпусе. С течением времени, когда православные рижане полюбили эту смиренную обитель и число богомольцев в ней значительно возросло, монастырский храм сделался положительно недоступен для многих и многих из них: теснота его не позволяла даже переступить порог храма, чтобы помолиться в нем, чтобы видеть и слышать здесь службу Божию, так что приходилось многим издали, только сердцем взывать о тех благодатных утешениях, какие даруются нам в Божием храме. Из-за тесноты храма многие и вовсе перестали приходить в обитель...

Давно сознавалась великая нужда в более обширном храме для обители; давно и мы, и сестры молились Господу о создании нового храма путями, ими же Он весть... И, благодарение Богу, не тщетна была молитва инокинь. Видимо, чудесным образом осуществилась их заветная мечта. Одному избранному Мужу Господь на сердце положил – быть новому храму в Риге. И этот боголюбивый Муж есть незабвенный, возлюбленнейший, крепко всеми нами любимый наш Государь Император. Едва его чуткого уха коснулась просьба о новом храме, как приник он сердцем к нужде обители. Зная сестер первоположниц обители, зная духовное их настроение, Государь добрым сердцем своим приник к мольбе их о храме.

Об этой просьбе и о Всемилостивейшем ее уважении я знаю лично от Его Величества Государя Императора: от него слышал доброе слово и о подвиге сих сестер-инокинь... И вот, благодарные Царю Небесному смиренные инокини припали и к Царю земному; а когда получилось по их прошению, то они всю душу свою вложили в святое дело созидания Дома Божия. Неопытные в строительном деле, они призвали на помощь «мужей совета», людей специальных познаний, широкого опыта и отменного усердия. Дружно, тепло откликнулись на этот зов наши добрые рижане: каждый из них принес все, что мог, – кто совет, кто свой опыт, кто личный труд... Дело же их рук – пред вашими глазами.

С чувством вседушевной признательности за созидание нового жертвенника Царю Небесному молились мы сегодня. С тем же чувством признательности теперь мы обращаемся и к Царю земному, щедрость которого помогла соорудить новоосвященный храм. В чувстве глубокого умиления к Его Величеству и сыновней благодарности Ему, с чувством особого пожелания Ему, нашему возлюбленнейшему Монарху, благополучного и долгоденственного царствования я приглашаю всех вас выразить волнующие наши сердца чувства верноподданнической преданности нашей Его Императорскому Величеству, приглашаю исполненные благодарности сердца ваши положить к Его Престолу. Да здравствует Государь Император, Самодержец Всероссийский, незабвенный Монарх, осчастлививший нас от Своих щедрот! Предлагаю от полноты наших верноподданнических сердец пропеть “многая лета” нашему возлюбленному Царю».

Тогда протодиакон велегласно произнес царское многолетие и все присутствующие с великим одушевлением пропели «многая лета», а затем и гимн.

<...> «Я не ошибусь и уверен, – так говорил г. обер-прокурор Св. Синода [П. П. Извольский], – что выскажу общие одушевляющие нас чувства, если выражу глубокую благодарность нашему высокочтимому архипастырю, под мудрым отеческим руководством которого, трудами сестер этой обители, воздвигнут ныне новый величественный храм.

Храм этот и благолепием совершаемого в нем богослужения, и самой красотой, и величием его архитектурных форм сегодня высоко вознес наши сердца над огорчениями и раздором нашей вседневной жизни. Досточтимому Владыке Агафангелу многая лета».

Вслед за тем Его Высокопреосвященство <...> горячо благодарил Петра Петровича Извольского за оказанное им высокое внимание местному торжеству Православия. «Посещением этого нашего праздника, – говорил Владыка, – Ваше Высокопревосходительство доставили великую радость православным русским людям нашей разноязычной, разноплеменной окраины и огромное удовольствие нам, рижанам, высоко почитающим и живо помнящим Вашу почтенную просветительную деятельность на пользу русского государственного и церковного дела в здешнем крае». <...>

Торжество окончилось около 6 часов вечера.

Риж. ЕВ. 1907. 1 декабря. № 23. Отдел неоф. С. 879.

[в извлечениях]

1 декабря 1907 г.

<...> В понедельник, 19 ноября обер-прокурор Св. Синода посвятил обозрению местных духовно-учебных заведений и Консистории. <...>

После приема, г. обер-прокурор вместе с Высокопреосвященным Агафангелом и в сопровождении чиновников особых поручений В. М. Скворцова и А. А. Осецкого, отбыл в Духовную Семинарию. <...>

После посещения классов г. обер-прокурор в сопровождении архипастыря посетил храм и произвел подробный осмотр всех семинарских помещений. В спальнях Его Высокопревосходительство изволил обратить внимание на неудобство полного отсутствия ночного освещения; а также выразил сожаление, что в Духовных Семинариях не имеется возможности, чтобы в спальнях с учениками вместе ночевали и лица инспекторского надзора, как это везде практикуется в гимназических интернатах.

В фундаментальной библиотеке остановила на себе внимание посетителей редкая коллекция древних рукописей и книг, уважаемых старообрядцами, доставшаяся Семинарии из библиотеки архимандрита Павла Прусского ²²⁹. <...>

Чистота и порядок, найденный г. обер-прокурором в Семинарии, видимо, произвели доброе впечатление на высокого посетителя.

В первом часу дня Высокопреосвященный Агафангел и г. обер-прокурор отбыли из Семинарии в мужское духовное училище. <...>

Г. обер-прокурор и Владыка проследовали в I класс на урок русского языка, где пробыли до конца, слушая ответы учеников и преподавание учителя. Просторный светлый класс, благолепная икона с возженною лампадою производили приятное впечатление, и вообще выгодно выделялось благоустройство рижского училища в ряду «духовных бурс».

Здесь также был произведен подробный осмотр всех помещений, до больницы включительно.

Письмо архиепископа Агафангела обер-прокурору Св. Синода П. П. Извольскому

В здании духовного училища помещается церковно-археологический музей, – при осмотре его прот. Плисс, заведующий музеем, давал подробное объяснение наиболее интересных местных древностей.

Из училища г. обер-прокурор и архипастырь отбыли в Духовную Консисторию. <...>

В 3 часа Высокопреосвященный архиепископ Агафангел в своих покоях дал в честь г. обер-прокурора завтрак. <...>

Первую здравицу архипастырь-хозяин произнес в честь дорогого высокого гостя, при этом Владыка с особою сердечностью и теплотою отметил благотворную солидарность действий Петра Петровича в бытность его попечителем рижского учебного округа с Духовным Ведомством, столь необходимую для успехов общего церковно-государственного дела в разноверном крае.

Отвечая на тост радушного хозяина-Владыки провозглашением здравицы в честь досточтимого Рижского архипастыря, г. обер-прокурор сказал приблизительно так:

«Не по заслугам, а по дружбе воздали Вы мне, Милостивый архипастырь. Живо вспоминается мне то время, когда мы с вами здесь душа в душу делали русское просветительное дело. Делали спокойно, не торопясь, с самым бережным вниманием, с полным уважением к местным национальным особенностям, с горячею верою в мощь нашего великого русского Отечества: и вам, Владыка, как и всем нам, много пришлось с тех пор перенести скорбей. Но вот вчера я с глубокой радостью увидел старую знакомую мне картину: увидел, как по-прежнему тесно обступает Вас паства и с любовью смотрит на своего архипастыря-отца.

Дай же Вам Бог, Владыка Святый, для Вашего великого служения сил и здоровья на многая лета». <...>

В тот же день [19 ноября] вечером г. обер-прокурор выехал в Петербург.

Риж. ЕВ. 1907. 1 декабря. № 23. Отдел неоф. С. 893–899.

20 ноября 1907 г.

Ваше Высокопревосходительство

Глубокоуважаемый Петр Петрович.

Долгом поставляю представить Вашему Высокопревосходительству полученную мною телеграмму Его Императорского Величества.

Не нахожу слов выразить нашу всеобщую радость по случаю этого Всемилостивейшего ответа. Это такое счастие для всех нас, особенно для матушки игумении Сергии, настоятельницы отныне «славного монастыря» в г. Риге.

Позволяю себе еще раз принести Вам, душевноуважаемый Петр Петрович, от себя, от духовенства и духовно-учебных заведений нашу сердечную благодарность за то удовольствие, которое Вы доставили нам Вашим посещением и добрым, любезным отношением и вниманием ко всем нам.

Благоволите принять уверение в глубоком уважении и преданности к Вам от искренно благодарного

Архиепископа Агафангела.

20 ноября 1907 г.

Рига.

РГИА. Ф. 1569. Оп. 1. Ед. хр. 27. Л. 1. Подлинник. Рукопись. Автограф архиепископа Агафангела.

19 мая 1908 г.

По указу Св. Синода от 19 мая 1908 г. за № 5734 [архиепископ Рижский и Митавский Агафангел] командирован для ревизии дел Уфимской епархии.

РГИА. Ф. 796. Оп. 439. Ед. хр. 11. Л. 36. Подлинник. Рукопись.

21 мая 1908 г.

Ваше Высокопревосходительство

Глубокоуважаемый Петр Петрович.

Сейчас получил указ Святейшего Синода о командировке в Уфу.

Позвольте обратиться к Вашему Высокопревосходительству с некоторым своим недоумением. Необходимо ли мне по пути в Уфу заехать в Петербург для получения, может быть, каких-либо инструкций, или же можно отправиться туда прямо из Риги? Последнее было бы для меня гораздо удобнее, так как в этом случае я могу рассчитывать, что Начальство Риго-Орловской дороги предоставит в мое распоряжение особый вагон до Уфы и обратно. Это для меня и моего сотрудника было бы величайшим удобством в таком длинном пути. В Петербург же я мог бы заехать на обратном пути для личного, предварительного представления отчета, доклада о последствиях ревизии. Если бы Вы изволили признать это возможным, то я очень просил бы Вас не отказать в распоряжении о немедленной высылке мне в Ригу дела о состоянии управления в Уфимской епархии (или переписку, какую найдете нужным вручить мне) и прогонов ²³⁰.

Не знаю, кого благоугодно будет Вашему Высокопревосходительству назначить мне в сотрудники. Если позволительно мне высказать свое желание, то я избрал бы секретаря А. П. Ростовского, с которым работал в «приходской» комиссии и к которому поэтому привык. Впрочем, как будет Вам угодно.

С назначенным Вами мне сотрудником, по предварительном с ним сношении, я мог бы встретиться в Туле, моей родине, где предполагаю остановиться на один денек. Он же мог бы передать мне и Ваши указания о производстве ревизии, если дать нам таковые признали бы нужным.

Был бы бесконечно Вам благодарен, если бы был удостоен Вашего ответа по телеграфу, для сокращения времени сборов и ускорения отъезда.

С чувством глубочайшего уважения и преданности имею честь быть

Вашего Высокопревосходительства

покорнейшим и всегда благодарным слугою

Архиепископ Агафангел.

21 мая 1908 г.

РГИА. Ф. 1569. Оп. 1. Ед. хр. 27. Л. 3–4. Подлинник. Рукопись. Автограф архиепископа Агафангела.

Май 1908 г.

ТЕЛЕГРАММА

ПБГ ЛИТЕЙНЫЙ 62, ПЕТРУ ПЕТРОВИЧУ ИЗВОЛЬСКОМУ

ПБГ РИГИ Б 3142 18/17 25 10 40

4/43

ЯВЛЮСЬ К ВАШЕМУ ВЫСОКОПРЕВОСХОДИТЕЛЬСТВУ ВО ВТОРНИК УТРОМ ОДИННАДЦАТОМ ЧАСУ АРXIЕПИСКОП АГАФАНГЕЛ.

РГИА. Ф. 1569. Оп. 1. Ед. хр. 27. Л. 5. Подлинник. Заполненный бланк.

1 февраля 1909 г. ²³²

В журнале «Народное Образование» в 9 кн. за сентябрь месяц 1908 г. по сему поводу сообщают:

«В Уфу Высокопреосвященный Агафангел прибыл для ревизии Епархиального Управления. (Из Риги Владыка выбыл в Уфу 6-го июня и возвратился обратно 12-го июля 1908 года). Все время [он] посвящает обзору различных епархиальных и духовных учреждений, охотно принимает у себя в квартире многочисленных посетителей чуть ли не до 11 часов ночи. Неутомимый труженик в своих официальных делах, Высокопреосвященный является живым, весьма общительным и интересным собеседником в обществе.

Владыка не преминул посетить открытые в Уфе 17 июня церковно-учительские курсы для учителей и учительниц Уфимской епархии. Он присутствовал на двух уроках по методике Закона Божия и по обучению практическому пению. Выразив свое особенное удовольствие лектору методики Закона Божия, духовнику Семинарии и законоучителю начальной при Семинарии школы, он видимо с удовольствием беседовал с курсистами и главным образом с учителями и учительницами миссионерских школ. Он сам был миссионером в бытность его викарием Иркутской епархии при Преосвященном Вениамине. Владыка забросал их вопросами, касавшимися разных сторон их учебного дела и жизни. Те охотно беседовали с высоким посетителем. Они отвечали ему, что в своих чувашских и татарских деревнях учат сначала на родном языке, потом постепенно переходят к русскому. В третьем и особенно в четвертом отделении дети усвояют русский язык и грамоту довольно хорошо.

– Не чуждаются ли вас дети инородцев и родители их? – спрашивает Владыка.

– Нет, ведь мы сами из них же. Нас и школу не забывают и те, которые кончили учебу. Приходят, беседуют. Мы читаем. А по воскресным дням, бывает, и общие чтения устраиваем. Ничего, живем, не ссоримся.

– А ваша школа в деревне или в селе?

– В деревне, верст восемь от села и от церкви.

– Как часто бывают дети в церкви?

– Да за зиму бывают раза 4–5.

– А кто учит Закону Божию?

– Да мы же. У священников приходы бывают разбросаны, дела на месте много. Но они приезжают проверять наши успехи.

– Как вы молитесь в церкви – на своем языке или на славянском?

– И на своем, и на славянском. «Господи помилуй» все поем на инородческом своем наречии, “Единородный” – тоже. Апостол всегда читаем по-славянски. “Херувимскую” и “Милость Мира” и на нашем языке и на славянском исполняем, а “Тебе поем” на инородческом и Евангелие читается на инородческом языке.

– Долог ли у вас учебный год?

– Числа с 15 сентября, а больше с 1 октября и до Пасхи.

– А велико ли ваше жалованье?

– Нет, всего двенадцать с полтиной или пятнадцать рублей.

– Как же вы живете?

– Вот у меня жена да двое детей, зиму живу кое-как, ну а летом больше в поденщиках работаем, а то на полях.

Пожелав успеха курсам и призвав Божие благословение на тяжелые труды работников на ниве народной, Высокопреосвященный осматривал здание Семинарии подробно, посетил церковь, библиотеку, классы, спальни, столовую и др. Везде давал меткую оценку помещений, как человек, видевший и близко знавший на своем веку не одну семинарию» (С. 279–280).

Риж. ЕВ. 1909. 1 февраля. № 3. Отдел неоф. С. 98–100.

5 сентября 1908 г.

Глубокоуважаемый Петр Петрович,

Искренно благодарю Вас за милостивое внимание к моему недостоинству, сердечно благодарю! Что же мне ответствовать Вам?

Здоровье мое, по милости Божией, в настоящее время вполне удовлетворительно, и никакое послушание, как бы оно ни было тяжело, мне не страшно. Посему с этой стороны к принятию подвигов кавказского служения препятствий не встречается. Но позвольте сказать Вам совершенно откровенно. Я глубоко верую в Промысл Божий, верую, что «от Бога стопы человеку устрояются». По получении Вашего письма, я крепко думал, горячо молился – скажи мне, Господи, путь в оньже пойду – и пришел к твердому убеждению, что нет воли Божией идти мне на Кавказ, а без Божия благословения что за жизнь. Когда Бог приведет нам видеться, я подробно изложу, на чем основано это мое убеждение, а теперь только прошу Вас, благоволите, если возможно, освободить меня от предполагаемого перемещения в Грузию. Впрочем, если таковое перемещение признано будет уже необходимым, то я с покорностию приму его и, всецело предавая себя водительству Промысла Божия и указанию власти, пойду с любовью на тяжелые труды.

От всей души призывая благословение Господне на Вас, с искренним уважением и преданностью имею честь быть

Вашего Превосходительства покорнейшим слугою

Архиепископ Агафангел.

5 сентября 1908 г.

Рига.

РГИА. Ф. 1569. Оп. 1. Ед. хр. 27. Л. 6–6 об. Подлинник. Рукопись. Автограф архиепископа Агафангела.

15 октября 1908 г.

Из круга законоучительской деятельности самым первым и важным предметом явился вопрос о молитве учащихся, так как молитва в жизни христианина есть первая священная потребность и долг его и потому научение учащихся исполнению этого долга составляет первую обязанность законоучителя.

Посему этот вопрос в заседаниях о.о. законоучителей рассматривался прежде других и притом в полном своем объеме, а именно, обсуждению подлежали: 1) молитва учащихся в школе, 2) дома и 3) в храме. Вместе с последним видом молитвы была поставлена в связь и исповедь как самая важная обязанность христианина. Вопрос о молитве в школе рассматривался в заседании 25 января 1908 г.

Прежде решения этого вопроса, ввиду заявления одного о. наблюдателя (за преподаванием Закона Божиего) о неодинаковом исполнении молитвы в различных заведениях г. Риги, Его Высокопреосвященством было выражено желание познакомиться с тем, как совершается молитва в том заведении, где каждый из о.о. законоучителей преподает Закон Божий.

Из отдельных докладов о.о. законоучителей по сему вопросу выяснилось следующее.

В дни самых беспорядков и забастовок – тогда, когда шли учебные занятия в школе, не прекращалась и молитва почти во всех средне-учебных заведениях г. Риги. Совершалась она пред уроками в одних заведениях как собственно предклассная молитва, а в других как утренняя. В первом случае молитва исполнялась по сокращенному чину, а во втором – по более пространному. В состав молитвы первого типа входили одна из начальных молитв («Царю Небесный» или «Отче наш»), или обе вместе, с прибавлением «Трисвятаго» и «Пресвятая Троице», чтение Евангелия, пение молитвы за царя «Спаси, Господи, люди твоя» и чтение молитвы пред учением «Преблагий Господи». Состав молитвы второго типа восполнялся чтением молитв: утренней Господу («К Тебе, Владыко Человеколюбче»), Ангелу хранителю, Богоматери («Богородице Дево» и «Достойно есть»), – святому, помянника и даже Символа веры.

Нужно отметить, что эти два типа молитвы предурочной исполнялись не с буквальною точностью, а разнообразились в каждом заведении исполнением или опущением то одной, то другой детали.

Всеми докладчиками было отмечено, что молитва в заведениях происходит при ближайшем участии начальствующих лиц, воспитателей или воспитательниц, о.о. законоучителей и в некоторых заведениях г.г. учителей.

Выслушав отдельные доклады о.о. законоучителей об исполнении молитвы в каждом из заведений, Его Высокопреосвященство предложил на обсуждение вопрос: оставить ли существующий порядок молитв в каждом учебном заведении без изменения или выработать один общий порядок, обязательный для всех заведений?

Мнения о.о. законоучителей по этому вопросу разделились. В то время как одни высказались за определенный чин молитвы, общеобязательный для всех заведений, другие желали сохранить в этом деле известную степень свободы для каждого заведения – с тем, чтобы чрез общую нивелировку не утратить добрых традиций, установившихся в некоторых заведениях, а потому третьи прямо выражали желание выработать такой чин молитвы, который служил бы минимальным образцом для каждого заведения, не подлежащим сокращению, но допускающим дополнения.

После обмена мнений по данному вопросу, большинством голосов было принято последнее предложение и выработан был следующий порядок утренней молитвы, обязательный для средних учебных заведений г. Риги в качестве минимального образца, не подлежащего сокращению, но допускающего дополнения.

Порядок утренней молитвы в школе

I. «Во Имя Отца и Сына и Св. Духа. Аминь».

(Во время этих слов молящиеся осеняют себя крестным знамением).

II. «Слава тебе, Боже наш» (а где принято: «Боже, милостив буди мне грешному»).

III. «Царю Небесный» (поют).

IV. Трисвятое (Святый Боже, Святый Крепкий, Святый Бессмертный, помилуй нас).

V. «Слава Отцу... Пресвятая Троице... Господи, помилуй» (3 раза), Слава, и ныне.

VI. «Отче наш» (поют).

VII. Чтение Евангелия (по особому указанию, специально составленному для школ г. Риги).

VIII. Утренняя молитва Господу: «К Тебе, Владыко Человеколюбие».

IX. «Спаси, Господи, люди Твоя...» (поют).

X. Заключительная молитва Богородице «Достойно есть» (последнюю молитву поют). «Слава Отцу и Сыну и Святому Духу» и «Господи, помилуй» (3 раза).

Риж. ЕВ. 1908. 15 октября. № 20. Отдел неоф. С. 686–688.

15 июля–1 августа 1909 г.

ПИСЬМО НА ИМЯ ЕГО ВЫСОКОПРЕОСВЯЩЕНСТВА ²³⁵

Ваше Высокопреосвященство,

Милостивейший Архипастырь и Отец.

В некоторых городах нашей епархии, с архипастырского благословения, ныне ведутся богословские чтения для образованных слушателей. В этих чтениях мне пришлось принять деятельное участие. Мои чтения, будучи собраны вместе, составили собою книгу под заглавием: «В вере ли вы» (к вопросу о переоценке духовных ценностей у интеллигентных христиан). Будучи отпечатаны сначала в периодических изданиях, мои богословские чтения, по желанию духовенства Полтавской епархии, выпущены теперь вторым изданием. Сего второго издания экземпляр моей книги «В вере ли вы» я почтительнейше при сем приношу Вашему Высокопреосвященству, с усерднейшею просьбою принять его.

При сем честь имею просить Ваше Высокопреосвященство, если бы Вы со своей стороны нашли это полезным и уместным, рекомендовать мою книгу вниманию Духовенства Вашей епархии.

Испрашивая святительского благословения и молитв Вашего Высокопреосвященства, имею честь быть Вашим смиреннейшим послушником – епархиальный наблюдатель церковных школ и миссионер Полтавской епархии,

Протоиерей Иустин Ольшевский.

г. Полтава,

26 мая 1909 года.

Риж. ЕВ. 1909. 15 июля–1 августа. № 14–15. Отдел неоф. С. 431–432.

15 августа 1909 г. ²³⁷

Его Высокопреосвященство Высокопреосвященнейший Агафангел, архиепископ Рижский и Митавский, отбыв из г. Риги 12 августа в Пюхтицкий женский монастырь, принял участие в праздновании престольного праздника обители 15 августа ²³⁸, чрез что самый праздник был особенно торжественным и, несомненно, имел благотворное религиозное влияние на православных жителей и иноверцев среди протестантствующей Эстляндии.

14 августа, накануне праздника Успения Божией Матери, из села Сыренцы, Везенбергского уезда, прибыл крестный ход с чудотворною иконою Успения Божией Матери Пюхтицкой обители. Крестный ход сопровождала масса богомольцев из Петербургской губернии. Среди них замечались и лютеране эсты.

По мере приближения к Пюхтицкой горе, толпы богомольцев все увеличивались. Прямо из лесу вышла масса женщин с котомками за плечами. Целых двадцать верст от реки Наровы шли они по болоту по колена в воде.

В Пюхтицах крестный ход был встречен Его Высокопреосвященством Высокопреосвященнейшим Агафангелом с сонмом духовенства, сестрами обители во главе с игумениею Алексиею. После совершения Божественной литургии был совершен чин поднятия креста на главу нового собора, освящение которого предположено совершить на следующий год 15-го августа.

Всем богомольцам, после поднятия креста, в особо устроенных палатках был предложен обед и чай с булками. Богомольцев было до пяти тысяч человек.

Вечером, в 6 часов, Высокопреосвященным Агафангелом в сослужении с эстляндским и петербургским духовенством было отслужено всенощное бдение на улице перед храмом, не вмещавшим всех богомольцев. Богослужение было весьма продолжительно, но народ не расходился, несмотря на усталость, – так трогало их дивное пение сестер обители. На другой день в Пюхтицы прибыл эстляндский губернатор.

Позднюю литургию совершал Высокопреосвященный Агафангел. По окончании литургии был совершен крестный ход на источник. Этот источник, над которым воздвигнута деревянная часовенка, особенно любил покойный отец Иоанн Кронштадтский.

16 августа Его Высокопреосвященство совершил Божественную литургию; после нее все служащие отправились в храм преподобного Сергия, где похоронен бывший начальник края и строитель монастыря князь Шаховской, супруга которого после смерти мужа проживает в монастыре. Весь путь от собора до храма-усыпальницы был усыпан цветами. В храме Высокопреосвященный Агафангел отслужил панихиду по князе и произнес речь, в которой охарактеризовал нравственный облик покойного князя и его заслуги пред монастырем. В покоях княгини Шаховской состоялся поминальный обед. Вечером в тот же день Владыка отбыл из Пюхтиц в Иеве, торжественно провожаемый сестрами обители во главе с игумениею и оставшимися богомольцами.

Пюхтицкий монастырь является культурным центром среди простого населения православного и лютеранского. При монастыре есть больница и аптека, обслуживающие окрестное население; за врачебною помощью обращаются и лютеране. Во время праздника многим из богомольцев была оказана медицинская помощь. При обители есть приют для малолетних детей и рукодельный класс. На Нижегородской выставке за свои изделия монастырь получил медаль. Сельское хозяйство обители ведется образцово.

Риж. ЕВ. 1909. 1 сентября. № 17. Отдел неоф. С. 531–533.

[в извлечениях]

15 января 1910 г.

При посещении Высокопреосвященнейшим Агафангелом, архиепископом Рижским и Митавским, гг. Ревеля и Гапсаля в том и другом состоялись пастырские собрания местного духовенства, на которых, под председательством Его Высокопреосвященства, рассматривались важные вопросы о состоянии Православия в Эстляндии и о мерах к ограждению его от вредных иноверных влияний и действий.

В г. Ревеле собрание было 31 августа вечером, а в Гапсале 1 сентября, тоже вечером. В Ревельском собрании участвовало все духовенство Ревельско-градского и уездного благочиния, а также и. д. ²⁴¹ Эстляндского губернатора г. Коростовец и и. д. вице-губернатора князь [А. А.] Ширинский-Шихматов; в Гапсальском же – духовенство Гапсальского благочиния.

В этих собраниях обсуждались следующие вопросы: 1) о положении Православия в Эстляндии; 2) об уклонениях из Православия в иноверие; 3) о мерах, предотвращающих уклонение от Православия; 4) о положении школ; 5) о деятельности духовенства. <...>

1) По первому вопросу в собраниях было выяснено, что Православие в Эстляндии, со времени объявления манифеста о свободе совести от 17 апреля 1905 г., стало в неблагоприятное положение. Лютеранство, и вообще сектантство, приняло свободу переменить одно христианское исповедание на другое без ограничения в государственных правах, как право пропаганды для себя, без всякого стеснения теми или другими правовыми нормами. Напротив, все, что могло быть сделано во вред Православию, вопреки праву и безнаказанно для себя, то и делали. <...>

Указав, что духовенством мало дается для православных эстов духовного чтения, что существующие журналы им также мало поддерживаются, архипастырь призвал духовных отцов усилить со своей стороны пастырское рвение в этом отношении в противовес инославной деятельности и, насколько возможно, шире пользоваться всеми рекомендуемыми пастырскими мерами и средствами. <...>

3) Особенно обстоятельному обсуждению подвергнут был вопрос о мерах, предотвращающих уклонение от Православия.

Прежде всего, было обращено внимание на школу как такой фактор воспитательного значения, который простирает свое действие в этом крае на все население, так как последнее все проходит через нее. Владыка призывал все духовенство усердно работать в школе, сея в детских сердцах семена православной веры и благочестия. Ставя под сомнение успех в православно-религиозном влиянии пастыря на детей православных при численном преобладании в школе лютеранских детей и выражая сомнение в желательности этого преобладания, Его Высокопреосвященство указывал на необходимость в сем случае обращать особое внимание на Закон Божий и стараться так ставить преподавание его, чтобы при пастырском усердии могли парализоваться вредные влияния лютеранских детей на православных. Особенное внимание Владыка просил обратить на тех детей, коим по необходимости приходится учиться в лютеранских школах: следить за их религиозно-нравственным развитием как можно больше и тщательнее.

В дополнение к Закону Божию было признано необходимым поставить в школе на подобающую высоту и церковное пение. <...>

Далее, рекомендовалось пастырям стать в близкие отношения к семье [прихожан] и заботиться об устройстве домашней обстановки учащихся, и вообще семьи, в церковном духе – именно, чтобы в православных домах были св. иконы и лампадки перед ними и чтобы последние возжигались в надлежащее время. Также рекомендовалось пастырям вести в семейной обстановке религиозные беседы, например, знакомящие с праздниками, и приучать таким образом семью к беседам и рассказам на религиозные темы.

Для оживления религиозного настроения, возвышение молитвенного духа и для благочестивого назидания было признано особенно полезным устройство приходских церковных торжеств. Рекомендовалось воспользоваться во время них проповедью в самых широких размерах. <...>

4) Положение православной школы было представлено с материальной стороны в плачевном состоянии, особенно по сравнению с лютеранскими приходами. <...>

Но как материальные недочеты, так и педагогические недостатки, по отзыву о.о. собрания, не свидетельствуют о недостаточном усердии со стороны тружеников-учителей: напротив, пастыри, со своей стороны, свидетельствуют об отменном усердии их к делу учительства.

Похвалив тружеников школы за ревностное отношение к делу, Его Высокопреосвященство просил всех с неослабной энергией работать в школе, с надеждою, что наступит когда-нибудь лучшее время для православной школы. <...>

5) О деятельности духовенства архипастырь отозвался на основании личного знакомства, а также сведений, доставляемых о.о. благочинными, как о деятельности в общем ревностной, совершаемой, по возможности, в объеме тех мер и средств, какими располагает православный пастырь. За такой одобрительный отзыв о духовенстве о. Г-н от него выразил глубокую благодарность Владыке, говоря, что в архипастырском одобрении они постоянно будут иметь утешение и одобрение в совершении своего религиозно-просветительского подвига среди тяжелых условий жизни для православного люда и самих пастырей, подвергающихся всевозможным притеснениям, поруганию и иногда даже гонению со стороны сильных фанатичных иноверцев. <...>

Пребывание Его Высокопреосвященства в Ревеле и Гапсале оставило надолго памятные отрадные впечатления в кругу православной паствы того и другого города. Оно приподняло православное самосознание ее и послужило к большему объединению ее членов с своим архипастырем и между собою. <...>

Общение архипастыря с православными ревельцами и гапсальцами выразилось в самых трогательных взаимных утешениях, которые понудили Владыку дать обещание вскоре опять посетить их.

Риж. ЕВ. 1910. 15 января. № 2. С. 45–51.

[в извлечениях]

15 июля – 1 сентября 1910 г.

ЦЕРКОВНОЕ НАЧАЛО ЮБИЛЕЙНОГО ПРАЗДНОВАНИЯ

С необыкновенной щедростию и тщательностию готовилась Рига к празднованию 200-летнего юбилея присоединения ее к Русской Державе. Ясно сознавая пользу от присоединения своего края к России и желая выразить в эти знаменательные, исторические дни свою глубокую благодарность и верноподданность Державным властям русского народа и самому русскому народу за все благодеяния ²⁴³, полученные в период совместной жизни с Россией, рижане приложили все усилия к тому, чтобы удостоиться счастья принять у себя Его Императорское Величество. <...>

К приему высоких гостей Рига принарядилась и украсилась с особым изяществом и пышностию. <...>

Церковное торжество юбилея началось парастасом (заупокойным богослужением по Императоре Петре I, покорителе Риги, и его сподвижникам воинам) накануне 3-го июля, и заупокойной литургией в этот день во всех Рижско-градских церквах. В кафедральном соборе <...> заупокойную литургию совершал Его Высокопреосвященство Высокопреосвященнейший Агафангел, архиепископ Рижский и Митавский, в сослужении настоятеля Ревельского собора о. протоиерея А. П. Аристова, о. ректора Духовной Семинарии протоиерея А. И. Лебедева, ключаря кафедрального собора протоиерея Н. А. Лейсмана, о. протоиерея П. Л. Синайского и о. В. Щукина. <...>

Необыкновенно стройно и сосредоточенно, с особенным умилением и воодушевлением совершалась Божественная литургия архипастырем и священнослужителями при чудном пении, отличавшемся мощностью, звучностью и гармоничностью хора, необыкновенного по своему составу и количеству в 140 человек, образованному из нескольких рижских хоров и любителей пения священником Всехсвятской церкви о. А. Андреевым. <...> Во время запричастного стиха настоятель кафедрального собора о. протоиерей В. И. Плисс произнес многосодержательное слово на тему: истинное и прочное объединение племен и народов России – в вере православной, с разъяснением религиозного значения присоединения Прибалтики к Русской Державе. <...>

После окончания литургии Его Высокопреосвященство с сонмом всех Рижско-градских священнослужителей совершил панихиду.

ПОСЕЩЕНИЕ ЕГО ВЕЛИЧЕСТВОМ КАФЕДРАЛЬНОГО СОБОРА

Ко времени прибытия Его Императорского Величества в кафедральный собор <...> в соборе и во всех градских церквах совершался перезвон, возвещавший радостную весть о прибытии Их Величеств. <...>

В соборе, нарядно убранном красным сукном и дорогими коврами и залитом светом электричества, в радостном трепете ожидали Его Величество Высокопреосвященнейший Агафангел, протопресвитер военного духовенства, о. протоиерей Аквилонов, и все Рижско-градские священнослужители в новых парадных облачениях золотистого цвета. Владыка со св. крестом стоял у входа в самом соборе, а с ним все священники в один ряд с левой стороны главного входа к алтарю. <...>

Послышалось могучее «Ура!», возвестившее, что Государь прибыл. Владыка вышел из храма, для встречи Его Величества, со св. крестом. По осенении св. крестом и окроплении св. водою открылось величественное шествие в св. храм Богом венчанного Первенца Русской Церкви в предшествии святителя Божия, благоговейно несшего св. крест как некую державу, верное охранение и утверждение царей.

Войдя в собор, Владыка остановился перед Его Величеством и так приветствовал его:

«Благочестивейший Государь!

У верноподданных русского царя нет большей радости, нет большего счастия, как видеть его, помазанника Божия, среди себя, благоговейно зреть его и, в порыве религиозного воодушевления, молиться с ним.

И вот ликует днесь и торжествует г. Рига, дрожат ее столпостены от взрывов народного восторга. Ликует особенно ныне, когда всенародно вспоминает и торжественно прославляет царственные подвиги венценосного победителя – Великого Петра. Торжествует и падает ниц перед Тобою, повергая к Твоим стопам свою благодарность, что Ты услышал глас Твоих верноподданных рижан и всемилостивейше соизволил осчастливить их своим пришествием, и тем усугубить их радость торжества.

Воззри на сей царелюбивый народ Твой и утешься любовию, которая выражается в сих волнах стремящегося к Тебе народа, в сих восторженных взорах, в сих торжественных восклицаниях. Воззри на сей семивековой град, могучею рукою Великого Петра приобщенный к Державе Российской. Окинь мысленным взором Прибалтийский край, эту одну из лучших жемчужин в Твоей короне. Воззри и утешься сим, как знамением того, что, несмотря на все козни вражеские, и здесь Господь не отнял благословение мира.

Вниди же, Благочестивейший Государь, в храм сей и соедини свою царственную молитву с нашей о Твоем здравии, о непоколебимости Державы Российской, о благоденствии Твоих подданных. Да сольются все сердца во едино молитвенное кадило, да соединятся воедино любовь к Тебе и вера в Бога, которыми и цари велики, и царства непоколебимы. Помолимся, да снидет на Тебя новое благословение, как некогда на Державного Петра».

Выслушав речь архипастыря, Государь, в преднесении св. креста, с быстрым, зорким вниманием ко всему, прошел на свое место. <...>

По окончании молебствия Высокопреосвященнейший Агафангел поднес Его Величеству, от лица всех священнослужителей Лифляндии ²⁴⁴, икону священномученика Исидора. При поднесении Его Величеству иконы Высокопреосвященнейшим Агафангелом была сказана следующая речь:

«Благочестивейший Государь!

Недостойный предстоятель Церкви Прибалтийской и сей сонм священнослужителей повергает к стопам Вашего Императорского Величества чувства беспредельной любви и всегдашней верноподданнической преданности и смиренно просят милостиво принять в благословение эту святую икону священномученика Исидора (Юрьевского). Его православные прибалтийцы считают своим покровителем, молитвенником и ходатаем за них пред Престолом Всевышнего. Несложно сказание о жизни и подвигах сего святого. Оно может быть изложено в нескольких словах.

Во 2-й половине XV века в Дерпте ²⁴⁵, “в русском конце” жило несколько русских православных людей. Имели они свою бедную церковь, в которой много лет приносил Бескровную Жертву иерей Исидор, как звезда сиявший среди христиан своими добродетелями. Позавидовал враг рода человеческого блаженному его житию и возбудил злобу против него и его малого стада у городского начальства латинской веры во главе с бискупом.

Воздвигли латины брань на православных и их учителя-пастыря. И вот, в праздник Богоявления Господня, когда иерей Божий Исидор вышел со своею паствою на реку Омовжу, на Иордань, для освящения воды, схватили их посланные от бискупа и старейшин города латины и повлекли пред судей. Там их убеждали отречься от Православия, истязали и заключили в тюрьму. Тем временем Ливонский бискуп велел собраться в Ратушу из окрестных замков всем “державным градским”. Привели заключенных. Их снова убеждали, грозили, истязали. Когда же они остались непреклонны, суровый бискуп приказал всех мучеников в той одежде, в которой они были, ввергнуть в реку Омовжу, а священника Исидора, облекши в полный сан священнический, бросить в самый Иордань, где за день до этого он погружал животворящий крест.

Прошла зима, растаяла Омовжа. Явились и тела святых мучеников. Их обрели в трех верстах вверх по реке, под деревом около горы неповрежденными, лежавшими рядом ²⁴⁶. Оплакав их мучения, русские гости (купцы) взяли их и погребли, а Православная Церковь причислила их к лику мучеников и совершает память их 8 января ²⁴⁷.

Пострадавший за Православную Христову веру священномученик Исидор да станет ныне пред нами, и его небесное благословение да снидет на Тебя и с Тобою на Россию».

На иконе, поднесенной Рижским архипастырем и духовенством, помещена надпись: «Его Императорскому Величеству Государю Императору Николаю II – поднесена сия св. икона Высокопреосвященнейшим Архиепископом Агафангелом от духовенства г. Риги и Лифляндской губернии 3 июля 1910 года».

Облобызав святую икону и поблагодарив за нее, Государь милостиво беседовал с архипастырем, расспрашивая его о состоянии епархии, и выразил удовольствие, что в г. Риге уже 20 православных церквей и 2 часовни. <...>

В 3 часа 50 минут дня Его Императорское Величество, провожаемое до паперти собора архиепископом Агафангелом, вышел из собора и, приняв напутственное благословение архипастыря, отбыл. <...>

Так закончилось заупокойное богослужение... Его Высокопреосвященство Высокопреосвященнейший Агафангел выразил священнику о. А. Андрееву, регенту соединенного хора, и всем, принимавшим участие в пении Божественной литургии в кафедральном соборе, «свою искреннейшую благодарность за принятие на себя труда и прекрасное пение».

Риж. ЕВ. 1910. 15 июля. № 14. С. 436–457.

4-го июля, в воскресенье, в 8 часов утра 5 пушечных выстрелов возвестили в Риге, что наступило самое празднование 200-летия присоединения Лифляндии к Российской Империи и открытие памятника Императору Петру I, в память этого события. <...>

Высокопреосвященнейший архиепископ Агафангел прибыл в собор в 9 ¹/ ₂ часов утра. Владыку встречали сослужившие пастыри. <...> Собор был наполнен избранною публикою. <...>

Его Величество Государь Император Николай II изволил прибыть в собор в 10 часов, к началу Божественной литургии, в сопровождении министра Императорского Двора барона [В. Б.] Фредерикса. <...>

Тотчас по прибытии Его Величества протодиакон провозгласил начало Божественной литургии. Торжественно и благолепно совершалась Божественная служба для такого необыкновенного блестящего собрания молитвенников, по положению восходящих к самому трону и разнообразных по вере. Благозвучно произносились ектении и заканчивались мелодично-гармоничным произнесением возгласов. В высшей степени мирно и с особенною красотою совершались священнодействия как архипастырем, так и всеми священнослужителями.

При таком образцовом совершении богослужения и при прекрасном пении, как отозвались корреспонденты столичных газет, например, «Нового времени» в телеграмме от 5 июля за № 12325, сердце молящихся легко воспаряло к Царю царствующих и Господу господствующих с мольбою о здравии и благоденствии возлюбленного нашего Монарха и Его Августейшей семьи, о распространении света Православия среди иноверных подданных его, об утверждении Русской державы в нашем крае и о даровании через нее всех благ духовных, культурных и материальных. <...>

Такие высокие молитвенные переживания в момент подъема духа останутся неизгладимыми в сердцах молившихся за этою Божественной литургией на всю жизнь. Несомненно, что эта Божественная литургия была яркой проповедью Православия. <...>

После окончания Божественной литургии Государь Император, выйдя из собора в сопровождении министра Двора барона Фредерикса, принял рапорт от командира XX армейского корпуса генерала от инфантерии Смирнова и прошел среди линии войск на бульвар к закрытому пеленой памятнику. <...>

Из кафедрального собора прибыл к памятнику Петру I крестный ход <...> во главе с Его Высокопреосвященством Высокопреосвященнейшим Агафангелом. Высокопреосвященнейший Агафангел, став посередине площади перед аналоем со святым крестом и Евангелием, прямо против памятника, совершил благодарственное молебствие. Так же, как и за литургией, прекрасно пел хор певчих. После молитвы благодарственной, воодушевленно и трогательно прочитанной архипастырем в конце молебна, и оригинально пропетого гимна «Тебе Бога хвалим», протодиакон в заключение молебна громогласно произнес Царское многолетие.

Архиепископ Агафангел с духовенством возле памятника Петру 1 после его освящения

Из фондов РГА КФД

Наступила торжественная минута открытия памятника, <...> падает покрывало. <...> Раздается команда «слушай», «на краул», бьют барабаны, трубят трубы и играет музыка марш в честь Петра. Войска отдают честь памятнику. В это время 30 миноносцев и канонерок на Двине и батарея артиллерии на площади около собора открыли потрясающую пальбу.

По отдании чести памятнику снова раздалась команда: «на молитву». Протодиакон провозгласил многолетие воинству и всем верноподданным. Архипастырь подошел к самому памятнику и, обойдя кругом, окропил его святой водою. За архиепископом прошли вокруг памятника Их Императорские Величества с Августейшими детьми.

По окончании молебного служения крестный ход во главе с архипастырем при торжественном трезвоне медленно возвратился в собор.

Риж. ЕВ. 1910. 1–15 августа. № 15–16. С. 460–474.

<...> Здесь в церкви адъютант Его Величества передал Высочайшие подарки Высокопреосвященнейшему Агафангелу – драгоценную золотую панагию, а о. протодиакону Муховникову – золотые часы. <...>

После завтрака Высокопреосвященнейший Агафангел в собрании имел счастие принести Его Величеству всеподданнейшую благодарность за подарок. Его Величество всемилостивейше сказал: «Это Вам, Владыка, на память о настоящих торжествах». <...>

В этот же день в 3 часа 30 минут по полудни в виду населения, покрывавшего берега, Их Величества оставили Ригу. Императорская яхта, подняв якорь, плавно пошла под императорским штандартом в море.

Риж. ЕВ. 1910. 1 сентября. № 17. С. 535–545.

13 августа 1910 г.

ВЫСОЧАЙШЕЕ ПОВЕЛЕНИЕ

ГОСУДАРЬ ИМПЕРАТОР, в 13-й день августа сего года, ВЫСОЧАЙШЕ утвердить соизволил всеподданнейший доклад Святейшего Синода о бытии архиепископу Рижскому Агафангелу архиепископом Литовским и Виленским, Виленского Свято-Духова первоклассного монастыря священно-архимандритом.

Высочайше утверждено 23 июля 1910 г.

Обер-прокурор С. Лукьянов.

Церковные ведомости. 1910. 21 августа. № 34. С. 344.

21 августа 1910 г.

Высокопреосвященнейший Агафангел, ныне архиепископ Виленский и Литовский, как мы уже отмечали, при начале циркулирования слухов о переводе Владыки, в бытность свою архиепископом Рижским и Митавским (с октября 1897 года), заслужил общие симпатии местного населения. В тяжкие годы революционного движения Высокопреосвященнейший Агафангел, как истинный пастырь, помог многим и словом и делом, не отличая православных от инородцев. Каждый в лице Владыки мог найти защиту, и не один десяток инородцев, по недоразумению попавших в водоворот революционного движения, обязан заступничеству Владыки. Чуткость к людским нуждам, любовь к народу и знание обстоятельств дела, заставляли лиц, власть имущих, обращать внимание на слова Владыки. Как слышно, латышские приходы собираются преподнести Владыке адреса, об этом поговаривают и среди местных старообрядцев. В бытность Преосвященнейшего Агафангела местные старообрядцы не ощущали каких-либо притеснений со стороны православного духовенства, и за все время не произошло ни одного недоразумения между старообрядцами и православным духовенством на духовной почве. Дай Бог побольше таких епископов на святой Руси, и тогда на почве гуманности, человеколюбия и взаимоуважения прекратится сам по себе многовековой раздор среди русских людей, православных и старообрядцев. Да сохранит Всевышний на многие лета истого пастыря Церкви Христовой, Высокопреосвященнейшего Агафангела! Говорить о заслугах Владыки Православию считаем излишним. Дело это истории, и благодарные потомки со временем сумеют оценить и понять труды Владыки.

Прибалтийский край. 1910. 21 августа. № 192.

1 сентября 1910 г.

С 18 августа с. г., по соизволению Его Императорского Величества, Святейшим Синодом Высокопреосвященнейший Агафангел призывается к еще высшему и тоже многотрудному служению в сане архиепископа Виленского и Литовского. Назначение это повергает в искреннюю печаль Прибалтийскую паству, которая в течение тринадцати лет благоденствовала под мудрым управлением Владыки Агафангела. За эти годы духовенство и паства успели узнать и оценить Высокопреосвященнейшего Агафангела как архипастыря со спокойным и ровным характером, мудрого, многоопытного, общительного, доступного, преисполненного истинно христианской любви к несчастным и неимущим, и снисходительного к слабостям и ошибкам подчиненных. Высокопреосвященнейший Агафангел действительно привлекал к себе сердца всех, входивших с ним в близкое общение, пленял своей любвеобильностью, и был не столько строгим и недоступным начальником, сколько попечительным и заботливым отцом.

Прибыв в Рижскую епархию в 1897 году в полном расцвете духовных сил и дарований, Высокопреосвященнейший Агафангел всего себя отдал трудам по благоустроению Прибалтийской Церкви, заботам о благосостоянии и духовном совершенствовании своей новой паствы. Эти труды и заботы за все время святительствования его неослабно поддерживали авторитет Православия, усиливали, укрепляли и расширяли благотворные влияния его как в самой пастве, так и вовне.

Деятельность Высокопреосвященнейшего Агафангела ознаменовалась прежде всего устроением приходов и обителей и содействием к устроению храмов для них.

По ходатайству Высокопреосвященнейшего Агафангела немало было открыто в епархии новых приходов, например: Каббальский, на острове Эзеле Перзамасский, в Виндаве Николаевский, Кангросский в Вайсенштейнском уезде, Дондангенский в Виндав[ском] уезде, в г. Пернове, Ямский в Везенберг[ском] уезде, Тимосский в Верроском [уезде], Кансовский в Феллинском [уезде].

Храм в Валке, маленьком городке на севере Рижской епархии, в Лифляндской губернии. Начало XX века

Для вновь открытых приходов, а также для замены в бывших старых тесных храмов новыми – Владыка позаботился устроить много новых храмов. Так, при Высокопреосвященнейшем Агафангеле были выстроены и освящены: Ревельский Александро-Невский собор, храмы в Цинтенгофе, в имении Орро Везенбергского уез[да], в Газенпоте, Лемзале, в приходах Геймадрском, Ранденском, Стомерзейском, Тапском, Гельметском, Кастнаском, Кольбергском, Фрауенбургском, Теннасильмском, Логозском, Ангернском, Кайкаском, Оялустферском, Сунцельском, в м. Силламяги Везенберг[ского] уезд [а], в гор[одах] Пернове, Везенберге, Фридрихштадте, Валке, Юрьеве, Либаве, Гольдингене, на Санкт-Петербургском Пюхтицком подворье.

Устраивая новые храмы, Владыка заботился и об украшении их, о снабжении их утварью, св. иконами, книгами и одеждами. Особенно близки были сердцу архипастыря обители епархии.

Заботами Высокопреосвященнейшего Агафангела Свято-Троицкая Сергиева женская община стала благоустроенным женским монастырем, который ныне украшается величественным и прекрасным собором. Собор этот был освящен Владыкой Агафангелом в 1907 году в присутствии бывшего обер-прокурора Св. Синода П. П. Извольского. При Свято-Троицком женском монастыре в Курляндской губернии ²⁴⁹ имеется Преображенская пустынь. В ней находят тихое пристанище монахини, стремящиеся осуществить высокий монашеский идеал. При архипастырском содействии в пустыни выстроен и освящен Высокопреосвященнейшим Агафангелом поместительный и красивый храм.

Пюхтицкая обитель также увенчана собором, соответствующим религиозному значению святой горы, на которой явлена чудотворная икона Успения Божией Матери. Этот собор был освящен Высокопреосвященнейшим Агафангелом 15 августа с. г. Все церковные торжества освящения храмов сопровождались высоким подъемом религиозного духа среди православного населения Прибалтийского края.

Наряду с заботами об устроении и украшении благолепных и величественных храмов Божиих, Высокопреосвященнейший Агафангел особое внимание обращал на религиозно-нравственное просвещение своих пасомых – на утверждение их в православной вере Христовой и в доброй христианской жизни. С этой целью Высокопреосвященнейшим Агафангелом открыты в Риге и других гор [одах] религиозно-нравственные общества. Члены этих обществ ведут внебогослужебные беседы в различных местах: Рижское, например, в кафедральном соборе, в чайных попечительства о народной трезвости и на фабрике Кузнецова. Кроме того, Рижское религиозно-православное общество издает книжки духовного содержания. Деятельность этого общества очень плодотворна, и беседы, устраиваемые членами его, усердно посещаются православными слушателями и обыкновенно сопровождаются общим пением. Внебогослужебные беседы ведутся и во многих других церквах по всей Рижской епархии. Для православных латышей и эстов издаются Петро-Павловским Братством на местных языках духовные журналы и книжки религиозно-нравственного содержания.

Кроме сего, Высокопреосвященнейший Агафангел не оставлял пасомых и без своего личного влияния и личных наставлений. В свои частые поездки по епархии Высокопреосвященнейший Агафангел совершал торжественные богослужения и обращался к пастве со словом назидания.

Совершение богослужения Высокопреосвященнейшим Агафангелом всегда производило неизгладимое впечатление на молящихся. Глубокая проникновенность в произнесении молитв и возгласов, величавость и мерность движений, молитвенная сосредоточенность всегда возбуждали в молящихся теплоту горячей молитвы и глубокое чувство умиления.

Наставления Владыки, проникнутые духом веры и любви, глубоко запечатлевались в душах слушателей. Поэтому неудивительно, что каждое посещение Владыкою епархии было светлым праздником для православного населения и сопровождалось высоким подъемом религиозного духа и ревности по вере православной. Из многочисленных таких поездок особенно выделяются посещения Высокопреосвященнейшим Агафангелом г. Юрьева в феврале и Либавы в марте 1910 года.

Истинно христианская, отеческая любовь Высокопреосвященнейшего Агафангела к пасомым выражалась в благотворительности и в самой разнообразной помощи беднякам и нуждающимся. Но особенно ярко она проявлялась в годину смутного времени, когда освободительное движение увлекло многих на путь преступлений. Подвергнувшись законной каре, многие из них чистосердечно раскаялись, и Высокопреосвященнейший Агафангел ходатайствовал за них перед властями. Терпеливые, сопровождавшиеся многими испытаниями, ходатайства неоднократно увенчивались успехом, и осужденные получали облегчение наказания или даже полное освобождение от него. Примеру своего архипастыря следовали и многие из пастырей и облегчали участь осужденных. Это тяжелое смутное время, как кошмар, пронесшееся над Россиею, многие семейства лишило крова и имущества, и к ним поспешило на помощь сострадание Высокопреосвященнейшего Агафангела. Высокопреосвященнейший Агафангел учредил Комитет для сбора пожертвований в пользу православных семейств, пострадавших от беспорядков в Прибалтийском крае. Пожертвования доставили возможность многим помочь в их тяжкой нужде.

Многое было также сделано Высокопреосвященнейшим Агафангелом для возбуждения в пастырях сознания высоты своих обязанностей, ревности к достойному выполнения их и для возвышения их нравственного достоинства.

Для сего под председательством Высокопреосвященнейшего Агафангела происходили собрания законоучителей средних учебных заведений. Откровенный и искренний обмен мнений, совместное обсуждение важных вопросов, связанных с исключительными условиями преподавания Закона Божия в современных средних учебных заведениях, были в руках Высокопреосвященнейшего Агафангела действенным средством для улучшения постановки преподавания Закона Божия в границах, дозволенных уставом. Собрания эти, действительно, могли вести и вели к улучшению преподавания Закона Божия даже тем, что они нивелировали знания и умения о.о. законоучителей, много знающих и мало знающих, объединяли их во взглядах на задачу, метод и приемы преподавания.

С этою же целию, посещая епархию, Высокопреосвященнейший Агафангел устраивал пастырские собрания. На этих собраниях Высокопреосвященнейший Агафангел делился со своими помощниками – пастырями – в трудном пастырском служении духовным опытом, знанием человеческого сердца и тою мудростию, которая необходима пастырям, обращающимся среди иноверцев. Пастырские собрания теснее сближали Высокопреосвященнейшего Агафангела с духовенством и способствовали утверждению взаимного доверия, которое так необходимо для дружной работы на ниве Христовой. Но особенно достоин внимания почин Высокопреосвященнейшего Агафангела объединить свою паству и сплотить в дружную христианскую семью через общение на Соборе Прибалтийской Церкви, который состоялся в 1905 году. Этот Собор был новым явлением в церковной жизни, обратил на себя внимание всей России и снискал общие симпатии. Прежде всего, нужно отметить, что к обсуждению церковных вопросов на этом Соборе Высокопреосвященнейшим Агафангелом были призваны, кроме о.о. протоиереев и иереев, о.о. диаконы с псаломщиками и депутаты от местных Братств. Много требовалось от Высокопреосвященнейшего Агафангела мудрости, духовной опытности, терпения, нравственного авторитета и в особенности любви, чтобы труды столь различных по своему положению и состоянию лиц паствы направить по руслу строгой церковности и верности духу Православия. Труды Собора, касавшиеся пастырского дела и церковно-приходской жизни, были плодотворны и отразились на церковной жизни Прибалтийского края тем, что пробудили в каждом члене Прибалтийской Церкви сознание ответственности за дело Христово и необходимости трудиться как для личного спасения, так и для спасения ближних.

В характере административной деятельности Высокопреосвященнейшего Агафангела нельзя не отметить той особенности, что она преимущественно опиралась на принцип коллегиальности и жизненности в решении дел и была свободна от канцелярского формализма. Вот поэтому все епархиальные дела Владыка под своим председательством всегда обсуждал в общих собраниях всех о.о. членов и секретаря Консистории. При всех административных и пастырских назначениях Владыка с особенным вниманием прислушивался к народному и общественному голосу и сообразовывался с его требованиями, благодаря чему пожелания приходские и общественные встречали в нем отзывчивого администратора. К подчиненным учебным заведениям Высокопреосвященнейший Агафангел относился в духе той свободы и любви, которые дают деятелям полный простор для развития, но вместе с тем строго ограждают их зорким архипастырским вниманием от уклонения на ненадлежащие пути.

Особенное внимание Владыка прилагал к делу благоустроения православных начальных школ, к улучшению контингента учителей, для чего не один раз устраивал летние курсы. Но скудность средств, имеющихся в распоряжении Училищного Совета, полагала преграду архипастырским мероприятиям и планам, направленным на это дело. Благодаря неустанным трудам и заботам Высокопреосвященнейшего Агафангела, Прибалтийская Церковь шла путем мирного развития, совершенствования, и на долю Высокопреосвященнейшего Агафангела выпала честь праздновать знаменательные торжества. Таковые были: юбилейное торжество 50-летия Рижской епархии, 50-летия Рижской Духовной Семинарии и 50-летия некоторых приходов. <...>

Чем ближе подходит время разлуки с любимым архипастырем, тем более становится ясным, как сильно Рижская паства привязалась к нему и полюбила его за искреннюю любовь и заботу о ней. Между Рижской паствой и Высокопреосвященнейшим Агафангелом установилась тесная связь взаимной любви и нравственное единение. И как теперь тяжело лишиться общения с тем, кто всецело жил и плодотворно трудился для своей паствы.

Риж. ЕВ. 1910. 1 сентября. № 17. Отдел неоф. С. 528–535.

9–13 сентября 1910 г. ²⁵¹

С искреннею глубокою грустью приняла Рижская епархия весть о перемещении с 13 августа с. г. Высокопреосвященнейшего Агафангела на Литовско-Виленскую кафедру и стала готовиться к разлуке со своим любимым архипастырем. Прощальные чествования Высокопреосвященнейшего Агафангела начались с 9-го сентября, когда Владыка совершил в последний раз Божественную литургию в соборном храме Троице-Сергиевского женского монастыря.

По окончании Божественной литургии священник отец Н. Тихомиров обратился к Его Высокопреосвященству с краткою прощальною речью и от лица монашествующих благодарил Владыку за все благодеяния, оказанные им монастырю. Отец Николай просил архипастыря принять на память от обители, при нем созданной, образ явления Божией Матери преподобному Сергию, сказав при этом, что «икона эта не украшена ни драгоценною ризою, ни ценными камнями, но подносится с любовью, скорбью и слезами о разлуке. Пусть же эта любовь будет ценною ризою, а слезы – украшающими ее алмазами». В заключение своего слова отец Николай просил Владыку в своих молитвах пред этою иконою не забывать обители.

Приняв икону, Высокопреосвященнейший Агафангел высказал, что обитель всегда доставляла ему лишь радость и утешение, и что по мере сил и возможности он все делал для нее, но что обитель благолепием обязана не ему одному, а больше всего Царским щедростям и благотворителям. Владыка, помянув о явлении Пресвятой Девы преподобному Сергию, предрекшей о возрастании его обители, пожелал, чтобы число сестер умножалось в обители, духовно связанной с Сергиевой Лаврою.

Вечером того же числа Высокопреосвященнейшего Агафангела чествовало в архиерейских покоях поднесением адреса и ценной панагии и прощальной трапезою духовенство Рижской епархии и военные Рижского гарнизона вместе с корпорациями духовных учебных заведений и церковными старостами.

В шесть часов вечера, когда Высокопреосвященнейший Агафангел изволил войти к собравшимся лицам в гостиную, настоятель кафедрального собора протоиерей В. И. Плисс, обратясь к Владыке, прочитал следующий адрес от духовенства, Духовной Семинарии, духовного училища и церковных старост Рижской епархии:

«Ваше Высокопреосвященство, Возлюбленный Архипастырь и Благостный Владыко!

Неожиданная весть о Вашем перемещении на кафедру архиепископа Литовского и Виленского повергла Прибалтийскую Православную Церковь в великую печаль. Почти тринадцать лет Прибалтийская паства находилась под Вашим мудрым руководством, имея в Вашем лице архипастыря со спокойным и ровным характером, мудрого, многоопытного, общительного, умевшего сочетать правду и мир, истину и любовь в великом и трудном строении Православной Церкви в разноверном и разноплеменном крае. Прибыв в Рижскую епархию 12 декабря 1897 года в полном расцвете духовных дарований и физических сил, Вы всего себя отдали трудам по благоустроению Прибалтийской Церкви, заботам об укреплении основ Православия, о мирном развитии религиозно-нравственной жизни своей новой паствы. Божие благословение видимо почивало на Ваших архипастырских трудах.

Время Вашего Святительского служения в Прибалтийском крае составляет знаменательный и многозначительный период. Промыслу Божию угодно было призвать Вас сюда охранять православную паству в смутное на Руси и, особенно на нашей окраине, время. От Вас требовалось много опытности, терпения, мудрости и особенно любви, чтобы сохранить в тяжелое лихолетье тех чад, которых Господь дал Прибалтийской Православной Церкви, обратив их от иноверия: охранить от разложения и распадения православные приходы, духовно-учебные заведения и церковно-приходские школы.

И Вы, Богомудрый Архипастырь, Господу поспешствующу [Мк.16:20], сохранили свою паству от расхищения, а школу от распадения и возвеличили достоинство православного пастырства в глазах инородцев Архипастырским печалованием пред мирскими властями за впавших в напасть или увлеченных, по несчастному стечению обстоятельств, так называемым освободительным движением.

Вы являлись любвеобильным заступником и смиренным ходатаем пред властями за таких несчастных, и Ваши ходатайства неоднократно увенчались успехом. Вашему архипастырскому примеру следовали, по Вашему же приглашению, и многие из пастырей и облегчали участь осужденных. А для облегчения материальной нужды пострадавших от беспорядков в Прибалтийском крае в лихолетье Вы учредили Комитет для сбора пожертвований в пользу их, приглашая к этому делу любви и милосердия всю свою Прибалтийскую паству. Благодаря этому появилась возможность помочь многим в их тяжелой нужде.

Без шума, тихо, скромно, с терпением, со многими испытаниями потрудились Вы, Благостный Архипастырь, во спасение ближних и на утверждение Православия. Архипастырская деятельность Ваша ознаменовалась открытием и устроением девяти новых приходов и до тридцати новых храмов, благоустроением обителей Свято-Троицкой в Риге, и Пюхтицкой. Обители эти украсились прекрасными соборными храмами. Церковные торжества освящения храмов, совершавшиеся Вами, равно как и поездки по епархии, всегда сопровождались высоким подъемом религиозного духа среди православного населения.

Наряду с заботами об устроении и украшении благолепных и величественных храмов Божиих, Вы обращали особенное внимание на открытие и благоустройство церковноприходских школ, на развитие религиозно-нравственного просвещения, на утверждение паствы в православной вере Христовой и в доброй христианской жизни. Много энергии и труда положили Вы на церковно-школьное дело в Прибалтийском крае, открыв до восьмидесяти новых школ и подготовив почву для дальнейшего развития и усовершенствования православной школы. С целью лучшего распространения религиозно-нравственного просвещения Вы, Владыко, открыли при своей кафедре Православное религиозно-просветительное Общество, которое в разных храмах вело внебогослужебные беседы, устрояло богословские курсы, открыло проповедническую библиотеку и библиотеку религиозно-нравственных книг для народа. Вы поощряли и религиозно-просветительную деятельность Петропавловского и отделений Прибалтийского Братств и других просветительных обществ.

Весьма много было сделано Вами для возбуждения в пастырях сознания высоты своих обязанностей, ревности к достойному выполнению их и для возвышения нравственного достоинства их. Так, с этою целью Вы открывали под своим председательством собрания законоучителей средних учебных заведений для улучшения постановки преподавания Закона Божия в этих школах; устраивали пастырские собрания при посещении епархии, делясь со своими помощниками, священниками, духовным опытом и обширными познаниями пастырского дела, и составили в 1905 году церковный Собор в Прибалтийском крае, обративший на себя внимание всей России как составом своих членов, так и серьезностью вопросов, обсуждавшихся на нем, относительно пастырского дела и церковно-приходской жизни. Вообще вся административная Ваша деятельность в Рижской епархии носила характер соборности, была чужда канцелярского формализма: все епархиальные дела были обсуждаемы Вами в пресвитерском совете, состоявшем из членов и секретаря Консистории под Вашим председательством.

Что же касается духовно-учебных заведений, то они имели в Вашем лице благопопечительного и благостного Отца, относившегося к ним с любовью, снисходительностью и доверием к начальникам и наставникам.

Мы, конечно, не можем перечислить Ваши труды и славные дела на пользу Православия в Прибалтийском крае. История произнесет суд над ними. В настоящий же час расставания с Вами, возлюбленный Архипастырь, воспоминая Ваше трудное и благоплодное служение в Прибалтийском крае, от всей души возносим к Богу горячую молитву хвалы и благодарения за все милости Его к Рижской епархии, содеянные чрез Ваше посредство, и вседушевно выражаем чувства глубокой благодарности Вам за Ваши труды, заботы и подвиги на пользу православной паствы в этом крае. Да укрепит Господь Ваши силы, подаст Вам здравие и долгоденствие для плодотворного служения и в Литовской епархии. В знак же наших молитвенных благожеланий Вам, Владыко Святый, благоволите принять сию св. панагию, сооруженную усердием и любовью духовенства, Духовной Семинарии, духовного училища и церковных старост Рижской епархии».

За это приветствие Высокопреосвященнейший Агафангел сердечно благодарил все духовенство, всех присутствующих и всех, от имени кого оно было сказано.

[Слово архиепископа Агафангела]

«К огорчению моему, – говорил Владыка, – заслуги, приписанные мне, не соответствуют моим действительным заслугам: в них я вижу не оценку своей деятельности, а выражение вашей любви ко мне. С любовию и горячею благодарностью принимаю знак вашего небесного благословения. Я потрудился здесь у вас, насколько Бог дал мне дарований и сил. Но лично без вас я не мог бы сделать того, что сделал. Я еще больше скажу: не я делал, а вы, мне же принадлежала только инициатива и руководство вами».

Так смиренно смотря на свои архипастырские труды, Владыка приносил благодарность прежде всего епархиальному духовенству – пастырям, в течение тринадцати лет достойно ходившим своего звания, в которое призваны; благодарил пастырей, как своих преданных слуг и исполнителей его воли. По словам Владыки, пастыри – его сотрудники – своей ревностной деятельностью побуждали и его самого все к новой и новой работе и своим горячим проповедничеством возгревали хладность его души. Указав на то, что среди истинных пастырей Рижской паствы было весьма мало исключений, что почти все, за редкими исключениями, были добрыми тружениками на ниве Христовой, Владыка благодарил всех пастырей за благоустройство церквей, школ и приходов. По слову Владыки, если церкви и приходы сохранились в несчастное время смуты, то только благодаря благоразумию и тактичности пастырствующих лиц. За все труды их и за подношение Владыка выражал пастырям искреннюю благодарность, уверяя, что он всегда будет вмещать их в сердце своем и молить Бога о их здравии и благотворности их пастырских подвигов.

Принося пастырям свою благодарность, Владыка просил поминать его в своих молитвах, не предавать забвению всего того доброго и хорошего, что сделал для них, и, напротив, забыть скоро и навсегда те огорчения или обиды, которые причинил кому-нибудь, забыть допущенные ошибки, неизбежные в делах при всей осмотрительности и осторожности. Призывая Божие благословение на всех пастырей, а чрез них на всю Рижскую паству и на всех любящих его, Владыка выражал усердную мольбу Господу, да поможет Он всем исполнять дело своего служения; умолял Господа, чтобы Православие развивалось и крепло здесь; выразил пожелание, чтобы молодым деятелям Православия выпало счастье увидеть в этом крае столько православных храмов, сколько в нем кирок.

В заключение своего прощального слова Владыка просил помолиться о нем и благословить его на новые архипастырские подвиги в новом месте служения.

Окончив свое слово, Владыка принял от о. протоиерея Березского ценную панагию, украшенную камнями, и возложил на себя.

Затем поднес в благословение Высокопреосвященному Агафангелу икону, копию Псково-Печерской чудотворной иконы Божией Матери, настоятель Псково-Печерского монастыря, о. архимандрит Никодим, выразивший Владыке благодарность за внимание и любовь к обители и ее святыни и за гуманное и ласковое отношение к нему и прочим служителям Богоматери.

Его Высокопреосвященство поблагодарил о. архимандрита за внимание и благословение обители. Владыка высказал, что Печерская обитель и для Прибалтийского края имеет громадное религиозно-воспитательное значение, и ее заслуги в лице Богоматери неоценимы для него. Каждый раз святая икона Ее приносит сюда все новую благодать и освящает край, в большинстве неправославный. Она светит всем немерцающим светом на пути к истинной вере и благочестивой жизни и дорога для рижан. Трудно передать те религиозные настроения и чувства, которые переживаются при встрече святой иконы. Трудно вообразить и представить все сердечные вздохи молящихся, исторгающиеся пред нею. Трудно представить и понять, сколько благодатных настроений остается здесь в сем граде от посещения святой иконы. И потому великим сокровищем является сия святая икона для Риги. Принося искреннюю благодарность за благословение обители, Владыка сказал, что эта копия чудотворного образа Богоматери послужит для него утешением в разлуке с паствою, и просил братию обители вознести молитвы к Богоматери, да покроет Она Своим покровом его и да поддержит в немощах душевных.

После этих подношений Высокопреосвященнейший Агафангел был приглашен к трапезе, в которой участвовало около ста лиц.

Во время трапезы много было провозглашено тостов и сказано речей по адресу Владыки. Первый тост за Его Высокопреосвященство провозгласил настоятель кафедрального собора, протоиерей В. И. Плисс. О[тец] протоиерей Плисс сказал:

«Ваше Высокопреосвященство, возлюбленный Архипастырь и досточтимые отцы! Мы собрались за этой прощальной трапезой в дружную семью. Мы провожаем нашего дорогого архипастыря, Высокопреосвященного Агафангела, назначенного архиепископом Литовским и Виленским; нам предстоит сказать ему на Прибалтийской окраине последнее прости...

Тяжела эта торжественная минута расставанья с любимым архипастырем, с которым мы сроднились и связаны тесными узами духовными, под руководством которого почти тринадцать лет мы с радостью трудились, который вписал свое имя на скрижали истории Рижской епархии неизгладимыми чертами: об этом свидетельствует и наше скромное приветствие Владыке, выраженное только что пред нашей трапезой. Нельзя не проливать слез при мысли о предстоящей разлуке с таким архипастырем, как Владыка Агафангел, если мы вспомним, чем и кем был он для Прибалтийского края.

Рижская епархия еще так юна, но особенно любима Богом... Она была счастлива архипастырями. Промысл Божий поставлял на свещнице Прибалтийской Церкви великих архипастырей во благовремении. Здесь были доблестные Владыки: осторожный Иринарх [Попов], любвеобильный и кроткий Вениамин [Карелин], мудрые Филарет I и II [Гумилевский и Филаретов], сильный духом и телом Платон [Городецкий], благостный и смиренный Донат [Бабинский-Соколов], пылкий, энергичный и трудолюбивый Арсений [Брянцев]... В весьма благопотребное время для Рижской епархии поставил Господь и ныне покидающего нас доблестного архипастыря Агафангела, украсив его многими духовными дарованиями. То было время бурное, опасное, исполненное разных бед и искушений. Корабль Прибалтийской Православной Церкви подвергался большим опасностям: казалось, свирепые волны неверия и разных злоумышлений потопят еще малоиспытанный корабль Православной Церкви. И вот в такое-то время Господь поставил в Рижской епархии Владыку Агафангела, явившегося архиереем, полагающим душу свою за овцы, мудрым и предусмотрительным руководителем, твердым и неустрашимым кормчим. Он стоял твердо, с молитвой к Богу, как скала среди бушующих волн житейского моря и вел опытною рукою Прибалтийский православный корабль. С каждым из нас по единому и с целыми собраниями он делился богатым запасом своих познаний пастырского дела, знания жизни и человека, наставляя, убеждая, утверждая, поощряя и твердо ведя каждого из нас по пути служения Православию, Церкви Божией, спасению ближнего. И мы все твердо уповали на нашего Владыку и руководителя, держась за него как за якорь спасения в дни тяжелых испытаний; в нем мы находили твердую опору, помощь, утешение и подкрепление. И Прибалтийский церковный корабль благополучно, со славою, выдержал шторм революционных волн и житейских треволнений и ныне вступил в полосу спокойного течения, мирного развития церковной жизни... Но в это время Господу угодно сдвинуть светильник нашей епархии, отозвать от нас нашего архипастыря и кормчего. Промысл Божий направляет его дальше на запад нашего Отечества, ставит нашего дорогого архипастыря на свещнице Литовско-Русской Церкви. Хотя нам тяжело расставаться с возлюбленным Архипастырем, но утешим себя верою, что совершается это по изволению Божию. Лично же я, возросший в Литовско-Русской епархии и получивший образование в ее духовно-учебных заведениях, переживая в настоящие дни горечь разлуки с дорогим Архипастырем, испытываю радость за Литовско-Русский край и Православную Церковь в нем, которой Господь дает Владыку во благовремении. Хотя Литовская епархия издревле была вотчиной русских князей и православная вера в ней восходит ко временам св. Владимира, но положение Православной Церкви здесь было всегда сугубо тяжелым: много бед, скорбей и испытаний пронеслось по литовско-русской земле. Особенно же большие смятения в церковной жизни происходят от натиска воинствующего латинства и клевретов Римско-Католической Церкви. В настоящее время Литовская епархия, быть может, и нуждается в столь мудром, стойком и многоопытном архипастыре, как Владыка Агафангел. Поэтому, глубоко скорбя о разлуке с ним, мы, дорогие отцы и братие, с полным удовлетворением проводим нашего Владыку в Литовско-русский край и в сей прощальный час пожелаем дорогому архипастырю доброго здоровья, крепости сил, успеха в святительском служении и жизни счастливой, исполненной мира и радости, много, много лет».

После о. протоиерея В. Плисса сказал следующую прощальную речь о. протоиерей Аристов, настоятель Ревельскаго Александро-Невского собора.

«Ваше Высокопреосвященство, Милостивейший Архипастырь! Когда, при разлуке с Вами, мысленно проходит весь тринадцатилетний период Вашего святительского служения в Прибалтийском крае, то невольно выступает самая крупная, самая характерная черта Вашей души и всех Ваших трудов, – высокий дух Вашего благородства. Есть благородство внешнее, наружный лоск приличия и вежливости в отношениях к людям – это красивая оболочка, верхнее платье, под которым скрывается не всегда благородное сердце. Есть благородство натуральное, самоцветное, которое, как жилки дорогого мрамора, просвечивает во всех мыслях и словах, путях и трудах человека. Таково именно благородство Вашего духа, Ваших мыслей и дел. Оно ясно открывалось в Вашей широкой, всем известной просвещенности. Никто из нас не скажет, что Вы были ученым специалистом в той или другой области богословских знаний; но каждый из нас знает, с какой любовью, с каким живым интересом Вы относились ко всякому новому научному знанию, открытию, усовершенствованию. В особенности вопросы современной общественной жизни были близки Вашему сердцу, и в знании, в понимании этих вопросов Вы стояли впереди многих и многих руководителей и устроителей общества. Такая просвещенность Ваша представлялась тем более ценной, что она не вызывалась какими-либо утилитарными соображениями, а была просто запросом, требованием Вашей души. Но еще яснее, еще очевиднее открывалось всем Ваше благородство в Вашей редкой гуманности. Я затрудняюсь определить эту гуманность какими-либо положительными чертами: она была у Вас так проста, так чужда всякой искусственности и деланности, что представлялась сама собой понятной, не требующей ни рассуждений, ни усилий. Каждый день приносил Вам целый ворох бумаг; но Вы всегда умели за этим ворохом разглядеть настоящего, живого человека; Вы всегда хотели знать этого человека, знать его нужды, его скорби, его личные качества, его положение семейное, общественное, экономическое. И кто из нас не знает Вашу всегдашнюю готовность помочь нуждающемуся, утешить скорбящего, поддержать падающего, спасти утопающего? Неизгладимою, вековою печатью отпечатана в сердцах Прибалтийских жителей Ваша глубокая сердечная доброта в период недавних народных испытаний. Да разве не то же высокое благородство Вашей души виднелось всем в Вашей всегдашней строгой степенности, сдержанности, осторожности в речах и делах? При всякой беседе, при всяком распоряжении Вы умели смотреть на каждого прямыми глазами, совершенно объективно; умели всегда сдержать, устранить свои личные чувства, свое временное настроение. Отсюда – та закономерность, которая так характерно отмечает всю Вашу деятельность. Не поддаваясь своим личным увлечениям, мимолетным и изменчивым, Вы всегда хотели сообразоваться с законом; даже в тех случаях, когда закон предоставлял дело Вашему личному усмотрению, Вы были чрезвычайно осторожны и предусмотрительны: Вы опасались, как бы своим неправильным шагом не поставить себя или других в ложное, фальшивое положение. А доверие Вашего Высокопреосвященства к Вашим сослуживцам, недостаток которого так больно и обидно отзывается в сердце каждого честного труженика, проявление которого так располагает к труду, ободряет и укрепляет, – разве это доверие не было для всех ярким свидетельством Вашего благородного отношения к труду других? Вот этот-то дух благородства Вашего и составлял ту атмосферу, в которой жили все мы, соприкасаясь с Вами в своих служебных и неслужебных отношениях. Удивительно ли, что эта атмосфера не только обаятельно действовала на нас, привлекала всех нас, – нет, она воспитывала, возвышала, облагораживала нас. Позвольте же, Владыка, при разлуке с Вами, принести Вам искреннюю и глубокую благодарность за то добро, которым Вы служили для нас, позвольте земно поклониться Вам за тот свет благородства, которым Вы светили для нас. Отцы и братия! Благороднейшему Архипастырю, Высокопреосвященнейшему Агафангелу, архиепископу Литовскому и Виленскому, пожелаем здравствовать для блага Церкви Православной, для блага истинного христианского просвещения многая, и многая, и многая лета».

В своем тосте о. протоиерей Березский, находя несвоевременным в настоящем собрании изображать все достоинства архипастыря, выразил ему глубочайшую благодарность за все те милости и благодеяния, которые видела от него епархия и каждый в отдельности.

На тосты отцов протоиереев В. И. Плисса, А. П. Аристова и В. П. Березского Владыка сказал, что отцы протоиереи так живо описали его личность и притом в таких прекрасных чертах, что ему остается только поникнуть головою. Теперь он стал объектом воспоминаний для большинства приятным, а для некоторых, может быть, и неприятным, но его личность в настоящее время не может быть оценена беспристрастно, и только в будущем беспристрастный неумолимый историк произнесет свой справедливый приговор и отметит ее нелицеприятно – и «страшно мне – если не так, как теперь». «Правда, – говорил Владыка, – я старался делать так, как повелевала мне моя совесть, правила церковные и закон гражданский; старался всем служить, насколько хватало сил. Но насколько благотворна моя деятельность, на это может ответить история». Заметив, что в доброделании ему не приходилось испытывать никакого духовного напряжения и что все у него делалось само собою, Владыка далее сказал, что если были успехи в делах, то он обязан ими только усердию и исполнительности своих соработников.

Вспоминая смутное время, Владыка высказал благодарение Господу за то, что Господь вразумил его пройти средним царским путем и дал ему твердость устоять на почве равновесия. По слову Владыки, это спасло дело Православия от крушения; только при таком образе действования не произошло умаления в пастве, кроме лишения тех, которые отпали потому, что вовсе не были православными, а только числились таковыми.

Горько сожалея и об этой утрате, Владыка затем с благодарностью остановился на деятельности духовенства за это время, отличавшейся благоразумием, тактичностью и вполне согласовавшейся с духом учения Христова; и на той помощи, какую оказал в делах милосердия и снисхождения к увлеченным по неразумию в революционное движение в высшей степени гуманный и просвещенный генерал-губернатор Василий Иустинович Соллогуб. Владыка сказал, что часть заслуг в этом деле он по совести снимает с себя и возлагает на него.

«Итак, отцы, – заключил свое слово Владыка, – сделанное мною в то же время и вами сделано. Сердечно благодарю вас за вашу деятельность и послушание, за вашу честь, оказанную мне на пороге из Риги; желаю вам ревности и успеха в служении; счастия семейного, личного и общественного».

После этих слов Владыка поднял бокал за здоровье всех и провозгласил многая лета.

Секретарь Д[уховной] Консистории П. П. Соколов выразил Владыке благодарность за архипастырские труды и благопожелания в следующих словах:

«Ваше Высокопреосвященство, Высокопреосвященнейший Владыко! Величайшую радость, чрезвычайный восторг и умиление вызвали в наших сердцах золотые слова телеграммы, присланной Вашим Высокопреосвященством в ответ на приветствие наше с назначением Вас на Рижскую кафедру в ноябре 1897 года. В телеграмме этой, между прочим, сказано было: “Мир и любовь да будут между нами”. Естественно в настоящий момент спросить нам: что же видели мы за протекший тринадцатилетний период служения Вашего на Рижской кафедре? Что видели мы... близко поставленные к Вам по своему служебному положению? Мы видели, что весь этот период времени был ярким, реальным выражением и живым воплощением высокого принципа любви и мира, высказанного Вами в ответной телеграмме. Мы видели постоянное внимание Ваше и ободрение в наших трудах, мы видели постоянную благопопечительность Вашу о наших нуждах и интересах. Поэтому позвольте, Высокопреосвященнейший Владыко, в настоящую минуту расставания с Вами выразить Вам глубокую благодарность от нас, ближайших сотрудников и помощников Ваших, за Ваше прежнее доброе и благожелательное отношение к нам и искренне пожелать Вам долголетнего здравия и всякого счастья на новом месте архипастырского служения Вашего».

О. ректором Семинарии, протоиереем А. К. Лебедевым было выражено соболезнование, что Семинария теряет в лице Его Высокопреосвященства такого начальника – отца, под покровом которого было и уютно, и тепло. О. ректор благодарил Владыку за то внимание, за те заботы и попечения о Семинарии и то мудрое руководство, в силу которых буря, разразившаяся в духовно-учебных заведениях, прошла мимо Рижской семинарии, не возбудив в ней страстей и волнений, и Семинария в это мятежное время осталась спокойною на надлежащей высоте.

Архипастырь, со своей стороны, благодаря о. ректора за доброе слово, высказал, что Семинария не причиняла ему беспокойства. Мудрые руководители – начальники, бывший о. ректор А. П. Аристов и настоящий, усердно охранявшие архипастыря от забот и печалей, доставляли ему радость и спокойствие, и Владыка, полагаясь на такую стражу бодрую и могучую, находил достаточным давать только руководящие советы. В результате же было то, что Семинария и во дни волнений сохранила свой строй и порядок. То доброе мнение о Семинарии и корпорации ее, которое Владыка имел, подтвердила и синодальная ревизия. Владыка, благодаря корпорацию за усердные труды, пожелал Семинарии оставаться и впредь на надлежащей высоте.

Отцом смотрителем духовного училища, священником Матусевичем, было сказано архипастырю следующее:

«Ваше Высокопреосвященство! У Евангелиста Матфея есть чудный образ, иллюстрирующий судьбы Царства Божия на земле. Это образ одного Домовладыки... Если позволительно в оставляемой Вами епархии Рижской видеть земной уголок Царства Божия, то да будет позволено и в лице Вашего Высокопреосвященства, как бывшего домовладыки в этом уголке, указать черты, напоминающие евангельский образ... В пределах своей архипастырской власти Вы постоянно несли заботу о том, чтобы у Вас не было ни “стоящих праздно”, ни того, чтобы, хотя малая часть виноградника, оставалась невозделываемою. Можно сказать, что и рано поутру, и около третьего, и шестого, и девятого, и одиннадцатого часа Вы выходили навстречу ищущим труда и посылали на работу... Вам одному ведомы, в мудрых планах Ваших сокрыты способы оценки трудов Ваших работников, но то несомненно, что обиженных между ними нет, наоборот же, пользовавшихся Вашей добротой, великодушием, милостивым снисхождением очень и очень много. Принадлежа к числу этих последних, я и от себя и от лица всех своих сослуживцев по Рижскому духовному училищу прошу Вас принять глубокие и искренние выражения чувств признательности, любви и благодарности... Работать под благосклонным и милостивым вниманием и доверием Вашего Высокопреосвященства было легко и свободно... и дай Бог, чтобы в новом винограднике, который вручается Высшим Промыслом Вашему Владычному попечению, иные работники так же, как и мы, скоро, достойно и правильно оценили обычное для Вас, поистине отеческое, любвеобильное доверие и всегда бы радовали посильным исполнением Ваших надежд, к чему неизменно стремились мы».

Архипастырь, благодаря о. смотрителя за доброе слово, сказал, что духовное училище для Семинарии то же, что хороший питомник для сада. Сад хорош, если и питомник хорош; если Семинария хороша, то, значит, и училище хорошее: Семинария не принесла бы тех плодов, какие она теперь приносит, если бы было училище плохо. И Владыка благодарил скромных, усердных тружеников училища за усердие и пожелал училищу процветания.

О. протоиереем Суйгусаром, благочинным 1-го Перновского округа, была сказана следующая речь:

«Ваше Высокопреосвященство, незабвенный Отец и Архипастырь! Много уже сказано по случаю события настоящего дня ораторских речей, в которых один из ораторов назвал Ваше Высокопреосвященство “скалою для Рижской епархии”. Но все эти речи говорились лицами, служащими в центре оставляемой Вашим Высокопреосвященством епархии. Позвольте же сказать кое-что и мне, служащему далеко от центра – на периферии – из эстонского края, города Пернова, и присовокупить еще к приведенному сравнению, что Вы, Ваше Высокопреосвященство, для нашей епархии не только сами скала, но и двигали здесь скалами. Для выяснения сего сравнения я не буду говорить заранее приготовленную ораторскую речь, и прошу снисходительно выслушать краткую повесть из моего пастырского служения. Вот она. Тридцать лет тому назад в моем приходе предстояла закладка дома Эстонского Земледельческого общества, для чего был приготовлен внушительной величины камень, точно скала, были приобретены земля и строительный материал. Но вот накануне дня освящения собрались ко мне распорядители предстоящего народного торжества. Представители лютеранства, следуя желанию своего пастора, требовали, чтобы торжество началось по лютеранскому обряду, но православная сторона, не соглашаясь на это, просила, как и следовало по закону, уступить первенство религии господствующей Церкви. Хотя представители долго убеждали православных уступить им, но так как православные остались твердо при своем требовании, то и закладка камня состоялась без православного освящения и без участия православных, и приготовленная мною на этот случай речь не могла быть сказана. По случаю настоящего торжества эта речь приходит мне на ум. В ней говорилось, что некогда первосвященник и вождь израильского народа Самуил, преодолев Филистимлян, всегдашних врагов израильского народа, погнал их до Массифы, поставил здесь в знак благодарности и воспоминание будущим поколениям камень и назвал его: “Авен-Езер”, т. е. камень помощи, и сказал: “До сего Господь помог нам” ²⁵².

Прискорбно было моей душе, что православные не могли принять участия в таком народном торжестве, каково – закладка Земледельческого общества для всего уезда и на которое собралось такое множество народа со всего этого уезда; в то же время внутренний голос говорил мне, что не воздвигнет Господь здания на сем месте. И в самом деле, место, где был вложенный в землю во главу угла камень, было Городской Управой выделено из земледельческого грунта для расширения улицы, само Земледельческое общество обеднело, грунт был продан за долги, и дом не был воздвигнут.

Много лет, проходя мимо упомянутого камня, я размышлял о том, как бы поставить этот камень во главу угла новой православной церкви, в которой так нуждалось православное население города Пернова. Часто мысленно молил Бога, чтобы Он воздвиг нам мужа, подобного Самуилу, который сдвинул бы этот камень и поставил его во главу угла новой церкви, где он служил бы и эстонскому народу в г. Пернов таким же напоминанием о помощи Божией, проявленной через Православную Церковь и Русскую державу подвигами архипастырей и милостию русских царей, каким служил камень в Массифе, поставленный там Самуилом. И вот Господь внял моей молитве. В лице Вашего Высокопреосвященства Господь воздвиг нам Самуила, поставившего твердо дело Православия своим мудрым руководством. Как во многих других местах Вами воздвигнуты православные храмы, так и в г. Пернов Вашими заботами построен прекрасный храм, имеющий громадное религиозное значение для всего населения Перновскаго уезда, и во главу этого храма положен вышеупомянутый камень, не освященный по православному обряду когда-то, но освященный молитвами Вашего Высокопреосвященства в 1904 г. Как только дошло до Пернова милостивое слово Вашего Высокопреосвященства о построении здесь новой православной церкви, обладатель сего камня – скалы пожертвовал его для церкви, и православное население доставило его на то место, где он находится ныне и будет пребывать как камень, напоминающий о помощи Божией православному населению из рода в род, а равно о том, что православное эстонское население должно постоянно молить Господа, чтобы Он дал Вам силу и крепость воздвигать на новом месте Вашего архипастырского служения подобные памятники для тамошнего края и сохранил Вашу жизнь на пользу православной веры на многая и многая лета».

От прихожан латышского Рижского Вознесенского прихода сказал речь священник И. А. Янсен:

«Ваше Высокопреосвященство, Милостивый наш Отец и Благостный Владыка!

В нынешний грустный и тяжкий час разлуки с Вами да будет и мне дозволено сказать несколько прощальных слов от имени прихожан Рижской Вознесенской латышской церкви, при которой я в настоящее время Божиею милостью и Вашей милостью служу, и также от имени всех православных и значительной доли иноверных латышей. Дерзаю на последнее в виду того, что Богом данный мне и собратьям моим по службе для возделывания Вознесенский приход по численности своих членов есть величайший в епархии, и настроение его до некоторой степени отражает в себе настроение всех православных латышей края, а также отчасти и ближайших соседей их – латышей лютеран. Всецело присоединяюсь к тем прекрасным, рельефным, высокохудожественным и вполне правдивым описаниям Ваших высоких душевных качеств, какими обрисовали Вашу личность прежде говорившие ораторы. Действительная наличность этих качеств только и могла создать такой подъем любвеобильных чувств и симпатий к Вам, какой Вы теперь здесь видите; действительная наличность этих качеств только и могла сделать Вас столь популярным, столь любимым среди местных туземных народностей, в частности среди латышей – как православных, так и иноверных; ибо они, услышавши о Вашем уходе из Прибалтийского края, исполнились неподдельной скорби, искренней грусти; прощаются с Вами, как с действительным своим духовным Отцом, и Владыкою, и благодетелем; благодарят Вас, как могут, за все оказанное Вами им добро и ласки. Близко, тесно сроднились местные туземные народности с Вами, дорогой наш архипастырь, за эти тринадцать лет Вашего духовного водительства в Прибалтийском крае. Особенно же дороги стали Вы туземцам, и в частности латышам, в печальной памяти смутные годы. Не один кормилец семейства возвращен был в то время к жизни благодаря Вашему безбоязненному, самоотверженному, воистину полному христианской любви предстательству перед гражданскими властями; не один блудный сын, безумно предавшийся в то время самым разрушительным влечениям, висевший уже на краю смертельной пропасти и получивший, вследствие Вашего заступничества, помилование, образумившись, шлет благодарственные молитвы о Вас к небу и слезно провожает Вас ныне на новое место Вашего служения. Примите же, благостный наш архипастырь, через меня многогрешного от всех латышей, обласканных и столь любвеобильно обогретых Вами, этот прощальный привет. С уверенностью говорю, что во многих, многих и рыбацких хижинах Балтийского побережья, и хуторах, и усадьбах земледельцев-тружеников, докуда только дошла весть о Вашем уходе отсюда, льются ныне горькие слезы расставания. Действительно добрую память о себе Вы оставляете среди нас, к ней не зарастет народная тропа. Века пройдут, а эта память всегда будет жить. Молитесь же ко Всевышнему Вашими святыми молитвами о нас, остающихся здесь Ваших детях, пусть Господь утвердит нас до конца и умножит Свою святую веру в этом обуреваемом ересями крае. Простите, в чем бывали повинны пред Вами. И да хранит Вас Всевышний на новом месте Вашего Архипастырского служения в непрестанном здравии и благополучии на благо Православной Церкви и дорогого нашего Отечества».

В ответ на речь о. Янсена Владыка сердечно благодарил православных латышей за выражение чувств любви, преданности и уважения к нему. Владыка сказал, что он весьма дорожит расположением их и при этом рассказал, как трогательный, ценный случай, то, как недавно одна старушка-латышка, несшая вязанку хвороста, встретившись с ним около дачи, слезно выражала свою скорбь об уходе его. Бросив вязанку хвороста, она упала к ногам и со слезами говорила: «ты Рига прочь», т. е. ты уходишь из Риги. Такое простое искреннее выражение любви, заметил Владыка, ценнее искусственных, но неискренних речей. Из него я понял, как простой народ ценит и любит меня.

Отцом протоиереем Алеевым, благочинным Юрьевского округа, задушевно было сказано следующее:

«Ваше Высокопреосвященство, Милостивый Архипастырь и Отец! И грустно, и радостно участвовать в настоящем собрании. Радостно, потому что мы еще раз видим любовь Вашу к нам; грустно, – что Вы оставляете нас, Милостивый Архипастырь! Вами уже пережито первое впечатление от вести о Вашем отходе от Рижской паствы. Не имея более новизны, остроты, Ваше чувство, при мысли об оставлении Рижской паствы, стало более ровным, глубоким. За эти последние недели столько раз слышали Вы от ближайших сотрудников Ваших выражения скорби о предстоящем отшествии Вашем. Но мы, прибыв из Прибалтийских весей и городов на это прощальное собрание, сегодня в первый раз и в последний встречаем Вас лицом к лицу под впечатлением предстоящей сегодня же разлуки. Гнетет душу эта разлука с Вами, Добрый Архипастырь, как, может быть, и Вас захватывало то же настроение в первые часы или дни новой вести. Примите выражения и скорби, и грусти, и любви, и глубокой благодарности Вам! Не буду повторять после многих прекрасных речей, от чего эта скорбь, да и не сумею вложить в слова того, что переживается. Разве упомяну, во-первых, что Юрьевская паства Ваша, испытавшая высокий подъем радости от благостного общения Вашего в январе сего года, скорбит теперь о Вашем отшествии, вспоминая Ваши заботы о школе, расширении Успенского храма, Ваши архипастырские беседы с юношеством в учебных заведениях. Во-вторых же, Добрый Архипастырь, Вы поверьте словам моим о любви и искреннейшей благодарности Вам лично от моей семьи. Я не осмелился бы упомянуть о последнем, если бы не был уверен, что теми же чувствами одушевлены и семьи сопастырей, живо помня, с каким вниманием и заботливостью всегда Вы вникали в семейное положение наше».

Священник Дуббельнской церкви отец Н. Шалфеев высказал в своем тосте благодарность за благоприятное для Рижских поморян решение церковно-приходского вопроса на взморье:

«Тринадцатилетнее святительское служение Высокопреосвященнейшего архиепископа Агафангела в Рижской епархии, – говорил отец Шалфеев, – обрисовывает нам его так ярко, его нравственный облик выступает на этом фоне так рельефно, что каждый из нас, присутствующих сегодня за прощальной трапезою, несмотря на громкие речи и шумные многолетия, в душе скорбит об уходе дорогого нам Владыки и тяжко воздыхает, ибо каждый из нас ясно сознает, что мы теряем с уходом нашего возлюбленного архипастыря. Поэтому и речи, произносимые здесь сегодня, носят свой особый отпечаток, это не обычные в таких случаях речи, характеризующие отъезжающих лиц, – нет, это прощальный и благодарственный гимн отбывающему, сердечно любимому нами и всеми глубокоуважаемому Владыке. Позвольте, отцы и братие, и мне, от имени Рижских поморян, вплести скромную незабудку в чудный, благоухающий венок, которым Вы венчаете чело отбывающего дорогого архипастыря.

Вопрос об открытии прихода на Рижском взморье доставил епархиальной власти немало забот. Этот вопрос осложнялся еще нижеследующим обстоятельством. С одной стороны, юная русская колония Рижского взморья просила Его Высокопреосвященство дать им возможность соорганизоваться в одну духовную общину; поморяне просили настойчиво, с сыновним дерзновением, и Владыка входил в их положение, хорошо зная их нужды. Но, с другой стороны, открытие прихода затрагивает интересы Петропавловского Братства, одного из наших старейших учреждений, неустанно пекущегося вместе с епархиальной властью о благоустроении беднейших приходов Рижской епархии. Лица, не заинтересованные в этом деле, но внимательно следившие за его ходом, утверждают, что в решении этого дела особенно ярко сказались присущие Высокопреосвященнейшему Агафангелу качества: вдумчивость, беспристрастие, деликатность и мудрость. Если так судят люди со стороны, то что же должны испытывать мы, заинтересованные в этом деле, когда вопрос решен Владыкой в положительном и благоприятном для нас смысле, и мы со дня на день ждем утверждения этого постановления Святейшим Синодом?

Рижские поморяне уполномочили меня передать Вашему Высокопреосвященству искреннюю и сердечную сыновнюю благодарность за Ваше отеческое попечение о наших нуждах, с уверением, что в будущем приходском храме мы всегда будем молить Бога о здравии и долгоденствии Вашем, как нашем любвеобильном архипастыре и незабвенном Учредителе нашего приморского прихода».

Его Высокопреосвященство поблагодарил православных поморян за память и пожелал успешного развития на взморье церковно-приходской жизни.

Были сказаны и другие тосты: так, староста Троице-Задвинской церкви О. А. Уткин благодарил Владыку за внимание к прихожанам, добрые советы и благопожелания.

Архипастырь от себя благодарил всех старост, и в особенности Рижских, за усердие в делах украшения храмов Божиих, за благоустройство церковных домов и попечительств и вообще за широкую церковную благотворительность.

Отдельную здравицу Владыка провозгласил за церковного старосту О. Е. Камкина, как особенно близкого к архипастырю, оказывавшего много услуг и делавшего весьма много ценных пожертвований собору.

В заключение всех речей и тостов при окончании трапезы Рижско-градский благочинный отец Н. Тихомиров прочитал нижепомещаемые телеграммы от отцов благочинных, настоятелей приходов и других лиц, выражающие сожаление об уходе Владыки и напутственные благопожелания ему.

От духовенства Гапсальского благочиния:

«В день разлуки напутствуя Вас благими пожеланиями, просим, примите, Владыко, нашу глубокую благодарность за Ваши отеческие отношения и попечения о нас».

От Везенбергского благочинного священника Иоанна Вево:

«Духовенство Везенбергского благочиния шлет Вам, Возлюбленный Архипастырь, прощальный привет».

От председателя Вейсенштейнского церковно-приходского попечительства Мясоедова:

«Вейсенштейнское церковно-приходское попечительство в заседании 8 сентября уполномочило меня выразить Вам, Высокопреосвященнейший Владыко, свою искреннюю благодарность за постоянное Ваше сочувственное отношение к нуждам Вейсенштейнского прихода и пожелать Вам всего лучшего на новом месте архипастырского служения, здоровья и долголетия. Испрашиваем Ваших молитв и благословения».

От протоиерея Агрономова, священника Бежаницкого, священника Смирнова, протоиерея Гиляровского, священника Рамуля, священника Тейса, диаконов Бабкина, Беляева и Мальдера:

«Присоединяясь к сонму пастырей и сотрудников, в день разлуки с Вами собравшихся, почитаем долгом выразить Вашему Высокопреосвященству свои благопожелания, да управит Господь стопы Ваши ко благу Святой Церкви и да сохранит Вас на многая лета».

От Лаисбергского священника и прихожан:

«Просим Ваше Высокопреосвященство принять глубокую благодарность за Вашу любовь, труды и заботы. Будем молиться, чтобы Господь дал Вашему Высокопреосвященству здравствовать во славу Святой Церкви и на благо православных многая лета».

От священника Николая Бежаницкого:

«Примите сердечную благодарность за все, особенно за незабвенное добро, оказанное народу в тяжелые времена моего служения в Феллине».

От священников Верлока, Янсена и псаломщиков Риукранда, Мутта, Раудсеппа, Паду, Попса:

«В день, когда Рижская паства провожает сердечно любимого Архипастыря, Дагенские священно-церковнослужители горячо молятся о долголетии Вашего Высокопреосвященства».

От благочинного священника Сергия Белоусова, священника Еллия Верхоустинского, священника Виктора Хвоинского, священника Леонида Рупперта:

«Собравшись 8 сентября в Боровском храме со своими прихожанами и вознеся Господу Богу молитву о благополучном шествии Вашего Высокопреосвященства на апостольское служение в Литовско-Русском крае, почтительнейше испрашиваем у Вас, Милостивейший Архипастырь и Отец, Ваших святительских молитв и благословения на дальнейший подвиг по ограждению Святого Православия в крае, граничащем с Литовской епархией».

От Вейсенштейнского священника Подекрата:

«Примите, Высокопреосвященнейший Владыко, выражение глубочайшей благодарности за оказанные мне и Вейсенштейнским прихожанам милости, которые, как и имя Вашего Высокопреосвященства, никогда не забудутся. Да сохранит Господь драгоценное здоровье Ваше на многие и многие лета».

От инспектора Рыбалко:

«Глубоко растроганный отъездом Вашим позволяю себе, Высокопреосвященнейший Владыко, в момент трогательного, я уверен, прощания с Вами Ваших духовных детей, выразить глубокое сожаление о Вашем уходе из края и утешаться лишь мыслию, что приезда Вашего, Высокопреосвященнейший Владыка, давно уже ждет не дождется русская православная Вильна».

10 сентября, в три часа пополудни, по освящении Высокопреосвященным Агафангелом нового дома благотворительного общества «Братская помощь», Его Высокопреосвященство был приветствован на прощание Советом общества следующим адресом:

«Ваше Высокопреосвященство, Владыка Милостивейший! Из всех видов любви к ближнему Вы всегда проявляли высший вид – любовь деятельную, осуществляемую в настоящем. Человек, не проявляющий любви в настоящем, не имеет любви, – говорит один известный русский мыслитель и поясняет заслугу этого рода любви прекрасным сравнением:

“Мать, кормящая ребенка, прямо отдает себя, свое тело в пищу детям, которые без этого не были бы живы”. И это любовь. Так же точно отдает себя, свое тело в пищу другому всякий работник для блага других, изнашивающий свое тело в работе и приближающий себя к смерти. Ваша любовь к ближнему вообще, а к нашему Обществу попечения о бедных “Братская помощь” в частности, была деятельною любовью. Нравственная и материальная поддержка, которую Ваше Высокопреосвященство оказывали “Братской помощи”, была одновременно и милостью, и жертвою Вашею. Все это имеет ценить “Братская помощь” и, в день торжества освящения нового собственного дома, просит Вас, душевно любимый Архипастырь, одного из учредителей Общества, принять выражения благодарности, вместе с пожеланиями всяческого благополучия на вашем Литовском новоселье, на многие, многие лета!»

12 сентября, в воскресенье, Высокопреосвященный Агафангел, желая молитвенно проститься со всеми умершими православными рижанами – близкими и дальними, знакомыми и незнакомыми, совершил в Покровском кладбищенском храме заупокойную Божественную литургию в сослужении настоятеля храма, о. протоиерея И. П. Пятницкого, благочинного о. Н. В. Тихомирова и священников Н. А. Перехвальского и А. В. Климентовского, а после литургии отслужил общую панихиду в храме и литию на отдельных могилах.

По окончании богослужения о. протоиерей Пятницкий в храме сказал Владыке следующее прощальное приветствие.

«Ваше Высокопреосвященство, Милостивейший Отец и Архипастырь! При расставаниях, особенно на продолжительное время и тем более при расставаниях безвозвратных, дорожат каждой минутой лицезреть покидающих нас; в подобных случаях даже лица, не близкие нам, становятся близкими. Вы, Владыко, скоро покидаете нас и безвозвратно; многим из нас, вероятно, уже не придется встретиться с Вами на жизненном пути. И вот Вы, Милостивейший Отец и Архипастырь, преисполнили нас великою радостью, уделив нам не минуты, а несколько часов лицезреть Вас и провести в молитвенном общении с Вами при совершении литургии, и во время служения панихиды и нескольких литий на могилах и Вам и нам памятных умерших. Земно благодарим Вас, Владыко, за доставленную нам радость.

Сугубо благодарим Вас за высоконравственный религиозный урок, который преподали Вы нам, не словом, а самым делом, поучив нас исполнять наши обязанности в отношении умерших братий наших. Почитать и молиться за умерших свойственно русскому и православному человеку, но и это, как многое другое, и забывается, и пренебрегается; не раз приходилось нам слышать: за суетой и хлопотами не пришлось побывать на могилах присных. Расставаясь навсегда или надолго с родными местами, боясь пропустить кого-либо из знакомых прощальным приветствием, пропускают – или с сожалением, или без сожаления – посетить могилы самых близких своих – родителей и родственников. Мы, пастыри, даже стесняемся иногда напомнить об этом, чтобы не заподозрили нас в корыстных побуждениях.

Вы, Милостивейший Архипастырь, не менее других в хлопотах по случаю Вашего отъезда на новое место служения, но нашли время не только посетить кладбище, но и помолиться по чину со своей живой паствой за паству умершую; не за сродников только Ваших, почивающих здесь, что было бы естественно, а за всех поспешников Ваших по службе, даже за деятелей, служивших не при Вас, – духовных и недуховных – одним словом, за всех православных христиан, зде и всюду почивающих. Этот высокий нравственно-религиозный урок прозвучит и за пределами нашего прихода, и за пределами епархии!

Ободряющее действие Вашей архипастырской молитвы я уже чувствую на себе: на склоне лет, в ожидании своей кончины, здесь ли, или в другом месте, где Господь определит, я уверен, что Вы, Владыко, воспомянете и меня в своих молитвах равно и всех знаемых из Вашей епархии. Смиренно просим, молитесь о нас, Владыко! А теперь, расставаясь с нами, благословите нас благословением святительским и по примеру Пастыреначальника нашего Иисуса Христа и Святых Апостолов преподайте нам мир, а Господь наш Иисус Христос да устроит во благо пути и Ваши и наши, Высокопреосвященнейший и любвеобильный Владыко!»

В ответ на речь о. протоиерея Пятницкого Владыка сказал, что он очень рад, что доставил духовное утешение всем здесь молившимся вместе с ним. По слову Владыки, он не мог оставить города сего, не придя поклониться тем, кто любили и сослужили ему, и помолиться за них и за всех почивших здесь при св. храме. Последними прощальными словами архипастыря были:

«Вас прошу напутствовать меня своими молитвами и простить все, что кто-либо имеет против меня; я со своей стороны прощаю всех, кто думает, что огорчил меня».

В половину третьего дня, в архиерейских покоях Высокопреосвященному Агафангелу представлялась депутация от Рижской женской воскресной школы в числе восьми человек. Заведующий школою священник о. И. Янсен сказал речь, в которой охарактеризовал все заботы архипастыря «о малых сих», посещающих бедную воскресную школу, которая только при особом внимании к ней со стороны доблестного и доброго Владыки Агафангела стала возрастать в общем винограднике. Высокопреосвященный Агафангел ответил, что не ожидал и приятно удивлен прибытием почтенной депутации. Благодарил всех деятелей школы за добровольные труды воскресные, когда другие ищут отдыха. «Надеюсь, – сказал Владыка, – что при вашем горячем усердии не заглохнет этот цветок, а, расцветши, принесет свои плоды. Делу благому да поможет Господь, и я о вас буду помнить». При прощании Владыка раздал на память свои фотографические снимки.

Того же числа в шесть часов вечера в зале Русского клуба «Улей» состоялась в честь Его Высокопреосвященства архиепископа Агафангела торжественная прощальная трапеза, устроенная представителями губернской администрации, Рижского гарнизона и Русского православного общества. В обеде участвовало около ста персон мужчин и дам, в числе их Лифляндский г. губернатор гофмейстер Н[иколай] А[лександрович] Звегинцов, вице-губернатор камергер [Аркадий Ипполитович] Келеповский, и. д. Курляндского вице-губернатора князь [Николай Дмитриевич] Кропоткин, командир XX армейского корпуса генерал от инфантерии Смирнов, полицмейстер г. Риги Нилендер, генерал-майор Гадзяцкий, тайный советник Келдыш, старшина Русского клуба коммерции советник О. Е. Камкин и много других высокопоставленных лиц; от духовенства – настоятель кафедрального собора протоиерей В. И. Плисс, градский благочинный священник Н. В. Тихомиров.

По прибытии Его Высокопреосвященства в зал, Лифляндский губернатор Н. А. Звегинцов поднес архипастырю на память от русских православных рижан икону Божией Матери в ценной ризе, украшенной бриллиантами. Владыка в сердечных выражениях высказал благодарность всем, принявшим участие в этом ценном для него даре.

По принятии подношения Владыка был приглашен к трапезе, за которою было предложено весьма много тостов и сказано задушевных речей отъезжающему Владыке.

Первый тост был предложен г. губернатором за здравие Его Императорского Величества, Государя Императора, на который все присутствующие ответили провозглашением «ура» и пением национального гимна.

Затем Лифляндский губернатор в краткой сильной речи изобразил чувства скорби, с которыми русское общество встретило известие о перемещении Высокопреосвященного Агафангела в Вильно, заслуги его в минувшее лихолетье и всегдашнюю солидарность как с ним – губернатором, так и с другими властями, с которыми Владыка шел рука об руку во всех общественных делах. В заключение пожелал Владыке здоровья и успеха на новом месте служения Церкви и Родине.

Кафедральный протоиерей В. И. Плисс произнес здравицу за архипастыря, в которой, в дополнение к тосту г. губернатора, отметил выдающиеся черты личности Высокопреосвященного Агафангела: его любовь к детям, ласку, с которой он относился к ним и в храме и при посещении домов, широкую общительность Владыки, опытность и умение дать совет каждому, обращающемуся к Владыке в затруднительных обстоятельствах; указал, что покидающий Ригу Владыка представляет прекрасный тип весьма симпатичного православного архиерея, умевшего сочетать в своем лице лучшие черты высокопросвещенного архипастыря и общественного деятеля-администратора. Своею обаятельною, истинно христианскою любовию Высокопреосвященный Агафангел пленил сердца Рижского общества и всех жителей Прибалтийского края и навсегда окружил ореолом лучших чувств и чаяний имя православного архиерея и пастыря.

Чуткость к религиозным запросам времени Владыка обнаружил тем, что принял на себя звание председателя Общества ревнителей соединения Русской Церкви с Англиканской. Эта здравица за доброго, любящего архипастыря, отзывчивого отца Рижского русского общества, была принята с большим сочувствием и сопровождалась пением «Многая лета».

От латышского населения (православного и неправославного) был прочитан известным латышским деятелем, присяжным поверенным Земгалем след[ующий] адрес:

«Ваше Высокопреосвященство, Милостивейший Архипастырь и Отец! Призванные Всемилостивейшим соизволением Государя Императора на новую кафедру архиерейского служения, Ваше Высокопреосвященство, Вы оставляете среди нас многочисленных Ваших почитателей, которые навсегда сохранят о Вас самые теплые и благодарные воспоминания. В Вашем просвещенном лице мы привыкли видеть не человека известной школы, системы, или известной партии, а истинного Пастыря и Отца, в общем смысле человека жизни, смиренного слугу Господа Бога, поставившего целью служить всеми своими силами славе Божией и благу людей, не делая различия ни между сословиями, ни вероисповеданиями, ни народностями. Это ясно Вы показали в недавние тяжелые годы испытания, когда край наш был объят пламенем революционного движения, когда стачки, грабежи, убийства и разные виды насилия повергли в ужас и уныние все население края, и многих – в крайнюю бедность, нужду и несчастие. И вот в это-то тяжелое время Вы, Ваше Высокопреосвященство, движимый отеческою любовию ко всем несчастным, явились для многих из них истинным Ангелом Хранителем и могущественным заступником. Не одну горькую слезу отерли Вы с лица этих несчастных. Равно также и в высокорадостный для местных жителей день 3-го июля сего 1910г., в день прибытия в наш край Державного Хозяина необъятной России, Его Императорского Величества Государя Императора Николая Александровича, Ваше Высокопреосвященство явились истинным выразителем пред Монархом от лица всего местного населения верноподданнических чувств, горячей любви и благоговейной преданности, которыми искренно одушевлено все местное население, готовое с неослабевающим усердием служить Престолу и Отечеству. Те золотые слова, которыми Вы, Милостивый Архипастырь и Отец, благоизволили приветствовать в кафедральном соборе Государя Императора в день прибытия Его Величества в наш богоспасаемый град Ригу, свидетельствовали о той любви и тех благопожеланиях, которыми полно сердце Ваше, как доброго Пастыря, по отношению не только к членам Святой Православной Церкви, но и к иноверным туземцам края. Благодеяния, оказанные Вашим Высокопреосвященством местному населению, никогда им не будут забыты, “несмотря на все козни вражии” набросить густую тень неодобрения на них.

Примите же, Высокопреосвященнейший Владыко, от нас, как православных, так и иноверных латышей местного края, искреннее проявление глубокой благодарности за истинно отеческую благопопечительность и высокую христианскую любовь по отношению ко всем нам. Провожая Вас напутственными благопожеланиями, мы уповаем, что и на новой кафедре Ваше Высокопреосвященство не забудете нас в своем сердце и в своих святительских молитвах. Молим Всевышнего, да приложатся Вам дни на дни и лета на лета к совершению подвигов веры и благочестия, которыми толико украшается жизнь Ваша, на благо людей».

В конце адреса напечатано: Его Высокопреосвященству архиепископу Агафангелу на память от латышей г. Риги.

Также во время обеда и. д. председателя педагогического совета Иллукстского женского духовного училища священник о. Г. Залазинский прочитал от училища следующий адрес:

«Ваше Высокопреосвященство, Высокопреосвященнейший Владыко, Милостивейший Архипастырь! Совет Иллукстского женского духовного училища, в виду предстоящей скорой разлуки Вашего Высокопреосвященства с Рижской епархией, просит принять от всей педагогической корпорации и учениц училища выражение чувств высокого почитания, любви и глубокой благодарности за Ваши архипастырские заботы и попечения об училище, за благостное отношение к нему, служащим и учащимся в нем, за мудрое руководство жизнью училища, за все то доброе, что Вы для него сделали.

В течение более двенадцати лет училище находилось под Вашим покровительством и управлением, и в это время, благодаря Вашим заботам и попечениям, пережило много перемен в своей жизни, способствовавших его развитию и преуспеянию. За это время оно расширилось внешним образом, получив новое здание, укрепилось и внутренне, обогатившись новыми силами педагогическими и получив право среднего учебного заведения. В это же время, по Вашему ходатайству, положено было прочное основание к его материальному благополучию через ассигнование ежегодного пособия из сумм Святейшего Синода.

С глубокою благодарностию Совет училища вспоминает и будет вспоминать о тех хлопотах, которые Вы понесли ради блага училища, – в заботах о его внешнем и внутреннем благоустройстве, о тех мудрых указаниях и руководстве, которые Вы давали всему Совету училища и отдельным лицам, стоящим во главе управления.

С чувством особой признательности вспоминаем мы и будем долго вспоминать о той отеческой ласке, о том мягко снисходительном отношении, с которыми Вы всегда обращались с нами, о той архипастырски-отеческой любви, с которою Вы относились к учащимся детям. Лучшим показателем Ваших добрых отношений к училищу были нередкие посещения его. Дни Вашего пребывания в училище были для всех нас днями праздничными. Нужно было видеть ту радость, с которою дети ожидали и встречали Вас, нужно было слышать те в высшей степени благожелательные речи, с которыми Вы обращались к ним и ко всем нам, чтобы понять, что в Вашем лице училище имело не только начальника, но и попечительного Отца-Покровителя. Мы все это видели и слышали, и в день прощания не можем не вспомнить об этих прекрасных днях с чувством глубочайшей признательности.

Зная, что в Вашем лице мы имеем начальника опытного и проницательного, хорошо видящего все недостатки и недочеты своих подчиненных, но в то же время и снисходительного, готового извинить их, если они объясняются не злою волею, а немощами нашими, – мы, каждый в меру своего разумения и сил, спокойно исполняли свой долг, не волнуясь напрасными страхами и заботами о завтрашнем дне. Примите благодарность от всех нас за оказывавшееся нам доверие, за милостивое и снисходительное отношение к нашим недостаткам.

Прощаясь с Вами и принося Вам глубокую благодарность за все то доброе, что мы видели от Вас, мы все – учащие и учащиеся – выражаем молитвенное пожелание, чтобы Господь Бог благословил Ваше служение на новом месте добрым успехом, чтобы наша общая Заступница и Покровительница покрыла Вас Своим Покровом и избавила Вас от всяких бед и напастей, чтобы Ангел Хранитель Церкви Литовской охранял и Вас, призванного отныне стоять на страже ее, на всех путях предстоящей Вам жизни».

От редакции газеты «Рижский Вестник» сказал прощальное приветствие Владыке сотрудник ее Н. М. Молчанов в следующих словах:

«Старейшая в Риге русская газета “Рижский Вестник” поручила мне сегодня быть выразителем ее чувств, и от имени этой газеты я позволю себе присоединить несколько слов к тому, что уже до меня так сердечно высказано по адресу Вашего Высокопреосвященства. Наша Православная Церковь принимала всегда близкое участие в создании форм русской жизни, поэтому перемены в церковном управлении имеют у нас большое и общественное, и государственное значение, а для Прибалтийского края, где русская государственность и русская общественность находятся в исключительных условиях, значение этих перемен, несомненно, еще усиливается. Ваше Высокопреосвященство положили Ваш глубокий житейский опыт, Ваши знания на нелегкое дело мира, любви к ближнему, взаимного доверия – дело, требующее непрерывных нравственных подвигов. Результаты этих усилий скажутся самым благотворным образом на местной общественности, на той общественности, которой служит “Рижский Вестник”. Возвысив голос за русские начала в крае, “Рижский Вестник” силою вещей оказался в центре борьбы за эту идею в Прибалтике, но ведь идейная борьба и мирное начало друг друга не исключают, а могут идти вместе, ведя к одной и той же цели. Цель же – родное русское дело – всегда была и у Вашего Высокопреосвященства и “Рижского Вестника” общей. Теряя теперь в лице Вашего Высокопреосвященства не только духовного архипастыря, но и источник нравственной поддержки в защиту русских интересов в крае, “Рижский Вестник” в грустную минуту расставания покорнейше просит Вас, Ваше Высокопреосвященство, принять и от него искреннее пожелание Вам дальнейшего успеха в вашей архипастырской службе на новом месте тому же русскому народу».

Председатель Рижского общества русских врачей и вместе с тем председатель совета Русского клуба, доктор медицины Ф. X. Гадзяцкий приветствовал Высокопреосвященнейшего Агафангела следующими прощальными словами:

«В лице моем, как председателя Медицинского общества русских врачей г. Риги, примите, Преосвященнейший Владыко, пожелание Вам счастливого пути и благополучного пребывания на новом месте служения с просьбой мысленно благословить дальнейшую научную деятельность Общества.

Как председатель Русского клуба, в списках которого много членов из самых искренних Ваших почитателей, которым и Вы неизменно оказывали свое внимание, я уполномочен передать Вашему Высокопреосвященству глубокую скорбь по поводу разлуки с Вами при пожелании Вам всякого благополучия и здоровья в дальнейшей Вашей деятельности на пользу Церкви и Родины».

Весьма задушевная речь была сказана Его Высокопреосвященству членом Общества русских врачей, тайным советником, доктором медицины М. Ф. Келдышем.

«Как почетный член Медицинского общества русских врачей гор. Риги, я, – говорил г. Келдыш, – с грустью произношу свой прощальный привет почетному же члену этого же Общества архиепископу Агафангелу... Как член покидаемой Вашим Высокопреосвященством паствы, я должен сказать, что паства эта не огорчена лишь, – она прямо-таки потрясена при одной мысли от предстоящей с Вами разлуки. Многие из нас помнят Ваш приезд (в Ригу) – это тринадцать лет тому назад, – и с этого же момента привыкли постоянно встречать Вас, входить с Вами в общение, почитать, любить и прямо-таки преклоняться перед Вами. Да, обаяние, производимое Вами, Владыко, на паству было неотразимо и, уж простите мне, если я, как обыкновенный смертный, руководясь, прежде всего, впечатлениями на внешние чувства, скажу, что на нас сильно действовали и величавый внешний Ваш вид и, в одно и то же время, простота Ваша, обходительность и доступность, и Ваше вдумчивое серьезное выражение лица и, тут же, эта мягкая, ласкающая, чисто юношеская улыбка. Но это только внешняя сторона производимого на нас обаяния, – я же укажу, господа, и на внутреннюю сторону душевного уклада Владыки, которая легко могла ускользнуть от наблюдения многих, но в которой, по-моему, и лежит весь секрет и разгадка производимого на нас Владыкою обаяния. Только что говорили о любви Владыки к деткам и Иллукстский священник (о. Г. Залазинский в прочитанном адресе от школы), и кафедральный протоиерей В. И. Плисс – в своей речи, обращенной к Владыке. И я, как неоднократно видавший Владыку, окруженного детьми – и в семье, и в школе, и в церкви, – скажу, что среди детей Владыка наш, в каком бы ни был расположении духа, моментально преображался, олицетворяя собою любовь, становясь для них и отцом, и другом. Как же реагировали на это дети! Разве вы не видали, господа, детей, сотнями стоявших в церкви у ступеней солеи в ожидании архиерея, окончившего церковную службу. Не успеет он выйти из алтаря, как дети с рвением бросаются целовать руки Владыки, и мы видали, как эти благословенные руки любовно опускались на их головы... Христос сказал: “Будьте, как дети”, т. е. будьте так же, как дети, правдивы, искренни, незлобивы. Следует, и по Евангелию и прямо психологически, что человек, любящий детей, не может быть недобрым, он чуток ко всему благородному, он любит человечество...

Заветами любви преисполнено христианство; Вы, Высокопреосвященнейший Владыко, были нам примером любви. Вы ее нам дали, примите же и от нас, в свою очередь, эту же любовь в ее чистом, бескорыстном виде».

Кроме указанных речей были сказаны речи Курляндским вице-губернатором князем Кропоткиным, командиром XX армейского корпуса генералом от инфантерии Смирновым и др. лицами.

Высокопреосвященный Агафангел, видимо растроганный этими выражениями общественного внимания и признательности, свидетельствовавшими о тех симпатиях, которые Владыка приобрел в различных кругах местного населения, неоднократно – в ответ на речи – выражал свою сердечную благодарность всем своим почитателям за такое внимание и любовь к нему. Владыка выражал искреннее сожаление, что ему приходится расстаться с Ригою и рижанами; уверял, что он никогда не забудет ни прекрасной Риги, ни дорогих для него православных рижан, с глубоким уважением и любовию относившихся к нему; что со своей стороны, одушевляемый искреннею любовию ко всем, он старался делать только то, что внушал ему архипастырский долг и что считал благом для своих пасомых, и потому, если чего не сделал для кого-нибудь, или сделал это не так, как следовало, просил снизойти ко всем таким неизбежным проявлениям немощи человеческой.

В конце трапезы, по предложению г. губернатора Н. А. Звегинцова, еще раз воодушевленно было пропето всеми присутствовавшими многолетие архиепископу Литовскому Агафангелу.

По окончании послетрапезной беседы Владыка сердечно простился со всеми, преподав всем благословение, и отбыл из «Улья», провожаемый с сердечными благопожеланиями.

ПРОЩАНИЕ ВЫСОКОПРЕОСВЯЩЕННОГО АГАФАНГЕЛА С ПАСТВОЮ ПО ЦЕРКОВНОМУ ЧИНУ

14 сентября, в день Воздвижения Креста Господня, Высокопреосвященный Агафангел, совершив в кафедральном соборе в последний раз Божественную литургию, по окончании оной, облачившись в мантию, вышел на солею и преподал благословение народу. В это время настоятель кафедрального собора Владимир Игнатиевич Плисс, с прочими членами соборного причта и церковным старостою, став на второй площадке солеи, обратился к Его Высокопреосвященству со следующей речью:

«Ваше Высокопреосвященство, возлюбленный архипастырь и Отец! Промыслом Божиим, избранием Св. Синода и волею Государя Императора указано Вам новое место служения Церкви Божией... Сейчас Вы совершили последнее богослужение в сем храме. Ныне настало время в последний раз получить архипастырское благословение Ваше и расстаться с Вами навсегда!..

О, как нам, соборянам, тяжело расставаться с Вами, дорогой молитвенник наш! Почти тринадцать лет мы молились с Вами в сем храме в воскресные, праздничные и высокоторжественные дни. Вы жили здесь особенною жизнью. Здесь Вы повергались пред престолом Божиим со своими радостями и скорбями, встречавшимися в Вашем Архипастырском служении, искали помощи Божией и подкрепления... Здесь Вы вступали в теснейшее единение со своей паствой в молитве, при совершении Бескровной Жертвы, и с нами, сомолитвенниками Вашими. Духовные же связи отличаются особенною прочностью: тяжело нарушать их. Мы не можем поэтому примириться с мыслию, что в последний раз слышим Ваш сладкозвучный голос; мы скорбим, мы слезы проливаем...

Для нас, соборян, будет особенно тяжела разлука с Вами. Здесь, в этом храме, многое напоминает, и всегда будет напоминать нам о Ваших заботах и попечении о храме, и о Ваших богослужениях. В великие праздники, когда обильный электрический свет льется с художественных люстр, обильно освещая храм, придавая высокую торжественность обстановке, мы будем вспоминать Ваши труды, заботы и участие в устройстве электрического источника. Будем ли стоять в алтаре у престола, украшенного благолепною, художественною одеждою, обратим ли взоры направо, где находится трогательное изображение Голгофы, или налево, где встречает нас со своей иконы св. старец преподобный Серафим с своим приветом: “Радость моя”, – повсюду, при взгляде на эти святыни, мы вспомним Ваши советы, указания, поддержку, попечения об устройстве их...

Нам все здесь будет напоминать о Вас, Владыко святый, усердный наш молитвенник, о Ваших торжественных и умилительных богослужениях, о том, как хорошо, как отрадно было нам молиться с Вами под сению сего благолепного храма!

В течение всего времени пребывания Вашего в Риге между Вами, Владыко, и нами, соборянами, царствовали любовь, мир и радость взаимообщения. Позвольте же в сей торжественный час прощанья принести Вам, возлюбленный Архипастырь, глубокую, сердечную благодарность за все те блага – духовные и материальные – полученные от Вас через Ваше посредство. От всей полноты любящих сердец благодарим Вас, Владыко, за Вашу любовь, Ваши усердные молитвы о нас, за Ваши попечения о храме и о нас, Ваших сомолитвенниках.

Иван Лаврентьевич Преображенский (старший брат Александра Преображенского) с супругой Софьей Васильевной (урожд. Евтихиевой)

Семейный архив Н. А. Болотовой (урожд. Преображенской)

Иван Иванович Воскресенский – брат матери владыки Агафангела. Начало XX в.

Семейный архив Р. А. Кайевой

Надежда Воскресенская, дочь Ивана Ивановича, двоюродная сестра владыки Агафангела

Семейный архив Р. А. Кайевой

Владыка Агафангел с братьями. Справа Владимир Лаврентьевич, слева Иван Лаврентьевич

Семейный архив В. И. Дедюрова

Церковь при архиерейском доме в местечке Эйхенберг (под Ригой)

Семейный архив М. Е. Скуратовой

Владыка Агафангел служит в церкви при архиерейском доме в м. Эйхенберг. В храме стоят: слева Надежда Ивановна Евтихиева (урожд. Воскресенская), в клетчатой юбке ее дочь Наталья Александровна

Семейный архив М. Е. Скуратовой

Возле дома Ивана Лаврентьевича в деревне Покровка. В центре его дочь Софья Ивановна, на ступеньках её ребёнок

Семейный архив Н. А. Болотовой (урожд. Преображенской)

Архиепископ Агафангел в гостях у брата Ивана Лаврентьевича в Покровке

Ярославский епархиальный музей святителя Агафангела

Семья Преображенских в Покровке в день приезда владыки Агафангела. В центре – владыка Агафангел (справа) и брат Иван, вторая слева от Ивана – их мать Анна Преображенская, справа от владыки – Софья Васильевна, жена Ивана Лаврентьевича

Семейный архив Н. А. Болотовой (урожд. Преображенской)

Низко кланяясь, смиренно просим Вас, Милостивейший Архипастырь, о прощении, если мы когда-либо нарушили Ваше молитвенное настроение в сем храме – словом, или делом, или несоответствующим движением.

Нам, соборянам, хотелось бы, чтобы Вы всегда вспоминали нас, грешных соборян, в своих святительских молитвах. С этою целью мы устроили сей священный складень с изображением Христа Спасителя, Божией Матери и муч. Агафангела. Благоволите же, дорогой Архипастырь-молитвенник, принять этот образ-складень на молитвенную память о соборянах, причте и старосте Рижского кафедрального собора».

Владыка, облобызав священное изображение, обратился ко всем присутствовавшим в соборе приблизительно с такими прощальными словами:

[Слово архиепископа Агафангела]

«Сейчас это было для меня последнее молитвенное напутствование. Я должен уйти от вас. Хотелось бы мне остаться с вами до последних дней жизни своей, но “от Господа стопы человеку исправляются”. Волею Божией, избранием Св. Синода и утверждением Его Величества я назначен на новое место служения и я иду к тем, которых мне послал жребий. Иду на другое место служения, вполне подчиняясь воле начальства и Божией. Ухожу от вас навсегда, без надежды когда-либо видеть вас лицом к лицу.

В последний раз я помолился с вами и принес Бескровную Жертву за вас и за себя – о своих грехах и ваших “неведениих”. В этот тяжелый час разлуки мне, полному скорби, может быть, лучше было бы молчать пред вами, поклониться вам и безмолвно уйти с этого священного места. Я так бы и сделал, если бы в моей душе не было чувств благодарности Господу Богу за все милости, явленные мне в это время жизни, и благодарных чувств к вам, моим пасомым.

Почти тринадцать лет мне пришлось служить Рижской пастве, проводить время в трудах и заботах об укреплении в ней истинной веры Христовой, об украшении храмов Божиих и развитии в ней благочестия. Была ли польза от этого моего служения, – не мне судить...

Но уповая на помощь Божию, тщился работать Господу на благо вам, и я приношу благодарение Господу за то, что дал мне проходить служение в Прибалтийской пастве, – за то, что подавал мне здесь силу в немощах и утешение в скорбях; приношу мольбу благодарения за то, что презирал мои прегрешения и подавал великие утешения благодатные и через вас.

В этот час я объемлю всю свою паству от севера до юга, и от моря до Чудского озера. Мысленно обнимаю любящих меня и мною любимых сынов и дщерей, не прекратится моя молитва о граде сем и о весях его до конца дней моих. Я буду молить Господа о духовном благословении его, чтобы поскорее уничтожились в нем разногласия религиозные, чтобы умножилась вера и любовь к добрым делам.

Простите и примите мою благодарность, мои пастыри, помощники и исполнители моих предначертаний и планов. Нужно ли говорить, что всякое доброе дело делается общими усилиями, и что я только был начинателем и руководителем, а вы были делателями. Поэтому я приношу благодарность всем пастырям, честно потрудившимся в исполнении своего пастырского долга. Молю Господа, да не оскудеет ваша ревность к добрым делам.

Господь, Праведный Судия, воздаст каждому по делам его, по мере его усердия, – и я желаю и молю Господа, чтобы мог сказать на Суде Его вместе с вами: “Се аз и дети, яже ми даде Бог”.

Простите и примите от меня благодарность, мужи сановные! В вас я всегда находил себе помощников, с вашей стороны встречал усердие к добрым делам, предупредительность и даже дружбу; вы оказывали мне помощь в делах и содействовали исполнению даже моих желаний. Я всегда с благодарностью принимал от вас знаки, свидетельствовавшие о вашем внимании и расположении ко мне.

Простите и примите мою благодарность все, здесь предстоящие, – за любовь, которую вы являли мне. Не было между нами ни малейших пререканий и ссор. Прибыв сюда в первый раз, я никого не знал вас и преподал вам мир и любовь. Я тогда молил Господа, чтобы утвердил этот мой привет и, благодарю Господа, Господь внял моим мольбам. Вы всегда оказывали мне внимание, расположение и любовь. Благодарю вас за это.

Молю Господа, чтобы эта любовь – залог благоустройства, цемент, все связующий, – осталась здесь навсегда. Мир и любовь оставляю Вам и молюсь, чтобы любовь развивалась здесь более и более и все объединялись во едино в вере и житии. Благодарю вас за усердие к богослужению. Особенно в дни празднеств и нарочитых торжеств всегда было много богомольцев. Ваше молитвенное усердие возбуждало и мою леность, теплота ваших молитв возгревала и мой хладный дух и он обращался с теплою молитвою к Богу.

Благодарю и вас, детки, за молитвы, за ваше усердие к ним. Для меня трогательно было видеть деток, едва стоящих на ногах и выстаивавших длинные службы. Я удивлялся вашему терпению. Продолжайте посещать храм Божий. Помните: кто любит Бога, того любит и Господь и дает ему все, о чем он просит. Возрастайте духом и телом, обогащаясь знаниями, паче усовершайтесь в премудрости Божией. Будьте усердны ко всему доброму и Господь благословит Ваше усердие. Вашего усердия к богослужению я никогда не забуду.

Благодарю и очень благодарю и тех, кои среди нас, но не принадлежат к нам, благодарю их за внимание ко мне, которое я видел с их стороны; и с ними Господь дал нам мир, необходимый в общежитии. Мы хорошо понимаем, как каждому дорого свое исповедание, и желая, чтобы и те, которые не суть от двора нашего, пришли к нам и составили с нами единое стадо, мы убеждали их отказаться от своего неправомыслия в вере, но никогда не трогали их святыни. Этим или другим путем Господь послал нам мир. Буду молить Господа, чтобы свет истинного Богопознания усовершил их нравственную жизнь, умножил плоды просвещения и цивилизации и привел и их к нам во единый двор, дабы было едино стадо и един пастырь [Ин.10:16].

Я бы молчал, но глубокое чувство благодарности вызвало меня на это слово, а теперь оставляю этот посох и, как послушник, испрашиваю у вас прощения себе, если я не сделал для Вас всего, что должен был, а также если я кого огорчил словом или делом. За все это простите, благословите и помолитесь, чтобы Господь помог мне на новом месте успешно проходить свое служение».

Попрощавшись с народом, Владыка обратился к настоятелю собора с выражением ему благодарности за служение, порядок, заботы о благолепии храма и пожелал ему много лет счастливой жизни и полезной просвещенной деятельности.

После этих слов Владыка стал благословлять народ и на память давал каждому крестик, а учащимся – Св. Евангелие. В течение двух часов архипастырь с любовью и грустью преподавал прощальное благословение.

17 сентября, в день своего отъезда из Риги, Высокопреосвященный Агафангел днем посетил Духовную Семинарию и духовное училище и прощался с корпорациями и воспитанниками сих заведений. Как в Семинарии, так и в училище прощание архипастыря с заведениями происходило в храме. Отец ректор Семинарии, протоиерей А. К. Лебедев, инспектор Н. П. Брянцев и один из воспитанников сказали прощальные речи, в которых благодарили Владыку за отеческие попечения о Семинарии, снисходительность и доверие к ней и выразили Владыке искренние пожелания здоровья и успеха в служении на Литовской кафедре. Его Высокопреосвященство, с благодарностью отмечая усердное исполнение членами корпорации своих обязанностей и благосостояние Семинарии, пожелал Семинарии процветания и впредь и при этом пожертвовал в капитал Общества вспомоществования нуждающимся ученикам процентный билет в 100 рублей.

В духовном училище Владыку благодарили за гуманное милостивое отношение к учащим и за отеческую любовь и снисходительность к детям помощник смотрителя училища И. И. Тихвинский и учитель русского языка Н. К. Дагаев. Владыка поблагодарил того и другого за доброе слово и, обращаясь к помощнику смотрителя с выражением особенной благодарности, указал на его заботливое внимание к ученикам и на долголетние труды, содействовавшие благоустройству училищной жизни.

Посетив о. ректора Семинарии и смотрителя училища, Владыка милостиво расстался с Рижскими духовно-учебными заведениями.

К пяти часам вечера, в церкви мужского Алексеевского монастыря собралось все градское духовенство во главе с настоятелем собора о. протоиереем В. И. Плиссом, членами Консистории и Рижско-градским благочинным священником Н. В. Тихомировым. По прибытии Высокопреосвященного Агафангела был отслужен напутственный молебен о. протоиереем В. И. Плиссом, после которого Владыка со словом обратился к членам Консистории, благодарил их за ревностную службу и за совместные труды в продолжение тринадцати лет. Владыка поблагодарил и о. протоиерея В. И. Плисса, как сослуживца по собору в высокой степени образцового, предупредительного и ревностнейшего. Благодарил Владыка и всех Рижских пастырей, примерных по жизни и усердных в деле пастырствования, а также и всех собравшихся помолиться о нем в этот последний час пребывания в Риге.

Затем депутацией Рижскаго форштадтского вольного пожарного общества в составе председателя Общества К. Канчевского, начальника команды г. Суна, обер-командира г. Гамстера и члена правления Н. Я. Ламтева была поднесена Владыке икона Спасителя в серебряной позолоченной ризе. Приняв икону от Н. Я. Ламтева, Высокопреосвященный Агафангел, состоящий почетным членом означенного Общества, сердечно благодарил за подношение. К девяти часам Высокопреосвященный Агафангел отбыл в часовню у Двинского вокзала, где был встречен причтом Свято-Троице-Сергиева монастыря: Рижско-градским благочинным священником Н. В. Тихомировым и священником о. Д. Муравейским, игуменией Сергией и казначеей Иллукстского женского монастыря монахиней Олимпиадой. Сюда была привезена о. архимандритом Никодимом и братиею чудотворная икона Псково-Печерского монастыря «Умиление». Здесь было отслужено краткое напутственное молебствие и провозглашено многолетие. После этого священник о. Николай Тихомиров обратился к Владыке с речью, где еще раз пожелал архипастырю успешного святительского служения в новой епархии и указал на то, что Владыка при приезде молился в этой часовне и отъезжая молится здесь же. Высокопреосвященный Агафангел прощался еще раз с народом, затем пожелал игумении Сергии процветания монастыря и просил м. казначею Олимпиаду передать его архипастырское благословение сестрам Иллукстской обители. После этого Владыка отбыл на вокзал, где его ждала толпа народу. Вокзал был чудно декорирован и устроена иллюминация. На перроне стояли шпалерами члены форштадтского пожарного общества с факелами и хором музыки. Владыка был встречен звуками «Коль славен».

Провожать Владыку собралось все высшее общество г. Риги и высшие военные и гражданские представители. <...>

На станции Торенсберг Владыку ожидала толпа народа, которую Высокопреосвященный Агафангел благословил. В Митаве Владыку встретило градское духовенство и представители административной власти. Протоиерей Руженцев обратился к Владыке с речью, благодаря архипастыря за заботы и службы в Митаве. Владыка благодарил за приветствие, попрощался с народом и под пение духовенством «Ис полла эти, деспота» расстался со своею любимою паствою.

Прощальные чествования Рижскою паствою Высокопреосвященного Агафангела в последние дни пребывания его в г. Риге. Рига, 1910.

(в извлечениях)

6–15 октября ²⁵³ 1910 г.

XXVIII ЕПАРXIАЛЬНЫЙ СЪЕЗД ДУХОВЕНСТВА РИЖСКОЙ ЕПАРXIИ

С 6-го по 15-е октября с. г. состоялся в Риге XXVIII Епархиальный Съезд духовенства Рижской епархии. <...> О.о. депутаты XXVIII Епархиального Съезда, начав свои собрания 6 октября, окончили их 15 октября. Общих собраний Съезда, утренних и вечерних, было 15, комиссии по отдельным вопросам собирались особо. Все вопросы, обсуждавшиеся на Съезде, можно разделить на 10 групп: 1) вопросы церковно-богослужебные. <...> 2) вопросы религиозно- и национально-просветительские и благотворительные. <...> 3) вопросы церковного управления. <...> 4) вопросы миссионерские. <...> 5) вопросы церковно-хозяйственные. <...> 6) вопросы церковного письмоводительства. <...> 7) вопросы церковно-школьные. <...> 8) вопросы церковно-земельные. <...> 9) вопросы о капиталах духовенства. <...> 10) вопросы церковно-практические: особые случаи при погребении, бракосочетании и крещении.

Свободное обсуждение всех вопросов в результате дало надлежащее освещение их с жизненной стороны.

РЕШЕНИЯ СЪЕЗДА ПО ВОПРОСАМ ЦЕРКОВНОГО УПРАВЛЕНИЯ

Отчет о результатах постановлений съездов 1905 и 1908 гг.

Приступая к своей работе, начало которой в смысле выработки вопросов на 28-й Съезд, составления программы для оного и разрешения собрать его было положено при Высокопреосвященнейшем Агафангеле, близко принимавшем к сердцу все, что касалось развития и процветания Рижской епархии, 28-й очередной Съезд единодушно выразил Его Высокопреосвященству глубокую признательность к нему, свои благопожелания телеграммой следующего содержания: «Представители Рижской епархии, собравшись на 28-й очередной Съезд, выражают Вашему Высокопреосвященству свою искреннюю признательность, просят Ваших святительских молитв и желают Вам здоровья и благоденствия на многие годы».

Затем отцом председателем было прочитано отношение Бюро, избранного предыдущим, 27-м Съездом, для подготовки вопросов, подлежащих обсуждению Епархиального Съезда.

При рассмотрении, по вопросу о проведении в жизнь постановлений Епархиального Собора 1905 года и 27 Съезда тех результатов, какие оказались, и о том, как достигнуть исполнения утвержденных постановлений съездов, выяснилось следующее.

1. Участие мирян в избрании членов клира отчасти практиковалось, особенно вначале, по усмотрению архиепископа, когда это оказывалось и возможным, и полезным, но потом стало постепенно отклоняться, как стеснительное для епархиального начальства и неудобное для приходской жизни, где порой возникали недоразумения.

2. Также практиковалось, по усмотрению епархиального начальства, избрание благочинных благочинническими съездами, но наряду с этим были назначения и непосредственные, без участия голоса духовенства, так что определенной практики в этом отношении не было установлено.

3. При совершении богослужений со стороны духовенства принимались все меры к тому, чтобы оно могло глубоко воздействовать на пасомых, окруженных иноверческим влиянием, и, если в иных приходах допускались некоторые сокращения [чина], то в силу установившегося обычая; тем не менее, по мнению Съезда, однообразие богослужебного чина крайне желательно, как уничтожающий нарекания со стороны мирян, посещающих разные церкви.

4. Церковное пение по местам улучшилось, по местам упало. Выяснилось, что улучшение, поднятие церковного пения заметно в тех приходах, где при материальном обеспечении псаломщиками состоят люди, опытные в пении, как напр[имер], в городах; там же, где при малой обеспеченности псаломщиками состоят лица, не опытные в церковном пении, оно падает, исчезают церковные хоры, прекращается общее пение; таких мест было бы еще больше, если бы настоятели сельских церквей не брали на себя труда лично руководить пением, организуя церковный хор, вводя упрощенное, доступное для массы пение. В настоящее время, при малой обеспеченности хорошие псаломщики, знающие пение, при первой возможности оставляют свои места, переходя в министерские училища или на др. должности. Разумеется, при таком порядке трудно надеяться, чтобы церковное пение улучшалось, развивалось. Побочной причиной упадка церковного пения в некоторых местах было то, что после 1905 года молодежь не так охотно стала посещать храм Божий, а вместе с тем стала уклоняться от участия в церковном пении; но возможно, что с помощью Божией это печальное явление под благотворным воздействием духовенства исчезнет.

5. Сборы в церквах в пользу разных обществ и учреждений не уменьшаются, но напротив все более и более учащаются, что вызывает нарекания со стороны прихожан и стесняет пастырскую деятельность.

6. Торжественные богослужения в храмовые и кладбищенские праздники устраиваются во многих местах, привлекая к себе православное население; в тех видах, чтобы празднества благотворно воздействовали на местное население, священники усиленно проповедуют слово Божие, привлекают к участию лиц, знающих пение, и устраивают чтения в школах.

7. Народные чтения, собеседования, молитвенные собрания устраиваются во многих приходах.

8. Благочиннические советы привились и действуют.

9. Где оказывается возможным и удобным, духовенство принимает деятельное участие в различных обществах, как напр[имер], благотворительных, пожарных, трезвости и т. п.

10. Церковно-приходских обществ трезвости не устраивалось, но для распространения начал трезвости устраивались чтения.

11. Комиссия по объединению благотворительной деятельности в Рижской епархии делало попытки объединить благотворительные учреждения г. Риги.

12. Обращается серьезное внимание на преподавание Закона Божия.

13. Катихизации устраиваются, причем особенно успешно они действуют, привлекая большое число катихизантов, когда соединяются с повторением других предметов школьного курса и приурочиваются к такому времени, когда прихожане могут воспользоваться ими. Из причин, влияющих на уменьшение числа катихизантов, отмечено уменьшение сельского населения, которое за последнее время, стало переходить в города.

14. Учительские съезды не собирались за отсутствием необходимых средств на устройство.

15. Регентские курсы не устраивались за недостатком средств. По той же причине курсы для псаломщиков еще не осуществились.

16. Что касается содержания вспомогательных школ, то в латышской части они обставлены сравнительно хорошо. В Лифляндской губернии, благодаря сенатскому разъяснению 1905 г. об обязанностях волостных обществ относительно сельских школ, явилась возможность привлечь прихожан к участию в содержании их. В Эстляндской ²⁵⁴ же губернии дело содержания школ по-прежнему сопряжено с затруднениями, применение же сенатского разъяснения и привлечение крестьян к участию в содержании сельских школ, так как они привыкли получать все от правительства, может вызвать нежелательные последствия.

17. В некоторых школах, там, где дети в своей будущей трудовой жизни нуждаются в знании английского и немецкого языков и где имеются соответствующие учителя, введено преподавание этих языков.

18. В школах по большей части установлено 4-годичное обучение. Почти повсюду прием учеников начинается 1-го и заканчивается 15-го октября; лишь в редких приходах, как например, в Зельбургском благочинии, начало занятий совпадает с выпадом первого снега, около 1 ноября, в силу того, что только к этому времени дети освобождаются от своих работ. Со стороны духовенства в этом отношении употребляются все средства, чтобы расположить население к своевременному определению детей в школу, но малокультурность, слаборазвитое сознание значения более раннего начала занятий, отчасти скудность и бедность населения делают бесплодными все эти меры. Одной из причин, заставляющих православное население избегать православной школы, является отдаленность школ от места жительства родителей, что замечается в Курляндии, в силу чего было полезно заводить, особенно в городах, общежития, привлекая к этому делу попечительства. В общем положении православной школы с материальной стороны за эти годы не стало лучше, и, если вовремя она не найдет поддержки со стороны Св. Синода или со стороны Министерства народного просвещения, то ей грозит падение. <...>

19. Дрова и строевой лес для школ отпускаются, но не без затруднения и препятствий и – не всегда.

20. 7-й класс Иллукстского училища открыт.

21. Стипендии в училище и семинарии распределяются равномерно: из 60 казенных стипендий – 20 детям духовенства, 20 – эстонцам, 20 – латышам; полустипендии распределяются по усмотрению Правления, но также дети духовенства не обходятся.

22. Издание церковных и духовных книг на местных языках по-прежнему остается желательным, так как ощущается недостаток книг первейшей необходимости. Нет учебников по Закону Божию, нет книг религиозно-нравственного содержания.

23. Для издания сборника молитв, церковных песнопений, кратких поучений и духовных стихов о. Верлоком заготовлен материал, и к 1 января 1911 года выйдет первый выпуск. <...>

24. Памятный листок для катехизаторов-эстонцев не издан, поэтому пользуются прежним, изданным о. протоиереем Вяратом.

25. Плата за графопечатные листы понижена.

26. Более или менее значительные отпадения православных в лютеранство, бывшие в 1905 г. и потом, за последнее время прекратились. Единичные отпадения бывают и теперь по семейным и экономическим побуждениям; не прекращаются и присоединения к Православной Церкви.

27. При смешанных браках отбираются подписки согласно существующим законам.

28. В местных журналах не произошло изменений.

29. Постановления относительно капиталов духовенства приведены в исполнение.

По окончании заседания была прочтена ответная телеграмма Его Высокопреосвященства архиепископа Виленского Агафангела: «Сердечно благодарю вас, депутатов Съезда, за память, благопожелания. Тяжко воздыхаю при воспоминании о разлуке с духовенством Рижской епархии, желаю Съезду успеха. Архиепископ Агафангел».

По предложению о. председателя Его Высокопреосвященству о.о. депутатами Съезда было пропето многолетие.

О приходских советах

Предлагался на обсуждение вопрос о выяснении круга деятельности и прав приходских советов и о желательности их введения во всех приходах епархии. Но Съезд отклонил обсуждение этого вопроса, тат как вопрос о приходских советах находится в тесной связи с вопросом о приходском уставе, который в настоящее время, хотя и выработан окончательно Св. Синодом (резолюция Его Высокопреосвященства [архиепископа Агафангела] на протоколе за № 17 Съезда 27-го от 4 ноября [1908 г.]), но не получил утверждения в законодательном порядке.

Риж. ЕВ. 1910. 15 декабря. № 24. Отдел неоф. С. 765–784.

Из семейного предания

Годы пребывания архиепископа Агафангела на Рижской кафедре оставили добрую память в семье Преображенских. Связь родных с Владыкой не прерывалась, и при всякой необходимости они прибегали к его совету и помощи. В Риге епископ Агафангел имел квартиру в доме, находившемся недалеко от собора. Приблизительно в 1903–1908 годах у него жил племянник Александр Иванович (сын Ивана Лаврентьевича), во время учебы в Рижском Политехническом институте. И остальные дети Ивана Лаврентьевича – Софья, Лида, Антонина и Владимир – тоже часто бывали в Риге. «Наши чуть не по полгода у него жили, – вспоминала внучка Ивана Лаврентьевича Магдалина. – К нему любили ездить: он очень хорошо принимал, а детям он нравился за то, что играл с ними».

Но не только тепло родственных отношений привлекали к Владыке. Созидательное служение святителя вдохновляло его близких. Оно совершалось в очень трудных, казалось бы, безнадежных обстоятельствах ²⁵⁵. Оказавшееся столь многоплодным, правление его было тяжким трудом, сопряженным с постоянными скорбями, ежедневным подвигом. Родным хотелось стать помощниками, участниками в этих благородных трудах, каждому своим даром, и молодые люди переселялись в Рижскую епархию. Младший брат Владимир Лаврентьевич вскоре после перевода епископа Агафангела в Прибалтику переехал туда же, поселился в г. Валке ²⁵⁶, где при содействии Владыки был построен храм, и служил в Губернском по крестьянским делам присутствии комиссаром по крестьянским делам. Дочь старшего брата Владыки Николая Лаврентьевича (к этому времени, возможно, уже скончавшегося) Валентина Николаевна ²⁵⁷ и ее свояченица, Евтихиева Валентина Всеволодовна ²⁵⁸, уехали из Тулы, поступили воспитательницами в духовное училище г. Иллуксты и прослужили там до первой мировой войны. Поблизости от Пюхтиц, в деревне Сыренец, во вспомогательном училище также до начала войны работала учительницей Серафима Николаевна Преображенская.

Сам архиепископ Агафангел, когда мог позволить себе недолгий отдых, приезжал в Тулу, к брату Ивану. Иван Лаврентьевич жил в центре города, недалеко от Кремля, на Жигалинской улице. Он занимал второй этаж дома Гречихина, где размещалась также его контора. В это время Иван Лаврентьевич служил юрисконсультом в Тульском отделении Московского учетного банка и присяжным поверенным Тульского окружного суда. На средства, доставшиеся по наследству его супруге Софье Васильевне (урожденной Евтихиевой), он купила загородное имение Покровку, находившуюся в 75 километрах от Тулы и в пяти километрах от Мочил. В Покровке был большой дом с мезонином, обширный старый сад и пруд, и купальня в излучине реки. В имении держали лошадей, вели хозяйство, которым распоряжался свояк, Егор Иванович Воскресенский. Покровка была самым любимым местом отдыха всех многочисленных членов семьи Преображенских. Архиепископ Агафангел каждый свой приезд обязательно посещал имение брата. Его приезда ждали как праздника, съезжались все родные.

Дом Преображенских в Покровке

Архиепископу Агафангелу приготавливали его любимую комнату с окнами в сад. Он наслаждался тишиной и спокойствием, близостью родных мест. Его никто не тревожил, когда он хотел побыть наедине. Владыка любил ходить по аллеям усадьбы, вдоль которых росли цветы, березы, яблоневые деревья. Он подходил к берегам речки, заросшими осокой, иван-чаем, лилиями и кувшинками. В прозрачной воде видны были стайки рыб, по водной глади беззаботно плавали утки и гуси. Над водой склонялись старые ветлы...

Вечерами хозяева и гости Покровки собирались за большим столом на веранде, пили чай и вели долгие разговоры. Архиепископ Агафангел умел говорить просто, с большой внутренней силой и ясным пониманием смысла жизни и каждого события. Своим поведением, манерами общения с окружающими и разговорами он создавал умиротворяющую обстановку, духовную атмосферу, поднимавшую собеседников высоко над ежедневными заботами.

Владыка вспоминал, что глубокое чувство сопереживания страждущим различными недугами приводили его в молодости к мысли послужить людям в мирском звании, оказывая им врачебную помощь. Но судьба сложилась иначе, он переменил свои намерения и стал служить людям на их духовном пути...

Его беседы в кругу семьи производили на всех незабываемое впечатление. Владыка обладал необыкновенным обаянием. Это были очень теплые встречи, память о которых до сего дня (2005 года!) хранится потомками Преображенских.

Согласно семейному преданию, в годы служения на Рижской кафедре архиепископ Агафангел был приближен ко Двору, так как пользовался особым расположением Императрицы Александры Феодоровны, приглашавшей его ради беседы и духовного совета. Государыня Императрица подарила Владыке Четвероевангелие в четырех отдельных книгах со своей дарственной надписью ²⁵⁹. Предполагался даже перевод его на Санкт-Петербургскую кафедру. С появлением при Дворе Григория Распутина архиепископ Агафангел не раз высказывал отрицательное отношение к «старцу» и все возраставшему влиянию его на Императрицу ²⁶⁰. Он считал недопустимым и очень вредным вмешательство Распутина в дела Церкви. Вследствие этого он был отстранен от Двора и в 1910 году переведен на Виленскую кафедру.

Записано со слов Алексея Ивановича Преображенского, сына Ивана Лаврентьевича, его дочерью Ниной Алексеевной Болотовой (урожд. Преображенской).

(извлечение из статьи)

1–15 июня 1911г. ²⁶¹

ИЗ ОТЧЕТА О ДЕЯТЕЛЬНОСТИ БРАТСТВА ЗА 1910 ГОД

<...> Едва в Вильне было получено извещение о назначении на место погибшего архиепископа Никандра [Молчанова] ²⁶² Высокопреосвященного Агафангела, архиепископа Рижского, являвшегося, согласно уставу и по установившемуся историческому обычаю, вместе и Председателем Братства, Совет в особенном заседании выработал церемониал встречи нового Владыки и командировал для его приветствия в Ригу своего члена, архимандрита Иоанна. Затем, по церемониалу, Совет Братства участвовал в торжественной встрече нового Председателя, а в покоях Владыки при представлении духовенства и гражданских чинов товарищ Председателя В. С. Богоявленский произнес следующее приветствие:

«Ваше Высокопреосвященство! Старейшее на Западно-Русском крае Виленское Свято-Духовское Братство, сыгравшее выдающуюся роль в истории края и славное своей борьбой в XVI и в XVII веках с унией и латинством, и в настоящее время имеющее своей главной целью защищение Православия и нераздельной здесь с ним русской народности от натиска и засилия иноверия и инородства, приветствует в лице Вашем, Высокопреосвященнейший Владыка, своего нового Председателя и выражает уверенность, что под Вашим мудрым руководительством оно будет идти по пути, начертанном ему местной историей и определяемом современным положением православного дела в крае».

Улица старой Вильны. В центре святые ворота с чудотворной иконой Божией Матери Остробрамской. Возле самых ворот слева вход в Свято-Духов монастырь

Братский Вестник посвятил новому Высокопреосвященному Председателю Братства биографическую статью, составленную А. И. Миловидовым.

Вестник Виленского Св.-Духовского Братства (далее Вестник ВСДБ). 1911. 1–15 июня. № 13–14. С. 277.

1–15 апреля 1911 г.

ПОСЕЩЕНИЯ АРXIПАСТЫРЯ

Высокопреосвященный Агафангел, архиепископ Литовский и Виленский, 17-го марта посетил без всякого предупреждения Новосветские церковно-приходские школы: мужскую двухклассную и женскую одноклассную.

Оставаясь, в общем, с 10 часов до 1 часа дня, архипастырь, в сопровождении епархиального наблюдателя и явившихся о. заведующего школами и о. настоятеля Александро-Невской церкви, присутствовал в той и другой школе на уроках. Встреченный в школе приветствием «ис полла эти, деспота» и пением молитвы, Владыка сначала предложил учителю продолжать начатый урок (была арифметика во II и III отделениях; занятия начинаются с 8 часов утра, а I-ое отделение занимается с 12 часов до 3 ¹/ ₂ часов в этом же классе), а затем сам начал спрашивать, вызывая детей по собственному усмотрению, и таким образом имел возможность поиспытать учащихся по всем предметам, рассматривал их письменные работы, обращая внимание на чистописание и правописание, справлялся об умении петь в классе и церковном хоре (исполнено было несколько литургийных песнопений), а в женской школе поинтересовался и рукодельными работами. При этом Владыка указывал на необходимость практических знаний и пригодных для жизни навыков, которые должна развивать в детях церковная школа. Так, при рассматривании рукодельных работ, было обращено особое внимание и преподан совет – возможно больше заботиться о приучении девочек шить и штопать. Владыка выразил сожаление, что развитие столярного ремесла и корзиночное плетение встречают препятствие в отсутствии средств.

Владыка обращал внимание не только на ответы детей, но и на их религиозно-нравственную настроенность и на общее развитие. Поинтересовался он и библиотекою для чтения и возможностью для детей читать.

Необычайной мягкостью тона, уменьем приспособительно к детскому пониманию ставить вопросы и где нужно – придти на помощь, Владыка так расположил к себе детей, что естественное на первых порах смущение, вызванное неожиданностью и необычайностью посещения, при первых же словах Владыки прошло: дети чувствовали себя вполне спокойно, и заметно было, как постепенно в классе воцарились приободренность и оживление.

После уроков каждый из учащихся той и другой школы принял архипастырское благословение и получил по книжке Жития святых (изд. Сытина) и по одному экземпляру изображения Виленских св. мучеников. Обращая внимание решительно на все – на опрятность в одежде, на прическу девочек, на исправность в посещении школы, Владыка при благословении детей все время ласково беседовал, некоторых расспрашивал о здоровье, о семейном положении, и когда узнал, что одна девочка положительно из нищенствующей семьи, передал учительнице для матери девочки денежное пособие.

По окончании ревизии Владыка близко интересовался, не представляется ли возможным иметь собственное помещение для II класса, наем которого теперь обходится до 600 руб. Очень желал Владыка поближе познакомиться со II классом, но за неимением времени отложил свое посещение до другого случая.

Надо заметить, что Новосветская церковь-школа – создание Виленского Свято-Духового Братства (также как Снипишская и Зверинецкая), устроена в 1896 г. (первоначальная школа), с 1897 г. при ней ведутся по воскресениям братские религиозно-нравственные народные чтения, а с 1903 г. существует бесплатная библиотека Общества ревнителей русского исторического просвещения в память Императора Александра III.

29 марта виленский воспитательный дом «Иисуса Младенца» посетил Высокопреосвященный архиепископ Литовский и Виленский Агафангел. Встреченный начальником губернии Д. Н. Любимовым и его супругою, попечителем заведения Скорульским, исполняющим обязанности председателя советов богоугодных заведений, губернским врачебным инспектором Яцута, директором народных училищ Огиевичем, почетным блюстителем приходской школы при заведении Ивановым, священником о. Михаилом Квятковским и чинами администрации, Владыка осмотрел подробно все заведение, начиная с церкви при доме, которая производит хорошее впечатление своей уютностью и благолепием. Владыка проследовал в заново переустроенное, по инициативе Л. И. Любимовой, грудное отделение, где, осмотрев детей, обратил внимание на устройство самого отделения с больничною и молочною кухнею для искусственного кормления детей. Затем были последовательно осмотрены школы кройки и шитья для девочек, спальни девочек, столовая, библиотека для детей, местное приходское училище при доме и прачечно-гладильная мастерская. Везде Владыка беседовал с детьми, благословлял, раздавал питомцам крестики и книжки религиозного содержания. В школе детский хор исполнил подобающее церковное песнопение. Кроме того, по предложению Владыки, было исполнено еще несколько церковных произведений. Некоторым из учащихся Владыка задавал вопросы, знакомясь с их школьными познаниями.

По осмотре всего, Владыка присутствовал при уроке гимнастики питомцев, после чего попечительством и администрацией дома был предложен всем чай, откушав который, Владыка отбыл из воспитательного дома.

За три дня до посещения Владыки в воспитательный дом была доставлена девочка 1 ¹/ ₂ лет от роду, неизвестных родителей, найденная в зале 3-го класса на ст. Вильна. В судьбе найденыша Владыка пожелал принять участие, предложив заняться будущностью этого ребенка за его, Владыки, счет ²⁶³.

Владыка и его обхождение оставили у всех самое отрадное впечатление.

31 марта архиепископ Литовский и Виленский Агафангел посетил 2-й виленский детский приют ведомства Императрицы Марии Феодоровны. К 1 часу дня для встречи Владыки собрались Виленский губернатор Д[митрий] Николаевич] Любимов с супругою, попечительницею детских приютов, директор 1-го детского приюта А. М. Пименов и весь служебный персонал приюта, во главе с директором ст[атским] сов[етником] Кобылинским. Владыка встречен был входным «Достойно», стройно пропетым детским хором, после чего ему были представлены все служащие в приюте. Владыка подробно осматривал классы, мастерские и спальни, слушал детский духовой оркестр, составленный из питомцев приюта, и приветливо беседовал с детьми. После предложенного Владыке чая, он на прощание раздал детям крестики и брошюры религиозного содержания и затем отбыл из приюта, провожаемый дружным «Ис полла...» детей приюта.

Вестник ВСДБ. 1911. 1–15 апреля. № 7–8. С. 153–154.

[в извлечениях]

15 июня 1911 г.

<...> Господин обер-прокурор прибыл в Вильну 31 мая с поездом в 11 часов 42 минуты дня проездом из Красностокского монастыря, где он проводил праздник Святой Троицы. На перроне вокзала он был встречен архимандритами виленских Свято-Троицкого и Свято-Духовского монастырей о.о. Иоанном и Серафимом и членами Литовской Духовной Консистории; в парадных комнатах В. К Саблера приветствовал Высокопреосвященный Агафангел, архиепископ Литовский и Виленский. Вместе с обер-прокурором прибыли находившийся в Трокском уезде Виленский губернатор Д. Н. Любимов, встретивший его на станции Ораны, а также почетный опекун генерал-лейтенант граф Гейден.

С вокзала обер-прокурор Св. Синода вместе с архиепископом Литовским и Виленским, губернатором и встречавшими на станции лицами направился в Свято-Духов монастырь, где поклонился мощам святых виленских мучеников. Высокопреосвященным Агафангелом был отслужен молебен, причем Владыка приветствовал В. К. Саблера сердечным словом, а братия Свято-Духовского монастыря поднесла ему икону. После молебна по просьбе обер-прокурора была совершена краткая лития на месте упокоения Высокопреосвященнейшего Никандра, бывшего архиепископа Литовского и Виленского, с которым В. К. Саблер находился в дружеских отношениях.

Из Свято-Духовского монастыря Его Высокопревосходительство вместе с Высокопреосвященнейшим архиепископом Агафангелом посетил Литовскую Духовную Семинарию. На крыльце высоких посетителей встретили члены корпорации Семинарии во главе с о. ректором архимандритом Иоанном. Собравшиеся в нижнем коридоре воспитанники Семинарии встретили высоких гостей мощным пением задостойника «Радуйся, Царице» и с пением этого задостойника двинулись в столовую семинарскую залу. Когда Высокопреосвященный Владыка и В. К. Саблер вступили на постланный посредине зала ковер, о. ректор Семинарии обратился к последнему с следующей речью:

«Имею высокую честь смиреннейше приветствовать Ваше Высокопревосходительство от лица вверенного мне духовного вертограда. Еще недавно мы со своею православною благомыслящею Россией разделяли духовную радость по поводу назначения Вашего Высокопревосходительства на высокий и ответственный пост обер-прокурора Св. Синода. Ныне, нежданно сподобил нас Господь радости лицезреть Вас лицом к лицу. Для нас, окраинцев, это особенная радость. Жизнь Св. Церкви на окраине сложнее, жизнь православных на окраине труднее, чем в центре. Все удары врага, все нападки противника прежде всего бьют по окраине. Окраина – этот берег бурного моря, ограждающий мир и спокойствие центра. О наш берег бурно ударяют литовско-польские волны, наш берег подкапывают хитрые лойолисты ²⁶⁶. У нас каждая пядь земли должна быть охранена. Здесь каждый пост боевой. И наш скромный духовный вертоград, по условиям места и времени, есть не только рассадник духовного просвещения, но и духовная крепость на нашей окраине. Здесь доверием и благословением богомудрого архипастыря нашего сосредоточены все духовные оружия, яже к животу и спасению. Здесь средоточие богословского ведения, здесь центр духовно-литературной работы и издательства, здесь центр религиозно-нравственных народных чтений, здесь средоточие церковной старины. Как в осажденной крепости нет праздных и лишних, так и у нас; от старого до малого все трудятся здесь на пользу общего дела. Многие из членов корпорации Семинарии на поприще литературном и церковно-общественном успели стяжать почтенное имя, которое никогда не забудется в истории белорусской окраины. И юные сии являются не только достойными питомцами духовной школы, но и начинающими работниками на ниве Христовой, усердными проповедниками слова Господня в храме, непременными участниками (в качестве чтецов) народных чтений, активными участниками всех церковных и патриотических торжеств края.

Для осажденных в крепости, средь трудов и лишений нет высшей отрады, как сознавать, что они не одиноки, не забыты, не оставлены. И для тружеников нашей скромной духовной крепости посещение Вашего Высокопревосходительства именно потому является источником особенной высокой духовной радости, что это посещение показывает, что мы не забыты, не одиноки, не оставлены. Ваше посещение укрепляет в нас уверенность, что и в будущем мы не будем оставлены сирыми. <...>

Окрыленные этой радостной надеждой от всей души желаем Вашему Высокопревосходительству, виновнику этой надежды, многих, многих лет!»

После громогласно пропетого учениками многолетия, в ответ на эту с большим воодушевлением произнесенную речь, г. обер-прокурор, обратившись к воспитанникам, с присущим ему красноречием сказал приблизительно следующее ²⁶⁷:

«Я был счастлив, когда обстоятельства дозволили мне приехать в любезный моему сердцу Западный край. Я возвращаюсь с церковного праздника, где я лицом к лицу встретился и провел дни среди верующего народа. Когда я видел эти тысячи верующих людей, их загорелые и утомленные долгим путешествием лица, видел, с какою готовностию их мозолистые руки несли добытые потом и кровью копейки на церковные свечи, когда я слышал их трогательное, длившееся в течение всей ночи пение церковных стихов из Богогласника, я умилился душой и находил в этом великое утешение. Если, думал я, в народе, который поставлен в тяжелые церковные условия, в народе, которого всюду преследуют враги, таким живым, полным ключом бьет вера, то такой народ не умрет, но будет победителем...

Такое же радостное чувство наполнило меня, когда я услыхал и ваше воодушевленное, мощное пение, господа. Вот эти будущие пастыри, борцы, которые самоотверженно отдают себя на служение Православной Церкви и Родине. Готовясь к прохождению высокого пастырского служения Святой Православной Церкви, вы необходимо должны направлять все усилия вашего ума и сердца к достойному принятию священного сана. Занятия ваши только тогда лишь будут благотворны, когда мысли ваши постоянно будут устремляться к единой желанной цели вашего учения.

Не увлекайтесь думами о служебных успехах на более выгодных поприщах государственной или общественной деятельности. Друзья мои! Поверьте мне, нет служения лучше и выше пастырского служения. Ведь вы будете проповедовать святую истину, насаждать чистую нравственность. Вы будете светочем для глубоко верующего народа. Нужно радоваться, как сильна у него вера и насколько он предан Церкви Православной. Прислушивайтесь же к думам о вере простого народа и руководите его мыслями. Пусть в вашей памяти всегда предносятся пред вами светлые образы самоотверженных пастырей и их высокие идеалы. <...>

Припомните и таких великий пастырей наших, как о. Иоанн Кронштадтский, как протоиерей о. Алексий Колоколов. К ним шли все, и они всегда были готовы и способны подавать скорбящим утешение. И всегда на Руси было немало подвижников благочестия, подвижников пастырского долга, которые, забывая себя, всецело отдавались служению своей православной пастве и дорогой родине. Пусть эти примеры всегда будут в вашей памяти и вдохновляют вас к служению на избранном вами духовном поприще.

От души желаю вам здоровья и успехов и прошу вас, господа, пропеть многолетие вашему милостивому архипастырю, Высокопреосвященнейшему Агафангелу, честнейшему отцу ректору и корпорации Семинарии, дружно и ревностно трудящимся на благо Православной Церкви».

Воспитанники стройно общим хором пропели «многолетие».

Высокопреосвященнейший Владыка Агафангел со своей стороны в самых сердечных выражениях представил воспитанников и корпорацию. Высокопреосвященнейшим было сказано приблизительно следующее:

«Я люблю своих воспитанников, люблю не только по естественному постоянному моему расположению к учащейся молодежи, но также и более всего за их поведение и успехи. Я здесь недавно, но и в это сравнительно короткое время я успел полюбить их: я не видел от них ни одного огорчения, ни одного сколько-нибудь крупного проступка. Корпорацию Семинарии я могу назвать образцовой. Я утешаюсь, видя, что члены корпорации, не ограничиваясь ревностным исполнением своих прямых обязанностей, посвящают свое неслужебное время разнообразной полезной деятельности на пользу и славу Святой Православной Церкви: одни занимаются литературным трудом в издательском Братском Комитете, а другие участвуют в устройстве религиозно-нравственных народных чтений, третьи трудятся над собиранием предметов церковной старины, все трудятся не за страх, а за совесть».

Затем Высокопреосвященнейший Владыка и о. ректор Семинарии представили г. обер-прокурору членов корпорации Литовской Духовной Семинарии, о.о. членов Правления. Высокий гость с присущею ему любезностью расспрашивал всех об их службе и предмете преподавания, внеслужебных трудах, научных занятиях и т. д.

По выходе из столового зала г. обер-прокурор вместе с Высокопреосвященнейшим [Владыкой] проследовал в квартиру о. ректора, а затем обошел помещения Семинарии; между прочим, посетил и семинарскую библиотеку и в книге почетных посетителей оставил следующую запись:

«С утешением посетил библиотеку Литовской Духовной Семинарии. Отрадно видеть любовь к сохранению книжных сокровищ и заботу об их умножении.

Обер-прокурор Святейшего Синода Владимир Саблер. 31 мая 1911 г.»

<...> В 7 часов вечера В. К. Саблер вместе с графом Гейденом выехали в Петербург. На станцию приехали провожать В. К. Саблера Высокопреосвященный Агафангел, Виленский губернатор, члены и весь состав Консистории, а также вся Литовская Семинария с ректором, архимандритом Иоанном во главе. <...>

Сердечность, простота обхождения, поучительная, красноречивая беседа и все посещение г. обер-прокурора надолго останутся в памяти виленцев.

М.

Вестник ВСДБ. 1911. 15 июня. № 12. С. 281–283.

[в извлечениях ²⁶⁹]

1 октября – 1 ноября 1911 г.

Отче, молю, да вси едино будут якоже Ты,

Отче, во Мне и Аз в Тебе, да и тии в Нас

едино будут: да и мир веру имет, яко Ты Мя

послал еси.

Ин. 17:21

Почти за каждым богослужением Православная Церковь возносит свои молитвы «о мире всего мира» и «о соединении всех». Молитва эта часто проходит мимо нашего сознания и лишь в лучшем случае заденет глубоко скрытые в сердце и редко тревожимые струны и вызовет смутные пожелания и мечты об этом давно утраченном единении Церквей. Но как мало среди нас таких людей, которые не только думали бы об этом, но и на деле стремились бы к этому единению, работали бы для него, горячо веруя в его осуществимость на деле. Однако есть на свете и такие люди, которые не только сочувствуют этой благой идее, но и практически стремятся к ее осуществлению.

Правда, относительно нашего Западного края нужно отметить то, что здесь исторически сложившиеся обстоятельства не только не способствуют укреплению среди православного общества стремлений к единению с другими Церквами, но наоборот, препятствуют им. В самом деле, местной Западно-Русской Церкви приходится сталкиваться на почве вероисповедных вопросов почти исключительно с Римско-Католической Церковью, как наиболее распространенною в этом крае и наиболее деятельною из всех инославных исповеданий. Но Римская Церковь, как нам хорошо известно, понимает и признает единение Церквей лишь в узком смысле подчинения их римскому папе, и тот тяжелый опыт, который мы имели в этом отношении в виде пресловутой западно-русской унии был слишком для нас памятным и до сих пор заметным уроком, чтобы явилось желание повторить его.

Но нужно помнить, что на Западе существует не одно римское католичество, а есть и другие христианские исповедания, которые относятся не так к инославным Церквам, как латинство, и стремление к единению с которыми не может быть сопряжено с такими опасностями, как с Церковью Римскою, проникнутою тенденцией всемирного владычества, а не единения. Некоторые из инославных исповеданий не только не питают вражды к православной вере и Церкви, не только не стремятся похищать у нее ее членов, но, напротив, относятся к ней с большим интересом и симпатией и стремятся к более близкому с нею общению. Среди этих Церквей первое в этом отношении место принадлежит, несомненно, Англиканской Церкви.

Тогда как и у нас, повторяем, очень мало развита практическая деятельность, направленная к единению Церквей, особенно к единению с Церковью Англиканскою, и почти нет организованных обществ, направленных к этой цели, в Англиканской Церкви, наоборот, существует много обществ, стремящихся к единению Англиканских Церквей с Восточными Православными Церквами ²⁷⁰.

Тяготение к Востоку и к Православию возникло в Англии в 30–40-х годах прошлого столетия в среде так называемых пюзеистов, стремящихся восстановить в Англиканской Церкви чистое учение семи Вселенских Соборов, – т. е. то учение, которое было еще до отделения Римской Церкви. С той поры это тяготение к Востоку не ослабевает в Англии до сего дня, разгораясь по временам с особенною силою.

К числу обществ, преследующих цели объединения с Восточными Православными Церквами, относится возникшее недавно «Общество ревнителей единения Восточно-Православной и Англиканской Церквей». Оно основано в 1906 году «во имя Пресвятой Троицы и в честь Преблагословенной Владычицы Богородицы и святителя Афанасия Великого». Цель этого Общества, во многом совпадая с целями других подобных обществ, в то же время имеет и некоторые особенности. Во-первых, оно имеет более узкую и определенную цель: «единение с Православными Церквами, состоящими в общении с Константино-польским Патриархом и Церквами Англиканскими». Во-вторых, оно ищет единения не только на почве теоретических богословских рассуждений, но и (и даже особенно) на почве практического общения (в богослужении, Таинствах, братской помощи и проч.). В целях лучшего достижения этого оно стремится иметь членов не только из числа англикан, но и из числа православных, так как таким путем скорее достигается единение на деле. В особенности это соблюдается в отношении самого правления Общества, которое состоит из равного числа членов от англикан и православных, чтобы это стремление к единению не перешло в стремление к преобладанию и вообще, чтобы ослабить возможность какого-либо давления одной Церкви на другую. Ввиду этого и председателей в этом Обществе два: по одному от той и другой Церкви, причем председателем от православных избран Высокопреосвященнейший Агафангел, архиепископ Литовский ²⁷¹.

Все вступающие в Общество члены «не связываются в своих взглядах на вопросы, подлежащие решению самих Церквей», т. е. они не обязаны принимать какие-либо согласительные формы вероучения. Принадлежность к одной из Православных или Англиканской Церквей и горячее сочувствие идее их единения – вот все, что нужно для вступления в это Общество. Понятно, что эта цель Общества сама собою ограничивает состав поступающих в него лишь теми лицами, которые по своим взглядам и религиозным верованиям могут служить делу единения. «С самого начала откровенно устанавливается, – говорится в воззвании этого Общества, обращенном к членам Англиканской Церкви, – что приглашаются в члены Общества только те члены Англиканской Церкви, которые придерживаются всецело Кафолической веры и практики и признают авторитет кафолических символов веры и постановлений Вселенских Соборов. Предполагается, что только те могут оказать действительную услугу в сближении Англиканской Церкви с древними Церквами Востока, которые верно сохранили кафолическую веру и обряд».

Среди членов Англиканских Церквей есть много лиц как верящих в чистоту своей веры, так равно признающих сохранившими неповрежденною веру и обряды именно Православные Церкви Востока, а потому недостатка в лицах, желающих работать на пользу единения с Православными Церквами там нет. Вследствие этого Общество там растет непрерывно, увеличиваясь ежегодно на сто и более членов. К концу четвертого года своего существования оно имело уже более шестисот членов в Англии. Среди Восточных Церквей и в Русской Церкви таких членов меньше, очевидно, вследствие малого знакомства русского общества с историей и жизнью Англиканских Церквей, но тем более достохвальным является вступление в это Общество тех немногих православных людей России и Востока, которые не забыли об исполнении воли Господней о единении всех, выраженной в Его прощальной беседе. Особенно это нужно сказать о лицах, облеченных высоким иерархическим достоинством и авторитетом, так как самое их положение уже много способствует наибольшему их влиянию на распространение идей Общества. <...>

Нельзя, конечно, предрешать того, приведет ли деятельность Общества к желанному результату, достигнет ли оно когда-либо своей цели, но нельзя не сочувствовать его идеям и хоть отчасти не разделять его надежд, что «при Божьем благословении дело единения будет расти и что две кафолические отрасли, Англиканская и Восточная, увидят, что у них нет основания жить в разъединении, которое создано было не ими, а третьею частью Вселенской Церкви, – Римскою, девятьсот лет тому назад. <...>

Враги православного и чистого учения Церкви Божией умножаются с каждым днем, и только объединенные Церкви могут защищать свое наследие – чистое учение святых Вселенских Соборов. Будем же мужественны, и от всей нашей души и со всею крепостию поработаем для дела единения наших Святых Церквей, ибо те, кто так трудится, трудятся на процветание своей собственной Церкви, на утверждение христианства, во исполнение воли Христовой и во славу Божию».

Вестник ВСДБ. 1911. 1 октября. № 19. С. 355–357; 15 октября. № 20. С. 376–379; 1 ноября. № 21. С. 396–399.

[выдержка из статьи]

15 января 1912 г.

В четверг, 12 января, в 4 часа вечера, проездом из своей епархии в Санкт-Петербург, посетил Высокопреосвященного Владыку нашего Агафангела член Св. Синода, архиепископ Волынский Антоний. На вокзале он встречен был Преосвященным Елевферием [Богоявленским], епископом Ковненским, о. ректором Духовной Семинарии, о. наместником Свято-Духовского монастыря, кафедральным протоиереем и ключарем собора. С вокзала Высокопреосвященный Антоний проследовал в Свято-Духовский монастырь. По входе в монастырский храм Его Высокопреосвященство был приветствован наместником монастыря, архимандритом Серафимом, следующею речью:

«Ваше Высокопреосвященство! От лица настоятеля – Его Высокопреосвященства, Высокопреосвященнейшего Агафангела, архиепископа Литовского, а также от лица всей предстоящей братии святой обители сей приветствую Вас и в лице Вашем великую трудницу в деле народного просвещения и неустанную молитвенницу за грешный христианский мир – святую Почаевскую обитель, при сердечном желании ей успеха и помощи Божией в достижении намеченной ею цели. Удел и назначение и той и другой обители тождественны: это борьба за православную веру с полонизмом ²⁷³ и католицизмом. Труд поистине нелегкий, даже более того, – труд весьма тяжелый, но тяжесть его облегчается сознанием того, что борьба идет за истину, а где истина, там и Бог. Есть у нас великая Заступница и неустанная Ходатаица пред Престолом Божиим – Царица Небесная, оставившая нам видимый знак непрестанного пребывания Своего с нами – Божественную стопу, источающую живительную влагу, оздравляющую прибегающих к ней с верою и упованием. Есть у нас и всегдашние помощники и защитники в лице нетленно почивающих преподобного Иова Почаевского и Виленских исповедников и мучеников – Антония, Иоанна и Евстафия, запечатлевших истинность православной веры страданиями и смертию своею.

Гряди же, Владыко, в ложницу св. мучеников, припади к стопам их и соедини свои святые молитвы с нашими грешными, дабы мы с обновленным духом могли смело и бодренно идти тернистым путем к предлежащей нам цели: ибо в единении сила». <...>

Из монастыря Его Высокопреосвященство направился в покои Высокопреосвященного Агафангела. Там, во главе с архипастырем Литовским, встретили Высшего ²⁷⁴ гостя Преосвященный Елевферий и другие встречавшие Владыку на вокзале лица, кроме того, начальник виленской Мариинской гимназии, д.с.с. ²⁷⁵ В. С. Нагайский, хорошо знакомый Высокопреосвященному Антонию как служивший незадолго пред сим в Житомире. Гостеприимным Владыкою Литовским был предложен дорогому гостю обед, сопровождавшийся оживленным обменом мыслей. Высокопреосвященным хозяином, между прочим, было высказано, что он очень рад видеть у себя Архипастыря Волынского, которого знал доселе как мужа богословской науки и вместе как высокого церковного деятеля и администратора, стоящего у кормила Церкви Русской, но еще не было случая иметь личное с ним общение, каковое теперь он и имеет великое удовольствие испытывать.

Высокопреосвященным гостем в свою очередь было выражено, что он рад приветствовать в лице радушного хозяина первого из архипастырей нового направления, своею добротою и вместе простотою в обхождении со всеми устранившего ту малодоступность, которая раньше в архипастырях бывало довольно обычным явлением. В беседе за трапезою Высокопреосвященный хозяин коснулся, между прочим, и предмета, особенно близкого обоим архипастырям Западного края, именно – дела миссионерского, в частности, вопроса о созыве нового Братского съезда, который проектирован на бывшем в 1909 году Братском съезде в г. Вильна. На осведомление и вместе просьбу Владыки Агафангела – не будет ли благоугодно Высокопреосвященному Антонию следующий Братский съезд открыть в своем епархиальном городе, Владыка Антоний ответил полным согласием и лишь предварительно считал надобным доложить о сем Св. Синоду, дабы затем, в случае благоприятного принципиального решения дел, на обратном пути из Петербурга снова заехать в Вильну и обсудить вопрос о съезде в подробностях. <...>

Кратковременно было это посещение, что с сожалением не раз было высказано и Высокопреосвященным Агафангелом его дорогому гостю, но симпатичный образ Волынского архипастыря, при учености своей и высоком служебном положении проявившего обаятельную простоту и приветливость, глубоко запал в сердца всех, имевших честь и удовольствие участвовать в его встрече.

Вестник ВСДБ. 1912. 15 января. № 2. С. 34–35.

15 мая 1912 г.

ВЫСОЧАЙШИЙ РЕСКРИПТ, ДАННЫЙ НА ИМЯ ВЫСОКОПРЕОСВЯЩЕННОГО АГАФАНГЕЛА, АРXIЕПИСКОПА ЛИТОВСКОГО И ВИЛЕНСКОГО

«Преосвященный архиепископ Литовский Агафангел,

архипастырское служение ваше Церкви Православной во всех преемственно вверяемых вам епархиях исполнено просвещенною ревностью о духовном преуспеянии православной паствы, неизменною заботливостью о благоустроении епархиальных учреждений, попечением об укреплении и развитии религиозно-просветительных обществ, с привлечением особого внимания к этому важнейшему церковному делу духовенства и мирян, и ревностными миссионерскими трудами по ограждению православного населения от влияния иноверцев. Отличающая вас в личных отношениях к духовенству и мирянам благожелательность, соединенная в то же время с твердостью в управлении и настойчивостью в достижении высших целей архипастырского служения, укрепляла всюду доверие, любовь и уважение к вам, создавая тем самым благоприятные условия для святительской вашей деятельности.

В изъявление Монаршего внимания к отличным заслугам вашим, Всемилостивейше жалую вам препровождаемый при сем бриллиантовый крест для ношения на клобуке.

Поручая Себя молитвам вашим, пребываю к вам благосклонный».

На подлинном Собственною Его Императорского Величества рукою подписано:

«Николай».

Дан в Ливадии

6 мая 1912 г.

Виленское Св.-Духовское Братство сердечно приветствует своего маститого председателя Высокопреосвященнейшего Агафангела, архиепископа Литовского и Виленского, с выдающеюся Высочайшей наградой. Можно быть вполне уверенным, что к этому поздравлению присоединятся духовенство и вся литовская православная паства. Торжественные архиерейские богослужения, отмеченные в приведенном Высочайшем Рескрипте «благожелательность в личных отношениях к духовенству и мирянам», отзывчивость на общественные запросы и нужды, щедрость к бедным, скоро привлекли сердца виленцев к своему архипастырю и создали, как справедливо говорится в том же Рескрипте, «доверие, любовь и уважение».

Виленское Свято-Духовское Братство под председательством Высокопреосвященнейшего Агафангела в короткое время успело расширить свою религиозно-просветительную и издательскую деятельность; в настоящее время организован Братский миссионерский комитет, который уже начал свою деятельность. В будущем намечены и предположены к осуществлению новые проекты братской и епархиальной деятельности, направленной к ограждению Православия и улучшению некоторых сторон местной церковной жизни.

Пожелаем же, чтобы отмеченная с высоты Престола церковная, епархиальная и общественная деятельность нашего архипастыря росла и ширилась на благо нашего края, а самому Высокопреосвященнейшему Агафангелу, архиепископу Литовскому и Виленскому, пожелаем многая лета.

«Ис полла эти, деспота!»

Вестник ВСДБ. 1912. 15 мая. № 10. С. 168.

(в извлечениях)

15 мая 1912 г.

ОТЧЕТ О ДЕЯТЕЛЬНОСТИ СОСТОЯЩЕГО ПОД ВЫСОЧАЙШИМ ЕГО ИМПЕРАТОРСКОГО ВЕЛИЧЕСТВА ПОКРОВИТЕЛЬСТВОМ ВИЛЕНСКОГО СВЯТО-ДУХОВСКОГО БРАТСТВА ЗА 1911 ГОД

Виленское Свято-Духовское Братство – старейшее из западно-русских братств: оно возникло еще в XVI веке. После некоторого, вследствие неблагоприятных исторических обстоятельств, перерыва оно в 1865 году было возобновлено и с тех пор вот уже 46-ой год непрерывно действует, направляя свою деятельность к охранению и укреплению Православия и русских начал в Северо-Западном крае. <...>

Деятельность Совета Братства

Наиболее важным делом Совета в отчетном году было начало постройки храма-памятника в ознаменование 300-летия в 1913 году царствования Дома Романовых и в память ревнителя Православия и русской народности в Западном крае князя К. К. Острожского.

Важность этого события очевидна сама собой: значение храма-памятника троякое – церковное, историческое и национальное. Церковное значение этого храма состоит в том, что храм этот, как и всякий новый в нашем Северо-Западном крае, а в Вильне в частности, служит показателем роста Православия и расширения православной церковной жизни, так как здесь храм доселе является центром церковно-общественной русской жизни. С созданием храма сейчас же при нем организуется церковная община или братство, а эти организации в настоящее время являются важными факторами объединения и сплочения местного русского общества во имя религиозных и национальных идеалов.

Вестник ВСДБ. 1912. 15 мая. № 10. С. 183.

14 мая состоялась закладка храма. Закладка эта, ввиду особенной, как выяснено выше, важности храма-памятника, обставлена была большою торжественностию. В кафедральном соборе Его Высокопреосвященством архиепископом Литовским и Виленским была совершена литургия.

По окончании литургии последовал к месту постройки храма величественный и торжественный, соединенный крестный ход с хоругвями и образами из всех городских церквей и монастырей. Впереди шли члены Виленского Братства со своею древнею хоругвью, затем русские организации со своими знаменами, за ними с хоругвями хоругвеносцы в кафтанах московского образца, соединенные архиерейский и городские хоры, духовенство во главе с архиепископом Агафангелом, представители администрации, воспитанники средних учебных заведений и народных школ и множество народа. Развевались хоругви, ярко горели на солнце образа, далеко разносилось громкое пение, сопровождаемое поставленными по местам хорами военной музыки. Вся эта картина при звоне городских колоколов и сиянии чудного весеннего дня оставляла умилительное, неизгладимое впечатление.

Чин закладки совершен был Высокопреосвященным Агафангелом, причем как особо торжественный момент нельзя не отметить громогласное и торжественное чтение надписи на закладной дощечке и самое вложение ее в приготовленное углубление. Надпись на дощечке такая:

«Во славу Святыя Единосущныя, Животворящия, Нераздельныя Троицы. В лето от Рождества Христова 1911-ое, мая 14 дня, в царствование Благочестивейшаго, Самодержавнейшаго, Великаго Государя Императора Николая II Александровича, при Высокопреосвященнейшем Агафангеле, архиепископе Литовском и Виленском, командующем войсками Виленскаго военнаго округа, генерале от инфантерии Ф. В. Мартсоне и при Виленском губернаторе, действительном статском советнике, камергере Двора Его Величества Д. Н. Любимове, и в присутствии членов Виленскаго Православнаго Свято-Духовскаго Братства, заложен сей святый храм в честь святых Михаила Малеина и Равноапостольнаго Царя Константина, в ознаменование имеющаго исполниться в 1913 году 300-летия избрания на Царский Престол Родоначальника ныне Божиею Милостию Царствующаго Дома Романовых, Царя Михаила Феодоровича, а также в память ревнителя и защитника Православия и Русской Народности в Западной Руси, – воеводы Киевскаго, князя Константина Константиновича Острожскаго, сооружаемый на личные средства Действительнаго Статскаго Советника Ивана Андреевича Колесникова».

При закладке храма и во время процессии молящимся раздавался изданный к торжеству Виленским Братством «Листок для народа», в котором сообщены были сведения о храме и его строителе, о царе Михаиле Феодоровиче и князе К. К. Острожском. По окончании в 4-м часу церковного торжества закладки, состоялся в Русском Общественном Собрании, по приглашению храмоздателя, которого по семейным обстоятельствам на торжестве не было, но которого представлял его поверенный М. К. Красовский, завтрак для членов Совета Братства и представителей ведомств и учреждений. Здесь, между прочим, восторженно принято было предложение, сделанное Председателем Строительного Комитета В. С. Богоявленским, послать Государю Императору следующую телеграмму: «Состоящее под Высочайшим Вашего Императорского Величества покровительством Виленское Православное Свято-Духовское Братство, при участии представителей всех ведомств, русских организаций и православного населения Вильны торжественно совершило сейчас закладку сооружаемого известным Московским храмоздателем Иваном Андреевичем Колесниковым, по Всемилостивейше Вашим Императорским Величеством одобренному проекту, храма в ознаменование исполняющегося в 1913 году 300-летия воцарения Дома Романовых и в память ревнителя и защитника Православия и русской народности в Западной Руси князя К. К. Острожского. Храм этот будет напоминать православным русским людям, что отторгнутый некогда силой исторических судеб от единокровной и единоверной России Западно-Русский край под Самодержавным скипетром Дома Романовых вновь воссоединился с великой и могучей Россией. Одушевляемые этими историческими воспоминаниями, с верой в светлое будущее России, присутствующие на закладке храма повергают к подножию Престола Вашего, Великий Государь, чувства горячей любви и безграничной верноподданнической преданности». Говорились на торжестве речи и читались полученные в этот день приветственные телеграммы от самого Ивана Андреевича Колесникова, от Преосвященного Владимира [Филантропова], епископа Ковненского, от имени правых членов Государственной Думы, от Главной палаты Союза русского народа имени Михаила Архангела и др.

На другой же день получена была Высокомилостивая телеграмма и от Государя Императора:

«Благодарю Вас, Владыко, и поручаю передать Виленскому Православному Свято-Духовскому Братству и всем присутствовавшим на закладке новой Нашей святыни Мою благодарность за выраженные Мне верноподданнические чувства».

Вестник ВСДБ. 1912. 1 июня. № 11. С. 200.

Постройка храма, благодаря энергии строительного комитета, шла ускоренным темпом и к концу отчетного года, т. е. месяцев через девять, почти уже закончена была вчерне.

Другим важным событием в жизни Братства было деятельное участие его в чествовании 30 ноября исполнившегося в этот день 250-летия геройской смерти князя Даниила Мышецкого. Мышецкий был назначен в 1659 году московским воеводою в г. Вильну, взятый [царем] Алексеем Михайловичем. В следующем же году поляки осадили князя в Виленском замке, где он в течение почти полутора лет, с горстью русских, выдерживал штурмы целой польско-литовской армии и не сдался добровольно, но был изменнически схвачен (когда у него оставалось семьдесят восемь человек) и казнен 30 ноября 1661 года на виленском рынке. Тело его погребено в Свято-Духовском монастыре. <...>

И вот Братство, для ознакомления населения с геройским подвигом князя Мышецкого, издало брошюру, установило народные чтения, а 29 ноября совершена [была] в Свято-Духовском монастыре заупокойная всенощная, 30 – обедня и панихида. Заупокойное богослужение совершал председатель Братства Высокопреосвященный Агафангел, архиепископ Литовский и Виленский.

Вестник ВСДБ. 1912. 15 июня. № 12. С. 217.

15 июля 1912 г.

Высокопреосвященный Агафангел, архиепископ Литовский и Виленский, прибыл на станцию Олы 13-го июня в 8 час. утра, чтобы следовать в м. Боруны, находящееся в 23 верстах от станции. Встреча архиепископу была приготовлена очень торжественная. На вокзале собрались ошмянский ²⁷⁷ предводитель дворянства Д. М. Потемкин, уездный исправник И. А. Смирнов, ошмянский благочинный священник Александровский и епархиальный наблюдатель А. Е. Царегородцев. С Его Высокопреосвященством поехали ключарь протоиерей М. Голенкевич, протодиакон и др. лица.<...>

Умилительную картину представляло принесение Владыке хлеба-соли явившимися для [этой] цели сельскими старостами во главе с волостным старшиной и писарем Сольской волости. Приняв по благословении хлеб, Высокопреосвященный очень внимательно поблагодарил и удостоил каждого из восьми представителей отдельными вопросами, осведомляясь об условиях жизни и сельскохозяйственных работ населения, и в заключение пожелал крестьянам хорошего урожая, духовных благ и полного благополучия.

На пути от станции лежит м. Жупраны. Здесь в этот день по случаю феста ²⁷⁸ (Антония Падуанского) наблюдалось особенное оживление; собравшиеся к костелу в громадном количестве встречали архиепископа. Среди площади собралось все еврейское население местечка. Встретили Владыку коленопреклоненно. Старейший из евреев приветствовал его Высокопреосвященство хлебом-солью. Представитель синагоги стоял с Торою в руках. В ответ на приветствие архиепископ расспрашивал евреев об их занятиях и отношениях к христианскому населению.

Дальнейшая дорога, через им[ение] Новоселки гр. Чапского, представляла двоякий интерес: по пути все время встречались толпы разряженных католиков, спешивших на фест; дорога очень живописна и одна картина природы сменялась другою, точно в калейдоскопе.

Вот с. Кунцевичи с ветхою деревянною церковью, приписною к с. Крево (построена в 1772 году). Его Высокопреосвященство подъезжает к церкви при колокольном звоне. У церкви, стоя на коленях, встречают архипастыря до 200 человек прибывших с крестным ходом православных богомольцев.

Приходский кревский священник о. Василий Тяжелов приветствует Владыку при входе в церковь, указывая на раскиданность прихода и трудность собираться в храме для молитвы. Совершается затем краткое моление с многолетием. Владыка благословляет собравшихся, оделяя их крестиками, благодарит певчих – девиц, пришедших с псаломщиком из Крево, и, в заключение, отвечает на слово священника. Владыка отмечает, что хотя в слове пастыря звучит нотка грусти о разбросанности паствы, но не следует забывать слов Господа: Не бойся, малое стадо, яко Отец благоволи избрати тя [Лк. 12: 32] ²⁷⁹. В развитие этой темы Его Высокопреосвященство разъясняет о значении молитвы общественной, церковной и домашней по условиям времени и занятий.

От Кунцевич до Борун восемь верст. За версту от Борун встречает Владыку кортеж верховых стражников. При самом въезде в Боруны (или точнее – предместье дер. Дубина) карета останавливается. Владыку встречает местный земский начальник М. Н. Ковригин. У арки, обвитой зеленью, украшенный цветами стол, возле которого стоят два представителя местного населения – один с иконою Божией Матери, другой с хлебом-солью, в приветствии говорится «от скудного населения». На эти слова обращает внимание Владыка и в ответном слове благодарит и призывает на малую Церковь Божие благословение.

Толпа, встретившая у арки архиепископа, спешит к церкви. Здесь площадь наполнена уже народом. Фронт церкви богато украшен зеленью, также гирлянды из зелени украшают входы в погост церковный и на школьный двор.

При входе в церковь Его Высокопреосвященство встречают воспитанники Борунской церковно-учительской школы с учащими и прибывшее из соседних приходов духовенство. В самой церкви, убранной зеленью и ярко освещенной, архиепископа приветствует заведующий школою священник Алексий Попов, выражая надежду, что посещение архипастыря послужит добрым началом к единению с церковью инославных христиан, которые увидят благолепие архиерейской службы. В церкви, наполненной богомольцами, немало католиков, есть и евреи. После литии с многолетием, Владыка обращается с сердечно-продуманным словом к учащимся и воспитателям.

При входе в школьный корпус ученики подносят архиепископу хлеб-соль, принятый очень милостиво Владыкою.

В этот день Его Высокопреосвященство присутствовал на экзамене в III классе по Священному Писанию и по нравоучению. Вечером было совершено торжественное всенощное бдение.

Наутро последовал торжественный выход «со славою» ²⁸⁰ на литургию. Сослужили архиепископу восемь иереев соседних приходов – Вишневского, Голынанского, Кревского, Залесского, Юратишского и др., а также из города Ошмян. <...>

После литургии совершен благодарственный с запевами молебен пред чудотворным образом Божией Матери Борунской. Более двух часов Высокопреосвященный благословлял в церкви, раздавая крестики и книжки. Из церкви вышли около 3-х часов по полудни. Прекрасная погода 13-го и 14-го июня благоприятствовала торжеству.

Полным интереса оказался в церковно-учительской школе акт. Народный гимн был трижды повторен и вообще акт носил характер патриотического выражения чувств. Зал был переполнен. После акта Владыка в своей задушевной речи напутствовал окончивших курс и дал каждому по крестику с книжкою и свой портрет.

Затем последовала трапеза, за которой произнесены приличествующие случаю тосты. После обеда Высокопреосвященный снялся в одной группе с окончившими курс школы, преподавателями и почетными посетителями.

Его Высокопреосвященство остался доволен во всех отношениях состоянием школы, что и было им высказано с благодарностью педагогическому персоналу.

В 6.30 часов вечера колокольный звон возвестил об отбытии архиепископа из Борун. Вслед Владыке далеко пронеслось мощное «ис полла эти, деспота».

Торжество двух дней неизгладимо останется в памяти борунской школы, и святая чудотворная икона, о которой, может быть, многие впервые узнали, да объединит под сению православного благолепного храма ищущих истины и пребывающих во тьме заблуждения только по недоразумению.

Вестник ВСДБ. 1912. 1–15 июля. № 13–14. С. 230–231.

15 июня 1912 г.

На заседании Совета Виленского Свято-Духовского Братства от 22 мая, по предложению Председателя Совета Высокопреосвященнейшего Агафангела, архиепископа Литовского и Виленского, обсуждался вызванный потребностями времени вопрос о созвании съезда. По всестороннему обсуждению этого вопроса Совет признал необходимым устроить в Вильне в августе месяце текущего года съезд представителей приходских братств и сродных им церковно-приходских попечительств Литовской епархии. Для выработки правил и программы съезда из членов Совета Братства избрана была комиссия (протоиерей В. В. Знаменский, священник Д. Г. Модестов, преподаватель А. И. Миловидов), которая через неделю представила свой проект правил и программы; проект получил одобрение на общем собрании Виленского Свято-Духовского Братства (2 июня) и ниже предлагается вниманию духовенства, приходских братств и церковно-приходских попечительств Литовской епархии.

Приветствуем это постановление Братства. Необходимость съезда, даже общего для всех братств края, сознавалась еще в 1909 году, когда предназначался такой съезд в Холме, но незаконченность холмского вопроса, в связи с которым ставился и общебратский съезд, и другие церковные краевые обстоятельства, не дали возможности осуществить это предположение.

Однако, в период от общего Братского съезда в Вильне (1909 г.), неоднократно устраивались епархиальные съезды в Минске, Ковне и Витебске. Задачею их было обсуждение местных братских нужд района, на который простиралось влияние центрального Братства.

Такую же цель имеет и предположенный в августе месяце епархиальный съезд в Вильне. Как можно видеть из помещаемой ниже программы, последняя гораздо у́же, нежели программа съезда общебратского. Самые вопросы по главнейшим проявлениям братской деятельности – организационной, миссионерской, просветительной, издательской – будут обсуждаться в практическом применении этих видов братской деятельности по местам. Особенностью программы является обсуждение вопроса об участии братств в предстоящих выборах в Государственную Думу. Вопрос этот принципиально решен: Виленское Свято-Духовское Братство совместно с своими отделениями, всеми приходскими братствами, общинами, церковными попечительствами и русскими организациями уже готовится к выборам, и предполагается, что ко времени съезда упомянутые учреждения сумеют соорганизоваться по местам и наметить подходящих выборщиков.

Вестник ВСДБ. 1912. 15 июня. № 12. С. 202.

15 ноября 1912 г.

ОТЗВУКИ БРАТСКОГО СЪЕЗДА

В августе месяце сего года в гор. Вильна на Братском съезде председатель съезда Высокопреосвященнейший Агафангел, архиепископ Литовский и Виленский, горячо отстаивал идею, единодушно поддержанную всеми братчиками, – образования братств на местах.

Одним из первых на священный лозунг своего архипастыря откликнулся Старо-Красносельский приход. 21 октября в м. Красном, Виленской губ., состоялось 1-е учредительное собрание, давшее начало и жизнь Братству при Старо-Красносельской Церкви. <...>

После молебствия и многолетия Царствующему Дому, Святейшему Синоду, Высокопреосвященнейшему Владыке – вдохновителю братств, Учредительное собрание Братства было открыто речью местного священника.

Призвав Божие благословение на деятельность Братства и изложив исторический очерк деятельности западно-русских братств, он высказал тот взгляд, что братство не есть что-либо новое, – современные братства являются возрождением старинных братств, вызваны к жизни потребностью самозащиты русского народа от натиска воинствующего католицизма, и призывал всех братчиков, объединившись под священным знаменем братской хоругви, твердо стоять за веру отцов своих, поработать во славу Божию, Матери-Церкви, Царя-Батюшки. После речи священника заведующий Сергиевским двухклассным училищем И. С. Гайко, разъяснив основные начала и цели вновь нарождающегося юного Братства, горячо призывал братчиков к дружной, совместной с духовенством братской деятельности.

Засим братчиками был избран личный состав Совета Братства. По избрании Совета Братства единогласно и единодушно было высказано горячее пожелание – отдать деятельность Братства под высокое и милостивое покровительство Высокопреосвященнейшего Владыки нашего, о чем было составлено постановление. Архипастырю же послана была нижеследующая телеграмма:

«Воодушевленные Виленским Братским съездом и милостивым вниманием Вашего Высокопреосвященства к нашим братчикам, дерзаем избрать почетным покровителем Ваше Высокопреосвященство. Смиренно прося принять это звание и благословить наше братское объединение, Старо-Красносельские братчики выражают готовность самоотверженно послужить исконным заветам края – торжеству Православия, русской народности, Царю-Батюшке.

Председатель Братства священник Д. Тимкин

и общее собрание Братства»

В ответ на эту телеграмму братчики были осчастливлены нижеследующей милостивой резолюцией Владыки:

«Быть покровителем Старо-Красносельского Братства согласен. Искренно благодарю. От души призываю Божие благословение на деятельность Братства и желаю ему успеха».

Вестник ВСДБ. 1912. 15 ноября. № 22. С. 307–308.

[в извлечениях]

Март 1914 г.

В виду исполнившегося трехсотлетия царствования Дома Романовых среди жителей Литовского края явилось предположение ознаменовать этот великий исторический юбилей открытием высшего учебного заведения. Но в разрешении этого вопроса мнения разделились: местное городское управление, польское общество и белорусское, желая сделать Вильну центром научного просвещения для всего Северо-Западного края, высказались за открытие университета; православные же русские организации, припоминая печальной памяти историю [закрытого] Виленского университета, решительно высказались за открытие здесь православной Духовной Академии, полагая, что только она может быть здесь твердым оплотом Православия и русской народности.<...>

Учрежденная в Вильне православная Академия будет рассадником не одних только специально-богословских знаний, но и преподавательские ученые силы ее могут быть использованы для высоких образовательных целей и в других сферах научного знания.<...>

В виду приведенных соображений собрание правых организаций в крае постановило: признать наиболее соответствующим нуждам и условиям местной жизни и потому единственно желательным для города Вильны типом высшего учебного заведения православную Духовную Академию, для чего просить Высокопреосвященного архиепископа Литовского возбудить ходатайство перед Святейшим Синодом об открытии в городе Вильне православной Духовной Академии.

Высокопреосвященным Агафангелом... всецело присоединившимся к этому голосу православных русских людей, это ходатайство было представлено на благоусмотрение Святейшего Синода. <...>

При крайней ограниченности средств Святейшего Синода не имеется возможности принять на эти средства даже части расходов на названную Духовную Академию. Таким образом, настоит нужда в ходатайстве перед законодательными учреждениями о принятии содержания этой Академии на средства Государственного Казначейства. <...>

Святейший Синод, также находя открытие в городе Вильне православной Духовной Академии весьма желательным, в виду крайнего недостатка в лицах с высшим богословским образованием для замещения должностей преподавателей в духовно-учебных заведениях... поручил Духовному Комитету выработать проект необходимых изменений в академическом уставе для Виленской Духовной Академии, вызываемых особыми нуждами Северо-Западного края, и штата названной академии для внесения в установленном порядке в законодательные учреждения законопроекта об ассигновании из сумм Государственного Казначейства средств на устройство и содержание Виленской Духовной Академии.

Независимо от сего, Святейший Синод предоставил Синодальному обер-прокурору войти в сношение с Министром Внутренних Дел по вопросу о том, не признано ли будет возможным передать под помещение названной Академии здание, бывшее ранее в распоряжении католического духовенства.

Прибавление к Церковным ведомостям. 1914. № 9. С. 515–517.

(в извлечениях)

1–15 ноября 1913 г.

ПО КРАЮ. ХРОНИКА ЦЕРКОВНО-ОБЩЕСТВЕННОЙ ЖИЗНИ

Вильна. Памяти графа М. Н. Муравьева

8 ноября местными русскими организациями предполагается торжественное чествование памяти гр. М. Н. Муравьева по случаю истечения 50 лет со времени его вступления в управление здешним краем.

Накануне этого торжества, 7 ноября, в церкви Виленского Свято-Духова монастыря предположено отслужить заупокойную всенощную. Затем 8 ноября в кафедральном соборе будет отслужена литургия, по окончании коей будет совершен крестный ход к памятнику покойного графа на Муравьевской площади. Во время крестного хода у Никольской церкви будет отслужена краткая лития. На Муравьевской площади, у памятника, будет отслужен молебен ²⁸⁴, а затем последуют: возложение венков и парад войск.

В торжестве примут участие не только местные русские организации, но и такие же организации губерний Виленской, Ковенской, Гродненской, Минской, Могилевской и Витебской. На торжества приглашены ближайшие родственники графа.

Вестник ВСДБ. 1913. № 21. С. 385–386.

Празднование исполнившегося 1 мая с. г. пятидесятилетия со дня назначения гр. М. Н. Муравьева главным начальником Северо-Западного края было приурочено ко дню прославления Архистратига Божия Михаила, имя которого носил почивший граф.

7 ноября в 6 час. вечера в св. Никольской церкви и других храмах Вильны были совершены всенощные бдения.

8 ноября в кафедральном соборе Высокопреосвященным Агафангелом, архиепископом Литовским и Виленским, в сослужении Преосвященного Елевферия, епископа Ковенского, и многочисленного духовенства была совершена заупокойная литургия и затем панихида о почившем графе. В переполненном молящимися храме присутствовали представители военных и гражданских ведомств. Соответствующее воспоминанию слово произнес священник о. А. Карасев.

После литургии часть публики посетила Муравьевский музей. <...> В 2 ¹/ ₂ часа дня у памятника графа М Н. Муравьева в присутствии тех же представителей власти и массы молящихся была совершена торжественная панихида, которой предшествовала прочувствованная речь благочинного 27-й пехотной дивизии прот. Голубева о деятельности почившего графа на пользу Православия и русской народности в Северо-Западном крае. По окончании панихиды на пьедестал памятника представителями русских организаций г. Вильны и прибывшими депутатами были возложены венки. <...>

8 ноября в 8 час. вечера в зале Русского общественного собрания состоялось посвященное памяти гр. Муравьева торжественное собрание русских людей г. Вильны. <...>

В числе присутствовавших находились Высокопреосвященный Агафангел, архиепископ Литовский и Виленский, Преосвященный Елевферий, епископ Ковенский, и ректор Духовной Семинарии архимандрит Лаврентий. <... >

Вечер во всех отношениях был удачный, редкий по единодушию всех присутствовавших. Все участники, потрудившиеся над исполнением программы, были награждены аплодисментами.

N. С.

Вестник ВСДБ. 1913. № 22. С. 403.

3 января 1914 г.

ЦЕРКОВНЫЕ ДЕЛА

В ближайшем будущем предстоит ряд перемещений епархиальных Преосвященных. Прежде всего, архиепископ Агафангел Виленский перемещается на Ярославскую кафедру, а его место займет Преосвященный Тихон, архиепископ Ярославский. Причиной перемещения этих архипастырей является желание Св. Синода видеть на важнейшей кафедре Северо-Западного края, где идет постоянная борьба католицизма с Православием, более деятельного и энергичного архипастыря, нежели архиепископ Агафангел.

(Н. В.)

«Голос». Ярославль. 1914. 3 января. № 2. С. 2. Библиотека ГАЯО.

11 января 1914 г.

ВЫСОЧАЙШЕЕ ПОВЕЛЕНИЕ

ГОСУДАРЬ ИМПЕРАТОР в 22 день декабря 1913 года Высочайше утвердить соизволил всеподданнейший доклад Св. Синода о бытии архиепископу Литовскому Агафангелу архиепископом Ярославским и Ростовским и архиепископу Ярославскому Тихону архиепископом Литовским и Виленским.

Церковные ведомости. 1914. 11 января. № 2. С. 1.

11 января 1914 г.

[В канун Рождества] В. К. Саблер телеграфно поздравил [архиепископа Агафангела] «с переходом в старейшую русскую епархию».

(Г. М.)

«Голос». Ярославль. 1914. 11 января. № 8. С. 2.

23 января 1914 г.

20 января в Вильне, в соборе, состоялось торжество прощания православного населения с переведенным в Ярославль архиепископом Агафангелом. Собор, – сообщает «Речь», – был переполнен публикой. Было много депутаций от разных братств, благотворительных учреждений и духовных учебных заведений. Первую напутственную речь произнес губернатор, затем говорили члены депутаций, выражавшие глубокое сожаление по поводу перевода Владыки, вопреки его желанию. Архиепископ в своем ответе высказывал сожаление, что принужден покинуть Вильну.

Представители союзнических организаций в соборе отсутствовали.

«Голос». Ярославль. 23 января. № 18. С. 2.

26 января 1914 г.

19-го января архиепископ Ярославский Агафангел совершал прощальную литургию в Виленском кафедральном соборе. Пышно и в то же время сердечно прощалась со своим высокочтимым архипастырем литовская паства. Первый выступил с адресом и иконой виленский губернатор. Он охарактеризовал Владыку как иерарха неизменно гуманного и предприимчивого. Затем от лица духовенства прочитал обширный адрес и поднес отъезжающему архипастырю икону виленский кафедральный протоиерей. Основную мысль адреса составляла благодарность Владыке за справедливость, за любовь, соединенную со строгостью, за самостоятельность и торжественное богослужение. Примечательны следующие слова ответа Владыки на речь представителя от духовенства:

«Духовенство своим усердием радовало меня, но не все: были некоторые, кто огорчал меня. Говорю это для того, чтобы те некоторые не относили на свой счет моей благодарности. Им я могу советовать исправиться, а не благодарить их...»

Представитель от Свято-Духовского Братства отметил неослабное внимание архиепископа к делам Братства, развившего при нем в особенности издательскую деятельность, весьма важную в разноверном крае.

Затем прощался с Владыкой ректор Семинарии, благодаривший Высокопреосвященного Агафангела за широкое доверие к деятелям Семинарии. Архиепископ ответил, что Семинария была единственным учреждением, от которого он не получил никакого огорчения. Ректора Семинарии сменил смотритель духовного училища.

Трогательно было дальше наблюдать выступление двух городских дам. Одна прочитала адрес от кружка русских женщин, другая – от детской столовой, которая содержалась на средства Владыки и питала ежедневно 50 детей. Женщины плакали. Растроганный Владыка отвечал на приветствие, что он должен благодарить добрых женщин, а не они его.

«Взять из кошелька, – говорил Владыка, – и дать, это легко и приятно; а собрать 50 малюток, привести их в порядок, накормить, некоторым отослать обед на дом – вот где подлинный труд, и его-то несли дамы».

Дам сменил в речах инспектор классов епархиального женского училища, епархиальный наблюдатель церковных школ, затем прочитала адрес от начальных училищ города маленькая девочка-ученица, поднесшая Владыке рукоделье.

В ответ на речь епархиального наблюдателя архиепископ Агафангел заметил, что церковно-школьное дело – основа общественного воспитания, но деятели наши не все на должной высоте. «Отдайте, – говорил Владыка, – нашу школу в руки иноверного духовенства и через 20 лет вы не узнаете ее, так обильны будут всходы ее...»

Отвечая маленькой девочке, Владыка называл детей нашими милыми и дорогими детьми, которые продолжают нас в жизни, создавая живое бессмертие.

Приняв депутации, Владыка сказал прощальную речь. Отметив неожиданность своего перевода из Вильны, он заявил, что видит в этом действие Промысла Божия: «Мой отъезд для меня источник слез, а через них и нравственного очищения. Всем все прощаю, простите меня...» Пышный, маститый архиерей поклонился народу в землю... Минута хватала за сердце...

21 января в двенадцать часов дня в Виленском Свято-Духовском монастыре викарием Литовской епархии был отслужен напутственный молебен в сослужении сорока слишком священнослужителей.

В краткой заключительной речи Владыка сказал: «Теперь время не слов, а слез. Позвольте мне плакать...»

Присутствующие не могли удержаться от слез... Затем Владыка, в мантии, во главе крестного хода двинулся к вокзалу. По сторонам шпалерами стояли войска. Грустно и мощно играла полковая музыка. За ним следовали все учебные заведения и громадные толпы народа всех вер и званий. Яркое солнце, блестевшие на нем облачения духовенства, звуки музыки, образ представительного и симпатичного архиерея, окруженного высшими губернскими властями и предваряемого духовенством, – все это делало переживаемую картину величественной, навсегда памятной. Простившись в парадных комнатах вокзала с присутствующими, Владыка, поддерживаемый губернатором, вышел на площадку вагона. Последними словами архипастыря были: «Простите и отпустите меня с миром».

Высокоуважаемому иерарху была поднесена дамами и барышнями масса цветов. Поезд шел медленно, пока не кончился заполнившийся виленцами перрон. Владыка, стоя у окна, кланялся и благословлял... У многих женщин и мужчин в глазах стояли слезы... Да и было о чем плакать. Литовская Церковь в лице архиепископа Агафангела лишилась архиерея столько же строгого, сколько и гуманного, житейски опытного и сердечного. Бог, совесть и закон, – вот руководители архиепископа Агафангела в его архипастырской деятельности – так всенародно заявило в своем адресе виленское духовенство. И <...> когда слух о внезапном, по чьим-то проискам, переводе такого святителя стал фактом, вспоминались слова апостола: «Сильным должно нести немощи немощных...» ²⁸⁶ Старейшей Ярославской кафедре именно таков подобаше архиерей... Счастлива Церковь Ярославская...

Священник В. Фарфоровский.

Г. Вильна.

«Голос». 1914. 26 января. № 21. С. 4.

Январь 1914 г.

22 декабря 1913 года состоялось Высочайшее повеление о бытии архиепископу Литовскому Агафангелу архиепископом Ярославским и Ростовским. Таким образом, Высокопреосвященный Агафангел занимал Литовскую кафедру недолго: 18 сентября 1910 года Вильна торжественно приветствовала прибытие его из Риги, а 21 января, через 3 года и 4 месяца, еще более торжественно и вместе грустно провожала его к новому месту служения на старейшей кафедре Ярославской.

Но и за это короткое время своего пребывания в Вильне мудрый и деятельный архипастырь снискал себе здесь всеобщую любовь и уважение.

Как только стало официально известно о перемещении Владыки, все местные русские органы печати посвятили обаятельной личности отъезжающего архипастыря теплые прочувствованные статьи: так, «Вестник Свято-Духовского Братства» в № 1–2 от 1–15 января 1914 г. писал:

«Высокопреосвященный Агафангел оставляет Вильну и переходит в Ярославль. Уход глубокочтимого Владыки является тяжелой утратой для православно-русского населения нашего города и всей Литовской епархии. Архиепископ Агафангел – один из немногих выдающихся представителей современной православной иерархии, имя которого с уважением произносится православной Россией на всем необъятном пространстве ее, начиная с далекого холодного Тобольска, продолжая Прибалтийским краем и кончая Литвой и Белой Русью.

И действительно, достаточно только раз видеть Владыку и удостоиться хотя бы самой краткой беседы с ним, чтобы проникнуться навсегда чувством глубочайшего уважения к этой обаятельной личности.

Для своих шестидесяти лет Владыка удивительно сохранился и поражает своею свежестью и бодростью. В глазах светится глубокий проницательный ум, благожелательность и некоторая строгость, но строгость не суровая, внушающая рабский страх, а строгость великодушная, не терпящая лукавства и требующая одной только правды.

Всем виленцам известны то благолепие и торжественность, какими отличались архиерейские служения Владыки. Стройность, чинность, неспешность, отчетливость возглашений самого Владыки, молитвенные слова которого ясно слышались в отдаленнейших углах храма, прекрасное пение архиерейского хора, о наилучшей постановке которого Владыка особенно заботился, – все это имело своим последствием то, что храм, где служил Владыка, всегда был переполнен молящимися. И нужно было удивляться, с какой неутомимостью и бодростью выстаивал Владыка продолжительные службы, давая наглядный пример и богомольцам.

В деле управления подчиненными ему учреждениями и лицами Владыка отличался полной самостоятельностью. Не было у него временщиков и фаворитов. Закон и совесть были единственными его советниками и вдохновителями.

В положении духовного главы православного населения Владыка являлся мудрым руководителем его во все важнейшие моменты общественной жизни. Он был душою русского общества во время выборов в Государственную Думу и сумел объединить вокруг себя разрозненные общественные элементы. Ему Виленская губерния обязана посылкою в Думу людей, искренно преданных Царю и Родине.

Его плодотворная деятельность по управлению епархией оставит по себе очень заметный след в истории Литовской Церкви. Построение нескольких церквей и, в особенности, великолепного храма-памятника в Вильне на Погулянке, привлечение на священнические места в Вильне кандидатов с высшим образованием, учреждение Миссионерского комитета, устроение миссионерских курсов, созыв братских законоучительских и епархиальных съездов, предоставление благочинническим округам избирать кандидатов на должность благочинного, оживление деятельности церковно-школьной и братской по приходам – все это говорит громко, что Владыка был архипастырем не только право правящим слово Божественной истины, но и мудрым руководителем русского общества, всегда стоящим на страже интересов Православной Церкви и русской народности в нашем крае.

Наиболее же характерной и ценной чертой обаятельной личности Владыки была его удивительная деликатность, корректность, ровность в обращении, внимательность и уважение к чужому мнению.

Никто не слышал от Владыки ни гневного окрика, ни оскорбительного замечания. В совершенстве владея собою, он был временами строг, но всегда был справедлив и благожелателен. И не удивительно, если он за короткое время пребывания своего в Вильне успел снискать себе всеобщую любовь и уважение как со стороны духовенства, так и со стороны светского общества.

Господь не судил Владыке пожить в Вильне подольше. Промысл Божий указал ему новое место святительского служения на старейшей кафедре Ярославской. Жаль нам расстаться с Высокочтимым Архипастырем. Но, скорбя по поводу разлуки с ним, мы в то же время радуемся за многочисленную паству Ярославскую, получающую столь достойного и славного Святителя.

Господь да сохранит Высокопреосвященного архиепископа Агафангела в добром здравии на многие годы на радость новой православной пастве его, на пользу Святой Церкви и нашей православной Родине».

«Виленский Вестник» так охарактеризовал кратко деятельность и личные свойства Владыки (в номере от 18 января 1914 г.): «Высокопреосвященный Агафангел пробыл на ответственном посту руководителя Литовской епархии немного боле трех лет. Но и в этот сравнительно короткий промежуток времени его деятельность оставила весьма заметные следы в местной церковно-общественной жизни. За время управления Преосвященного, отчасти благодаря его непосредственным заботам и стараниям, отчасти под его наблюдением и [при] содействии, сооружены и открыты храмы: в Вильне храм-памятник, являющийся украшением города, в Провоже, Оранах, Подбродье, Ландварове; изысканы средства на построение церквей в Андронах, Спягле, Нововилейске; капитально отремонтирована церковь в Тринополе.

В целях более успешной борьбы с иноверной пропагандой и охраны православного населения от натиска воинствующего католицизма, Владыка учредил Миссионерский комитет и минувшим летом устроил миссионерские курсы.

Убежденный сторонник возможно высокого образовательного ценза для пастырей и враг «духовного фельдшеризма», Высокопреосвященный привлек в состав виленского духовенства священников с академическим образованием и возобновил перед Высшей церковной властью ходатайство об открытии в Вильне Духовной Академии. Ходатайству этому дано уже должное движение и, как видно из последних газетных сообщений, мысль о Виленской Академии на пути к скорому осуществлению.

Предпочитая непосредственное знакомство с делом всяким бумажным докладам о нем, Владыка лично участвовал в совещаниях по более важным вопросам членов консистории, членов правлений духовно-учебных заведений, членов Свято-Духовского Братства и других административных просветительных и благотворительных епархиальных учреждений.

Относясь с доверием к духовенству, Владыка разрешил ему указывать желательных кандидатов на должность благочинных путем свободного избрания.

Сохраняя полную самостоятельность в делах управления епархией и не допуская никаких закулисных влияний, Владыка устранял от себя нашептывания, не придавал никакого значения анонимным письмам и безымянным доносам на духовенство.

Придавая большое значение хорошей церковной проповеди, архипастырь требовал от духовенства самого серьезного отношения к проповедническим обязанностям и сам цензировал очередные проповеди, произносимые городскими священниками при архиерейских служениях.

В положении духовного главы православного населения Владыка являлся опытным руководителем его в важнейшие моменты общественной жизни. Он был душою русского общества во время выборов в Г[осударственную] Думу и своим влиянием много способствовал объединению разрозненных общественных элементов на кандидатах, преданных русским национально-государственным интересам.

Нельзя не отметить, – да простит Высокопреосвященный нам эту нескромность, – отзывчивость Владыки к людским нуждам и горю. На дела благотворения он отдавал значительную, если не большую, часть своих личных средств. Ни одно благотворительное начинание не обходилось без денежной жертвы Владыки. Почти на его только средства содержалась столовая для бедных детей, получавшая от Владыки до 100 руб. ежемесячно. Много он имел постоянных пенсионеров, которым оказывал определенную ежемесячную или еженедельную субсидию. А сколько шло к нему городской бедноты за единовременным пособием!.. И ни один из заслуживающих не уходил от Владыки, не получив помощи.

Счастливая уравновешенность духа, мягкость и внимательность в обращении, ровность и выдержанность характера, полное уважение к чужому мнению – вот те личные свойства Владыки, которые невольно заставляли любить его всех, соприкасавшихся с ним.

В отношении к духовенству, и вообще к лицам подчиненным, Высокопреосвященный был строг и требователен, но справедлив и непридирчив. Никогда он не позволил себе ни гневного окрика, ни оскорбительного замечания. Каждую просьбу он внимательно выслушивал и спокойно высказывал свое решение или мнение.

Общительный и доброжелательный, Высокопреосвященный поддерживал неизменно добрые отношения и с высшим местным обществом, и с представителями высшей администрации.

Завтра, в день последнего богослужения архипастыря, мы испрашиваем его предстательства за нас перед престолом Всевышнего, да помянет он нас всех в своих молитвах и да будет его благословение на нас.

Со своей же стороны пожелаем покидающему Вильну Высокопреосвященному Агафангелу доброго здравия, крепости духовной в испытаниях, если Господь пошлет ему их, и неизменного успеха в дальнейшем святительском служении на благо Православной Церкви и пасомых. Добрая память о Владыке будет последним словом нашего напутствия ему».

Из отзывов столичных газет приведем отрывок статьи, помещенной в номере «Колокола» от 22 января 1914 г.

«Архиепископ Агафангел – один из выдающихся иерархов Русской Церкви, – святительствует почти четверть века. Он занимал последовательно кафедры Тобольскую, Рижскую и Литовскую, и на всех местах своего служения пользовался высоким уважением как архипастырь сановитый, корректный, осторожно мудрый, умеющий обходить и Сциллу и Харибду, сохраняя, однако, независимость в действиях и решениях. Не терпящий сторонних влияний, он в то же время умел с терпимостью и вниманием относиться и к чужому мнению.

Господь судил Владыке пожить в Вильне немного более трех лет, но и за это время виленцы, узнавшие ближе своего архипастыря, успели оценить и полюбить Владыку Агафангела.

Счастлива Ярославская паства, получающая достойного преемника своего бывшего деятельного архипастыря».

Эти любовь и уважение Литовской паствы к Высокопреосвященному Агафангелу с особою полнотою и силою выразились в том волнении и глубоком сожалении, с которыми встречена была в Вильне весть о переводе Владыки, а равно и в том торжественном чествовании и тех проводах, которые устроила православная Вильна своему отъезжающему архипастырю.

Чествование Владыки началось рядом прощальных трапез у представителей власти и высшего общества, каковые трапезы были предложены Владыке г.г. командующим войсками округа, его помощником, губернатором, попечителем учебного округа, директором 2-й гимназии и др.

На этих трапезах произносились одушевленные речи, в которых высокопоставленные ораторы свидетельствовали Владыке и свое глубокое уважение, и свою скорбь по поводу его ухода. Место не позволяет привести всех этих речей, и нам приходится ограничиться лишь некоторыми из них. На обеде у г. попечителя учебного округа, состоявшемся в честь Владыки 16 января, присутствовали помощник попечителя М. Ф. Базаревич, окружные инспектора и начальники всех учебных заведений г. Вильна. Сам достоуважаемый хозяин тайный советник А. А. Остроумов обратился к Владыке со следующими, дышащими теплотою и искренностью, словами:

«Ваше Высокопреосвященство! Трудно указать еще два таких ведомства, которые так тесно соприкасались бы между собою, как ведомство Духовное и ведомство Учебное. И это вполне понятно. Оба эти ведомства до известной степени родственны между собою. Оба они идут навстречу высшим запросам человеческого духа, преследуют возвышенные цели и задачи. И вот, при постоянном взаимном общении и взаимоотношениях, между этими ведомствами или устанавливается полная гармония, или происходят иногда трения, или получается полная дисгармония. Ваше Высокопреосвященство! Ваши отношения к нам были всегда в высшей степени благожелательные, в высшей степени корректные и тактичные. В немногих словах я затрудняюсь охарактеризовать эти отношения. Скажу кратко: эти отношения были выше всякой похвалы, они превышали самые смелые ожидания и наши заслуги. Вы, Владыко святый, все покрывали Вашею благостынею, милующею нас... Ваше Высокопреосвященство! Много на белом свете людей умных и старающихся быть умными, много корректных, энергичных, деятельных; но очень и очень немного людей, которые обладали бы одним Вашим свойством или качеством (не умею, как сказать). Это Ваше свойство в настоящие прощальные дни однажды уже было названо и мне остается только его повторить: это обаятельность Вашей личности, обаятельность чарующая, привлекающая к Вам, точно притягательная сила, всех, кто только соприкасался с Вами по службе или вне оной. Я считаю это свойство особым помазанием Божиим, которое почиет на Вас, особым даром Небес, который нисходит только на немногих избранников Божиих.

Благодарим Вас, Ваше Высокопреосвященство, за Ваши добрые к нам отношения, искренно сожалеем о Вашем отъезде, завидуем тем педагогам, которые будут соприкасаться с Вами на новом месте Вашей службы, но в то же время отпускаем Вас с миром, памятуя, что хорошие люди везде нужны и что хорошему человеку везде будет хорошо, а, отпуская, напутствуем Вас самыми искренними благожеланиями и особенно пожеланием Вам доброго здоровья. Многая лета, Владыко!»

Из других ораторов – участников трапезы, директор гимназии И. А. Кизеветтер сказал: «Как представитель Виленской 2-й гимназии, я не могу умолчать о том архипастырском внимании, которого Преосвященнейший Владыка неоднократно удостаивал учащихся этой гимназии. Его Высокопреосвященство интересовался духовным ростом наших учащихся в широком смысле слова. Он не только ех officio присутствовал на испытаниях по Закону Божию, контролируя состояние религиозно-нравственного воспитания в учебном заведении, но и, приветливо откликаясь на мой зов, освящал своим посещением минуты духовных развлечений учащихся, слушая их исполнение на наших интимных гимназических литературно-вокально-музыкальных вечерах и являясь свидетелем проявления тех или других дарований учащихся. Как во время испытаний, так и в моменты этих духовных развлечений, Преосвященнейший Владыка очаровывал наших учащихся обаянием своей личности, и я могу с уверенностью сказать, что когда Владыка уедет от нас, то его благостный, иконописный лик еще долго и долго будет жить в воображении наших учащихся.

Ваше Высокопреосвященство! За такое внимание к малым сим я низко кланяюсь Вам и говорю горячее спасибо, а, провожая Вас в ту далекую от нас и лично мне несколько знакомую сторону, где Русью пахнет, где бьется прямое, чистое русское сердце, не знающее подпольных интриг и лукавства, где царят открытое радушие и благородная искренность, я провозглашаю тост за драгоценное здравие Вашего Высокопреосвященства с пожеланием энергии и сил для дальнейшего провозвестничества истинного христианства на почве более благодарной и менее каменистой и от глубины души провозглашаю: “Ис полла эти, деспота!”»

На обеде у г. директора гимназии видная деятельница на благотворительном поприще А. Н. Кизеветтер приветствовала Владыку такими словами:

«Ваше Высокопреосвященство! Муж мой благодарил Вас за Ваши добрые, сердечные отношения к нам лично и его ученикам, т. е. коснулся Вашего сердечного отношения к людям счастливым, довольным и сытым. Мне же хочется осветить Ваше отношение к людям, обездоленным жизнью, голодным в буквальном смысле этого слова.

С первого же дня Вашего прибытия мне пришлось, как бывшему товарищу председательницы Виленского Кружка русских женщин встретиться с Вами на этом пути, и до Вашего отъезда с этого пути Вы не сошли. Ваши милостивые слова, обращенные ко мне на Вашем первом же приеме, содержали в себе обещание быть всегдашним помощником в нуждах Кружка. Вы исполнили Ваше обещание в самом обширном виде: Кружок видел от Вас не только денежную и материальную поддержку, но своими посещениями нашего бедного приюта Вы подняли упавший в то время дух женщин-работниц Кружка. Надо было видеть Вас в приюте, – Ваше участливое, сердечное обращение с детьми, Вашу заботу, чтобы дети имели и лишнее, – чтобы остаться на всю жизнь благодарной Вам и на всю жизнь сохранить в душе светлый образ истинного Христова пастыря, идущего по завету Христа: не прогоняйте детей от Меня, их ангелы видят на небесах Лицо Отца Моего Небесного ²⁸⁸. А скольких детей Вы своей заботой спасли от смерти хуже голодной. Еще недавно, благодаря Вашей столовой, [безработная] мать-вдова могла прокормиться с ребенком до [получения] места и не отдавать девочку в польскую охранку, где православный ребенок, понятно, стал бы взрослым врагом Православия и России. И сколько таких обездоленных, нищих в буквальном смысла этого слова, благодаря Вам были не только сыты, но встречали великие праздники Христовы без озлобления, без зависти, а в мире и любви. С Вашим уходом из Вильны уходит светлое христианское начало. Надо было здесь жить без Вас, чтобы понять нашу скорбь о той близкой разлуке с Вами, которой до последней минуты не хочется верить. В эти последние часы пребывания Вашего в Вильне хочется еще раз поблагодарить Вас за Вашу ласку ко всем и пожелать Вам здоровья на долгие, долгие годы».

19-го января торжественно чествовало Владыку православное население Вильны. В этот день Владыка совершил в кафедральном соборе последнюю перед своим отъездом литургию в сослужении с Преосвященным викарием Елевферием [Богоявленский] и сонмом городского духовенства.

Обширный храм был переполнен богомольцами до тесноты. Многим, за этой теснотой, не удалось попасть в собор. Среди молящихся присутствовали все высшие представители военной и гражданской власти.

По окончании богослужения Владыка вышел в мантии из алтаря и стал спускаться с амвона, но остановился на одной из ступеней его, так как перед амвоном тесной многочисленной группой ожидали уже выхода Высокопреосвященного духовенство и депутации от русского населения Вильны, от учебных заведений и от разных епархиальных церковно-общественных, благотворительных и просветительных учреждений.

Первым обратился к Владыке Виленский губернатор П[етр] В[ладимирович] Веревкин со следующей речью:

«Ваше Высокопреосвященство, Глубокочтимый Архипастырь! Державною волею Его Императорского Величества Вы призваны на видный и ответственный пост архипастыря одной из древнейших епархий и перед Вами открывается новое, более широкое поприще служения Святой Православной Церкви в самом сердце России. Через несколько дней Вы покинете нашу Вильну, и чудный малиновый звон колоколов златоглавых красивейших в мире ярославских церквей будет дружно и радостно приветствовать Ваш благословенный вход во вновь Высочайше вверенную Вам епархию.

Мы же, виленцы, с чувством искреннего глубокого сожаления расставаясь с Вами, собрались ныне под сводами этого храма, чтобы в день последнего служения Вашего в Вильне еще раз получить дорогое нам Ваше архипастырское благословение и просить Вас, глубокочтимый Владыко, принять в молитвенную память от Виленского Русского общества эту святую икону.

Не забывайте нас в молитвах Ваших перед Ликом Спасителя и позвольте нам верить и надеяться, что в Вашем любвеобильном архипастырском сердце найдется место и для нас, православных виленцев, сыновне Вам преданных и искренно Вас уважающих».

Закончив речь, П. В. Веревкин поднес Владыке художественной работы в древнерусском стиле икону Спасителя и изящно переплетенный именной список лиц, участвовавших, в числе 897, в подношении иконы.

Поблагодарив оратора за внимание и подношение, Владыка сказал, что он особенно признателен выразившим расположение к нему «слугам царским», что за время непродолжительного пребывания его в Вильне, хотя представители ведомств и сменялись, одни уходили, другие заступали их место, отношение всех их к нему оставалось без изменения. Все они относились к нему с одинаковою любовью. Со многими из них он, Владыка, находился и находится в дружественных отношениях. Если им, Владыкой, что-нибудь и сделано, то сделано благодаря их доброжелательной помощи и поддержке. При других, не столь добрых, отношениях многое не только не было бы сделано, но не было бы и задумано. Далее Владыка сказал, что он благодарит и всех тех, от лица которых сделано подношение, что он глубоко тронут их вниманием и сочтет своим долгом молиться за них. В заключение Владыка пожелал, чтобы в среде его бывшей паствы и впредь царили мир и любовь, насаждение и укрепление которых были предметом его постоянных забот и стараний.

Затем Владыкой было выслушано приветствие одного из старейших членов местного Русского общества г.-л. И. М. Дроздовича, закончившего свою речь четверостишием поэта Щербины.

Далее от имени епархиального духовенства поднесена была Владыке икона св. Николая Чудотворца, и кафедральный протоиерей В. В. Знаменский прочитал следующий адрес:

«Ваше Высокопреосвященство, Досточтимый Владыко! По неисповедимым путям Промысла Божия так неожиданно и непредвиденно для нас призываетесь Вы продолжать святительское служение Ваше на новом месте. Наш сыновний долг в настоящие минуты разлуки с Вами – засвидетельствовать Вам одушевляющие нас чувства молитвенных Вам благожеланий, а вместе с тем – по влечению сердец наших – и исповедать то истинное доброе, что имели мы неразрывно связанным с именем Вашим.

Мы, пастыри Церкви Христовой, прежде всего – молитвенники пред Престолом Божиим и совершители Таин Божиих, глубоко запечатлели в своих сердцах Ваш достоподражаемый образ святителя-молитвенника: благоговейно-величественно, молитвенно-сосредоточенно совершавшееся Вами богослужение так возвышало и служащих, и молящихся, что по истине при Ваших служениях “в храме стояще, на небеси стояти” мнили мы.

Эта молитвенная сосредоточенность в богослужении, отрешающая от земных житейских помыслов, отражалась, как бы давала тон и всей Вашей пастырско-административной деятельности, определяла основной характер всех Ваших отношений к пасомым и, прежде всего, к нам – пастырям. Ярко вырисовывалась поставленная Вами задача Вашей святительской деятельности – выправить и, где нужно, поставить в подобающие границы и возвысить, прежде всего, жизнь и деятельность руководителей народа – пастырей Церкви. Доброе делание, устроение жизни по духу Евангельскому было у Вас на первом плане. Покажи веру от дел твоих ²⁸⁹ [Иак. 2: 18], – этот завет апостольский был во главе святительских забот и попечений Ваших, это же признавалось Вами наиболее убедительною проповедью и наиболее надежным средством защиты и возвеличения Православия в нашем разноверном крае.

Эту святую задачу неуклонно осуществляли Вы в своей деятельности, являя нам высокие достоподражательные черты и в самом характере, и свойствах сего делания. Не забудем мы Вашей совершенной независимости во всех начинаниях и распоряжениях. Вы не склоняли Вашего слуха ни к каким сторонним влияниям: Бог, совесть и закон были единственными Вашими путеводителями и руководителями. Потому в святительской Вашей деятельности не было ничего сокровенного: все и всякие вопросы обсуждались Вами открыто, при свете закона и в интересах только истинной пользы дела.

Ваша самостоятельность если и допускала какую-либо зависимость, то только от внушений чувства христианской любви и истинной благожелательности. Но истинная любовь не есть слабость только сердца, – она не минует и правды. Потому и Ваша отеческая любовь, Ваши милости и снисхождения никогда не спускались до уровня поблажек, могущих лишь казаться выражением любви, а на самом деле влекущих за собою только вред и зло, часто непоправимое. Ваша любовь была выражением истинно благожелательной воли, не уклонявшейся во имя ложной гуманности и от отеческой строгости, где это необходимым признавалось для блага вверенных Вашему попечению лиц.

Вами с любовию поощрялся всякий добросовестный труд, всякое доброе начинание Ваших соработников на ниве Христовой. Вы давали полную свободу каждому использовать во благо Церкви все Богодарованные ему силы и средства, являясь в то же время мудрым руководителем, советником, помощником. Видя труд честный, исполнение долга добросовестное, Вы всегда снисходили к невольным ошибкам, промахам, немощам. Ваше правдивое сердце не могло только выносить неискренности, лицемерия: ничто подобное не укрывалось от Вашего проникновенного взора и изобличалось, как бы ни было приукрашено.

Да, право правили Вы слово Христовой истины, и эта Ваша святая правда была светлым лучом, освещавшим и наш пастырский путь. Да просветится же и впредь на многие годы свет Ваш пред человеки, да освещает он жизненный путь и тех собратий наших, которых Господь вверяет Вашему водительству на новом месте Вашего служения. А мы, остающиеся здесь, напутствуем Вас нашими искренними молитвенными Вам благожеланиями.

Сия же икона Святителя Божия Николая, Небесного Покровителя бывшего Вашего сего кафедрального храма и молящихся в нем, которую просим мы принять от нас, да будет для Вас знаком наших Вам благожеланий и вместе нашего упования, что не забудете и Вы нас в святительских Ваших молитвах».

Выслушав адрес, Владыка сказал:

«Благодарю за выраженные чувства и подношение. Вы так много сказали обо мне доброго, что в слышанном я не узнал себя. Вы изобразили идеального пастыря и этим, быть может, хотели сказать, что я таким должен был быть... Да, я старался им быть, но не был – или по неведению, или неумению. Если я все же чего-нибудь и достиг, то благодаря вашей, сопастыри, помощи. За эту помощь и содействие мне благодарю вас всех. Благодарю членов епархиального управления, как ближайших моих сотрудников. Благодарю и все духовенство, всех тех пастырей, которые слушали моего гласа и шли за мною».

Далее Владыка сказал, что в общей массе достойного духовенства есть и пастыри недостойные, которые не ведают, что творят; но число их ничтожно, и упомянуто о них для осведомления, что благодарность его, Владыки, относится не к ним. Отметив, что если с некоторыми из пастырей он был строг, то строгость эта вытекала из добрых побуждений, – вразумить и исправить их. Владыка призвал на духовенство и пастырские труды Божие благословение.

Затем следовал целый ряд депутаций, чествовавших Владыку чтением адресов и поднесением икон: Архистратига Михаила – от Свято-Духовского Братства; Божией Матери Одигитрии – от Духовной Семинарии; Спасителя – от мужского духовного училища; Покрова Пресвятой Богородицы – от женского духовного училища, и равноапп. Кирилла и Мефодия – от Епархиального Училищного Совета.

Кроме того, прочитаны адреса: от Кружка русских женщин, от детской столовой, от учащих и учащихся в церковных школах, последний при бюваре ученической работы.

Прочитанные адреса составлены в следующих выражениях: от Св.-Духовского Братства (прочитал Н. Н. Селянин):

«Ваше Высокопреосвященство, Милостивейший Архипастырь и Отец! Непродолжительно было служение Ваше в звании Председателя Виленского Свято-Духовского Братства, но, приняв по преемству от Литовских Архипастырей в свои руки нашу Братскую хоругвь, Вы высоко держали ее в вековой борьбе старейшего в крае Братства с его церковным противником, стараясь всеми зависящими от Вас средствами усилить братскую деятельность.

В Вашей многосторонней архипастырской деятельности заботы о Братстве занимали одно из первых мест, и ни одна сторона братской жизни и деятельности не оставалась без особого внимания, мудрого руководства и личного участия Вашего Высокопреосвященства.

Признавая всю важность в нашем крае печатного слова, которым так широко и успешно пользуются наши противники, Вы постарались издательскому делу Братства дать такую организацию и изыскать такие средства, что в настоящее время нигде в нашем крае не издается столько брошюр и листков для народа, как в Вильне.

Братские Просветительный и Паломнический комитеты в Ваше председательство также начали получать большие средства, что дало им возможность расширить свою деятельность.

Вы усилили миссионерскую деятельность Братства, основав для этого особый Миссионерский Комитет. По Вашему же почину были организованы и под Вашим высшим наблюдением и руководством прошли первые Миссионерские курсы в Вильне.

Памятником Ваших трудов по храмоздательной деятельности Братства являются великолепный юбилейный храм в Вильне и скромный сельский храм в Провоже.

Благотворительная деятельность нашего Братства никогда еще не стояла так высоко, как в председательство Вашего Высокопреосвященства. Вы всегда являлись образцом братской щедрости, ежегодно жертвуя значительные суммы на бедных, и при том личную свою благотворительность Вы всегда старались осуществлять через Братство, возвышая тем его авторитет и значение среди местного населения.

Навсегда в памяти нашей останется и важнейшая заслуга Ваша для Братства. По Вашей инициативе был созван Литовский Епархиальный Братский съезд, на котором под мудрым руководством Вашим, кроме многих полезных определений, был выработан и утвержден нормальный Братский Устав, дающий всем братствам епархии прочную и единообразную организацию.

Расставаясь с Вами, Владыко, и высоко ценя братские труды Ваши, потребовавшие от Вас немалой затраты здоровья и сил, а также Ваше всегдашнее благостное отношение ко всем братчикам, Виленское Свято-Духовское Братство приносит Вам искреннейшую и глубочайшую благодарность и почтительнейше просит Ваше Высокопреосвященство принять на себя звание почетного члена Братства и в молитвенную память о нем икону св. Архистратига Михаила, небесного покровителя Братства, образ которого начертан на древней братской печати.

Пусть этот образ служит постоянным знаком нашей благодарной памяти о Вас и о Вашей плодотворной деятельности по Виленскому Братству».

Владыка благодарил представителей Братства и сказал, что все, упомянутое в адресе, сделано с помощью членов Совета Братства и других братчиков, в лице которых он всегда находил самых искренних и энергичных сотрудников, готовых отдать на осуществление задач Братства свои силы и усердие. О своем участии в многополезной деятельности Братства Владыка вспоминает с удовольствием, так как отличительной чертой этой деятельности был мир и единодушие. Он не помнит случая, чтобы этот мир когда-либо нарушался партийной враждой. Все дела решались с удивительным единомыслием. Затем Владыка выразил пожелание успеха и процветания Братству в его дальнейшей деятельности на пользу Православной Церкви и русского народа на Литве.

От Литовской Духовной Семинарии (говорил о. ректор архимандрит Лаврентий):

«Ваше Высокопреосвященство, Высокочтимый Владыко, Милостивейший Архипастырь и Отец! Позвольте мне от лица корпорации Литовской Духовной Семинарии и братии Свято-Троицкого монастыря в настоящий день глубокой скорби для всех любящих Вас по поводу прощания с Вами выразить Вам чувства нашей искренней благодарности и признательности за все то доброе, что Вы изволили проявить в отношении ко всем нам. Стоя на высоте святительского служения Церкви Литовской, Вы, прежде всего, являлись в отношении к нам мудрым руководителем нашей жизни, повинуясь указаниям и предначертаниям которого каждый из нас мог чувствовать себя и чувствовал совершенно спокойным и безопасным в своем плавании по бурному житейскому морю. Как начальник Вы обнаруживали в отношении к нам высокую гуманность, проявлявшуюся в том широком доверии, с каким Вы отнеслись к нам, и каковое доверие заставляло всех нас работать и трудиться не за страх, а за совесть. Вы, наконец, были заботливым нашим попечителем, всегда внимательным ко всем нуждам и интересам учащих, учащихся и живущих в обители. За все сие мы все Вам низко кланяемся и искренно благодарим.

Не думали мы и не предполагали, что придется расставаться с Вами и расставаться так скоро, но Господь судил иначе... Благоговейно и смиренно преклоняясь пред неисповедимыми путями Его Божественного Промысла, мы молим Его, Всещедрого и Всесильного, чтобы Он Своею благодатью укрепил Ваши силы на новом месте Вашего святительского служения во славу Божию и на благо Церкви Православной и пользу народу русскому.

В знак же нашей благодарности и молитвенного напоминания благоволите, Владыко, принять от нас св. икону, подобие Чудотворного Образа Виленской Божией Матери, перед которым неоднократно Вы вместе с нами возносили в Троицком храме свою святую молитву в дни семинарских или монастырских торжеств. Пусть же это молитвенное Ваше с нами общение не прекращается и на новом месте служения Вашего, и пусть сия святая икона будет как бы залогом сего общения, взирая на нее, усердно просим Вас, – поминайте и всех нас в Ваших святых молитвах».

В ответной речи Владыка, поблагодарив корпорацию Семинарии за подношение, сказал, что Семинария – одно из немногих, если не единственное, учреждение, которое никогда не причинило ему огорчения. Он радовался ее радостями и скорбел ее печалями. Он скорбел, когда из Семинарии уходили лучшие силы, и радовался, когда на смену им являлись не менее даровитые преподаватели. С удовольствием отмечает мир и добрые отношения между членами корпорации, соглашается с о. ректором, что его, Владыки, принципом было всегда давать работникам свободу и самостоятельность, так как при этом условии от хороших работников можно ожидать работы не за страх, а за совесть. И он, Владыка, убедился, что принцип его был правильный: начальствующие и преподаватели были добрым живым примером для юношества, течение семинарской жизни отличалось желательным, мирным характером. В этом сказалось умелое педагогическое руководство о.о. ректоров – бывшего и настоящего – и г. инспектора, причем на долю последнего выпала, быть может, большая часть ответственности и труда. Еще раз Владыка благодарит за поднесение иконы Богоматери, под покровом Которой в обители находится и Семинария, и молит Небесную Владычицу быть скорой Помощницей и Путеводительницей и насельников обители – иноков, и трудящихся на пользу Церкви и Отечества – начальствующих, учащих и учащихся в Семинарии.

От мужского духовного училища произнес речь смотритель С. А. Горячко:

«Ваше Высокопреосвященство, Высокопреосвященнейший Владыко! По воле Божией и изволению Цареву Вы оставляете нас.

В минуты расставания старшего с младшими, особенно если они близки друг другу по делу и духу, – у этих последних является сердечное влечение выразить свою признательность старшему за то, что было особенно ценно в его отношениях к младшим.

Любвеобильнейший Владыко! Обладая громадным житейским опытом, выдающейся наблюдательностью и богатыми познаниями в области педагогической и административной жизни духовной школы, Вы никогда не оставляли нас, – скромных тружеников на ниве духовного просвещения – своим отеческим опытным руководительством, учительством, наставлением и вразумлением. Вот за это Ваше любвеобильное непрестанное учительство нас, земно кланяясь, приносим Вам нашу глубокую благодарность.

Почтительнейше просим Вас не забывать нас в Ваших святительских молитвах и в молитвенное воспоминание о нас принять сей святой образ Господа Вседержителя.

Пусть Тот, Который держит времена и лета в Своей власти и всегда направляет ко благому жизнь людей, хранит Вас на благо Российской Церкви на всех путях Вашего архипастырского служения и да возводит Вас от славы к славе».

Приняв икону и поблагодарив корпорацию училища, Владыка сказал, что сохранит об училище самое доброе воспоминание. Он любил училище и в особенности училищный величественный храм, служение в котором всегда доставляло ему, Владыке, высокое духовное утешение. Хорошее состояние училища он относит к заслуге такого опытного руководителя, каким является г. смотритель, а потому желает С. А. Горячко продолжать полезную для училища службу многие годы.

От женского духовного училища говорил законоучитель о. Павел Дружинин:

«Ваше Высокопреосвященство, Благостный Владыко! Немного времени Виленское женское училище Духовного ведомства вместе с Литовскою епархией наслаждалось теплотою любви, исходившей из Вашего любвеобильного сердца. Но и этого малого времени было достаточно, чтобы память о Вашем пребывании в Вильне осталась неизгладимою в училище. Вы были неизменно милостивы, добры к нам. Вы принимали близко к сердцу дела училища, так что мы чувствовали всем сердцем, что Вы живете радостями училища, скорбите его печалями. Эта-то благосклонность Ваша к училищу дает нам смелость надеяться, что Вы не откажете принять этот скромный дар нашей любви и благодарности к Вам.

Да осеняет же Вас Своим Покровом Пресвятая Владычица наша Богородица, и да сохранит Господь наш Иисус Христос по молитвам Пречистой Своей Матери вхождение Ваше и исхождение отныне и до века».

Владыка благодарил оратора, а в его лице и все училище за высказанные чувства и подношение и выразил надежду еще раз побеседовать с корпорацией и воспитанницами училища при личном посещении последнего.

От Кружка русских женщин читала адрес Марья Ивановна Дадыкина:

«Ваше Высокопреосвященство, Высокочтимый Архипастырь! В течение четырехлетнего пребывания Вашего в Вильне Кружок русских женщин находил в лице Вашего Высокопреосвященства всегдашнего защитника, советника и щедрого благотворителя святому делу призрения бесприютных русских детей, заброшенных среди инородческого населения.

Ныне, когда по воле нашего Августейшего Монарха, Ваше Высокопреосвященство оставляете Литовскую епархию, Кружок русских женщин считает своим священным долгом выразить Вам, вместе с сожалением об отъезде, глубокую признательность за все содеянное Вами на пользу призреваемых детей.

Примите, Ваше Высокопреосвященство, уверение в том, что члены Виленского Кружка русских женщин, равно, как облагодетельствованные Вами дети, будут всегда помнить Ваше участие в их судьбе.

Позвольте также, Ваше Высокопреосвященство, надеяться, что и в далеком Ярославле Вы не забудете в своих молитвах вдвойне осиротевших ныне наших малюток».

Поблагодарив за выраженные добрые чувства, Владыка сказал, что он с удовольствием вспоминает свои посещения приюта «Яслей», где все так хорошо устроено, как может устроить только добрая женская душа, где призреваемые дети поставлены в такие прекрасные условия жизни, о которых многие бедные городские дети могут разве только мечтать.

Высоко ценя полезную деятельность Кружка, Владыка пожелал ему процветания, взаимного согласия и мира.

От столовой для бедных близ Нового города читала адрес А. Н. Кизеветтер:

«Ваше Высокопреосвященство, Милостивый Владыка! Движимый любовью к бедным детям, Вы, Владыка, в истекшем 1912 году к Вашим многим добрым делам прибавили еще одно, не всем, может быть, известное, но зато столь близкое и дорогое для людей бедных: Вы выразили и осуществили желание ежедневно кормить пятьдесят детей бедных родителей в открытой близ Нового города столовой. Многим отцам и матерям, особенно вдовам, приходится доходить до отчаяния при мысли, куда деваться им с голодными детьми, когда им, родителям, приходится скитаться в поисках мест или заработка, когда и при скудных заработках детям все же нередко приходится голодать. И вот теперь мать семейства спокойно оставляет детей дома, зная, что они получат вполне достаточный и сытный обед, а в случае беспомощности и болезни матери будет и для нее обед. Кроме ежедневных обедов бедняки в великие праздники Рождества Христова и Св[ятой] Пасхи получали возможность празднично встретить и провести эти дни, без тяжелой думы о сокращении заработка, без зависти к имущим, с благодарным и радостным сердцем могли они пойти и в храм Божий, чувствуя, что Великий Христов Праздник – праздник и для них, что они не одни, не брошены их дети, что есть теплая отеческая забота архипастыря о малых сих...

Эта добрая Ваша заботливость, Владыка, не нуждается в нашей благодарности: высшая небесная награда обещана Спасителем тому, кто напоил одного из малых сих только чашею холодной воды... Но в эти последние минуты, когда бедные обездоленные люди лишаются своего благодетеля, нельзя им воспретить выразить чувства глубокой благодарности, нельзя помешать им сказать последнее спасибо Владыке, питавшему детей их, и вот просят и они доброго архипастыря принять их глубокую благодарность и молитвенное пожелание Вам, Владыка, здравия на многие годы».

Отвечая на адрес, Владыка дамам-благотворительницам сказал, что они вменили ему в заслугу то, что сам он считает не подвигом, а делом для себя легким и приятным. Денег он не любит и счета им не ведет.

Нет ничего легче, как дать деньги, если они есть. Гораздо труднее превратить деньги в то полезное дело, которое делают они, с чисто христианским самоотвержением отдающие свой труд, свое время и внимание заботам о том, чтобы возможно большее число бедных детей нашли себе в столовой необходимое пропитание. Владыку радует такая готовность их исполнить завет Христа Спасителя и послужить меньшим братьям и сестрам, а потому он желает им наилучшего успеха и призывает на их деятельность Божие благословение.

От епархиального Училищного Совета речь произносил епархиальный наблюдатель А. Е. Царегородцев:

«Ваше Высокопреосвященство! Литовский епархиальный Училищный Совет возложил на меня честь засвидетельствовать пред Вами глубокую признательность за то общее руководительство церковно-школьным делом, какое Вы изволили иметь все время служения Вашего на Литовской кафедре.

Вы живо сознавали, что церковная школа – первая непосредственная пособница Святой Церкви в деле насаждения в русском народе христианских начал евангельской истины и особенно в нашем крае, где на церковную школу возлагаются отчасти и задачи миссионерские. Потому-то Вы и обращали особое внимание на деятельность главного органа местного управления церковными школами – епархиального Учебного Совета с его уездными отделениями».

Далее почтенный оратор подробно охарактеризовал отношение Владыки к церковно-школьным работникам и отметил, что главными особенностями этого отношения были, с одной стороны, настойчивое требование неуклонного исполнения каждым своего служебного долга, а с другой, – полное внимание к добросовестной работе и всегдашняя готовность отличить и поощрить достойных тружеников за их усердие. Следствием мудрого руководительства школьным делом и справедливого отношения к скромным школьным труженикам было, по словам оратора, то, что церковно-школьное дело значительно подвинулось вперед, и частью намечены, а частью и достигнуты заметные улучшения состояния церковных школ, как со стороны учебно-воспитательной, так и со стороны материального обеспечения их.

В заключение своей речи оратор сказал:

«Литовский епархиальный Училищный Совет просит Ваше Высокопреосвященство принять сей святой образ Первоучителей славянских, небесных покровителей церковных школ, – образ, приносимый Вам в знак глубокой почтительности и искренней признательности. Взирая на сей святой образ, вспомните, Владыка, и там – на новом месте Вашего святительского служения – о тех, кто в Литовской епархии в течение почти четырех лет старался идти по Вашим архипастырским начертаниям, и не откажите в своих святительских молитвах и благословении.

Как Ваше архипастырски-отеческое отношение к учащимся понимают сами дети, и какие их волнуют чувства в настоящую минуту торжественного прощания с Вами, выскажут они сами в своем детски-искреннем лепете».

Отвечая А. Е. Царегородцеву, Владыка сказал, что г. епархиальный наблюдатель выразил вполне правильную мысль: школа есть главная пособница Церкви в деле насаждения и укрепления в народе начал Христовой веры и евангельской нравственности. Семена слова Божия дают добрый плод тогда в особенности, когда сеются они в детские души. И в этих видах значение хорошей школы огромно. А потому, порекомендовав духовенству относиться к церковным школам с особой заботливостью, Владыка пожелал этим школам успеха и процветания.

От учащих и учащихся в церковных школах читала речь девочка – ученица Ново-Светской школы:

«Ваше Высокопреосвященство, Милостивейший Архипастырь и Отец! В своих отеческих отношениях к детям-учащимся в церковно-приходских школах гор. Вильна Вы, Владыко, по святительскому Вашему имени явились воистину добрым Ангелом. Отношения Ваши к учащим были исполнены мудрости просвещенного руководителя, отечески пекущегося о благе чад своих.

Удостойте, Благостный Отец, и при оставлении Литовской епархии, доставить нам радость принятием скромной школьной работы, приносимой как дань детской искренней признательности Вашему Высокопреосвященству и в знак всегдашней учащих и учащихся благоговейной о Вас памяти и сердечно-глубокого почитания. Благословите нас, Архипастырь, и помяните в Святительских Ваших молитвах».

Выступление девочки умилило Владыку. Он сказал, что испытывал всегда чувство высокого духовного утешения, когда видел в храме детей, когда с отрадою наблюдал, как терпеливо эти дети, даже маленькие, 4–5-летние, – выстаивали продолжительные архиерейские богослужения. Затем, обращаясь к родителям. Владыка говорил, что дети – наша радость, и дети – наша печаль. Радость наша они потому, что они плоть от плоти нашей и кость от костей наших. Мы оканчиваем свой земной путь, а они его начинают. На них мы возлагаем все наши надежды, они должны осуществить наши добрые чаяния и начинания. Они совершат то, что сделать не суждено Промыслом Божиим нам. Они являются, если можно так выразиться, живым воплощением великой духовно-творческой идеи вечности. Но они – эти же дети – и наше горе, потому что по своей неопытности они так легко сбиваются с пути истинного и идут по пути ложному, на который увлекают их непризванные учителя, и на котором они теряют самое главное и ценное для человека-христианина – благочестие. В заключение Владыка горячо призывал детей не следовать за этими учителями и стараться быть для своих родителей не печалью, а радостью.

Когда чтение адресов и речей и подношение икон было окончено, Владыка, поднявшись на одну ступень, обратился к переполнявшему собор народу со следующей (приблизительно) речью:

[Слово архиепископа Агафангела]

«Настало время проститься с вами... Аз есмь преселъник на земли, – говорит древний пророк [Пс. 38:13] ²⁹⁰. Не имамы зде пребывающего града, но грядущего взыскуем, – сказал апостол [Павел] (Евр. 13:14). То же самое должен сказать о себе и всякий христианин, а пастыри духовные – в особенности. Мы, пастыри, как бы некие светильники, которые переставляются с одного места на другое – туда, где в них оказывается необходимость. Вот и я по воле Божией приехал к вам три года тому назад, а теперь призываюсь на новое место служения. Тяжело мне расставаться с вами, свыкся я с людьми, трудно разрывать установившуюся нравственную связь. Но, расставаясь и уходя, я уношу в сердце своем добрые чувства любви и признательности. Я благодарю вас за то, что вы молились со мною всегда во множестве, спешили в тот храм, где я служил. Это ваше усердие поддерживало и одушевляло меня, возгревало и усиливало во мне молитвенное настроение. Отрадно мне было видеть, что вы приводили в храм и детей своих. Благодарю. Прошу у всех прощенья – прежде всего у тех, кому, быть может, послужили соблазном мое неосторожное слово или опрометчивый поступок, недостойные святительского сана; прошу прощения и у тех, кому нанес вольно или невольно личную обиду или оскорбление, прошу прощения искренно, от всего сердца. В свою очередь и я прощаю тех, кто причинял мне огорчения. Прощаю и ненавидевших меня, и строивших мне козни. Прощаю от всей души, ибо верю, что испытания посылаются для очищения души. Чем больше горя, чем больше слез, тем чище сердце; чем чище сердце, тем больше в нем благодати. Потому не уношу я в сердце своем никакого злого чувства...»

И возведя взор свой к небу, Владыка молитвенно произнес: «А Ты, Господи, услышь меня в этот час, если когда-нибудь моя молитва была Тобою услышана: призри, Господи Боже, с небесе и виждь, и посети виноград сей, егоже насади десница Твоя». Обратившись опять к народу и сходя со ступеней амвона, Владыка заключил свою речь словами: «Так отпустите же меня с миром и простите». И вместе с этими последними словами Владыка сделал земной поклон народу...

Глубоко трогательная по содержанию и произнесенная прерывающимся от внутреннего волнения и слез голосом речь Владыки и последовавший затем земной поклон величественного старца-архипастыря произвели огромное, потрясающее впечатление. Многие плакали... Неудержимой лавиной двинулся народ – получить прощальное благословение любимого архипастыря. Прошло более часа, пока Владыка, благословляя народ, приблизился, наконец, к выходу из собора.

Окруженный духовенством, гражданскими и военными чинами и многочисленною толпою народа Владыка, при торжественном колокольном звоне, проследовал из собора в свои покои. Здесь с прощальным приветствием представлялась Владыке депутация от общества «Русское Зерно», избравшего его почетным членом.

20 января Владыка посетил Духовную Семинарию и женское духовное училище и прощался с учащими и учащимися в этих учебных заведениях. В Семинарии с краткими прощальными речами обратились к Владыке преподаватель И. А. Кулагин и воспитанник VI класса Баталин, а в женском училище от лица учебной корпорации и воспитанниц «последнее прости» сказал Владыке законоучитель о. Павел Дружинин. Владыка благодарил учащих и учащихся за выраженные добрые чувства, призывал на них Божие благословение и высказал свои наилучшие пожелания успеха и процветания Семинарии и училищу.

В день отъезда Владыки 21 января, часов с 11 дня храм и двор Свято-Духова монастыря стали заполняться духовенством городским и приезжим, гражданскими и военными чинами, учащимися учебных заведений с их начальниками и преподавателями и православным народом. Впрочем, только самая незначительная часть народа получила доступ не только в церковь, но и на монастырский двор, которые были быстро переполнены. Многотысячная толпа запрудила прилегающую к монастырю улицу и терпеливо ожидала следования Владыки на вокзал.

После двенадцати часов Преосвященный Елевферий, в сослужении всего собравшегося духовенства, совершил в Свято-Духовском храме напутственный молебен, во время которого была прочитана с коленопреклонением молитва о здравии и благополучном путешествии Высокопреосвященного архиепископа Ярославского и Ростовского Агафангела.

Высокопреосвященный Агафангел во время молебна пребывал в алтаре. По окончании молебна и после провозглашения отъезжающему архипастырю многолетия Владыка вышел в мантии из алтаря, преподал всем святительское благословение, спустился в пещерную церковь, где поклонился мощам свв. Виленских мучеников, и затем занял место на кафедре среди храма. Здесь братия монастыря поднесла ему икону свв. Виленских мучеников и архиерейскую мантию, причем о. игуменом Анемподистом и экономом отцом Ионою произнесены были теплые речи с выражением любви и благоговейного уважения, которые братия монастыря всегда питала к отъезжающему Святителю, и скорби по поводу этого отъезда. Владыка поблагодарил братию и пожелал ей здравия телесного и спасения душевного, а главнее всего – успешного прохождения многотрудного иноческого подвига, дабы, спасая себя, братия примером неустанного служения Богу и ближнему спасала и других. Затем, прощаясь с теснившимся к кафедре народом, растроганный архипастырь со слезами на глазах прерывающимся от волнения голосом сказал:

«Вместо слов, в эту тяжелую минуту расставания дайте мне поплакать... Еще раз простите меня и отпустите с миром к месту моего нового служения...» И земно Владыка поклонился... На глазах присутствовавших показались слезы... Слышались с трудом сдерживаемые рыдания...

Владыка в мантии и с жезлом направился к выходу из храма; на монастырском дворе уже выстроилась длинная золотая лента духовенства, а еще дальше – за воротами монастыря, сияя на солнце, колыхались многочисленные хоругви. Владыка показался в дверях храма, и крестный ход двинулся к вокзалу.

Торжественный колокольный звон, величественные звуки военного оркестра, игравшего «Коль славен», длинный ряд духовенства, множество хоругвей, войска, расставленные двумя стройными шеренгами по всему пути следования крестного хода, огромная многотысячная толпа народа, сплошным потоком залившая Островоротную и Вокзальную улицы, ясная, солнечная, чисто весенняя погода – все это в итоге дало дивную, грандиознейшую картину, подобную которой православным виленцам если и приходилось видеть, то очень редко.

Возглавляя собор духовенства, в мантии и с жезлом следовал с крестным ходом архипастырь. Подошли к подъезду парадных комнат вокзала. Владыка вступил на крыльцо и отсюда преподал последнее архипастырское благословение провожавшей бывшей его пастве, заполнившей вокзальную площадь.

Войдя затем в парадные комнаты, Владыка тепло и сердечно прощался с духовенством, представителями власти и высшего общества. Здесь простились с Владыкой и напутствовали его добрыми пожеланиями и члены виленского городского управления.

На прощание Владыке поднесено было много живых цветов.

Приблизился момент отхода поезда. Владыка вошел в приготовленный для него вагон и показался в окне последнего. Публика обнажила головы. Запели «Ис полла эти, деспота». Владыка благословил теснившуюся на перроне публику, и поезд тронулся в дальний путь, увозя с собой высокочтимого архипастыря, оставившего по себе в сердцах православных виленцев светлую неизгладимую память.

По поводу отбытия Высокопреосвященного Агафангела, архиепископа Литовского и Виленского, к новому месту служения на Ярославской кафедре. Вильна, 1914.

28 января 1914 г.

Архиепископ Тихон прибыл в Вильну 24 января. Встреча была торжественная. На приветствие соборного протоиерея архиепископ Тихон ответил, что Высокопреосвященный Агафангел передал ему о тех трогательных проводах, которые были ему устроены в Вильне, и о той скорби, с которой он расстался с Вильной. В свою очередь, сказал Владыка, и его тепло проводили в Ярославле, и он с грустью расстался с ним. И в этом единении пастырей с паствой Владыка почерпает силы для своего служения на новом месте.

«Голос». Ярославль. 1914. 28 января. № 22. С. 3.

29 января 1914 г.

К ПЕРЕМЕЩЕНИЮ АРXIЕПИСКОПА АГАФАНГЕЛА

Петербургские газеты сообщают, что перемещение архиепископа Литовского на Ярославскую кафедру последовало в виду особых соображений. Существует проект Ярославскую епархию переименовать в Ростовскую, причем ее архиерею возвратить старинный титул митрополита Ростовского, что предположено сделать в виду исполнившегося 300-летия царствования Дома Романовых, родоначальник которого Филарет, во время избрания Михаила Феодоровича на царство, был митрополитом Ростовским. Преосвященный Агафангел прибыл в Петербург и остановился в Александро-Невской Лавре.

«Голос». Ярославль. 1914. 29 января. № 23. С. 3.

30 января 1914 г. ²⁹¹

В ДУХОВНЫХ КРУГАХ

В Петербурге в настоящее время находится архиепископ Ярославский Агафангел, переведенный на днях из Вильны в Ярославль. Он приехал в Петербург с целью объясниться с митрополитом Владимиром и В. К. Саблером по поводу неожиданно постигшей его немилости.

Преосвященный Агафангел в последние дни имел продолжительные беседы со всеми митрополитами и некоторыми другими влиятельными в духовных кругах лицами. Владыка доказывал, что он ничем не вызвал ту враждебную агитацию, которую вели против него Виленские союзники ²⁹², поддержанные правыми членами Государственной Думы. Союзники, как выясняется, выпустили против архиепископа Агафангела особую брошюру под названием «Акафист архиепископа Агафангела», в которой бросают тень на архипастырскую деятельность Преосвященного. Союзники распространяли этот пасквиль среди иерархов и сановников. Владыка указывал на лживый, клеветнический характер брошюры, составители которой мстят ему за то, что он отказался быть слепым орудием в руках союзников.

Все эти дни, как сообщает «Речь», многие высокопоставленные лица посещали маститого архипастыря и выразили ему свое сочувствие. Преосвященный Агафангел 29 января выезжает на место своего нового служения.

«Голос». Ярославль. 1914. 30 января. № 24. С. 3.

28 января 1914 г.

28 января заходил ко мне с визитом переведенный из Литвы в Ярославль архиепископ Агафангел. Он жаловался на совершенно неожиданный для него перевод, о котором он узнал на Рождество из телеграммы Саблера, который, поздравляя его с праздником, поздравил вместе с тем и с переводом на старейшую Ярославскую епархию. Оказалось, что он переведен по проискам Союза русского народа за то, что не разрешил крестного хода к памятнику Муравьева в день пятидесятилетия со времени его виленского генерал-губернаторства.

Он со скорбию говорил, что с ним поступлено хуже, чем с простым псаломщиком, от которого при переводе требуют объяснения, иначе он может жаловаться Синоду.

«А я уже двадцать пять лет архиереем. Пусть я виноват, пусть я не деятелен, но все-таки нужно было затребовать от меня объяснения, быть может, обвинения меня оказались бы фиктивными. Отказ в крестном ходе получил бы другое освещение.

Был я у Саблера. Утешал меня прекрасною епархиею, разного рода перспективами и просил прощения. Был у архиереев членов Синода, – говорят, что на них нашло какое-то затмение, что где-то и кем-то решен мой перевод, а они только явились механическими исполнителями чьего-то решения. Митрополит Макарий [Невский], который даже не помнит, что подписывал, указал мне на Промысел Божий, которому нужно подчиниться».

И действительно: заслуженного архиерея переводят даже не спросивши его, в угоду кучке каких-то политиканов. И действующим лицом является все тот же Саблер, который распоряжается архиереями, как шашками. Дальше некуда идти! Просто страшно становится. Когда же прекратится этот деспотизм светской власти? Когда престанет это беззаконие? Нужен, настоятельно необходим Собор, который сказал бы саблерам: «Руки прочь! Время сотворити Господеви!»

Автограф архиепископа Арсения (Стадницкого). ГАРФ. Ф. 550. Оп. 1. Д. 514. С. 22. Рукопись.

1 февраля 1914 г.

Как известно, союзники сыграли роль в перемещении архиепископа Агафангела, глубокая гуманность и миролюбие которого пришлись союзникам не по душе.

«Речь» сообщает, что по поводу этого характерного явления в осведомленных кругах отмечается странное колебание симпатий министра внутренних дел. С одной стороны, на него большое влияние имеет князь Мещерский, который является противником звериного национализма; с другой стороны, министр делает слишком много авансов тем самым крайним правым, которые уже при П. А. Столыпине стали все более терять свое влияние.

Перемещение архиепископа Агафангела вызвало толки в высших кругах. Многие влиятельные сановники, ознакомившись с обстоятельствами, повлекшими внезапный перевод архиепископа, задались целью выяснить все подробности этого дела и добиться снятия опалы с архипастыря. Многие, и весьма притом консервативные деятели, находят, что воздействие союзнических организаций на участь представителей Православной Церкви представляется опасным и роняющим престиж духовной власти.

Полагают, что результатом этого явится в близком будущем новое перемещение архиепископа Агафангела на более высокий пост.

«Голос». Ярославль. 1914. 1 февраля. № 26. С. 3.