Известия и заметки

⁵ В сибирских семинариях вводится распоряжением Св. Синода изучение инородческих наречий с целью подготовки миссионеров для инородцев. (Рус. Ведомости 1893 г., № 163).

⁶ В 12 инородческих приходах г. Якутска в 1891–1892 учебном году не существовало церковно-приходских школ. Один из наблюдателей школ о. Иоанн Неверов, сообщая сведения о причинах этого, говорит следующее: «Сельских прихожан городских церквей составляют одни полукочевые якуты, живущие крайне разбросанно на громадном пространстве, в ближайших к городу улусах и наслегах. Границы каждого такого прихода определяются от 200 до 400 вёрст, и чтобы объехать каждый из них, нужно употребить две, три, а иногда и четыре недели. По отдалённости и почти неимению в летнее время путей сообщения, объезды прихода совершаются священниками, большей частью, в зимнее время и притом один раз и только в исключительных случаях два раза в год. При этом нужно ещё прибавить и то, что при малочисленности городского духовенства, на каждом городском священнике лежит несколько других обязанностей, как по епархиальному управлению, так и по духовно-учебной части и по законоучительству в разных городских учебных заведениях, которые не позволяют ему делать частых и продолжительных отлучек в приход. Таким образом, открытые церковно-приходские школы в сих приходах остались бы на произвол учителей без всякого ближайшего руководства и надзора своих приходских священников, и просуществовав только по отчётам два-три года, неизбежно закрылись бы, не принеся никакой существенной пользы для края. При этом нужно сказать ещё и то, что открытие этих школ, при разбросанности населения, возможно только с устройством при них общежитий для учеников школы, а это потребовало бы громадных расходов и легло бы непосильным бременем на те улусы и наслеги, которые составляют эти приходы»⁷.

⁸ В Якутских Епарх. Ведомостях 1892 года помещён отчёт о состоянии церковно-приходских школ Олекминского благочиния (г. Олекминска, Якутск. обл.) за 1890–1891 год, устроенных в инородческих селениях. Заимствуем из него некоторые наиболее интересные сведения.

Олекминский округ (или благочиние) состоит из 5 приходов. Церковно-приходских школ в округе 6 и все они смешанные, т. е. в них обучаются вместе и мальчики и девочки. Всех учащихся в церковно-приходских школах 108 человек (72 мальчика и 36 девочек). Законоучителями церковно-приходских школ состоят местные священнослужители, за исключением Березовской школы, где, по отдалённости от приходской церкви (140 в.), законоучительствует местный учитель, дворянин Иннокентий Попов, окончивший курс в Омской прогимназии. Вследствие отсутствия специальных средств на книги, для приобретения их практикуется такой способ: наличные книги продаются ученикам и на вырученные деньги приобретаются новые. 3 школы Нерюктейская, Кыллахская и Березовская имеют собственные помещения, приобретённые или на средства общества (Нерюктейская) или частных лиц (так для Кыллахской помещение пожертвовано почётным инородцем Павлом Одинцовым). Все церковно-приходские школы одноклассные и при двух из них преподаются рукоделия, под руководством жён местных священников. Школы содержатся на счёт приходов; цифра содержания везде одинакова – 300 р., всецело идущая на жалованье учителям; кроме того обществом же доставляются дрова на школу и сторож. Из всех школ округа обеспеченной является Нерюктейская, содержащая себя на проценты с капитала, пожертвованного почётным инородцем Стефаном Идельгиным, в количестве 6.000 рублей.

Для того чтобы судить об успехах церковно-приходских школ округа, необходимо иметь в виду те особые условия, среди которых они существуют. Школы эти стоят в среде сплошного инородческого населения и составляются из инородческих детей, не только совершенно не знающих русского языка, но и настолько неразвитых, что не могут отличить правой руки от левой, вследствие чего от учителей не только требуется двойной труд, т. е. преподавание по-русски и по-якутски, обучение не только грамоте, но и русскому языку, но и громадный запас энергии, настойчивости и терпения. Имея в виду все эти трудности, ведение обучения и самые успехи можно назвать удовлетворительными... 1892 г., № 4).

⁹ Якутское Епархиальное начальство, озабочиваясь распространением грамотности среди полудиких якутов, открыло в 1884 году при Якутском Спасском монастыре, исключительно для мальчиков, миссионерскую школу, устроив при ней общежитие для учеников, как на всём готовом, так и на полуказённом содержании. Школа эта с 1 октября 1891 г. преобразована в Центральную двухклассную, церковно-приходскую школу. Двухклассная центральная, миссионерская церковно-приходская школа, находящаяся в г. Якутске, помещается в здании, принадлежащем Якутскому Спасскому монастырю, который уступает его под школу бесплатно. Дом, занимаемый под общежитие, принадлежит также Якутскому Спасскому монастырю и уступается им также бесплатно.

На содержание сей школы и принадлежащего к ней общежития, с содержанием учеников за 1891 г., Якутский Комитет Православного Миссионерского Общества выдал из своих средств 1.784 руб., причём из этих же денег производилось жалование учителям. С 1 октября 1891 г. Якутский Епархиальный Училищный Совет принял на свой счёт расходы на жалование учителей, выдавая на этот предмет 1.020 руб. в год, каковая сумма, ассигнованная по смете, расходуется полностью, а именно: законоучителю по 25 руб. в месяц, учителю 1 класса по 25 руб. в месяц, учителю 2 класса по 25 руб. в месяц и учителю пения по 10 руб. в месяц. С 1 января 1892 года Якутский Комитет Православного Миссионерского Общества ассигновал по смете выдавать на содержание сей школы и общежития 1.730 руб. и, так как средств этих, по местной дороговизне и по числу живущих учеников в общежитии, недостаточно, то недостающие деньги пополняются Якутским Спасским монастырём. Монастырь в 1891 году содержал на свой счёт девять мальчиков, из которых трём, кроме пищи, давал и квартиру и одного из них снабжал одеждой.

Все, посещающие школу, ученики пользуются бесплатным обучением. Те же из родителей, которые имеют средства и пожелают поместить своих детей в общежитие при школе, обязаны взносить ежегодно 90 руб. с правом пользоваться всем готовым содержанием. За 1891/1892 учебный год в школе обучалось всего 47 мальчиков, из числа которых:

В младшей группе 1 класса обучались первоначальному чтению по-русски и по-славянски, первоначальному счислению и письму, а также заучиванию необходимых начальных молитв и, кроме сего, учились говорить и понимать по-русски, так как большинство из поступающих в этот класс не только не говорит, но и весьма часто не понимает ни одного слова по-русски, а потому нередко надзирателю, не знающему якутского языка, приходится объясняться с ними при посредстве переводчика.

Далее в первом классе преподавался, по программе первого класса, русский язык, славянское чтение, Закон Божий, арифметика, чистописание и пение.

Во втором классе преподавалось, по программе 2 класса, кроме вышеозначенных предметов, ещё география и русская история. («Якутские Епарх. Вед.» №№ 3, 6 1893 г.).

¹⁰ В Сообщениях Императорского Православного Палестинского Общества (август) находится весьма интересная статья об успехах латинской пропаганды в Египте. Но, как замечает журнал, – сами по себе Копты не представляют значительной приманки для латинской пропаганды: в шестимиллионном населении Египта Копты составляют не более 8%, но с ними тесно связаны единством иерархии миллионы Эфиопов. Абиссинский, абуна (митрополит) рукополагается коптским, александрийским, патриархом и, по давнему обычаю, избирается из Коптов. Латиняне думают, что за Коптами пойдёт в унию Абиссиния, а это откроет латинянам путь в Среднюю Африку, где до сих пор латиняне не могут похвалиться успехами.

Пока – цель овладения Абиссинией ещё далеко от исполнения. Однако, захват Массовы (Итальянцами) оживил предприимчивость пропаганды против Абиссинии. В настоящую Абиссинию миссионеры не проникли. Деятельность их сосредоточена в северном предгорье Эфиопии, населённом кочевыми и соседними племенами, из коих главное – Бени Амер исповедует ислам. Абиссиния упорно запрещает доступ латинским миссионерам к себе, карая смертью отступников от своей церкви. Главным местом пропаганды является городок Керен, к западу от Массовы. В Керене устроена семинария на 40 воспитанников, изучающих богословие, латинский и местный языки. При семинарии учреждена типография, в которой отпечатаны катехизис, псалтирь, молитвенники, обличительные сочинения и эфиопский требник; печатается изложение веры, согласно правилам Тридентского собора. В Керене считается до 600 латинян при двух священниках из Эфиопов. В соседних селениях Шинияра, Шарреки, Весдамбе устроены церкви, одна каменная и числится более 300 латинян. Созидаются церкви в Хаддиш-Адди и Саганеити.

Журнал отмечает важность Абиссинии. По численности Абиссинцы занимают второе место после России в ряду восточных христиан; их насчитывают более шести миллионов, но эти цифры ниже действительности. Излишне говорить, какую важность получает это стойкое и благороднейшее из африканских племён в настоящее время при разделе Африки между латинскими и протестантскими державами Европы. Абиссинцы наши ближайшие соседи в Святом Граде. Не только русские путешественники, но и западные относятся к этим искренним, настоящим подвижникам с невольной симпатией и уважением. В свою очередь абиссинские монахи уносят в свою далёкую родину любовь и уважение к России. Им принадлежит в Иерусалиме de jure подземная церковь Константина и Елены и часовня обретения Креста, находящиеся по договору в пользовании Армян. На кровле церкви расположен абиссинский монастырь. За пользование церковью и часовней Армяне обязаны кормить абиссинских монахов, но исполняют своё обязательство неисправно и скупо. Ещё в XVII веке Абиссинцы имели право отправлять богослужение в кувуклии (часовне Гроба Господня). Тем сильнее приходится пожалеть, что латинство уже укрепилось на самой границе Абиссинии, а мы до сих пор не имеем даже возможности сношений, если этому воспротивятся латины и католики. («Моск. Ведом.» 1893 г. № 278).

Улалинский¹¹ миссионер священник Виктор Россов в своих записках за 1892 г. сообщает следующий, заслуживающий внимания факт. В числе странников, в нынешнем году посетивших мой дом, говорит он, была пришедшая из Колыванского уезда, Семипалатинской области, одна некрещённая киргизка, дочь некрещённого же киргиза Игымбай Есперева, по имени Агашка. Прибывшие с ней вместе странники объяснили, что Агашка – жена некрещённого киргиза, от мужа ушла потому, что он страшно бил её за то, что она, полюбив веру христианскую, заявила мужу о своём желании принять св. крещение и стала склонять и его к тому же. Сначала он терпеливо слушал свою жену, даже и сам поговаривал о том, чтобы окреститься, но потом вдруг возненавидел свою жену, и стал её жестоко бить, так что редкий день проходил без побоев. Зная из рассказов странников о том, что есть миссия, есть Улала, где язычников, желающих креститься, крестят, поят, кормят, одевают и обувают и услышав, что многие из её селения думают идти в Улалу, – и Агашка стала проситься у своего мужа отпустить и её в Улалу. На просьбу её отвечали насмешками и новыми истязаниями и вот бедная женщина порешила бежать от своего мужа; но боясь того, чтобы озлобленный муж и родственники не стали догонять её по дороге к Улале, Агашка спряталась в навозные кучи, позади селения, где и скрывалась двое суток; только ночью выходила к русским попросить хлеба. За ней была погоня, но преследователи не найдя её по дороге в Улалу и полагая, что она отправилась не туда, повернули в другую сторону, а Агашка, оставив навозные кучи, вместе с странниками пошла в Улалу, куда и пришла благополучно. От долгого сидения в навозе, на руках, ногах и всём теле несчастной женщины появилась сильная сыпь. Агашка пробыла у нас два дня, отдохнула и силы её видимо поправились; тогда я отправил её в женский монастырь для приготовления, согласно её желанию, к таинству св. крещения. 10 мая из Николаевского женского монастыря прибыла казначея-монахиня Магдалина и просила меня немедленно ехать туда, так как отправленная мной в монастырь Агашка опасно заболела. Я тотчас же вместе с псаломщиком поспешил в монастырь и, по приезде туда, повидался с настоятельницей монастыря и священником, от которых узнал, что Агашка трудно больна и ей становится всё хуже и хуже. Лежит она в сильном жару и часто бредит: то прогоняет воображаемых киргизов, то снова призывает их к себе; указывая в пространство, говорит, что во всех углах сидят киргизы и т. п. Я поспешил начать таинство св. крещения. При чтении огласительных молитв больная заметно успокоилась и сознание к ней видимо возвратилось. На предлагаемые вопросы Агашка, во св. крещении Елена, отвечала совершенно ясно и сознательно. По окончании крещения больной стало гораздо лучше, и она со слезами на глазах благодарила Бога. Причастив больную и возблагодарив вместе с ней Господа, мы отправились домой. Больная новокрещённая в это время чувствовала себя настолько лучше, что была в состоянии проводить нас до ворот гостиницы. (Заимствовано из записок миссионера-священника В. Россова).

¹² Три года тому назад, 22 октября 1890 года, в Уральском женском монастыре окончила дни свои Мария Косминична Кабанова, незадолго перед тем постриженная в монашество с именем Манефы. В лице монахини Манефы мы встречаемся с женщиной от природы умной, энергичной, предприимчивой, которая долгое время самоотверженно и благоуспешно трудилась на миссионерском поприще среди своих единоплеменников – Зауральских Киргизов. Там, где обитают эти киргизы, на огромных степных пространствах, нет, к сожалению, и доселе правильно-организованной и удовлетворительно поставленной миссии и потому частные миссионерски-просветительные попытки и усилия отдельных лиц приобретают особенно важное значение, как первые, начальные шаги в деле, имеющем огромное, церковно-государственное значение...

Родом Киргизка, монахиня Манефа происходила из киргизов Зауральской стороны и до принятия христианства носила имя: Кармыза. Мы ничего не знаем о первых годах жизни её, вплоть до самого замужества, которое не принесло ей счастья. Кармыза была выдана замуж за киргиза грубого и жестокого, который своим суровым обхождением с ней делал невозможной жизнь с ним¹³. Чуть не ежедневно происходили у них ссоры, которые обыкновенно оканчивались тем, что жена, обиженная и раздражённая мужем, убегала в Январцевский форпост и тут скрывалась, пока муж не являлся сюда с киргизскими старшинами и не водворял её снова в аул. Такая тяжёлая, безотрадная жизнь, которой притом не виделось конца, навела Кармызу на мысль разойтись с мужем, порвать все связи с магометанством и перейти в «русскую веру», о которой доселе, впрочем, она не имела ясного и определённого понятия. Здесь необходимо заметить, что, во время частых своих побегов от мужа в Январцевский форпост, Кармыза сблизилась с казачкой Марией Тушкановой, которой и открыла о своём намерении принять христианство.

Тушканова начала знакомить Кармызу с христианским учением и это ознакомление шло так успешно, что истины сего учения, особенно же его нравственные предписания и требования, глубоко западали в душу молодой киргизки и возбуждали в ней сильное желание сделаться скорее христианкой. Тем не менее прошло два года, прежде чем могло исполниться это желание Кармызы. В эти два года, служившие для неё временем более совершенного и полного приготовления к принятию христианства, она испытала много горя и скорбей, так как муж всячески стирался удержать её в магометанстве. Не один раз он, в сопровождении толпы киргизов, своих родственников, врывался в дом Тушкановой, где имела пребывание Кармыза, и здесь, нередко прибегая к угрозам, долго-долго уговаривал жену не наносить позора ему и его роду изменой отеческой вере, но Кармыза оставалась непреклонной в своём решении. Наконец, по совету некоторых, расположенных к ней лиц, она тайно ушла из Январцевского форпоста в г. Уральск и здесь, 28 лет от роду, была просвещена св. крещением в Единоверческой Успенско-Богородицкой церкви и наречена Марией, по крестном отце – Косминой Кабановой¹⁴. Это было 13 февраля 1859 года. Поселившись после крещения в Уральской Градской богадельне, Μ.К. Кабанова вскоре совершила путешествие в Москву и Киев для поклонения св. Угодникам Божиим, нетленно там почивающим. С возвращением из путешествия по святым местам, начинается миссионерская деятельность Кабановой среди Киргизов. Глубоко убеждённая в истинности христианской веры, она стала располагать к христианству родственников своих, выставляя им превосходство нравственного христианского закона перед магометанским учением и на первый раз успела склонить на сторону христианства сестру свою, которую тайно взяла из аула и крестила¹⁵. Вообще, в период времени с 1859 и по 1865 год, Кабановой было обращено в христианство из магометанства 24 киргиза¹⁶. Донося об этом Св. Синоду, Преосвященный Оренбургский Варлаам ходатайствовал о преподании Кабановой благословения Св. Синода «в поощрение и подкрепление её на святом поприще к дальнейшим подвигам»¹⁷. Ходатайство Преосвященного было уважено и Кабановой 11 октября 1865 года было преподано благословение Св. Синода, с выдачей установленной грамоты. Вслед за тем г. Обер-Прокурор Св. Синода граф Д.А. Толстой сообщил Преосвященному Варлааму, что, по доведении до сведения Государыни Императрицы о благоуспешной миссионерской деятельности Кабановой, Её Величеству благоугодно было повелеть выслать ей икону Казанской Божией Матери в серебряной вызолоченной ризе, которая и была передана по принадлежности через Благочинного единоверческих церквей, священника Корина. Ободряющим образом подействовали на Кабанову эти особенные и высокие знаки внимания к её миссионерским трудам, усугубив её ревность к святому делу. Но в чём именно и как выражались труды Кабановой, собственно как миссионерки? Какие формы принимала её миссионерская деятельность среди Киргизов?

Время от времени Кабанова предпринимала путешествия по киргизским аулам и здесь проповедовала о Христе, где только находила к тому удобный случай. Особенно оживлённую деятельность она обнаруживала летом, когда киргизы из степей прикочёвывали к г. Уральску. Проповедь единоплеменникам своим Кабанова обыкновенно начинала с того, что, выставляя на вид грубые и варварские обычаи и нравы киргизов, она обращала особенное внимание своих слушателей на благочестивую жизнь русских христиан, как на очевидное доказательство превосходства русской веры перед магометанской¹⁸. При этом, понятно, Кабановой могли быть преподаваемы киргизам лишь главные, основные истины христианства, и притом в форме самой простой и безыскусной беседы. Как кажется, наиболее сильное впечатление проповедь Кабановой производила на киргизскую молодёжь и в кругу этой молодёжи она приобретала сравнительно большее число будущих христиан¹⁹. Но, помимо огласительно-миссионерских путешествий по киргизским аулам, Μ.К. Кабанова выступает перед нами в дальнейшей своей миссионерской деятельности и с других, не менее симпатичных сторон.

Так, пожелавшие принять св. крещение киргизы, приходя в Уральск, направлялись прямо к Кабановой, которая постоянно и с радостью давала им у себя приют и вместе с тем особенно заботилась о надлежащем приготовлении их к сему св. таинству. В видах более подробного и обстоятельного ознакомления их с христианским учением, она приводила их к тому или другому из священников г. Уральска, причём сама исполняла в настоящем случае обязанности переводчика. Она ходила с готовящимися к св. крещению в церковь к богослужению, изъясняла им, как могла, молитвы на их языке²⁰, и т. д. Самое совершение таинства св. крещения над ними не обходилось также без деятельного участия Μ.К. Кабановой, как переводчицы. Но здесь не оканчивались миссионерские попечения Μ.К. Кабановой. Оставляя до времени новокрещённых у себя, она энергично старалась, и почти всегда с успехом, приискать им у городских жителей такие или иные занятия, которые могли бы обеспечить им средства к существованию и устройству их нового быта. Особенную заботливость Кабанова обнаруживала относительно обращённых ей в христианство киргизских девиц, которых всегда старалась выдать в замужество, а холостых новокрещённых – женить, причём тем и другим она оказывала некоторую материальную помощь, на первых порах их семейной жизни²¹. Здесь сам собой возникает вопрос о средствах, которыми располагала эта замечательная киргизская миссионерка и которые были необходимы для удовлетворения потребностей, стоящих в связи с её миссионерским служением. Оказывается, что личные средства Кабановой, которые она приобретала через подённые работы в г. Уральске и его окрестностях, были весьма скудны²². Незначительны были и те вспомоществования, которые иногда она получала от некоторых благотворителей г. Уральска. Это обстоятельство побудило Кабанову предпринять поездку в С.-Петербург, представиться Государыне Императрице Марии Александровне и во всеподданнейшем к Ней прошении²³ изложить свои затруднительные обстоятельства, собственно как киргизской миссионерки. Это было в марте 1870 года. Государыня Императрица удостоила Μ.К. Кабанову милостивого приёма, пожаловала ей сто рублей и в то же время соизволила через своего секретаря П.А. Морица поручить её попечению Православного Миссионерского Общества, о чём председатель сего Общества, митрополит Московский Иннокентий был уведомлён отношением г. Морица от 24 марта 1870 года, за № 530. Вскоре, 6 апреля того же 1870 года, прибыла в Москву из С.-Петербурга и сама Кабанова.

С особенным вниманием и заботливостью отнёсся Совет Православного Миссионерского Общества к положению Кабановой и со своей стороны употребил все меры к тому, чтобы поставить её в условия, более благоприятные для проходимого ей миссионерского служения. Так как первая и главная нужда Кабановой состояла в приобретении для неё небольшого дома в Уральске или же в найме удобной квартиры, где бы могли помещаться ищущие св. крещения киргизы, то на наем квартиры с вышеуказанной целью Советом было назначено ежегодно двести рублей, – сумма, впоследствии увеличенная до трёхсот рублей. Кроме того, поручив Кабанову покровительству протоиерея Александровского, в Уральске, собора А. Добровидова и священника того же собора Л. Поспелова, Совет начал хлопоты о приискании в Уральске дома, который можно было бы купить для того, чтобы устроить в нём помещение для Кабановой и призреваемых ей киргизов. Несколько лет продолжались эти хлопоты, пока, наконец, подходящий дом был найден. Нашёлся благотворитель, изъявивший желание внести 1.000 рублей на покупку сего дома. Было также испрошено через Св. Синод Высочайшее соизволение на укрепление его за Миссионерским Обществом, но, – пока готовились совершить крепостной акт; – этот приисканный, но ещё не купленный дом сгорел, о чём Кабанова известила Совет письмом от 23 мая 1879 года²⁴. В сентябре того же 1879 года Совет Миссионерского Общества просил протоиерея Добровидова²⁵ сообщить сведения о том, нет ли в Уральске другого дома, который можно было бы Миссионерскому Обществу приобрести вместо сгоревшего, но такого дома не оказалось.

Не без скорбей и опасностей был тот путь, по которому шла Кабанова, ревнуя о высшем, духовном благе своих братий и сродников по плоти, косневших в магометанском лжеверии. Киргизы делали неоднократные, к счастью не удававшиеся покушения на жизнь этой ненавистной им миссионерки. Особенно они озлоблены были тем, что их жёны стали делаться ученицами Кабановой и оставлять своих прежних мужей²⁶. В последние годы своей жизни Кабанова часто болела и её миссионерская деятельность является уже не столь энергичной, как прежде. Прежние смелые, неустрашимые путешествия по киргизским аулам с проповедбю о Христе теперь совсем прекратились²⁷. Вместе с тем усилилось в ней давнее желание принять монашество и умереть монахиней. Это желание её исполнилось во время последней её болезни. Уже больная, Μ.К. Кабанова была отправлена в Уральский Покровский женский монастырь, где, как мы выше сказали, она и была пострижена в монашество 10 сентября 1890 года, с именем Манефы.

В тридцать лет миссионерского служения Μ.К. Кабанова обратила в христианство более двухсот человек, преимущественно своих единоплеменников-киргизов²⁸. Поистине, велика была сила веры и любви христианской, двигавшая всей деятельностью этой необыкновенной женщины. «Она не щадила средств своих, не дорожила своим здоровьем, находя великую радость в обращении своих единоплеменников в христианскую веру²⁹». И здесь сами собой припоминаются следующие замечательные слова основателя Алтайской духовной миссии, о. Архимандрита Макария Глухарева. «Верные, составляющие российскую церковь, одни угождают Богу в благословенном супружестве, а другие приносят Ему девство и вдовство в благоприятную жертву... Во всех разрядах церковь имеет силы, благопотребные для составления миссий. Все эти силы должны действовать вкупе, по единому побуждению Духа Христова, во славу Божию, к соединению церкви и ко благу всего человечества... Благопотребны для церкви посвятившие себя Господу вдовы и девы... Не говоря о многих женщинах, которым Спаситель не воспретил ходить за Ним и служить Ему, из которых некоторые удостоились быть первыми благовестницами воскресения Его, мы читаем, что Господь обещал излить в наши дни Дух Свой на всякую плоть, на рабов своих и на рабынь своих (Деян.2:18). Мы видим в церкви древних времён диаконисс, которые разделяли с пастырями и учителями бремя Христово, наставляли между верными и оглашенными женщин, помогали больным из них, посещали исповедниц и мучениц в темницах, исполняли и другие дела, приличием усвоенные полу их»³⁰. О, если бы эти слова нашли себе некоторый сочувственный отклик в сердцах современных женщин-христианок, особенно инокинь, возбудив в них святую ревность к миссионерскому подвигу...

³¹ В начале октября 1884 года, несколько чуваш с моей родины – деревни Первой Степановой, Чурашковского прихода, Цивильского уезда, Казанской епархии обратились ко мне с просьбой найти им учителя для обучения детей их грамоте. Так как у меня тогда в Мусирме грамотных чуваш, способных заниматься первоначальным обучением не было, то я должен был искать учителя на стороне и нашёл такового в деревне Ендаушах, Павла Варламова, крестьянина из чуваш, кончившего курс в начальном училище и пробывшего два года в Симбирской чувашской школе. Павел Варламов 22 октября 1884 года в дер. Первой Степановой открыл маленькую школу с 15 учениками, с предварительного разрешения и благословения местного приходского настоятеля, села Чуратчика священника о. Каменского. Один чувашин из местных крестьян, Илья Филимонов дал для школы бесплатное помещение в своей избе; родители учеников обязались отапливать школьную избу своими дровами и платить учителю жалованье по 30 коп. с ученика в месяц. Школу на первый раз снабдили необходимыми учебными пособиями и книгами Н.И. Ильминский и Ил. А. Износков. Такова вкратце история возникновения школы в деревне Первой Степановой.

Приходский священник о. Каменский, по моей просьбе, сделал о Первостепановской школе представление в Казанский Епархиальный Училищный Совет, который в заседании своём от 20 декабря 1884 года принял сию школу в число церковно-приходских, с утверждением в должности учителя оной Павла Варламова, но никакого пособия на содержание школы не дал. При открытии школы, родители учеников хотя и обещались платить учителю по 30 коп. в месяц за каждого учащегося, но на деле это обещание их исполнялось плохо, по случаю неурожаев, так что учитель Варламов в 1884–1885 учебном году получил за свои труды всего только 10 руб., а должен бы был получить 25 рублей. Поэтому он, в конце учебного года, от должности учителя отказался и тем поставил школу в крайне затруднительное положение. Казалось, что школа теперь окончит своё существование, но, при помощи Божией и добрых людей, она осталась цела; в настоящее время она имеет достаточные средства для своего существования и приносит, по мере своих сил, желаемую пользу.

В 1885 году в Мусирминском земском училище, в числе 5 учеников, кончил курс один молодой чувашин, 16 лет, Николай Ильин, родом из дер. Дальней Мусирмы – юноша очень старательный и набожный. Когда я предложил ему занять должность учителя в Первостепановской школе, он с радостью согласился на это и в октябре месяце начал учение. В то же время Очередное Собрание Цивильского Земства, по ходатайству моему, назначило на сию школу по 30 рублей пособия в год: 21 руб. в жалованье учителю и 9 руб. на учебные вещи.

Николай Ильин оказался учителем очень умелым и усердным; Первостепановскую школу он много улучшил в учебно-воспитательном отношении. Как хорошего учителя, я перевёл его осенью 1886 года на вакантную должность в Дальне-Мусирминскую школу Братства Св. Гурия, а на его место был послан новый учитель, мой же прихожанин из чуваш деревни Дальней Мусирмы, Даниил Тарасов, кончивший курс в Бичурицском двуклассном училище и имеющий свидетельство на звание учителя. С тех пор Тарасов бессменно состоит учителем в Первой Степановой и исполняет свои обязанности вполне удовлетворительно. Чтобы дать некоторое представление о деятельности учителя Д. Тарасова, приведу здесь официальные отзывы начальствующих лиц:

1) Г. Предводитель Дворянства Цивильского уезда А.М. Арцыбашев 20 январи 1889 г. писал: «в течение последних двух лет при производстве в Первостепановской школе испытаний учеников, я убедился, что учение в ней идёт отлично, церковное пение хорошо. Вообще эта школа одна из самых лучших».

2) Г. Инспектор народных училищ 3 участка 1 декабря 1888 года писал мне: «в Первостепановской школе, находящейся в приходе села Чуратчика, при настоящем учителе Данииле Тарасове учебное дело идёт успешно».

В 1889 году школа в дер. Первой Степановой принята братством Св. Гурия в своё ведение, и положено отпускать на содержание её из братских сумм по 40 руб. в год. С этого времени учитель Д. Тарасов получает в год всего 64 руб.: от Братства 40 р. и от Земства 24 руб.; из них 10 р. он употребляет на наем квартиры, так как даровой квартиры с 1887 года для школы не имеется.

В Первостепановской школе преподаются все предметы, обязательные для Министерских и Земских начальных сельских училищ, но главное внимание обращается на обучение Закону Божию и церковному пению. Преподавание в первые годы производится на чувашском языке, а потом – в старших отделениях на русском языке. Здесь по Закону Божию сообщается ученикам всё, что есть переведённого на чувашский язык, именно: ученики изучают Священ. Историю Ветх. и Нов. Завета, читают из Часослова, Служебника и Требника с объяснением важнейших обрядов, соблюдаемых при церковном Богослужении и требоисправлении, поют церковные песнопения в школе, изредка и в церкви во время отправления общественных Богослужений. Всё это делается с тем, чтобы внедрить и развить в чувашлятах любовь к церковности и воспитать их в духе и направлении Православной христианской веры, чего в семейном быту у чувашей ещё вовсе нет. Чтением и пением учеников при Богослужении особенно интересуются и восхищаются их родители. Было бы в высшей степени желательно завести в Первостепановской школе служение всенощной накануне воскресных и праздничных дней, но теснота школьного помещения не позволяет сделать этого.

Вообще братская школа в дер. Первой Степановой, как и другие подобные ей, имеет характер чисто церковный, миссионерский и оказывает религиозное воздействие и на взрослых чуваш. Читает ли ученик на дому Часослов, или Свящ. Историю, или другую какую-либо религиозного содержания книгу в чувашском переводе, родители и все домашние слушают его с большим вниманием и постепенно, незаметно для себя, переменяют своё чувашское, религиозно-языческое воззрение на русское – православно-христианское. Чувашские переводы в здешнюю школу доставлены из Казанской Переводческой Комиссии в достаточном количестве ещё Н.И. Ильминским.

С 1884 года по настоящее время в Первостепановской школе обучалось более 130 мальчиков и девочек, из коих 17 мальчиков окончили курс со льготным свидетельством 4-го разряда. В настоящее время в школе состоит 24 учащихся, все дети местных крещёных чуваш.

В первое время школа в Первой Степановой не пользовалась доверием местных жителей; чуваши относились к судьбе своей школы как-то безучастно, равнодушно. Много раз было предлагаемо им построить для школы общественный дом, но всегда дело оканчивалось ничем. Но вот исполнилось почти 9 лет со времени основания школы, в этот период времени Чуваши достаточно убедились в полезности её и стали питать к ней некоторое доверие и расположение. Это явно обнаружилось в том, что в мае месяце сего 1893 года Первостепановцы на сельском сходе, по предложению учителя Д. Тарасова, назначили на постройку дома под помещение школы 500 руб. из мирского запасного капитала, хранящегося в Государственном Банке, о чём составили приговор и представили его в Чуратчинское Волостное правление для утверждения и дальнейшего движения.

Это решительное намерение и стремление моих сородичей иметь для своей школы особый общественный дом навело меня на мысль устроить в Первой Степановой вместе со школьным домом и церковь, или так называемую церковь-школу. Постройка церквей-школ в деревнях давно уже признана полезной Церковным Правительством и одобрена Верховной Властью. Если таковые молитвенные дома полезны для школ в русских селениях, то они ещё более необходимы и полезны для школ в среде слабоверных инородцев-чуваш, которые, во-первых, и до сего времени далеко ещё не усвоили христианства, даже с обрядовой стороны, а во-вторых, многие из них подвергаются влиянию магометанского учения.

Татары-магометане строят мечети и школы даже в таких деревнях, где по-видимому нет никакой надобности в них. Вот, например, в продолжение десятилетнего жительства моего в Мусирме, выстроили здесь в соседних татарских деревнях две мечети: одну в Акзегитовой (где стало теперь 2 мечети) и одну в Сунчелевой. Можем ли мы – православные священники – смотреть на это равнодушно? С особенным прискорбием смотрю я на деревню Сунчелеву, ибо она тому назад 30 лет была чувашская и все чуваши тамошние были крещённые, а теперь она совершенно отатарилась и выстроила себе мечеть. Нередко встречаются среди здешней русской интеллигенции такие лица, которые говорят, что всё надо предоставить естественному течению. Но такое отношение их к завоевательному стремлению магометанства показывает полное незнание ими религиозного фанатизма татар, явных и тайных пропагандистов их, которые всюду проникают и при всяком удобном случае восхваляют перед чувашами свою веру и унижают веру Христову. Надо постоянно помнить, что, вместе с построением церквей среди инородческого населения, Церковь Православная получит большую силу для утверждения крещёных инородцев в христианском учении, а также и для борьбы с язычеством и магометанством.

По моему разумению, для Первостепановской школы Братства крайне и непременно нужно устроить дом с церковью, потому что эта деревня находится от своей приходской церкви на довольно значительном расстоянии (8 вер.) и отделяется рекой Цивилем, которая представляет много неудобств для сношений пасомых с пастырем, а весной и осенью на долгое время здесь прекращается всякое сообщение. Я уверен, что, в случае постройки в Первой Степановой церкви-школы, пройдёт не более 5 лет, как образуется здесь самостоятельный приход. Первостепановцы вместе с двумя соседними деревнями давно и постоянно чувствуют нужду иметь свою особую церковь с причтом, в виду крайнего неудобства в сообщениях с приходским селом.

Затем считаю долгом сказать несколько слов о религиозном состоянии чуваш дер. Первой Степановой. Всех жителей в Первой Степановой более 700 душ обоего пола, все крещёные чуваши. О времени крещения их точных сведений не имеется, но, по преданиям здешних чуваш, можно предполагать, что они обращены в христианство в половине прошлого столетия. Несмотря на столь продолжительное время, они до последнего времени оставались в состоянии язычества. Они исполняли только некоторые требования христианского закона, как-то: крещение детей, браковенчание, напутствование больных и отпевание покойников, но делали это не по внутреннему убеждению и влечению сердца, а только для виду, из боязни наказания. В последнее время, благодаря распространению грамотности и чувашских переводов христианских книг, а равно усердию приходского причта, здесь чуваши мало-помалу начали оставлять языческие обычаи и жить по-русски, т. е. по-христиански, но всё-таки таких пока очень мало. Много ещё нужно труда и времени, чтобы привести Первостепановцов в состояние истинных христиан и сделать их преданными сынами Православной Церкви.

Сообщая о вышеизложенном, беру на себя смелость заявить, что крайне желательна и необходима сторонняя денежная помощь, в размере 700–1.000 руб., на устройство молитвенного дома для Первостепановской школы Братства Св. Гурия. Сверх сего, я надеюсь собрать на церковь-школу до 500 руб. пожертвований от частных лиц. Опыт показал, что в Казанской Епархии на 2.200 руб. возможно устроить церковь-школу, без учительской квартиры; 500 руб., ассигнованные Первостепановцами, я предполагаю употребить частью на устройство помещения для учителя, частью на церковь-школу.

Ко всему сказанному присовокупляю, что наш Высокопреосвященнейший Владыка Владимир на прошлогоднем общем Собрании Братства Св. Гурия публично заявил, что хотя Братством в 25 лет сделано много для христианского образования инородцев Казанской епархии, но впереди предстоит сделать ещё в несколько раз больше, на что требуется очень много миссионерских сил и средств.

³² Ещё в марте месяце, беседуя с бурятскими детьми о Святителе Иркутском Иннокентии, я сказал им, что хорошо было бы съездить в Иркутск, помолиться Святителю и приложиться к его мощам.

В другой раз, читая со средним отделением статью «город», я понял, что мои ученики не имеют ни малейшего представления о таких предметах, как напр., улица, каменный дом, площадь и т. п. Рассказывая прочитанное, они придерживались книги и если забывали какое-нибудь название, то не могли его выразить даже на своём языке, потому что со словом не соединяли никакого понятия. В беседе о городе я опять сказал им, что хорошо бы съездить в город и посмотреть замечательные храмы, здания, монастырь и т. п. Мне самому казалась несбыточной мысль везти целую школу в город, за 170 вёрст. Но дети решили вопрос по своему: они не задумывались над средствами и расстоянием и вообразили поездку уже решённой. С большим волнением дети встретили Светлый праздник. В первый же день все пансионеры разъехались по домам в дальние улусы и с радостью говорили своим родителям, что они поедут помолиться Святителю и посмотреть город. Делать нечего, пришлось серьёзно задуматься об этом.

Дети бурятские представляют большую разницу с детьми русскими. Русский ребёнок обладает фантазией, более любопытен, склонен к обобщению, в силу чего ему можно сообщить понятие о каком угодно великом предмете, и он усвоит его.

Не таков бурятский ребёнок. В домашнем своём воспитании он не получает никакого развития своих душевных способностей. Мать не старается пополнить внутренний мир ребёнка, не затрагивает его любопытства и не развивает его фантазии. Ещё менее обращает внимания на ребёнка отец: он или отсутствует, находясь где-либо на работе, или пьянствует со своими приятелями. Отношения родителей к детям ограничиваются чисто животной заботой. Ребёнок предоставлен самому себе.

Посмотрим, какое содержание представляет его внутренний мир? Жалкая, грязная юрта, однообразная, незатейливая пища, одежда, носимая до тех пор, пока вся не иссечётся на нём же, порождают в душе бурятского ребёнка полное равнодушие к самым необходимым предметам. Он не чувствует той радости, какую испытывает русский ребёнок, когда на него наденут новую рубашку и поясок в праздник, которыми он так гордится перед своими товарищами. Сравнить себя бурятскому ребёнку не с кем, ибо богатые и бедные живут, и питаются, и одеты – все одинаково. Не видит бурятский ребёнок приготовления какого-либо затейливого печенья, кушанья. Настанет бурятский праздник, – на праздник является та же конина, тот же хлеб, только более тарасуна. Вся эта обстановка не даёт толчка ни мысли, ни чувству ребёнка. Бывают в юрте бурята и русские люди, которые своими рассказами могли бы произвести новые впечатления в душе ребёнка, но непонимание языка и здесь порождает в нём равнодушие.

Поступает такой бурятёнок в школу и в пансион и начинает скучать по своей семье и ничем прежде нестеснённой свободе. В домашнем воспитании ему никто ни говорил, что «этого делать нельзя», как водится в русских семьях, а просто предоставляют ребёнку полную свободу делать, хотя и непозволительные вещи, до тех пор, пока он не надоест, а потом, вместо того, чтобы вразумить, бьют его как и чем попало. В силу такого воспитания, большого труда стоит восстановить в инородческой школе дисциплину. На первых порах, по вступлении в пансион, мальчик весь уходит в себя; он не играет с товарищами, даже не разговаривает, постоянно одинок и задумчив. Что̀ он в это время думает, что̀ чувствует – никакому наблюдению не доступно. С какой-то нервной возбуждённостью берётся он за изучение звуков. Процесс слаживания из звуков слов интересует его, и он очень быстро научается читать слова. Но лишь только перешёл к связному чтению, как любознательность его покидает. Из прочитанных 10 слов он понимает только 2–3. Чтобы рассказать прочитанное, ему нужно каждое слово выучить наизусть. Эта трудная работа делает его равнодушным к книге, потому что ничего общего с ней он не имеет. Только через год, или два, когда он научится лучше говорить по-русски, эта же книга его заинтересует, при условии конечно правильного веде́ния дела. Отсюда является насущная потребность создать такую азбуку, которая служила бы звеном между двумя языками. Но я слишком уклонился в сторону.

Итак, нужно было позаботиться, чтобы достать лошадей и экипажи в достаточном количестве для 22 человек. У бурят, как известно, кроме арбы и двуколки, экипажей не существует. С помощью о. миссионера и содержателя пансиона, которые принимали большое участие в осуществлении поездки, этот вопрос был решён. Родители детей относились ко мне не одинаково: одни выражали радость за своих детей, другие говорили, что из этого ничего не выйдет, что трудно привести в исполнение задуманный план, третьи просто называли глупостью, будучи недовольны тем, что я смутил детей. Но лично мне никто ни высказывал противоречия. Хорошо и это!

После Пасхи ученики собрались не все; из дальних улусов совсем не являлись – занялись работами. Каково было разочарование этих последних, известно только им. На 20 апреля был назначен экзамен, почему все начали заниматься серьёзно и усиленно. Эти два обстоятельства: экзамен и поездка, по-видимому, сильно озадачили детей; они сделались какими-то задумчивыми, степенными. Наконец, наступил и экзамен. Присутствие незнакомого учителя и большого числа посетителей смутило учеников, и вначале они слишком робели, потом попривыкли, оживились, и экзамен сошёл хорошо. В этот же день они отпущены были по домам с тем, чтобы явиться назавтра совсем готовыми к отъезду, который назначен был на 22 апреля. Едва рассветало в день отъезда, как все дети были уже на ногах и забегали в мою квартиру, то за тем, то за другим, а более всего затем, чтобы узнать, скоро ли я приду в школу, где назначен сборный пункт. Наконец и лошади и экипажи были готовы. При назначении каждому места не было ни споров, ни зависти; всякий брал свой узелок и садился, не стесняясь неудобством, с единственным желанием – скорее ехать. Народу на проводах собралось очень много. И вот, приняв благословение от местного о. миссионера и попрощавшись с родителями, сели на места и тронулись в путь. Я наблюдал, какое впечатление произвела эта минута на детей, из которых трое бывали только в городе, а остальные не бывали даже в русских селениях и никогда не видывали других форм общежития, кроме улусов. Они все замолчали: каждый думал свою думу. Погода была ясная, тёплая, всё располагало к радости; тем не менее только через час езды послышались с передних экипажей смех и говор, потом настроение детей делалось всё оживлённее. Так добрались мы в первый день до Бо-хана, где и ночевали. С рассветом следующего дня отправились далее. Дети были очень оживлены, бурятский говор перемешивался с русским. В с. Олонках впервые увидали телеграфную линию. Расспросам не было конца: зачем эти стаканчики, почему звучит проволока и т. д. День был праздничный; народ с удивлением смотрел и спрашивал, куда это везут столько бурятёнок? В с. Александровском поразила моих спутников центральная тюрьма своим огромным видом. Некоторые в этом селе сходили на базар, другие осматривали улицы, церковь. Отдохнув часа три, отправились далее. Когда проезжали деревню Еловку, то деревенские мальчики, увидев столько бурятёнок, громко смеялись над ними и кричали им вслед: «тварь, тварь!» Это очень оскорбило детей, и они тотчас же обращались ко мне с вопросом: «зачем русские смеются над нами? Разве мы не такие же люди?» Пришлось объяснить им, что отсутствие школы в этой деревне служит причиной такого прискорбного факта. Переночевав в Балее, с рассветом, отправились далее, и я объявил им, что через несколько часов мы будем в Иркутске. Ещё более оживились мои дети; через каждые полчаса спрашивали: скоро ли увидим город? Некоторые, увидев с. Урик, приняли его уже за город. Наконец, поднялись на Верхоленскую гору, с которой виден был Иркутск, закутанный в дымку. Все как-бы застыли от изумления; весёлый говор прекратился. Некоторые, не поняв меня, приняли за город Вознесенский монастырь. Через полчаса мы были в городе. С невыразимой радостью и какой-то торжественностью мои ребята умылись на берегу Ангары около предместья, оделись и мы отправились пешком до понтонного моста. Церкви, полиция, каменные дома так поразили этих полудикарей, что они не знали, куда и смотреть. Новый Собор своей грандиозностью привёл их в такое изумление, что они не нашлись, что и ответить на мой вопрос: каково здание? От моста уже сели на лошадей и поехали в Вознесенский монастырь. Все обратились к городу и рассматривали его издали до тех пор, пока новые грандиозные здания не предстали их взору. Это монастырь со своей великолепной колокольней. Его преосвященство, преосвященнейший Агафангел, тотчас же приказал отвести в гостинице большой номер и угостить их чаем. Дети очень обрадовались, узнав, что придётся жить вблизи таких зданий и любоваться ими, сколько угодно. Хотя и распорядился я, чтобы они посидели и отдохнули, потому что скоро начнётся всенощная, которая продолжается здесь очень долго, но заставить их посидеть я всё-таки не мог. Наконец, отправились ко всенощной. Величие храма сильно поразило их: это не наша бедная миссионерская церковь, а другой они не видывали. Стояли вблизи раки Святителя. Я объяснил изучающим Богослужение разницу между приходской и монастырской службой. Только во время чтения кафизм я вывел детей немного отдохнуть, а к чтению Евангелия мы опять были в церкви и стояли уже до конца. Когда они приложились к св. Евангелию, я подвёл их к раке Святителя, и вот они впервые в жизни помолились и приложились к мощам Святителя Иннокентия. Ещё дома я объяснил детям значение св. Иннокентия, как молитвенника за нас и ходатая перед престолом Всевышнего, и учил их помолиться не за себя только, но и за своих родителей, за своих родственников, за всех своих собратий-бурят, погружённых во мраке язычества и невежества. Вспомнили ли они мои слова в эту минуту, Господь их знает... Тем не менее я наблюдал за ними и заметил, что крещённые и некрещённые усердно молились и с одинаковым благоговением подходили к Святителю. После всенощной, удостоились принять благословение от его преосвященства, который очень ласково разговаривал с ними и приказал идти ужинать в столовую.

Так кончился первый день пребывания, полный самыми разнообразными впечатлениями. Через пять минут после ужина все спали, как мёртвые.

В воскресение, в 6 часов утра, все уже были на ногах. Вместо утренней молитвы пошли в церковь, где прослушали молебен Святителю и приложились к мощам. После чаю дети осматривали все замечательные места монастыря: Вознесенскую и Тихвинскую церкви, столовую, часовни и проч. Литургию совершал его преосвященство, преосвященнейший Агафангел, и дети в первый раз присутствовали при архиерейском Богослужении. Поставлены они были на такое место, откуда всё было видно. Всем поражены были они: обстановкой храма, пением, большим стечением народа. Я показал им на исполатчиков и сказал, что̀б они будут петь. Когда исполатчики стали перед солеей и запели «Святый Боже», то дети все обратились в слух и зрение. С таким благоговением и удовольствием они присутствовали при Богослужении, что только трое, самых маленьких, выходили ненадолго из церкви, несмотря на то, что литургия с молебном продолжалась около четырёх часов. Остальную часть дня пробыли в монастыре, хотя дети с нетерпением ожидали, когда мы пойдём в город.

На следующее утро исполнилось их желание, и мы поехали в город. Я представился его высокопреосвященству, высокопреосвященнейшему Тихону, который пожелал благословить детей. В то время, когда Владыко был занят делами, мы, по приглашению протоиерея Кафедрального Собора, о. Афанасия Виноградова, осматривали внутри новый Собор. О. протоиерей был так любезен и ласков с детьми, что лично сам повёл их на самые высокие переходы. Дети с удивлением осматривали Собор с такой высоты, от которой голова кружится, когда посмотришь вниз. Затем, высокопреосвященнейший Тихон потребовал детей к себе. Архипастырь очень милостиво и ласково расспрашивал самых маленьких, что они видели в монастыре, спросил тропарь Святителю и молитвы Пресвятой Богородице, подарил каждому по Евангелию, разные книги и приказал напоить детей чаем. С глубоким чувством дети поблагодарили его высокопреосвященство и приняли архипастырское благословение. Остальную часть этого дня посвятили осматриванию города. Сначала я повёл детей в игрушечный магазин. Очутившись среди такой массы невиданных ими игрушек, они растерялись, никто не знал, что и купить себе. Денег на игрушки родители дали достаточно – от 40 коп. до 1 руб. каждому. По моему выбору каждый из них купил или книжку, или картины, или игрушку. Потом заходили в часовню, что на Большой, посмотрели витрины в магазинах, побывали на базаре и возвратились в монастырь уже в 8 часов вечера.

Назавтра, в 6 часов отслужен был молебен Святителю, и дети в последний раз помолились и приложились к мощам святителя. К 8 часам его преосвященство приказал привести детей к себе. Благословив каждого из них, архипастырь удостоил расспросом их, что видели они в городе, каковым показался им город, самых маленьких заставлял читать Евангелие, сам лично, надел на каждого серебряный под золотом крест и икону Святителя, каждого благословил Евангелием и иконой на стекле, вручил мне 15 руб., из которых приказал на 5 руб. купить детям конфет, а на остальные – провизии на дорогу. Его преосвященство удостоил и меня благословить сребропозлащенной иконой святителя. Затем архипастырем рассмотрены были все экзаменационные работы учеников. Ещё раз приняв архипастырское благословение, дети поблагодарили и попрощались с его преосвященством. Они поняли и чувствовали, что их так же любят наши начальники – Архипастыри, как и своих русских. Уложив свои подарки, через час мы тронулись в обратный путь. В городе дети сами себе закупали конфеты и провизию, которой немало потребовалось для 22 чел. на такую дальнюю дорогу. На пути заезжали смотреть цветочное заведение В.В. Еличева, что в Знаменском предместье. Хозяева были так любезны, что показали детям все цветы в оранжереях, называли по имени каждый цветок и объясняли их конструкцию. Отсюда меня и детей пригласила к себе в школу Кладищевой учительница К.С. Серебрякова. Я рад был за детей, что они познакомятся с лучшей обстановкой школы. Здесь более всего заинтересовали их рекреационный зал и гимнастика. Значение этих принадлежностей школы дети никак не могли понять и многие во время пути спрашивали меня: что делают ученики в этой большой пустой комнате и зачем лазают по гимнастике. Учительница угостила детей чаем, и мы поспешили тотчас же оставить училище и отправились из Иркутска.

На третий день мы прибыли в Бо-хан, где очень любезно приняты были бо-ханским головой, С.А. Пирожковым. Он приказал отвести для ночлега просторную квартиру, а наутро угощал в своём доме завтраком и чаем, наделил детей конфетами, орехами и ещё каждому подарил по книжке.

Во время нашего путешествия погода стояла прекрасная, но с Бо-хана начался сильный холодный ветер, а когда приехали в Осу, то начал падать снег. Но до дома оставалось всего 20 вёрст. Хотя и озябли в пути, но домой возвратились все здоровы.

В заключение желательно сказать несколько слов о значении этой поездки. Некоторые спрашивают меня: зачем я это сделал, принесла ли поездка какую-нибудь пользу бурятским детям, не повредила ли их мирному, детскому настроению, когда они сравнили свою жизнь с жизнью других?

Категорически отвечаю, что в пользе поездки для детей сомневаться нельзя. Испытают ли они когда-нибудь такое радостное чувство, какое пришлось им пережить при поездке? Конечно, ещё много раз в своей жизни и они поедут в Иркутск. Но цель их поездки не будет уже столь бескорыстной и идеальной. Тогда не время им будет осматривать и любоваться собором, или другим красивым зданием. А торжественность Богослужения, при таком громадном стечении народа, разве не оставит следа в душе ребёнка-полудикаря? Приём, ласки, подарки, угощения – разве не возбудят в них чувство благодарности и мысли, что и они такие же равноправные члены церкви и государства, как и мы, русские? Ведь эти дети, вероятно, более в своей жизни не дождутся такого приёма в городе... А когда через 5–10 лет эти же буряты привезут сюда продавать хлеб, то услышат только грубое название: «тварь» и вся их мысль будет сосредоточена только на том, как бы их не обманули...

В общем поездка произвела на детей сильное впечатление, а что происходило в душе каждого из них – трудно определить. Но вот странное дело: когда дети разъезжались по домам в дальние улусы и приходили ко мне прощаться, то некоторые из них плакали. Что это значит? Пусть ответят те, которые неблагосклонно относятся к нашему путешествию.

³³ 17 июня (нового стиля) был открыт и освящён русский отдел выставки в Чикаго. Богослужение, по сообщению газеты «The Chicago Sunday Tribune» (Чикагская воскресная трибуна) и других местных газет, началось в 12 ч. дня, продолжалось 1,5 часа и совершалось торжественно в присутствии русских представителей. Преосвященный Николай, прибывший нарочно для этого случая в Чикаго, совершал богослужение с участием настоятеля русской церкви св. Владимира в Чикаго и о. Коростина. Перед службой епископ Николай произнёс речь на русском языке на текст: «По плодам узнаете их». Проповедь эта заключала в себе сжатую историю России и похвалу Соединённым Штатам также и объяснение их быстрого развития, причина которого заключается в том, что американцы уже с первых дней своего исторического существования были цивилизованной нацией. Епископ просил посещающих выставку обратить внимание на русские произведения и при сравнении их с другими помнить те условия, при которых развивалась Россия и другие страны.

По окончании речи епископ Николай призвал благословение Божие на Государя Императора и на президента Соединённых Штатов. Служение совершалось при звоне колоколов и при пении прекрасного хора Иванова. Освятив воду, преосвященный Николай начал кропление св. водой всех частей отдела, а затем благословлял и окроплял присутствующих. Окончив эту церемонию преосвященный Николай перешёл в отдел женских рукоделий для освящения отдела мисс Кэт Мэрсден, труды которой улучшить положение прокажённых в Сибири привлекли всеобщее внимание. Здесь также было совершено богослужение епископом при пении хора Иванова. На витрине был поставлен образ Спасителя, перед которым горела свеча. Преклонившись благоговейно перед образом и облобызавши распятие, которое он держал в руке, преосвященный Николай обратился к стоявшей вблизи него мисс Кэт Мэрсден и сказал ей через переводчика, графа Ростовцева, следующую краткую речь: «Ваши намерения так чисты и высоки, что каждый христианин, где бы он ни был и к какому бы вероисповеданию ни принадлежал, должен ценить их и сочувствовать им, Хотя ваша выставка и мала, но идея, которую она выражает и чувства, которые она возбуждает, возвышенны, и я, от всего русского народа приношу вам сердечную благодарность. Хотя вы и не принадлежите к Православной Церкви, но я уверен, что вы обладаете сердцем христианским и ваш труд – христианский труд». По окончании речи мисс Мэрсден и её помощница мисс Фильд приложились ко кресту и получили благословение епископа.

Выставка мисс Мэрсден состоит по большей части, из моделей предполагаемой деревни для прокажённых, которую она надеется основать в Якутской области, в Сибири. В этой деревне предполагаются 2 больницы, лавки, школа, церковь, дома для доктора, сиделок, для неё самой и ещё 10 домов, каждый с кухней и с садом. Мисс Мэрсден выставила также модели глиняных грязных лачужек, в которых она нашла этих несчастных язычников, живших так в лесах Вилюйска.

³⁴ 1 августа 1893 года скончался Высокопреосвященнейший Леонтий, Митрополит Московский и Коломенский.

За время своего управления Московской Митрополией почивший Архипастырь состоял председателем Православного Миссионерского Общества и его Совета. Поэтому на страницах издания Общества надлежит помянуть его добрым словом: это нравственный долг лиц, ближайшим образом заведующих изданием.

Высокопреосвященнейший Председатель с живым и деятельным участием относился ко всему, что могло содействовать Обществу в наиболее успешном осуществлении его целей.

Начиная с 1871 года по 1880 год на средства Православного Миссионерского Общества был издаваем журнал «Миссионер» с целью распространения в нашем отечестве сведений о миссионерском деле и о деятельности самого миссионерского Общества. С 1880 года издание «Миссионера» было найдено нужным приостановить, причём в «Московских Епархиальных Ведомостях» был открыт отдел миссионерских известий и статей. Однако же Советом Миссионерского Общества ни на минуту не была оставляема мысль о своём самостоятельном печатном органе, о его необходимости. Но приостановленному изданию суждено было снова возникнуть не ранее, как по назначении на кафедру Московской митрополии Высокопреосвященнейшего Леонтия. Высокопреосвященный с полным одобрением отнёсся к мысли о миссионерском журнале и с энергией, его отличавшей, приступил к осуществлению этой мысли: по его указанию была составлена, им рассмотрена и одобрена программа миссионерского журнала «Православный Благовестник»; архипастырь исходатайствовал перед Св. Синодом разрешение на издание этого журнала; озаботился приисканием средств, которые могли бы обеспечить хотя первые шаги возникающего издания. С этой целью он предложил Совету Православного Миссионерского Общества войти от его имени с ходатайством к епархиальным преосвященным об оказании содействия к распространению «Православного Благовестника» в подведомых им епархиях; далее ему было благоугодно указать на обязательное приобретение «Православного Благовестника» в библиотеки столичных и других наиболее состоятельных церквей, а равно и монастырей Московской епархии, как на меру, до некоторой степени могущую обеспечить, с материальной стороны, ведение вышеупомянутого журнала. Наконец, так как возникающий журнал не мог иметь на первых порах достаточного количества сотрудников, что, однако же, необходимо, между прочим, для разнообразия и интереса издания: то почивший архипастырь заявил о своём непременном желании быть одним из сотрудников «Православного Благовестника» и начать своё сотрудничество с первой же книжки журнала; но этому желанию не суждено было осуществиться: ещё до выхода первой книжки «Православного Благовестника» Высокопреосвященного постиг предсмертный недуг.

21 февраля 1892 года дочь коллежского асессора А.Г. Товарова заявила Высокопреосвященному Леонтию о своём желании пожертвовать в собственность Православного Миссионерского Общества принадлежащий ей очень ценный (в 400.000) дом с тем, чтобы чистый доход с этого дома всецело поступал в пользу Алтайской миссии. В прошении, поданном почившему архипастырю по этому случаю, г-жа Товарова, между прочим, писала: «повергая моё настоящее прошение на благоусмотрение вашего Высокопреосвященства, почтительнейше прошу не отринуть моей жертвы на дело столь священное для всякого истинно-православного человека». Высокопреосвященный горячо сочувствовал деятельности православных веропроповедников в далёкой Сибири, искренно радовался их успехам и поэтому с глубокой признательностью принял «жертву» г-жи Товаровой и сделал всё от него зависевшее для того, чтобы столь щедрый и бескорыстный дар без замедления перешёл в собственность Миссионерского Общества. Он лично присутствовал на тех заседаниях Совета Миссионерского Общества, в которых обсуждалось прошение г-жи Товаровой и на одном из них указал на присяжного поверенного О.И. Плевако, как на такое лицо, которое могло бы с полной готовностью взять на себя труд ведения дела по укреплению за Обществом жертвуемого г-жей Товаровой дома.

Почивший архипастырь не долго управлял Московской митрополией. На Московскую кафедру он был возведён 17 ноября 1891 года, а во время рождественских праздников 1892 года его уже постиг тяжёлый недуг, который, через семь месяцев, окончился смертью.

Продолжительное время недуга было для почившего временем великой скорби. Высокопреосвященный Леонтий от природы был энергичен и всегда отличался неустанной деятельностью. К деятельности стремился он и в печальную пору недуга; но ослабевший телесный состав более уже не повиновался ему, и привычные к труду руки в бессилии должны были опускаться. С юных лет привык он работать мыслью; но бывали минуты, когда яркий свет его разума как бы тускнел, уступая омрачающим действиям болезни, и его духовные очи застилались как бы дымкой вечерних теней. Всё это сознавал почивший и, конечно, не мог не скорбеть. Вместе с тем недуговавшему пришлось испытать во всей полноте томительную тяготу положения подобного тому, которое предвозвестил некогда Христос Спаситель ап. Петру в следующих словах: егда был ecu юн, поясался ecu сам, и ходил еси, аможе хотел еси: егда же состареешися, воздежеши руце твои, и ин тя пояшет, и ведет, аможе не хощеши (Ин.21:18).

Да обрадует Господь поскорбевшего радостью непреходящей в невечернем дни царствия Своего!

³⁵ Некрещённых инородцев насчитывается в Кебезенском отделении до полутора тысяч человек. Они вместо Единого Истинного Бога почитают многих ложных богов; храмов у себя не имеют; не имеют ни праздников, ни постов; молитвенные труды и духовные песнопения заменяются у них кровавыми жертвами и безумными оргиями, – молиться для идолопоклонника-шаманиста значит купить за жертву у известного бога его милость, или отвратить от себя жертвой те злобные действия духа, которыми он угрожает ему. Эти люди не имеют также общинной жизни: живут они не деревнями или посёлками, а каждый из них образует отдельный аил, в состав которого входит только его семья, да в очень редких случаях два-три посторонних человека. Аил от аила обыкновенно расположен на расстоянии от 3 до 30 вёрст. При этой разбросанности язычников можно судить, с какими трудностями должно соединяться оглашение их всех Евангельской проповедью. Эти трудности явились бы даже и в степи, где проложены прекрасные дороги, где возможна езда в удобных или, по крайней мере, в каких бы то ни было экипажах. Но у нас в «черни», можно пробраться от одного аила к другому только едва заметными тропами, да и то только верхом на лошади, а иногда и просто пешком. Горные хребты, издали напоминающие хаотически-бурное море, разом застывшее, словно по мановению волшебного жезла, – вот те места, по которым совершаются наши странствования. Сосны, осины, кедры, лиственницы, пихты и ели, покрывая собой эти хребты, их склоны и долы, сквозь густую свою листву едва пропускают солнечные лучи и от этого у подножия их стоят почти постоянные грязи, топи и болота. Подлесок, состоящий из таволги, боярки, черёмухи, барбариса, рябины, крушины, шиповника, гороховника, бузины, переходит часто в столь запутанную заросль, что мы принуждены бываем раздвигать его руками, а иногда даже и объезжать его.

Мы выехали из Кебезени в то время весны, когда земля только что сбрасывала с себя свои зимние покровы. Чудный ропот и грохот падающей из подтаявших снегов воды, кипящей как в котле, брызги, искрящиеся на солнце и переливающиеся радугой, и воздух, пропитанный смолистым ароматом сосен, – всё это как-то чарующе действовало на зрителя. Путь наш лежал в селение Ыныргу. Мы хотели ехать долиной, но бурлившие со всех сторон реки, особенно Уймень и Сарыкопша, которые достигали такой глубины, что и лошадь всплывала в них, заставили нас подняться на горы. Однако и здесь, избежав одной опасности, мы попали едва ли не в худшее положение, встретив лесной пожар. Там, где снег совершенно уже стаял, и трава была суха, лились всюду такие потоки огня, что его удушливый дым не только застилал собой всё окружающее, но даже резал наши глаза и затруднял дыхание. Иногда среди клубов дыма и огненного вихря виднелись там и сям горевшие исполины деревья и их чёрные стволы рушились на том месте, где стояли, и своими останками ложились над трупами младших собратий. Перед нами расстилалась суровая, мрачная картина стихийного опустошения. Мы спешим далее, но там повторялось опять то же самое. Между тем лошади наши от постоянных подъёмов и спусков с горы на гору, объездов, лесных колод и отыскания более удобных мест для прохода, до того утомились, что только еле-еле тащили нас, так что мы от Кебезени до Ыныргп, на расстоянии каких-нибудь 35 вёрст, могли добраться с самого раннего утра лишь очень поздно вечером. Ыныргинское селение расположено к западу от Кебезени. в нём насчитывается жителей более 200 человек. Народ этот состоит почти весь из инородцев. Все они уже обрусели: имеют дома, хозяйство, ведут жизнь оседлую и стараются вообще подражать в своей жизни русским. Совершив здесь всенощное бдение и литургию, обозрев школу и исполнив духовные требы, мы затем обошли все дома Ыныргинцев с иконами и с молебным пением. Ыныргинцы сопровождали нас, громко поя: «Христос воскресе из мертвых».

Из Ынырги 9 Мая выехали в соление Турачак, расположенное в 50-ти вёрстах к северу от Кебезени, вниз по течению реки Бии, где ежегодно совершается празднование перенесения мощей святителя Николая, Мирликийского чудотворца. В этот день мы всегда бываем в Турачаке для совершения Богослужения. Проезжая туда ныне через аил Тондош, мы остановились в последнем, чтобы побеседовать с крещёнными инородцами. Эти инородцы обращают на себя особенное наше внимание. Они живут с раскольниками и поэтому требуют от нас не только утверждения их в истинах христианской веры, а также и ограждения от влияния врагов православной церкви. Тондошинские же раскольники имеют ещё ту странность, что их культ состоит в отрицании всякого культа. За это они даже носят отдельную кличку «немоляхи». А инородцам, которых язычество до крещения не обязывало ни к каким молитвенным трудам и подвигам, то именно и может быть близким и родным, что совпадает с органически унаследованной ими склонностью к праздности. Вот, значит, какая беда угрожает крещённым инородцам в аиле Тондош от соседства их с людьми, которые отрицают по только православную церковь, но и всякую вообще церковь, по только священство и таинства, а даже и обряды. Если тернии и волчцы приносят много вреда уже на многовековых нивах церкви, в пределах Европейской России, то ка̀к же должны быть болезненны их уколы на духовном организме ещё юных в Христовой вере леторослей?! Тяжело и скорбно знать только обо всём этом, а нам вместе с этим является и сугубый труд, тем более сугубый, что Тондошские инородцы не одни у нас, а за ними ждут от нас духовного врачевания тысячи других ещё инородцев. Не будь в наших инородцах детской простоты и той сыновней преданности, которую они питают к нам, тогда «немоляхи» давно уже овладели бы их душами, как они теперь безжалостно эксплуатируют их достояние в своей хищнической наживе. Со своей обычной к нам любовью встретили нас инородцы и теперь в Тондоше и, между прочим, поведали нам то, что «немоляхи» их учат не молиться и в церковь не ходить. «Бог не требует наружной молитвы, – говорили они, – а церковь должна быть в сердце человека». С глубокой грустью мы слушали повествование наших пасомых. А что, думалось мне, если плевелы уже пустили свои корни среди пшеницы?! Тогда и доброе семя наше может погибнуть с плевелами. После этого я объяснил инородцам, что молиться Богу наружно и ходить в церковь для молитвы не только не грех, а напротив, это дело весьма угодное Богу, потому что то и другое освятили своим примером не только Апостолы и праведные люди, а даже сам Иисус Христос. Так Иисус Христос свою духовную молитву изображал словами, возведением очей на небо и преклонением колен и лица на землю. А храм он считал настолько местом священным, что не только сам в него ходил, а ещё называл его домом Бога Отца своего. Потом Апостолы и первенствующие христиане устраивали у себя также особенные храмины для совершения богослужений. А в последующие века христиане, из которых много было и угодников Божиих, стали устраивать и такие храмы, которые мы теперь везде видим на Св. Руси. «Имея душу и тело, мы должны прославлять Бога в телесех наших и в душах наших, яже суть Божия», так как и естественно, чтобы «от избытка сердца уста говорили». Если же «немоляхи» говорят, что церковь должна быть в сердце человека, и на основании этого избегают общения с видимой церковью земной, то значит, они не только не подражают Христу, а напротив ещё осуждают Его, потому что Христос установил и церковь, и священство, и таинства. И всякий, кто слушает учение «немолях» и повинуется им, приемлет на себя тот же грех осуждения Христа. Заметив должно быть, что слово моё из поучительного начинает принимать характер обличительный, инородцы вдруг заговорили: «да мы, батюшка, не то, чтоб слушать немолях, а мы сами-то на них смотрим всё равно, что на татар: татары некрещённые и немоляхи некрещённые, – значит те и другие всё одно».

Успокоенный ответом инородцев и похвалив их за их преданность Православной церкви, потом я позвал к себе немолях, указал им на их заблуждения и предупредил их, чтобы они не смущали новокрещённых. Немоляхи слушали меня, но от жалоб на них отказались и заявили мне, что они знать ничего не знают и что «ясашны все по насердке на них наговаривали».

Когда нам были поданы лошади, я продолжал далее свой путь в Турачак. По дороге нам попалась большая толпа инородцев и инородок. Они все шли пешком. Это были все паломники, принявшие на себя труд пройти 20 вёрст пешком от аила Тондош до села Турачак ради благоугождения Святителю Николаю, чтобы его молитвами и заступничеством снискать себе милость Божию. С душевной радостью я приветствовал трудников, доказывавших нам свою ревность по вере православной не одним словом, а и самым делом.

Жалко, сердечно жалко, если это развитие благодатной закваски царствия Божия в жизни нашего инородца будет уступать когда-нибудь влиянию другой закваски «яже не от царствия Божия». Будем стоять на страже, пока Господу угодно будет посылать нам испытания!

В Турачаке собрание народа при Богослужении было очень большое. Здесь храм хотя и не велик, но в нём местные иконы: Спасителя и Божией Матери, писанные в русском Пантелеймоновом монастыре Св. горы Афонской, составляют дорогое её достояние, как благословение жребия Пресвятой Девы Марии.

Обратная моя поездка в Кебезень сопровождалась довольно продолжительными остановками в разных местах. Странствия наши на этот раз были обильны не только сеятвой Слова Божия, но также и жатвой на ниве Божией.

Не лёгок труд и проповедания Евангелия, потому что он всегда соединяется с желанием доказать язычнику, что он заблуждается и что христианская религия есть одна истинная религия, между тем как этот язычник совершенно безразлично относится иногда ко всем религиям на свете, так что для него, кажется, не будь хотя ни одной религии, то он и так проживёт, но чтобы дождаться пока семя Слова Божия возрастёт и даст плод свой, для этого нужно уготовать сердце своё, запастись терпением не только на несколько недель и месяцев, но и на несколько лет. Например, ныне я в аиле Саньки окрестил разом 7 идолопоклонников, но этих 7 идолопоклонников я просвещал светом Христа и убеждал их к принятию крещения целых пять лет, пока они не пришли к познанию истины, навещая их не однажды, а по нескольку раз в год. Чтобы не показалось это кому-нибудь неправдоподобным, привожу в свидетели своих слов, приснопамятного основателя Алтайской миссии, архимандрита Макария. «Умственные способности черневых инородцев, – говорит о. Архимандрит Макарий, – так мало раскрыты, что кажется, будто они не чувствуют и души в себе, весь круг помыслов и желаний их, надежд и опасений их, радостей и печалей их ограничивается телесными нуждами. Что с ними делать миссионерам? Удовольствоваться ли одной проповедью? Но не многие из них соглашаются слушать её, а также ещё менее, которые бы сколько-нибудь понимали её. Начнут ли говорить им о небе? Они думают только о хлебе, и после проповеди заводят речь о том, что у них в самом деле нет хлеба».

И сколько бывает таких случаев, когда обращение одного только татарина или татарки в лоно православной церкви покупаешь ценой трудов нескольких лет! Их не пересчитаешь.

Во время поездок в мае в аилы Пыжи, мы прибыли к одному аилу, обитаемому исключительно только татарами. Нас проводили к юрте и пригласили туда войти. Мы проскользнули в дверь, наклонив голову, потому что вход был очень низок, и увидели себя в кругу людей, из которых одни были совершенно нагими, другие полунагими. Но в этой наготе не было ничего циничного бесстыдного: она была только первобытно-наивна. Посредине юрты тихо трещал костёр, бросая от себя едва заметный свет. Закоптелые стены юрты ещё мрачнее выглядывали в полумраке и казались уже совершенно чёрными. По бокам юрты, на разбросанных шкурах спали дети. Их почти не видать было в тёмных углах, и только заботливые прикосновения к ним их матери выдавали их постороннему лицу. А какой тут был запах! Человеческие испарения смешивались с вонью собак и телят, находившихся по принятому обычаю у татар тоже в юрте, и портили воздух до тошноты. Однако ко всему этому довольно скоро привыкнешь, хотя, конечно, это даётся не всякому и не одинаково легко. Меня же лично нужда заставила уже привыкнуть ко всякой обстановке и ко всякой жизни.

Нас посадили на нары в передней части юрты: это считается почётным местом для гостей.

Напившись чаю и окончив обычные разговоры со своими собеседниками, я после этого перешёл постепенно к повествованию о том, как надобно веровать в Бога, как надобно молиться Богу, чтобы получить от Него милость в настоящей жизни и удостоиться блаженствовать в жизни будущей.

После этого я прочитал на Алтайском языке из Евангелий воскресных: о чудесном лове рыбы, о исцелении бесноватого в стране Гадаринской, о воскрешении юноши Наинского и о воскрешении Лазаря.

Интерес слушателей к читанному настолько был сильный, что они не могли даже скрывать этого передо мной, и видимо начинали уже сочувственно относиться к истинам христианского учения. Потом они хотя на моё предложение принять крещение и не согласились, но уже не стояли за своё язычество и сказали мне, что подумают.

Я от всей души благодарил Бога и за ту Его великую милость мне, что Он по крайней мере сделал идолопоклопников колеблющимися, «разделяющими своё сердце». И это был уже великий дар мне Божий.

С особенной радостью соединилось ныне наше пребывание в июне месяце, в аиле Кузѐ, где полагалась нами новая организация деревни из инородцев соседних аилов. Аил Кузѐ расположен в 7 вёрстах от селения Ынырги. Дорога к нему идёт хотя и верховая, но удобная. Около аила есть река и места для выгона скота и сенокошения.

Когда нами водружён был крест на месте основания селения и совершилось молебное пение, то нас окружала кроме крещённых инородцев ещё целая толпа язычников. Эти последние видимо призывались всеблагим Промыслом Божиим от тьмы их суеверий и заблуждений к вечному свету Царствия Христова. А их пребывание с нами на молитве указывало, что они не раз уже до этого слышали от нас призыв к спасению. Это и подтвердилось вскоре. Слушая нашу проповедь об Иисусе Христе и содеянном Им спасении людей, язычники обратились к нам и заявили, что и они также желают креститься, а вместе с этим и селиться на освящённом мною месте. Их было всех 14 человек. Такое число крещённых одновременно служило нам знамением, что Господь Бог призрел желания нас недостойных рабов Своих, и что Он благословит и умножит новое селение избранными Своими.

Улус Чолукой³⁶

17 августа 1893 г.

³⁷ ...Весной нынешнего года, 24 мая, я отправился по дальним улусам нашего (Бачатского) Отделения, поездка продолжалась до 29 июня. Было посещено 8 улусов, в которых я проповедовал слово Божие, совершал разные христианские требы, при чём, по милости Божией, исполнили христианский долг говения около 400 человек. В эту поездку приобретено для Христовой Церкви новых чад из язычества 12 человек обоего пола; если Бог велит, в сентябре думаю опять ехать по тем же улусам, а ближайшие улусы посещаются мною часто. С 1 января по 15 число минувшего августа обращено из язычества 35 человек, у исповеди и св. Причастия были в нынешнем году 1.601 человек обоего пола, против прошедшего года на 385 человек более. Слава Богу, год от году число говевших увеличивается. Можно надеяться, что в скором будущем все обруселые инородцы будут говеть поголовно, не исключая и тех, которые ранее относились к этому великому таинству равнодушно, а про новокрещённых можно сказать, что они и в настоящее время исполняют сей христианский долг почти все, без исключения. Некрещённые Бачатские инородцы ранее относились к церкви и миссионеру враждебно, но ныне понемножку стали проявлять мирное дружественное расположение.

27 июля, в день нашего храмового праздника, стечение народа было большое и в этот праздник посетил нас новый начальник алтайской и киргизской миссий, о. архимандрит Мефодий.

Семипалатинск,

27 июня 1893 г.

...Киргизы³⁸ слушали слово Божие с радостью, благодарили и даже просили ещё приехать побеседовать. Мой иноческий чин служит мне здесь большой протекцией, так как они с первых же слов узнают, что я не женат.

– Почему?

– Не оженивыйся печется о Господних

«Ой бай, ой бай!» – слышишь восклицания, с выражением удивления к идее всецелого служения одному Богу. Женщины даже со слезами слушают и провожают меня с бо̀льшим расположением, чем с каким встречают (не зная, кто̀ и что̀ я).

Не менее порадовали меня переселенцы на Чар. Отрадно-трогательно было видеть в пустыне чистенькие, выбеленные малороссийские мазанки (избы из сырцового кирпича). Мой приезд был для крестьян настоящим праздником, закончившимся на другой день общим обедом в сарае (просторно и прохладно), обедали все со мной во главе.

«Два года мы маемся без батюшки, и вам, батюшка, обрадовались аж до смерти», – говорили мне добрые хохлы. Они, уездный начальник Мих. Ив. и я – ждём – не дождёмся: когда же в этой бывшей пустыне засияет святой крест?! Я предложил, – и моё предложение все одобрили, – построить временную церковь из того же сырцового кирпича. Эта церковь, значит, вчерне ничего не будет стоить крестьянам, кроме личного труда, а к осени можно освятить и начинать служить (50–60 в. от Шульбы).

Шульба,

15 июля 1893 г.

...О. Ефрем ещё в начале апреля, т. е. самой ранней весной, успел объехать ближайшую к Букони Кулуджунскую волость. Во время своей поездки в степь я был удивлён и обрадован встречей с о. Ефремом на р. Кызыл-су, вёрстах в 70 от моего стана и полутораста от Букони. О. Ефрем приехал верхом, вдвоём с толмачом. Имущество их сохранялось в одном мешке! Чисто по-алтайски, значит по-миссионерски. О. Ефрем заезжал в такие дебри гор, где никогда, не видели не только миссионера, но и крещёного. Киргизы с удивлением рассматривали толмача: «Вот диво! Киргиз, а волосы длинные!»...

Буконь вполне заслуживает название «стана», насколько я знаком с устройством таковых, после поездки по Алтаю. Здесь живут новокрещённые, Богослужение совершается наполовину по-киргизски, к св. Евангелию и ко кресту в церкви подходят много темнокожих, и на улице приятно – отрадно встретить киргизят, которые подходят под благословение, а по-русски не знают, креститься же умеют истово. Приятно также войти в дом к новокрещеному; дом бедный, из сырцового кирпича, но всё же не юрта, а дом, украшенный св. иконами. Чтобы даром не давать пособий новокрещённым и не приучать к этому, о. Ефрем заставляет их делать кирпичи за обычную плату, нанимает их же сложить дом, в который и помещает беднейших. Я очень доволен о. Ефремом, благодарю Бога, что послал его к нам в миссию.

Воспитанник Николая Ивановича Ильминского, он чрезвычайно любит Богослужение, поэтому часто служит, когда удобно для него и прихожан, по праздникам ведёт внебогослужебные собеседования, служит молебны с акафистами, за всенощной и литургией обязательно говорит поучения и по книге, и изустно. Новокрещённых собирает на дом и с ними ведёт отдельно беседы, с любовью учит их истинам христианской веры и жизни.

О себе я писал, что, Киргизы меня принимают прекрасно, слушают с интересом. Утром рано, я ещё сплю, а они уже собираются, ждут пробуждения и почти не уходят из юрты, благодарят именно за поучения в слове Божием и ещё просят приехать... Слава Богу! Во всём этом вижу величайшую милость Божию ко мне, иначе бы я ослабевал духом, а это поддерживает энергию и одушевляет меня. – Ещё раз и без числа: слава, слава Богу!

9 августа 1893 г.

³⁹ Дела мои по вверенному мне отделению⁴⁰ идут обычным порядком. С начала 1893 года и до настоящего времени мной обращено из язычества до 90 человек, но год от году это дело становится труднее, потому что из язычников остаются такие, которые слишком фанатично преданы своему заблуждению. Общее число язычников теперь в моём отделении, впрочем, не велико, – не более 230 человек обоего пола. Порядки доброй христианской жизни постепенно прививаются среди обращённых в христианство язычников. Особенно утешительно то, что в нынешнем году говевших было втрое больше, чем в прошлом. При этом не могу не указать на то, что разбросанность инородческих жилищ на большие пространства составляет для меня важное препятствие в деле должного приготовления моей паствы к таинствам исповеди и причащения св. Таин.

Станица Долонская,

22 августа 1893 г.

... В июне месяце, в одном ауле, я нашёл крещённых татар, проживших более года у киргизов и уже окиргизившихся. Дочь одного татарина, 18 лет, вышла замуж за киргиза, причём дело не обошлось здесь без плутовства: заключили трёхлетнее условие с её отцом в том, что будто бы его дочь поступила в работницы к киргизу. Между тем, доподлинно известно, что этот брак был совершён по всем обрядам магометанской религии муллой.

Не менее гнусное дело совершено близ деревни Топольной, в деревне Беленькой, населённой татарами, татарином – указным муллой последней деревни. Пользуясь бедностью многосемейного крестьянина из Смоленской губернии, мулла просто купил, – по рассказам крестьян, – у этого крестьянина 12-летнюю его дочь, одел её по-своему, приказал говорить по-киргизски, и вот невольная изменница Православной веры! Более года она жила у него. Одному крестьянину д. Топольной, наконец, удалось освободить её из-под мусульманского ига.

Во время разъездов по Киргизской степи в Мальбаевской волости я встретил учёного черкеса, давно здесь проживающего по паспорту. Бывший со мной переводчик предложил ему почитать книжку Павла Ахмерова «Разговор о пророке Мухаммеде». Не прочитав и пяти страниц, черкес так озлобился и на нас, и на брошюру, что если бы при нём был кинжал, с которым не расстаются черкесы на своей родине, то нам не уйти бы живыми. Понятно, что киргизы, в присутствии которых происходила эта сцена, в душе радовались такой смелой защите ислама со стороны верного черкеса!..

Но вот и радостный, утешительный случай. 9 августа ко мне явился казак, убелённый сединами, из посёлка Подпускного с просьбой окрестить киргиза, проживающего у него в работниках с самого детства. Я конечно, принял просьбу с радостью, обо всём расспросил, благодарил за доброе дело и на следующий день окрестил киргиза. Старец был кумом, а учительница миссионерской школы кумой. У киргиза много братьев и сестёр, живы также отец и мать и все его охотно отпустили креститься, говоря: иди и крестись, если тебе Бог велел; мы не препятствуем и не убегаем, если Бог велит также и нам поступить. Не правда ли, что это первый и замечательный в своём роде случай!

Священник И. Никольский.

Буконь,

19 июля 1893 г.

... Ездил в степь, за Иртыш, проездил всего 17 дней (со 2 по 19 июня), объехал 6 волостей: Алтайскую, Майтерскскую, Калджирскую, Черноиртышскую, Чингизтайскую и Нарымскую. Ездили всё время верхом, горы там страшные, холод неимоверный; четыре ночи пришлось спать совсем в горах, на открытом воздухе, были на «Марка-Куле»; затем проехал вёрст десять за Китайскую границу, а оттуда вернулись домой через Катон Карагай, Зыряновский рудник и Большенарымск. Народ мне в тех волостях очень понравился: Киргизы тут смирны, не так преданы фанатизму, вообще, всё здесь пока ещё просто, и первобытно. Для посещённых мной отдалённых волостей необходимо нужно бы открыть ещё один стан Киргизской миссии, но только нужно поставить миссионером – человека во всех отношениях благонадёжного, в противном случае может произойти только один соблазн, которого и без того здесь много. Я встретил, например, там таких писарей из русских, которые бреют голову и носят тюбетейки.

Теперь собираюсь ехать верхом через Тарбагатай в Чугучак.

В моём стане всё пока благополучно; были больные лихорадкой между новокрещёнными, но теперь, слава Богу, выздоравливают.

Буконь,

24 сентября 1893 г.

... Проповедь слова Божия среди киргизов пока идёт благоуспешно. В нынешнем году Бог привёл мне окрестить четыре семейства по пяти человек в каждом. Это ещё первый случай в Киргизской миссии – доселе киргизы ещё не крестились никогда целыми семействами. Сильное препятствие встречают киргизские миссионеры со стороны татар и сартов, обитающих в степи среди киргизов. Недавно был в Зайсане и окрестил там целое семейство киргизов на речке Жямяней, куда был совершён крестный ход, много было при этом народа, – русских и киргизов. Обряд св. крещения снят фотографом в нескольких видах: в моменты оглашения, отрицания от магометанства и погружения. Этот случай я опишу подробно и сообщу в редакцию «Православного Благовестника».

Не найдутся ли у вас в Москве добрые люди, которые пожертвовали бы несколько икон малого размера для Буконского стана? У всех почти новокрещённых имеются одни лишь только бумажные священные изображения, которые очень не прочны и скоро уничтожаются.

Большую нужду испытывает Буковская церковь и в напрестольном Евангелии, которое у нас ветхо и разорвано.

Буконь,

26 сентября 1893 г.

⁴¹ Весьма недавно я сообщил в редакцию «Православного Благовестника»⁴², что мною в Зайсане, на речке Жямяней, при весьма торжественной обстановке, было окрещено киргизское семейство. Это семейство состояло из трёх членов: Токуша Чиктыбаева, его жены Дяней Итжановы и их новорождённого сына Базарбая. Во св. крещении первому дано имя: Иоанн, второй – Вера и третьему – Сергий. Богу угодно было, чтобы старший член этой новой христианской семьи – Иоанн не по мнозех днех после крещения в воде восприял крещение кровию... Вот какие печальные вести я получил сейчас из Зайсана от тамошнего о. протоиерея. 21 сентября, в 8 часов вечера, некто, с виду точно русский, подъехал к избе новокрещённого Иоанна и, вызвав его на улицу, повёз якобы к Уездному Начальнику для какой-то неотложной надобности; но, лишь только доехали до моста, что близ церкви, как явился мясник Сафа и выстрелил в упор новокрещённому. Несчастный, кок сноп, повалился на землю – пуля пронизала все внутренности его. Затем, обливаясь кровью, он кое-как приподнялся с земли, добрался до церкви, закричал о помощи и был отправлен в киргизскую больницу. Велики страдания бедного Иоанна, но он не ропщет, предаваясь в волю Божию. Жена его, поражённая горем, сильно заболела и также отправлена со своим ребёнком в больницу. Изба новокрещённых теперь опустела...

Я сильно озабочен в настоящее время переводом четвероевангелия на киргизский язык. Делом сим занимается киргиз Ибрагим, и прежде оказывавший нашей миссии услуги подобного рода. Я недавно говорил с Ибрагимом о св. христианской вере. На мой взгляд, он недалёк от царствия Божия...

Теперь нечто о житье-бытье новокрещённых в хозяйственном отношении. Хлеба свои они убрали, только урожай был очень плохой. Из хлеба, розданного мной им на семена, нельзя собрать и третьей части. Недавно я ездил в Усть-Каменогорск и, пока цены на хлебные продукты не высоки, купил там 150 пудов ржаной муки. Год для нас трудный тяжёлый: как-то мы проживём его.

Поездка моя в Чугучак, в Китайские пределы, о чём я сообщал в одном из предшествующих писем, была не безтрудной. Дорога неудобная – всё время нужно было ехать верхом. Высокие горы Тарбогатайские – страшно и подумать теперь об этих горах. Там – множество разбойников – барантачей и барантачи там китайские – не такие, как наши киргизы. Киргиз, если нападёт на человека в дороге, то отнимет лошадь или одежду и скроется, китайский же барантачь до тех пор не расстанется с проезжим, пока не убьёт его, подвергнув при этом свою жертву всевозможным издевательствам. Когда мы делали перевал через горы, то, чтобы днём нам не наткнуться на китайских разбойников, мы ехали горным хребтом ночью: вот, было страшно... Но Господь сохранил меня целым и невредимым и я благополучно возвратился в Буконь. Слава и благодарение Богу!

Свящ. Ефрем Елисеев.

Шульба,

29 сентября, 1883 г.

... Случай с новокрещённым киргизом Иоанном (об этом случае Буконьский миссионер о. Ефрем Елисеев) хотел скоро⁴³ сообщить в «Православный Благовестник», возмутительный и стоит того, чтобы о нём довести до сведения общественного. Только окрестили человека, сами киргизы даже смотрели на совершение св. таинства, а татарину нужно убивать новокрещённого! За это, видите ли, по закону магометову полагается убийце большая награда. Благодаря обилию татар, и киргизы зайсанские фанатизируются. Замечательно, в Зайсане вовсе нет русских купцов: все татары! В настоящее время они сильно стараются открыть у себя мечеть; мечеть-то у них есть, но недостаёт минарета, поэтому официально считается «молитвенным домом». Татары теперь всячески хлопочут об устройстве в Зайсане, настоящей мечети, и если добьются осуществления своих желаний, то, конечно, воздвигнут такую мечеть, что её издалека, за несколько вёрст, видно будет. А православный храм в Зайсане? Увы, его увидишь, когда подойдёшь к нему – в таком смиренном, во всех отношениях, виде представляется православный храм на этой окраине Русского Государства... Православных в Зайсане до 4.000 человек, но зажиточных и богатых между ними нет и помощь им, при построении поместительного и благолепного храма, должна быть оказана лишь откуда-нибудь со стороны...

Много бы пользы принесло миссионерскому делу открытие здесь нового миссионерского стана: это положительная необходимость.

Крайне нужна нам также пишущая машина Ремингтона с арабским шрифтом, чтобы хоть этим путём распространять христианскую письменность среди киргизов. Нужен ещё и гектограф.

А то издания Миссионерского Общества русским шрифтом для них совершенно мёртвая буква: ко всему русскому киргизы здесь относятся враждебно, с недоверием. Русская грамота распространена среди них поразительно мало, сравнительно с арабско-татарской. Поэтому волей-неволей приходится сражаться разным оружием. Вот машина Ремингтона с гектографом служила бы нам громаднейшим подспорьем. Не найдётся ли в Москве благотворителя, который бы сделал истинно доброе дело, пожертвовав нам эту машину?

Иеромонах Сергий.

⁴⁴ Указом Св. Синода от 18 сентября за № 4212, по ходатайству Преосвященного Алеутского Николая, которому подчинены все православные церкви Америки, в его распоряжение для замещения церковно-служительских мест в Алеутской епархии назначены три окончившие курс учения в Московской духовной семинарии студента Александр Цветков, Александр Протопопов и Сергий Соколов. Молодые люди в октябре месяце уже отправились к месту своего назначения – в Америку, через Атлантический океан на Нью-Йорк, так как они предназначены для занятия псаломщических мест при вновь открытых православных церквах Америки. При отправлении им выданы были, по положению, подъёмные, прогонные и на путевое довольствие деньги; на месте же служения они будут получать по 700 р. в год.

Надобно надеяться, что молодые люди, добровольно принявшие на себя высокую обязанность служения церковного в отдалённых пределах Америки, среди народа другого вероисповедания, окажутся на высоте своего призвания и явят себя достойными служителями алтаря Господня. Позволительно также надеяться, что из этих молодых людей со временем, путём опыта и усердия в новом служении, образуются для отдалённых стран восточных и опытные миссионеры, в которых так нуждаются, и которых постоянно ищут и просят наши миссии...

Из недавно опубликованного отчёта о деятельности Общества для распространения Св. Писания в России за 1892 г. видно, что Общество в истекшем году имело 35 действительных членов, 5 членов – книгонош и 1.437 членов – сотрудников и сотрудниц; в том числе духовных 485 л. Приход Общества состоял из Всемилостивейших пожертвований Их Императорских Величеств и Особ Императорской фамилии – 895 р., правительственной субсидии отпущенной из государственного казначейства – 1.200 р., пожертвований Американского Библейского Общества – 5.852 р., других пожертвований – 985 р., членских взносов 2.358 р. 30 к. и др., всего 35.194 р. 15 к. Кроме того Общество имело оборотного, неприкосновенного, запасного и др. капиталов 25.470 р. 86 к. В расходе Общества было 35.271 р. 56 к. Из этой суммы издержано на заготовку книг 17.004 р., на вознаграждение книгонош и пособие им и их семействам 5.182 р. Кроме того на Обществе лежит долг хозяйственному управлению при Свят. Синоде 10.890 р. Книг Св. Писания в истекшем году Обществом распространено 65.555 экз. на 21.028 р.; в том числе членами и корреспондентами 25.847 экз., книгоношами 23.365 экз. и продано из складов Петербургского и Московского 5.360 и подарено разным лицам и учреждениям 6.464 экз., в том числе 1.230 экз. в губерниях, пострадавших от неурожая, 338 ссыльным поселенцам и каторжникам. Всего с 1863 г. распространено 1.514.360 экз. Св. Писания. Главными деятелями Общества по распространению книг были книгоноши. В отчёте помещены очень поучительные, а часто и трогательные рассказы книгонош об отношении к ним и распространяемым ими Св. книгам разных лиц, особенно из простого народа.

В прошлом столетии в Сибири большие неурядицы производили, между прочим, беглые ссыльные и каторжники, которые, собираясь иногда в значительные партии, производили страшные насилия и грабежи над жителями редко населённого края и особенно инородцами, не щадя при этом ни церквей, ни монастырей. Очень любопытные факты этого рода рассказаны в статье: «Обские пираты прошлого века», напечатанной в журнале «Исторический Вестник», август, 1893 г. Приведём некоторые из них.

Настоятель Кондинского монастыря, находящего в низовьях р. Оби (в Тобольской губ.), игумен Маркиан 7 октября 1768 г. доносил сибирской губернской канцелярии, что если не принять своевременно мер к охранению края, то, ввиду природной робости живущих по берегам остяков, появляющиеся шайки бежавших колодников очень скоро обратятся в «многовредительных разбойников, наподобие волжских». Ближайшим поводом к такому донесению послужило столкновение разбойников с монастырскими людьми в сентябре 1768 г.

В сентябре 1768 г. самаровская управительская канцелярия дала знать настоятелю Кондинского монастыря, что несколько бежавших с дороги колодников направились вниз по Оби. Получив это известие, игумен Маркиан сильно встревожился, невольно вспоминая разграбление монастыря в 1745 г. Нужно заметить, что монастырь действительно был вполне беззащитен от нападения лихих людей. Монастырской ограды не было вовсе, а вместо неё только плетень, которым были окружены убогие монастырские постройки. Монашествующая братия – весьма немногочисленная и то всё больше старики, – конечно, не могла оказать какого-либо сопротивления, а так называемое «заоградное» население, живущее при монастыре, и состоявшее большей частью из инородцев при первом известии о появлении лодок с беглыми обыкновенно укрывалось в соседнем лесу.

23 сентября, часу в четвёртом пополудни, настоятель из окна своей кельи увидел две лодки, шедшие сверху. Встревоженный он тотчас же отправил своего келейника на берег узнать, что это за люди и куда едут. Посланный принёс известие, что «у прибывших людей ноздри у некоторых пороты, на каждом из них натруски с порохом, и несколько ружей видны в лодке; слышно, что собираются в монастырь якобы для покупки хлеба, обуви, холста и идут уже в монастырь». Не было никакого сомнения, что это были беглые каторжники. Но к счастью игумен не растерялся. «Хотя я, – говорит он в своём донесении, – и пришёл в робость, однако же приказал находящемуся тогда при мне одному только церковнику, как можно скорее, собрать служителей монастырских и потом ударить в колокол трезвон, а сам, не обождав людей, оставив келью без защиты, пошёл на берег, имея в руках ружье, заряженное пулей и картечами»... По набату на помощь настоятелю прибежало на берег несколько человек. Тем временем разбойники, высадившись с лодок, стали уже подниматься в гору; завидев, однако собравшихся около игумена людей, остановились и стали бросать в них каменьями, а затем и стрелять. Монастырские защитники ответили им тем же. Встретив столь неожиданное сопротивление, разбойники поспешно удалились к лодкам и отвалили от берега. Тщетно игумен уговаривал собравшихся людей сесть в лодки и догнать колодников, – никто не решился на такое рискованное дело. Таким образом, на этот раз, благодаря мужеству настоятеля, а главное – малочисленности нападавших, монастырь остался цел.

Но не всегда дело обходилось так благополучно. Тот же самый Кондинский монастырь в 1745 г. был разграблен дочиста подобной же шайкой беглых каторжников. Иногда же, чтобы сохранить свою жизнь и имущество, приходилось по необходимости принимать шайки разбойников и ублаготворять их. Так в с. Чемашевском (в той же Тобольской губ., на Оби) не успевший скрыться от нагрянувшей на село большой шайки священник встретил разбойников на паперти церкви с колокольным звоном. Затем пригласил их к себе, угостил, чем мог и даже истопил для них баню. В благодарность за такой приём, разбойники не тронули ни церкви, ни села, жители которого от страха все разбежались.

Вот при каких ужасных условиях приходилось распространять и утверждать христианство в Сибири!

⁴⁵ – Устроение финансовой отчётности.

– Состав Совета в течение первых двадцати лет существования Общества (1870–1893 гг.).

... «Одновременно с рассмотрением предположений, которыми должен был определиться в главных и существенных чертах своих порядок делопроизводства в Совете, Советом было также сделано всё, что на первых порах представлялось необходимым для правильной постановки финансовой части в только что возникшем Миссионерском Обществе. Ещё до открытия Общества лицами, сочувствующими успехам миссионерского дела в России, было уже заявлено о более или менее значительных пожертвованиях в пользу сего Общества, при чём число таких лиц увеличилось заметным образом с того времени, как Православное Миссионерское Общество стало совершившимся фактом. Все такие пожертвования, равно как и членские взносы, пока поступали к члену Совета, Статскому Советнику И.И. Четверикову, которому в первом Общем Собрании 25 янв. 1870 г. было поручено Председателем временно заведовать финансовыми делами Общества, и образовали уже сравнительно значительный капитал. Надобно было теперь позаботиться о том, чтобы суммы, уже поступившие или же имеющие поступить в пользу Православного Миссионерского Общества, получили более строгое и точное распределение на известного рода капиталы, применительно к § 21 Устава Общества, – надобно было твёрдо установить, что̀ именно следует относить в капитал Общества неприкосновенный и что̀ – в запасный и расходный. Это и сделано в заседании Совета 3 февраля 1870 года. В этом заседании было постановлено:

1) в неприкосновенный капитал отчислять все суммы, пожертвованные в обеспечение членских взносов от 60 рублей и выше,

2) в запасный капитал отнести все пожертвования менее 3 рублей и излишек во всех членских взносах, превышающий сумму 3 рублей серебром и

3) сумму, которая составится от всех членских взносов в 3 рубля, употреблять в текущий расход.

Сюда же, то есть в расходный капитал Общества должны быть отнесены и проценты с неприкосновенного и запасного капиталов⁴⁶. При этом казначей Совета В.Д. Аксёнов, которому И.И. Четвериков должен был сдать все суммы, доселе поступившие в Общество и остававшиеся у него на сохранении, был уполномочен получать все деньги, откуда бы они в Совет Общества ни поступали⁴⁷. Что касается приходо-расходных книг, в которые должны были записываться казначеем все денежные поступления, а также разного рода ведомостей о состоянии и движении сумм Совета за известные периоды времени и т. п., то устроить в Совете Миссионерского Общества весь этот счетоводный механизм по известному, наиболее, с практической стороны, удобному образцу выпало на долю И.И. Четверикову⁴⁸, как лицу, несомненно, компетентному в делах подобного рода. Но, устроив надлежащим образом счетоводство в Совете, И.И. Четвериков до самой кончины своей (в конце 1871 года) продолжал руководить финансовыми делами Общества, сохраняя звание члена⁴⁹, заведующего финансовой частью, при чём, в течение первых семи месяцев, по открытии Общества, он разделял труды казначея и нёс часть его обязанностей по выдаче, например, денег на удовлетворение тех или других, указанных Советом потребностей⁵⁰. Вместе с казначеем, И.И. Четвериков был также снабжён полномочием на внесение в Московский Учётный Банк для хранения сумм Общества, на переложение их с одного вклада на другой и на получение с них процентов, согласно с правилами, принятыми Советом⁵¹. Что это за правила? Правила сии, представляют общее руководственное наставление на случай значительного накопления в Совете кассовой наличности и имеют такой вид:

1) Деньги, отчисленные в неприкосновенный капитал, обратить в ренту и хранить в Государственном Банке.

2) Процентные бумаги, пожертвованные членами, в обеспечение взносов, разменяв на более крупные суммы, хранить также в Государственном Банке.

3) Из сумм, представленных от разных лиц менее 60 руб., отчислив по 3 рубля с лица в текущий расход, обратить остальную часть в запасный капитал и внести на один год в какой-либо из частных банков.

4) Трёхрублёвое отчисление и всякие другие переходящие суммы внести на условный текущий счёт в один из частных банков, предоставив выбор банка казначей Общества с тем, чтобы последний предпочёл тот из банков, который представит выгоднейшие условия⁵². Эти правила, облечённые в форму постановлений Совета, впоследствии дополнены были ещё одним постановлением, по которому билеты частных кредитных учреждений, частью прежде поступившие в кассу Совета, частью вновь имеющие поступать туда путём пожертвований на отечественные миссии, должны быть обменены на государственные процентные бумаги⁵³. В настоящее время все процентные бумаги Православного Миссионерского Общества, образовавшиеся в Московском его Отделении из разновременных и разнородных поступлений, находятся на хранении в Московской Конторе Государственного Банка: в числе этих бумаг, кроме неприкосновенного и запасного капиталов, есть также и суммы расходного капитала. Что касается текущего счёта, то для Совета Общества он сначала открыт был в Московском Учётном Банке, а потом – и много уже лет – в Московском Торговом Банке.

Здесь нельзя не вспомнить с особенной признательностью о Потомственном Почётном Гражданине, Коммерции Советнике В.Д. Аксенове, который почти двадцать лет (с 20 февраля 1870 г. и по день своей кончины † 14 июля 1890 г.) состоял казначеем Совета Общества и в этой должности оказал важные услуги сему Обществу. Имея по своему общественному положению, обширный круг знакомств, особенно среди коммерческого мира, где за свой ум и безукоризненную честность он пользовался общим уважением, Василий Дмитриевич находил здесь немало усердных и щедрых жертвователей в пользу православных миссий и тем в значительной степени содействовал возрастанию средств Миссионерского Общества. В исполнении собственно казначейских обязанностей он отличался всегда строгой точностью и аккуратностью, вполне добросовестным отношением к порученному ему важному делу⁵⁴. Тем замечательнее и само по себе, и для характеристики светлой личности покойного первого казначея, является следующее предложение, внесённое В.Д. Аксеновым в Совет Общества 27 мая 1876 г.: Высоко ценя доверие ко мне Совета Π. М. Общества, по которому он лично от себя не проверяет вверенных мне сумм Общества, кассовых книг и других документов и довольствуется проверкой, делаемой раз в год от Ревизионной Комиссии, назначаемой Общим Собранием, я тем не менее желал бы, чтобы Совет если не каждый месяц, то хотя бы два или три раза в год командировал своих членов для проверки находящихся у меня сумм и счётных книг. Мне желательно, чтобы Совет не только верил, что денежные его дела в порядке, но и лично наблюдал, как постоянно ведётся этот порядок, делая указания к улучшению, если бы, по усмотрению его, таковые оказались нужными»⁵⁵. Это предложение В.Д. Аксенова, обязанное своим происхождением исключительно его строгим, серьёзным воззрениям на обязанности своего служения, вносило в финансовые дела Миссионерского Общества особые гарантии их правильного течения и вместе с тем составляло новое дополнение к указанным выше постановлениям Совета относительно финансовой отчётности в нём. Конечно, эти гарантии, в виде принятых Советом троекратных⁵⁶ году ревизий, производимых через особые комиссии из трёх его членов, могли, как ближайше ничем не мотивированные, представляться не нужными, особенно при таких, во всех отношениях, образцовых казначеях, как В.Д. Аксенов и его достойнейший преемник А.К. Трапезников, но, безотносительно к известным лицам, в интересах собственно более прочной и надёжной постановки самых финансовых дел Общества, вышеупомянутые гарантии имеют своё важное значение, как одно из действительных средств к ограждению сих дел от разного рода случайностей и неожиданностей.

А с другой стороны, ревизии сумм Совета, регулярно производимые каждый год через известный, большей частью трёхмесячный или четырёхмесячный период времени и сопровождаемые особым письменным актом, с обстоятельным изложением в нём сведений о состоянии кассы Совета за это время, несомненно, дают членам Совета твёрдую точку опоры при рассуждениях о назначении из средств Миссионерского Общества пособий миссиям и миссионерским учреждениям.

Устроение в Совете Православного Миссионерского Общества делопроизводства и денежной отчётности составляло организационную работу, которая, с открытием Общества, стояла на первой очереди, являлась делом неотложной необходимости. Эта работа выдержала уже испытание двадцатичетырёхлетнего опыта, который ни разу не представлял, случаев, указывавших на её неудовлетворительность в том или другом отношении. При этом, постоянно живое участие, с каким как председатели, так и члены Совета следили за ходом и направлением всех его дел, служило, конечно, твёрдым ручательством за то, что какие-либо частные несовершенства и недостатки в указанных выше распорядках относительно делопроизводства и финансовой отчётности всегда могли быть своевременно исправлены и устранены, если бы действительно обнаружилось нечто, требующее исправления, дополнения, усовершения.

Здесь представляется не излишним, прежде чем перейти к изображению тех сторон в деятельности Совета, где по преимуществу он является, как учреждение центральное, ведающее все дела по обращению в христианство язычников в России, представить список лиц, которые, со времени открытия Миссионерского Общества и до наших дней, входили в состав Совета Общества, в качестве его председателей, помощников председателя и членов.

А) Председатели Совета:

Высокопреосвященные Митрополиты Московские и Коломенские.

1) Иннокентий с 25 января 1870 года по день кончины † 31 марта 1879 г.

2) Макарий с 11 мая 1879 г. по день кончины † 9 июня 1882 г.

3) Иоанникий с 20 октября 1882 г. по 14 ноября 1891 г.

4) Леонтий с 21 декабря 1891 г. по день кончины † 1 августа 1893 г. и

5) Сергий с 17 октября 1893 г.

Б) Помощники Председателя, по его назначению:

Преосвященные Епископы Дмитровские, Викарии Московские:

1) Леонид с 25 января 1870 г. по 27 мая 1876 г.

2) Никодим с 5 сентября 1876 г. по день кончины † 4 октября 1877 г.

3) Амвросий с 21 февраля 1877 г. по 4 мая 1882 г.

4) Алексий с 20 октября 1882 г. по 4 марта 1885 г.

5) Мисаил с 29 апреля 1885 г. по 26 мая 1889 г.

6) Виссарион с 18 октября 1889 г. по 14 декабря 1891 года и

7) Александр с 23 января 1892 г.

В) Помощники Председателя, по избранию Общих Собраний:

1) Тайный Советник Π.Н. Батюшков с 2 февраля 1870 г. по 20 марта 1872 г.

2) Князь В.А. Черкасский с 15 сентября 1872 г. по 27 мая 1876 г.

3) Тайный Советник С.М. Соловьёв с 30 июня 1878 г. по 11 мая 1879 г.

4) Граф А.В. Бобринский с 26 марта 1880 г. по 15 марта 1882 г.

5) Князь Η.П. Мещерский с 8 октября 1884 г. по 21 декабря 1885 г.

6) Граф С.Д. Шереметев с 13 марта 1886 г. по 7 сентября 1889 г. и

7) Граф С.В. Орлов-Давыдов с 13 мая 1890 г.

Г) Члены Совета, в прежнее время состоявшие в сем звании;

1) Князь А.В. Мещерский 1870–1876 г.

2) Князь Д.М. Голицын 1870–1882 г.

3) Граф А.В. Бобринский 1870–1879 г.

4) Действительный Статский Советник В.М. Бостанжогло 1870–1874 г.

5) Статский Советник И.А. Лямин 1870–1883 г.

6) Статский Советник И.И. Четвериков 1870–1871 г.

7) И.С. Аксаков 1870–1883 г.

8) Протоиерей А.И. Ключарев 1870–1876 г.

9) Коммерции Советник В.Д. Аксенов 1870–1890 г.

10) Протоиерей Н.Д. Лавров 1870–1879 г.

11) Потомственный Дворянин А.Н. Ферапонтов 1871–1883 г.

12) Протоиерей В.Т. Покровский 1877–1887 г.

13) Гофмейстер С.М. Сухотин 1879–1883 г.

14) Тайный Советник Ф.М. Сухотин 1881–1888 г.

15) Протопресвитер Успенского Собора Н.А. Сергиевский 1884–1892 г.

16) Граф С.В. Орлов-Давыдов 1884–1889 г.

17) Архимандрит Андрей 1885–1889 г.

18) Потомственный Почётный Гражданин А.Д. Расторгуев 1885–1887 г.

19) Протоиерей С.С. Владимирский 1886–1887 г. и

20) Архимандрит Марк 1890–1891 г.

Д) Члены Совета в настоящее время:

1) Заслуженный профессор Московского Университета Протоиерей А.М. Иванцов-Платонов с 1870 г.

2) Протоиерей И.Н. Рождественский с 1877 г.

3) Протопресвитер Успенского Собора Η.В. Благоразумов с 1879 г.

4) Тайный Советник Г.В. Грудев с 1886 г.

5) Протоиерей А.В. Никольский с 1888 г.

6) Священник В.Ф. Руднев с 1888 г.

7) Коммерции Советник А.К. Трапезников с 1888 г.

8) Заслуженный Профессор Московского Университета Тайный Советник Г.А. Иванов с 1890 г.

9) Потомственный Почётный Гражданин В.Д. Попов с 1890 г.

10) Коммерции Советник Π.П. Сорокоумовский с 1891 г.

11) Настоятель Покровского Миссионерского Монастыря Архимандрит Сергий с 1892 г. и

12) Потомственный Почётный Гражданин Π.М. Третьяков с 1893 г.

Из приведённого выше перечня лиц, входивших в течение двадцати четырёх лет (1870–1892 г.) в состав Совета Православного Миссионерского Общества видно, что состав сей, с течением времени, подвергался более или менее значительным изменениям. Одни из деятелей окончили своё земное поприще, другие, оставляя по разным служебным, семейным и др. обстоятельствам Москву, оставляли вместе с тем и своё служение Миссионерскому Обществу. В настоящее время есть только один член Совета, который состоит в сем звании с 1870 года и который был ближайшим непосредственным свидетелем возникновения в Москве сего Общества и его последующего возрастания и преуспеяния – Протоиерей А.М. Иванцов-Платонов. Много громких имён, пользующихся заслуженной всероссийской известностью и принадлежащих лицам высшего, светского круга, представляет нам вышеупомянутый перечень; тут встречаем, например, имена теперь уже почивших Π.Н. Батюшкова, князя В.А. Черкасского, И.С. Аксакова, С.М. Соловьёва. Очевидно, что эти и подобные им знаменитые деятели на поприщах учёном, государственном и общественном, с такой готовностью отдававшие на служение Православному Миссионерскому Обществу время и труд свой, глубоко понимали всё церковно-государственное значение отечественного миссионерства и горячо к сердцу принимали его интересы... Пример высоко поучительный и достойный подражания!

⁵⁷ 21 сего ноября, – в день Высочайшего утверждения Устава Православного Миссионерского Общества в 1869 году, – предположено открытие в Архангельске Епархиального Отделения или Комитета сего Общества. В ряду других Комитетов, открытых в течение двадцати четырёхлетнего существования Миссионерского Общества, это будет по счёту 42-й Комитет. Не открыты доселе Комитеты в следующих Епархиях: Холмско-Варшавской, Новгородской, Литовской, Волынской, Курской, Олонецкой, Пензенской, Псковской, Рижской, Ставропольской, Тульской, и Туркестанской.

⁵⁸Нам пишут из Ташкента: Не излишними, может быть, окажутся для «Православного Благовестника» некоторые краткие сведения о пограничной с нашими Средне-Азиатскими владениями миссии Римско-католической, прочно утвердившейся и благоденствующей. В г. Кульдже действуют два Римско-католических миссионера, а в Кашгаре – один. Оба Кульджинские миссионера, из коих один Итальянец, а другой Бельгиец, носят священный сан и принадлежат к числу людей весьма образованных. Первый – по профессии врач и имеет степень доктора медицины, а второй – лингвист, изучающий местные наречия. В Кульдже они имеют церковь, больницу, училище и в городе составляют центр всего интеллигентного населения. В материальных средствах они вполне независимы и потому могут оказывать самую широкую помощь во всех нуждах туземцам, среди которых успешно действуют.

Деятельность Кашгарского миссионера в подробностях неизвестна, но всем у нас известно то, что, находясь на китайской территории, он прекрасно выучился русскому языку...

Итак, пока мы ещё собираемся учредить Туркестанскую Православную миссию, Лев XIII давно уже у нас на глазах, по соседству, действует, и, по-видимому, не безуспешно...

⁵⁹Одним из зол, давно уже разъедающих жизнь сибирских инородцев, надобно признать, бесспорно, кляузничество и сутяжничество. Горькие жалобы на эти нежелательные бытовые явления нередко слышатся и от наших сибирских миссионеров, которые справедливо видят в них важную причину, задерживающую благоуспешное распространение и укрепление христианства между инородцами. Кто ж поддерживает и воспитывает эту пагубную для инородческого благосостояния страсть к тяжбам? Искатели приключений, отовсюду стекающиеся в Сибирь, люди большей частью с опороченным прошлым, ленивые или неспособные к физическому труду, не имеющие ни малейшего понятия о юридическом образовании. Проживая среди улусов и вблизи них, они пользуются малейшим поводом к возбуждению тяжб между инородцами и принимают на себя ведение ими же возбуждённого дела, и только тогда оставят в покое своего клиента, когда уже у него ничего из хозяйства не останется или когда враги, кем-либо образумленные, не примирятся между собой.

В таких чертах изображается в официальном документе⁶⁰ вредная деятельность сибирских доморощенных адвокатов, касающаяся Балаганского округа Иркутской губернии. Но вот и неофициальные свидетельства о том же предмете, относящиеся к Забайкальскому краю и сообщённые «Сибирским Вестником» (№ 121): «В любом Забайкальском городке вы встретите около десятка и более подпольных адвокатов. Поинтересуйтесь их прошлым, и окажется, что один из этих адвокатов был когда-то в каком-то полицейском управлении столоначальником, другой – секретарём, третий бывал где-то земским заседателем, четвёртый – помощником исправника, ни в чём не исправного, пятый – соляным приставом и т. д. без конца. И все эти лица уволены от своих должностей, конечно, из-за той или другой неблаговидной деятельности. Если угодно читателю, то начиная гостиницами с меблированными комнатами и вплоть до кабацкой стойки, везде можно встретить нашего всезнающего „доморощенного“ адвоката. В волостях и станицах адвокатствуют бывшие волостные и станичные писаря всех рук и промотавшиеся, и состоящие под судом и следствием бывшие станичные атаманы, и всё идёт, по их словам, отлично. И, что̀ странно, самыми рьяными и опытными из этих адвокатов, пользующимися даже некоторой популярностью, считаются те из них, которые окончательное юридическое образование получили или на острове Сахалине или на одном из рудников нерчинской каторги. Все эти адвокаты не брезгуют ничем, что может найтись у их доверчивой жертвы: берут они деньги, муку, лошадей, коров, телеги и даже собак, словом всё, что ловко попадается под руку; всё это берут и тащат со спокойной совестью, нисколько не заботясь о том, что их писания почти всегда проваливаются без всякой пользы для того, кого взялись защищать».

Таким образом, одновременно и наряду с просветительной деятельностью православных миссионеров идёт в Иркутской губернии и разрушительная работа местных, подпольных адвокатов, деморализующая инородцев и тяжело отзывающаяся на их материальном благосостоянии. Дело православной миссии, и само по себе очень трудное, здесь ещё более усложняется и отягчается, но что может сделать миссионер для успешного противодействия этой толпе на всё готовых сутяг и кляузников, развращающих и бессовестно обирающих его юную, ещё не окрепшую в христианских понятиях паству?.. Здесь нельзя не припомнить того, что наделавший в 1891 году немало шума в печати нелепый слух о принудительном будто бы крещении бурят в Иркутской епархии стоял, как оказалось по тщательному расследованию дела, в самой тесной, существенной связи с преступной деятельностью доморощенных сибирских адвокатов...

N.

Африка

⁶¹Восточная Африка. Лейпцигские миссионеры, предназначенные для учреждения новой миссии в Восточной Африке, 8 июня из Неаполя отправились на место своего назначения. Согласно данной им инструкции (см. Ev.-luth. Missionsbl. 1893, 249 слл.), они должны поселиться в Моши (селение это в изданиях Church Miss. Soc. всегда называется Mochi – Мочи); если же обстоятельства не дозволят этого, им представляется избрать для первого стана другое место в стране Чагга, на запад от Килиманджаро, в Маджаме, или на юг от горы Меру, или наконец, в крайнем случае, у подошвы горного хребта Паре. 12 июля экспедиция прибыла в Момбасу; здесь миссионеры узнали, что германские колониальные войска 12 августа взяли штурмом укреплённый лагерь племеноначальника Мели в Моши (ср. Gott will es 540) и ввиду этого решили оставаться здесь, пока страна не успокоится. В начале сентября дела приняли уже такой благоприятный оборот, что они надеялись через две недели выступить в путь). (Ev.-luth. Missionsbl. 1893.261 слл., 326, 365, 381 слл.).

Ф. Редер.

⁶² Я, житель г. Челябинска, имею дом, занимаюсь торговлей, в семействе у меня только одна жена, рождён магометанином, но с юных лет просвещён св. Крещением, крестным отцом я научен истинам св. Православной Церкви, твёрдо держусь веры Христовой, исполняю все требования церкви Божией, каждогодно неопустительно в Великий пост говейю и сподобляюсь Пречистого Тела и Крови Христовой, просветил я св. Крещением многих своих единоверных магометан, стараюсь по возможности их научить св. вере и по долгу крестного отца побуждаю их говеть в Великий пост, всё это с помощью Божией исполняется в точности. В настоящее время в г. Челябинске и уезде также нередко просвещаются св. Крещением магометане, но эти просвещённые, по восприятию св. Крещения, остаются по вере и духу теми же магометанами, а почему это? Они, по крещению не научаются св. вере, и крестные их отцы не просвещают их, да и сами-то они малосведущие в своей вере. Отчего бы не избирать им в крестные отцы людей более сведущих, богобоязненных, знакомых с истинами св. веры, да и пастырям Церкви следовало бы обращать на это своё пастырское внимание. Святитель Божий! Мне весьма больно видеть новокрещённого, когда он, например, держится старой своей магометанской веры и ест наравне с башкирами конское мясо, что меня и вынудило доложить Вам, Преосвященнейший Владыко, не благоугодно ли будет Вашему Преосвященству о вышеизложенном циркулярно предложить всему духовенству и вменить ему в обязанность, чтобы оно обращало особенное своё пастырское внимание на просвещённых св. Крещением лиц из магометан. А меня за всё, Владыко, прости. Тебе бо поручены люди Господни, как говорит нам св. Писание. 1893 года августа 22 дня. Всенижайший послушник Вашего Преосвященства, Челябинский мещанин Василий Афанасьев Наседкин.

На подлинном резолюция Его Преосвященства следующего содержания: «1893 года авг. 26 дня. Предписать циркулярно всем священникам епархии, чтобы они с отеческой строгостью и всесторонним вниманием наблюдали за всеми новокрещёнными инородцами и направляли бы поведение их по стезям заповедей Божиих и по уставам св. Правосл. Церкви, призывая к себе на помощь и крестных отцов и матерей, также обязанных иметь благотворное воспитательное влияние на крестных своих детей. Мещанину Наседкину за его похвальную ревность и попечение о спасении ближних преподать Архипастырское благословение по установленной форме. Резолюцию эту напечатать вместе с сим прошением в Епархиальных Ведомостях». (Оренбургск. епарх. вед. № 22).

⁶³ На страницах «Якутских Епархиальных Ведомостей» (1889 г. №№ 6 и 7) напечатана была статья под заглавием: «Трагическая смерть Чукчей-фанатиков», в которой рассказывалось, будто бы Чукчи и теперь, по принятии христианства, совершают по древнему языческому обычаю, убийство стариков, согласно их желанию, в угоду духам и умершим предкам. Это известие было перепечатано в разных периодических изданиях, между тем оно не верно.

Рассказанные неизвестным автором фанатические явления и обычаи самоубийства у Чукчей, продолжающиеся будто бы до настоящего времени, для угождения умершим родственникам и злым духам пожертвованием собственной жизнью, относятся лишь к прежним древним временам. В настоящее же время эти обычаи, доводившие фанатиков до самоубийства, с целью поскорее перейти в загробную жизнь и увидеться с умершими родственниками, уже утратили прежнюю силу и значение. Эти явления у Чукчей уже совсем не повторяются в настоящее время, благодаря просветительной деятельности чукотских миссионеров, а также влиянию отличающихся своей религиозностью тунгусов, живущих постоянно около Чукчей и часто посещающих Чукчей вместе с русскими торговцами. Находясь чукотским миссионером в Колымском округе 4,5 года, наблюдая близко ихние нравы и обычаи, я не только ни разу не видал, но и не слыхал о подобных явлениях в ближайшее к нам время и теперь. Чукчи умирают обыкновенной естественной смертью, и погребаются по христианскому обряду. В очень только редких случаях Чукчи сжигают умерших своих на костре, и это делается не по каким-либо особым побуждениям, а единственно за неимением и отсутствием на тундре всяких лесных материалов для приготовления гробов и частью (особенно в зимнее время) вследствие вечной мерзлоты земли, не позволяющей, за неимением железных орудий, копать могилы. Вообще же сжигание трупов Чукчам воспрещается, между прочим и потому, дабы не было скрытия преступлений против жизни, и они непременной и священной своей обязанностью уже поставляют хоронить умерших в землю; некоторые приготовляют гробы из старых лодок, покупаемых ими у Якутов для рыбных промыслов, на могилах же умерших ставят кресты. Во время моего посещения Чукчей, иногда приходилось отпевать умерших похороненных Чукчей на могилах, или же, по дальности расстояний, совершать отпевание над землёй, взятой на этот случай с могилы умершего, и потом уносимой опять туда же. Многие Чукчи уже свято исполняют христианский долг исповеди и Св. Причастия по наставлению миссионеров в правилах христианской жизни. Вообще все христианские таинства и обряды Чукчами принимаются безусловно и с благоговением. Во время болезней как самих Чукчей, так и оленей у них и в других несчастных случаях за священный долг и обязанность они почитают прибегать к помощи свыше, посредством служения молебнов. При поездках своих мне приходилось, кроме исполнения обычных треб, часто совершать молебны, особенно в праздники и Св. Пасху, для каковых целей и были предпринимаемы поездки по всем чукотским лагерям. Так же точно и другие миссионеры делают свои объезды. А что касается прежних древних чукотских обычаев, отмеченных неизвестным автором в своей статье, то положительно до́лжно сказать, что они в современной жизни вовсе не соблюдаются Чукчами, и дай Бог, чтобы не повторялись.

Чукчи живут в двух местностях: одни находятся по правую сторону реки Колымы, т. е. восточную от Нижне-Колымска, так называемые оленные Чукчи малой тундры, а другие – по левую сторону р. Колымы на запад и называются оленными Чукчами большой тундры; ни у тех, ни у других вышеупомянутых древних обычаев самоубийства в настоящее время не встречается и не замечается; они исчезли под влиянием Христова учения, проповеданного им неусыпными трудами миссионеров.

Есть ещё Чукчи носовые, живущие близь Берингова моря. Очень немудрено, что там всё остаётся ещё по древнему обычаю: туда наша миссия до сего времени не могла проникнуть, и имеет дело только с приходящими на ярмарку в Анюйскую крепость (Колымского округа) и на Анадырь, Приморской области.

Придёт однако же, время, предопределённое Промыслом Божиим, – и там воссияет свет благодати Божией и вера Христова восторжествует над вековыми заблуждениями. Не будем осуждать согрешающих, а лучше – усугубим наши молитвы к Небесному Светодавцу, да просветит Он седящих во тьме и сени смертной...

Колымского округа,

Сенькельского стана,

Чукотский миссионер

Иеромонах Венедикт.

Якутск.

22 сентября 1893 г.

⁶⁴ 19 декабря, в Москве, в соборном храме Богоявленского монастыря была совершена заупокойная литургия и панихида по почившим основателям и благотворителям Православного Миссионерского Общества. Богослужение совершал преосвященный Александр, епископ Дмитровский, с протопресвитером Успенского собора Η.В. Благоразумовым и прочими членами Миссионерского Общества. При конце панихиды была провозглашена вечная память в Бозе почившим: Императору Александру ІІ-му, Императрице Марии Александровне, основателю Миссионерского Общества, митрополиту Московскому Иннокентию и прочим усопшим членам и благотворителям Общества.

⁶⁵Совет Казанского Братства Св. Гурия постановил в память незабвенного Н.И. Ильминского соорудить храм во имя Николая Чудотворца в Мамадышском уезде, в деревне Никифоровой, среди инородцев которой началась просветительно-миссионерская деятельность покойного. Никифоровское общество составило приговор об отводе земли. Строителем назначен первый ученик Ильминского из татар, священник о. Тимофеев, заведующий крещено-татарской школой. Деревня Никифорова – родина о. Василия Тимофеева и первые ученики крещено-татарской Казанской школы были из этой именно деревни.

⁶⁶ Корреспондент «СПб. В.» из Урги (в Монголии) сообщает о прибытии туда первого постоянного православного священника.

Вопрос об учреждении постоянного причта в гор. Урге возник более 15 лет тому назад, но дело это получило желанный и благоприятный для всех здешних русских исход только в конце прошлого года, благодаря заботам нашего генерального консула Я.П. Шишмарева о нуждах русской колонии в Урге и просвещённому участию обер-прокурора Святейшего Синода К.П. Победоносцева.

Въезд священника в Ургу был лишён, конечно, всякой торжественности, но нельзя не признать за этим событием внутреннего глубокого значения.

Отныне все русские люди, волей судеб загнанные в этот центр ламаизма, не будут лишены – как прежде – религиозного утешения при разных горестных случаях в своей жизни.

Первым священником назначен в Ургу отец Николай Шастин, молодой ещё миссионер Цакирского стана, но приобрётший уже своей деятельностью значительную известность в Забайкалье.

Теперь остаётся только желать назначения врача в Ургу. Отсутствие всякой медицинской помощи волей-неволей заставляет обращаться или к гомеопатии, или же к здешним ламам, «задачки» которых, правда, помогают в некоторых случаях, но – по мнению наших врачей – производят часто весьма пагубное действие на организм. Так, у одного из здешних русских, долгое время лечившегося у лам, Кяхтинские врачи признали систематическое отравление организма ртутью – как результат ламайских «задачек»; у детей замечается сердцебиение после приёма лекарств и т. д., и т. д.

А врачу было бы здесь не мало дела, особенно врачу молодому и любознательному: изучение в деталях тибетской медицины и состава ламайских лекарств само по себе представляет весьма интересную и полезную задачу. Возможно, что открытия в этой области окажутся не без влияния и на нашу медицину – и врач мог бы составить себе почётное имя в науке.