№ 1. Январь. Книжка 1

Шедше научите вся языки, крестяще их во имя Отца и Сына и Святого Духа. (Мф.28:19).

В Бозе почивший архиепископ Иркутский Вениамин в своих отчётах о Забайкальской духовной миссии сообщал об учёных трудах некоторых своих миссионеров. Между прочим, им было заявлено ещё в 1865 году о собираемых мной материалах для истории Забайкальской духовной миссии с XVII века, по архивам Посольского и Селенгинского монастырей и Иркутской духовной консистории¹.

В 1874 г. я имел случай во время путешествия по реке Лене с тем же незабвенным архипастырем восполнить эти материалы древними грамотами митрополитов Тобольских из архива Киренского монастыря. Акты эти послужили основой для моего исследования. Пользовался я также сочинением Бантыш-Каменского тогда ещё в рукописи, а потом изданным под заглавием: «дипломатическое собрание дел между Российским и Китайским государством с 1619–1792 г.» Флоринского. Казань. 1882.

Собранные мной материалы в 1878 г. в г. Иркутске чуть совсем не погибли в пожаре; только часть их была спасена из пламени и при том в обгорелом виде. К сожалению, сгорели некоторые миссионерские записи и составленный мною во время миссионерской практики русско-бурятский словарь. Пользуясь командировкой в г. Казань в следующих 1874 и 1875 годах, я прежде всего принялся за восстановление подлинных грамот по обгорелым листкам, имевшимся у меня в подлинниках и в копиях. Господь помог мне препобедить все препятствия к исполнению этого дела. Грамоты восстановлены были дословно, и тогда же изданы особой книгой под заглавием: «древние церковные грамоты Восточно-Сибирского края² и сведения о Даурской миссии». Казань. 1875 г.³

Оставалось восстановить своё исследование по истории миссий. Для этого я успел воспользоваться некоторыми источниками из библиотеки Казанской духовной академии. С Божьею помощию успел восстановить и это сочинение, но к изданию не мог приступить, по кратковременности пребывания в Казани. После того немало писалось о Пекинской и Забайкальской миссиях; праздновались юбилеи той и другой; являлись целые истории, но никто не воспользовался изданными мною сырыми материалами во всей полноте, хотя некоторые авторы цитируют и даже, как выражается г. Сумароков, штудировали эту книгу. Следовательно, предпринятое мной издание церковно-исторического труда представляется не излишним при других подобных изданиях. Следя за действиями Сибирских миссий сначала за Байкалом, а потом из Якутска, я не нашёл нужным переделывать это сочинение по новому плану, а только сделал подразделение глав, для удобства и порядка обзора. Главной заботой и желанием было сохранить для истории остатки древних памятников, беспощадно истребляемых временем и пожарами. Не гладок слог и говор старины, но он переносит нас в ту эпоху, когда события происходили при тогдашней обстановке исторических лиц. Приходится дорожить даже отрывочными лоскутками древних записей. При недостатке исторических сведений и такие мелочи проливают иногда свет на исторические лица и события.

По своему содержанию предлагаемое на пользу миссионеров исследование, имеет заглавие: Православие и устройство церковных дел в Даурии (Забайкалье), Монголии и Китае в XVII и XVIII столетиях. По материалу, в нём сгруппированному, оно распадается на следующие отделы:

I. Общий взгляд на положение дел русской церкви и Московского государства, при поступательном движении на Восток.

II. Исторический ход внешних сношений России с Китаем.

III. Первая православно-русская церковь в Пекине и начало церковных миссий в Урге (Монголии).

IV. Учреждение постоянной церковной и дипломатической миссии в Пекине.

V. Открытие Иркутской Епархии под управлением св. Иннокентия и утверждение Православной миссии в Китае.

VI. Религиозное состояние Забайкалья в отношении инородческого элемента, предшествовавшее учреждению реформированной Забайкальской духовной миссии.

VII. Общие исторические выводы и заключение.

14 октября 1894.

Якутск.

Россия стала узнавать Китайское царство со времён ига Монгольского. В Китае тогда господствовали ближайшие потомки Чингисхана. В XIII в. Монголы завоевали Китайскую Империю и владели ею около века. В Северной Монголии возникали многие цветущие города. В разных местах стояли кочевые ставки, или шатры тогдашних властителей. Туда уводили русских пленников, с коими бывали и служители алтаря. Монголы, уважая каждую религию в принципе, дозволяли им отправлять христианское богослужение⁴. Русские Князья, как напр., св. Благоверный Александр Невский, странствовавшие в Орду продолжительное время, доходили до пределов Байкала, и должно полагать, что ханский дворец находился тогда в Монголии, близь оз. Косогола. Свержение ига Монгольского⁵ имело последствием падение ханств.

Русские устремились за Урал с севера, и, повсюду разбивая Азиатов, быстро распространяли владения Белого Царя. В половине XVII столетия русское казачество утвердило свою власть до Байкала и Лены и достигло Амура, основало Удский острог, у Охотского моря. Через построение таких же укреплений в Даурии (Забайкалье), казачество покорило всю страну, лежавшую далее Байкала, и здесь встретилось с Мунгалами и Китайцами.

Не посчастливилось потом Монголам и в Китае. В, средине XIV в. Монгольская династия изгнана из Китая. Император Юнг-Ло хотел совершенно уничтожить их, разорил их страну и сжёг города. Вероятно, от этого времени остаются и до сего времени развалины каменных сооружений (курганы), напр., близь села Торея, на Кичингуйской степи, в Кондуе, близь границы Монголии. Он даже три раза совершал походы за пределы Гобийской пустыни, на расстоянии 800 вёрст к северу от большой стены, преследуя своих домашних врагов. В Халхе, на севере Гобийской пустыни, по словам Гюка, есть место, обитаемое потомками Монгольской династии, основанной Чингисханом и занимавшей Императорский престол с 1260 по 1341 г. После мятежа, которым Китайцы освободились от зависимости, свергнутый царствующий дом (тайци) бежал к Халхам, без затруднения уступившим для них часть огромной своей области. Эмигранты эти стали вести кочевой образ жизни. Они никому не платят податей, не признают над собой никакого царя и держатся патриархальных обычаев⁶. Разные выходцы с громкими титулами, хан-хутухты и хубилганов гыгэнов, вторгающиеся к нашим бурятам до последнего времени, и сбивающие их с толку своими рассказами о неведомых странах, конечно, употребляют последние и тщетные усилия возвратить потерянное могущество⁷.

В 1646 году пала и Китайская династия. Власть перешла к Маньчжурам. Манчжу– небольшое Тунгусское племя. Воцарилась династия Шун-чжи, представителем коей является в истории наших миссий современник Императора Петра I Кхан-си⁸.

В это-то время русские начали входить в сношения с пограничными народами Азии и делать попытки к сближению с ними. Вообще сближение России с Китаем шло медленно. Китай был мало известен, по причине своей замкнутости, и долго не поддавался даже дипломатическим сношениям с ним, со стороны русских.

Русские принесли с собой в Азию св. Православную веру. Где только появлялись и останавливались русские завоеватели, они водружали победное знамя христианства – животворящий крест Господень, ставили острожки (укрепления, башни с бойницами), зачатки нынешних городов, и в них часовни, церкви и монастыри. Сибирская летопись об устроении городов и острогов в Сибирской земле записала на своих страницах следующее:

«По повелению Государя Царя и великого князя Ивана Васильевича всея Русии, и по нём сына его Государя Царя и великого князя Феодора Ивановича всея Русии начася в Сибирской земле городы и остроги поставлятися и распространятися в Сибирской стране христианская православная вера и Церкви Божии воздвигнушася, и проповедь Евангельского учения обтече во вся концы Сибирской земли и псаломский гром огласи на многих местах. Повелением их Государей поставишася грады и остроги христианские и монастыри составишася в славословии Отцу и Сыну и св. Духу. И видевше невернии таковую благодать в их стране просиявшу и государскую высокую руку над собой возвысившуюся, и под его государеву руку мнози покоришася, и оставльше свою богомерзкую веру, и мнози невернии приводяще в крещение, и крестящеся, живуще в православной вере; и всюду убо благодать Божия распространяшеся, и богатно излияся в Сибирской стране земли».

(Продолжение следует)

В начале 60-х годов свет евангельской проповеди стал распространяться между корейцами, родственными по происхождению с китайцами. При густом населении, Корея не обладает избытком удобной земли, а потому при малом урожае, наводнении или других случайностях, страна терпит голод. Этот бич порождает нищету, которая увеличивается ещё от притеснений и вымогательств корейских чиновников. Под влиянием этих причин сложилось народное сказание, рассказанное перешедшим к нам в 1867 году китайцем Индуги-ханом, человеком, по-своему, весьма образованным, что избавления от всех бед следует ожидать от белолицых иноземцев с севера. С появлением русских в Южно-Уссурийском крае, корейский народ нашёл в них ожидаемых избавителей. Все эти причины побудили 13 семейств земледельцев искать счастья на равнинах Южно-Уссурийского края под защитой русского правительства. Беглецы были приняты и поселены на реке Тизенхэ. Под влиянием удачи первого опыта переход через границу усилился, несмотря на меры, принятые правительством Кореи для прекращения движения. Несмотря на казни беглецов, захваченных чиновниками, корейцы не оставили эмиграции: тайком шли через границы Маньчжурии.

Наше местное начальство охотно принимало корейцев, ибо это были хорошие рабочие и земледельцы, недостаток которых у нас чувствовался весьма сильно. Переселение шло постепенно и образовало деревни на Тэзинхэ, Янчихэ, Сидими и Монгугаю. По статистике 1865 года, число жителей этих деревень достигло 1.415 человек.

По случаю наводнения, в небывалых размерах бывшего в северной Корее в 1869 году, эмиграция корейцев в пределы Южно-Уссурийского края возросла чрезвычайно. В течении двух недель, с конца сентября и до начала, т. е. 8 октября, насчитывалось беглецов до 1.850 человек. Положение прибывших на русскую землю корейцев было поистине ужасное: благодаря крутым мерам на границе со стороны корейского правительства, многие семейства были разъединены в суматохе, многие не досчитывались сыновей и дочерей. Толпа голодных корейцев оставалась без пристанища и хлеба. Русское правительство приняло энергичные меры для обеспечения толпы голодных. Кое-как разместили корейцев по деревням прежде прибывших соотечественников, другую часть в казармах постов Новгородского и Владивостокского; а часть бежала в с. Никольское, на заработки из-за куска хлеба.

Кроме всех этих, оставалось ещё значительное число без пристанища. Несчастные эти, голодные, оборванные, искали приюта в фанзах и избах; но народом всё было занято и, случалось... они падали мёртвыми от мороза и истощения.

Ужасная зима прошла, и миновались все ужасы холода и голода. Весной основано несколько деревень по рекам Суйфуну и Майхэ, переселенцам выданы семена и скот, по мере возможности получить то и другое в Южно-Уссурийском крае. Из этих переселенцев до 500 душ, в числе 100 семейств, были передвинуты в местечко по р. Самаре, около станицы Екатерино-Никольской на Амуре, которое и названо с. Благословенным, где они, при помощи русского правительства, отпустившего 12 тысяч руб. на водворение их и поселились. Казаки, за очень низкую цену, помогли им устроить свои жилища; а тем временем заботливое начальство на отпущенные деньги приобрело для каждого семейства по одной корове, земледельческие орудия, одежду и т. д. В настоящее время численность корейцев села Благословенного превышает 1.100 человек. Здесь имеется церковь, священник и школа. Все здесь исповедуют православную веру, более или менее свободно говорят по-русски, стригут волосы и одеваются чисто по-русски.

С 1865 года началось обращение в христианство корейцев, живших около Новгородской гавани. Но, по недостатку людей, дело миссии шло туго. Дальнейшая судьба миссии среди этих инородцев представляется более удачной. В 1870 году Преосвященнейший Вениамин предписал двум, находившимся в том крае духовным лицам употребить всё старание к обращению корейцев в православие. Результатом стараний духовных властей было то, что по 1873 г. просвещённых св. крещением в Южно-Уссурийском крае корейцев насчитывалось 2.083 души обоего пола. При такой значительной численности православных корейцев и их недостаточной подготовленности при принятии св. крещения, конечно, требовались крупные силы пастырей руководителей.

В 1872 году в с. Корсаковском, что около с. Никольского, средствами корейцев построена часовня с алтарём в честь святителя Иннокентия, 1-го епископа Иркутского. В следующем 1878 году точно такая же часовня была устроена в с. Кроуновке в честь Покрова Пресвятой Богородицы.

Главным побуждением к принятию православия для корейцев служило желание поскорее сделаться русскими и навсегда отрешиться от своей злой родины и утвердиться в прекрасных, плодородных долинах Суйфуна, Янчихэ, Тэзинхэ и т. п.

В данное время сравнительно незначительна цифра ежегодно крещаемых и нет такого стремления к принятию православия, потому что

1) крещёные инородцы не видят никаких привилегий пред некрещёными своими собратьями, которые на одинаковых правах пользуются землёй и на таких же правах будут оставаться, когда позволено будет, полными владельцами земли, которой пользовались десятки лет; a

2) цифра некрещёных обитателей, в каждом стане, за исключением Янчихэнского, значительно меньше крещёных, а, следовательно, процент обращающихся в православие незаметен, но он не уступает и в данное время давно прошедшему.

Устройство миссионерских станов с отдельными миссионерами в корейской миссии началось с 1878 года, когда корейцы, живущие по р. Суйфуну обратились к Преосвященному Мартиниану с прошением о разрешении им устроить на свой счёт новую церковь, с тем чтобы образован был самостоятельный миссионерский приход, при этом они обязались содержать причт на свои средства. Церковь была построена. В 1883 году из четырёх селений, лежащих вблизи с. Никольского, священник которого исполнял обязанности у корейцев, Корсаковского, Кроуновского, Синеловского и Пуциловского, образован отдельный миссионерский стан с назначением самостоятельного миссионера. В 1887 году в селении Корсаковском построена деревянная церковь в честь святителя Иннокентия, 1 епископа Иркутского; в следующем 1888 году построена деревянная часовня, довольно поместительная, в с. Кроуновке в честь Покрова Пресвятой Богородицы, взамен ветхой. В 1889 году селение Синеловка (Синельниковское тоже) было отделено от Корсаковского прихода и присоединено к приходу Покровско-Успенской церкви (на Суйфуне). В 1891 году отделено было и селение Пуциловское, из коего образован отдельный миссионерский стан; а также выделен Синельниковский приход, получивший отдельного миссионера.

В 1879 году учреждён Янчихэнский стан, получивший своего отдельного миссионера.

– Самоеды понизовья реки Оби.

– Идолы.

– Обряды похорон.

– Изображения покойных.

– Кладбища.

– Женский идол.

– Отношения местных русских жителей к идолопоклонству.

– «Золотая баба» и Обский шайтан; суеверия русских рыбопромышленников.

Перевалив не без опасности и тревоги от «священного мыса» р. Обь, которая в своём понизовье поражает громадностью разлива, мы зашли в одну из тех её многочисленных там проток, где в летнее время больше всего можно встретить рыболовов-самоедов. Действительно, на тихой неширокой протоке нам сразу же стали попадаться то долблёный челнок с рыболовом, то ловушка, оставленная на низком берегу, то следы ночёвки, то и самые чумы промышленников, которые, пользуясь коротким летом и быстрым входом с моря и губы рыбы, были буквально поглощены рыболовством, чтобы обеспечить себя на долгую суровую зиму. Рыболовы эти были полу-остяки, полу-самоеды и составляли, так называемый, род Нябы. Этот род образовался от смешения местных остяков с теми самоедами, как мне объяснили мои проводники, которые уже потеряли свои оленьи стада и должны были волей-неволей покинуть родную тундру, перейти к рыболовству и осесть на понизовье Оби. Необходимость эта заставила их не только изменить образ жизни, но и сродниться с местными жителями, с которыми их связал и самый образ жизни. Так как самоедов здесь больше по количеству, то больше можно было встретить и их типичные лица, их говор и их кочевую обстановку, хотя между ними встречались и типы обских остяков.

У некоторых из них ещё есть, бродят в тундре под чужим пастухом, десятки оленей, как бы питая ещё их надеждой когда-нибудь снова сделаться свободными оленеводами; но у большинства уже ничего там нет, и все их заботы обращены на реку, где они имеют свои, освящённые местными обычаями, места, угодья, соры, пески. Богатый, часто необыкновенно обильный заход с моря рыбы даёт им средства к существованию, – порой одна неделя хода рыбы обеспечивает их на всю зиму.

Жилища этих рыболовов несложны. Когда вы подплываете к их становью, то совсем нельзя заподозрить тут существования человека. На низменном, поросшем сплошь ивняком берегу, у самой воды, вы вдруг встречаете берестяной чум, много – два. Они спрятались в ивах, их почти не видать совсем. Около них видны: развешанные для просушки сети на длинных жердях, рыба поротая и тоже повешенная на жердях, чтобы, за неимением соли, её просушить на солнце, несколько лодочек однодеревок и карбасов на воде и масса бегающих по берегу белых пушистых собак, которых держит инородец для езды в зимнее время. Эти собаки вас встретят на берегу, оглушат своим лаем и вызовут к вам навстречу своих неподвижных хозяев. Тогда из чумов, вылезут все обитатели и вы увидите перед собой: и мужчину в дырявой оленьей малице, с колпаком вместо шапки, и женщин в оригинальном наряде с длинными косами, обмотанными красным шнуром и сплошь унизанными металлическими побрякушками и украшениями и кучу ребятишек в самых разнообразных рваных рубашках с всклокоченными волосами на голове... Всё это население видимо давно немытое, нечёсаное, грязное, запачканное в рыбьем жиру, при этом выглядит так вяло, неподвижно, апатично и от него несёт таким запахом рыбьего жира, что если вы новичок в таких местах, то невольно отворотитесь и пойдёте куда-нибудь в сторону, только не в их чум, где ещё больше грязи, где ещё больше неопрятности и того противного запаха рыбьего жира, который, по-видимому, отравил тут даже самый воздух. В чуме, посредине, – очаг, над ним висят закоптелые котлы, где варят пищу, над ними на жердях коптится рыба, распластанная на части, кругом очага посланы постели из оленьих шкур, на которых и проводит время семья, валяясь по полу или сидя на корточках по-татарски. Но в переднем углу, среди чашек, домашней утвари, и кучи всякого хлама, вы почти всегда, поблизости к Обдорску, увидите икону, привешенную повыше на жердь, которая поддерживает несложное жилище самоеда. У детей, если приезжал недавно миссионер, бы заметите на шее крестики, но большинство их они или хранят в ящиках или теряют, почему и не носят. У этих жителей есть восковые свечи, они празднуют воскресенье, праздники, если их не увлечёт, порой, богатый промысел рыбы, ходом которой они дорожат; но, вместе с тем, отойдите немного в сторону хотя от временного их жилища и вы без труда заметите и следы другой веры и поклонения идолам.

Стоит только отдаться первой проторённой тропе, пройти по ней в сторону какого-нибудь выдающегося дерева, мыска реки, возвышенности и вы непременно неожиданно натыкаетесь на деревянного идола, или на следы жертвоприношений. Так в одном месте, бродя по берегу протоки, я неожиданно нашёл у самой реки, под группой корявых низкорослых лиственниц старинного, уже обросшего мхом, шайтана, в аршин вышины, сделанного из куска дерева и прислонённого к стволу одной выдающейся своей формой лиственницы, которая вероятно тоже обоготворяется, как у остяков, благодаря её уродливости. Этот идол имел длинный нос, что-то похожее на две руки, глубоко вырезанные ножом глаза и широкий рот, обложенный жестью из-под пороховой коробки. Голова его сделана такой острой, что напоминала собой скорее кол. Мастер, который творил подобное изображение, не постарался сделать его хотя сколько-нибудь похожим на человеческую фигуру и видимо рубил его топором, но при всём том он придал ему какое-то суровое выражение лица и, глядя на него, несмотря на любопытство, я невольно попятился... Вероятно, такое чудовище, при свете костра идолопоклонников, при звуке боя барабана, которым они призывают на землю богов, производит сильное впечатление...

Он был опоясан красными суконными поясками, какими-то тряпками, с завёрнутыми в их концах серебряными монетами, с навязанными повсюду кольцами из латуни и меди, которые приносят его поклонники в то время, когда просят его послать им желаемое, или избавить от болезни. На ветвях дерева были развешаны: головы оленей, рога и пробитые или расколотые кости передних ног этого животного. Судя по ним и по массе валяющихся кругом старых костей, можно было заключить, что жертвоприношениями этот идол пользуется уже не один десяток лет и последнее из них было этой весной.

Моим осмотром и любопытством жители видимо остались недовольны, и когда я возвратился к чумам, то со мной избегали разговаривать, сторонились и внимательно меня осматривали, вероятно подозревая, не взял ли я чего-нибудь из их приношений себе на память. Но так как я не подавал вида, что это меня особенно занимает, то скоро меня оставили в покое и мы, почти дружелюбно простившись, расстались, и я поплыл далее.

На следующей остановке, около становища рыболовов, я снова отправился на рекогносцировки и тоже, без всякого затруднения, нашёл следы только что бывшего жертвоприношения. Там была сильно примята трава, дымились ещё головёшки костра, валялись кости варёной рыбы и были щедро намазаны жиром губы подобного же первому идола, который стоял тоже под деревом, на одной горке, среди болота. Невдалеке от него на четырёх колышках в сажень вышиной на сделанном помосте стояли маленькие саночки, вроде тех, какие употребляются для езды на оленях, но только с большим количеством копыльев и с ларцом наверху. Последний был сделан тщательно, в виде продолговатого ящика, с крышкой и даже проконопачен, чтобы в него не попадали капли дождя. На копыльях саночек были навязаны шкурки лисиц с медными кольцами, красный лоскут, маленький колокольчик и шкура оленя, – признаки приношений. Тут же, на одном дереве, были повешены прекрасные рога оленя с черепом, тоже, видимо, недавно принесённые в жертву. Я не стал любопытствовать, что было в этих саночках, которые были так высоко поставлены и так тщательно сделаны и решил лучше спросить у ямщиков, или проводника переводчика. Когда мы отъехали немного от покинутых чумов, я обратился с расспросами к переводчику, сообщив ему о своём открытии, и был удивлён, что мои ямщики, взятые из этого становья, сами стали объяснять мне в чём заключается дело. Нужно заметить, что это было молодое поколение, которое, под влиянием русских, вообще уже недоверчиво смотрит на верования стариков, видя, что шаманство – бессмысленное суеверие, выгодное только для тех, кто при помощи его выманивает себе вино, шкурки и другие предметы за труд сношений с богами.

Они простосердечно сообщили мне, что это один из их обычаев по отношению к покойнику и, что в том ларчике находится его «портрет». Так как им было трудно объяснить мне, что такое «портрет», какой такой «портрет», то они, желая меня вывести из недоумения, рассказали всё, что они делают с умершим человеком, если только это – не ребёнок. Покойника в тот же день, когда он умрёт, одевают в лучшую его одежду: малицу из оленьей шкуры вроде меховой рубашки, в совик, похожий на неё только вверх стоячей шерстью, модные пимы тоже из оленьих шкурок, оленью шапочку и кладут в гроб, этот гроб ни что иное, как расколотая долблёная старая лодка, перепиленная на две части по длине покойника. Обычай хоронить в лодке старинный и вероятно просто произошёл потому, что делать гроб остяк и самоед не умеют, владея плохо топором, к тому же у них подчас нет и нужного для этого дерева, так как кругом растёт только корявая, низкорослая лиственница. В лодку кладут и покойника, обёртывают его берестяным брезентом, шкурами оленей, зашивают и обвязывают накрепко верёвками. Затем, там, где есть для покойника кладбище, или, за неимением последнего, просто на бору, на высоком сухом месте, подальше от жилища, устраивают небольшой сруб из брёвен вышиной в аршин и кладут эту лодку туда. Туда же складывают разнообразные предметы обихода: стрелы, сломанное ружьё, затупленный топор, колчан, лыжи, запасы одежды, даже табакерку или рог с табаком, если покойник мужчина. Для женщин же собираются предметы их обихода: мешки с шитьём, украшения кос, их любимые одежды и пр., и всё это, завёрнутое в оленьи шкуры, в старые брезенты, закупоривается берестой и сруб закрывается брёвнами наглухо. Сруб ставится с севера на юг и покойника кладут ногами к последнему, потому что в час воскресения, в которое они верят, он должен будет встать из гроба и идти на юг. В трех-пяти саженях южнее вешается задушенная верёвкой собака, причём голову её ущемляют в расщеплённый ствол дерева, хвост протягивают в сторону покойника, чтобы он, воскреснув, мог схватить её за хвост и следовать за ней на юг, где для него будет вторая жизнь, с тем же чумом, с тем же промыслом, – для чего и необходимы все те предметы его обихода, которые с ним кладутся. Затем, в головах сруба устраивают костёр, убивают с церемониями оленя, варят в котле, совершают трапезу, причём кладут и покойнику в чашечку сваренного мяса, которую ставят в нарочно проделанное с головы отверстие в срубе. Потом звонят три раза в колокольчик над головой покойника, обходят кругом могилу и расходятся по юртам. Как память оставляют на срубе рога оленя, вешают голову и шкуру его на дерево, разбивают котёл и кладут поверх сруба весло, если покойник умер летом или лопату, если зимой. При похоронах присутствует вся семья и несколько старух из соседства и как распорядитель всего шаман-служитель божества, на обязанности которого бывает убивать оленя, произносить заклинания, созывать богов боем в барабан и прогонять смерть звуком колокольчика, чтобы она не возвратилась вместе с поминающими на тризне в жилище и не унесла из него ещё кого-нибудь из членов семьи.

Дома семья покойного сшивает похожий на него костюм, делает куклу в две четверти вышины, похожую на покойного, и хранит её, как будто это продолжающий невидимо существовать умерший член семьи. Каждый раз, когда семья бывает за едой, куклу вынимают из-под подушки стариков, сажают за столик, ставят перед ней чашку, кормят, мажут пищей губы и угощают её даже табаком, и водкой, когда разживутся последней. Ежегодно, кроме того, эту куклу украшают: то новой одеждой, то новой ленточкой, бусами, перстнями, шапочкой и когда исполнится 5 лет, то куклу (портрет) уносят на кладбище, кладут в вышеописанные с голбчиком маленькие саночки, закупоривают и оставляют там навсегда, по временам приходя помянуть, принести ещё жертву или что-нибудь из мелких вещей. В продолжении 5 лет, по их понятиям, покойный присутствует с ними, почему его и нужно почитать и угощать. После истечения этого срока память о нём кончается и поминки бывают только ежегодно – раз. После смерти не упоминают имени покойного в если бывает нужно говорить о нём, то говорят просто «покойный».

Всё это мне охотно рассказали мои ямщики из тех же самых юрт и даже от души смеялись по поводу участи той собаки, которая должна служить покойному путеводителем в другой свет. Один из родственников одного покойного старика даже подосадовал на то, что с ним положено было хорошее кремнёвое ружье, из которого ему хотелось бы пострелять теперь уток и белку.

(Продолжение следует)

Дело просвещения светом истинного Боговедения блуждающих во тьме язычества настолько интересует некоторых ревнителей св. веры, что им желалось бы знать весь, так сказать, рост духовной жизни бывшего язычника, начиная с первого момента его обращения ко Христу и кончая возрастом его в мужа совершенна. Так нас вопрошают:

I) с чего начинается обращение язычника?

II) как совершенствуется – зреет и крепнет в новообращённых жизнь христианская? и

III) какие видимые плоды этой жизни?

Постараемся, па основании своих наблюдений, по силе – возможности ответить на эти вопросы.

I) Как в семени растительная жизнь начинается тогда, когда к сокрытому в нём ростку проникает влага и теплота, и через них – восстановляющая сила жизни, так и в язычнике жизнь духовная начинается, когда проникает в сердце его сила благодати Божией и там очищает и собирает воедино омрачённые и разбитые черты образа Божия.

Живёт обычно язычник на земле весь погружённый в чувственность, в заботы о житейском, будто здесь вечно и жить ему, а о будущем не думает; знает счастье только земное, и все цели его деятельности сходятся у него в одном, – как бы здесь хорошо прожить, а что дальше будет, о том и думки нет. Но вот является к нему проповедник со словом Евангелия; сообщает ему истинное понятие о Боге, Творце мира видимого и невидимого, говорит о назначении человека и будущей жизни, блаженной для праведных и мучительный для грешных; раскрывает ему, что всего необходимее человеку – знать путь к достижению вечного блаженства; что этот путь показал нам Иисус Христос, и только через веру в Него возможно достигнуть вечной блаженной жизни. Показывает благотворное влияние св. веры на человека, на его просвещение и душевное состояние, – на жизнь семейную и общественную. Доказывает, что только одна вера в И. Христа доставляет человеку истинный мир и радость, питая в нём истинную любовь к Богу и ближнему. Раскрывает какое счастье человеку быть христианином – по отношению к жизни настоящей и будущей по смерти. И слово Божие, при содействии призывающей Божией благодати, проходя до разделения души и духа, производит то, что язычник, не ощущавший доселе своей зависимости от Бога, живший сам по себе, как будто он не Божий, и Бог не его, – как своевольный раб, бежавший от своего господина, – теперь начинает чувствовать свою зависимость от Бога. Прежде небо словно густым покровом простиралось над его главой; а теперь некоторый луч проходит сквозь сей мрачный покров и указывает ему Бога, Владыку и вместе Судию. Доселе не чувствовал он никакого опасения за свою участь, теперь начинает страшиться вечных мук. Доселе не знал он никаких удовольствий, кроме чувственных, теперь же проявляется у него жажда благ небесных. Словом, при помощи призывающей благодати Божией, теперь для душевного ока его раскрывается новая область – веры и добра. Этот путь и приводит его в ограду св. церкви Христовой.

Мы этим вовсе не думаем сказать, что язычник тотчас же после проповеди миссионера, как бы ни была она сильна, склоняется ко крещению. Многие сто раз слышат такую проповедь и однако умирают некрещёнными. Мы направляем свою речь к доказательству того, что обращение наших язычников есть плод веры, а не совершается по житейским только расчётам, как предполагают некоторые. У нас и факты налицо.

Передаём эти факты так, как сообщил нам собиратель их, почтённый старец, заштатный миссионер, священник o. Михаил Чевалков, – на себе самом испытавший силу призывающей и спасающей язычника благодати Божией!¹¹

Демича сказал:

– ты ради русского калача крестился; ну что ж, – теперь сыт, доволен?

Балагыс отвечал:

– Я крестился, заботясь о душе своей. Вот вы, некрещённые, напротив, только в заботах о чреве своём и проводите жизнь свою, о душе же у вас ни малейшего попечения нет. Вы только земного, скоро преходящего наслаждения ищете; я же небесного, нескончаемого, вечного веселья ищу, потому и крестился. Если я умру, душа моя в царстве Божием будет воспевать, радуясь; а ты когда умрёшь, твоя душа во аде вместе с дьяволом будет мучиться, плача и рыдая; посмешищем дьявола будет. Моя душа, преданная Господу И. Христу, к солнце просветится в треблаженном царствии Его, и возрадуется; даже умершее тело моё при всеобщем воскресении в последний день подобно золоту заблестит.

После этого Тоолты с насмешкой сказал:

– Не забудь, что ты и сам-то от дьявола недавно отошёл, а теперь уж будто так и сделался подобен Богу; вот, постой, я посмотрю, как ты на небо-то будешь восходить.

На это Павел Балагыс заметил:

– Не в состоянии ты будешь видеть душу мою, потому что твой глаз ничего кроме дьявола и ада не будет видеть.

Когда этот разговор кончился у них, я, помогая Павлу, от себя уже стал доказывать демиче всю бессмысленность идолопоклонства. И демича со стыдом удалился.

Когда я ездил с Савелием на Бачат для продажи пиявок, там был один богатый человек, по имени Телек. Он, увидев меня, сказал:

– Ты вечером приходи ко мне ночевать, потому что мне охота послушать от тебя об истинном Боге И. Христе. Положим, я и так слыхал о Христе от проезжих купцов; но они говорят по-русски, а я русского языка по-настоящему не знаю; ты же мне по-телеутски ясно всё расскажешь.

Я, конечно, вечером отправился к Телеку, чему он был очень рад, так как сказал:

– Ты мне, как сам Господь, явился, и я жажду слышать от тебя про будущую жизнь.

Я сказал:

– Тело человека жаждет воды, а душа человеческая – слышания слова Божия. Почему так? Тело человека из земли Бог сотворил, а душа – Божие дыхание. Потому то душа и жаждет Божьего. Тело из земли, в землю и пойдёт; душа же к Богу должна возвратиться. Но если ты не приготовишь себе путь к Богу чистой жизнью, то дьявол присвоит твою душу себе, и будет она как схваченная волком заблудшая овца.

Потом я стал рассказывать ему всё от начала мира до последнего века. Тогда он проговорил:

– Теперь я всё ясно узнал, поэтому не умру некрещённым.

Я сказал:

– Разве ты можешь знать день своей смерти? Смотри, как бы не обманул тебя дьявол.

Он отвечал:

– Я думаю вот что: если сейчас окрещусь, то ведь сколько ещё могу нагрешить до смерти; тогда как, если перед смертью буду креститься, умру непорочным, и надеюсь, что Господь И. Христос не оставит меня: не даст мне умереть без крещения.

На второй год, когда пришлось мне снова быть на Бачате с Осипом Ноурчаковым, я спросил у тамошних жителей:

– А что, здравствует ли Недорезов?

Они отвечали:

– Вот уже полгода, как его нет на свете.

– Крестился ли он?

– Как же: он прохворал три дня, крестился и умер. Три священника его торжественно хоронили, так что и нам приятно было видеть эти похороны, и мы невольно подумали тогда: что ни говори, а крещёному умирать лучше. Он, умирая, благословил своих детей и вот что при этом сказал им: «таково моё благословение вам: не будьте последователями дьявола, а обратитесь к истинному Богу И. Христу: креститесь и молитесь Ему, тогда и будете во блаженном свете Его. И пусть это благословение моё будет на детях детей ваших. Если же вы по завещанию моему не окреститесь, подвергнитесь проклятию». Сказав это, он мирно почил о Господе.

Теперь все дети его крещены.

В один год, когда я был на Бачате и крестил там много людей, ко мне подошла одна женщина с просьбой: не окрещу ли я её дочь. Спрашиваю её:

– Велика ли твоя дочь?

– 17 лет.

– А сама ты когда же крестишься?

– Я уж после окрещусь. Мой муж ушёл на завод наниматься в работники и долго не возвратится домой.

– Почему же ты наперёд дочь свою хочешь окрестить?

– Дочь моя, будучи 3-х лет от роду, тяжко больна была: сколько мы скота прокамлали¹² ради неё, ничего не помогло. Тогда я сделала вот что: пошла в город Кузнецк пешком на праздник к Илыину дню, и молясь там Пророку об исцелении дочери, дала обещание непременно окрестить её в случае её выздоровления. Когда же я после молитвы возвратилась домой, застала свою дочь совершенно здоровой. Надо было тогда же и окрестить её, но денег у меня в то время вовсе не было, без денег же наши приходские священники никого не крестят; вот и осталась так дочь некрещённой доселе. Теперь же Бог за неисполнение обета, видимо, наказывает меня: у дочери оба глаза заболели и чем дальше, тем хуже. Если и теперь не окрещу её, ещё большему подвергнусь наказанию от Бога. Поэтому прошу вас, батюшка, окрестите поскорее мою дочь и будьте сами её крёстным отцом.

В тот же день, когда дочь пришла ко мне, я спросил её:

– Желаешь ли ты креститься?

Она отвечала:

– Я с малолетства думала о крещении, да отец меня не допускал; от знающих людей я научилась и молитвам.

Спрашиваю молитвы, – по-русски немного прочитала их.

– А ну-ка, говорю, прочитай мне «Отче наш» по-телеутски?

– Не знаю.

Тогда я сам прочитал ей по-телеутски эту молитву.

– Батюшка ведь это очень понятно выходит, учи меня так ещё.

Я, конечно, стал учить и скоро она научилась. На другой день с ней пришла другая девица и говорит мне:

– Батюшка, я всю жизнь от болезни не освобождалась, поэтому и я пришла молитвам учиться. Я ведь знаю об истинном Господе И. Христе. Слышала, что Он одним словом больных исцелял и мёртвых воскрешал.

– От кого же ты слышала?

– Из вашего места, с Алтая, сюда многие священники приезжали, между прочими был один священник, знающий телеутский язык, по имени Макарий. Он здесь, когда беседовал, я стояла под окном и слушала, в избе же в то время много народа было.

Научив этих двух девиц, я на третий день окрестил их. Обе они были Бачатские и обеим им стал я крестным отцом. Когда я окрестил их, мать первой девицы пришла меня благодарить такими словами:

– Спасибо, батюшка; теперь дочь моя, отстав от дьявола, Божиею дщерью сделалась; теперь, если умрёт, она в треблаженном свете Божием будет находиться.

Сказав это, она пригласила меня чай пить. Я с Дементием Баяртиным пошёл и напился у неё чаю. Там одна женщина, по имени Аргöрö, подошла ко мне и сказала:

– На будущий год ты, батюшка, в это же время? если приедешь к нам сюда, я тоже окрещусь, теперь же вы отправляйтесь с Богом, потому что моего мужа нет дома.

На следующий год мне опять пришлось быть на Бачате. Вхожу в избу этой женщины и вижу, что она хворает. Увидав меня, она с радостным лицом воскликнула:

– Батюшка, сама Матерь Божия привела тебя ко мне. Теперь опять моего мужа нет дома, но всё-таки крестите меня. Я боюсь мучений дьявола на том свете; пусть же он не владеет моей душей; да будет моя душа Христовой. Желаю быть Его дщерью и жить в царствии Его. Поэтому прошу тебя, батюшка, поскорее окрести меня.

В тот же день я окрестил её с именем Ирины, а через месяц она мирно скончалась.

(Продолжение следует)

В Козмодемьянском уезде, примыкающем своей Заволжской стороной к Царево-Кокшайскому, жителей православного вероисповедания 45.421 м. и 46.229 ж., раскольников 80 м. и 117 ж., магометан 6 м. и 7 ж. По народностям: русских 3.777 м. и 4.209 ж., черемис и чуваш 41.730 м. и 42.144 ж., татар 6 м. и 7 ж. Большинство русских проживает в г. Козмодемьянске и в селениях, недалеко от него расположенных. Черемисы, разделяющиеся на луговых и горных, занимают наибольшую часть уезда; причём первые находятся в луговой, заволжской стороне, а вторые – в нагорной части уезда. Южная и юго-восточная части уезда заняты сплошным чувашским населением. У луговых черемис, ведущих большей частью бродячий образ жизни и рассеянных по небольшим околоткам, находящимся в мало проезжих, глухих лесах, возможно только постепенно устраивать небольшие школы грамоты, на что, между прочим, и было обращено внимание епархиального училищного совета, предположившего открыть школу в более отдалённом от больших дорог околотке. В нагорной стороне уезда для русского населения, в числе коего есть придерживающиеся раскола, устроены школы почти во всех больших селениях; а для горно-черемисского, входящего в состав десяти церковных приходов, имеется одно двухклассное министерства народного просвещения училище, 8 земских училищ, 10 церковно-приходских школ и 3 школы грамоты. Большая часть церковно-приходских школ и школ грамоты открыта в тех селениях, где в 60-х годах находились школы братства святителя Гурия, о которых в своих заметках мы уже упоминали¹⁴. Одной из наиболее выдающихся в миссионерском отношении в то время школ была школа, устроенная грамотным черемисином Ив. Яков. Моляровым, в селе Кузнецове, в приходе которого в конце 60-х годов было русских 27 м. и 38 ж. п., черемис 1.370 м. и 1.482 ж. п. из них посещавших церковные службы 271 м. и 227 ж. п., грамотных 7 м. и 1 ж., в том числе черемис 3 м. Вообще, как в селе, так и приходских деревнях было много придерживающихся своих прежних языческих верований и между горно-черемисскими приходами Кузнецовский был худший в этом отношении. Рассказывают, что черемисы этого прихода были крещены в половине XVIII столетия, поголовно и без всякой предварительной подготовки. О постройке первой деревянной церкви в селе Кузнецове, которую, судя по надписи на храмозданном кресте, относят к 1750 г., сохранилось такое предание. По распоряжению казанского епископа Луки Конашевича¹⁵ одному из братии Спасо-юнгинского монастыря¹⁶ было поручено окрестить черемис, живших в селениях, расположенных по ту и другую сторону дороги из этого монастыря в Ильинскую пустынь и выбрать удобное место для постройки церкви. Приехав в околоток Юльялы (вошедший впоследствии в состав Кузнецовского прихода), Спасо-юнгинский миссионер обратил особенное внимание на находившуюся рядом с этим околотком рощу, в которой происходили поклонения керемети и в которой изредка черемисы продолжали приносить жертвы даже до конца шестидесятых годов текущего столетия. Осмотрев эту рощу, миссионер предположил её вырубить и выстроить на месте её церковь, так как место было удобное для постройки и притом порубка рощи, и самая постройка могли разубедить черемис в могуществе керемети. Но юльяльские черемисы, узнав о таком намерении миссионера, постарались отвлечь его внимание от рощи и подарили, будто бы, ему, чтобы поскорее выпроводить его из деревни, хорошего жеребца. Выехав из деревни на лихой тройке, миссионер не успел проехать и пяти вёрст, как лошади разбили экипаж и заставили остановиться в дремучем лесу (в 4-х вёрстах от Юльял, по другую сторону кереметной рощи). Осмотрев это место, на котором теперь находится село Кузнецово, миссионер нашёл, что и тут, вырубив лес, можно построить церковь. И действительно вскоре, по его указанию, была построена в лесу, у склона горы и недалеко от нескольких черемисских околотков первая кузнецовская деревянная церковь, освящённая в 1750 г. архимандритом Спасо-юнгинского монастыря Вассианом. Так и возникло село Кузнецово, прихожане которого вплоть до конца 60-х годов настоящего столетия постоянно придерживались своих языческих суеверий и в весьма редких случаях бывали на богослужении в своей приходской церкви. Около приходских к селу Кузнецову деревень почти до последнего времени можно было встретить места, где происходили поклонения керемети, – на что указывают даже самые названия околотков, напр., околоток Сермянангер (от сермя – обещанный, ангер – овраг), расположенный при овраге, где была берёзовая роща и где черемисы приносили жертвы керемети. Овраг назван обещанным (сермя) потому, что, по советам мужан (черемисских жрецов), жертвы приносились по обещаниям, даваемым во время болезней и других несчастий. С открытием в с. Кузнецове братской школы и назначением в неё учителем Молярова, который, кроме учительства, постоянно вёл со взрослыми черемисами миссионерские беседы, приход кузнецовский стал постепенно улучшаться. Вот что пишет Η.И. Ильминский о Молярове в предисловии к его беседам¹⁷:

«Иван Яковлев – горный черемисин, козмодемьянского уезда, петнурского прихода, деревни Сиухиной. Известно христианское движение горных черемис, вначале возбуждённое священниками Альбинским и Кроковским, и потом поддержанное и большей частию самостоятельно развившееся горстью черемис. Это движение было чисто религиозное. Оно выразилось, во-первых, в изучении грамоты церковно-славянской с целью непосредственно и основательно узнать христианскую веру. Чтение черемис, после св. писания, составляли преимущественно Четьи Минеи, которые воспитали в них идеалы древних подвижников и распространителей христианства. Затем это движение выразилось в энергичном распространении христианского учения и жизни среди черемисского населения, хотя давно уже крещёного, но по невежеству ревниво-хранившего свои старинные обряды и суеверия. От этого произошло горячее столкновение с массой народа, окончившееся торжеством борцов христианства, в которых численный недостаток обильно возмещался избытком нравственной силы. Иван Яковлев относится к этой первой генерации горно-черемисских христиан. Но он сначала, по-видимому, не выдавался со стороны активно-религиозной; занимался сельскими работами и различными ремёслами, особенно же малярным, по которому он усвоил себе прозвище Моляров. Благодаря ремеслу, он обошёл почти все местности своего края и изучил быт черемисский в разных его подробностях. Когда братство св. Гурия направило усердие черемис к распространению христианства на путь школьного обучения и основало школы, то учителями назначены были более известные личности. Уже в 1869 году открыта братская школа в приходе кузнецовском, который какими-то судьбами остался вне религиозного движения и пребывал во тьме языческих суеверий. В эту школу наконец и попал Иван Яковлев. И принялся он за дело с полной энергией, оставив прибыльные занятия ремёслами: днём занимается с учениками, которых стоило ему труда набрать, по воскресным и праздничным дням между утренней и литургией ведёт миссионерские беседы со взрослыми. Остаются только немногие досуги и ночное время для собственного образования. Он преимущественно читал Слово Божие. Ему теперь¹⁸ 30 лет от роду, ведёт он, как почти все черемисы упомянутой категории, безбрачную жизнь».

В конце 70-х годов кузнецовская школа была преобразована в земскую, а затем в конце 80-х годов в церковно-приходскую. Благодаря местному приходскому духовенству и школе, имевшей, преимущественно при Молярове¹⁹, большое миссионерское значение для прихожая, черемисы, входившие в состав кузнецовского прихода, во многом изменились к лучшему; языческие суеверия их заметно ослабели и мало-помалу и их стало захватывать то религиозное движение, которое так много способствовало развитию христианского просвещения в других горно-черемисских приходах. Самый приход в 80-х годах разделился на два, в Юльялах на красивой возвышенной местности, с которой открывается вид на Волгу и заволжские леса, на той самой местности, где когда то миссионеру Спасо-юнгинского монастыря не удалось построить церковь, в настоящее время она уже выстроена по ходатайству тех черемис, которые ещё недавно, в 60-х годах текущего столетия, в умственном и нравственном отношении были крайне неразвиты. Большие охотники до пьянства, при всяком улове рыбы, составлявшей их главный промысел, они непременно устраивали выпивку, а при дележе рыбы нередко доходили до драки.

(Продолжение следует)

(Из записок миссионера за 1895 год)

12 ноября утром я получил бумагу из Долонского станичного правления следующего содержания:

«Дочь киргиза Аккумской волости, Калыбая Пашкина, Замилля изъявила желание принять православие и желает, чтобы св. крещение было совершено в самом непродолжительном времени...»

Очень обрадовался я этому известию. Я знал, что назначенный в Долонский стан миссии о. Леонид Покровский выехал из Бийска 4 ноября, но до 12 числа о нём не было ещё ровно никаких известий. Хотя и жаль мне было, что о. Леониду не пришлось открыть свою службу в Долонском стане крещением этой девочки, но и медлить было нельзя; поэтому, не откладывая дела в долгий ящик, я решил ехать в тот же день...

Замиллю я знал ещё с 1891 года. Она училась в Черемуховском начальном училище²⁰, и наравне с другими учила молитвы и Закон Божий. Перед началом и после учения всегда молилась по-православному и, при исполнении обязанностей дежурной по классу, сама читала молитву, а когда нужно было, то и пела вместе со всеми учениками. Я несколько раз был свидетелем всего этого за 4 года службы в Долони, бывая по делам службы в Черёмуховой. Каждый почти раз я беседовал с ней и советовал креститься. Она же почему-то не решалась на это, хотя не скрывала своего желания принять крещение. Ни одного праздника нашего, ни одной службы священника в молитвенном доме за всё время учения Замилля не пропускала. Все считали её за свою «русскую», называли «Таня», что ей весьма нравилось, а киргизское имя своё она не любила и обижалась, когда кто называл её по-киргизски. Мать её, живущая с нею в услужении у старика – казака этого посёлка Е. Доставалова, всё это позволяла своей дочери из любви к ней, так как она у неё единственная. Но в то же время, не имея почти никаких средств к существованию, мать ещё с 10-ти лет просватала её за киргиза и брала с него понемногу калым (условную за невесту плату). В последнее же время киргиз-жених перестал платить калым за то, что Замилля, сторонилась не только от него, но избегала и вообще киргизов, её общество обыкновенно составляли – учительница и русские подруги – девушки. Однако же киргизы не упускали её из виду и стали чаще и чаще поговаривать, что жених приедет воровать Замиллю, как только станет Иртыш. Года, по киргизскому обычаю, ей вышли: ей немного недостаёт до 15 лет, а у киргизов нередко выдают замуж даже 10–12-летних... Эти слухи в связи с некоторыми другими обстоятельствами придали больше решимости Замилле и она уже целый месяц хлопотала о своём крещении, но безуспешно, пока не сказала о том станичному атаману, а последний немедля сообщил мне.

12 же числа я снёсся с уездным правлением о неимении препятствий к крещению Замилли и вечером выехал в Долонь. 18 вечером Замилля, добровольно отпущенная своей матерью, была привезена из Черёмуховой в Долон под казачьим конвоем ради безопасности, а 14 перед литургией была крещена с именем Татианы Константиновой Доставаловой и приобщена св. Таин. После литургии, в присутствии многочисленных богомольцев, я вкратце объяснил ей, каких великих благ она сподобилась в таинствах Крещения, Миропомазания и Причащения и подарил ей Евангелие на русском языке с тем, чтобы она ежедневно читала его и спасительным его учением руководствовалась во всю свою жизнь.

27 ноября 1895 г.

г. Семипалатинск.

(Корреспонденция «Православного Благовестника»)

С открытием в г. Омске самостоятельной архиерейской кафедры, кратковременное²¹ самостоятельное существование Киргизской миссии Тобольской епархии окончилось присоединением её к таковой же миссии Томской епархии, под общим управлением новоназначенного начальника, о. архимандрита Сергия. В первых числах мая, вследствие телеграммы о. архимандрита из Уфы, я выехал из моего стана, г. Акмолинска, в Омск, где в то время ожидалось прибытие первого Омского архипастыря, преосвященнейшего Григория. Главной целью моей поездки в Омск было представление архипастырю отчёта о деятельности состоявшей в моём управлении Киргизской миссии Тобольской епархии за её восьмимесячное существование, а также доклада о причинах, препятствующих желаемому успеху миссионерского дела в Акмолинской половине миссии, и о мероприятиях, необходимых к лучшей постановке этого дела. О некоторых условиях, вредящих у нас делу миссии, я имел случай говорить в моих прежних корреспонденциях. Но об одном из них, весьма важном, я до настоящего времени не сообщал, по некоторым соображениям.

Миссионер в Киргизской степи (с натуры)

Дело в том, что значительное неудобство для миссии представляет помещение миссионерских станов в таких, довольно многолюдных, торговых пунктах, каковы города Акмолинск, Каркаралинск и Атбасар. В этих городах проживает много торгующих татар, большей частью богатых, а, следовательно, влиятельных, как среди своих соплеменников, так и среди киргизов. В названных пунктах есть мусульманские мечети с муллами и большими школами при них. Всё это элементы, крайне враждебные миссии и вредно влияющие на расположение киргиз к принятию христианства. В этом я убедился с первых же дней моего служения в Киргизской миссии. В том же убеждает и двенадцатилетний опыт Киргизской миссии Томской епархии, из отчётов которой и записок миссионеров за прошедшие годы видно, что большее число прозелитов из киргиз всегда являлось в тех местах, где нет татар, мечетей и мулл. Вследствие этого, станы означенной миссии основаны не в городах, а в русских посёлках²², где всегда живёт много рабочих киргиз и где в окрестностях находится наибольшее скопление кочевых степняков. Кроме того, русские жители сёл и деревень везде несравненно религиознее и нравственнее горожан, а добрый пример прирождённых христиан весьма важен и нужен для неофитов, тогда как рассеянная жизнь русских обитателей городов вообще, а степных в особенности, соблазнительно и растлевающе действует на новокрещенных киргиз, при чём и надзор за ними со стороны миссии в городах представляет значительное затруднение. Между тем, по свидетельству деятелей Семипалатинской половины нашей миссии²³ – «благочестивые русские православные жители для миссии есть та сила, пользуясь которой миссия достигала и будет достигать благих и обильных результатов своей деятельности»²⁴. Эти то «благочестивые православные русские жители» именно и находятся преимущественно в сёлах и деревнях. Поэтому перенесение Акмолинского, Атбасарского и Каркаралинского станов в русские посёлки являлось крайней необходимостью, и, при том, на тех же основаниях, как это сделано в Семипалатинской половине миссии, т. е. те посёлки, где будут водворены станы, составляли бы приход миссионерского храма, без приписки к сему приходу других селений, дабы миссионеры не обременялись исполнением должности приходских священников, в ущерб своему прямому назначению. Вполне соответствующие для этого посёлки имелись уже в виду, а именно:

1) для Акмолинского стана – селение Александровское, в 25 вёрстах от г. Акмолинска, состоящее из 42 дворов крестьян, переселенцев из Самарской губернии;

2) для Атбасарского стана – посёлок Донской, в 100 вёрстах от Атбасара, состоящий из 204 душ крестьян, переселившихся из области Войска Донского; и

3) для Каркаралинского стана – казачья станица Баян-Аульская, в 180 вёрст. от Каркаралинска, состоящая из 80 дворов. В первых двух посёлках есть молитвенные дома́, а в станице – каменная церковь. И в других отношениях эти селения соответствуют требованиям миссионерского стана: они немноголюдны; в окрестностях их всегда находится значительное число кочующих киргиз, a жители их весьма религиозны, доброй нравственности, не держат у себя питейных заведений, усердно и успешно занимаются хлебопашеством, огородничеством и частью скотоводством. Все вышеизложенные предположения мной и были лично представлены его преосвященству, преосвященнейшему Григорию, епископу Омскому, на третий день по его прибытии в свой город. Владыка с отеческой любовью и глубоким вниманием отнёсся к делу нашей миссии, и в тот же день, резолюцией своей на моём рапорте, изволил утвердить официально моё представление о перенесении станов.

Ещё до прибытия архипастыря, я имел честь представляться в Омске г. степному генерал-губернатору, барону М.А. Таубе, и, между прочим, доложил ему и о необходимости перенесения станов из городов в указанные посёлки. Барон Максим Антонович, – с самого открытия нашей миссии принявший живейшее участие в ней и оказавший ей много знаков своего благосклонного внимания, – с горячим сочувствием отнёсся к доложенному мной делу, предположения мои одобрил, и изволил объявить мне, что, в случае перенесения стана из Акмолинска в селение Александровское, на постройку в этом селении домов для миссии будут отпущены денежные средства из сумм, находящихся в распоряжении генерал-губернатора.

Как архипастырь, так и г. главный начальник края выразили мне желание, чтобы стан из Акмолинска был перенесён, по возможности, к зиме нынешнего года, и, с Божиею помощью, это и осуществилось. В августе месяце от генерал-губернатора присланы мне, на постройку миссионерских зданий, 1.185 руб. 78 коп. Тотчас же по получении этих денег мною куплен в г. Акмолинске деревянный, крытый и обшитый тёсом, дом, о трёх комнатах, и кухня, также деревянная. Дом этот перевезён в селение Александровское самими крестьянами, и к 1 ноября был уже поставлен там и окончательно отстроен. Дом же для школы и помещения псаломщика ныне не успели устроить и дело это оставлено до будущей весны. Школа и псаломщик будут пока помещаться в частных квартирах.

2 ноября я переехал из Акмолинска в новую резиденцию стана. Крестьяне с непритворной радостью встретили меня у ворот миссионерского дома всей деревней, – мужчины, женщины и дети, – при чём, по русскому обычаю, поднесли хлеб-соль.

В нашем молитвенном доме поставлен уже иконостас, пожертвованный, как и некоторая часть ризницы (из поношенных уже вещей) причтом и старостой Константино-Еленинской церкви г. Акмолинска. Из этой же церкви, согласно распоряжению архипастыря, выдан мне, впредь до устройства из здешнего молитвенного дома церкви и её освящения, походный престол с антиминсом, так что богослужение у нас совершается неопустительно. Слава Господу Богу, благодеющему нам!

Столь быстрым перенесением стана на новое место и устройством помещения для миссии мы всецело обязаны благопопечительному вниманию г. генерал-губернатора, барона М.А. Таубе, чувства глубокой благодарности которому миссия может выразить только горячей молитвой о нём Господу Богу. Не менее усердные молитвы возносят за него и крестьяне Александровские, получившие неожиданную, но желанную ими, возможность иметь у себя свой храм, причт и школу, чего они, собственными средствами и усилиями, едва ли бы когда-нибудь достигли. Таким образом главный начальник степного края, посредством щедрого пособия, выданного на устройство миссионерских зданий, оказал великое благодеяние и помощь не только православной миссии, но и русским переселенцам в Киргизской степи, а духовная связь просветительного дела миссии с великим явлением русской жизни переселенческим движением в Сибирь вообще и в Киргизскую степь в частности – очевидна и несомненна, и в своё время принесёт обильные плоды для здешнего, пока полудикого, края.

Теперь мы озабочены приобретением утвари и ризницы для нашего будущего храма. Средства для этого у нас чрезвычайно скудны, селение наше маленькое и бедное, а потому всякое пожертвование утварью, иконами и ризничными вещами было бы великим благодеянием для нашего стана и прихода.

15 ноября 1895 г.

Селение Александровское,

Акмолинской области.

Миссионерский противомусульманский сборник. Выпуск XXI. Сказания Корана о новозаветных лицах и событиях и критико-полемический разбор этих сказаний. Сочинение А. Михайлова. Казань 1894 г. Цена 2 р. с пересылкой.

Научный труд, оглавление которого мы выписали, прежде всего имеет значение чисто теоретическое, как серьёзный вклад в ориентальную науку вообще. Но ещё более важен этот труд для прикладной науки миссионерской противомусульманской полемики. Автор так формулирует цель своего труда: задача наша будет состоять в том, чтобы решить вопрос насколько состоятельна борьба ислама с христианством на почве коранических сказаний о новозаветных лицах и событиях, или: могут ли коранические сказания об этих лицах и событиях считаться непогрешимо-правильными сравнительно с христианскими повествованиями? Сам Мухаммед поставил полноту, ясность и отсутствие противоречий признаком истинности и божественности Корана. Следовательно, общая задача исследования сводится к такой более частной: действительно ли коранические сказания о новозаветных лицах и событиях обладают вышеуказанными признаками непогрешимости? Если они не обладают, то мы должны объяснить, почему и как произошло это? В этом случае безупречные христианские сказания становятся уже мерилом коранических сказаний, и отступление последних от первых нужно объяснить, как заблуждение, набор легенд. Коранические сказания тогда оказываются уже не божественными, а человеческими.

Вот эти задачи и ставит себе автор в разбираемом нами труде.

Всё исследование распадается на две части. Первая рассуждает об условиях происхождения коранических сказаний и рисует общий их характер, вторая же приводит самые сказания и делает их критико-полемический разбор.

Первая часть распадается на два отдела:

– В первом содержится краткий очерк истории иудейства и христианства в Аравии до Мухаммеда и при Мухаммеде;

– Во втором отделе выясняется общий взгляд Мухаммеда на догматические и исторические истины христиан и отражение этого взгляда на коранических сказаниях о новозаветных лицах и событиях.

Евреи начали селиться в Аравии ещё со времён Моисея. По преданиям Арабов, первыми таковыми поселенцами были воины того отряда, которому Моисей приказал идти на поражение Амаликитян и всех их умертвить. Евреи победили Амаликитян, перебили их, но тронутые юностью царя их Аркама, они спасли его. За преслушание воли пророка они лишены были права жить среди своего народа и должны были поселиться в Аравии. Сюда же устремились иудеи после падения царства иудейского при Седекии, когда Иерусалим и Иерусалимский храм были разрушены войсками Навуходоносора. Самое же большое, систематическое переселение иудеев в Аравию началось после завоевания всей Палестины римскими войсками. Без храма, без надежды восстановить могущественное царство, иудейский народ, чтобы спасти свою жизнь, начал расходиться по разным странам и, между прочим, в Аравию. И так иудеи широко распространились в Аравии и пользуясь переменным счастьем, делаясь то богатыми, то бедными, часто стояли во главе народной жизни и всегда духовно влияли на своих соседей-арабов. И Мухаммед, как человек любознательный от природы, должен был интересоваться всем, что составляло духовное достояние еврейского народа, а с другой стороны, сами иудеи, этот живой народ, всегда готовый пропагандировать свою веру, не могли удержаться от того, чтобы не преподать Мухаммеду некоторых истин.

Равным образом и христианство в Аравии имело широкое распространение. Одно географическое положение Аравии уже заставляет думать, что Аравия до Мухаммеда приняла в себя много христиан.

С севера Аравия, как известно, граничит с Палестиной, Сирией и Персией, с юго-запада Красным морем отделяется от Абиссинии, с северо-востока границу её составляет Персия. Изо всех этих стран, особенно из Сирии и Палестины христианство могло широким потоком проникать в Аравию. Это предположение вполне подтверждается историей: ещё в век апостольский христианство было насаждено в Аравии трудами св. апостолов Павла и Варфоломея. В конце II века Аравию посетил Пантен, вероятно, по приглашению тамошних христиан. В III и IV веках, по причине гонений, многие христиане сами уходили в Аравию, другие же переселялись сюда в заточение для наказания. Пятый и шестой века замечательны в истории Византии, как времена религиозных смут, когда многие христиане увлекались еретическими мнениями и из-за ревности в них изгоняли из империи других несогласных с ними христиан, или сами в свою очередь спасались от преследований их. Аравия принимала тех и других. И так христианство проникло в Аравию рано и успешно поддерживалось во все века. Если же это так, то христианство должно было проникнуть, в частности, и в Мекку, родину Мухаммеда.

Если неоспоримо вообще то положение, что христианство было в Аравии, то спрашивается, какое же это было христианство, православное ли, или только носившее имя христианства, а на самом деле состоявшее из заблуждений и ересей?

Конечно, невозможно допустить той мысли, что все первые христиане в Аравии были еретиками. Аравийская церковь, насаждённая трудами св. Апостолов и учеников их в первые три века состояла большей частью из правильно веровавших во Христа. Но вместе с ними проникли в Аравию и неправомыслящие христиане, число которых с IV века стало более и более увеличиваться. Тогда, как известно, в Византийской империи возникают одна за другой ереси и начинают волновать народ и правительство. Первыми по времени ересями в Аравии были заблуждения в общем учении о лице Иисуса Христа, каковы: евионизм, елкезаизм, гностицизм в своих разветвлениях, – архонтики, маркиониты и проч. В IV веке арианство взволновало почти всё христианское население Византийской империи и не миновало Аравии. Но самыми важными по числу и влиянию были в Аравии несториане и монофизиты. Заблуждения несториан разделялись и Мухаммедом, который стал к христианству в такую же оппозицию, в какой было несторианство в отношении к православию. Итак, можно заключить, что христианство в Аравии ко времени Мухаммеда было известно многим жителям её. К несчастью, по историческим и отчасти географическим условиям, Аравии суждено было сделаться убежищем не столько православных христиан, сколько еретиков. Оттого и Арабы могли слышать и узнавать более всего еретические учения. То же нужно сказать и о Мухаммеде. Итак, что же получилось у Мухаммеда под влиянием иудейства и христианства? Какого характера были его сказания о новозаветных лицах, приближались ли они к существующим православно-христианским или нет?

Ответ на этот вопрос отчасти дан уже в вышеизложенных изысканиях автора. Национальная языческая религия арабов доживала свой век и под влиянием иудейства и христианства обещала разрешиться в монотеистическую религию. Но в это-то время ни иудеи, ни христиане аравийские не могли привлечь к себе сердец язычников и не могли дать им ясно формулированных идей; – христиане потому, что сами распадались на множество исповеданий, из которых одно противоречило другому, а все расходились почти по всем пунктам догматического христианского учения, православных же христиан было слишком мало в Аравии, чтобы они могли быть замечены. Что же мог сделать такой простой араб, каким был Мухаммед, в своих поисках истинной религии? Он мог поступать только так, как поступали римские эклектики в первые века христианства, собиравшие из разных религий богов в свои пантеоны, и догматические положения – в своё учение, – и всё-таки не примкнувшие ни к одной религии. Отсюда, сказания о новозаветных лицах и событиях у Мухаммеда должны были получить особенную окраску, которая выражала, как его собственное мировоззрение, так и некоторые мнения разных христианских еретиков, и не имела чистоты православно-христианских повествований.

Чтобы лучше видеть это, автор далее излагает кратко основное воззрение Мухаммеда на догматическое учение христианства. Мухаммед прежде всего, отверг христианский догмат о Троичности лиц в Боге. При своём поверхностном знакомстве с христианством, Мухаммед не знал, что в христианском учении о пресвятой Троице нет множественности, что чтимый христианами Бог есть един. Мухаммед не знал, что Бог у христиан признаётся Троицей, а равно и единицей, и что Он не перестаёт быть единым, но пребывает неизменно тем и другим. Представляя христианское учение о Св. Троице грубо, как учение о трёх отдельных Богах, Мухаммед восстал против него так же горячо, как и против языческого многобожия.

Отвергая христианское учение о Святой Троице, Мухаммеде не задумался отвергнуть и учение о Божестве Иисуса Христа. Несомненно, что Мухаммед знал, что христиане учили о Божестве Иисуса Христа и со своей точки зрения не мог согласиться с тем и говорил: неверны те, которые говорят: действительно, Бог – это Мессия, сын Марии, неверны те, которые говорят, что Мессия, сын Марии, есть Бог. Основной взгляд Корана на лицо Иисуса Христа состоит в следующем: Иисус, сын Марии – обыкновенный человек, слуга Божий. Впрочем, Он был посланником Божиим, но посланником, совершенно не отличающимся ничем от других подобных ему посланников.

(Окончание следует)

– Крупные пожертвования в пользу Православного Миссионерского Общества.

– Новейшие переводы разных книг на Якутский язык.

– Приют для бедных, устроенный Гиляками.

– Пожертвование о. Иоанна (Кронштадтского) в Архангельский Комитет Миссионерского Общества.

– Деятельность Общества распространения Св. Писания в России и подобных ему иностранных.

– Известный по своей широкой благотворительной деятельности Московский купец Фёдор Никитич Самойлов, скончавшийся в конце прошлого года, в своём духовном завещании назначил двадцать тысяч на нужды Православного Миссионерского Общества и двадцать тысяч на построение православных храмов в Японии. Означенная сумма уже внесена гг. душеприказчиками Е.Н. Самойлова в совет Православного Миссионерского Общества 20 декабря 1895 г. По воле жертвователя, капитал должен оставаться неприкосновенным, расходованию же подлежат лишь одни проценты с сего капитала.

Здесь кстати заметить, что покойным Фёдором Никитичем, при жизни его, было пожертвовано на построение соборного храма в столице Японии Токио – сорок пять тысяч рублей. Это было в 1885, 1888 и 1889 годах.

– Покойный A.К. Трапезников, с такой пользой служивший Православному Миссионерскому Обществу в должности члена и казначея Совета Общества, завещал в пользу означенного Общества три тысячи рублей.

– В Якутских Епарх. Ведомостях (№ 19) напечатана Записка о введении русской грамотности между инородческим населением Якутской области Преосвящ. Якутского Мелетия, в которой сообщаются сведения о новейших переводах на Якутский язык разных книг, нужных для образования инородцев.

«Настойчиво стремясь к осуществлению заветной мысли о распространении Слова Божия и учения на родном для якутов языке, мы уже с Божиею помощию достигаем в этом отношении доброго результата. В 1891 году было издано на средства правосл. Миссион. О-ва для школ и для назидания народа книжкой поучение о православной христианской вере, кратко, но понятно излагающее жизнь Господа нашего Иисуса Христа и обязанности христианские, напечатанное в количестве 1.200 экз. в Казани, при Братстве Свят. Гурия. В прошлом 1895 г., по сношении с переводческой комиссией в Казани при том же Братстве Святит. Гурия – отпечатаны и высланы: букварь для якутов в количестве 1.100 экземпляров и 1-й выпуск первоначального учебника русского языка для якутов. Ожидается издание молитвослова, посланного туда же для отпечатания. Так как в переводческой комиссии потребовалась поверка переводов, высылаемых из Якутска с живой речью природных якутов и правилами филологическими и фонетикой сравнительно с другими азиатскими наречиями, то г. Директор Казанской инородческой учительской семинарии Н.А. Бобровников вызывал из Москвы в помощь Дам. Кочневу студента Д. Академии Н. Нифонтова и из Университета природного якута Дьяконова, которые усердно взялись за это знакомое им дело и на святках прошлого года обработали вышеупомянутые учебники для школ, а также приготовили к печати: жития Святителя Николая Мирликийского и Св. Иннокентия Иркутского Чудотворца и рассказы из Священной Истории Ветхого и Нового Завета, по образцам, выработанным для чувашских, татарских, калмыцких и др. крещенских школ в России. Комиссия в точности определила по законам фонетики надстрочные знаки для точнейшего выражения особенных звуков, по свойству якутского наречия, коим нужно следовать при издании последующих переводов. Книги издаются русской письменностью с той целью, чтобы инородцы, изучая свою речь по смыслу слововыражения, усвояли себе русский язык, как господствующий в Империи, обязательный для всех верноподанных русского Белого Царя, обожаемого всеми народностями. Усвоение русского языка будет ключом ко всем сокровищам премудрости и знаний, заключающихся в Слове Божием и науках, процветающих в нашем возлюбленном Отечестве.

Нелишнее сказать и о местных, посильных трудах по части якутских переводов. Уже приготовлен к изданию сборник поучений из Воскресных и Троицких листков и местного произведения на якутском языке. В этом издании является особенная нужда, потому что у нас имеется только один подобный сборник и указание пути в царство небесное – Митроп. Иннокентия, но то и другое уже стало библиографической редкостью. Знаменитый труд Митр. Иннокентия требует нового издания. Первый знаток якутского языка протоиерей о. Димитриан Попов ныне прислал мне труд нынешнего года – книгу премудрости Иисуса Сына Сирахова, в переводе на якутский язык, достойную скорейшего издания в назидание якутов и для чтения в школах. Свящ. Михаил Протопопов представил трактат о таинствах и обрядах Св. православной Церкви, с русским и якутским изложением, своих авторских трудов. Священник Симеон Никифоров, занимавшийся сам обучением детей в школах, представил нам учебник по Закону Божию прот. Михайловского в переложении на якутский язык. Так как издание чужих сочинений не может быть без согласия самих авторов, то я списывался с достоуважаемым автором и имел удовольствие получить от него полнейшее согласие на перевод всех его учёных трудов, если бы нашлось это нужным и полезным для Якутской епархии».

– В Камч. еп. вед. (№ 19) напечатано следующее предложение Камчатского преосвященного местной Консистории.

«Гиляки Тырского миссионерского стана, движимые, под воздействием миссионера священника Андрея Ларионова, любовью к немощным и беднейшим из своих собратий, в июле прошлого года решили устроить для них приют, где бы им можно было приклонить голову и быть накормленными. Для сей цели гиляки постановили ежегодно вносить юколу, а крестьянин сел. Тыр Иннокентий Афанасиев Зуев пожертвовал дом в размере 3-х саж. длины и 3-х саж. ширины.

Признавая таковые чувства, гиляк сел. Тыр достойными похвалы и поощрения и в целях возбудить соревнование к подобным богоугодным делам в обитателях всех Приамурских инородческих стойбищ, где беднота, болезни и всякие лишения, как я мог заметить это за последнюю поездку по епархии, превосходят всякое вероятие и возбуждают самые грустные чувства, – нахожу благопотребным представить всё инородческое население села Тыр и, между ними в частности крестьянина Иннокентия Зуева, к благословению Святейшего Синода с выдачей грамоты».

– Отзывчивый и щедрый благотворитель на всякое доброе дело о. протоиерей Иоанн Сергиев (Кронштадтский), между прочим, пожертвовал в пользу Архангельского Комитета Православного Миссионерского Общества 100 р.

* * *

– В 1894 году исполнилось 25 лет со времени Высочайшего утверждения устава Общества распространения св. Писания в России. В 1894 г. распространено обществом 69.320 экз. Св. Писания; в том числе подарено в бедные школы, больницы, тюрьмы и бедным людям 2.078 экз. Приход был 46.038 р. 57 к., расход 46.869 р. 55 к. – перерасход – 830 р. 98 к., происшедший, главным образом, от недоставления многими членами своих взносов, а также от замедления в выплате денег за полученные в кредит и на срок св. книги.

К исходу 1895 года в Обществе состояло 1.094 члена, в том числе 313 духовных лиц.

С начала существования своего Общество распространило 1.657.733 экземпл. книг Св. Писания.

Любопытно сопоставить с отчётом нашего Общества отчёты подобных же обществ иностранных.

Британское Библейское общество в 1894 году (91-м существования его) имело дохода 139.810 фунтов стерлингов, что по курсу (11 рубл. = ф. ст.) равняется нашим 1.537.910 р. сер., – на 2.734 ф. ст. = 30.074 руб. сер. менее, чем в прошлом году.

Продано было всего на 93.552 ф. ст. = 1.029.072 руб. сер., что превышает продажу прошлого года на 1.812 ф. ст. = 19.932 руб. сер. Поэтому всего получено 233.363 ф. ст. = 2.566.993 р. сер., менее чем в прошлом году на 921 ф. ст. = 10.131 р. сер.

Расход равнялся 214.970 ф. ст. или 2.364.670 руб. сер., менее прошлого года на 7.877 ф. ст. = 86.647 руб. сер., так что остаток от годового расхода составляет 18.392 ф. ст. = 202.312 р. сер. Расход уменьшился отчасти вследствие понижения серебра на востоке.

Британское общество распространило в последний отчётный год почти четыре миллиона экземпляров книг свящ. Писания, сравнительно с прошлым годом более, чем на сто семьдесят две тысячи.

Именно:

Всего 3.837.222 экземпляра, сравнительно с цифрой прошлого года (3.664.456) более на 172.766 экземпляров. Всего распространено этим обществом с основания его²⁵ 146.396.230 экземпл.

Американское Библейское общество в отчётном году распространило дома и в чужих землях 1.581.128 экземпляров.

Именно:

Всего распространено Американским обществом в продолжение семидесяти девяти лет своего существования почти шестьдесят миллионов экземпляров книг свящ. Писания (59.955.555).

Доход общества в отчётном году был 526.824 доллара – по курсу на наши деньги (2 р.) 1.053.648 рублей.

Расход – 508.803 доллара, т. е. 1.017.606 рублей, из них на расходы для распространения в чужих землях назначено 176.665 долларов, т. е. 353.330 рублей.

В прошлом отчётном году это общество прислало по своему обыкновению пособие в 2.000 долларов – 4.000 руб. «ВЫСОЧАЙШЕ утверждённому обществу распространения Св. Писания в России», и на эти деньги в продолжение 1894 г. было распространено в России 42.266 экземпляров.

Чтобы видеть, как распространялись Священные книги по странам, приведём некоторые более интересные цифры.

Комитет Британского общества издал в продолжение года более ста переводов. Из них двенадцать переводов представляют совершенно новый труд, но самым главным издательским делом общества был тщательный и продолжительный пересмотр переводов на великие языки Индии и Китая, для чего опытные миссионеры входили в соглашение с туземными христианскими учениками.

Приготовлены полные Библии на языке Пашту для Афганского народа и для народа Малагази, последняя, с примечаниями на полях. В Африке, в Новой Гвинее, в Японии, у подножья Гималайских гор, в, Ассаме, туземные племена получили в первый раз Евангелие на своём родном языке.

Все Библейские общества в мире распространили в продолжение девятнадцатого века двести пятьдесят миллионов экземпляров книг свящ. Писания на 350 разных языках и наречиях. Действительно великое дело совершили они, но ещё бо́льшее остаётся сделать. Если бы даже все экземпляры этих книг были целы, пять шестых населения земного шара оставались бы всё-таки ещё без книг.

В числе книгонош Британское общество имело в отчётном году 429 женщин – на 27 более чем в прошлом. Эти 429 книгонош распределены по странам так: в Индии 310, на Цейлоне 76, в Сирии и Палестине 14, в Египте 18, Китае 7, на о. Маврикии и Сейшельских 4. Распространили они в продолжение года 15.263 экз. книг Свящ. Писания. Кроме того, они научили читать 1.549 туземных женщин²⁶.

25 января 1895 г. исполнилось 25 лет с основания Православного Миссионерского Общества, a 14 февраля текущего же года, Енисейский Епархиальный Комитет означенного Общества вступил в 25 год своего существования. К сожалению, вызванное местными причинами отсутствие председателя Комитета из губернского города не дозволило, как, без сомнения, желалось бы всем местным членам Миссионерского Общества, освятить молитвой и торжественным богослужением дни 25 января и 14 февраля и приурочить к тому или другому дню общее собрание здешних членов Общества.

В личном составе Енисейского Епархиального Комитета Православного Миссионерского Общества в отчётном году произошли следующие перемены: с 1 января по 22 мая 1894 г. председателем Комитета был преосвященный Александр, епископ Енисейский и Красноярский, ныне Тамбовский и Шацкий, а с 2 июля и до конца года преосвященный Акакий, епископ Енисейский и Красноярский. Вместо выбывшего из членов Комитета директора Красноярской учительской семинарии И.Т. Савенкова, перемещённого на службу в Европейскую Россию, постановлением общего собрания Енисейского отделения Православного Миссионерского Общества, от 31 марта 1894 года, был избран в члены Комитета, согласно предложению преосвященного Александра, председатель Енисейского губернского правления, действительный статский советник Д.Н. Давыдов. Таким образом к концу отчётного года состав Енисейского Епархиального Комитета Православного Миссионерского Общества был следующий: председатель Комитета преосвященный Акакий, епископ Енисейский и Красноярский, товарищ председателя, начальник Енисейской губернии, тайный советник Л.К. Теляковский и члены: кафедральный протоиерей В.Д. Касьянов, председатель Енисейского губернского правления, действительный статский советник Д.Н. Давыдов, ключарь кафедрального собора, протоиерей М. Солодчин; он же и казначей. В должности делопроизводителя состоял секретарь епархиального Архиерея М. Александров.

Енисейское Отделение Православного Миссионерского Общества в отчётном году имело только 48 членов, представивших членские взносы.

Деятельность Комитета в отчётном году выразилась в следующих мероприятиях, направленных к развитию и упрочению миссионерского дела в епархии:

1) в заседании Комитета, 18 января 1894 года, заслушано было предложение председателя, преосвященного Александра, о том, что «священником Усть-Есинского прихода Симеоном Чисмочаковым, по совету преосвященного Макария, епископа Томского и Семипалатинского, были в отчётном году переложены с Телеутского на Сагайское наречие „Беседы готовящимся ко св. крещению“, для более удобного понимания инородцами Минусинского округа. „Беседы“ эти в августе 1893 г. препровождены были, для рассмотрения, в Бийский цензурный миссионерский комитет с просьбой напечатать их, если окажутся правильно переданными. Преосвященный Макарий, благосклонно приняв просьбу, через несколько времени сообщил, что переложение это цензурным комитетом призвано годным для Минусинских инородцев и что он сделал распоряжение о напечатании его на средства Томского Епархиального Миссионерского Комитета. При этом просил ходатайствовать пред Советом Православного Миссионерского Общества об ассигновании суммы на подобные издания. По получении 1.000 экземпляров „Бесед готовящимся ко св. крещению“ на сагайском наречии, эти книги в феврале 1894 года, были разосланы через Енисейскую духовную Консисторию причтам инородческих приходов Минусинского и Ачинского округов, для распространения их между грамотными инородцами. В настоящее время Усть-Есинский священник Симеон Чисмочаков, в исполнение предложения бывшего председателя Комитета, преосвященного Александра, от 9 ноября 1893 г. за № 198, продолжает трудиться над переводом на Сагайское наречие некоторых чинопоследований богослужения и перевёл уже последование часов 3 и 6 с изобразительными. Чтобы иметь возможность продолжать печатание переродов, рекомендованных преосвященным Макарием, и высланных им в Енисейский Миссионерский Комитет веро- и нравоучительных книг²⁷, преосвященный Александр, по обсуждении этого вопроса в заседании Енисейского Комитета, представлением, от 25 января 1894 г. за № 8, ходатайствовал пред Советом Православного Миссионерского Общества о ежегодном отпуске в распоряжение Енисейского Комитета 500 рублей на печатание при Томском Миссионерском Комитете переводов религиозно-нравственных книг с алтайского на сагайское наречие, с целью распространения их между местными грамотными инородцами, но Совет Православного Миссионерского Общества, не нашёл возможным назначить особую сумму на печатание переводов и предоставил²⁸ Комитету воспользоваться для сей цели той суммой, какая может образоваться из свободных стипендий для инородческих детей, обучающихся в Туруханской школе, а равно из остатков по другим статьям сметного назначения».

2) Так как из окончивших курс в церковно-приходских школах Енисейской епархии инородческих детей некоторые посылаются для продолжения образования в Бийскую Катехизаторскую школу, Томской епархии, с той целью, чтобы они, по окончании курса в сей школе, могли в инородческих приходах Енисейской епархии исполнять разные церковно-учительские должности, то преосвященный Макарий, епископ Томский, частным письмом просил преосвященного Александра оказать некоторую материальную единовременную помощь на постройку нового здания для Бийской Катехизаторской школы и ежегодную на улучшение содержания штата учащих в сей школе. Признав справедливым оказать Бийской Катехизаторской школе и временную и ежегодную помощь, но не располагая свободными суммами, из которых можно было бы назначить какое-либо единовременное пособие на устройство нового здания для Бийского Катехизаторского училища и, таким образом, минуя это единовременное вспомоществование, Комитет постановил ходатайствовать пред Советом Православного Миссионерского Общества о разрешении ежегодно отчислять от местных сумм Комитета по 200 р. на улучшение содержания учащих в Бийском Катехизаторском училище. Ходатайство это было удовлетворено Советом Православного Миссионерского Общества.

3) Сделав в 1893 году распоряжение, чтобы миссионеры-священники всеми мерами располагали инородцев к неукоснительному исполнению долга исповеди, св. Тайн Причастия, венчания и других христианских обязанностей, в отчётном году Енисейский Комитет, при рассмотрении отчётов некоторых миссионеров за предшествовавший год, обратил особенное внимание на малое знание или совершенное незнание инородцами молитв. При этом заслушано было заявление священника одного из миссионерских приходов В. С-ского о невозможности будто бы, научения инородцев молитвам, по малоспособности их. По обсуждении столь важного вопроса, Комитет, разъяснив миссионерам, что мнения, подобные высказанному, неосновательны и обнаруживают в миссионере недостаток усердия в исполнении своего долга, предписал священникам-миссионерам:

а) неослабно обучать прихожан необходимым молитвам, разъясняя их смысл;

б) Усть-Есинскому священнику, взявшему на себя труд перевода книг с Телеутского на Сагайское наречие, и псаломщику Божие-Озерского прихода, где инородцы – Кизыльцы разнятся по наречию от Сагайцев, разрешить перевести – первому – на Сагайское наречие, а второму – на Кизыльское – необходимые молитвы.

4) По выслушании отчётов о деятельности миссионеров, Комитетом обращено было внимание на необходимость устройства в инородческих улусах возможно большего числа часовен и молитвенных домов, ввиду того что священники-миссионеры в великий пост должны совершать богослужение по улусам, а между тем в них нет ни молитвенных домов, ни часовен. По вопросу же об изыскании средств на этот предмет член Енисейского Отделения Православного Миссионерского Общества, управляющий Енисейской Казённой Палатой, действительный статский советник И.П. Абдрин высказал, между прочим, мнение, что, по надлежащем сношении Комитета с Казённой Палатой, можно бы привлечь самих инородцев к построению часовен в их улусах, предложив им включать в ежегодно составляемые инородческими думами сметы расходов некоторую сумму и на этот предмет. Предложенная мера, единогласно принятая членами Комитета, не замедлила осуществиться, благодаря содействию И.П. Абдрина, который отношением от 23 декабря 1894 г. за № 13387, сообщил Комитету, что Казённой Палатой утверждены приговоры инородцев Минусинского округа об ассигновании ими на устройство 8 часовен в улусах ведомства Аскызской управы 1.200 рублей и в улусах Абаканской управы 7 часовен – 1.400 руб. Таким образом, в недалёком будущем может быть удовлетворена одна из насущных нужд миссионерских приходов Минусинского и Ачинского округов.

В Енисейской епархии в 1894 году было 14 миссионерских приходов: 8 – в Минусинском и Ачинском округах, на юге епархии, среди инородцев тюркского племени, так называемых «татар», таковы приходы: Усть-Абаканский, Аскызский, Усть-Есинский, Усть-Фыркальский, Синявинский, Божие-Озерский, Чебаковский и Верхне-Усинский и 6 в Туруханском крае, – простирающемся на севере епархии с 61 до 78° сев. шир., среди инородцев финского и монгольского племён, – остяков, тунгусов, юраков, долган, якутов и самоедов. Остяки делятся на 5 родов: Нижнеинбатский, Верхнеинбатский, Балхинский, Карасинский и Тымско-Каракопский. Юраки – на два рода: Тазовских и береговых. Тунгусы – на 11 родов; Самоеды – на 4 рода и Якуты – на два – 1-го и Затувдринских, – каковы: Верхне-Инбатский, Тазовский, Туруханский, Дудинский, Хатаниский и Ессейский. Состав причтов в миссионерских приходах, Минусинского и Ачинского округов, в отчётном году, подобно предшествующему, был полный; в Туруханском же крае до сих пор недостаёт нескольких священно и церковнослужителей. Так, в Хатангском приходе было праздно священническое место за переводом в село Дудинку священника К. Репьева, в Туруханске – диаконское и псаломщическое, – за переводом в Чалбышевский приход Енисейского округа псаломщика Михаила Суслова, кроме того, оставались праздными места двух катехизаторов (в приходах Хатайгском и Тазовском), за неимением в Енисейской епархии лиц, желавших занять означенные места. Хатангское священническое место предоставлено учителю Сахацкому, из Екатеринославля, но он ещё не прибыл к месту службы. В составе причтов инородческих приходов Енисейской епархии за отчётный год состояло несколько лиц инородческого происхождения, которые имели возможность объяснять инородцам истины Христианской религии на местных инородческих наречиях. Так в Усть-Есинском приходе священник инородец Симеон Чисмочаков, переводящий на местное сагайское наречие книги богослужебные и религиозно-нравственного содержания, приспособленные к пониманию инородцев, издаваемые Алтайской миссией. В приходах: Божие-Озерском, Усть-Есинском, Усть Абаканском и Синявинском псаломщиками состоят местные инородцы из кончивших курс в Бийской катехизаторской школе. В Ессейском приходе, Туруханского края, где много якутов, священником состоит студент Якутской духовной семинарии якут Павел Попов, а катехизатором – якут, выбывший из V класса той же семинарии, – Семёнов, знающий Якутский язык.

О религиозно-нравственном состоянии инородцев, как Минусинского и Ачинского, так и Туруханского края – свидетельствуют нижеследующие, представленные священниками-миссионерами сведения

По донесениям священников-миссионеров Минусинского и Ачинского округов, инородцы, не более предшествующего года, усвоили себе дух христианской жизни, ещё не сознают хорошо потребностей религиозных и медленно приучаются к удовлетворению этих потребностей.

Число бывших у исповеди и св. тайн причастия

Из представленной таблицы видно, что

а) хотя цифра бывших у исповеди и святых тайн причастия значительно возрастает с каждым годом, но по отношению к общему количеству инородческого населения она всё-таки менее одной трети;

б) что число прихожан инородцев, исполнивших долг исповеди и св. Тайн причастия, в разных приходах далеко не одинаково; в одних число это может быть признано достаточным, даже по сравнению с приходами, населёнными коренными сибиряками, в других оно очень незначительно. По сведениям, сообщаемым священниками, удостоившими причащения наибольшее количество своих прихожан инородцев, ничем в религиозно-нравственном отношении не отличающихся от инородцев других приходов, они привлекли их к исполнению этого христианского долга тем, что служили во св. Великую Четыредесятницу литургии на передвижном антиминсе по улусам, сообразуясь с правилами, предписанными им быв-

(Продолжение следует)

Декабрь.