№ 4. Февраль. Книжка 2

Алтайские инородцы – идолопоклонники шаманисты. Сущность шаманского идолопоклонства состоит в обоготворении, непонятных для грубого и невежественного дикаря, таинственных сил природы, управляющих её явлениями. Отсюда возникает так называемый демонический культ, т. е. обоготворение предполагаемых таинственных сил природы под формою духов и поклонение им, выражающееся вовне так или иначе. Вся природа делается теперь вместилищем, или жилищем этих могущественных сил и существ: земля и вода, небо и воздух наполнены этими духами.

Из сил и явлений природы – одни полезны, благодетельны для человека, а другие – вредны, разрушительны и гибельны. Поэтому и религиозные представления, в основе которых лежит обоготворение природы, имеют дуалистический (двойственный) характер: в них признаются два начала – доброе и злое, олицетворяемые в двух отдельных, независимых и даже враждебных между собой божествах. Доброго бога алтайцы называют Ульгэнь, а злого – Эрлих: первый есть начало и источник всего доброго и полезного в мире, а второй – всего злого и вредного. Для умилостивления их совершаются моления и приносятся им разного рода жертвы, в том числе и кровавые. Этим высшим божествам подчинено множество низших, служебных духов, – Ульгэню – добрых и чистых (ак-неме), а – Эрлиху – злых и нечистых (пырта́к-немѐ). Эти духи населяют горы, озера, реки, леса и проч. и каждый из них считается хозяином своего места и имеет власть и силу здесь вредить человеку и даже умертвить его. Поэтому приносятся жертвы и этим духам для умилостивления их и предохранения от вредного их действия. Почитают алтайцы также огонь, и от всякой жертвы, от всякой пищи и питья, часть уделяют огню, бросая в него кусочки пищи – мяса, жира, и сплёскивая из чашки питье – молоко, кумыс и проч.

Кроме общих богов, каждый род (сёок – буквально значит кость) инородцев имеет ещё и почитает своего особого фамильного бога-покровителя рода.

Язычники-алтайцы кроме богов поклоняются ещё умершим своим родственникам. Они верят, что души умерших людей, и по смерти их, не прервали совершенно своих отношений к миру и продолжают действовать то на пользу, то во вред живым людям. Поэтому во время жертвоприношений алтайцы поминают и своих умерших родственников, делают в честь их изображения (куклы) и подвески, и, называя их богами, покланяются им и приносят жертвы.

В связи с таким взглядом на природу, развивается у язычников и обрядовая сторона веры и разные религиозные действия. Является прежде всего вполне естественное и понятное желание оградить себя от духов – божеств, если они опасны и вредны, или – наоборот привлечь их благоволение и милость, если полезны. Для этого придумываются различные средства, изобретаются разные таинственные орудия для сношения с этим таинственным миром духов: являются священные церемонии и обряды, особые лица, способные быть посредниками между духами и обыкновенными людьми и особо на то посвящённые, особые священные места, как преимущественные обиталища таинственных сил и духов.

Алтайское язычество стоит ещё на такой низкой степени развития, что у него нет определённого культа: – нет особых храмов, особого жреческого сословия, нет и строго определённого богослужебного чина, как это бывает обыкновенно в ложных верах высшего развития, напр., в буддизме, или магометанстве.

Посредником между язычником-шаманистом и духами, или богами, в которых он верует, и совершителем всех религиозных обрядов является – шаман, или кам. Шаман, впрочем, не есть только жрец, совершитель одних религиозных обрядов. Обязанности его довольно сложны. Будучи жрецом, он в то же время есть врач и волхв, или гадатель, – и эти последние свойства его придают ему особенно важное значение в глазах язычников; сила и влияние шамана на своих единоверцев заключается именно в колдовстве, проявляющемся преимущественно в лечении болезней и гадании, или предсказании будущего, напр., исхода болезни, удачной или неудачной охоты и т. п.

Шаманы не составляют какого-нибудь правильно организованного и обособленного сословия, каким обыкновенно являются в разных религиях служители веры – духовенство. Нет между ними и иерархических степеней; они отличаются только степенью уважения к ним их единоверцев, основанной на вере в большую или меньшую их силу и близость к духам, или – правильнее сказать – на их ловкости и искусстве, с которыми они исполняют свои действия и обряды. Шаманское звание и искусство даётся или по наследству, или по особому предрасположению, проявляющемуся у мальчика, или юноши, избранного духами для служения им. Несомненно, что между шаманами есть и заведомые обманщики. Так как шаманское ремесло – дело выгодное во всех отношениях, то ловкие и сметливые люди, усвоив шаманские приёмы и фокусы, сознательно дурачат легковерных и наивных инородцев и обирают их. Но этого нельзя сказать обо всех шаманах. Несомненно, что между ними есть немало людей самообольщённых и искренно верящих в своё призвание и действующих при помощи темной диавольской силы на погибель душ человеческих. Шаманами могут быть не только мужчины, но и женщины; и между последними встречаются иногда очень уважаемые инородцами личности – особенно старухи.

Само собой понятно, что шаманы, или камы являются наиболее ожесточёнными и упорными противниками Евангельской проповеди и наиболее сильными врагами миссионеров. Распространением христианства между язычниками не только наносится ущерб их материальному благосостоянию, но в самом корне подрывается значение и смысл шаманства и уничтожается всякое влияние шаманов. Поэтому шаманы всеми силами стараются помешать распространению христианской веры между своими единоплеменниками, и всячески вредить миссионерам. Последним немало пришлось и приходится терпеть и переносить огорчений и скорбей, причинённых им злобой и происками шаманов. Нередко случалось, что дело доходило и до открытых нападений инородцев на миссионеров, по подговору и наущению шаманов...

Ожесточёнными врагами миссии явились также раскольники, с давних пор поселившиеся на Алтае – по долинам рек Катанды, Верхнего и Нижнего Уймона – и образовавшие здесь целые деревни и посёлки¹⁰⁵. Им крайне неприятно было появление здесь православной миссии и построение православных церквей. И с самого основания миссии они стали относиться к ней враждебно. Ещё про её основателя о. архимандрита Макария они распространяли самые дикие и нелепые слухи, пугая инородцев. «Прибытие наше в сей край, пишет он в своих путевых записках, изъясняют как знамение, прости нас Господи, антихристова пришествия. Инородцы же здешние, наслышавшись между русскими об антихристе, боятся его, хотя не веруют во Христа. Другие сказывали им, будто у меня руки от самой кисти покрыты шерстью скота, или зверя какого-то и будто я кого крещу, того в солдаты беру... Вообще дело миссии здешней есть предмет странных пререканий, в особенности у раскольников». И доселе раскольники продолжают враждовать с миссией и ставить ей разные затруднения и препятствия, и алтайским миссионерам приходится обращать в православие не только язычников, но и раскольников.

(Продолжение следует)

Мусульманское учение о «божественном и несотворенном» происхождении Корана опровергается, между прочим, явной зависимостью его от обстоятельств жизни Мухаммеда. И в содержании, и в форме изложения вероучительной мусульманской книги – Корана ясно отражаются события в жизни основателя магометанства, изменения в его личном положении, – и многие места в книге могут быть поняты только в сопоставлении с этими событиями.

Для нашей цели нет надобности приводить здесь все подобные места Корана. Мы укажем только некоторые, наиболее характеристические из них, придерживаясь хронологического порядка по отношению к жизни и деятельности Мухаммеда.

Проповедническая деятельность Мухаммеда резко разделяется на две половины: первая принадлежит Мекке, а вторая – Медине.

В Мекке он находился в очень стеснённом положении.

На первых порах проповедь его была встречена очень несочувственно, и только очень немногие, близкие к нему люди, последовали его учению. В таком положении он естественно держит себя скромно и смиренно, дружит с христианами и иудеями и терпимо относится к язычникам. В то же время в нём замечается здесь состояние сильного религиозного возбуждения и воодушевления, которые необходимо испытывает всякий религиозный реформатор, особенно в начале своей деятельности. Всё это отразилось и на содержании Корана. – В Медине же, куда Мухаммед должен был бежать, спасаясь от преследования меккских врагов, обстоятельства его изменились к лучшему: положение его, как религиозного проповедника, скоро упрочилось, влияние и власть возросли, но за то религиозное воодушевление его ослабло и стало угасать; выступили на первый план другие более практические и низменные интересы и страсти. Здесь он вспоминает обиды и страдания, нанесённые ему в Мекке, и мстит врагам; предпринимает против них военные походы и даже освящает их, как дело богоугодное. Отношения его к христианам и иудеям тоже изменились к худшему: он становится к ним нетерпимее и фанатичнее. Наконец и личный характер Мухаммеда совершенно теперь изменяется: из скромного араба он превращается в сладострастного, ревнивого и хитрого деспота. Всё это, как увидим ниже, ясно отразилось и отпечатлелось и в Коране.

Жители Мекки, как известно, встретили проповедь Мухаммеда недоверием, насмешками и даже хотели убить его. Такая неудача сильно опечалила пророка ислама и повергла его в глубокое уныние, временами доходившее до отчаяния. Это состояние его отразилось во многих стихах Корана. Например: «ужели для этих людей удивительно, что одному человеку из среды их Мы даём откровение: „учи этих людей и благовести верующим, что им у Господа их будет верное преимущество“. Неверные же говорят: действительно, он – явный чародей»¹⁰⁶.

Вот, эти нечестивцы говорят: вы последуете человеку исступлённому¹⁰⁷. Мы защитим тебя от этих насмешников, от этих, которые вместе с Богом ставят ещё других богов. Скоро и они будут знающими. Знаем, что сердце твоё стесняется тем, что говорят они¹⁰⁸. Неверные, когда видят тебя, то принимаются только смеяться над тобой: «не он ли всё напоминает нам о богах наших?» тогда как сами напоминание о Милостивом отвергают¹⁰⁹. Они отвратились от него, и говорили: «он научен другими; он исступлённый»¹¹⁰. Вот неверные ухищряются против тебя, чтобы заключить тебя в оковы, или убить тебя, или изгнать тебя; они ухищряются и Бог ухищряется; но Бог самый искусный из хитрецов. Когда читаются им наши знамения, они говорят: «мы уже слышали их! Если бы мы захотели, сказали бы такие же; это только история старины»¹¹¹.

Из вышеприведённых стихов наглядно видно, что отношения мекканцев к личности и проповеднической деятельности Мухаммеда были враждебны. В таких печальных обстоятельствах пророк ислама утешает и ободряет себя надеждой на лучшие времена. «Кто остаётся неверным, говорит он, неверие того да не смущает тебя»¹¹².

«Слова их да не печалят тебя»¹¹³. Чтобы совершенно себя успокоить, он даже говорит так: «для нечестивых всё равно: учишь ли их или не учишь; они не веруют. Бог запечатлел сердца их и слух их, и на очах их покрывало: им будет мучительная казнь»¹¹⁴.

Кого захочет Бог поставить на прямой путь, того сердце откроет Он для покорности; а кого захочет уклонить в заблуждение, у того сердце делает сжатым, стеснённым, каким бывает оно у того, кто усиливается подняться вверх¹¹⁵.

Неверные говорят: о, если бы ниспослано было ему от Господа его какое-либо знамение! Скажи: Бог вводит в заблуждение того, кого хочет¹¹⁶. Каждый посланник, какого ни посылали Мы, говорил на языке своего народа для того, чтобы говорить понятно им. Бог вводит в заблуждение кого хочет, и ведёт прямо, кого хочет: Он силен, мудр¹¹⁷.

Если бы Бог захотел, Он сделал бы вас одним народом, но Он ведёт в заблуждение, кого хочет, и ставит на прямой путь кого хочет; со временем с вас спросится за то, что вы сделали (sic!)¹¹⁸.

Верующим и делающим доброе будет прощение и великая награда. А те, которым злая деятельность их представлена прекрасной, и она потому видится им хорошею? Бог вводит в заблуждение, кого хочет, и прямо руководит кого хочет; потому душа твоя да не скорбит по ним: Бог знает, что творят они¹¹⁹.

Несмотря, однако, на уверенность Мухаммеда в том, что всё зависит от воли Божией, что Бог защитит его от всех преследований и угроз и накажет его врагов, злоумышляющих на него, – всё-таки безуспешность проповеди и бедственное положение так сильно повлияли на Мухаммеда, что он начал сомневаться в божественном происхождении своих откровений и даже колебался между своим учением и прежнею религиею. Наша мысль весьма ясно подтверждается следующими стихами Корана: «если ты в сомнении о том, что ниспослали Мы тебе: то спроси тех, которые читают Писание (т. е. христиан и иудеев), ниспосланное прежде тебя. К тебе от Господа твоего пришла истина; после сего не будь в числе недоумевающих. Не будь в числе тех, которые считают ложными знамения Божии, чтобы тебе не быть в числе погибающих»¹²⁰.

Едва они льстиво не отклонили тебя от того, что дали Мы в откровении тебе, к тому, чтобы ты выдумал что-нибудь другое против Нас, тогда они непременно считали бы тебя своим другом. И если бы Мы не укрепили тебя, то ещё немного, и ты склонился бы на их сторону¹²¹. Ты не ожидал, что тебе доставлено будет это Писание; оно дано тебе только по милости Господа твоего; а потому ты не будь заступником за неверных, а они не отклонили бы тебя от знамений Божиих после того, как они свыше ниспосланы тебе¹²².

Суди их потому, что ниспослал Бог, не следуй желаниям их, остерегайся, чтобы они коварно не отклонили тебя от чего-либо из того, что ниспослал тебе Бог¹²³.

Ты призывай их к нему (т. е. Писанию); будь устойчив, как повелено тебе; не следуй их желаниям и скажи: верую в то, что ниспослал Бог из Писания¹²⁴.

Непрочность положения Мухаммеда отразилась и на том, что он признавал действительное существование языческих божеств и возможность поклоняться им при известных условиях. Мы основываемся на следующих словах Корана: «истинно, вы и те, которым поклонялись опричь Бога, будете топливом геенны, к ней, как скот на водопой, пойдёте вы и в ней все вы останетесь навеки»¹²⁵.

Скажи: неверные! Я не поклоняюсь тому, чему поклоняетесь вы, если вы не хотите поклоняться Тому, Кому я поклоняюсь. Я и не хочу поклоняться тому, чему поклоняетесь вы, если вы не хотите поклоняться Тому, Кому я поклоняюсь. У вас свой вероустав, у меня свой вероустав¹²⁶. По буквальному смыслу слов 109-й главы Корана выходит, что Мухаммед поклонился бы языческим богам, если бы многобожники начали почитать то, что он почитает. Эту мысль подтверждают и следующие слова, сохранённые преданием, которыми Мухаммед хотел склонить своих соотечественников к признанию Единого Бога: «размышляли ли вы об Аллате, Аль-Уззе и Менате, третьей, особой? Они суть превознесённые, поистине можно ожидать их заступничества пред Богом». Ясно, что Мухаммед был рабом жизненных условий!

Если в Мекке отношения Мухаммеда к язычникам были проникнуты терпимостью, то к христианам и иудеям они были, можно сказать, дружественны, и это, конечно, вполне понятно и естественно: основные мысли Корана о Едином Боге, о всеобщем суде, воскресении и воздаянии за гробом взяты из Св. Писания, на которое Мухаммед в этот период своей жизни очень часто ссылается, как на критерий истинности своих откровений и предписывает мухаммеданам верить в него. Это подтверждают, напр., следующие стихи Корана: «если ты в сомнении о том, что ниспослали Мы тебе, то спроси тех, ...которые читают Писание, ниспосланное прежде тебя»¹²⁷.

Скажите: мы веруем в то, что ниспослано нам, в то, что ниспослано было Аврааму, Измаилу, Исааку, Иакову и коленам израильским; в то, что было дано Моисею и Иисусу, что было дано пророкам от Господа их; не делаем различия между ними¹²⁸.

Пророк верует в то, что ниспослано ему от Господа его, а также и верующие. Каждый из них верует в Бога, в ангелов Его, в Писание Его, и в посланников Его¹²⁹.

Скажи: мы веруем в Бога и в то, что свыше ниспослано нам, в то, что ниспослано Аврааму, Измаилу, Исааку, Иакову и пророкам от Господа их: не делаем различия между ними, и Ему мы покорны¹³⁰.

Верующие! веруйте в Бога, в посланников Его, в Писание, которое Он ниспослал посланнику Своему, и в Писание, которое ниспослал Он прежде; кто отвергает веру в Бога, ангелов Его, в Писания Его, в Его посланников и в последний день, тот заблудился крайним заблуждением¹³¹.

Из приведённых стихов видно, что Мухаммед как будто с уважением и доверием относился к источникам иудейского и христианского вероучения. Религиозная близость способствовала само собой и политико-общественной, гражданской близости. Уважение к христианам и христианской вере могло зависеть, кроме того, и действительно зависело от высоконравственной, вполне евангельской жизни тех христиан, с которыми приходилось встречаться пророку ислама. Это видно из следующих слов Мухаммеда. «Ты знаешь, говорит он, что более всех любят верующих те, которые называют себя Назарянами; это от того, что у них есть пресвитеры и подвижники благочестия, и от того, что они не горды»¹³².

От всякого проповедника какой-либо религиозной идеи, естественно, требуется и жизнь, согласная с этой идеей. Это хорошо понимал и Мухаммед; но так как в его восточной натуре коренилось много нравственных недостатков, то ему необходимо было бороться с ними. Эта борьба Мухаммеда, – борьба – тяжёлая и при том не всегда успешная, – с нестроениями своей нравственной природы отразилась и на содержании Корана. Однажды к Мухаммеду, рассказывает Асбабуль-Нузуль, пришёл слепец Абдалах-ибн-умм-Мактум побеседовать о предметах веры. У Мухаммеда в это самое время сидели знакомые богатые гости; предпочитая их слепцу, он прогнал его, но потом оказалось, что беседа с богатыми и знатными лицами ни к чему не повела, и вот Мухаммед упрекает себя в таких весьма характерных выражениях: «Он нахмурился и отвернулся, потому что к нему пришёл слепой. О, если бы что-нибудь вразумило тебя в том, что он может быть чистым, или примет наставление и наставление это принесёт ему пользу. Кто богат, того ты принимаешь ласково, тогда как не от тебя зависит, что он не сделается чистым. Кто же к тебе приходит с усердием, и будучи богобоязлив, на того ты не обращаешь внимания. Не так! Это тебе предостережение»¹³³. Приведённый случай, характеризующий Мухаммеда, как крайне честолюбивого человека, не был единственным, что доказывается нижеследующими стихами Корана: «сироты не притесняй, нищего с криком от себя не отгоняй, но благость Господа им проявляй»¹³⁴.

Держи себя постоянно с теми, которые взывают ко Господу своему утром и вечером, желая лица Его; не отвращай от них очей своих, желая чести дольней жизни; не повинуйся тому, чьё сердце Мы сделали беспечным о Нашем воспоминании, кто следует своему желанию и чьи дела беспорядочны¹³⁵.

Приведённые стихи каждого непредубеждённого человека должны привести к той мысли, что некоторые места Корана составлены под влиянием тех или иных отношений Мухаммеда к людям.

Известно, что восточные люди очень любят всякого рода роскошь, – в этом отношении исключения не представлял и Мухаммед. Он с завистью посматривал на богатство своих врагов и всеми силами своей души желал тех благ мира сего, которыми они в изобилии располагали, но, очевидно, что такое нечистое, греховное чувство не мирилось с основной идеей нравственного учения ислама, которая состоит в том, чтобы быть довольным при всех обстоятельствах своей жизни, свидетельствуя свою покорность Богу¹³⁶, – и вот Мухаммед упрекает себя в следующих словах: «не засматривайся своими очами на те блага, которыми Мы наделяем некоторые семейства из них... Мы только искушаем их. Тебе доля от Господа лучшая и постоянная. Вели семейству твоему исполнять молитву и сам будь постоянен в усердии к ней»¹³⁷. «Не напрягай, говорит он в другом месте своей книги, своих очей, чтобы видеть, чем наслаждаться. Мы даём некоторым семействам из них; не огорчайся из-за них, и прикрывай крылом своим верующих»¹³⁸.

Кроме честолюбия и любостяжания, Мухаммед был подвержен ещё третьему пороку, обычному у восточных народов – страшной ревности, которой он сам стыдился. Как он недоверчив был к своим жёнам и посетителям своим, это наглядно видно из нижеследующих строк, взятых из Корана: «скажи ты (т. е. Мухаммед) супругам твоим, говорится в 33 суре, если вы хотите здешней дольней жизни и её прикрас: то идите, я предоставлю вам эти наслаждения; отпущу вас на свободу, дав вам полную свободу. Если хотите Бога и Его посланника и жилища в будущей жизни, то Бог приготовил великую награду добродетельным из вас. Жены пророка! если которая из вас сделает очевидную гнусность, для той вдвое удвоится наказание. Это легко для Бога. А которая из вас будет благочестива, покорна Богу и Его посланнику, будет делать доброе: той доставим Мы двойную награду, той приготовили Мы щедрый надел. Жены пророка! вы не то, что все другие жены: если вы богобоязливы, то не будьте слишком ласковы в словах своих, чтобы в том, у кого в сердце есть болезнь, не было желания на вас; говорите разговором хорошим. Постоянно будьте в своих домах; не хвастайтесь пред другими своими нарядами, как хвастались прежде во времена неведения. Бог хочет только удалить мерзость от вас, – от семейства сего дома и очистить вас полной чистотой»¹³⁹. Ревнуя своих жён ко всем, Мухаммед даёт правоверным такие наставления: «верующие! в дома́ пророка входите только тогда, когда вам сделано приглашение к трапезе и ко времени её будут ждать вас. Когда будете позваны, тогда придёте; и когда покушаете, расходитесь и не медлите там для какого-либо дела: это стесняет пророка. Он стыдится сказать вам это; но Бог не стыдится указать вам должное. Когда вы у них (местоимение в женском роде указывает на жён Мухаммеда) будете просить какой-либо домашней вещи, то спрашивайте у них через занавесь: так лучше сохранится чистота ваших сердец и их сердец; вам не должно стеснять посланника Божия; никогда также не должно вам жениться на жёнах его после него: это дело великое пред Богом»¹⁴⁰.

Особенно ярким недостатком в нравственной жизни Мухаммеда была его ненависть ко врагам. Не имея пока силы и возможности открыто отомстить им, пророк ислама грозит им страшными муками геенны; эти угрозы рассеяны по многим главам Корана. Вот, напр., какая участь, по словам Мухаммеда, ожидает Абу-Джагля, который мешал пророку молиться и один раз даже побил его в Каабе: «истинно, человек становится буйным; когда видит себя разбогатевшим. Истинно, будет возвращение ко Господу Твоему. Видишь ли, каков тот, который запрещает рабу Моему (т. е. Мухаммеду) молиться? Видишь ли, каков бы он был, если бы он был на правом пути, или внушал бы благочестие. Видишь ли, каков он, когда предаётся лжи и отступает от истины? Ужели он не знает, что Бог видит? Да, если он не удержится, то Мы схватим и увлечём его за передние волосы его головы лживой, грешной. Тогда зови он своих сообщников; Мы призовём этих грозных стражей (геенны)»¹⁴¹. Своему дяде Абу-Лягабу Мухаммед делает такие пожелания: «да погибнут руки Абу-Лягаба, да погибнет он! Ему не принесёт пользы имущество его и что приобрёл он. Непременно будет гореть он в пламенеющем огне, а его жена будет носить дрова для него; на шее у ней будет вервь из пальмовых волокон»¹⁴². Кроме указанных лиц, угрозы Мухаммеда касаются и многих других его врагов, – угрозы эти во всяком случае говорят не в его пользу, рисуя его в очень неприглядном свете.

(Продолжение следует)

Земная жизнь человека наполнена страданиями, лишениями, болезнями и различными бедствиями, которым никогда не будет конца на земле. То человека угнетают душевные и физические болезни, то материальные недостатки, то человек часто страдает от стихийных явлений: грозы, дождя, града, бури, огня, засухи, землетрясения и проч. Нет на земле ни одного народа, ни одного человека, который бы провёл земную жизнь без печали и страданий. Но бывают в жизни человеческой, как частной, так и общественной, и радостные события. Признавая бытие Верховного Существа, создавшего мир и управляющего миром, человек естественно его и считает высшею причиной всех случающихся в жизни явлений, – как радостных и счастливых, так печальных и бедственных, – и в том и другом случае обращается к этому Существу с соответствующей молитвой и жертвою. За полученные благодеяния и милости человек обращается к Богу с благодарением, в несчастных же случаях с просьбой о помиловании и помощи. Так мы, христиане, в счастливые минуты жизни спешим благодарить Господа-Благодетеля, а в трудные минуты умоляем Его помиловать нас и ниспослать свою благодатную помощь и утешение. Для тех и других обстоятельств существуют особые молитвословия, в которых выражаются соответствующие случаю чувствования человека, моления и прошения. Подобные молитвенные обращения к Богу существуют не у одних христиан, но и у всех народов земного шара, соответственно их религиозным верованиям. Без религии нет ни одного народа, на какой бы низкой степени духовного развития он ни стоял. Молитва же к Богу есть необходимое и самое первое проявление религиозного сознания и чувства.

Мы намерены на этот раз ознакомить читателей с характером чувашских языческих молитвословий и наговоров, которые почти до настоящего времени сохраняются среди старого чувашского поколения и сопровождаются различными обрядами и жертвоприношениями, вредно влияющими на нравственное и экономическое положение чуваш. Знание этих молитвословий и наговоров имеет немаловажное значение и с миссионерской точки зрения. Знакомство с ними даст возможность миссионеру и пастырю чувашского прихода, прямее и целесообразнее направлять свои беседы против языческих понятий и суеверий и поучать язычествующих инородцев поклоняться и молиться христианскому Богу в духе и истине.

Приведём прежде всего здесь некоторые чувашские языческие молитвословия, чтобы дать понятие об их содержании и характере.

Самое главное моление у чуваш бывает летом, в Петров пост, в некоторых местах в четверг на Троицкой неделе, о дожде и урожае хлеба. Здесь читается следующая молитва:

«На небе – Бог, на земле – Царь! Помилуй Боже! От прадедами установленного порядка мы не отступаем, нового своего ничего не прибавляем, а потому, в точности исполняя наш честный и правильный молян, всем чёрным людом, всей деревней – семьёй, с преклонением главы покорной, сею жертвой Тебя поминаем, под Твой покров прибегаем, Боже! Аминь. Помилуй, Боже!»

«Преблагого Бога Мати, помилуй! Всем чёрным людом, всей деревней – семьёй, с преклонением главы покорной, сею жертвою Тебя поминаем, под Твой покров прибегаем, Боже! Помилуй, аминь, помилуй!»

«Уроди ты, Боже, хлеба нам безобидно, хватило бы его нам на год круглый. Посеяв в поле семи видов зерна хлеба, (просим) сподоби, Боже, от каждого посеянного зерна получить тысячу зёрен. Аминь, помилуй, Боже!»

«От красного палящего солнца, от грома, молнии, пожара, от действа духа злобы, от злого глаза, гнева – ярости сохрани, сбереги, Боже! Аминь, помилуй, Боже!»

«От навета, клеветы человеческой, от врага-ненавистника, от вора-лиходея сохрани, сбереги, Боже! Аминь, помилуй, Боже!»

«Когда хлеб в снопы сожнём, в снопах умножи; складем кучки снопов, в кучках умножи; в копны сложим, в копнах умножи; при перевозе положим на воз, в возах умножи; на гумно свезём – в скирды сложим, в скирдах умножи; на овин сушить посадим, через огонь подай сохранно получить. Семи видов зерна, в семи сусеках иметь подай. Где отдано, сделай незаметным; где взято, не убавляй! Помилуй, Боже, Аминь!»

«Доброго Царя-батюшки подать исправить подай, Боже! С домом – семьёй своей, добрыми чадцами своими, добрыми соседями-друзьями, добрыми гостями-сродниками, всей деревней-семьёй вкупе для питья-еды изобилие подаждь, Боже! Как добрые ласточки меж собой щебечут, так и нам добрыми устами беседовать, в радости пить-есть подаждь, Боже! Помилуй, Боже!»

«Не скажи, Боже, того, что не умею слов говорить, что не умею просить, но к трём моим словам Сам прибавив с любовью приими, Боже, нашу бессмысленную молитву! Всякое действо лукавого отринь от нас, Боже, туда, куда не доходит дым-угар. Открыв небесные щедроты Твои, ниспосли нам благодать, Боже! Аминь, помилуй, Боже!»

«Резаку и лемеху лёгкость, лошади-матушке силу и крепость подаждь, Боже! Помилуй, Боже, Аминь!»

«О, Господи! Ты, по Твоим великим щедротам, дай нам хлеба, для чего ниспосли к нам дождь. Дай нам самим всякого благодеяния и здоровья. О, Господи, помилуй, не оставь! Для этого мы Тебе, всенародно поминая и почитая, приносим в жертву быка и овец».

При принесении в жертву Богу пива за новый хлеб читается следующая молитва:

«Во имя Бога! Умилосердись, Боже! Посеянный хлеб уроди изобильно; с сыновьями, дочерьми призываю, помилуй! Ствол у хлеба как камыш дай, зерно как яйцо по вкусу, дай; к двери дай зятя, впереди – невестку; скотный двор полон скота дай; один конец на скотном дворе, другой у водопоя был бы. Богатым человеком сделай! Аминь. За жертву помилуй! Помилуй! Ненавистников людей, Боже, отстрани; глаз их пусть видит, но рука их да не достанет; а благожелатель пусть идёт ко мне пиво пить; устрой Боже, чтобы недостающее восполнял этот ковш».

«Боже, добра дай, здоровья дай! За новый хлеб благодарю, кланяюсь; от одного посеянного зерна тысячу зёрен дай! От будущих бедствий, несчастий, от воров, от пожаров сохрани; при плаванье по большой воде – от перелома весла береги; от большого вала, от качания лодки; что нужно продать, по хорошей цене продать дай; проходящего голодным накормив отпустить дай; приходящего озябшим отогрев отпустить дай; трёх сортов хлеб в трёх клетях положить дай, обогащая дай богатства; трёх сортов скота три карды дай; от одного волоска умножиться дай; от одного до тысячи дойти дай; к лошади жеребёнка дай; к корове телёнка дай; к овце ягнёнка дай; дорожной прибылью обрадуй, из земли хоть вынув дай; и сверху хоть вниз спустив дай; прибылью поля обрадуй; по привозе на гумно прибылью гумна обрадуй; когда положишь в сусек – прибылью сусека обрадуй; смолотой муке неистощимость дай; купленной соли неистощимость дай; в трёх полях три полузагона посеять дай».

Вот содержание двух чувашских языческих молитвословий. Подобное же содержание имеют почти и все остальные. Читая эти молитвословия, поражаешься однообразием и скудостью их содержания. В них говорится исключительно только о материальных, чувственных, временных и земных нуждах и потребностях человека. Испрашивается у Бога богатство, счастье, здоровье, прибыль во всём – хлебе, скоте, благополучие в семейной жизни и т. п. «Да не оставит Бог, говорится в чувашской молитве, да даст прибыль! В наступивший год ещё больше да даст. Да пошлет Бог прибыль! пить, есть спорынью да даст. Неубав! Счастье да даст. Спереди стереги и сзади стереги! Единый Боже, не оставь! Даруй, чтобы этого нового хлеба доставало на еду из года в год!»¹⁴³ и прочее всё в этом же роде. Далее этих низменных интересов молитва язычника не идёт.

Какая бесконечная разница чувствуется, если мы будем сравнивать эту языческую молитву с христианской! Они существенно различны – и по предмету, и по духу, и по настроению и чувству молящихся, и по выражению. Молитва христианина есть беседа души с Богом, возношение ума и сердца к Богу, с чувством смирения, сокрушения, любви и всецелой преданности воле Божией. Ничего подобного нет в чувашских молитвословиях: тут простая просьба о житейских земных нуждах и благодарность за их удовлетворение. Отношения человека к Богу, здесь совершенно подобны отношениям людей между собой. Христианская молитва требует от молящегося соответственного настроения душевного – примирения с врагами, прекращения всякой вражды, а чувашенин-язычник молится об отмщении врагам: «кто меня почитает, того почти, а кто меня не почтёт, тому отомсти». «Да придёт благожелатель, да удалится зложелатель», – говорит он в своей молитве. Христианская молитва сопровождается постом и воздержанием от плотских похотей и беззаконных деяний, а чувашская языческая молитва сопровождается объядением, пьянством и другими непотребными делами. Сердце чистое и сокрушённое христианин должен приносить в жертву Богу, а от чувашенина требуются вещественные дары, после молитвы употребляемые крайне невоздержно самими же молящимися. «С пивом, вином, со щами, хлебом и деньгами приходите. Женский пол, взяв холст, полотенце, нитки, приходите! взяв с собой барана, гуся, утку приходите! меду, медового пива взяв приходите!» – говорится тем, которые приглашаются на молитву. «Бог да не оставит! пить и есть изобилие да даст!»

Христианин молится с сердцем сокрушённым и смиренным, сознавая свои прегрешения пред Богом и очищая себя от них истинным покаянием. Не угодна Богу и не приемлется Им молитва нераскаянного грешника. В молитвах своих христианин прежде всего ищет Царствия Божия и правды Его, умоляет Бога о прощении грехов и беззаконий своих. «Ослаби, остави, прости, Боже, прегрешения наша, вольная и невольная»... – молится христианин и Господь слышит его молитву. В молитвах своих чуваши совершенно не упоминают о царствии небесном, о будущей блаженной жизни, о вечных мучениях грешников, не просят Бога о прощении своих грехов и беззаконий; в их молитвах не встречается не только прямой, ясной мысли о прощении грехов, но даже и намёков на это; в молитвах их нет даже самого слова «грех», хотя они и знают о существовании греха на земле. О прощении грехов своих чуваши не молятся, вероятно потому, что веруют в предопределение Божие. Они говорят: «куда Бог пошлёт, туда и пойдём, выше Бога никто не может быть; спасёмся ли, погибнем ли, всё это от Бога зависит; кому что написано на лбу Богом (т. е. что Бог определил), тот того не минует».

В чувашских молитвословиях не встречается никаких исторических воспоминаний и указаний из священной истории, не упоминаются имена наших св. угодников Божиих: пророка Илии, Николая чудотворца, Георгия великомученика, которые даже некрещённым чувашам известны и почитаются ими¹⁴⁴. Примечательно, что и среди крещённых чуваш языческие молитвословия сохраняются в своём первоначальном виде, без всяких заимствований из христианства; во время молитвы они даже не ограждают себя крестным знамением.

Хотя в чувашских молитвословиях и выражается иногда благодарность к Богу, но совершенно не так как в христианских. В последних слышится смиренное, сознающее своё недостоинство, но вместе с тем радостное чувство христианина, изливающееся в светлой и торжественной песни Богу, спасающему, милующему и благодеющему грешным и недостойным людям. «Благодарни суще недостойнии раби Твои, Господи, о Твоих великих благодеяниях на нас бывших, славяще Тя хвалим, поем, благодарим и величаем Твое благоутробие и рабски любовию вопием Ти: Избавителю и Спасе наш, слава Тебе!» Язычник же чуваш молится: «Боже, добра дай, здоровья дай! За новый хлеб благодарю, кланяюсь: от одного посеянного зерна тысячу зёрен дай». «Боже, Ты благословил нас благополучно дожить до настоящей поры, затем сподоби благополучно встретить лето... Если Ты благоволил создать нас, то и пропитать благоволи. Ах, ах Боже, ах Податель, слава Тебе за сотворение нас! Если бы Бог-Податель не создал нас, то нам не видать бы этого дня, не пивать бы этого пива»¹⁴⁵... Какая сухая и низменная молитва! Здесь просьба и благодарность выражены так, как это делают люди, обращаясь друг к другу.

Духи, в которых веруют чуваши и молятся, не действительные, а они плод праздной фантазии самих чуваш. Поэтому и молитвы чувашские, составленные в честь разных духов самими грубыми чувашами, совершенно бессмысленны, бессодержательны, скучны, мертвы, безжизненны и имеют целью только удовлетворение одних земных потребностей.

(Продолжение следует)

Мы с удовольствием заявляем, что нам приходилось встречать в бурятах чаще положительные, симпатические свойства.

В большинстве случаев буряты – народ весьма честный, послушный голосу совести, крепко держащий слово. Взять что-либо чужое, утаить хотя бы под благовидным предлогом у бурят считается большим грехом, и они избегают его с похвальной боязливостью. Можно смело, живя среди бурят, оставлять свою юрту незапертой в полной уверенности, что всё в ней останется в целости и неприкосновенности. Тем более нет у бурят грубого воровства, грабежа или каких-либо преступлений, и вор или разбойник из бурят считается чем-то удивительным. Исключения всё же, конечно, бывают по пословице – «в семье не без урода» и попадаются изредка буряты с мошенническими наклонностями, в особенности с наплывом в Забайкалье разного отброса, «варнаков», познакомивших бурят с отрицательными сторонами русской жизни.

Мной почти всегда замечались в душевном строе бурят какая-то деликатность, сердечная чуткость. Бурят не позволит себе не только сделать подлости, но и сказать грубого, дерзкого слова по адресу более почтенного человека, а тем более бурят не станет злорадствовать над бедой другого только потому, что он «белоручка, барин». Напротив, мы думаем, что потерпевший несчастие встретит у бурята сердечное сочувствие, если не всегда на деле, то по крайней мере в бесхитростных, полных участия словах. На самом деле, бедный человек находит в юрте каждого бурята приют, посильную трапезу и угощение. К бедняку бурят не относится с холодным высокомерным равнодушием, а даёт место около своего котла, как богачу, так и бедняку. Оттого-то среди бурят нет побирушек, которым подают кусочки через окно или порог жилья. Оттого-то буряты порой платились имуществом и даже жизнью, что без разбору пускали под свой кров, просящих ночлега «бесприютных», но... забубённых сибирских головушек.

Сам бурят с покорностью переносит удары судьбы и не носится со своим несчастием по улусам и юртам для того, чтобы разжалобить других, выставляя себя за образец злострадания. Без лишних эффектов, с покорной грустью бурят расскажет вам, как он вдруг очутился без всяких средств к жизни, без надежды скоро поправиться, потому что единственную опору благосостояния – скот истребила сибирская язва или чума. «Дело Божеско», заключит бурят свой трагический рассказ.

Бесспорно выдающеюся чертой бурят является гостеприимство. Это замечается всеми, соприкасавшимися с обыденной жизнью наших инородцев.

При своих объездах улусов я находил в каждой юрте простодушно предлагаемое угощение, никто не отказывал мне в ночлеге, а подчас я слышал искреннее сожаление, что меня не могут угостить лучше. Мои соседи, улусные буряты, не раз приглашали меня побывать у них в гостях, а при случавшихся с моей стороны отговорках они обижались, думая, что я гнушаюсь их посильным гостеприимством. Если же некоторые миссионеры и указывали на случаи холодного приёма, то всё же это исключения и уж, конечно, проистекают из особого фанатизма немногих личностей, из взгляда на миссионера не как на гостя, а как на «русского ламу», который, может быть, и давал когда-нибудь пищу их фанатизму.

В разговорах своих при сношении с новым, бывалым человеком бурят обнаруживает сильную любознательность: он живо интересуется различными переменами, новостями, условиями быта в европейской России, нововведениями в жизни области и всяким невиданным предметом. Поэтому каждая новая для бурята вещь чрезвычайно задевает его любознательность, – он тщательно осматривает её, старается узнать её употребление и устройство. Вообще к новшествам и нововведениям бурят не относится с старообрядческой нетерпимостью, а скорее с избытком живости интереса, хотя может быть полезная новость и не примется бурятом, но причиной этого будет не неприязнь, а некоторая косность и неподвижность, вполне естественные и понятные для кочевника.

Вполне можно надеяться, что любознательность бурят, развитый в них здоровый критицизм принесут им впоследствии много пользы – после желательной перемены их полукочевого быта. И это тем вероятнее, что при любознательности буряты наделены сметливостью, способностью быстро осваиваться с новым предметом или явлением. Мы только опять заметим здесь, что такое освоение происходит у них непосредственно, а не через посторонние руки и уста. К последним буряты недоверчивы; они верят только своему личному опыту и «своим глазам». Всё же такая черта не препятствует бурятам глядеть на русских, как на источник премудрости и чудес в области изобретений и науки. В этом отношении бурят подготовлен ко всяким неожиданностям: его не изумишь каким-нибудь граммофоном, не удивишь сильно телефоном (как нам приходилось наблюдать). Скорее наоборот: в прошлом году один бурят смотрел, смотрел на телефон, а потом взял, да и устроил в своём улусе нитяный телефон на удивление железнодорожной интеллигенции. А уж понятно, что подобную «диковину» всякий раскольник почёл бы за «немецкую хитрость, нечистое дело»...

У бурят же развиты различные рукоделья – так называемые братские работы: они недурно и со вкусом выделывают кинжалы, седла, упряжь, украшая их металлическими, иногда серебряными поделками. У бурят свои плотники, кожевники, кузнецы и всякий мастер (дархӑн) у них пользуется особым почётом. «Я мастер», или – такой-то «шибко мастер» – произносится у наших инородцев, то с оттенком самолюбия, то с выражением почтительности. Видно, что буряты любят мастерство и что природа их наделила хорошими промышленными способностями, которые только ждут более обширного развития и применения.

Похвально и то, что буряты живут сплоченным обществом, они крепко держатся друг за друга, имея развитый корпоративный дух, что обнаруживается у них в отстаивании своих родовых или племенных привилегий, угодий. Бурятское общество ревниво и зорко наблюдает за своими интересами, обнаруживая при этом и дальновидность и сплочённость сил.

Наблюдая бурята в обыденной жизни, далеко нельзя назвать его ни сумрачным, ни забитым. Со своим единоплеменником или совершенно посторонним человеком он обходителен, с женой у него отношения вполне человеческие, с детьми он нежен и ласков.

Бурят любит пошутить и посмеяться, имея склонность к юмору: остроумное словцо он оценит по достоинству, не полезет и сам «за словом в карман»; различным увеселениям, в роде борьбы и скачек, он отдаётся всею душой, а наедине нередко развлекается пением, хотя правда очень монотонным.

В заключение мы укажем на одну, очень дорогую, черту в бурятах, а именно на способность быстро ассимилироваться с русскими, если только бурят посредством крещения вышел из родной своей среды.

Крещённые буряты, живущие вблизи русских, не только стараются уподобляться последним, но удивительно скоро приспособляются к жизни русских. Быт такого бурята резко переменяется, как бы отрубается от всего старого, хотя усвоение более культурной жизни и происходит, конечно, сначала преимущественно с внешней стороны. Что вполне естественно, и нельзя требовать от бурята какой-то моментальной метаморфозы всего его быта и миросозерцания.

Очень много уже значит и то, что крещённый бурят вблизи русских становится оседлым, непременно наряжается в русскую одежду, перенимает русскую обстановку жилья и русские обычаи. Словом, он представляет из себя человека как бы другого, не бурятского племени. Настолько оседлый карым отличается от некрещённых собратий!

Некоторые же из таких бурят начинают и начали заниматься хлебопашеством, огородничеством, чрезвычайно быстро изменяя прежнюю обстановку и образ жизни на другие, резко отличающиеся от первых¹⁴⁷. Повторяем, – много и очень много значит то, что у оседлых карымов идеалом становится всё русское: русский домохозяин, русская семья, русская обстановка и т. д.

Поэтому-то, по принятии крещения, бурят с большой охотой, если представляется возможность, вступает в брак с русскими женщинами, или со вполне оседлыми, обрусевшими карымками. Имея такую жену, бурят с гордостью рассказывает, что его жена «хлеб печёт, мастерица стряпать, шить»... Да и сами, недавно перешедшие на осёдлость, карымы обнаруживают как бы новые свойства; традиционное бурятское «ничего неделание» сменяется большею частью хозяйственными хлопотами, трудолюбием; поразительная нечистоплотность постепенно переходит в любовь к бане, чистоте, неряшливость – в стремлении иметь уютный, светлый и чистый уголок. Такой бурят отличается от русского трактового мужичка разве только монгольским типом, да, пожалуй, некоторыми более мягкими сердечными движениями.

Все приведённые симпатичные свойства бурят, дарованные им Раздаятелем человеческих талантов, очевидно заявляют о своём праве на жизнь, на развитие и преуспеяние; богатство духовных черт бурят, ещё нераскрытых, пока таящихся в душе, как драгоценные залежи, говорит за то, что для этого народа жизнь впереди, что он с задатками на благоденствие и долгоденствие.

Способность же бурят к ассимиляции, к усвоению культурных начал жизни даёт нам основание предполагать, что наступит некогда время, ударит час, когда это многочисленное племя плотно сольётся с русским государственным организмом, усвоит себе начала высшей русской жизни и внесёт в единое тело вполне здоровый, крепкий элемент...

Знамением наступления такого желанного времени будут, как нам думается, духовный глад у бурят, горячее стремление принимать христианство, ибо из повседневного опыта мы видим, что только крещение пересоздаёт не только быт, но и душу бурята и что мёртвый буддизм способен создавать для народа одно сухое, безжизненное и бесплодное историческое прозябание, вопреки всяким его компромиссам и переделкам.

Развитый же корпоративный дух у наших инородцев и, с другой стороны, обнаруживающаяся косность говорят за то, что весьма трудно сломить большую и видную часть бурят в пользу христианства, а равно свидетельствуют и о том, что если будет пробит в их среде достаточный доступ для истинной религии, то обращение инородцев может быть быстрым, успешным и даже массовым.

Дай-то Бог, чтобы предположения наши не оказались поверхностными и скороспелыми гаданиями! А более – да исполнится во всём воля Божия благая и совершенная!

Совершенно случайно мне пришлось наблюдать у сартов (в Туркестане) обычай, очень похожий на католические индульгенции.

У мусульман, оказывается, существует обычай «фидия», – расплаты за неисполненные религиозные обязанности (фарз). Не говоря уже о том, что для поста установлена «каза», замена его раздачею милостыни, всякий мусульманин может ещё рассчитаться на смертном одре за свои неисправности и в отношении исполнения установленных молитв (намаз). В книгах «Раддуль Мухтар и Джамуррамуз» имеются довольно подробные сведения, как должна исполняться наследниками умершего эта религиозная обязанность по отношению к неисправности умершего в исполнении молитв.

Если умрёт мусульманин, говорится в этих книгах, который при жизни не исполнил в точности все свои религиозные обязанности по отношению намаза (молитвы) и поста, и если им было завещано, что за каждую неисполненную во время молитву и за каждый день, пропущенный во время поста, наследники обязываются сделать «фидия», то наследникам надлежит исполнить это завещание на счёт одной трети имущества, оставшегося после умершего.

«Фидия» должна быть исполнена до погребения, но разрешается исполнить её и после похорон умершего. За каждый пропущенный во время поста день, или неисполненную своевременно молитву, надлежит раздать бедным в милостыню ½ «саха» или 4¼ ф. пшеницы, или 8½ ф. ячменя, или муки из этих продуктов. Это количество заменяется в случае надобности 8½ фунтами фиников или изюма, наконец, взамен передачи продуктов в натуре бедным может быть уплачена деньгами стоимость соответствующего количества продуктов; деньгами уплачивать всего лучше, потому что деньгами бедняк лучше может удовлетворить свои нужды.

Для того чтобы определить общее количество «фидии» необходимо прибегнуть к расчёту, именно: из возраста умершего вычесть 12 лет для мужчины и 9 лет для женщины¹⁴⁸ и затем вычислить сколько было пропущено молитв (считая по шести в день) и дней поста, полагая ежегодно по одному месяцу поста в 30 дней. Когда число подлежащих оплате молитв и постных дней будет определено, следует вычислить количество продуктов, долженствующих быть выданными в «фидию», или их стоимость и сразу раздать бедным из трети оставшегося по смерти покойного наследства.

Если наследство настолько незначительно, что нет возможности сразу внести всю сумму вычисленной вышеуказанным способом «фидии», то разрешается исполнить эту обязанность следующим образом: из всего определённого ранее времени подлежащего оплате выделяют несколько лет, или месяцев и следующую за этот период «фидию» передают какому-нибудь бедняку. Бедняк, приняв известное количество продуктов, или их стоимость, в свою очередь, дарит всё это наследникам умершего. Эти последние, снова передают то же количество, или сумму денег бедняку за следующий период жизни умершего, чтобы вновь получить уплаченное в дар (хиба) от бедняка. Путём такой последовательной передачи одним и тем же количеством продуктов, или одной и той же суммой денег, оплачиваются все пропущенные покойным молитвы и постные дни.

Может случиться, что умерший настолько беден, что после его смерти в распоряжении наследников совершенно не окажется имущества, которое они могли бы передать бедняку. В таком случае разрешается занять ½ саха (4¼ ф.) зерна и путём последовательных передач бедняку и получения от него в дар этого количества зерна, оплатить пропущенные покойным молитвы и постные дни. Если покойный не оставил завещания, то наследники могут и по своему почину сделать «фидию», но в таком случае для них обязательно при каждой передаче упоминать, что «фидия» даётся за такого-то, сына такого-то, а принимающий «фидию» бедняк каждый раз должен изъявлять своё согласие на принятие «фидии».

Неправда ли довольно оригинальный и притом дешевый способ освобождения умершего от ответственности за неисполнение при жизни формальных обязанностей, предписанных религией?

В этом обычае больше всего, конечно, поражает не самая мысль избавить покойного от осуждения в загробной жизни, а та поистине торгашеская мелочность мусульманских толковников шариата, которая подсказала им как метод для вычисления пропусков в исполнении религиозных обязанностей, так в особенности остроумный способ расплаты при неимении средств. Неясным остаётся только, кого в данном случае обманывают?¹⁴⁹.

13 февраля, в зале Одесского Архиерейского Дома, во 2-м часу пополудни, состоялось, под председательством Его Высокопреосвященства Иустина, Архиепископа Херсонского и Одесского, годичное собрание членов Одесского Комитета Православного Миссионерского Общества. Собрание началось пением молитвы Духу Святому, которое исполнил хор из воспитанников семинарии. За сим Архипастырь Иустин, преподав общее благословение присутствующим, обратился к ним с речью, в которой объяснил, что цель настоящего собрания – выслушать отчёт о действиях Комитета. За тем Архипастырь предложил преподавателю семинарии М. Лебедеву, служившему в одной из сибирских губерний, сообщить сведения о положении нашей миссии в Сибири и об одном из важнейших тружеников Алтайском миссионере, Архимандрите Макарии (Глухареве). Приняв благословение от Архипастыря, М. Лебедев оживлённо произнёс речь о Макарии Глухареве, в которой изложил краткий очерк его личности, деятельности и значения. После речи хор воспитанников семинарии исполнил тропарь св. Кириллу и Мефодию, тропарь св. равноапостольному Владимиру и гимн славянским просветителям. За сим Архипастырь, на основании данных из отчёта всероссийского Православного Миссионерского Общества за несколько последних лет, указал, что Одесский Комитет этого Общества, по количеству сборов на миссионерское дело, занимал 6–7 место в ряду других епархий, но что в последние годы сборы стали понижаться, что зависело, конечно, частию от недородов, посетивших наш край в последние годы, а частию от умножения видов сборов на разные нужды населения в последние годы. При этом Архипастырь выразил надежду, что ревность о помощи ближнему не оскудеет в сердцах верующих и что Господь поможет и благословит усердие готовых оказать помощь. После этих слов Владыки, делопроизводитель Комитета Н. Соханский прочитал отчёт Одесского Епарх. Комитета Православный Миссионерского Общества за 1899 г.

Одесский Епархиальный Комитет Православного Миссионерского Общества вступил в четырнадцатый год своего существования.

Одесский Миссионерский Комитет, как орган Православного Миссионерского Общества, на точном основании Высочайше утверждённого устава сего Общества, всю свою деятельность направлял к тому, чтобы путём увеличения собираемых им денежных средств содействовать успехам миссионерства, т. е. делу обращения в православие нехристиан и утверждения их в истинах православной веры и нравственности. А так как денежные средства Миссионерского Общества составляются из членских взносов, пожертвований, сбора по кружкам в церквах и тарелочного сбора, установленного в церквах в неделю Православия, то Одесский Комитет и в отчётном году заботился о возможно большем привлечении лиц в состав членов Миссионерского Общества и об увеличении пожертвований и сборов по кружкам. По распоряжению Председателя Комитета, духовной Консисториею разосланы были по церквам епархии «Воззвания ко всем православным христианам» о вступлении в члены Православного Миссионерского Общества и вообще об оказании пособия святому делу распространения православия между неверующими. Воззвание это должно было быть выставлено во всех церквах и монастырях в течение первой седмицы великого поста в церковных притворах, а в неделю Православия должен быть произведён во всех церквах и монастырях тарелочный сбор на распространение христианства между язычниками в Империи. При этом священникам вменено в обязанность в неделю Православия произнести поучения о миссионерском деле, одобренные Святейшим Синодом. На годичном же собрании, бывшем 21 февраля 1899 года, по распоряжению и с благословения Председателя Комитета, Высокопреосвященнейшего Архиепископа Иустина, преподавателем Одесской духовной семинарии, Статским Советником Евгением Петровичем Логиновым, после духовных песнопений, исполненных певческим хором из воспитанников духовной семинарии, прочитана была статья о православной миссии. На том же годичном собрании лицами, участвовавшими в нём, было пожертвовано в пользу православной миссии 276 рублей.

В числе своих членов Комитет считает 4 пожизненных и 420 действительных.

Состояние и движение сумм Православного Миссионерского Общества по Одесскому Епархиальному Комитету за 1899 год представляется в следующем виде:

В заседании состоялась подписка членских взносов, а также избраны члены ревизионной Комиссии.

Заседание окончилось пением молитвы: «Достойна есть».

Нам сообщают, что в Иргенском стане Забайкальской миссии епархиальным начальством учреждается главный миссионерский пункт Забайкалья.

Побудительной причиной к тому служит, с одной стороны, желание дать Забайкалью хотя бы несколько совершенно свободных миссионеров и катехизаторов, исключительно преданных своему высокому, просветительному назначению и, с другой – иметь такое учреждение, которое служило бы связующим и руководящим, образцовым центром в деле благовестия, а также передаточной инстанцией в управлении миссией.

В отличие от простого миссионерского стана, этот пункт, кроме указанного существенного своего назначения, должен иметь сравнительно обширный штат служащих: одни из миссионеров будут поддерживать постоянное благовестие, разъезжая с проповедью по своему району, – другие должны, чередуясь с первыми в проповедовании, отправлять ежедневно богослужение в церквах пункта, заведывать хозяйством, канцелярией и пр.

Просветительное значение пункта не будет ограничиваться одной проповедью слова Божия между язычниками. Для деятельности его предначертываются широкие культурные рамки: так, здесь предполагаются в возможной степени образцовое хозяйство полевое и огородное для бурят из крещёных, приёмный больничный покой, инородческое женское и мужское училище, печатание и издание религиозно-нравственных брошюр и книг специально миссионерских...

Предполагается также новокрещёных инородцев Забайкалья по возможности стягивать в Иргенский посёлок, чем, конечно, существенно будет улучшено теперешнее печальное положение новокрещёных, остающихся, и по принятии крещения, в той же сильной языческой среде, между лам, без надлежащего руководства церкви и школы. Каковы бывают последствия такого положения новокрещёных, – понятно с первого взгляда и понятно также то, какими хорошими результатами может сопровождаться поселение крещённых инородцев вблизи главного пункта, имеющего возможность научить «карымов» не только христианской вере и нравственности, но и оседлой жизни с знанием приёмов хлебопашества, огородничества, гигиенической обстановке жилья и т. д.

Такие задачи заслуживают самого полного и отзывчивого сочувствия и если даже предначертания эти будут осуществляться отчасти, в медленной постепенности, в зависимости от материальных средств, то и тогда надо сказать сердечное спасибо епархиальному начальству за его благие, истинно-культурные проекты для многочисленных инородцев области.

Нам небезызвестно, что средства, которыми располагает наше миссионерское общество невелики, а посему, как мы слышали, при устройстве проектируемого главного миссионерского пункта все надежды возлагаются преимущественно на те угодья, о которых уже послано ходатайство приамурскому генерал-губернатору. Всего хлебопашенных, сенокосных и лесных угодий желательно приобрести для пункта в количестве 500–600 десятин, а также закрепить за крещёными инородцами при Иргенском стане землю в размере 4 тысяч десятин слишком.

Верим и надеемся, что высшая администрация окажет полное содействие несомненно доброму и полезному делу.

Что касается самого места для главного пункта Забайкалья, то он выбран очень удачно. Иргень, имея своё небезызвестное историческое прошлое, пользуется глубоким почтением среди не только русского православного и раскольничьего, но даже и среди языческого – бурятского и ороченского населения. Расположенная же в центре области, вблизи трактовой дороги, Иргень занимает весьма удобное положение.

Теперь, когда в Сибири и в частности – в Забайкалье с проведением великого железного пути чувствуется наступление новой долгожданной эры, изменяющей жизнь во всех её проявлениях, теперь в особенности пожелаем и Забайкальской духовной миссии не отставать от общего движения вперёд...

В «Турк. Вед.» мы встретили соображения о мерах, которые могли бы содействовать упрочению русского влияния и распространению просвещения среди туземцев Туркестанского края, – мерах, которые нужно и можно привести в исполнение в ближайшем будущем. Считаем не лишним познакомить наших читателей с указанными мерами, – тем более что некоторые из них, направленные к ослаблению мусульманского влияния в крае, имеют ближайшее и прямое отношение и к нашему миссионерству (напр., 6, 7, 8, 12).

Для достижения указанных целей признается полезным:

1) Изъять из ведомства народных судов все дела, за исключением брачных, и вместе с тем ввести среди туземного населения в полном объёме устав о гербовом сборе и закон о безмездном переходе наследств; это нововведение значительно увеличит число мировых судей в крае и тем скорее и надёжнее даст возможность внедрить туземцам понятия о нравственности и правовых отношениях.

2) В каждой волости учредить на общественные суммы русско-туземные училища, с обязательным назначением русских учителей, из числа окончивших курс в Туркестанской учительской семинарии, как и вообще во все такие школы, которые больше принесут пользы в деле развития туземцев в русском духе; но при этом безусловно необходимо улучшить права и преимущества по службе этих учителей, производя их в чины и увеличивая содержание; словом необходимы поощрения, для привлечения к делу лучших людей.

3) Сделать обязательным для сношений туземной с русской администрацией государственный русский язык, как это существует давно среди киргизского и татарского населения Тобольской и Томской губерний и Семипалатинской и Акмолинской областей, где волостные управители, незнающие русского языка, нанимают русских письмоводителей, знающих туземные языки; таких лиц всегда можно найти в достаточном количестве, в том числе и среди туземцев, кончивших курс в Туркестанской учительской семинарии и других русских училищах, и таковые без всякого сомнения будут благонадёжнее вольнонаёмных переводчиков-мусульман; дела сельских старшин и волостных управителей будут фактически доступны для ревизии уездных начальников, участковых приставов и податных инспекторов, которые из личного осмотра дел и книг без сомнения лучше убеждались бы в правильности ведения их, чем при посредстве большею частию малограмотных переводчиков-мусульман. Кстати сказать: архивы уездных управлений не вмещают уже всех хранящихся там без всякой надобности книг народных судей и податных квитанционных книг, в которые никто никогда не заглядывает, так как одному письменному переводчику уездного управления нет ни малейшей физической возможности их переводить; между тем в первых заключается много и очень ценного материала для изучения быта туземцев, а потому полезно было бы книги эти для хранения и перевода, в случае надобности, сосредоточить в архивах областных правлений.

4) Учредить в Ташкенте Восточный Институт, – по примеру такого же, какой недавно открыт во Владивостоке, для изучения языков индустани, персидского, арабского, сартовского и киргизского, истории и географии Индии, Афганистана, Персии, Бухары, Хивы и других пограничных ханств, с тем, чтобы окончившие в нём полный курс преимущественно назначались на все должности, как административно-полицейского, так и других ведомств Туркестанского края и тем самым добиться возможности обходиться без услуг вольнонаёмных, не высокой нравственности, переводчиков-мусульман, которые во всех ведомствах приносят больше вреда, чем пользы, не говоря уже о тех из них, которые состоят при судебных следователях и мировых судьях, где держат их только в силу безвыходного положения. Окончившие курс в Восточном Институте принесли бы неисчислимые выгоды для Туркестанского края, для России и вообще для правительства, они, если не навсегда, то долго бы служили в Туркестанском крае и правительству далеко менее пришлось бы тратить денег на прогоны и подъёмные переводимым сюда на службу большею частью на три года, а самое большое уже на пять лет.

5) Если нельзя совершенно воспретить поступление нашим туземцам в медресе г. Бухары, то полезно было бы, установить для них заграничные паспорта со взысканием ежегодно 20 рублей.

6) На должности мулл-имамов при мечетях не допускать мусульман из других местностей, а выбор их или наем должен производиться исключительно из среды местного населения.

7) За отлучку в Мекку без разрешения начальства и без заграничного паспорта, подвергать строгой ответственности, так как при воспрещении отлучек по случаю эпидемий, туземцы отправляются без спроса, снабжая себя бухарскими видами, получение которых оказывается легко и дёшево¹⁵⁰.

8) Упразднить должность старшего аксакала, поручив заведывание туземными частями городов полицейским приставам, с назначением им местопребывания в этих частях, которым подчинить городских старшин, пользующихся всеми правами волостных управлений, так как собственно говоря над ними нет никакого непосредственного начальства, ибо старший аксакал никакого на них взыскания наложить не может; временно приставам назначить по 400 руб. на наем переводчиков, а в будущем на эти должности определять знающих туземные языки. Уничтожение должности старшего аксакала, на остающееся от них содержание из городских сумм, даст возможность увеличить весьма скудное жалованье нижним полицейским служителям до 20–25 руб. в месяц и назначать преимущественно грамотных запасных нижних чинов, которые более принесут пользы для полиции, чем безграмотные полицейские из туземцев, всячески скрывающие проступки своих сородичей; заведывание туземными частями и постоянное проживание в них полицейского пристава даст русской администрации полную возможность следить за настроением умов туземцев, усилить надзор за недопуском недозволенных сборищ, сходок, даст возможность излавливать являющихся сюда разных авантюристов и эмиссаров и, наконец, уменьшить число безнаказанных краж, так как туземная полиция редко открывает русской власти виновных.

9) На должности арык-аксакалов назначать исключительно русских, так как опыт назначения русских запасных унтер-офицеров вполне доказал, что лица эти во много раз толковее, деловитее и благонадёжнее туземцев.

10) Так как туземные части городов Туркестанского края признаны по закону такими же городами, как и русские части и так как в строительном уставе никаких изъятий для первых не сделано, то пора применить этот устав и к постройкам жилых помещений туземцев, с некоторыми только отступлениями по местным условиям, что даст возможность улучшить санитарно-гигиенические условия туземных городов на общую пользу, чтобы льготы одним, не приносили большого вреда другим.

11) Привести в точную известность все вакуфные или пожертвованные недвижимые имущества в пользу мечетей и мазаров с тем, чтобы инвентарные книги были заведены в двух экземплярах на русском и туземном языках, из них один хранить при мечети, а другой в уездном управлении; имуществ этих очень много, они представляют в общем значительную ценность и для заведывания ими и для расходования доходов от них до сих пор не существует никаких правил и самые имущества легко могут быть расхищены, так как они большею частью не имеют ни планов и никаких документов; нечего и говорить, что эксплуатация таких имуществ переменными муллами-имамами мечетей ведётся самая безобразная.

– Переименование епархии.

– Приглашение к пожертвованиям на построение храмов в Сибири.

– Оставление черемисами языческих суеверий.

– Вагон-церковь на Среднеазиатской железной дороге.

– Сооружение православного храма в Риме.

– Последовало Высочайшее соизволение на изменение наименования «Алеутской и Аляскинской епархии» в «Алеутскую и Северо-Американскую» с соответствующим изменением и титула епархиального архиерея, а также и на переименование состоящего при оном правления из «Аляскинского» в «Северо-Американское».

– В газетах напечатано следующее приглашение к пожертвованиям на построение православных церквей в Сибири. «Мы опять у поприща поста и покаяния и вновь стоим пред Престолом Милосердия. Но вера без добрых дел мертва есть, и нам, ищущим прощения и милости у Господа, подобает явиться к нему за этими дарами с делами милосердия и любви к ближнему. Пусть же всякий, приступая в настоящие великие дни к очищению своего сердца и испытанию своей совести, уделит что может, от избытков и даже от скудости своей, и во Имя Христа Иисуса окажет величайшее из всех благодеяний недостаточным сибирским переселенцам, устроив им Божии храмы, где бы они и дети их, вместе со всею Русью Православной, совершали подвиг поста и покаяния и научались хранить древний залог веры Царю Небесному и верности Царю земному». Пожертвования принимаются в Канцелярии Комитета Министров¹⁵¹.

– Уржумский инородческий миссионер священник С. Громов сообщил Вятскому Преосвященному, что 3 декабря (1899 г.) с Божией помощью сему миссионеру удалось уговорить 10 домов черемис починка Шабыка, Казанского прихода, оставив языческие заблуждения и празднование пятницы, положить начало вполне христианской жизни. По желанию и просьбе означенных черемис 13 декабря в с. Казанском о. миссионером и местным священником В. Муратовским соборно было совершено торжественное Богослужение с литией и молебном Божией Матери пред Её св. иконой «Казанской», при довольно значительном количестве собравшихся на это духовное торжество крещёных черемис. За Божественной литургией о. миссионером произнесена была проповедь на черемисском языке на тему «Радость на небеси о покаявшихся грешниках». По окончании литургии с крестным ходом отправились местные члены причта, во главе с о. миссионером, в починок Шабык, где в каждом доме отслужен был молебен с водосвятием. Каждого домохозяина о. миссионер благословил иконой Святителя Феодосия Углицкого, а местный священник просфорой. По совершении частных молебнов в домах отслужен был соборно благодарственный молебен посреди улицы с провозглашением многолетия Преосвященнейшему Алексию, Епископу Вятскому, с Богохранимою его паствою – оставившим языческие заблуждения жителям починка Шабыка, а затем крестный ход обошёл деревню и возвратился обратно в церковь. – В заключение донесения о. миссионер сообщил Его Преосвященству усердную просьбу раскаявшихся черемис, помолиться за них, благословить их св. иконой и разрешить им для помещения её устроить при селении небольшую, в виде столба, каменную часовню. На рапорте о. миссионера Преосвященнейший Алексий, между прочим, написал: «Призываю Божие благословение на добрых пастырей и благодарю их за усердные труды и пастырскую ревность о спасении душ, вверенных их попечению заблуждающих язычествующих черемис»¹⁵².

– С марта минувшего года на Средне-Азиатской железной дороге находится в движении вагон-церковь. Церковь освящена во имя святого Александра Невского и является единственной на всю дорогу. При ней – постоянный причт из священника и псаломщика; снабжена она всеми тремя частями метрических книг; постоянно переходит с одной станции на другую для совершения треб и церковно-общественных служб в пределах линии Ташкент – Ашхабад, со включением и Андижанской ветви. В русском городе Чарджуе, при станции железной дороги Аму-Дарья, церковному причту даны постоянные казённые квартиры со службами и пр.; кроме этого, и при вагоне-церкви постоянно следуют обязательно в «церковный поезд» входящие передвижные, в особо-приспособленных вагонах, квартиры для духовенства. Церковь эта много внесла света, хотя время её существования считается только месяцами. Она постоянно полна молящихся при совершении общественных служб. Вагон-церковь на крыше увенчан позлащённым крестом: на крылечке, при входе, удобно подвешены церковные колокола; внутренность церкви довольно обширна; всё целесообразно размещено. Осмотр оставляет самые лучшие впечатления. Весь поезд снабжён рессорами прекрасного качества; даже можно на ходу поезда свободно писать чернилами. На узловой станции Черняево, где находится большой железнодорожный посёлок, церковь останавливается чаще и пребывает более продолжительное время. Предполагается постановка иконы Спасителя, благословляющего детей, в нише снаружи передней части вагона. Картина получится величественная при движении вагона-церкви. Священник – с миссионерских курсов – прекрасно подготовлен для деятельности в крае господства ислама¹⁵³.

– Доселе не было православного храма в Риме – центре католичества, если не считать тесной домовой посольской церкви. Теперь, по-видимому, скоро построен будет особый благолепный православный храм в «вечном городе». В 15 день декабря минувшего года Государь Император Высочайше соизволил изъявить Своё согласие на изложенное в докладе нашего посла в Риме, А.И. Нелидова, ходатайство о построении православного храма в Риме и о разрешении производить на сей предмет сбор добровольных пожертвований в России.

В Риме давно сознавалась потребность иметь особый, на видном месте, православный русский храм, отвечающий и достоинству православия, и величию нашего отечества. Но эта необходимость стала ещё более ощутительной в последние годы, когда число русских, постоянно живущих в Риме и приезжающих сюда, значительно увеличилось, и домовая посольская церковь, несмотря на сделанное в ней расширение, далеко не вмещает в себе всех желающих помолиться в ней. В большие праздники православные богомольцы, за неимением возможности проникнуть в церковь, принуждены бывают молиться в прилегающей к церкви передней и в коридоре. А между тем, какое духовное утешение и отраду для сердца получает каждый из православных в родном храме, находясь на чужбине, вдали от всего родного. Да и вообще давно пора иметь православно-русский храм в Риме, – у гробниц св. апостолов Петра и Павла и целого сонма христианских мучеников, там, где нетленно почивают великие святители Иоанн Златоуст, Григорий Богослов и Григорий Двоеслов. Православная Россия, воздвигнув в Риме свой величественный православный храм в древне-византийском стиле, – это великое знамя своего православия, – тем самым открыто засвидетельствует римскому католицизму и свою глубокую преданность, и свою неизменную верность вселенской истине. Можно надеяться, что, при таком важном значении православного храма в Риме, не будет недостатка в средствах на его сооружение, имея в виду ту сердечную отзывчивость и истое щедролюбие русских людей, которыми особенно так славно сердце России – Москва¹⁵⁴.

(Продолжение)

...ченовым, которому, как катехизатору-псаломщику выдаётся начальником миссии по 60 рублей в год. В вознаграждение учителю отпускается от Миссионерского Общества 100 руб. за учебный сезон. Собственного помещения для школы в селе Троицком пока нет, а для неё на средства миссии нанята чистая половина дома крестьянина Ивана Смирнова за плату 70 рублей в учебный год. Занятия в Доле-Троицкой церковно-приходской миссионерской школе начались 12 октября.

Вознесенский миссионерский стан первоначально открыт был при озере Болань в 1866 году, при церкви Казанской Божией Матери и, просуществовав до 1892 года, в 1892 году перенесён был в село Вознесенское, где была уже построена и освящена в честь Вознесения Господня церковь.

За время пребывания в миссионерском стане священника о. Иннокентия Писарева, прибывшего к месту служения 29 сентября совершена им одна миссионерская поездка, а именно: 15 ноября, пишет о. Писарев, он служил литургию в селе Пермском, и к своему утешению заметил среди молящихся русских несколько гольдов. Тяжёлое впечатление он получил от первого своего знакомства с гольдами. Много ещё труда и энергии требуется для того, чтобы обратить на путь истины бедных инородцев и вырвать их из цепких когтей шаманов, которые держат их в порабощении.

Гольд к религии относится слишком безразлично; приняв таинство св. крещения, он думает, что исполнил всё, что требуется от христианина.

В течении года крещено 20 младенцев мужского пола и 17 женского пола. Исповедано и приобщено Св. Таин 5 человек обоего пола. Отпевания умерших не было, а равно и браков.

Существует при миссии миссионерская школа, в которой обучалось в отчётном году 15 мальчиков. Школа и интернат помещаются в доме крестьянина с. Вознесенского Павла Берсенева.

Для миссионерского стана на 1899 год необходимо нужно до 300 крестов шейных, шнуру и 30 икон.

Миссия при Горинской Екатерининской церкви открыта в 1870 году. С открытия её по 1 января 1898 года просвещено св. крещением 584 чел., а в 1898 году 21 чел., из них 11 чел. мужского пола и 10 женского пола, а всего 605 человек. В 1898 году миссионер этого стана священник Иннокентий Мефодиев в первый раз посетил инородцев верховьев р. Горина. С полным радушием, пишет о. Иннокентий, приняли меня эти инородцы: и каждый спешил принять благословение, не исключая женщин. У многих из них, на груди большие кресты якутской работы. В каждом стойбище миссионер служил часы и водосвятые молебны у крестов, кои имеются в каждом стойбище. Заметно особенное внимание горинских инородцев к месту, на котором стоит крест. В стойбище Кондон, по желанию инородцев, служил молебен на реке. Во время погружения св. креста инородцы сделали несколько выстрелов из ружей. По окончании молебна, все подошли к св. кресту, истово изобразив на себе крестное знамение. В каждом стойбище о. Иннокентий не оставлял своих пасомых без беседы. При рассказе о всемирном потопе несколько гольдов заявили ему, что они это слышали от прежде бывших священников. На просьбу миссионера рассказать историю потопа, дабы убедиться, насколько усвоен ими рассказ, один из гольдов с достаточной точностью повторил то, что он прежде слышал. Гольды были очень обрадованы приездом миссионера, и просили его посетить их осенью.

В настоящую поездку в верховья р. Горин, пишет о. Мефодиев, мне не пришлось познакомиться со всеми инородцами. Причиной служило то обстоятельство, что, как передавали инородцы, большинство из них было занято переноской банок со спиртом. Русские спиртоносы (хищники золота) в 1898 году перевезли через Горин на Аннуйские прииски не менее 300 банок.

Вообще же инородцы Горинского стана в истекшем году были посещаемы миссионером ежемесячно, за исключением ноября месяца – время осенней распутицы, – а в летние месяцы приходилось бывать и по два раза. В св. четыредесятницу приобщено Св. Христовых Таин 269 чел. Просвещено св. крещением 21 чел. Крещено 15 младенцев. Совершено 6 погребений.

Хозяйством инородцы никаким не занимаются, да и едва ли скоро будут заниматься, так как первые попытки в этом случае были неудачны, а наводнения последних лет оставили инородцев, имеющих лошадей, без сена; поэтому лошади были проданы за бесценок. Огороды занесло песком. Удобрять нечем, а на песке что уродится? Лошади имеются только у двух тунгусов Муравьёвых. Кроме доставки дров на пароходную пристань никакой другой работы не имеют.

Миссия открыта при Горинской Екатерининской церкви, как видно из документов, хранящихся в архиве при Нижне-Тамбовской Никольской церкви, в 1870 году, но в 1897 году приход и миссия разделены на Горинский и Нижне-Тамбовский с назначением к Горинской церкви отдельного причта. С разделением миссии, к 1-му января 1898 года в Нижне-Тамбовском стане считается инородцев-гольдов и гиляков, просвещённых св. крещением 79 человек мужск. пола и 68 женского пола. В 1898 году просвещено св. крещением 3 человека мужск. пола и 3 женск. пола. К 1 января 1899 года состоит просвещённых св. крещением 82 муж. пола и 71 жен. пола. Кроме того язычников: 1 муж. пола и 2 жен. пола. Всего инородцев в Нижне-Тамбовском стане считается 156 человек обоего пола.

В отчётном году инородцы миссионером этого стана священником Гавриилом Востриковым посещались ежемесячно, за исключением весенней и осенней распутицы. При посещении инородцев, я первым долгом обходил все юрты, где главное внимание обращал: на своих ли местах находятся иконы и в чистоте ли содержатся, потом на чистоту в юртах. Заметив какое-либо упущение со стороны самих ли инородцев или женщин, тотчас же делал внушение и на следующий раз уже этого было невидно. По обходе юрт, все инородцы, не исключая женщин и детей, собирались в одну юрту, где служились молебны. Когда инородцы говеют, служатся в юрте вечером вечерня, а утром часы. Молебны большею частью служились водосвятные. После молебнов, тотчас же велись собеседования. Беседы главным образом велись о Промысле Божием. Рассказывалось в кратких словах о сотворении видимого и невидимого мира, об ангелах и о всемирном потопе. Из Нового Завета рассказывал о Рождестве Господа нашего Исуса Христа, о Крещении Господнем, о Его страданиях и крестной смерти. Кроме бесед духовно-нравственного содержания, были беседы и обличительные.

12 января, при посещении ст. Писуй, я слышал ещё ранее, что писуйские гиляки собираются устраивать медвежий праздник. (Писуйские гиляки убили пред моим приездом медведя, который почти месяц бродил около стойбища и не пускал жителей на охоту). После молебна я стал беседовать по поводу предстоящего праздника. Спрашиваю: «какую роль играет медведь между инородцами, которому вы устраиваете праздник, как какому-нибудь божеству?» На это старшина стойбища Василий Чекуно, (говорящий хорошо по-русски и, как заметно, он противник многих гилякских обычаев), с обидой заметил, что Бога они никогда не сравнивали и не сравнивают со зверем, при этом сказал: что Бог людей не ест, а медведю, что попадись, он всё будет кушать. Значит какое же сравнение? Это просто на-просто старинный обычай. Кто убьёт медведя, тот должен непременно приглашать гостей, которые не замедлят явиться сытно покушать медвежьего мяса, если есть ханшина (китайская водка), – а без этого же ни один праздник не обходится, – то и хмельным позабавишься. Я посоветовал им, что «раз приняли православие, должны бросать свои старинные, богопротивные обычаи».

Инородцы Нижне-Тамбовского стана народ добрый, тихий и миролюбивый. Живут отдельными стойбищами от 2 до 9 юрт в стойбище. В каждой юрте, нередко живут два-три семейства и живут дружно, без всяких укоров со стороны хозяина. – Конечно, в семье не без урода, – бывают и ссоры, но это всё очень скоро улаживается и жизнь опять идёт своим чередом. Старики, не имеющие дома и даже родных, нередко пропитываются совершенно посторонними людьми и даже без всякого ропота. В семейном отношении, инородцы могут служить примером для русских. У инородцев старший в семье всецело руководит младшими, что сказано старшим, тому и быть. О некрещённых младенцах и об умерших инородцы сами заявляют, но поминовения по умершим не творят и напутствовать больных не зовут. Законных браков избегают, но был один случай такого рода: 25 июля, гольд, из стойбища Писуй, Дэрэнга приходит, пишет о. Гавриил, в квартиру и говорит: «батюшка, крести меня и детей моих. Старший сын купил себе жену, но я хочу, чтобы они жили по русскому закону, нужно их венчать». Я говорю ему: «что же тебя удерживает переменить свою веру на православную? Ты всегда скрывался от меня, а теперь просишь?» Он на это ответил: «действительно, я раньше скрывался от священников, потому что не хотел и даже не думал, чтобы креститься, но теперь я уже не молодой и к тому же всё хвораю, а смотря на своих собратий, которые все крещены, я стал думать, значит православная вера хороша, если все в неё переходят, и теперь, пока я жив, мне хочется всё сделать по-православному, а умру, тогда дети как хотят, так и живут. Моя совесть будет чиста». Я, одобрив его чистосердечные желания, и чтобы запечатлеть в сердце его Таинство св. Крещения, велел приехать ему через несколько времени в церковь. 30 июля в Нижне-Тамбовской церкви Дэрэнга, наречённый во св. крещении Сергием, и с двумя сыновьями были крещены, а потом старший сын Александр был повенчан с девицею стойбища Бичи Екатериной Норянка. В ноябре месяце, при посещении стойбища Писуй, мне старшина Василий Чекуно докладывает, что нужно отпеть Сергия Дэрэнга, который 15 числа умер от продолжительной болезни.

Исповедавшихся и приобщившихся св. Христовых Таин в отчётном году было 57 мужского пола и 54 женского пола. Просвещённых св. крещением 3 муж. пола и 3 женск. пола. Крещено младенцев 5 человек муж. пола. Повенчан один брак и отпето 5 человек мужского пола и 2 женского пола.

По примеру русских инородцы стали строить дома. В ст. Писуй и Дураль есть уже по одному русскому дому, конечно, с гилякской обстановкой. В ст. Дураль у Ивана Качука есть лошадь, которой он пользуется для перевозки грузов. По примеру русских инородцы начинают солить рыбу. Теперь не редкость видеть у инородцев в бочках засоленную рыбу, хотя и в небольшом количестве. Со ст. Дураль, Ада, Писуй и Дгирень инородцы нанимаются к русским косить сено. Этим пока и ограничивается полезное влияние русских на инородцев.

Я уже умалчиваю о том вреде, какой приносят инородцам русское население своей разнузданностью нравов.

В отчётном году в Нижне-Тамбовской миссионерской школе, в начале учения обучалось 18 гольдских мальчиков и 2 китайца. Один из них умер в ноябре месяце. В настоящее время в школе обучается 17 гольдят и 2 китайца.

Занятия в школе начались с 19 октября, потом почти все дети захворали инфлюэнцей и занятия были прекращены на неделю.

Учителем в школе состоит местный священник Гавриил Востриков, а за отъездом по приходу, в школе занимается его сестра Евдокия Вострикова.

Вознаграждения за обучение мальчиков получается сто рублей в год от Миссионерского Общества.

В отчётном году в стойбище Ада многие из инородцев садили картофель, а Василий Сотуга садил, кроме картофеля, лук и капусту, но только всё в очень малом количестве. Одним словом, инородцы мало-помалу начинают приниматься за огородничество, но, как видно, они рыболовы природные, и никак не могут понять пользы, какую даст огород: «уродится что, – хорошо, а не уродится, – не надо. Рыба бы была, только!» – говорит амурский дикарь. Хлебопашеством заняться, как видно, у инородцев нет никакой охоты, да и не с кого примера-то взять. Здешние русские крестьяне давно уже потеряли всякую охоту заниматься хлебопашеством, причиной тому лёгкое приобретение средств от других видов работы; рыбная ловля, почтовая гоньба, доставка дров для пароходов и т. д.

Миссионер Софийского стана священник Авраамий Писарев имеет всегдашнее пребывание в селе Софийском, Хабаровской округи. Границы Софийского стана обнимают пространство по течению реки Амура на 122 версты. На этом пространстве в различном расстоянии расположились десять инородческих стойбищ с населением в 192 муж. – 173 жен. – 365 человек, из коих тунгусов 78–67 = 145 человек остальные гиляки. Крещённых инородцев в стане считается 286 человек обоего пола. Образ жизни инородцев различен: тунгусы часто перекочёвывают с одного места на другое с промысловыми целями, гиляки же живут оседло, отлучаясь ненадолго в зимнее время на охоту на местного зверя. Сообразно с этим и жилища их не одинаковы: тунгусы и зимой живут, по большей части, в подвижных шалашах, а гиляки – в тёплых юртах, согреваемых железными каминами, которые в настоящее время можно встретить почти в каждой юрте. Тунгусы несравненно чистоплотнее гиляк, с каждым годом обнаруживают старание выйти из окружающей их грязи. По роду занятий тунгусы являются представителями охоты и оленеводства, а гиляки – рыболовы и лишь частью охотники. Среди гиляков с трудом прививается христианство и русская культура, а потому найти какую-нибудь существенную разницу между некрещёными и крещёными довольно трудно в общем их жизненном строе. В религиозной жизни гиляк можно видеть некоторую особенность лишь тогда, когда бывает у них священник-миссионер: тогда крещёные подходят к нему под благословение, надевают лучшие одежды и охотнее откликаются на приглашение миссионера помолиться с ним Богу и послушать его наставлений. С течением времени влияние миссионера на взрослых и действие школы на их детей с каждым годом становится заметнее: в некоторых гилякских стойбищах инородцы начинают покупать восковые свечи и ладан, они охотно идут на молитву и сами просят крестить их детей.

Особенно примечательных явлений в жизни крещёных гиляков не было. В отчётном году случалось подметить среди крещёных гиляк выражение сознания высоты и важности христианского учения, обнаружившегося в некоторых чисто-христианских поступках: видно было много примеров экономической взаимной помощи, уменьшения пьянства.

Одним из препятствий к успешному насаждению среди гиляк евангельского учения следует назвать редкое общение со своими пасомыми – инородцами миссионера, занятого учительством в школе. Период времени, в который миссионер лишён возможности руководить своих инородцев на пути христианской жизни, равняется нескольким месяцам. В летнее время мало удаётся заставать инородцев дома: большинство из них разъезжаются из своих стойбищ по мелким протокам ловить рыбу, где отыскать их было бы слишком обременительно для подводчиков и, пожалуй, бесполезным для дела.

Благодаря частым сношениям с местным русским населением, не отличающимся ни религиозностью, ни нравственностью, инородцы, по преимуществу тунгусы, не обнаруживают ничего утешительного с нравственной стороны. Но сказанное я отношу лишь к тем тунгусам, которые не занимаются оленеводством: оленеводы – постоянные таёжники – стоят несравненно выше в нравственном отношении своих сородичей-рыболовов, чаще соприкасающихся с русским населением. В деле наблюдения бытовой разницы между крещёными и некрещёными гиляками значительной помехой является их природная хитрость и скрытность; трудно расстаются они со своими традиционными обрядами. Недавно, не без труда, конечно, миссионеру удалось узнать, что, когда у одного довольно религиозного тунгуса разболелся зять, он прибёг к помощи шаманского бубна и в его звуках искал помощи больному. Тунгус этот по своей внешней набожности, по-видимому, был далёк от того, чтобы призвать шамана при данных обстоятельствах. Другой рассказ о. Авраам слышал от своих пасомых инородцев про старуху-гилячку Елену. Она мать хорошего семейства, как будто преданного христианскому закону, года два назад принявшая св. крещение, в случае какого-нибудь несчастия обязательно обращается к помощи шамана.

Утешительно то, что наблюдается у инородцев Софийского стана за последнее время некоторое сознание необходимости иметь в своём стойбище хотя небогатую часовню. Каргинские тунгусы, доносит о. Авраам, купили на собственные деньги хороший русский дом для своей часовни за 105 рублей и весной будущего 1899 года решили, буде последует благословение его преосвященства, нанять мастера перенести этот дом в их стойбище и прилично отделать под часовню. На этот расход они находят возможным собрать между собой до 300 рублей. Гиляки в этом году устроили в стойбищах Больба и Кевра два хороших, крытых корьём дома, в которых бы можно совершать богослужение. В отчётном году у исповеди и св. причастия инородцев было: тунгусов обоего пола 50 чел. и гиляк 30 чел. Ныне гиляки охотнее шли к названным таинствам. В с. Больбе появились огороды с картофелем, капустой и огурцами; а хозяева их начинают засаливать рыбу на продажу; там же отстроилось несколько юрт с потолком и русскими окнами.

Обращённых из язычества в христианство было четыре человека женщин-гилячек и просвещено св. крещением младенцев: мужского пола 1 и женского пола 6 человек. Браков было 3 и отпеваний умерших 3.

В миссионерской школе Софийского стана обучается в настоящее время и живёт в её интернате инородцев: мальчиков 18, девочек 3 человека, из коих тунгусов: мальчиков 2 и девочек 2, гиляк: мальчиков 13, девочка 1 и китайцев 3 мальчика.

Мариинский миссионерский стан открыт в 1889 году. Сначала открытия стана и до настоящего времени в нём просвещено св. крещением из нехристиан было: в 1890 г. 10 чел., в 1891 г. – 6 чел., в 1892 г. – 7 чел., в 1893 г. – 30 чел., в 1894 г. – 10 чел., в 1895 г. – 57 чел., в 1896 г. – 32 чел., в 1897 г. – 28 чел. и в 1898 г. – 13 чел. мужского пола и 8 чел. женского пола.

Инородцев-гиляков в стане насчитывается: 161–132 = 293 чел. крещённых и 137–191 = 328 чел. язычников.

Деятельность миссии за отчётный год в этом стане была немного слабее предшествовавшего; причиной этого было то, что в нынешнее лето миссионер пользовался продолжительным отпуском.

В отчётном году было совершено 6 больших миссионерских поездок, из коих одна – в октябре месяце, для сбора учеников в школу – оказалась очень неудачной: вследствие того, что Амур стал очень рано (14 октября), лёд захватил миссионера с псаломщиком в с. Иркутском, в 60 вёрстах от Мариинска; приехали в Иркутское на лодке, обратно же половину пути проехали на собаках, а другую – прошли пешком по заберегам.

При объездах по миссии миссионером делалось то же, что и в прежние годы: обходились юрты, часто со св. крестом и освящённой водой, причём обращалось внимание на то, имеется ли в юрте и как содержится св. икона; затем гиляки приглашались помолиться Богу, на молебен, после молебна предлагалась им краткая беседа о вере и жизни христианской, крещённые научались кратким молитвам и правильно возлагать на себя крестное знамение; раздавались крестики потерявшим и, наконец, если встречались в стойбище больные, оказывалась им посильная помощь.

Идолопоклонство среди гиляков, даже и некрещённых, мало-помалу начинает ослабевать, хотя в некоторых местах, наиболее удалённых от миссионера, держится ещё довольно крепко. Так в стойбище Дуджи, находящимся от Мариинска в 80 вёрстах, несмотря на то, что почти все жители-христиане, несколько раз приходилось встречать безобразно вытесанных из дерева истуканов. На вопрос: «чьи это истуканы?» обыкновенно отвечают: «Удыль гиляк рыбу ловил, оставил». Действительно, жители стойбища Дуджи очень часто соприкасаются с более невежественными гиляками, обитающими по озеру Удыль, которые сильнее привержены к идолопоклонству, так как по дальности расстояния и трудности сообщения реже посещаются миссионером и, приезжая в Дуджи для рыбной ловли, обыкновенно устраивают истуканов и расставляют их по берегу Амура, а смотря на них, тоже делают и местные жители, в особенности, если у Удыльских гиляк будет хорошо ловиться рыба.

Помимо идолопоклонства много приходится ещё миссионеру бороться и почти бесплодно с различными суевериями и вредными народными обычаями. При борьбе с нечистотой гиляков и их юрт часто все убеждения миссионера разбиваются о следующий «гиляк-закон»: если в юрте находится кто-либо больной, – а это случается довольно часто, так как в каждой юрте по большей части живут несколько семейств, – то и больному грех умываться и юрту грех мести до тех пор, пока он не выздоровеет.

Но ещё вреднее для гиляков – «праздник медведя», т. е. обычай торжественно, в присутствии многочисленных гостей, убивать выращенного в засадке медведя. Кроме разорения хозяина медведя, этот праздник часто сопровождается ещё и несчастными случаями. Такой случай был и в нынешнем году в стойбище Кудюм. Здесь в октябре месяце гиляки вывели медведя из засадки и привязали между двух деревьев, а дети, желая отличиться удальством, быстро и очень близко пробегали мимо него, но несмотря на быстроту и ловкость один из них, Михаил Пуму – ученик, – попал-таки в лапы медведю и быть бы беде, говорят сами гиляки, если бы медведь был хоть немного злее, этот же только укусил Михаила за руку и тотчас отпустил его. Однако рана оказалась довольно значительной и Михаил Пуму месяца два уже, несмотря на зимнее время, лежит в берестяном балагане и будет лежать там, пока не заживёт рука; в юрте держать его, опять-таки по «гиляк-закон», нельзя, так как это может-де вредно повлиять на женщин в известный период очищения. С этим злом – медвежьим праздником – миссионер бороться не в силах: тут нужны полицейские меры и безусловное воспрещение гилякам держать у себя медведей.

Лиц, сочувствующих и противодействующих святому делу миссии в стане не замечается, так как русское население ограничивает все свои сношения с гиляками только торговлей и не считает их даже за людей.

Имеющиеся в стане шаманы, хотя иногда и приглашаются для шаманства и непременно присутствуют на «празднике медведя», однако существенного вреда делу миссии не приносят, так как они – шаманы только во время сеанса, а в прочее время обыкновенные гиляки, не пользующиеся никаким влиянием и часто даже презираемые самими гиляками.

О правах, обычаях и вообще о жизни гиляков неоднократно сообщалось в прежних отчётах.

Религиозно-нравственная жизнь крещёных инородцев остаётся почти на той же ступени развития: молитв, кроме самых кратких, они не знают, храм Божий посещают очень редко и то лишь ближние, к вероназиданиям хотя относятся внимательно, но только на краткое время, при более же продолжительной беседе внимание их заметно ослабевает и, наконец, слушают уже совершенно безучастно; от исполнения долга исповеди и св. причастия не отказываются. У нескольких гиляков есть желание креститься, но хочется им креститься непременно в храме, чтобы были русские «тятька и мамка», а собраться в храм все не могут. Многие некрещённые беспрекословно дозволяют крестить их детей, а некоторые так даже сами просят о том; очевидно, христианство заняло уже среди гиляков прочное положение.

В школу отдают детей по большей части неохотно, по крайней мере, в первый раз.

В этом году было исповедовавшихся и приобщившихся Св. Таин 37 муж., 14 жен. = 51 челов. Крещено детей православных гиляк 3 мальчика и 4 девочки, браковенчаний не было. Других треб не исполнялось. В нынешнее лето, во время отсутствия миссионера, умерло несколько крещённых гиляков, отпевание же их отложено до следующего года, чтобы отпеть их летом на могилках, в присутствии гиляков.

Охоты к огородничеству, не говоря уже о хлебопашестве, гиляки совершенно не имеют и только очень немногие садят картофель; они предпочитают помогать русским собирать осенью картофель, за что получают плату картофелем же. Под давлением земской власти огородничество начало-было укрепляться среди гиляков, но давление ослабло и дело почти прекратилось.

В бытовом отношении влияние русских на гиляков заметно. Так, многие начинают жить почище, устраивать юрты поосновательнее и часто на две половины, причём во второй половине обыкновенно имеется потолок, содержится она довольно опрятно и некоторым образом напоминает русскую горницу.

В религиозно-нравственном отношении влияние русских на инородцев печально, на что было указано в отчёте за прошлый год.

В существующей в стане Мариинской миссионерской школе обучается в нынешнем году 32 гилякских и 1 кит. мальчик. Законоучитель школы, священник Афанасий Котяков получает 100 руб. вознаграждения за труды от Миссионерского Общества, а учитель – псаломщик Кассиан Савин – 100 рублей в год.

Миссионерский стан Приохотской миссионерской походной церкви открыт на мысе Чныррах в 12 вёрстах от г. Николаевска 16 июля 1898 год. Усердием одного жертвователя, пожелавшего остаться неизвестным, построена на Чныррах деревянная церковь на видной скале, упирающейся в Амур, на том месте, где в 50 годах, впервые загремели пушечные выстрелы, возвестившие о занятии Амура Русскими.

За Январь