№ 6. Март. Книжка 2

К 1 января 1900 года в Японской православной церкви состояло:

Церковных общин 231.

Христиан в них 25.231.

Священнослужителей 34; в том числе: епископ 1, священников 28, диаконов 5; из них русские: епископ, один священник и один диакон, все прочие – японцы; из них один священник с академическим образованием.

Причётников-учителей церковного пения 16.

Проповедников 152.

Крещено в продолжении 1899 года: 989 человек.

В учебных заведениях миссии состояло:

1) В Токио: в Катехизаторском училище 10 учеников, в Семинарии 64 ученика, в женском училище 74 ученицы.

Учащих в сих заведениях было 38; из них 5 наставников с академическим образованием.

2) В Хакодатском стане миссии, в женской школе шитья и Закона Божия, было 30 учениц, с двумя учительницами и преподавателем Закона Божия – местным священником. Из учительниц одна, вдова священника, в тоже время состоит просфорницей при Хакодатской церкви.

В Обществе переводчиков религиозных книг состояло 8 переводчиков и 2 редактора периодических изданий миссии: двухнедельного «Сейкё-Симпо» (Православный Вестник), издаваемого обществом переводчиков, и ежемесячного «Уранисики» (Скромность), издаваемого при Миссийском женском училище. Издание наставниками Семинарии третьего миссийского журнала «Синкай» (Духовное Море) с 7 месяца прекращено, за недостатком подписчиков.

В состоящей при женском училище иконописной мастерской, снабжающей иконами наши церкви, по-прежнему работали две иконописицы.

В составе миссии находились: начальник миссии, в звании члена оной настоятель Посольской церкви, и учителем пения псаломщик Посольской церкви.

Из состава японских священников выбыл один, Фаддей Осозава, за смертью, оставив своих престарелых родителей, вдову и шестеро детей на попечение миссии; но к священникам присоединился также один, Василий Усуи, избранный из старших, беспорочно служивших, катехизаторов.

Из числа проповедников, за смертью, по болезни и другим причинам, выбыло 8; но к ним присоединилось кончивших курс, в июле минувшего года, в Семинарии 9, в Катехизаторском училище 2.

Нельзя не отметить утрату, понесённую миссией в прошедшем году со смертью престарелой начальницы Миссийской женской школы, Анны Канно, разумно организовавшей её с самого начала, и с истинно-материнской заботливостью, управлявшей ею 24 года. К счастью, она воспитала себе добрых помощниц, и её, в качестве начальницы, заменила одна из них, также 24 года бывшая в школе, сначала ученицей, потом учительницей и инспектриссой, – девица, обрёкшая всю свою жизнь на служение Богу.

Внутренняя жизнь церкви в течение года шла обычным порядком. Проповедь Евангелия, с Божией помощию, имела свои плоды.

Во внешнем положении, как нашей церкви, так и всех христианских исповеданий здесь произошла важная перемена. До последнего времени христианство в Японии было игнорируемо правительством. Но с июля прошедшего года, когда правительство открыло всю свою страну для свободного обитания иностранцам, – при чём на последних наложено обязательство подчиняться и законам страны, – оно нашло нужным принять под своё покровительство и существующие в стране христианские исповедания, подвергнув их в то же время некоторой регламентации. 16/28 июля Министерство Внутренних Дел опубликовало распоряжение, которым обязало занимающихся религиозной проповедью в стране, в течение двух месяцев, сообщить местным начальствам, вместе с краткими сведениями о себе, имя своего исповедания и способ распространения его; намеревающимся построить храм или другое здание для религиозного употребления поставило в обязанность получать на то разрешение местного начальства, доставляя ему план здания и представляя сведения о причинах, побуждающих к постройке, назначении здания, имени исповедания и проч.; о храмах и других религиозных зданиях, построенных до издания настоящего распоряжения, предписало сообщить подобные же сведения, объявив, что со дня сообщения оных здание будет считаться имеющим правительственное дозволение; о всякой перемене, происшедшей или имеющей произойти в том, что сообщено правительству, должно быть вновь донесено ему и, в случае нужды, получено новое разрешение. Вот всё, чем доселе правительство коснулось христианских исповеданий. Конечно, затребованные им сведения были немедленно доставлены ему всеми, как японскими, так и иностранными веропроповедниками.

Но правительство имеет намерение идти гораздо далее, в благоприятном христианству направлении. 23 ноября /10 декабря оно представило на рассмотрение Парламента, составленный им религиозный билль: «закон для религий», главная черта которого та, что христианские исповедания в правах и привилегиях совершенно уравниваются с национальными доселе религиями Японии – Синто и Буддизмом. Закон этот в общих чертах определяет отношение исповеданий к правительству, и ничем не стесняет их в их внутренней жизни и их собственных правилах и постановлениях, – закон, кроме того, очень либеральный: земли и здания, имеющие религиозное назначение, он освобождает от всяких налогов, служителей религии (кёоси), имеющих образовательный ценз на сие звание и законно избранных, освобождает от воинской повинности, и проч. Христиане всех исповеданий с радостью встретили этот билль, и почти не находят возражений против него (протестантские веропроповедники, напр., недовольны правилом, запрещающим кёоси «публично выражать свои мнения касательно политических предметов, или принимать участие в каких-либо политических движениях»). Текущая пресса страны, более или менее выражающая общественное мнение, сочувственно относится к нему. Но крайне недовольна им одна из буддийских сект, Монтосиу, и даже не целая секта, разделяющаяся на восточную и западную половины (Хигаси Хонгвандзи и Ниси Хонгвандзи), а только восточная половина её. Бонзы этой секты в последние годы усиленно старались добиться признания буддизма государственной религиею Японии, с исключением христианства из всех преимуществ, свойственных господствующей религии. И вот, не только все усилия их оказались тщетными, но две тысячи лет существовавшие в стране веры поставлены совершенно на одну доску с вчера только что начавшими появляться исповеданиями. Как не обидеться и не взволноваться! И они ныне возбуждают своих сектантов против религиозного билля, составляют многолюдные митинги, произносят горячие речи и всячески стараются помешать осуществлению намерения правительства. Конечно, их противодействие ничем серьёзным ни правительству, ни стране не угрожает. В былые времена, лет 300–400 тому назад, секта эта, когда поднималась, была грозна: с кликом «шаг вперёд – в рай, шаг назад – в ад», бонзы бросали своих фанатичных сектантов на правительственные войска и разбивали их. Теперь и нафанатизировать так у них силы нет, а главное, теперь правительство в военном отношении до того сильно, что о серьёзной борьбе с ним они и мечтать не могут. Но всё же некоторое замедление в движении дела от них произойти может. До сих пор религиозный билль, порученный Парламентом предварительному рассмотрению комитета из членов его, в дебатах не появлялся, и, вероятно, отложен будет до следующей сессии, чтоб дать время противникам его высказаться и несколько успокоиться; а быть может, последние добьются и нескольких желательных для них перемен в проектированном религиозном законе. Во всяком случае свободное и спокойное обитание христианства в стране уже и ныне обеспечено. Да даст Бог ему скоро и успешно водвориться в ней!

* * *

Вместе с сим препровождены в Совет Общества следующие издания миссии за прошедший год:

1) Св. Иоанна Златоустого: Беседы на 1-е послание Св. Ап. Павла к Коринфянам – от 13 до 25 беседы. Перевод Павла Иосида.

2) Православное Исповедание Св. Димитрия Ростовского. 5-е издание.

3) Избранные Жития Святых, составленные А. Бахметевой, перев. Андрея Имада. Январь. 2-е издание.

4) Протоиерея Иоанна Сергиева: Беседы. Выпуск 4. Перевод Исаака Кимура.

5) О семи таинствах. Духовно-нравственное чтение для народа, сочин. А. Невского, перев. Матося Уеда.

6) Краткое объяснение общественного Богослужения, – в вопросах и ответах. Сочинение диакона Бухарева, перевод Игнатия Мацумото.

7) Святой Крест. Сочинение проповедника Василия Накараи. В двух брошюрах.

8) Разговор о Православной вере. Сочинение проповедника Игнатия Мацумото. Брошюра, 2-е издание.

Книжки и брошюры сочинения проповедника Исаии Мидзусима:

9) Бог Творец.

10) Христос Сын Божий. 2-е издание.

11) Христос Спаситель.

12) Рождество Христово.

13) Богоявление Господне.

14) Преображение Господне.

15) Вознесение Господне.

16) Воздвижение Честного Креста.

17) Тайная Вечеря.

18) Христос, молящийся до кровавого пота.

19) Пресвятая Богородица.

20) Св. Ангел-Хранитель.

21) Воскресение и жизнь.

22) Необходимость догматов.

23) Побуждение к молитве.

24) Императорский Дом и Религия.

25) Обличение ложного патриотизма.

Четырёхголосное нотное пение праздников. 4 книжки.

Протоколы заседаний собора Японской Православной Церкви в Токио, 30 июня – 2 июля 1899 года.

Кроме того, прислана в Совет Общества икона Свят. Ангела-Хранителя, хромо-литографированная в миссии с русского образца.

Денежные средства Японской миссии за прошедший 1899 год представляются в следующем виде:

Поход царя Иоанна Васильевича Грозного на Казанское царство был до некоторой степени религиозной войной, как он сам говорил, собираясь в этот поход: «да познают Бога истинного неверные и вместе с нами да славят Святую Троицу во веки веков». Покорив это обширное татарское царство, русский царь, действительно, немедленно же позаботился о насаждении веры Христовой в завоёванной земле. По его распоряжению в покорённое царство посланы проповедники веры: святитель Гурий, первый епископ тогда же открытой Казанской кафедры и помощники его в деле утверждения христианства среди чуждого народа – Варсонофий и Герман.

Труды первосвятителей казанских увенчались успехом: православная церковь скоро приобрела чад из неизвестного ей доселе народа – Казанских татар. Так образовалась православная паства при епископской кафедре среди тёмного народа. Новообращённые стали именоваться крещёными татарами в отличие от своих мухаммеданских соплеменников. Таким образом христианская проповедь разделила казанских татар на две, хотя и неравные, части (крещёных татар – меньшая часть и татар-мухаммедан – большинство); те и другие стали устраивать жизнь свою каждый по своей вере, и крещёные татары, под руководством заботливых православных пастырей, быстро начали усваивать христианство. Есть основание полагать, что крещёные татары, просвещённые первыми казанскими святителями, крепко утвердились в истинах веры православной, заметно отклонились от отечественной веры своей – ислама; так, они уже не возвращаются к мусульманству, хотя после первоучителей своих надолго оставлены были на произвол судьбы, – по крайней мере, долгое время после святителя Гермогена Казанского (конца XVI в.) история не упоминает ни одного миссионера среди казанских татар. Наступившие после Грозного смуты внутри государства окончательно отвлекли внимание высшей церковной власти от дел недавно покорённого Казанского царства, но, несмотря на беззащитность крещёных татар, усиливающаяся в это время мухаммеданская пропаганда оказывается не в состоянии увлечь татар-христиан.

Поулеглось волнение в центре государства, и просветительные заботы русских властей снова стали простираться и на окраинных инородцев. Ясно сознавали все, что много работы для духовенства в Казанском царстве. Во второй половине XVII в., в особенности же в XVIII в., начинаются новые обращения татар-мухаммедан в христианство. Большое усердие к обращению татар в это время обнаружило гражданское начальство, – оно предоставляло различные льготы новообращаемым. И, к сожалению, надобно сказать, что ими часто злоупотребляли. Обращений было множество; но случалось, что татары переходили в христианство по мотивам нечистым и предосудительным: захочется, напр., татарину-мухаммеданину сделаться наследником какого-либо богатого своего родственника, устранив настоящих законных наследников богача, и он спокойно принимает православие; власти покровительствуют ему и признают его наследником богача.

Замечалось ли различие в усвоении христианских истин новообращаемыми татарами, или просветители казанских народов в XVIII в. желали твёрдо обозначить свои труды в деле распространения христианства, – но одно бросается в глаза – это обособление вновь крестившихся татар от их единоплеменников, ещё при первых казанских святителях принявших православие: этих последних наименовали старо-крещёными, а первых – ново-крещёными. Обращение татар шло успешно вплоть до царствования Императрицы Екатерины II. Учреждена комиссия новокрещенских дел, затем – новокрещенская контора, и та и другая считали сотнями обращавшихся в православие татар, и все эти татары получили и удержали наименование ново-крещёных. Таким образом, самим правительством крещёные татары разделены были на две группы: старо-крещёных и ново-крещёных, под каковыми названиями они известны и поныне.

При многочисленных обращениях татар всё дело просвещения и научения их ограничивалось почти одним крещением и сообщением нового христианского имени; об утверждении же обращаемых в вере забот прилагалось слишком мало, и плоды такого обращения не замедлили обнаружиться вскоре. В XVIII и в начале XIX вв. становятся заметны среди крещёных татар волнения, вызванные увлечением их в мухаммеданство: действительно, целые крещено-татарские селения в это время переходили в ислам. На проверку оказалось, что отпали от православия именно татары новокрещёные; из них в православии осталось всего несколько семейств в двух–трёх деревнях Лаишевского и Мамадышского уездов Казанской губ.; старо-крещёные же почти все удержались в православии.

Где искать причину того любопытного явления, что новокрещёные отпадают почти все, а старо-крещёные остаются в православии? Может быть, ново-крещёные татары подпали сильнейшему влиянию ислама, чем старо-крещёные? Нет, – влияние проповедников ислама одинаково испытывали как те, так и другие крещёные татары. Правильнее и основательнее объяснить такое различие между татарами тем обстоятельством, что у старо-крещёных татар были живее и яснее их старинные языческие понятия, уцелевшие от языческого периода Казанского царства. Известно, что в мухаммеданство наши татары обратились из язычества сравнительно довольно поздно, и ко времени покорения царства Казанского русскими среди казанских татар господствовало ещё не столько мухаммеданство, сколько язычество. И вот крещёные татары, оставленные после первых христианских просветителей на произвол судьбы, естественно более склонялись на сторону язычества, как более для них понятной веры, чем на сторону ещё мало известного им мусульманства, а язычник всегда обращается в христианскую веру легче и скорее, чем мусульманин.

Несомненно, что татарские муллы зорко следили за обращаемыми в христианство татарами и употребляли всевозможные средства, чтобы возвратить их опять в свою паству. В руках же православных пастырей тогда не было надлежащих средств для воздействия на новообращаемых пасомых: православное богослужение совершалось исключительно на славянском языке и, конечно, не могли понимать смысл церковных молитв инородцы, которые и русского-то языка не знали. Православных храмов и при них священнослужителей в крае было мало, да последние и сами были мало учены и образованы, и потому не могли удовлетворительно учить и наставлять новообращённых, а тем более бороться с многочисленными татарскими муллами и противодействовать их влиянию. Между тем татарские муллы, пользуясь близостью и понятным для крещёных татар языком, постепенно распространяли семена ислама среди оторванных от их мечети татар. Проникнуть же в крещено-татарские селения для них не представлялось особых затруднений: иногда в одной и той же деревне селились татары крещёные вместе с некрещёными, если же и в разных деревнях, то в близких расстояниях. Пользуясь всяческими средствами, муллы довели крещёных татар до того, что эти последние подают прошение на Высочайшее Имя о разрешении им вернуться в мухаммеданство. Главной причиной этого желания крещёные татары выставляют в своём прошении понятность для них татарского языка, на котором проповедуется учение Корана, и наоборот – непонимание ими языка русского, на котором совершается православное богослужение и преподаётся вообще учение христианское. Они говорят в своём прошении, что «им крайне скучно, что они на своём языке не знают христианских истин и молитв, и потому, когда-де мы приходим в церковь, то единственно скучаем, видя старорусских христиан по своему с усердием молящихся и знающих как должно молиться, себя же усматриваем ничего того не знающими и не понимающими, ибо-де хотя приходские священники и учат нас по-русски молиться и преподают нам на русском языке наставления о вере и законе христианских, но нам-де всё то не так, как на природном нашем языке, понятно и ощутительно, и мы-де ко всему тому, яко на чужом языке нам простым людям преподаваемому, не имеем сердечного возбуждения и усердия. Магометанские же молитвы, с арабского языка на татарский язык переводимые абызами, нам-де чувствительнее и побудительнее к чтению, а потому и удобнее к изучению нашему»¹⁹⁴.

И православным пастырям не удалось удержать в лоне церкви крещёных татар: новокрещёные отпали поголовно, старокрещёные же пока не последовали за ними и удержались от отпадения. Однако мухаммеданские муллы не останавливаются пред первой неудачей; возбуждённые успехом отпадения новокрещёных, они продолжают усиленную пропаганду ислама и среди старокрещёных татар, так что к 60-м годам настоящего столетия и старокрещёные татары также стали склоняться на сторону мухаммеданства, они уже почти готовы были следовать за новокрещёными татарами: опасность угрожала не малая. Но пришло спасение для старокрещёных татар: в это время на поприще просвещения инородцев выступил приснопамятный Н.И. Ильминский; он стал учить их Христовой вере на их природном татарском языке. Нашлись и сотрудники Николаю Ивановичу на ниве просвещения крещёных татар, – это – бедные полуграмотные крестьяне, самим же Ильминским воспитанные, наученные и утверждённые в истинах веры. И милость Господня совершила, – можно сказать, – чудо. Понесли слово истины по захолустным деревням татарским эти малые и безвестные учители. О многих из них ничего неизвестно вне той деревни, в которой трудились они; некоторые же и поныне продолжают так же беззаветно работать на пользу своих сородичей, твёрдо помня завет своего незабвенного учителя Н.И. Ильминского: утверждать в православии инородцев и сближать их с великой Русью во имя веры и гражданственности. Немного уже остаётся в живых непосредственных учеников Н. И., которых великий педагог отправлял в крещено-татарские селения с письмом к такому-то приходскому батюшке, или такому-то «бабаю» – дедушке инородцу. Немного теперь в живых тех учеников Ильминского, на которых Н. И., как на пробном камне, испытал силу своей глубоко и сердечно продуманной системы инородческого образования, принятой в основу просвещения инородцев вообще всего волжско-камского края и Сибири, но дух и направление этих первых носителей и проповедников света среди тьмы ещё жив и передаётся юным поколениям. Молодёжь инородческая и доселе проникается благоговейным воспоминанием об Ильминском, и всякий крещёный инородец, являясь в деревне, в качестве ли учителя или священника, непременно считает себя учеником Н. И., хотя многие из молодых работников совсем даже и не видали Ильминского. Состоят ли названные ученики Ильминского учителями церковной, или светской школы – главную задачу свою видят в воспитании ребят в духе веры и церковности: первым долгом своим считают научать ребят хождению в церковь и соблюдению вообще обрядов и обычаев православной церкви. Уже не мало успели труженики эти: во многих, если не во всех, крещено-татарских деревнях есть певческие хоры; многие охотно поют в церкви, помогают священникам в их учительстве, в проповедничестве. Во многих глухих местах среди крещёных татар становится заметно стремление к свету Христова учения, обнаруживаются запросы на новые церкви, но, к сожалению, бедственное положение вообще крещёных татар не позволяет им удовлетворять возникающие в них религиозные чувства и потребности. Всё это оживившееся и усилившееся религиозное движение среди крещёных татар есть развитие того самого зерна, которое было посеяно Н.И. Ильминским. Зерно, кажется, было на вид ничтожным: явится посланный Ильминским крещёный татарин в какую-нибудь крещено-татарскую деревню, имея при себе десятка два или три книг на татарском языке да доброе наставление своего дорогого учителя, водворяется у какого-либо мужичка (большей частью по указанию самого Н. И.) и начинает свои занятия. Десяток-другой татарчат с утра до ночи окружают пришлеца. Учитель обучает ребят пению, заучивает с ними церковные молитвы и со своими певчими проникает в приходский храм; и диво: в православном храме слышится пение на татарском языке. Пришлец привлекает внимание родителей учащихся, устраивает собеседования с ними, и занятия обнаруживают замечательный успех. Учитель в восторге и с торжествующим видом пишет в Казань к своему генералу¹⁹⁵ полуграмотное письмо; оттуда немедленно же получается не менее одобрительный и восторженный ответ. Окружающие татарина-учителя недоумевают и изумляются всему тому, что творится около них и на их глазах. Всего прошло два-три года со времени появления в деревне «учителя в кафтане» и крещёные татары начинают появляться в церкви, между тем как до этого крещёный татарин посещал церковь разве по какой-либо особой нужде, – и только. Легко было доселе для священников и с молебном ходить в праздники: соберёт сельский староста по дворам определённую плату в пользу священника на Пасху, на Рождество и Крещение, а священник отслужит только общий для всей деревни молебен. Это была настоящая повинность, за неисполнение которой крещёный татарин подчас мог подвергнуться и большой неприятности. Зерно доброго семени пустило корни в крещено-татарском мирке: поняли крещёные татары, что их языческие верования несостоятельны пред православным учением, стали понимать и ложь мухаммеданского вероучения. Большой успех имела тогда среди крещёных татар ещё брошюра Казанского викария преосвящ. Викторина о превосходстве христианства пред мухаммеданством, переведённая на татарский язык.

Таким образом, старокрещёные татары отделились от татар, называемых новокрещёными; эти последние, формально отказавшись от христианства, окончательно слились с мухаммеданами. Образовалось вместо трёх татарских групп: старокрещёных, новокрещёных и мухаммедан, две группы: крещёных татар и татар-мухаммедан. Есть, правда, и теперь обращения из мухаммеданства, но примеры эти единичные, и татары, обращаемые в христианство в настоящее время, не составляют особой группы. Сами обращаемые могут ещё, пожалуй, удерживать название новокрещёных, но их дети уже окончательно сливаются с каким-либо другим племенем. Они или фактически становятся русскими, – если обратившиеся вступают в брак с русскими, что чаще всего и встречается, – обратившийся в православие мухаммеданин уже не возвращается более в своё общество, или же новокрещёные сливаются со старокрещёными, если поселяются около последних.

(Окончание следует)

Владимирский Комитет Православного Миссионерского Общества вступил с Божьею помощию в 30-й год своего существования.

Под председательством Высокопреосвященнейшего Сергия, Архиепископа Владимирского и Суздальского, комитет состоял: из Товарища Председателя, Преосвященнейшего Платона, Епископа Муромского, викария Владимирского, и 7 членов.

Деятельность Миссионерского Комитета во Владимирской епархии, свободной от инородцев нехристиан, в отчётном году, как и в прежнее время, состояла в поддержании и оживлении среди населения искреннего сочувствия к высоким и святым задачам наших отечественных миссий, к привлечению наибольшего числа лиц в члены Православного Миссионерского Общества и к посильному пожертвованию на нужды Общества. И Комитет с истинной радостью о Господе считает своим долгом засвидетельствовать, что деятельное сочувствие к высоким и святым целям Миссионерского Общества, возбуждаемое в населении епархии духовенством и объединяемое местным Комитетом, было благоплодно и в отчётном году, на что ясно указывает как увеличение числа действительных членов Общества, каковых в предшествовавшем 1898 году (кроме обеспечивших членские взносы капиталом) было 113, а в отчётном – 130, так состав членов Общества, в ряду которых встречаются лица всех сословий, и особенно общая сумма – дохода, достигшая 5.692 руб. 94 к., значительно превысившая доходы прежних лет и увеличившаяся против предыдущего года на 326 руб. 93 к., а равно и частные пожертвования, которые выдаются по своим размерам и усердию жертвователей и заслуживают особенного упоминания, каковы: пожертвование в 100 руб., сделанное настоятелем Флорищевой пустыни игуменом Иаковом от имени управляемой им обители, 15 руб. от г. Татарникова села Орехова, Покровского уезда, 15 руб. от лица пожелавшего остаться неизвестным села Подольца, Юрьевского уезда, через священника М. Святухина, 10 руб. от крестьянина села Красного, Владимирского уезда, Наумова и др.

О той же преуспевающей среди населения епархии ревности к содействию в деле просвещения во тьме язычества и магометанства седящих светом учения Христова свидетельствует, наконец, как видно из подписных листов отчётного года, и большее против прежнего года количество приношений в пользу Миссионерского Общества малыми лептами, идущими от среды простого народа и его детей. По одному из подписных листов заведующий церковно-приходской школой Судогодского уезда, погоста Спас-Бесед священник о. Владимир Орлов представил сбор 6 руб. 25 к. и в том числе 1 руб. 25 к. собранных от детей названной школы через учителя их о. диакона Николая Л. Щеглова. Всё сказанное, а особенно последнее обстоятельство отрадно свидетельствует о том, что сознание важности и душеспасительности великого дела распространения Православной веры среди наших соотечественников во тьме язычества и магометанства пребывающих, благодаря деятельности пастырей Церкви и содействию им в этом со стороны учащих в начальных народных, особенно церковно-приходских школах, проникает всюду и вызывает деятельное сочувствие.

Вознося хвалу и благодарение Господу Богу, увенчавшему благим успехом святую ревность Православного населения нашей епархии о просвещении светом веры Христовой язычников и магометан, принадлежащих к нашему отечеству, Комитет вместе с сим выражает глубокую благодарность и благожелание всем жертвователям, послужившим в отчётном году делу распространения Православной веры в нашем отечестве и питает твердую надежду, что Господь и впредь подвигнет сердца Православных христиан к посильным жертвам на великое и святое дело.

13 февраля, по благословению Преосвященнейшего Иринея, Епископа Подольского и Брацлавского, после божественной литургии состоялось в покоях Преосвященного Менандра, Епископа Балтского, годичное собрание членов Каменец-Подольского Отделения Православного Миссионерского Общества для заслушания отчёта Комитета за протекший 1899 год.

Из доложенного в собрании отчёта Комитета за 1899 г. оказывается следующее: Комитет Православного Миссионерского Общества состоял, под председательством Преосвященнейшего Викария Подольской епархии, из 2-х Товарищей Председателя и 7 членов. Деятельность Комитета состояла главным образом в собирании средств на Миссионерское Общество.

В течение отчётного года поступило:

а) церковно-кружечного сбора по распространению христианства между язычниками в Империи 299 руб. 77 к. и на миссию в Японии 166 руб. 84 к.;

б) сбора в неделю Православия 997 руб. 99 к.;

в) прочих поступлений (взносов от 154 членов, процентов от капитала и сбора по подписным листам) 2.927 руб. 25 к., всего 4.391 руб. 85 к.

(сравнительно с предыдущим годом менее на 81 руб. 08 к.).

Вместе с остатком от предыдущего 1898 года (5.376 руб. 30 к.) поступления составили 9.768 руб. 15 к.

Из этой суммы в течение 1899 г. поступило в расход:

а) отослано в г. Читу начальнику Забайкальской миссии на содержание той миссии 4.382 руб. 5 к.;

б) в Совет Православного Миссионерского Общества в пользу Японской миссии 194 руб. 25 к. и

в) расхода по Комитету 116 руб. 5 к.

Всего: 4.692 руб. 35.

За исключением расхода из прихода, к началу 1900 г. состояло 5.075 руб. 80 к.

Советник кассационного суда в Каире, Касым-Амин-бей напечатал в Каире книгу на арабском языке о положении мусульманской женщины, в которой говорит, что европейцы, начиная с Монтескье, лгут на Мухаммеда, приписывая ему несообразные мысли о женщине и доказывает, что законодательство Корана о правах женщины очень разумно и обстоятельно. Сделав небезосновательный упрёк европейским неверным жёнам и мужьям, которые в принципе должны придерживаться единожёнства, Касым-Амин бей приводит изречения Корана в защиту Мухаммедова учения о женщине и её супружеских и имущественных правах и говорит, что подчинённость мусульманской женщины мужу установлена не Мухаммедом и не Кораном, а устарелыми обычаями тех народов, которые первыми приняли ислам. Поэтому автор рекомендует для устранения этих предрассудков;

а) организовать образование и воспитание мусульманских женщин;

б) предоставить им самостоятельность в поступках, мыслях и чувстве, а также свободу в выборе мужа;

в) установить формальный развод и запретить законодательным порядком полигамию.

Всё это хорошо и желательно. Только мы удивляемся, зачем автор усиливается защищать Коран по всем этим вопросам и сваливать всю вину в приниженности мусульманских женщин на устарелые обычаи тех народов, которые первыми приняли ислам... Кто узаконил многожёнство и развод? Кто учил, что женщины ниже мужчин по достоинству? Кто не настаивал на образовании женщин? Кто не предоставил мусульманкам самостоятельности в поступках, мыслях и чувствах? Кто, наконец, не предоставил им свободы выбора мужей? На всё это имеются определённые указания в Коране. На чём также держится всё последующее законодательство ислама о браке и разводе? На том же Коране.

Нужно помнить, что Коран для мусульман – слово Божие, и отрицать его авторитет – смертный грех. Но Касым-Амин-бей предлагает отмену установлений Корана и говорит, что эти установления искажены обычаями грубых народов, принявших ислам. Какие же это народы? Автор молчит, но история не знает цивилизованных народов, которые принимали бы ислам добровольно. Что-либо одно из двух: или законодательство Корана о женщине хорошо и гуманно, и тогда не нужно отменять его, или же оно несовершенно и отсталое, и тогда нужно в этом сознаться, а не кивать на европейцев.

Касым-Амин-бей, подобно другим образованным мусульманам последнего времени заботится о проведении в среду своих единоверцев гуманных и прогрессивных начал европейской культуры и при этом желает и своих успокоить, и пред европейцами не краснеть. Вот он и подбирает в Коране не подлинные стихи, а иногда одно-два слова, подходящие к его цели, и пишет целые страницы. Места Корана, неблагоприятные для женщин, он не только не приводит, но и молчит о них, как будто их совсем нет в Коране. Между тем подлинные выражения этой книги гласят, что жена ниже мужа; что муж может иметь одновременно четырёх жён и пользоваться, кроме них, ещё и наложницами; что жена должна быть покорна мужу, а непокорную жену муж может бить; за гнусное дело муж может жену запереть в доме, до её смерти; недовольной жене советуется помириться с мужем; женщины в молодости думают только о нарядах и склонны к спорам; они должны потуплять свои взоры, закрывать себя и не показывать посторонним свои наряды; только старухи могут не закрываться; даже не при всех родственниках могут женщины открывать свои лица...¹⁹⁷ Обо всём этом каирский автор молчит, а говорит вместо того, что установленное Кораном многожёнство встречается на Востоке, только как роскошь, среди людей очень богатых. По Корану, муж-многоженец, по словам Касым-Амин-бея, «обязан обеспечить каждой из жён особое хозяйство и обстановку, без малейшего предпочтения какой-нибудь из них». Туалеты, драгоценности, даже подарки – всё должно быть одинаково для каждой, под страхом судебной ответственности, если обиженная жена принесёт жалобу кади. И наконец Магомет ограничил число жён четырьмя, зная мужское непостоянство и желая примирить человеческие слабости с моралью. Но он прибавляет, от имени Аллаха: «если же боитесь быть несправедливыми к сиротам, то берите только одну жену»¹⁹⁸.

Признав женщину существом, равным мужчине в земной жизни, Магомет провозглашает их равенство и за гробом. Стало быть, он не смотрит на женщину, как на существо, лишённое души. Вот некоторые выдержки из Корана по этому поводу:

«Мужчины и женщины, которые будут жить нравственно, войдут в рай и получат награду»¹⁹⁹.

«Мужчины и женщины, которые посвятят себя всецело на служение Аллаху, благочестивые люди обоих полов... справедливые люди обоих полов, переносящие всё с терпением, мужчины и женщины, подающие милостыню, целомудренные люди обоих полов, мужчины и женщины, ежечасно памятующие об Аллахе – все получат прощение и великую награду»²⁰⁰.

Что касается имущественных, наследственных и супружеских прав мусульманки, то муж обеспечивает жену известной суммой, которая считается неотъемлемой, полной и исключительной её собственностью, защищаемой законом от капризов мужа и от его кредиторов. Таким образом Коран устанавливает раздельность имущества супругов и имущественную самостоятельность женщины. Вдова мусульманина обеспечивается содержанием в продолжение года после его смерти с правом остаться жить в его доме. Кроме того, она наследует четвертую часть имущества, если умерший бездетен, и восьмую, если остались дети после него. Прогнать жену или получить развод с нею не так легко на Востоке, как принято думать на Западе.

«Если, – говорится в Коране, – между супругами нет согласия, то надо прибегнуть к третейскому суду двух лиц, выбранных из семьи мужа и из семьи жены. Если супруги захотят примириться, то Аллах им поможет жить согласно»²⁰¹.

Если же примирение не состоится, то Магомет советует мужу лучше покинуть жену, чем огорчить Аллаха несправедливым и дурным обращением с ней²⁰².

«Тот, кто захочет покинуть жену, должен отсрочить это на четыре месяца, чтобы не развестись по незначительному поводу... Быть может за это время, при помощи Аллаха, случится что-либо, что примирит его с женой»²⁰³.

Но и это ещё не всё. Для того, чтобы развод состоялся, надо, чтобы муж в продолжение месяца три раза заявил об этом по суду, и формально разведённая жена может быть взята вновь мужем не иначе, как вышедши замуж за другого и разведясь со вторым мужем²⁰⁴.

Но и «отверженной жене подобает достойное содержание»²⁰⁵: «помести жену, которую ты отверг, там же, где сам живёшь, и содержи её по своим средствам; не огорчай её стеснениями»²⁰⁶.

«Женщина также может требовать развода, если муж ведёт недостойный образ жизни или совершенно игнорирует её. Разведённая жена сохраняет право на приданое, полученное от мужа, потому что вам не позволительно, – говорит Магомет, – удерживать уже отданное вами»²⁰⁷.

Наказание за супружескую неверность по мусульманскому закону полагается строгое для обоих супругов:

«Неверная жена должна быть побита камнями, неверный муж несёт такое же наказание, или же подлежит ста ударам плетью и заключению в тюрьме». Но доказательства неверности Магомет обставил трудностями:

«Требуется четыре свидетеля, тогда как для других преступлений достаточно двух»²⁰⁸.

За неимением свидетелей, от мужа принимается клятва, заменяющая их, отчего женщина могла бы иногда быть невинной жертвой. Но она тем же способом может опровергнуть обвинение.

«Наконец, следует добавить, что в мусульманских государствах нет незаконных детей; все дети носят имя отца, чем устраняется множество преступлений и в большей степени зло проституции»²⁰⁹.

Оставим на совести Касым-Амин-бея верность приводимых им изречений Корана, в чём желающие могут убедиться по русскому переводу Саблукова²¹⁰. К этому прибавим, что на практике у нас, в Туркестане, развод для мужа очень лёгок, а для жены очень затруднителен. Это сами туземцы отлично знают, а казии ловко с этим делом справляются...

Но не в этом суть, а в том, что для современного ислама, несомненно, настала пора внутреннего преобразования. Окружённый и сдавленный со всех сторон европейцами, «мир ислама» не смиренно идёт навстречу к неизбежным преобразованиям и не с прямой откровенностью, а в этом случае хочет быть победоносным в глазах Европы, успокаивает своих и кивает на «неверных»... У нас в России это новое движение находится в руках татар, которые действуют и в Петербурге, и в Крыму, и в Уфе, и в Казани. Влияние этих руководителей сказывается и у нас в Туркестане. Даже в таком деле, как обучение грамоте туземцев, видно стремление татар пристроиться к нему. Известны несколько случаев самовольного открытия начальных школ в некоторых городах Турк. края. И кто знает, может быть, и сейчас есть где-нибудь такие любители просвещения...

Казалось бы, что в деле науки, просвещения чем больше рук действуют одновременно, тем лучше; на самом же деле не так. Младо-татары не хотят идти за русскими и учиться в их школах; они хлопочут создать свою татарскую школу и притом не для себя, а для всех мусульман России. А с этим мы не можем и не должны мириться. Отдать наших туземцев в руки татар значит потерять их для России; татарское влияние на киргизов уже достаточно хорошо известно и служит горьким укором прежним недальновидным правителям киргиз, которые сделали татар посредниками между простодушными киргизами и русскими властями. Оренбургские архивы в последнее время разоблачили эту историческую ошибку. Полезно иметь это в виду и в наше время...

Videant consules!

Пора взглянуть на дело прямо и откровенно и не давать себя обманывать ссылками на разные изречения Корана, которые хороши для мусульман, но не всегда для нас – русских.

Все ду́хи призывались чувашами в своих языческих молитвословиях почти наравне с именем Божиим, хотя представлялись в глазах их более злыми, чем добрыми. Чуваши относились к ним с большим страхом, боялись оскорблять их, особенно тихо и скромно вели себя около кереметей, не позволяя здесь ругаться или ссориться с кем бы то ни было, даже со скотиной, рассказывали про них разные небылицы, что производило на маленьких детей довольно сильное и глубокое впечатление. Бывало, мы, маленькие дети, отправимся в кереметь за ягодами и здесь ведём себя в высшей степени скромно, мимо каждой берёзы проходим со страхом и трепетом; берёзы были старые, толстые, страшные, нам так и представлялось, что в них обитают злые духи; а к амбару, который был кругом загорожен жердями, боялись даже и подойти. По возвращении из керемети, если кто-нибудь захворал, то болезнь приписывали обыкновенно недостаточно скромному и осторожному поведению в керемети. Около нашего селения было три керемети и они носили разные названия; особенно наводила на нас страх «аслы керемет» (старшая кереметь); туда мы ходили очень редко, так как она находилась далеко (вёрст 7) от селения. Однажды у нас заболел родственник. Для выздоровления его нужно было, по совету юмзи, совершить моленье этой именно – «аслы керемети» бараном. Когда пришёл назначенный день для поездки в кереметь, мы отправились туда на четырёх подводах. Зачем нас, маленьких детей, взяли туда, я теперь не могу объяснить. По всей вероятности, нас манила туда баранина. Я был первый раз здесь. Мне показалось странным, почему эта кереметь называется старшей, тогда как она находилась почти на ровном месте и берёзы были здесь довольно молодые и красивые, а прежде виденные керемети расположены были на глубоких оврагах. По совершении моленья мы возвратились домой довольные и сытые. Это было лет 17–18 тому назад.

«Кереметь, ирих и другие чувашские божества, – говорит г. Охотников²¹² в своём „воспоминании из детской жизни“, – имеют большое влияние на духовную жизнь чувашских детей. Я помню, какое влияние имели они на моё душевное настроение, на духовную жизнь вообще, в моём детстве. Когда мне было около семи или восьми лет, я оставался в избе с своей бабушкой, а между тем другие члены семейства уходили или на полевые работы, или просто занимались домашними работами по двору. Моя бабушка была большая поклонница чувашским божествам. Иначе и не могло быть; потому что, хотя она и знала, что мы крещены и что у нас есть в селе церковь вёрстах в 12 от нашей деревни, она не понимала сущности православной религии, как и прочие члены нашей семьи. Она сидит бывало и начинает перечислять ирихи и керемети, которым, по строго установленному порядку, нужно было сделать жертвоприношения в течение года. В нашем семействе она хорошо знала все обряды и порядки молений чувашским божествам. Тогда ей было 70 лет, по крайней мере мне так помнится. Она иногда охала и называла ту или другую кереметь, от которой страдал тот или другой член семьи либо накожной, либо глазной, либо другой болезнью. Вдруг входит какая-то женщина в избу, в руках у неё деревянная чашка, покрытая грязноватым полотенцем. Бабушке объясняет, что она принесла мимер. Это кушанье вроде толокна и варится в масле. Мимер для чуваша представляет лакомое кушанье. Затем идёт длинный рассказ, как её сын или дочь позволили себе неблагопристойно вести себя, проходя мимо нашей клети, где висело лукошко из вязовой коры (местопребывание ириха). Бабушка, обыкновенно, брала чашку с мимером и отправлялась в клеть к ириху. За нею шёл и я – неотступный спутник её в подобных случаях. Я интересовался, с одной стороны, самим ирихом, а с другой – меня немало привлекал и мимер. Бывало, мы с нею таинственными шагами подходим к двери и входим в клеть к ириху. Она начинает ему молиться с благоговением, обратившись лицом к лукошку, которое висело в углу за дверью, а я осматриваю издали оловянные блёстки, которые висели тут же около лукошка и блестели, как мышиные глазки. Бабушка просит ириха, чтобы он исцелил глаза больного или чирьи, появившиеся на теле его. Потом делает три земных поклона, берёт ложку масляного мимера и кладёт в лукошко, а принесённую оловянную блёстку привешивает к лукошку. Затем уже я мог есть тут и мимер, для чего большею частью я и ходил с бабушкой в клеть. Возвратившись в избу, я и бабушка садились за стол и доедали остатки мимера. Нам помогала и женщина, которая принесла мимер для моления ириху. Бабушка, будучи глубоко религиозной женщиной (конечно, по-язычески), и нам детям внушала свои религиозные чувства по отношению к языческим божествам. Мы около этой клети никогда не смели не только браниться, но и произнести какого-либо скверного слова. Точно так же вели себя тут и старшие члены семейства. Отсюда нам становится несколько понятным, какое значение имел ирих в нашем доме»²¹³.

И в настоящее время чувашские старики и старухи, особенно те, которые не слышали проповеди Слова Божия на понятном родном языке, считают священной обязанностью исполнять в точности те или другие обряды и молитвословия языческие. Они говорят: «наши деды и отцы жили по той вере, соблюдали все обычаи наши и нам завещали строго соблюдать их. На земле 77 вер, 77 языков, 77 народов, 77 деревьев, 77 трав и пр. Как берёзу нельзя сделать липой, как свинью нельзя обратить в овцу, так и нас, чуваш, не сделают русскими». Свою чувашскую веру они считают выше христианской, и думают, что за твёрдое содержание её Господь награждает их земными благами. Они говорят: «когда наши деды и отцы жили по своей вере, они ни в чём не нуждались, у них всего было вдоволь, а как наши дети начали оставлять чувашскую веру и жить по русской, то Господь на нас прогневался и наказует нас то неурожаем хлеба, то другими бедствиями. Бывало, мы молились целые недели, на моленьях присутствовали все – от малого до старого, в это время ничего не работали, потому и нужды никакой не видели... Теперь уже не то время, молодёжь не слушается стариков, начинает жить по новой русской вере и не хранит наши обычаи и моленья, за то и беды увеличиваются». Так вспоминают чувашские старики и старухи своё прошлое время. Это воспоминание составляет для них великое наслаждение. В моём приходе есть одна старуха-чувашка, ей уже более 100 лет; она в высшей степени упорная, никогда не носит на себе св. креста, и если дети наденут на неё крест, то она старается его снять с себя и выбросить. Своё долголетие она считает наградой от Бога за сорокалетнее служение в керемети. Она говорит: «сорок лет я молилась в керемети, батюшка, сорок лет приносила Богу жертву, за это Господь и дал мне такую долгую жизнь».

Чувашские языческие молитвословия и с внешней стороны не отличаются привлекательностью и торжественностью, и не возбуждают в зрителе молитвенного настроения подобно христианским молитвам.

Какое же может быть сравнение между чтением чувашскими юмзями каких-то бессмысленных, бессодержательных молитв и наговоров и нашим церковным пением и чтением? Все христианские обряды и священнодействия имеют своё начало в глубокой древности, установлены св. церковью и служат к приятию верующими невидимых благодатных даров и к возбуждению в нас духа молитвенного, а чувашские языческие обычаи и обряды, выдуманные самими чувашами, скорее являются средствами к соблазну и неумеренному удовлетворению одних чувственных потребностей. Главную и непременную принадлежность чувашских языческих молений составляет пища и питие, без чего не совершается ни одно моленье. К каждому моленью приготовляется кушанье, варится пиво, покупается вино, а во время общественных молений самую большую часть времени проводят чуваши в приготовлении пищи и употреблении её, на самую же молитву посвящают ничтожную часть времени. Они молятся или стоя на ногах пред пищей, или стоя на коленях пред жертвенными котлами, или сидя на коленях; обращаются лицом к востоку, держа свои шапки под левой мышкой, если моленье происходит в поле. Когда же молитва совершается в доме, то чуваши становятся лицом к двери – которая при этом растворяется настежь. Никаких изображений на себе рукой, подобно, напр., христианам, или мухаммеданам, чуваши не делают. Иногда они кладут земной поклон, напр., пред столбом на току, во время моленья по окончании молотьбы, пред водой, где живёт водяной дух и т. п. Равным образом у них не имеется никаких видимых изображений их духов, или идолов, кроме ириха. Лицами, исполняющими языческие молитвословия и религиозные обряды являются преимущественно старики и старухи. Первые более действуют при жертвоприношениях, а последние при других обстоятельствах. Они ворожеи, заговорщицы, умеющие делать разные наговоры, выправлять вывихи в костях, отвращать от пьянства, возбуждать охладевшую любовь супругов, облегчать роды и т. п.

Подобно христианским, чувашские языческие молитвословия разделяются на общественные и частные. Общественные молитвы совершаются в кереметях с согласия всего общества во время бездождия, голода, холеры, падежа скота и других общественных бедствий. Предварительно чуваши делают сходку и решают, сколько надобно быков и овец для жертвоприношения, сколько потребуется на покупку их денег, и делают раскладку по душам, т. е. сколько нужно внести каждому домохозяину. На такое жертвоприношение истрачивается 50–100 руб.

Частные молитвы бывают:

1) пред началом пашни и по окончании её;

2) по окончании молотьбы хлеба;

3) о благополучии домашнего скота;

4) о благополучии отелившейся коровы;

5) по случаю закладки фундамента для дома и по разным другим житейским случаям. Особенно много молений совершают чуваши по случаю болезни кого-либо из членов семейства. Здесь чуваши во всём действуют согласно указаниям юмзей.

О различных болезнях чуваши имеют своё понятие. По их мнению, причиной болезней служат не они сами и не внешние условия их жизни, а разные злые духи, обитающие в кереметях, в глубоких оврагах, водах, озёрах, лесах, банях и пр.; поэтому более верными средствами для излечения служат у них разные обряды, наговоры и жертвоприношения духам. Наговоры против болезней, большею частью, совершаются следующим образом: юмзя берёт ковшик воды и, мешая её кочедыком²¹⁴, произносит шёпотом слова наговора, при этом дует и плюёт в воду. Слова наговора читаются несколько раз; наговорённую воду дают пить больному. Содержание наговоров бессмысленно и имя Божие в них редко упоминается. Для излечения от болезней в наговорах обращаются к какому-то старику или старухе, которые являются благодетелями и прибытием которых наговорщицы стращают болезнь. Упоминаются ещё в наговорах различные местности, керемети, серебряные или золотые столбы, числа, особенно семьдесят семь и проч. Вот для образчика наговор против глаза: «Не я дую, не я плюю, из-за Волги, из-за моря старик пришёл, он дует, он плюёт. Если постиг Ивана гнев семидесяти семи мужчин и семидесяти семи женщин, да удалится болезнь. Когда постигнет гнев дыма чёрного, выходящего из трубы, тогда да постигнет и Ивана гнев. Глаз русского, глаз татарина, глаз чуваша, голубой глаз, зелёный глаз, чёрный глаз, косой глаз да выйдет из Ивана». Этот наговор читается до десяти раз.

Если наговоры не приносят больному пользы, то, по совету юмзей, совершают жертвоприношения духам. Если состояние больного представляется неопасным, то приносят жертву недорогую, напр., кашу или гуся, в противном случае жертва увеличивается, вместо одного гуся приносят несколько гусей, затем баранов.

Подобное моленье, конечно, совершенно бесполезно для больного; но оно стоит очень дорого, особенно если болезнь затягивается, и часто совершенно разоряет чуваш.

Молитв за усопших у чувашей почти не существует; у них есть только похоронные и поминальные обряды, среди которых произносится несколько слов, которые можно считать молитвой за усопших: «Боже, дай ему (умершему) хорошее место; тяжёлую землю сделай лёгкой». Вот и всё! Ни слова, ни малейшего намёка о том, чтобы Господь Бог простил умершему грехи и удостоил его царства небесного в будущей жизни. О будущей жизни чуваши имеют самое неясное представление и относятся к ней совершенно равнодушно. Они говорят: «куда Бог пошлёт, туда и пойдём, выше Бога никто не может быть; да и будущая жизнь никому неизвестна, есть ли она, нет ли, оттуда никто не приходил и никому ничего не говорил».

Чувашские погребальные обычаи и поминовения усопших скорее походят на какой-то весёлый пир, где ничто не напоминает о будущей жизни и о молитве за души умерших. Здесь у них допускается пьянство, игра на скрипке, песни и пляски. Хотя чуваши и желают своим умершим быть в раю, но о рае имеют самое грубое и чувственное представление, – так они желают, чтобы умершие там женились и выходили замуж.

Интересно знать, молятся ли чуваши за Царя? В чувашских молитвах Царь поминается не редко. Так в молитве за обедом или ужином чуваши читают: «благодарю землю, воду и Царя за то, что меня накормили, напоили». Во время общественных бедствий молятся Богу, чтобы Он помог им платить подати доброго Царя. В некоторых наговорах имя Царя призывается наравне с именем Божиим. О личности Царя чуваши самого высокого мнения. Они говорят: «на небе Бог, на земле Царь». Этим они выражают то, что небом управляет Бог, а землёй – Царь. Его они представляют существом неприкосновенным, священным и добрым. Если у чуваш нет особых молитв за Царя, как у христиан, то это объясняется бедностью чувашских молитв. Им не чужды патриотические чувства к России. Чуваши исправно платят подати, никогда не уклоняются от исполнения воинской повинности и несут службу усердно и исправно. Чуваши совершенно чуждаются таких мыслей и понятий о Царской власти, какие свойственны некоторым русским сектантам и социалистам. Тем не менее есть люди, которые обвиняют не только чуваш, но их просветителей – чувашских священников и учителей во враждебном отношении к русской народности и вообще ко всему русскому. Это уже чистейшая ложь и клевета.

Таков в общем характер чувашских языческих молитвословий и наговоров. При изложении их мы имели в виду главным образом чуваш, придерживающихся старины, каковых ещё не мало среди чувашского племени. Таким образом представляется настоятельная необходимость для пастыря-миссионера научить чуваш молиться Единому Истинному Богу и призывать себе на помощь св. ангелов и угодников Божиих, а не злых духов – показать им значение истинной христианской молитвы и ложность чувашской языческой. Пастырям следует разъяснить чувашам, что только Бог истинный, живой и всемогущий, может помогать человеку в нуждах: «и да послужиши Господу Богу твоему: и благословлю хлеб Твой, и вино Твоё, и воду Твою, и отвращу болезнь от вас. Не будет бесчаден, ниже неплоды на земли твоей, число дней Твоих исполню»²¹⁵. Един Он содержит всё в Своей власти, всем даёт дыхание и жизнь, от Него мы получаем всё доброе и полезное, а потому Ему Единому должны воздавать честь и славу; к Нему Единому должны быть обращены взоры и молитвы всех разумных людей, а различные духи, которых призывают чуваши в своих молитвах, противники Богу и обращающиеся к ним совершают тяжкий грех.

Вразумляя чувашей, пастыри особенно должны обращать внимание на доселе продолжающиеся среди них языческие жертвоприношения. Сообщая им, как можно проще и яснее, учение о жертве Христовой, бескровной, пастыри должны указывать им пагубность и бесполезность языческих жертвоприношений. Господь говорит: «К чему мне множество жертв ваших? Я пресыщен всесожжениями овнов и туком откормленного скота, и крови тельцов и агнцов, и козлов – не хочу»²¹⁶. Чтобы заслужить милость и благоволение Божие нужно не быков, баранов и гусей резать, а нужно исполнять Его святую волю. Вот что сказано в Слове Божием: «Аще слухом послушаеши гласа Господа Бога твоего, хранити и творити вся заповеди Его, и приидут на тя вся благословения сия... Отверзет тебе Господь сокровище Своё благое, небо, еже даст дождь земли твоей во время своё... И будет, аще не послушаеши гласа Господа Бога твоего, хранити и творити вся заповеди Его, и приидут на тя вся клятва сия... Поразит тя Господь стужею и жжением, и убийством и ветром тлетворным... И будет небо над главою твоего медяно, и земля под тобой железна»²¹⁷.

Напрасно чуваши укрываются для своих языческих жертвоприношений в тёмные леса и скрытно предаются там служению демонскому. Невозможно укрыться от истинного Бога: «насаждей ухо не услышит ли и создавый очи не смотрит ли»²¹⁸. «А́ще утаится человек в сокровенных, и Аз не узрю ли его? егда небо и землю не Аз наполняю? рече Господь»²¹⁹. Итак, должно поклоняться только Единому Господу Богу.

Далее, обличая юмзей или ворожецов, губящих простые сердца и ду́ши своих собратий-чуваш, – пастырям следует напоминать как юмзям, так и чувашам: «аще же востанет в тебе пророк, или видяй соние и даст тебе знамение или чудо, и приидет знамение или чудо, еже рече тебе, глаголя: идем, да послужим богом иным, ихже не весте; да не послушаете глагол пророка того, или видящего сон той: яко искушает Господь Бог твой вас, еже уведати, аще любите Бога вашего всем сердцем вашим, и всею душею вашею. Во след Господа Бога вашего ходите и того бойтеся, и заповеди Его сохраните и гласа Его послушайте, и Тому служите, и к Нему прилепитеся и пророк той или видяй сон да умрет»...²²⁰

В случае разных болезней, посещающих чуваш, внушать им обращаться с молитвой к Богу и за пособиями врача, а не прибегать к разным молениям, заговорам и наговорам юмзей. «Господь созда от земли врачевания и муж мудрый не возгнушается ими... Даждь место врачу, Господь бо его созда»²²¹. Юмзи и керемети не могут избавить от разных болезней, обращением к ним можно только навлечь гнев Праведного Судии. Господь говорит: «не слушайте волхвующих вам, ни чарований ваших, ни обаятелей, яко лжу прорицают вам тии»²²².

Некоторые чуваши считают безразличным молиться Богу где бы то ни было: в храме ли Божием, в керемети ли, или в домах. Есть среди них и такие, которые домашнюю молитву считают выше церковной; особенно это замечается там, где чувашское население соприкасается с магометанами. Последние всячески стараются отвлечь первых от хождения в храм Божий, называя св. иконы идолами, а храм Божий домом идолов. Поэтому пастырям следует объяснять чувашам, что строить храмы научил людей Сам Господь Бог: «всё сделайте, как я показываю тебе, и образец скинии и образец всех сосудов её... какой показал тебе на горе»²²³. Керемети же выдумки самих чуваш. Храм есть место особого присутствия Божия на земле, а кереметь – место присутствия злых духов. В храме молятся Истинному Богу, который слышит молитву своих рабов, а в керемети молятся разным злым духам, которые не могут слышать молитву чуваш.

В храмах христианских приносится бескровная жертва Христова, жертва благодарственная, умилостивительная, истинная и спасительная, а в кереметях чувашских совершается богопротивная и богомерзкая жертва, которая приятна не Богу, а Его врагу – диаволу. Жертва церковная спасает нас от вечных мучений, а жертва кереметская напротив служит причиной погибели.

Широкое поле деятельности предстоит пастырям чувашских приходов в утверждении христианства среди чувашей.

Обыкновенно поклонники Вишну и Сивы имеют различные храмы. Сива – бог разрушитель и созидатель – почитается, как дарователь жизни. С культом Сивы обыкновенно связан культ жены его Парвати или страшной богини Кали, изображаемой в виде чёрного или красного идола со многими руками и с ожерельями из человеческих черепов, танцующей на Сиве. Эта страшная богиня представляет предмет культа у весьма распространённой секты и ей приносятся кровавые, а в былые времена человеческие жертвы. Сын Парвати, Ганеза – безобразное чудовище с головою слона о трёх глазах, одном клыке и с 4 руками; он почитается купечеством, как бог препятствий.

Храмы Вишну отличаются от храмов Сивы отсутствием увенчивающего их двузубца. В них допускаются в изобилии ручные обезьяны, кормимые пилигримами. Вишну – хранитель мира и для его обновления и улучшения неоднократно воплощался в виде различных существ. Последние из этих воплощений в виде героя Рамы и, особенно, в виде пастуха Кришны весьма почитаются народом. Похождения первого описаны в индийской поэме Рамаяне.

Различные похождения всех этих богов изображаются в виде мистерий, а главнейшие события знаменуются храмовыми праздниками, нередко сопровождающимися перенесением идолов из одного храма в другой при громадных стечениях народа. Эти религиозные торжества и являются, в сущности, праздниками для народа, ради которых он отрывается от своих дел. Кроме того, каждый индус хотя раз совершает паломничество к святым местам или священным рекам Гангу и Джумне, которые боготворятся, и в честь которых совершаются весьма эффектные богослужения. Эти-то праздники и являются единственными в жизни индуса, а так как они не особенно часты, то это на руку плантациям. Рабочие на них не имеют воскресений, и работа месяцами идёт беспрерывно.

Поклонники Сивы и Вишну так различно понимают это поклонение, что представителей многочисленных сект едва ли даже возможно считать единоверцами.

Различные секты отличаются друг от друга знаками, накрашиваемыми белой, красной или жёлтой красками на лбу. У сект Вишну преобладают вертикальные, у сиваитов горизонтальные линии. Более просвещённые индусы исповедуют так называемую Веданту, или основанное на Ведах учение о нравственности.

Одним словом, индийская вера, не имея господствующей церкви, представляет хаос сект и толков самого разнообразного характера.

Под влиянием этих религий и этой обстановки и выработались характерные черты индусов. Каковы бы ни были вероучители, история показала в этих всех сектах и религиях, что мало-помалу лишённая просвещения масса снова впадала в фетишизм, делалась жертвой эксплуатации не менее невежественного духовенства – и что теперь только, с проведением железных дорог и распространением школ, можно надеяться, что со временем начнут исчезать предрассудки, в которых коснеют индийские народы. Уже теперь каждый округ британских владений в Гималаях имеет школу, число безграмотных быстро уменьшается и можно надеяться, что эти школы подымут лучшие черты индийского народа, а недостатки подавят. А пока главная масса индусов представляет хаос из сект, вероучений и религий, начиная от самых возвышенных до самого дикого изуверства. Однако всей этой массе общи черты, отличающие её от других народов.

Фатализм общ всем индусам. Их судьба предопределена богами и борьба против этого предопределения, например в случае болезни, по их мнению, бесполезна. Всё зло, по общему мнению, есть продукт Майи – самообмана, самообольщения, заставляющего человека забывать, что он и создавшее его божество – едино. Все без исключения индусы веруют в переселение душ, в многократные возрождения в низших и высших степенях и во временные наказания в различных отделениях ада, причём описания их, данные в «Пуранах», весьма напоминают те, которые рисуются для нашего народа на лубочных картинках.

Так, ябедников помещают в кипящее масло; обидевших лицо высшей касты будут грызть свиньи; оскорбившего религиозных нищих воткнут головой вниз в жидкую грязь. Убийца брамина будет собакой, ослом, буйволом и т. п. Укравший золото у священника тысячу раз будет возрождаться в виде паука, змеи и т. п. Существо, раз потерявшее человеческий облик, должно пройти через 8.000.000 возрождений, чтобы получить его вновь, проходя через стадию камней, растений, водных существ, насекомых, птиц, животных, людей низших каст и браминов. Затем только оно сливается с Брамой.

Потому-то всем индусам обще также и воззрение на смерть, как на избавление от зол этой жизни, связанное с надеждой на возрождение в лучшей будущей. Но духу при этом приходится совершать далёкое путешествие, пока не достигнет он берегов Ганга. Поэтому великим счастьем считается умереть или быть сожжённым на берегу этой реки. Нет ничего удивительного, что по берегам Ганга, Джумны и других его притоков путешественнику чаще, чем где-либо, приходится видеть сцены сожжения покойников.

Около Дели, на Джумне, за городом, пройдя через небольшую рощицу из акаций, я увидел как бы целый лагерь догорающих костров. Подойдя ближе, я увидел, что на каждом лежит обуглившийся труп. Это было послеполуденное время. Местность была пустынная. В одном месте лежали фута в полтора вышиной костры из дров, длиной с железнодорожную шпалу. В других такие костры были уже объяты пламенем. Почти нагой, темнокожий могильщик спокойно и равнодушно ходил от одного догорающего костра к другому и длинной палкой помешивал их, как помешивают кочергой истопники догорающие угли камина. Где труп ещё не испепелился, он бросал свежее полено и равнодушно переходил к следующему костру, будто здесь жарились не люди, а догорали обыкновенные поленья. Так прозаичен этот обряд сожжения, обыкновенно так эффектно изображаемый на наших иллюстрациях. Только перед зажиганием костра присутствует больше народу. Тело, закутанное новым саваном, кладётся на костёр, между дров которого помещается для отогнания запаха сандальное дерево. Исключённый из касты брамин бормочет молитву и сын или ближайший родственник, одетый в новые одежды, к концам которых привязан железный ключ для удержания злых духов, зажигает костёр. Остатки пепла, по сожжении, выбрасываются в реку. Но обыкновенно труп тлеет от 2 до 4 дней, прежде чем превратится в пепел. Покончив погребение, сын омывает себя в реке и возвращается домой, где вопли женщин выражают всеобщую скорбь. У индусов совершаются так же, как и у нас, поминки, а на 13-й день в честь покойника приготовляют обед, в котором принимают участие и брамины.

Таковы общие всем индусам черты религии²²⁵.

– Общество распространения св. Писания в России.

– Состав католической иерархии.

– Восстание дунган в Манасе, как религиозное магометанское движение.

– В России к концу 1898 года в Обществе распространения Св. Писания в России состояло 1.120 членов, в том числе 20 преосвященных, 263 прочих духовных лиц. На приход в отчётном году поступило 43.137 руб. 55 коп. Священных книг распространено было в отчётном году 60.748 экз.; из них около половины через корреспондентов и книгонош (которых в обществе 6). Всего с 1863 г. распространено 1.958.312 экземпляров книг Священного Писания. Кажется, цифра большая. Но если сопоставить эти цифры с миллионными капиталами и книжными цифрами иностранных библейских обществ, то впечатление получается далеко не радостное. Так, напр., Британское библейское общество в истекшем году распространило 4.387.000 экз. библий и отдельных священных книг, а со времени своего основания в 1803 г. – 155.500.000 экз. более чем на 340 языках.

– Согласно с изданным за 1898 год официальным ежегодником римско-католической церкви, иерархия её представляется в следующем виде. Во главе иерархии стоит коллегия кардиналов, которая состоит из 62 лиц; из них кардинал Якобини (только что назначенный в кардинал-викария, т. е. наместника папы для римского диоцеза) недавно скончался. Четверо из кардиналов назначены были ещё Пием IX, и среди них поляк Ледоховский, бывший архиепископ познанский; 56 получили своё назначение от Льва XIII. Из них 36 кардиналов – итальянцы, 26 – иностранцы, 25 имеют резиденцию in curia, т. е. в Риме, 35 занимают епископские кафедры; шестеро из них кардинал-епископы, 49 кардинал священники, 5 кардинал-диаконы. Старейший по летам – архиепископ веронский Каносса, имеющий 91 г. от роду, самый младший – капуцин Вивац-и-Туто имеет не более 46 лет. При Льве XIII уже умерли 131 кардинал. Затем римская церковь имеет в своей иерархии 14 патриархов, из них восемь латинских и шесть – восточных. Число всех архиепископов восходит до 174 латинских и 19 восточных; епископий считается 776, и среди них 55 восточного обряда. Всё число патриархов, архиепископов и епископов определяется в 1.070. Во время папствования Льва XIII римско-католическая иерархия увеличилась на 2 патриарших кафедры, 31 архиепископию и 101 епископию, 3 апостолических делегатов, 61 апостолический викариат и 11 апостолических префектур. В одной Европе находится 604 кафедры, из них 55 в Австрии.

– Восстание дунган в Манасе против китайцев в 1899 году представляет наибольший интерес, как восстание мусульманских подданных против иноверного правительства (как «газават» – священная война), по некоторым условиям сходное с известным андижанским возмущением 1898 г. Поэтому мы расскажем в общих чертах, как подготовлялось восстание дунган, – на основании донесения русского генерального консула в Урумчи.

Прежде всего обращает на себя внимание тот факт, что восстание в Манасе произошло 20 июня 1899 г., т. е. через год после андижанского возмущения и подготовлялось на почве суфизма, лелеющего в мусульманах мысль и желание истребить неверных при невидимой помощи самого аллаха... Значит, можно думать, что и дерзкая мысль Минтюбинского ишана свергнуть русское правительство в Ферганской области была не результатом личного его безумия, а вытекала логически из его принципов религиозных – и была не исключительным местным явлением, а сродной и другим суфиям (мюридизм на Кавказе, махдизм в Судане, суфизм в Туркестане, ишанизм в киргизских кочевьях). Дунганское восстание подготовляли два ишана Улайчжецзы и Муса, которые возбуждали население, благодаря слабому надзору со стороны китайских властей. Чтобы поддерживать и усиливать свой духовный авторитет среди неразвитого дунганского населения, названные ишаны позволяли себе морочить народ предсказаниями будущего и чудесами и тем увеличивали число своих почитателей и мюридов.

В начале 1899 года Улайчжецзы объявил населению, среди которого жил, что сам Аллах через ангела объявил ему о скором падении китайской власти, которая должна перейти в руки ишана, что он, ишан, должен занять престол богдыхана. В то же время Муса уже прямо призывал дунган к восстанию, заявляя, что он сам восходил на небо и получил дар пророчества, что и подтвердил будто бы на деле, предсказав одному здоровому юноше смерть через три дня, которая будто бы и последовала согласно предсказанию ишана. Предсказания и чудеса обоих ишанов привлекали к ним ревностных приверженцев.

Однако, китайские власти проведали о деятельности этих ишанов, и местный губернатор немедленно собрал к себе ахунов и ишанов, и прямо поставил им вопрос о начавшемся брожении среди дунган. При этом последовало то, на что не один раз обращалось внимание в местной печати: ахуны и ишаны под клятвою отвергли всякую мысль о начавшемся и замеченном движении и уверяли губернатора в спокойствии населения, а дошедшие до него слухи приписали исключительно враждебным наветам... Между тем один богатый урумчинский дунганин уже скупал тайно оружие, а ишан Улайчжецзы переселился в Манас, где и устроился в доме знатного суфи Масаня. Манасские дунгане спешили оказывать, наперерыв друг перед другом, почтение прибывшему ишану, а тот во время одного устроенного в честь его угощения проявил дар прозорливости: он отказался от принятия пищи, потому что она приготовлена была на нечистой воде... К изумлению набожного хозяина, в колодце оказался труп собаки... Хотя в данном случае для прозорливости немного было нужно простой смётки (можно было одним обонянием определить, что вода в колодце отдавала падалью, а может быть собака была брошена туда каким-нибудь мюридом ишана), тем не менее слава об ишане прозорливце быстро стала распространяться в Манасе; к нему стали стекаться дунгане, участвовали в его молитвенных собраниях и слушали его поучения. Чтобы ещё больше поразить новых своих приверженцев, Улайчжецзы пригласил однажды с собой на духовную беседу своего хозяина и ещё четырёх влиятельных дунган и отправился с ними к ближайшему мазару. Там, во время его поучения, пошёл вдруг проливной дождь, а на ишана и его спутников не упала и капля дождя. Это вызвало в слушателях ишана благоговение к нему, как к чудотворцу; Масань (хозяин ишана) и прочие свидетели совершившегося чуда пали к ногам Улайчжецзы и поклялись ему в верности. Тогда хитрый ишан рассказал им, что к нему снова являлся ангел Божий и объявил, что китайский престол будет принадлежать ему, ишану. Сам ишан стал уверять, что время это уже наступило и что поэтому нужно готовиться к всеобщему восстанию. Призыв к восстанию против иноверной власти был принят, а ишан стал уверять на своих собраниях, что необходимое оружие и другие материальные средства, необходимые для восстания, сам Бог поможет отнять у неверных китайцев и что откладывать начало восстания не следует...

Когда к ишану собрались до 200 ратников и урумчинский богач Мачен прислал ему разное оружие, восстание было назначено на 20-е июня, совпадавшее со счастливым 27 днём пятой луны. Замечательно, что в этот день большая часть китайского гарнизона была отпущена на полевые работы. Начальник китайского гарнизона узнал вовремя о существующем заговоре и, хотя боялся нападения вследствие малочисленности находившихся налицо солдат, умело распорядился обороной: он разместил солдат по разным концам городских стен, незаметно для постороннего взора, а дунгане поспешили с наступлением вечерней темноты зажечь предместье гор. Манаса и ворвались в город. Но пламя пожара открыло нападавших, и китайские солдаты меткими ружейными выстрелами обратили в бегство мюридов ишана, из которых 26 чел. пали на месте. Остальных китайцы преследовали даже в открытом поле. Так счастливо отделались китайцы от грозившей им беды, потеряв всего 11 чел. убитыми и ранеными.

Через два дня получено было известие об этом событии в Урумчи, и тотчас же в Манас отправлено было 400 чел. кавалерии и пехоты при двух орудиях. Главари восстания скоро были схвачены. Ишан Муса и урумчинский богач Мачен были казнены, а суфи Масань (в доме которого жил Улайчжецзы) и сын его были разорваны на куски. Такая жестокая расправа постигла суфи Масаня, очевидно, за то, что он предводительствовал нападавшими. Кроме того, были казнены ещё 11 чел. наиболее виновных, а остальные участники восстания и пособники ишана были приговорены к ссылке в южные города. Улайчжецзы успел убежать, но вскоре потом был, по-видимому, убит и он.

Ближайшими затем распоряжениями китайских властей были закрыты по всей провинции дунганские молельни и мечети, в которых происходили радения (зикр) дервишей джагрийцев; вместе с тем было приказано тщательно наблюдать за появлением ишанов и других проповедников, возбуждавших население своими исступлёнными рассказами и воззваниями. (Здесь, должно быть, китайцы подразумевали мадрдахов).

Независимо от сказанных мероприятий, китайцы наложили на дунганские общества урумчинского губернаторства контрибуцию в 20.000 лан²²⁶, в видах пополнения сверхсметных расходов казны по сформированию и временному продовольствию народного ополчения, заменявшего наличные войска, отпущенные на полевые работы.

«Как ни ничтожно было само по себе восстание в Манасе, оно всё же повлекло за собой, по словам автора, весьма серьёзные последствия: торговля приостановилась; товары были повсюду попрятаны, а падавшие на пятую луну платежи приостановились... Поля, где уже дозревала пшеница, были брошены на произвол судьбы. Терроризованные восстанием пришлые рабочие все разошлись по домам, рискуя потерять обеспечивающий их на зиму обычный летний заработок. Хлеба и муки несколько времени совершенно не оказывалось в продаже, а другие припасы поднялись в цене почти вдвое»...

Но это – только материальный ущерб для самого населения, расположенного слушать возбуждённые проповеди ишанов и мадрдахов, призывающих единоверцев к восстанию против иноверного правительства. Само же население и терпит за свою доверчивость ишанам и за измену правителям...

Главное, что заслуживает внимания правителей по отношению к мусульманским восстаниям, это – религиозный характер их, придающий им особый отпечаток. Мы понимаем патриотическое одушевление армий и даже всей нации, но мусульманский «газават» – другое дело... Со времени средних веков сменилось много политических теорий международных отношений, но идея «газавата» не поддаётся изменению, а сохраняет ту же живучесть и тот же пламенный характер, как и в первые годы Ислама. Н.О.²²⁷

(Окончание)

нельзя, так как дочери его идёт всего только двенадцатый год, и при этом добавил, да хотя бы и выдал, то православный возьмёт мою дочь, а у меня работать не будет. Узнал я, что кореец-жених Чюнай Ним не имеет билета на жительство, а проживает в деревне Кроуновке три уже года, тогда я обратился к сельскому старосте и попросил его отправить названного жениха в волостное правление, как безбилетного. Двенадцатого числа я сообщил о случившемся г. приставу Суйфунского участка и просил его выдворить корейца Чюная Ним, как безбилетного, а с другой стороны – как гнилого члена моего прихода, в Корею, иначе малолетняя девочка должна погрязнуть в пороках разврата. Дня через три или четыре после случившегося г. пристав выдал билет на жительство этому проходимцу, и он в настоящее время находится в деревне Кроуновке около своей невесты. Тяжело положение миссионера при подобных обстоятельствах.

Приход Корсаковский делится на две враждебные партии: к первой принадлежат старики – приверженцы языческой старины, а к второй меньшей – молодое поколение, преимущественно бывшие ученики школы. Молодёжь выражает желание, чтобы старики не присутствовали на сельских и общественных сходах и не избирались бы ни в какие общественные должности, а также и не решали бы дела сообразно с корейским законом, как это часто практикуется у нас. «Мы русские теперь, с Кореей должны прервать всякие сношения, и оставить наши прежние законы, благодаря которым многим из наших отцов и дедов приходилось принимать чуть не мученическую кончину», – вот голос молодёжи, которой трудна борьба с стариками, упорными в своих убеждениях.

Святое крещение корейцы принимают охотно. В общем к истинам спасительного православия корейцы относятся слишком индифферентно.

В 1898 году принято в русское подданство корейцев, в приходе Корсаковской церкви до 50-ти дворов.

Примеров особенного благочестия между корейцами не заметно. В храм Божий корейцы ходят каждый воскресный и праздничный день в количестве приблизительно от 50 до 100 человек, а также женщины бывают от 1 до 10.

В течение 1898 года отслужено четыре панихиды по умершим корейцам и пять молебнов о здравии корейцев именинников.

Детей корейцы к Св. Причастию приносят очень мало.

В воскресные и праздничные дни всегда отправлялось богослужение и велись беседы, предметом которых было: объяснение догматов веры и православной обрядности и т. д.

В праздники: Крещения Господня, Пасхи, Рождества Христова и престольные праздники миссионер ходил по фанзам со Свят. Крестом, не оставляя пасомых без слова назидания, а также и в будничные дни миссионеру приходилось не раз посещать корейские фанзы.

В отчётном году по 17 декабря 1898 года просвещено св. крещением 3 муж. пола, 12 жен. п., обоего же пола 15 человек. Крещено и записано в 1-ю часть метрики: мужского пола 28, женского 21, обоего пола 49 чел., а всего крещено 64 чел.

Браков было 7.

Погребено по христианскому обряду: мужского пола 9, женск. пола 6, обоего пола 15 чел.

У исповеди и Св. Причастия в сем году было 421 чел. мужского пола, 224 женск. п., обоего же пола – 645 человек.

В общем миссионерское дело, если принять во внимание препятствия, с которыми приходится считаться миссионеру, идёт вперёд.

В приходе две церковно-приходские школы и одна школа грамоты:

1) В Корсаковской школе обучается 49 мальч. и 1 девочка. Законоучителем состоит священник Иоанн Литвинцев, учителем псаломщик Михаил Троицкий и помощником учителя кореец Иннокентий Ким.

2) В Кроуновской школе обучается 37 мальч. и 1 девочка. Учителем состоит кореец Виктор Ким.

3) В Качигинской школе грамоты обучается 20 мальчиков. Учителем состоит кореец Николай Цай.

Пуциловский миссионерский у корейцев стан в нынешнем году, как и в прежние отчётные годы, состоял из одного села – Пуциловки, расположенного в долине по р. Лючихезе, на протяжении 6–7 вёрст. Церковь, школа и помещение миссионера находятся в средине села. Число жителей стана к 1898 году по исповедной росписи значилось в 179 дворах обоего пола крещённых и некрещённых 543 + 507 = 1050 человек; в том числе крещённых мужского пола 444 челов., женского пола 356 чел., а обоего пола 800 чел.

Деятельность миссионера священника Тихона Ильинского в сем отчётном году состояла в утверждении в вере и жизни христианской крещённых корейцев и в обращении в православие не просвещённых ещё Св. Крещением язычников. Для утверждения корейцев в вере и жизни христианской миссионером совершались в праздничные дни в Пуциловском храме богослужения, по окончании каждого богослужения велись беседы с корейцами. При богослужении молящихся бывает не особенно много, и самый малый процент падает на женский пол. В отчётном году храм посещался молящимися инородцами несравненно более, чем прежде.

В течение отчётного года миссионер старался, по возможности, чаще ходить по фанзам корейцев с целью бесед о предметах не только религиозно-нравственного содержания, но общественного и хозяйственного свойства.

В фанзах православных корейцев, пишет о. Тихон, я замечал всегда в переднем углу св. икону и не везде свечку, сами хозяева умели встречать священника по-русски, подходя под благословение.

С внешней обрядовой стороны корейцы мало в чём уступят русскому православному человеку. В отчётном году по заказу некоторых корейцев отслужено было два молебна и один общественный по случаю бездождия – причём, без всякого напоминания со стороны миссионера, совершено также несколько панихид.

Во время хождения по фанзам корейцев со Св. Крестом миссионер требовал, чтобы выходило ко Кресту всё семейство, а не один только хозяин, как это было в прежние годы.

В нынешнем отчётном году у исповеди и Св. Причастия было 254 челов. мужского пола и 182 чел. женского пола, всего 436 чел.

Примеров особенного благочестия между корейцами не видно, а также выдающихся случаев из жизни крещённых корейцев, имеющих интерес в миссионерском отношении, нет.

Святым Крещением просвещено в 1898 г. мужского пола 26 чел. и женского – 27, всех 53 чел.

По метрической книге части первой значится: 19 + 22 = 41. Браков 1; умерших 8 + 1 = 9 чел.

С 1887 года в Пуциловском миссионерском стане за отчётный год существует одна миссионерская одноклассная школа. Помещается она в деревянном доме, построенном для миссионера в одном здании. Школа отделяется от помещения миссионера капитальной стеной; длина около 3 саж. по фасаду и 4½ саж. Школа удобна и светла, но тесна, по числу учеников; в отчётном году была оштукатурена на средства общества с. Пуциловки. Ремонт этот обошёлся в 68 руб. 20 к. Мальчиков обучается 42 челов. Обязанности учителя исполняет сам миссионер, при помощи и. д. псаломщика Александра Цой, окончившего курс в Корсаковской двухклассной школе.

Вознаграждение учителю отпускается 400 рублей от общества села Пуциловки и 100 руб. от Миссионерского Общества.

Посещают школу ученики не аккуратно, особенно зимой. В праздничные дни ходят в церковь; некоторые из них принимают участие в чтении и пении на клиросе. У исповеди и Св. Причастия были все. Школьная мебель, учебники и учебные принадлежности приобретались и пополнялись на общественные средства корейцев с. Пуциловки, на каковой предмет ежегодно отпускается по 35 руб. Отопление и служитель также от общества.

Синельниковским миссионерским станом, что в 36 вёрстах от г. Никольск-Уссурийский, заведовал, как и в прошедшем году, священник о. Иоанн Рязановский (из корейцев).

В 1872 году переселились сюда корейцы из Камень-Рыболова в числе 7 дворов и положили начало заселения местечка, в данное время выросшего в целую деревню, которая растянулась на 8 вёрст на обеих сторонах р. Суйфун. Жизнь и благосостояние здешних корейцев, многие годы пользовавшихся полным довольством, за последние годы пришли в упадок. Дело в том, что весь надел земель, которыми владеют корейцы, заливается водой при сильных наводнениях, и тогда заносится песком, на котором, конечно, почти ничего не растёт. Неиспорченная же земля в пределах стана – одна из плодороднейших в Приморской области для хлебопашества. Стан защищён высокими горами от северных ветров и от морских туманов с юго-востока значительной возвышенностью. Благодаря природной защите, посев хлебов здесь начинается сравнительно с Никольским (в 36 вёрстах) крестьянами ранее на неделю.

Число крещённых, до отчётного года, русских подданных корейцев: 440 + 360 = 800 чел.; некрещённых 58 + 77 = 135 чел. Корейских подданных некрещённых 95 + 62 = 157 челов., крещённых 23 + 6 = 29 чел. Число дворов – 214, из них на долю корейских подданных приходится 42 двора. В отношении общественной жизни, корейцы едва двинулись вперёд сравнительно с прошедшим годом. Считаю небезынтересным поместить здесь некоторые сведения. В управлении корейцев играют большую роль старики, староста (сельский) Ша-Ное и судья Шадяй. На сельских сходах молодые, нужно сказать, стремящиеся к некоторой самостоятельности, по необходимости соглашаются с решением стариков, всё ещё пользующихся особенным весом среди сородичей. Сельские должностные лица: староста, кандидат и десятник получают жалованье. Судье же жалованья корейцы не платят, во должность его – самая почётная и выбираются в судьи обыкновенно зажиточные крестьяне. По окончании службы должностные лица до самой смерти пользуются почётным названием по роду должностей, которые занимали: Ша-Ное, Шадяй, Хасаини и т. д.

В настоящее время в Корсаковской волости многие из молодых корейцев, обучавшихся в миссионерских школах во главе с испр. д. волостного старшины Пахома Ким желают жить по русским законам, искоренить шаманство, корейские обычаи и переводя русские законы на корейский язык раздавать по фанзам. Испр. д. волостного старшины Пахому Ким остаётся служить до нового года, а на следующее трёхлетие его едва ли изберут, говорит отец Рязановский, в волостные старшины, потому что приверженцы корейских обычаев (а их большинство) будут стараться избрать на эту должность такого человека, который охранял бы корейские обычаи, и не вводил новшеств «от Российского государства». Желающих принять христианство корейцы не преследуют и не чуждаются их после крещения. Благоприятным обстоятельством к обращению корейцев в христианство служит принятие их в русское подданство и надел землёй. С принятием христианства корейцы стараются, под влиянием миссионера, оставить многожёнство и многие из обычаев языческого культа. Церковь посещают по большей части живущие по левую сторону р. Суйфуна, живущих же за Суйфуном, по дальности расстояния, корейцев редко увидишь за богослужением. Раскиданность села является одним из неблагоприятных обстоятельств в утверждении крещёных корейцев в истинах христианства и даёт случай русским подданным крещённым корейцам жить так, как жили в Корее. Кто посетит их, кроме миссионера и посмотрит на их внутренний строй жизни?

При частном посещении их (т. е. кроме хождения с крестом), говорит о. Иоанн, чуть ли не в каждой фанзе встретишь корейского чиновника. Что они здесь делают и зачем они здесь проживают – неизвестно нам. Изредка встретишь и китайцев. Следовало бы обратить внимание на внутреннюю жизнь корейцев. Недавно я слышал, что в Корейском селении есть особое управление корейских подданных, где имеется список корейских генералов и всех чиновников; все корейцы (как корейские подданные, так и многие из русских подданных) приходят судиться к корейским чиновникам и генералам, поставленным, по словам их, от корейского правительства. Не будем удивляться, если при подобных условиях явятся и поборы на содержание этих вершителей судеб бедных корейцев. Раскиданность корейских хуторов представляет много препятствий и сельским властям сообщаться с инородцами. Посети корейца (крестьянина) корейский чиновник, – последний всегда может получить честь и место; но едва ли русский чиновник получит то, чем пользуется корейский.

Русских властей корейцы видят очень редко, а генерал или чиновник их родной всегда среди них да и авторитет свой последние поддерживать в силе, как было сообщено о том в прошлогоднем отчёте. Крещённые корейцы (в числе их есть и корейские чиновники), если и исполняют что по отношению к церкви, то только для того, чтобы миссионера поставить в фальшивое положение, а всегда же держатся корейских обычаев и стараются удалиться от надзора священника. А право не бесполезно было бы обратить внимание, кому следует, на разбросанность поселений корейцев, которые, благодаря этому и дают притон китайцам разных профессий и корейским чиновникам, во всяком случае не полезным в деле цивилизации инородцев, обосновавшихся на почве русского государства.

К утверждению в вере и жизни христианской крещённых корейцев о. Рязановским приняты были следующие меры: неопустительное богослужение, в праздничные и воскресные дни собеседования по фанзам, обучение в школе и т. д. В сем году приобщено 2 человека запасными Дарами; были случаи поминовения умерших на проскомидии и за литургией. Отслужено несколько панихид, дано несколько сороковых молитв женщинам и отслужен после литургии в поле молебен по случаю засухи. «Услышал Господь молитву этих детей природы, пишет о. Иоанн, выпал дождь; видно, Ему, Промыслителю, угодно было послать дождь на те поля, большинство хозяев, которых присутствовали при молебне».

Повенчано в отчётном году 8 браков. У исповеди и Св. Причастия было: мужского пола 217, женского – 156, обоего пола 373 человека. Просвещено Св. Крещением из нехристиан: муж. пола 4, женского – 5, а обоего пола 9 человек. В 1-й части Метрической книги мужского – 16, женского – 11, а обоего пола 27 человек.

В церковно-приходской школе обучается 32 + 1 = 33 человека.

Из представленных мне сведений усматривается, что приуссурийские священники прилагали усердие к исполнению возлагаемых на них обязанностей по обращению в христианство обитающих по Уссури инородцев: так, о. Николай Добровидов – священник Усть-Уссурийской церкви в истекшем году окрестил 2-х гольдов. Священник Венюковской церкви, о. Савва Мигурин, сообщая об условиях, при которых ему приходится совершать своё служение при обращении инородцев в православие, доносит, что им в 1898 году просвещено Св. Крещением 2 корейца.

Считаю не безынтересным некоторые сообщения поместить здесь.

В районе Венюковской церкви находятся пять китайских и гольдских стойбищ, расположенных по левому берегу реки Уссури, с населением китайцев 22 + 4 = 26 чел., гольдов – 67 + 6 = 73 человека.

Китайцы занимаются хлебопашеством, табаководством и производством хайшины. Все эти продукты сбываются русским. Совестно признаться: почти все жители Уссури казаки, имея достаточное количество своей земли питаются «китайским хлебом», привозимым из Маньчжурии.

Хунхузы, как писалось и в прошлом году, много причиняют бед бедным инородцам.

В июле сего года в Семиритское стойбище пришли хунхузы и потребовали себе пищи. Гольды напоили и накормили их, а когда последние пожелали при беспомощности гольдов, воспользоваться их деньгами и, наконец, жёнами, гольды оказали сопротивление; хунхузы, избив 3-х гольдов, бежали. Услышав крики, на противоположном берегу, казаки пос. Будаговского явились на помощь беззащитным гольдам, взяли израненных гольдов, имение их и так перевезли в Будагову, а затем, больных отправили в Казакевичевское станичное правление. Чем это дело кончилось, – миссионер о. Савва не знает, но всё же из раненных гольдов один умер. Подобные набеги хунхузов заставили гольдов избрать себе более безопасные места.

Гольды отбывают воинскую повинность у китайцев, так, например, на Норском стойбище, под командой молодого найона Хей-де-ла, несут царскую службу до 50 челов., у которых был 7 июля отец Савва.

Присущее гольдам хлебосольство даёт возможность корейцам питаться среди них.

Из отчёта о. Сергия Пляскина мы получили следующие сведения:

Гольды, обитающие в пределах Средне-Уссурийского прихода, имеют свои поселения по реке Уссури и её притокам.

В 1896 году появилось множество хунхузов, которые разоряли гольдов. По распоряжению местного китайского генерала «Джао-мянь» гольды сгруппировались в два стойбища. Верховые гольды поселились по речке «Киркин», на Китайской территории, между казачьими станицами Нижне-Михайловской, в шести вёрстах ниже её, и Нижне-Никольской, от берега Уссури не более одной версты. Управляются они старшиной, выбранным самим губернатором.

Низовые гольды, пишет о. Сергий, всё положительно, перекочёвывали в деревню «Далдо» против казачьей станицы Покровской, на самом берегу реки Уссури, вблизи самой станицы тоже на Китайской территории.

Несмотря на распоряжение китайского генерала, хунхузы не забывают посещать гольдов. В сентябре этого года в деревне «Киркин» ночью явилось десять человек: лодки от берега оттолкнули и явившись в юрты инородцев, начали предъявлять хозяйские права. Гольды и гольдячки убежали в Нижне-Михайловское. Долго пришлось им кричать о помощи, пока не пришли на помощь казаки селения Нижне-Михайловки. Казаки в числе семи человек, вооружённые, услышав крик, выехали на лодке и прибыли к гольдам, но уже не застали хунхузов, которые вовремя скрылись, успев отобрать только три берданки и кое-что из одежды.

В продолжении года пришлось мне, пишет о. Сергий Пляскин, побывать у них пять раз, с целью проповедования Слова Евангелия между инородцами, назидания и укрепления в истинах православия крещённых. Знакомые с русским языком и русскими обычаями как мужчины, так и женщины, принятие православия, из-за боязни китайских чиновников, отлагают до более благоприятного времени. Действительно в 1893 году в октябре месяце, проездом, китайский чиновник дал за принятие Свят. Крещения гольду Николаю Сергееву Фасто 44 лет 26 ударов бамбуками. С этого времени гольды, боясь наказания от китайских чиновников, стараются уклоняться от принятия православия.

От священника Верхне-Уссурийской церкви о. Григория Андреева я получил донесение, в котором он сообщает, что, вследствие многочисленности русских прихожан и разбросанности поселений, не может избрать времени для миссионерской работы среди окружающих инородцев.

От миссионеров Больше-Михайловского, Тырского, Янчэхенского и села Благословенного отчётов не получено, посему и о деятельности этих миссионеров сведения не помещаются.

Кроме вышеназванных миссионеров, на поприще миссионерского служения потрудился священник Ивановской Иоанно-Предтеченской церкви на р. Лефу, Южно-Уссурийского края, Василий Рождественский, который в 1898 году просветил Свят. Крещением 31 мужч., 35 женщ., всего 66 человек корейцев. О. Василий в своём донесении сообщает, что в корейской деревне, которая носит название «Казакеевки», православного населения корейцев: мужского пола 87, женского – 96, язычников буддистов: мужск. пола 16, женского – 14 человек.

В 1897 году у православных родителей корейцев, окрещено детей, начиная от 12-летнего возраста: мужского пола 11, женского – 6, обоего пола 17 человек, в 1898 году, окрещено: мужского пола 7, женского – 6, обоего пола 13 человек и погребено 2 чел. мужск. пола. Во дни св. четыредесятницы многие из корейцев исповедывались и удостоились принять Святое Причастие. Ко храму Божию они относятся более или менее внимательно; находясь под влиянием русских крестьян, их соседей, они ходят в храм и приобщают своих детей. Во время посещения корейцев со Свят. Крестом, или когда у них служатся молебны собираются мужчины в достаточном количестве, да и женщины корейские в настоящее время стали охотнее посещать богослужение, подходить ко Св. Кресту и под благословение к священнику.

Не теряем надежду, что в непродолжительное время этот бедный народ найдёт в христианстве просвещение и спасение.

В Камчатской миссии насчитывается 23 школы с учащимися 396 мальчиков и 9 девочек, всего 405 человек инородцев и русских 43 мальчика и 25 девочек, всего 68 человек, а всего учащихся было в миссионерских школах 473 человек; из них на долю корейских миссий приходится 12 школ гольдских 5 и гиляцких 6. За исключением школ в Янчихэнской миссии, все школы находятся в ведении миссионеров. Вследствие отдалённости стойбищ инородческих от станов миссионерских, где находятся школы, найдено возможным в гольдско-гиляцком отделе миссии устроить интернаты за счёт Миссионерского Общества. Содержание каждого мальчика, как в гольдской, так и гиляцкой миссии определяется в 35 руб. в год. Учебный год в Корейском отделе миссии – с 15 августа по 15 мая, а в гольдском и гиляцком с половины сентября и до мая месяца и то не везде. Сбор учеников, составляющих дома крупную рабочую силу, в полной зависимости от улова рыбы весной и осенью.

В пансионах инородческие дети пользуются простой пищей, но сытной. Ничего нет лишнего, да и не может быть, за неимением лишних средств. На святки они распускаются по домам, где занимаются той же работой, что их отцы. Простой режим школы мало отучает их от домашней жизни, за кратковременностью пребывания в школе, но всё-таки заметно облагораживает, приучает к чистоте и даёт чувствовать, что в русском доме, при русских обычаях жить лучше, чем в грязных, холодных и дымных юртах. Так как все дети поступают в школу, не зная русского языка, то для учителя, незнакомого с инородческим наречием, тяжёлый труд представляют занятия с этими учениками.

Преподавание ведётся по программе церковно-приходских школ, с одной стороны, а также согласно с потребностями учащихся. Во всех школах преподаётся Закон Божий, чтение, письмо, арифметика в пределах четырёх первых действий, и, кроме того, даётся понятие о дробном счислении, и церковное пение. В некоторых же школах, напр., Корсаковской, Янчихэнской, Софийской, Мариинской эта программа расширяется. Здесь ученики знакомятся с географией по преимуществу отечественной и историей отечественной.

При школах Мариинской, Софийской, Приохотской и Приамгунской открыты ремесленные отделения. Предметом занятий является бондарное ремесло, отчасти сапожное мастерство. Ученики с большой охотой занимаются тем и другим, а родители-инородцы радуются, глядя на работу своих детей.

1) В с. Малышевском обучается 8 гольдских мальчиков и русских 6 мальчиков и 6 девочек. Учителем состоит к 1 января 1899 года сын псаломщика Силуянов. Успехи обучения удовлетворительны. Здание школы наёмное. Инородческие мальчики помещаются, за счёт Миссионерского Общества, у гольдов в деревне Суйго.

2) В Доле-Троицкой церковно-приходской миссионерской школе 25 инородских мальчиков, и 10 м. и 3 девоч. русских. Занимаются в школе местный миссионер Пётр Ляхоцкий при помощи псаломщика Феодора Кочекова.

3) В с. Вознесенском обучается 15 инородческих мальчиков, помещающихся в доме священника.

4) В с. Нижне-Тамбовском учеников 20 гольдских мальчиков. Обучает священник Гавриил Востряков при помощи псаломщика Щепкина; школа и пансион помещаются в здании, принадлежащем Миссионерскому Обществу.

5) В с. Софийском школа и интернат для инородческих мальчиков и девочек. Всего обучается инородцев 21 человек, из них: тунгусов 2, гиляков 13, китайцев 3 и тунгусских 2 девочки и 1 гилячка. Мальчики имеют помещение при школе, а девочки в квартире священника миссионера. Учителем – священник Авраамий Писарев.

6) В с. Мариинском помещаются в интернате, устроенном на средства миссии, 32 человека гиляцких мальчиков, 1 китаец, один русский, сын бедных родителей Белов из ближайшего выселка. Законоучитель священник Котяков, а учитель псаломщик Кассиан Савин, окончивший курс в учительской семинарии.

7) В с. Больше-Михайловском за неполучением сведений неизвестно, сколько обучается инородческих детей.

8) От Тырского миссионера сведений не получено, следовательно и нет возможности дать надлежащих сведений о школе.

9) Приохотская (в г. Николаевске). Обучалось 17 человек гиляков. Учителем псаломщик Лука Щербаков. Уроки Закона Божия в свободное время преподаёт священник Иннокентий Москвитин.

10) На Ниманской резиденции Амгунской золотопромышленной Кº. Здание довольно обширное, построено на добровольные пожертвования золотопромышленных компаний, а также служащих в этих компаниях. Обучается 10 тунгусских и нигидальских мальчиков, помещающихся в пансионе и приходящих 10 русских мальчиков. Дело обучения ведёт священник о. Митрофан Винокуров при помощи псаломщика Михаила Сердобольского.

11) В с. Корсаковском имеется двухклассная церковно-приходская школа, которая помещается в общественном доме: половина его составляет квартиру священника. Законоучителем состоит священник Иоанн Литвинцев, учителем псаломщик Михаил Троицкий. В этой школе обучаются 49 корейских мальчиков и 1 девочка.

12) В с. Кроуновке. В церковно-приходской школе обучалось 37 мальчиков и 1 дев. Здание построено на средства корейцев и составляет собственность школы. Учитель кореец Ким.

13) В Кочеги (выселок с. Корсаковского) – школа помещается в общественном доме-фанзе, в ней обучается 20 мальчиков; учитель кореец Николай Цой, окончивший курс в Корсаковской школе.

14) В с. Пуциловском в церковно-приходской школе обучается корейских мальчиков 42 чел. Учителем состоит священник Т. Ильинский.

15) Учителем церковно-приходской школы в с. Синельниковском состоит миссионер священник И. Рязановский с псаломщиком Иоакиманским. Помещение для школы тесно.

Сколько было учащихся в школах, и кто обучал детей корейцев в районе Янчихэнского стана неизвестно.

В с. Благословенном церковно-приходская школа, в которой обучались 41 мальчик; учителем Г. Ким, окончивший курс в учительской семинарии.

Школы Корейского отдела миссии всё содержатся на счёт корейских обществ в той или иной волости.

Содержание учителям отпускается от 250 руб. до 600 руб. и от Миссионерского Общества 400 руб. в школы Корсаковскую, Пуциловскую, Синельниковскую и Янчихэнскую.

Содержание в Гольдско-Гиляцком отделе школ миссии падает на средства Православного Миссионерского Общества, которое отпускает по 35 руб. в год на каждого мальчика. На эти 35 руб. миссионер должен одевать, обувать и питать мальчика в течение учебного года. Учителя получают за обучение детей по 100 руб. в год.

Итак, в отчётном 1898 году в 23 школах Гольдско-Гиляцкого и Корейского отделов состояло учащихся 473; из них мальчиков 439 и девочек 34.

За Февраль