№ 7. Апрель. Книжка 1

Преосвященный Николай, епископ Таврический и Симферопольский, уведомил Высокопреосвященнейшего Председателя Миссионерского Общества, Московского Митрополита Владимира, что им открыт в г. Симферополе 5 марта сего года Епархиальный Комитет Общества.

При открытии собрано пожертвований и членских взносов 360 рублей.

Основавшись, наконец, прочно на Алтае, о. Макарий приступил к миссионерской деятельности – но приступил осмотрительно, осторожно и отнюдь не гонясь за количеством крещённых, которым, к сожалению, обычно измеряется и оценивается часто успешность миссионерской проповеди. Он, напротив, совершенно справедливо думал и говорил, что «дело обращения язычника ко Христу крещением не оканчивается, а, напротив, только начинается». За всё время своего пребывания на Алтае, в течение почти 14 лет²³⁰, о. Макарием обращено в христианскую веру и крещено из язычества 675 человек; это, конечно, не особенно много, но зато эти новокрещёные так основательно были наставлены в истинах Христова учения, так тщательно воспитаны и утверждены в правилах жизни христианской, что составили вполне здоровое и надёжное ядро, из которого уже легко и естественно могла расти и расширяться христианская община на языческом Алтае.

Прежде чем начать проповедь среди алтайцев, о. Макарий позаботился тщательно ознакомиться с той средой и теми условиями, среди которых предстояло ему действовать. Во время своих продолжительных поездок по инородческим стойбищам он внимательно наблюдал и изучал быт инородцев, их характер, умственное и нравственное состояние и в особенности – язык, так как знание его являлось первейшим и необходимым условием для взаимного понимания, а следовательно, и для успешного действия миссии. И не смотря на величайшие трудности изучения алтайских наречий, которые хотя и сходны между собой, но в тоже время и различаются на столько, что инородцы разных родов часто не понимают друг друга, – о. Макарий в короткое время так освоился с языком инородцев, что мог уже предложить инородцам существенное учение Христовой веры и приглашать их в церковь Христову наречием черневых татар и алтайцев.

В обращении с инородцами и научении их вере о. Макарий был до нельзя прост, ласков и доступен для них, – снисходя сам до младенческой простоты их нравов и понимания. Для характеристики достаточно привести такой случай. Однажды утром о. Макарий пришёл в татарскую юрту для проповеди слова Божия. В юрте на этот раз случилась одна только татарка, да и та занята была стряпней. Несмотря на то, он начал свою проповедь и татарка слушала; только им мешало плакавшее в колыбели дитя. Видит о. Макарий, что татарка внимательна к проповеди его и потому, чтобы устранить неудобство, садится к колыбели и убаюкивает дитя и в то же время учит его мать.

Когда кто-либо из инородцев изъявлял желание креститься, о. Макарий прежде всего обращал внимание и тщательно осведомлялся о побуждениях инородца просить крещения, чтобы удостовериться в чистосердечии желания, – и, если открывалось, что крещение являлось только средством для достижения каких-либо посторонних целей, – отказывал решительно в крещении. Но и убедившись в благонадёжности ищущего крещения, о. Макарий не вдруг удостаивал его крещения, а прежде старался наставить его в истинах христианской веры, – или сам лично, или через своих помощников. Наставления эти производились неспешно и терпеливо до тех пор, пока научаемый не усвоял хотя кратко, но ясно и твёрдо самое важное и основное в вере Христовой. При крайне слабом духовном развитии алтайцев, «понятия, потребности и стремления которых едва выходили за пределы животной жизни», – труд этот был очень нелёгкий, и для совершения его много было нужно любви и терпения. За тем заботы о. Макария о просвещении язычников не прекращались и по крещении их, – напротив они теперь усиливались, так как целью своей деятельности он ставил не количество крещаемых инородцев, как уже было замечено, а нравственное преобразование диких кочевников в действительных последователей Христа. С этой целью он старательно выбирал из числа благонадёжных русских людей или давно крещённых и уже обрусевших инородцев восприемников, первою обязанностью которых было заботиться о религиозном просвещении своих крестников и следить за их нравственностью. Поручая заботу о новокрещёных восприемникам, о. Макарий и сам лично пользовался всяким случаем для утверждения их в вере и жизни христианской. Во время своих частых поездок по Алтаю он всегда посещал раньше крещённых, узнавал о их состоянии, входил во все подробности и мелочи их жизни и делал наставления и распоряжения, сообразно данным обстоятельствам. Особенным же надзором и попечением его пользовались те из новокрещёных, которые жили в стане миссии – в селении Майме. «О. Макарий всех майминцев мужчин, женщин и детей знал в лицо и по именам, – рассказывает один из его сотрудников. Он требовал, чтобы в праздники все были у утрени и обедни, кроме, конечно, благословных причин. Во время утрени, бывало, пойдёт о. архимандрит по церкви, зорко оглядит всех молящихся и непременно заметит тех, которые не пришли к утрени. Когда эти не бывшие соберутся к литургии, то, по окончании её, доставалось же им от о. Макария: выйдет из алтаря, сердится, ставит виновных тут же на поклоны, угрожает ещё новою епитимиею, а в конце концов сам поклонится в ноги тем, кого только что распекал, просит прощения за то, что обидел их и умоляет именем Божиим ходить усердно в церковь».

Особенное же внимание обращал о. Макарий на религиозно-нравственное воспитание детей. Школ тогда на Алтае ещё не было, – но о. Макарий сам был незаменимым учителем, и учить детей грамоте, молитвам, пению – было любимым его занятием. «Бывало придёт о. Макарий к нам, – рассказывает один его современник, – и сейчас же заведёт беседу с ребятами: рассказывает сам из Св. Истории, учит их кратким молитвам, поёт с ними „Господи помилуй“ и „аллилуия“ и более понятливым и усердным даёт по кусочку сахару. Позанявшись и попев, о. Макарий иногда примется шутить и играть: бегает с детьми по зелёной поляне взапуски, – при этом показывает вид, что старается перегнать какого-нибудь пятилетнего пузана, но не может, – и при общем смехе детей уступает маленькому бегуну. Тут опять раздача сахара победителям, – и сколько веселья, радости для ребятишек. Весел бывал в эти минуты и сам о. Макарий; его чистая душа радовалась, глядя на невинное веселье тех, о которых Христос сказал: их есть царство небесное. Да, любил о. Макарий детей и они любили его».

Далее, необходимым условием утверждения новокрещёных в христианской вере и жизни христианской о. Макарий считал освобождение их от влияния всей, по возможности, обстановки их прежней языческой жизни. Лучшим и более решительным средством для этого было бы, конечно, образование особых поселков для новокрещёных около миссионерского стана, где, под ближайшим руководством и надзором миссионеров, новокрещёные могли бы утверждаться в Христовой вере и понемногу привыкать к оседлой жизни и её складу и обычаям. Этим способом они были бы лучше всего удалены и защищены от влияния и их некрещённых родичей, которые большею частию враждебно относились к крещёным и всячески старались им вредить. Так именно и поступала Алтайская миссия впоследствии и достигла в этом случае весьма успешных результатов: старые посёлки новокрещёных теперь обратились в совершенно русские селения и жители их теперь почти не отличаются от русских православных людей, усвоив их нравы и обычаи, и весь склад русской жизни. По примеру Алтайской миссии, мера эта принята, по возможности, и во всех других наших миссиях и даёт те же благодетельные результаты.

Но на первых порах образование особых селений для новокрещёных было очень трудно для Алтайской миссии, – частию по недостатку для того средств, частию по недостатку людей, которые бы могли наблюдать и руководить новокрещёными, – а это дело было очень трудное поначалу. Оседлая жизнь давалась на первых порах очень трудно кочевникам: «постоянные труды представляются для алтайцев оскорблением вожделенной для них свободы, хотя такая для их свобода есть плачевное рабство под игом своеволия, наказуемого разнообразной нищетой и бедностью», – замечает сам о. Макарий.

Выход из столь затруднительного положения о. Макарий нашёл следующий: он воспользовался здесь теми же восприемниками. Он возложил на последних обязанность содержать новокрещенного крестника в своём доме и научить его земледелию и хозяйству, умеренно пользуясь за всё это его трудом в свою пользу. Опека должна была продолжаться до тех пор, пока новокрещёный не оказывался способным жить самостоятельно своим домом. Переход к самостоятельному хозяйству облегчался для него трёхлетней льготой ото всех податей и повинностей. Когда восприемнику трудно было содержать в своём доме нового члена, по бедности или другим причинам, тогда о. Макарий назначал ему пособие из средств миссии. Само собой разумеется, что помещение новокрещёных в семьи восприемников делалось с большой осторожностью и разбором.

(Продолжение следует)

О крещёных татарах в настоящем их религиозно-нравственном состоянии можно сказать, что они представляют ниву, засеянную добрым семенем Евангельского благовестия, напоенную благотворной влагой спасительного Христова учения, и остаётся содействовать произрастанию добрых плодов.

Но утверждаясь в православии, крещёные татары нажили себе сильных врагов в лице татар-мухаммедан. Эти последние думают, что христианское учение может передаваться только на русском языке (так утверждают, по крайней мере, татары необразованные), самое православие они называют «русской верой» в смысле исключительного достояния русского народа. Татарин мусульманин всеми мерами старается оскорблять религиозное чувство своего соплеменника-христианина; при всяком обращении к сородичу-христианину он старается выразить презрение к нему за его якобы неверие, и это неверие он понимает не в смысле иноверия, как бы следовало ожидать по духу учения ислама, по которому все люди делятся на правоверных – мухаммедан и неверных – людей всякой другой веры, – а в смысле полного неверия, безбожия, отсутствия всякой веры; так, по крайней мере, упрекают крещёных татар казанские татары-мусульмане. Также обычен способ у мухаммедан для нанесения оскорбления крещёным татарам – называть их «чёрными» (в смысле грязных), «нечистыми», тогда как сами про себя говорят мухаммедане, что они «белы, чисты», разумея совершаемое ими пятикратное омовение в день. Так, в настоящее время в Казанской губернии известно среди татар выражение о крещёных татарах: «стали черны, очернились»; смысл выражения тот, что крещёные татары стали жить по русским обычаям, усвоили церковные обряды православия. Недалеко то время, когда и среди самих крещёных татар постоянно слышались выражения: «жить по-чёрному» – жить по-христиански, по-русски и «жить по-белому» – жить по-мухаммедански, с обычаями и обрядами татар-мусульман.

Сидит ли татарин-мухаммеданин где-либо в обществе крещёных татар и тут старается пользоваться случаем, чтобы задеть и оскорбить крещёных татар. «Мне», говорит мусульманин: «законом даже запрещено сидеть вместе с вами – нечистыми; но я, говорит он, надеюсь на милость Бога и пророка; может быть, Бог откроет вам глаза, и вы обратитесь к вере». Такое мнимое и обидное снисхождение по отношению к крещёным татарам обнаруживают и учёные муллы. Мне самому случилось слышать восторженный рассказ крещёного татарина о встрече его с муллами; удивляется крещёный татарин тому, как мягкосердечны и любезны татарские муллы. У этого крещёного татарина есть родственники в Елышеве, Мамадышского уезда (жители этого села все поголовно отпали от православия в 60-х годах); жена его из самого Елышева, и родственные отношения не прерваны и теперь. Нужно заметить, – этот крещёный татарин живо интересуется религиозными вопросами. Через елышевских родственников ему удалось познакомиться с муллой одной татарской деревни. Так как крещёный татарин человек состоятельный, то мулле особенно приятно было поддерживать это знакомство, – по крайней мере, ему прямая выгода пользоваться дарами от крещёного знакомого, – по этой-то причине муллы всегда и всячески стараются завлекать из крещёных татар людей побогаче. Приезжает к деревенскому мулле гость из Казани, молодой человек, получивший достаточное образование, чтобы сделаться муллой, даже ахуном (старший мулла). Съехались к мулле его приятели-муллы соседних деревень – поглядеть и побеседовать с дорогим гостем из Казани. Пригласил мулла в гости и своего крещёного приятеля (он живёт вёрстах в семи от деревни знакомого муллы). Приняли его очень приветливо и любезно. Гость-казанец взял его под своё особое покровительство, и всё время только с ним и беседовал. Крещёный татарин, мой знакомый, после с удивлением рассказывал, как просто держит себя молодой мулла, несмотря на всю учёность и знатность свою. «Мы, говорил он, пред ним, т. е. пред молодым муллой, ничто; у него отец в Казани имеет большое училище, где воспитываются и обучаются будущие муллы», упомянул и о том, что училище это успело уже выпустить до 400 мулл.

Я поинтересовался спросить своего знакомца, – о чём же они больше говорили с этим учёным муллой и о чём вообще говорят с ним муллы при свиданиях. Он сообщил, что ему больше приходится слушать; всё, говорит, понятно, что рассказывают муллы и ничего-де не хочется оставлять невыслушанным. Оказывается, – муллы смущают крещёных татар тем, что их, крещёных татар, русские учителя будто бы обманывают; многие, дескать (разумеют наших священников), не хотят даже говорить понятным для них языком, – это для того, по словам мулл, чтобы крещёные всего не знали о вере; внушают подозрение, что крещёные татары служат будто только источником доходов для попов.

Мухаммедане стараются внушать крещёным татарам мысль, что они, мусульмане, веруют в одного и того же Бога с православными и признают будто Иисуса Христа. Учёные муллы не хотят замечать при этом, что они впадают в явное противоречие; утверждают, что крещёные татары народ без всякой веры и в то же время рассуждают с ними, как исповедующими одну и ту же религию с мухаммеданами и стараются доказать, что будто только одно недоразумение разделяет их в исповедании веры. Для привлечения крещёных татар на свою сторону муллы говорят про православных наставников, что они сами не знают правильного учения, не знают дескать, того самого учения, которое сообщил Иисус-Пророк о пророке-Мухаммеде. Оказывается, муллы приписывают Иисусу Христу пророчество о пришествии Мухаммеда²³². Конечно, достаточно бы сказать мухаммеданам для опровержения приписываемого Христу пророчества о Мухаммеде, что если признавать Иисуса хотя бы только за Великого Пророка, как они говорят о Нём, то необходимо признать и всё Его учение, заключающееся в Евангелии.

Муллы утверждают и настойчиво внушают крещёным татарам, что Мухаммед – Божий пророк, по своей святости выше всех пророков, рассказывают множество легендарных повествований о личности лжепророка. Крещёные татары, конечно, не учились полемике и потому для них очень соблазнительно выслушивать преувеличенные и изукрашенные фантазией рассказы о подвигах мусульманского пророка. В этом случае достаточно было бы охарактеризовать личность исторического Мухаммеда, чтобы дать уразуметь, что за человек пророк мусульманский, и можно ли называть его пророком. Но для этого требуются некоторые исторические познания, каких у простецов-крещёных татар, конечно, нет.

На мой вопрос, что же собственно привлекательного в учении и поведении татарских мулл, – мой знакомый говорит, что нужно-де удивляться той простоте, какую обнаруживают муллы в обращении, а в учении их – миролюбивый характер: признают и Иисуса Христа, и зачем бы враждовать православным с мухаммеданами из-за того только, что у них признаётся святым пророком Мухаммед.

Крещёный татарин, о котором здесь идёт речь, уже человек старый: ему лет под семьдесят; в 60-х годах сильно склонялся к мухаммеданству, а потому совсем не знался с православным духовенством. У него установился взгляд на наше духовенство, как на чиновничество, за деньги отправляющее свою службу; отпасть от христианства он не отпал, но с духовенством не мог познакомиться и после 60-х годов.

После восторженного рассказа его об обращении учёных мулл, мне пришла в голову мысль поближе познакомить приятеля с жизнью нашего духовенства. Скоро представился для того и удобный случай. Заболели у старика глаза; врача вблизи нет. Есть у меня один знакомый священник, имеющий некоторые сведения по глазным болезням; притом батюшка этот хорошо владеет и татарским языком. Рассчитывая, что священник окажет посильную помощь старику, я направил его к этому священнику, – кое-что сообщив ему наперёд и о личности посетителя (тот из другого прихода). Батюшка осмотрел больные глаза, дал лекарство и долго беседовал со стариком. Умилился мой приятель, восхитился простым и ласковым обращением с ним священника, принял к сведению и сделанные батюшкой объяснения по занимавшим его религиозным вопросам; к тому же поправились и глаза у старика. Теперь при каждом свидании со мной этот крещёный татарин всегда передаёт через меня усердный поклон доброму батюшке.

На вопрос о том, что особенно не нравится ему в учении мухаммеданских мулл, он отвечает, что не понимает, почему муллы, будучи такими добрыми и хорошими (на его взгляд), отвергают значение помощи, оказываемой людьми не мухаммеданину, и особенную силу признают за приношениями, подаваемыми самим муллам.

Р. Даулей.

* * *

Эта статья была прочитана автором (из крещёных татар), бывшим народным учителем, а ныне студентом Академии, – 16 февраля в актовом зале Казанской Духовной Академии на студенческом проповедническом собрании, – в присутствии преосв. ректора Антония, преосв. Иоанна, оо. архимандритов Андроника и Андрея, старца священника-миссионера о. Глеба Ляпидовского, студентов Академии и слушателей миссионерских курсов.

По прочтении статьи, по поводу её, начался оживлённый обмен мыслей, причём имелось в виду более подробное выяснение некоторых затронутых в ней вопросов. Так, выяснено было, на какие пункты христианского учения особенно нападают магометане в видах совращения крещёных в мусульманство. Таким пунктом в особенности является православное учение о Св. Троице, над которым магометане кощунственно издеваются, преимущественно по поводу Евангельского повествования о крещении Господнем.

Затем поднят был вопрос о том, что̀ именно в учении и жизни мусульман даёт им возможность свысока и горделиво-презрительно смотреть на своих крещёных единоплеменников, которые нередко чувствуют себя пред ними как бы приниженными и виноватыми. Этот вопрос был разрешён преосв. Антонием в том смысле, что у мусульман весь их быт сильно проникнут строгой религиозной обрядностью: молитвы, посты, омовения и т. п. – всё это соблюдается у них очень строго и неуклонно, и потому они смотрят на себя, как на верных сынов и строгих ревнителей своей веры. Ввиду этого желательно, чтобы в противовес мусульманству у крещёных вводилось христианское религиозно-обрядовое устроение быта (исполнительность в молитвах, постах и т. п.), по крайней мере, в той же степени, как в хороших русских деревнях; тогда мусульмане уже не в состоянии будут обвинять их в практическом безверии, – и религиозное самосознание крещёных, несомненно, повысится. В настоящее же время они ещё очень мало освоены с христианской обрядностью и обычаями, потому что просвещение их сосредоточено почти исключительно в школьном обучении. Это обстоятельство и даёт возможность магометанам считать себя и свою веру более духовными, чем христиан и христианство. Автор, между прочим, сообщил, что мухаммедане уверяют, – будто бы все хорошие люди из христиан принимают пред смертью магометанство; со специальным упрямством они распространяли такой слух про покойного Н.И. Ильминского вскоре после его кончины.

Второй мерой для поднятия религиозного самосознания крещёных признано было более жизненное преподавание Закона Божия в крещенских школах: нельзя ограничиваться только теоретическим и догматическим раскрытием христианских истин; необходимо ещё обогатить память учеников живыми примерами христианской жизни, – более подробно и обстоятельно ознакомить их с житиями святых, которыми по преимуществу питается и оживляется религиозная мысль и чувство русского народа. Ввиду того, что живая повествовательная форма лучше всего способствует усвоению истины, – признано весьма полезным – распространять среди инородцев общедоступно написанные бытовые рассказы и повести, проникнутые христианской нравственной идеей, в переводе на крещено-татарский язык.

Поднят был ещё вопрос о полемической литературе против мусульманства: полезно ли распространение её среди крещёных, и каковы должны быть её направление и характер? Этот вопрос был разрешён так: не следует сразу нападать с обличениями на самые слабые пункты магометанства; необходимо сначала выделить в нём те добрые стороны, в которых оно наиболее соприкасается с христианством, – и показать, что эта частица истины в христианской вере является в более высоком и совершенном виде. После таких параллелей между лучшими сторонами мусульманства и христианством можно перейти уже и к обличению тёмных сторон ислама путём сопоставления их с возвышенным христианским учением по тем же вопросам. В таком виде полемическая литература желательна и полезна не только для укрепления крещёных в вере, но и для руководства при миссионерских собеседованиях с мусульманами.

Во всяком случае отрадно то явление, что, как выше было сказано, даже краткая и довольно сухо изложенная брошюрка покойного епископа Викторина имеет благодетельное влияние на крещёных. Отсюда видно, что сравнение христианского и мусульманского учения привлекает интерес не только крещёных татар, но и магометан; поэтому не представляется ли благовременным открытие противомусульманской миссии?

13 февраля, в воскресенье, Новгородским Комитетом Православного Миссионерского Общества устроено было обычное годичное собрание членов Миссионерского Общества, для выслушивания отчёта Общества за истекший 1899 год. Собрание состоялось в покоях его высокопреосвященства, сряду после окончания поздней литургии, совершенной в кафедральном Софийском соборе преосвященным Арсением, епископом Кирилловским, который в собрании и занял место председателя. Пред открытием собрания хор архиерейских певчих исполнил концерт Архангельского – «Крест хранитель всея вселенныя»... Затем делопроизводитель Епархиального Комитета Миссионерского Общества, преподаватель семинарии А.В. Гедевский прочитал отчёт о деятельности Комитета за прошедший 1899 год. Из отчёта выяснилось, что Новгородская епархия, по примеру прошлых лет, по мере сил своих старалась служить делу миссии противоязыческой, – уделяя в пользу деятелей и учреждений её известную (не незначительную) часть материальных средств. В пределах епархии за истекший год было собрано Комитетом на нужды миссионерские свыше 5.000 руб., при чём в роли жертвователей и членов по преимуществу являются и теперь, как и прежде, церкви и лица духовного звания. Громадное большинство священников, как и подобает Христовым пастырям, с заметным сочувствием относятся к высоко-просветительной деятельности Православного Миссионерского Общества, вполне сознавая и понимая всю важность принятой им на себя задачи – служить делу просвещения светом Евангельской истины тех многочисленных языческих инородцев, которые входят в состав нашего обширного государства, но ещё не вошли в ограду христианской церкви православной.

В заключение собранию предложено было помощником инспектора Семинарии М. Миролюбовым краткое сообщение «о миссионерском движении среди студентов Америки и Западной Европы», как явлении, характеризующем состояние одной из инославных миссий, именно – протестантской, за последние годы.

Астраханский Епархиальный Комитет Православного Миссионерского Общества в 1899 году составляли: председатель, преосвященнейший Сергий, епископ Астраханский; товарищ председателя г. астраханский губернатор и главный попечитель калмыцкого народа, генерал-лейтенант М.А. Газенкампф и семь членов.

Из личного состава Комитета в августе 1899 года выбыл член Комитета о. ректор Семинарии, протоиерей К.В. Ястребов, поступивший на епархиальную службу в Московскую епархию. В лице о. протоиерея Ястребова Комитет лишился одного из полезнейших членов его, как председателя Епархиального Училищного Совета и заведующего делопроизводством по Комитету.

Действительных членов Миссионерского Общества по Комитету состояло всего 514, в том числе пожизненных – 19 человек.

Астраханская епархия по составу населения преимущественно полуинородческая. Из населения около 1.030.000 обоего пола инородцев в ней числится до 427.000 душ (до 138 тыс. калмыков, до 227 тыс. киргизов и 47,5 тыс. татар, около 15 тыс. человек других национальностей); из такого значительного числа инородцев просвещено св. крещением только свыше 2.000 человек исключительно из калмыков, остальные же до сих пор блуждают во тьме неверия и невежества. Посему-то со стороны пастырей нашей епархии требуется необыкновенное усилие в борьбе с неверующими в Бога истинного ламаитами и магометанами, а со стороны руководителей – последовательность и осмотрительность в применении мероприятий, направленных на уничтожение этого религиозно-нравственного зла, а равно со стороны тех и других – немалые материальные жертвы на учреждение и поддержание ранее испытанных в миссии церковно-миссионерских учреждений, как-то: походных храмов, миссионерских станов со священниками-миссионерами, школ-приютов со учителями, помощниками миссионеров и проч.

Действуя в пределах Высочайше утверждённого Устава, Миссионерский Комитет, по мере своих сил и средств, продолжал помогать епархиальному начальству и духовенству в деле распространения и утверждения в истинах православной веры пока только между обитающими в пределах Астраханской епархии калмыками и киргизами. Здесь он:

1) содержал в должном порядке и благоукрашал отчасти на свои, а по преимуществу на суммы благотворителей, существующие миссионерские церкви и школы с приютами и друг. постройками для миссионеров;

2) через своего председателя побуждал миссионеров и приходское духовенство с большим усердием трудиться в св. деле просвещения светом веры Христовой, живущих среди и вблизи их приходов язычников и магометан;

3) через рассылку поучений, брошюр, воззваний и отчётов о миссии возбуждал и развивал сочувствие между православными жителями и призывал их содействовать Комитету делом и материальными пожертвованиями на содержание и усиление миссии и её учреждений;

4) заботился о распространении образования среди инородцев, увеличивая число школ и внимательно следя за ходом учебно-воспитательного дела в миссионерских школах и содержал учеников из бедных инородцев в приютах при означенных школах, снабжал школы книгами и пособиями на русском и калмыцком языках. Особенное же внимание Комитетом обращено на поставленную во главе других крещено-калмыцких школ Астраханскую двухклассную миссионерскую школу-приют, для которой строится на изысканные Комитетом 17.000 руб. особое здание на Калмыцком Базаре; для этой школы уже вчерне готова деревянная церковь, воздвигаемая на средства известного в Астрахани благотворителя, купца А.И. Губина;

5) снабжал бедных крещёных калмыков крестиками и иконами;

6) заботился об улучшении хозяйственного быта новокрещёных, для чего входил в сношение с Главным Управлением Калмыцкого Народа об обеспечении новокрещёных землёй и об оказании пособия беднейшим из них, пострадавшим от голодовки и падежа скота во время суровой зимы;

7) ходатайствовал пред Управлением Калмыцкого Народа о выдаче лицам, занимающимся миссией и учительствующим в миссионерских школах открытых листов на бесплатное взимание лошадей для разъездов по степи и в Астрахань по делам миссии;

8) в видах упорядочения миссионерской деятельности, по распоряжению Совета Миссионерского Общества, составил подробную инструкцию, коей определяются обязанности Комитета, отношения его к заведующим станами миссионерам и учителям, духовенству Астраханской епархии и порядок отчётности в суммах, отпускаемых Миссионерским Обществом;

9) ввиду постепенно возрастающей дороговизны на все жизненные припасы, особенно в степях, и усиленного стремления миссионеров к переходу в более обеспечивающие содержанием приходы, входил, куда следует, с ходатайством о назначении причтам миссионерских церквей казённого жалованья (Ноин-Ширенскому по 400 руб. в год, и Улан-Эргенскому по 800 руб.), и

10) сделал распоряжение через благочинного миссионерских церквей, священника Василия Кряжимского, чтобы миссионеры-священники Лопатин, Николаев и Цендровский, а равно ближайшего села Заветного священник Ростовцев посещали крещёных калмыков на урочище «Кугульта», по одному разу в каждый месяц (одну неделю миссионер Лопатин, другую Николаев и т. д.), причём им вменено в обязанность быть на Кегульте не меньше двух суток при каждом посещении и за это время служить, в удобном помещении, часы, исправлять христианские требы, учить крещёных калмыков (190 человек) истинам христианской веры и христианской жизни, требовать от новопросвещённых, чтобы они носили на шее кресты, а в кибитках имели иконы и объяснять им значение тех и других, а ламаитов привлекать в православную веру. О каждом своём посещении доносить благочинному миссионерских церквей Василию Кряжимскому, на которого возложено главное наблюдение за выполнением сего предписания и которому вменено в обязанность вести журнал для записи в него каждым о. миссионером, посещающим Кегульту, сведений – кем, когда и что именно сделано и самому по возможности чаще (не менее 1 раза в 2 месяца) бывать на Кегульте и каждый раз проверять сообщаемое оо. миссионерами и священником Ростовцевым и занесённое в журнал, который и представлять на рассмотрение Комитета по особым его требованиям.

В Астраханской епархии в отчётном году миссия среди калмыков сосредоточивалась в трёх станах Черноярского уезда: Ноин-Ширенском, Чилгирском и Улан-Эргенском с приписной к последнему церковью на урочище Яшкуль, а равно и в двух посёлках: Кегульте и Амта-Бургусте.

При каждом стане имеются церкви с самостоятельными причтами из священника-миссионера и псаломщика – его помощника, а равно и школы в первых двух с приютами для детей крещённых калмыков. В урочище же Амта-Бургусте существует миссионерская школа-приют с заведующим священником из соседнего села Обильного и двумя учителями из калмыков; на Кегульте 3-й год, как решённый вопрос об устройстве там самостоятельного стана останавливается за неотводом подлежащим Министерством земли под церковь, школу, дом причту и для пользования проживающих на Кегульте крещённых калмыков.

Кроме того, продолжалось и не без успеха миссионерское дело во Внутренней Киргизской Орде в посёлках Казанке и Таловке, где имеются миссионерские церкви и школа.

Высшее наблюдение, заботы и руководство в деле просвещения инородцев и надлежащей постановки миссионерских учреждений всецело принадлежало архипастырю нашему, который, несмотря на неутомимые занятия многочисленными делами по управлению епархией с немалым количеством разных сектантов, отечески относился и к делу инородческой миссии в Астраханской пастве, среди которой суждено ему жить и действовать. А ближайшими и непосредственными сотрудниками архипастырю в миссионерском деле и не без успеха были миссионеры и некоторые священники.

В наличном составе миссии произошли в 1899 г. следующие перемены:

1) по семейным и другим обстоятельствам, согласно усиленной просьбе, благочинный миссионерских церквей, священник Василий Парабучев, архипастырем перемещен на священническое место в село Никольское, Енотаевского уезда, с выражением благодарности за его свыше 10-летнюю полезную миссионерскую деятельность; при этом ему, о. Парабучеву, как опытному в деле инородческой миссии, предоставлено наблюдение и руководство молодых и ещё неопытных в миссионерском деле приходских священников станиц: Косикинской, Сероглазинской, Лебяжинской, Грачевской и др., в Енотаевском уезде, среди крещённых и некрещённых калмыков, проживающих около станиц и привлечение в церковные школы тех же станиц детей калмыков, с тем, чтобы о результатах миссионерской деятельности в конце каждого года он, Парабучев, доносил Комитету;

2) на место о. Парабучева перемещён в Ноин-Ширенский стан миссионер Чилгирского стана о. Леонид Лопатин, из природных калмыков, как сравнительно опытный миссионер;

3) в Чилгирский стан перемещён Улан-эргенский миссионер Константин Николаев, тоже из природных калмыков, и

4) На место сего последнего назначен священник Ксенофонт Цендровский (из студентов Астраханской Духовной Семинарии).

Миссионеры 3-х калмыцких станов и 2-х киргизских посёлков и их помощники-псаломщики имели преимущественное пребывание во вверенных им станах; некоторые из них (в особенности бывший миссионер Парабучев) не редко отправлялись в разные стороны калмыцкой степи с проповедью Евангелия к кочующим некрещённым калмыкам и для наблюдения за религиозно-нравственным состоянием обращённых в православие; все миссионеры заботились о привлечении ламаитов в православную веру и утверждении их в истинах Христовой веры и нравственности через торжественную службу в храме при вводимом в некоторых станах общем пении (напр. Ноин-Шире и Казанке) общеупотребительных молитв и песнопений, своевременное и безмездное исправление треб, поучения (миссионер Николаев поучает на разговорном калмыцком языке), вне богослужебные чтения по выработанной Комитетом программе, – и занимались преподаванием Закона Божия, а некоторые и пения в школах-приютах и на эти предметы, согласно предписаниям Комитета, обращали особое внимание.

Кроме помянутых миссионеров в распоряжении Комитета продолжал состоять священник-миссионер Василий Красильников, заведующий двухклассной миссионерской школой в гор. Астрахани, который в летние каникулы 1899 года командирован был в г. Самару на Миссионерский съезд деятелей и руководителей инородческого образования.

Побуждаемое нашим архипастырем, при содействии оо. благочинных, приходское духовенство продолжало трудиться с неменьшим усердием в деле просвещения светом веры Христовой живущих среди и около их приходов нехристиан-язычников и магометан; разумеется духовенство трудилось в сем деле насколько позволяли ему прямые обязанности и другие условия быта инородцев и о своей деятельности представило через оо. благочинных отчётные сведения. С выражением благодарности Комитет долг имеет засвидетельствовать участливое отношение в деле инородческой миссии благочинных: Василия Кряжимского, Виктора Смирнова и бывшего благочинного, а ныне священника станицы Атаманской Иоанна Нигровского и священников: Ильинской церкви гор. Красного Яра Романа Романова, сел: Обильного Павла Жабина, Никольского Василия Парабучева, Золотухи Симеона Алексеева, Сасыколей Иоанна Ильинского и Селитренного Иакова Фаворского, станиц: Дурновской Павла Проскурякова, Косикинской Иоанна Грузинова, Лебяжинской Константина Глядкова, Сероглазинской Иакова Гиперборейского и Грачевской Григория Генерозова, диакона с. Карантинного А. Васильковского (из окончивших на Миссионерских курсах) и окончившего курс в Астраханской двухклассной миссионерской школе П. Устенкова (проживающего в ст. Михайловке), которые нарочито посещают проживающих в их сёлах или станицах, или около их, калмыков и при всяком удобном случае беседуют с калмыками о вере Христовой.

Как известно, в жизни наших инородцев, приводимых ко Христу трудами миссионеров и приходских священников, и по обращении их в христианство ещё долгое время замечается привязанность к прежним разнообразным и многочисленным языческим обычаям и верованиям. Уничтожение этой привязанности и утверждение новопросвещённых в правилах православной жизни составляет одну из главных забот нашей миссии и церковно-приходской и школьной деятельности. И, благодаря Бога, нередко усиленная борьба миссионеров и приходских священников венчается полным торжеством христианской истины над языческими заблуждениями.

В особенности это заметно в новых христианах калмыках, проживающих при миссионерских станах, в посёлке Александровском прихода Ильинской церкви гор. Красного-Яра и в сёлах: Золотухине, Сасыколях, Селитренном, и станицах: Михайловской, Грачевской, Сероглазинской, Косикинской и некоторых других Енотаевского уезда. Местные оо. благочинные, свидетельствуя о сем, между прочим сообщают, что все проживающие в помянутых сёлах и станицах крещённые калмыки (574) совершенно обрусели: часто посещают храм Божий, исполняют все обряды и постановления православной церкви, ежегодно исполняют христианский долг исповеди и Св. причастия, в большинстве носят русский крестьянский костюм и вообще образом жизни мало чем отличаются от русских; русские к ним относятся, как к своим единоверцам и единоплеменникам, нисколько не пренебрегают и не гнушаются ими. Ламайское духовенство и зайсанги на этих крещённых калмыков, как обрусевших и прекративших с ними всякое общение, никакого влияния не имеют, а равно и последние к первым относятся равнодушно. В нравственном же отношении эти крещённые калмыки стоят даже выше своих собратий, особенно это заметно в казачьих станицах.

Что же касается миссионерства среди киргизов в посёлках Казанке и Таловке, находящихся в очень неблагоприятных условиях (там, кроме православных, живут сектанты, киргизы, татары и черкесы), при которых суждено работать священникам только со 2-й половины 1898 года, то, как на проблески успеха, священники указали во-первых на некоторое улучшение религиозно-нравственного состояния православных своих прихожан, желание некрещённых киргиз ознакомиться с внутренностью храма, богослужением в нём, с находящимся в нём, почтительное отношение и доверие некоторых киргизов к священникам и, самое главное, видимую охоту отдать детей своих для обучения во вновь открытые миссионерские школы, несмотря на то, что эта отдача в текущем году была сопряжена для них с расходами на наем квартиры для школы.

Были случаи, когда крещённые калмыки, а в редких случаях и некрещённые, в 1899 году принимали участие в пожертвовании на церкви, школы и пособии беднякам сородичам. А крещённые татары и киргизы посёлка Казанки пожертвовали через священника свыше 15 руб. на голодающих в верховых губерниях.

Плодами трудов оо. миссионеров в 1899 году было просвещение Св. крещением обоего пола 140 калмыков (сравнительно с 1898 г. более на 70). В том числе просвещено миссионерами 14 муж. пола и 37 женск. пола, а приходскими священниками 51 муж. пола и 38 женск. пола. Киргизов просвещено 3 человека муж. пола. Вышесказанные успехи миссионерской деятельности среди язычников Астраханской епархии, при всём усердии наличного состава миссионеров, нельзя признать вполне удовлетворительными и потому настоит необходимость в принятии мер к достижению более значительных успехов миссии.

«В настоящее время старинная борьба между христианством и мусульманством далеко ещё не окончена».

Проф. В.П. Васильев.

Вопрос о слиянии инородцев-мусульман с коренным населением нашей Империи несомненно имеет громадное значение не только в церковно-религиозном отношении, но и в государственном. В последнее время им стали интересоваться и обсуждать его не только русские православные люди, но и сами мусульмане, – конечно, образованные, – предлагая и средства для перенесения его из области простого обсуждения в область практического осуществления. Последние главным и важнейшим средством объединения мухаммедан с русскими считают – образование и школу. Больше света, больше знаний для мусульман – вот в чём прежде всего они нуждаются, вот что сольёт их с русскими; только невежество удерживает их от близкого, деятельного и сочувственного приобщения к общерусской жизни. Эту мысль доказывает и развивает не безызвестный в литературе Исмаил-Бей Гаспринский, в изданной им в Симферополе брошюре: «Русское мусульманство». К нему присоединился другой апологет мусульманства – Мурза-Алим, напечатавший восемь статей в «Петербургских Ведомостях» в защиту ислама. «Мы стоим, говорит он, накануне великой религиозной реформации в мусульманском мире, которая будет иметь на дальнейшее развитие мусульман то самое влияние, которое (какое?) имела реформация Лютера на старый католический мир, и эта реформация неминуемо возродит к новой жизни и деятельности временно усыплённое мусульманство. Староверы и старообрядцы этой религиозной формы монотеизма останутся без всякого влияния на умственное развитие будущих мусульманских поколений и в неравной борьбе за существование будут ими поглощены: таков уже роковой исторический ход умственного развития в человечестве. Библия, Евангелие и Коран не будут служить, как теперь, знаменем раздора, но будут служить лишь руководством к нравственному и умственному усовершенствованию людей». Чтобы это скорее случилось, необходимо учредить для мусульман – академии или «высшие медресе». «Питомцы таких медресе в своих мектебе, мечети и дома были бы лучшими сеятелями русской гражданственности и государственного языка, ибо ничто не мешало бы им в своих мектебах рядом с туземным языком преподавать и русский язык. Русская грамота, преподаваемая муллой и чалмоносцем, несомненно, много выиграла бы в смысле популяризации и упрочения доверия к ней среди массы народа»²³⁴.

Но справедливы ли эти рассуждения? Не отрицая вообще значения образования в деле слияния различных национальностей в одно целое, мы, однако, склонны думать, что это слияние едва ли может произойти от одних только успехов просвещения. Нам кажется, что слияние разных народов, живших до того времени совершенно отдельной жизнью, в один государственный организм есть результат влияния многих факторов и прежде всего религии. И это в особенности верно по отношению к исламу. Дело в том, что ислам вошёл в плоть и кровь своих последователей, стал их душой, сделался главным, руководящим принципом их жизни, не только собственно религиозной, но и государственной, и общественной и семейной; отнять у мусульманина его исповедание значит тоже, что уничтожить его духовный облик, которым он так резко выделяется из всего человечества. Это наше мнение находит для себя подтверждение в жизни мусульманских государств, существование которых тесно связано с существованием самого ислама. Ввиду этого надежда на слияние мусульман, живущих в нашем отечестве, с коренным его населением путём распространения среди них одного образования есть не более, как только мечта. Сколько вы ни просвещайте мусульманина, он всё останется мусульманином, потому что своими религиозными воззрениями, своей культурой, своей историей, бытом и нравами, всем своим существом он тесно связан с целым, дорогим для него миром ислама, который, утвердившись и окаменев на востоке, самым фактом своего существования отрицает всё то, что у нас соединяется с понятием «прогресса».

Наше мнение подтверждается вероучением ислама, его историей и настоящим состоянием его как на востоке, так и у нас в России.

Итак, первый вопрос, который мы должны здесь рассмотреть, – это вопрос о том, что в вероучении ислама есть такого, что возбуждает в последователях мухаммеда религиозный фанатизм, мешающий им входить в близкое общение и мирное духовное единение с народами, исповедующими другую религию, и в особенности христианскую? Все религии высшее совершенство человека полагают в уподоблении его божеству. Как язычество, так и иудейство и христианство сходятся в этом пункте, но они неодинаково представляют Высочайшее Существо; поэтому и нравственные предписания их в этом отношении весьма различны. Существенная черта, напр., христианского понятия о Боге заключается в представлении Высочайшего Существа любящим всех людей любовью отца. Это основоположение его отразилось и на нравственном учении. Любовь ко всем людям без всякого различия – вот тот признак, который характеризует истинных последователей Спасителя нашего. То же самое только в обратном виде мы находим и в исламе. Бог Мухаммеда – это восточный деспот, сильный, мстительный и хитрый, – словом, обладающий всеми недостатками восточного человека в высшей степени. Он во многом напоминает древнеарабского бога Аллаха-Таалу. Можно указать множество мест в Коране, из которых видно, что Бог ислама представляет прямую противоположность христианскому Богу – Богу любви. Напр. в 81 ст. 9 главы говорится: «молись о прощении им, или не молись о прощении им... если помолишься о прощении им и семьдесят раз, Бог не простит им». И разве согласно с истинным понятием о Боге учение Корана о том, что Бог, в силу одного произвола, одних людей ведёт к спасению, а других к погибели, отнимая у последних все средства узнать истину. «Бог кого хочет, говорится в 39 стихе 6 главы Корана, вводит в заблуждение, и, кого хочет, ставит на прямой путь». Ещё: «для нечестивых всё равно – учишь ли их, или не учишь их: они не веруют. Бог запечатал сердца их и слух их, и на очах их покрывало: им будет мучительная казнь». Подобных стихов множество. Из общего тона и смысла их с несомненностью вытекает то заключение, что в мухаммеданском понятии о Боге нет места свойству любви. И вот эта-то черта учения ислама и является причиной того, что отношения «правоверных» к неверным носят на себе печать крайнего фанатизма и озлобления. Как христианский Бог, Бог любви и милосердия, в сердцах тех, которые исповедуют Его, рождает любовь, так напротив Бог ислама, Бог мести, зажигает в сердцах своих последователей вражду ко всем тем, которые не признают над собой его владычества.

Отношения мусульман к неверным особенно ярко выступают в так-называемом джихаде, т. е. священной войне за ислам, как единую истинную религию на земле. Эта война считается в Коране весьма высоким и богоугодным нравственным подвигом, как содействие Богу в распространении истинного боговедения между неверными²³⁵. По мусульманскому воззрению, такая война считается выше поста и молитвы. Нравственные обязанности ислама расположены в таком порядке: молитва – она доводит нас до половины дороги от трона Божия, затем пост – он приближает нас к дверям дворца Господа, наконец милостыня – она доставляет нам вход в него. А о войне мусульманские богословы говорят, что она есть ключ неба и бездны, и что капля крови, пролитая на пути Божием, имеет больше значения в очах Божиих, чем два месяца поста и молитвы. Тот, кто погибнет в сражении за веру, получит разрешение грехов.

Обязанность нести тяготы священной войны простирается на всех мусульман; неучастие в ней свидетельствует о несовершенстве веры и ставится в разряд самых непростительных преступлений против религии, напр., неверия. Обязательную силу священная война имеет до тех пор, пока на земле не будет существовать в качестве единственной религии ислам. «Ратуйте, говорится в Коране, против неверных, до тех пор, пока не останется неверия и пока не будет вера только в Бога»²³⁶. Какое влияние оказывали на последователей ислама коранические предписания о священной войне, это можно видеть, напр., из нижеследующих рассказов.

Мать и сестра провожали на войну в Сирию одного араба. Прощаясь с ними, он говорил: «ни выгоды, ни преходящие удовольствия этого мира побудили меня посвятить свою жизнь делу религии, но желание заслужить благоволение Бога и Его пророка... Прощайте, мы встретимся среди рощей и фонтанов, какие Бог приготовил своим избранникам». Другой араб, приготовляясь к священной войне, так говорил своей матери: «мать моя! я иду на священную войну; может быть, и моя судьба будет такая же, как и моего отца и деда, которые пали пред глазами нашего благословенного пророка». Мать отвечала: «сын мой! тебе нужно умереть за дело, которое может сделать тебя богатым в день нужды». Этот араб подвергся на войне величайшим опасностям; спутники его хотели защитить его от неприятельских стрел, но тайный голос призывал его к мученичеству, и он сказал себе: «иду... посылаю свою душу». Он был поражён, и умирая сказал своему другу: «Рафиг! я поручаю тебе известить мою мать, что я выполнил своё назначение. Когда ты придёшь к ней и моим неустрашимым товарищам, передай им „мир“. Я не сожалею о своём поражении, потому что после смерти надеюсь наследовать рай». Когда весть о смерти сына дошла до матери, она воскликнула: «о, сын мой! в жизни ты был счастлив, в смерти – мученик, – последовав по стопам отца... Как милостив Бог, что Он помог тебе в твоём исходе; поможешь ли ты мне в день воскресения?»²³⁷.

Приведённые рассказы весьма ясно говорят о том, до какой степени может возбуждать мусульман призыв к священной войне. Отсюда очевидно, что и наши мусульмане не могут не таить чувства вражды к русским, как неверным – гяурам, исповедующим христианскую веру, которая отрицает мусульманство. Правда, наши мусульмане в силу своего положения не могут всегда и в резкой форме обнаруживать к нам свою неприязнь, но всё же они сознают, что между ними и коренным населением Империи существует великая пропасть, которую может уничтожить только перемена веры той или другой стороной. А этого сознания достаточно для того, чтобы то единение, о котором мы говорим, было только благочестивым желанием.

(Продолжение следует)

Теперь посмотрим, как отразилось на содержании Корана отношение Мухаммеда к иудеям.

Отношение пророка ислама в Медине к народу Божию на первых порах было довольно сносно, потому что он всё ещё думал, что иудеи признают его пророком, но этого не последовало, даже более того – иудеи начали порицать Мухаммеда за воинственные предприятия и крайнюю чувственность. Понятно, что это весьма не понравилось могущественному теперь деспоту, и вот он меняет своё отношение к ним. Эти личные отношения отразились и на взглядах Мухаммеда на Св. Писание. Мы знаем, что раньше он смотрел на последнее, как на истину и руководство для людей в их жизни, а теперь он начал проповедовать, что оно облечено одеждой лжи. Иудеев же обвиняет в том, что они убивали пророков Божиих, запрещает дружиться с ними и, наконец, проповедует против них священную войну. Вот доказательства из Корана высказанных положений.

«Не облекайте истины, – говорит иудеям Мухаммед, – одеждой лжи; не скрывайте истины, когда вы её знаете. Совершайте молитву, давайте очистительную милостыню, поклоняйтесь с поклоняющимися. Ужели вы, указывая этим людям доброе, забудете самих себя, тогда как читаете Писания? Ужели вы не рассудите?»^{239 240}.

В другом месте мы читаем такие строки: «между ними есть невежды, которые знают не Писание, а одни только вымыслы; у них одни только догадки. Горе тем, которые, написав книгу своими руками, говорят: „это от Бога“, для того, чтобы получить за то какую-либо ничтожную плату»²⁴¹. Понятно, что с такими людьми дружественные отношения гибельны, они могут привести к измене исламу. И вот он даёт такие наставления: «верующие! если вы будете послушны некоторым из тех, которым дано Писание, то они опять сделают вас неверными после того, как вы были верующими»²⁴².

При таком взгляде на иноверцев, правоверным ничего не оставалось делать, как отделиться от них и прервать с ними всякое общение.

«Верующие! – настаивает Мухаммед, – не входите в искреннюю дружбу ни с кем, кроме себя. Они непременно сведут вас с ума»²⁴³.

Последовательность логическая требовала, чтобы высказанные взгляды были развиты дальше. И запрещение иметь дружбу с «людьми Писания» переходит в повеление воевать с ними. Мухаммед окончательно разрывает всякую связь с прошлым, т. е. тем временем своей жизни, которое одно только можно было вспомнить без особенных укоров совести.

«Верующие! – говорит он, – воюйте с теми из получивших Писание, которые не принимают истинного вероустава, дотоле, покуда они не будут давать выкупа за свою жизнь, обессиленные, уничтоженные»²⁴⁴.

Семейная жизнь Мухаммеда также отразилась на учении Корана. В Медине Мухаммед взял себе десять жён, и следствием этой ненормальности были многие нестроения в доме пророка ислама. Из них наше внимание обращает особенно одно, которое состоит в том, что Мухаммед, вопреки арабскому обычаю, женился на Зейнабе, жене Зейда, который был им усыновлён. Этот противозаконный поступок Мухаммеда многих соблазнял; чтобы сгладить неприятное впечатление, произведённое им, пророк ислама издаёт несколько стихов Корана, в которых проводится та мысль, что-де посланнику Божию всё возможно, что он не подлежит тем законам, которые обязаны исполнять обыкновенные смертные.

«Когда Бог и Его посланник решают какое-либо дело, – говорит он, – тогда верующему и верующей нет уже произвола в этом их деле, и кто воспротивится Богу и Его посланнику, тот заблудился явным заблуждением. Когда ты говорил тому, кого облагодетельствовал Бог и облагодетельствовал ты: „удержи за собой супругу твою, и бойся Бога“, ты скрывал тогда в своей душе то, что Бог хотел сделать явным; ты боялся людей, но Бога бояться более должен был ты. А когда Зейд исполнил желаемое своё дело, тогда Мы сочетали тебя с нею для того, чтобы на верующих не было греха сочетаваться с супругами усыновлённых ими после того, как они решились поступить с ними так, как хотели. Повеление Божие исполнилось. На пророке нет никакого греха, когда он поступил так, как заповедал ему Бог (!), сообразно уставу Божию о тех, которые были прежде него»²⁴⁵.

Для каждого очевидно, что этот закон стоит в причинной связи с противонравственным поступком Мухаммеда, потому что появление его относится к тому именно времени, когда пророк ислама, взяв жену у Зейда, «боялся людей».

Указанный случай был не единственный в семейной жизни Мухаммеда; за ним скоро последовал другой соблазнительного свойства.

На любимую жену Мухаммеда Айшу пало подозрение в неверности; Мухаммеду не хотелось верить этому и вот он издаёт такой закон:

«Те, которые выдумали ложь, были из числа вас: её вы не считайте злом для себя; напротив, она добро для вас. Каждому из тех людей будет соответственное участию его в оном умысле, а тому из них, кто более всех содействовал распространению его, будет великая мука. Когда вы о том услышали, тогда верующие и верующие разве не высказали своего доброго мнения, и разве не говорили: это очевидная ложь. Представили ли они четырёх свидетелей тому? А когда не представили свидетелей, то они, по суду Божию, лжецы. Если бы не было благости и милости Божией к вам в этом и том мире, то вас поразила бы великая казнь за ваше многословие. Вы говорили языком, произносили устами такое, о чём у вас не было сведения; считали незначительным то, что важно пред Богом. О, если бы вы, когда услышали это, сказали: не наше дело говорить об этом; хвала Тебе! Это большая клевета. Бог вразумляет вас, чтобы никогда не делали ничего подобного, если вы верующие. Бог объявляет вам свои знамения; Бог знающий, мудр. Тем, которые рады, когда разглашается гнусный поступок между верующими, будет мучительное наказание в здешней и будущей жизни»²⁴⁶.

В той же главе Корана Мухаммед ведёт на ту же тему такие речи:

«Те, которые клевещут на честных жён, равнодушных к молве, верующих, прокляты и в этом, и в том свете; им будет великая мука в тот день, когда их язык, руки, ноги будут обличать их в том, что они делали. Тогда Бог заплатит им по их заслуге, и они узнают, что Бог несомненная истина. Худые женщины для худых мужчин; худые мужчины для худых женщин; добрые женщины для добрых мужчин; добрые мужчины для добрых женщин. Они оправдаются от злословия: им прощение и обильные щедроты»²⁴⁷.

Приведём ещё одно место из той же главы:

«Тех, которые будут клеветать на замужних женщин, и не представят четырёх свидетелей, наказывайте 80 ударами, и никогда не допускайте их к свидетельству, как людей негодных, исключая тех, которые после того покаются и исправятся: Бог – прощающий, милосерд»²⁴⁸. Вот каким путём являлись «божественные откровения» Мухаммеда!

Ещё пример подобного же рода. У Мухаммеда в числе жён была Мария Коптянка, родившая ему сына Ибрагима. Раз пророк захотел поиграть с нею и зашёл в комнату другой жены своей Хавсы в то время, когда та ушла навестить Омара. Вдруг она возвращается и видит Мухаммеда с Марией; это приводит её в сильнейший гнев, она начинает упрекать мужа и звать свидетелей на место преступления. Пророку едва удалось успокоить расходившуюся жену и взять с неё слово, что она никому не скажет об этом происшествии. Но Хавса не утерпела и сказала Айше, та пересказала другим обитательницам гарема и скандал стал известен всем, – Мухаммед должен был порвать связь с Марией. Это сильно его огорчило, и вот, как в случае с Зейнабой, то, «что таил он в сердце своём», выразилось в «откровении», так и здесь душевная тревога, страсть к Марии и негодование на жён нашли себе выход в очень характерных стихах Корана:

«Пророк! зачем ты, желая угодить супругам своим, считаешь запрещённым для себя то, что разрешил для тебя Бог? Бог прощающий, милосерд. Бог позволил (?) вам нарушать ваши клятвы, Бог покровитель ваш, Он знающий, мудрый. Вот, пророк одной из своих супруг тайно сказал новость; та пересказала другой из супруг его, и Бог объявил ему это; он часть того сказал, а часть умолчал. И когда он ей пересказал то, она сказала: кто возвестил тебе это? Он сказал: мне возвестил Знающий, Ведающий. Если обе вы пред Богом раскаетесь (у обеих вас сердца лукавы), то... а если обе будете противиться ему, то ему покровитель Бог, вместе с Ним Гавриил и каждый добрый из верующих; также и ангелы будут ему помощниками. Если он разведётся с вами, Господь его, может быть, заменит вас лучшими вас жёнами, покорными Богу, верующими, благоговейными, благочестивыми, набожными, постницами, из женщин и девиц»²⁴⁹. По поводу издания этих стихов Корана Айша заметила и, кажется, довольно остроумно и справедливо:

«Твой Бог, пророк, спешит изъявить согласие на твои удовольствия».

Подобных случаев, компрометирующих честь пророка ислама, можно бы привести очень много – так как сам он, и его жёны не были образцами добродетелей. Для характеристики последних нужно сказать, что они постоянно просили у Мухаммеда дорогих нарядов, кокетничали с красивыми мужчинами и позволяли им фамильярно обращаться с собой. И вот Мухаммед делает им по этому поводу наставления, учит их благонравию и осторожности и даже грозит им разводом, и в конце концов вносит всё это в Коран:

«Пророк! скажи супругам твоим: если вы хотите дальней жизни и прикрас её, то идите, я предоставляю вам эти наслаждения; отпущу вас на волю, дав вам полную свободу. Если хотите Бога и Его посланника, и жилища в будущей жизни, то Бог приготовил великую награду добродетельным из вас. Жёны пророка! если которая из вас сделает очевидную гнусность, для той вдвое удвоится наказание. А которая из вас будет благочестиво покорна Богу и Его посланнику, будет делать доброе, той доставим Мы двойную награду, той Мы приготовили щедрый надел. Жёны пророка! вы не то, что все другие жены: если вы богобоязливы, то не будьте слишком ласковы в словах своих, чтобы в том, у кого в сердце есть болезнь, не было желания на вас; говорите разговором хорошим. Постоянно будьте в своих домах; не хвастайтесь пред другими своими нарядами, как хвастались прежде во времена неведения... Бог хочет только удалить мерзость от вас – от семейства сего дома и очистить вас полной чистотой»²⁵⁰.

Итак, несомненно, что семейные дрязги и нестроения сильно влияли на содержание Корана, и нашли себе место во многих стихах его. Но наше обозрение факторов, так или иначе влиявших на образование законодательной книги мусульман, заключало бы в себе пробел, если бы в числе их мы не указали личных природных качеств Мухаммеда, потому что они весьма заметно отразились на содержании Корана.

Рассматривая нравственную жизнь Мухаммеда, мы находим, что главным его грехом была непомерная чувственность. Мы приведём здесь одно место из Корана, которое весьма наглядно доказывает, что Мухаммед может служить типом развращённого восточного человека.

«Пророк! Мы разрешили тебе брать в супруги тех, которым ты дашь брачные дары; невольниц, какими владеет рука твоя из той добычи, какую доставил тебе Бог; дочерей дядей твоих и дочерей тёток твоих по отцу; дочерей дядей и дочерей тёток твоих по матери; тех, которые вместе с тобой переселились сюда, и всякую верующую женщину, если она отдаст себя пророку, если пророк захочет жениться на ней, – это твоё особое право (!), а не всех верующих. Знаем, какие уставы дали Мы им в отношении супруг их и невольниц, какими владеет рука их для того, чтобы не было греха на тебе. Можешь устранить от себя ту из них, которую захочешь, и можешь принять к себе ту, какую захочешь и которую пожелаешь из тех, которых ты отдалил от себя: на тебе в этом нет греха. От этого лучше всего повеселеют их очи; они не будут величаться и все они удовольствуются тем, что ты предоставишь каждой из них»²⁵¹.

В содержании Корана также отразилась национальная исключительность Магомета; будучи сам арабом, он считает арабов лучшим из народов. «Вы самый лучший народ из всех, говорит он соотечественникам, какие возникали среди людей: повелеваете доброе, запрещаете худое и веруете в Бога»²⁵². Какая резкая здесь противоположность с учением христианским, которое считает всех людей братьями, и в религиозном отношении не полагает между ними никакого национального различия.

Восточные люди отличаются обыкновенно сильным развитием воображения; Мухаммед в этом отношении не представляет исключения. И в Коране мы встречаем множество мест чисто-фантастического характера, где фантазии даётся полный простор. Напр.:

«Проситель просил казни, постигающей нечестивых, никем неотразимой, у Бога, владыки ступеней лестницы, по которой ангелы и дух восходит к Нему в течение дня, которого продолжение пятьдесят тысяч лет»²⁵³. В другом месте мы находим такое сравнение: «Карун был из народа Моисеева... Мы доставили ему столько драгоценностей, что ключи от них едва могла носить толпа людей сильных»²⁵⁴. Или – вот какой отпечаток положила фантазия Мухаммеда на библейское повествование о патриархе Иосифе.

«Городские женщины говорили: жена вельможи увлеклась страстью к своему молодому слуге; он возбудил в ней любовь к себе. Видишь, что она явно сбилась с пути. Когда она услышала их пересуды, то послала за ними, приготовила им пир и дала каждой из них по ножу; потом сказала: выйди к ним. Когда они увидели его, то пришли в исступление, порезали себе руки, и говорили: ей Богу! это не человек, это восхитительный ангел»²⁵⁵.

Известно, что Мухаммед был одно время торговцем; это занятие его тоже весьма заметно отразилось на Коране; в нём весьма часто нравственные понятия выражаются под образом веса и меры. Напр., говорится:

«Бог купил у верующих жизнь их и имущества их, платя им за них раем»²⁵⁶. Будущий суд описывается так:

«В тот день взвешивание будет дел верным, а чьи весы поднимутся по лёгкости, те сами себя сделают несчастными, потому что ожесточились против наших знамений»²⁵⁷.

Лицемерную веру Мухаммед сравнивает с «неприбыльной торговлей»²⁵⁸. Торговля и постоянные путешествия мало повлияли на умственное развитие Мухаммеда: он остался таким же необразованным и суеверным человеком, каким был и прежде. На первое качество его указывают такие слова Корана:

«Прежде него (Корана) ты не читал никакого писания, ни черты из него не писал твоей рукой; от того легкомысленные сомневаются»²⁵⁹. Суеверие Мухаммеда – поразительно. Он просит «убежища у Господа рассвета... от злотворности женщин, дующих на узлы» ²⁶⁰и проч.

Несомненно, что личные качества пророка ислама влияли на создание Корана. Это очевидно для всякого читателя его. Но мусульманские богословы не смущаются этим обстоятельством: пусть, говорят они, личность Мухаммеда отразилась на Коране, но это не доказывает ещё того, что он сотворён, а говорит лишь о том, что, по определению Божию, он явился на земле приноровлённым к душевному настроению Мухаммеда, чтобы быть понятным для него. Такое оправдание, естественное в устах апологета Св. Писания, ни в каком случае неприложимо к Корану, как несотворенному слову Бога и атрибуту Его, ибо свойства Божии имеют бытие сами по себе, а не в силу каких-либо случайных обстоятельств; а эти последние, несомненно, вызвали появление многих мест Корана, как видно из приведённых мест его, которые можно умножить без конца. Напр., какое значение сам по себе имеет следующий стих Корана без отношения к личности Мухаммеда: «верующие, когда вы будете наедине беседовать с посланником, тогда прежде беседы с ним подайте ему какую-либо милостыню; за это вам будет хорошо и притом это весьма благовидно(?)»²⁶¹ Такса за беседы с посланником объясняется только его жадностью.

Вот как явилось «величайшее из чудес» – по мнению мухаммедан, – несотворенный Коран!

(Корреспонденция Пр. Бл. из Казани)

Успех всякого дела вполне зависит от любви к нему и воодушевления тех лиц, которые его исполняют. И это должно сказать в особенности о деятельности, которая касается преимущественно сердца человеческого. А такова именно деятельность миссионерская.

Если бы нам предложили указать её отличительные признаки, мы не колеблясь указали бы на воодушевление и любовь людей, посвящающих себя этому высокому служению. И наоборот, – равнодушие миссионера к своему делу, исполнение им своего служения, как только формальной обязанности – главнейшая и основная причина малоуспешности и малоплодности миссии. И это, – как нельзя более, – подтверждается историею распространения христианства на земле. Вспомним первые времена христианства: христиане тогда были гонимы, бедны, всячески унижены, и несмотря на это, успехи христианской проповеди были поразительны; число последователей новой веры росло не по дням, а по часам. А почему? Потому, главным образом, что проповедники её были исполнены любви, воодушевления и самоотвержения, с которыми они служили делу спасения людей. Отсюда мы можем вывести и для себя добрый и полезный урок. Люди, призванные и готовящиеся посвятить себя великому делу христианской миссии, должны прежде всего воспитать в себе любовь и преданность ему, как первое и самое главное условие благоуспешности своей деятельности.

Подготовление будущих миссионеров пока у нас происходит почти исключительно в Казани. В здешней духовной Академии (на миссионерском отделении) и на Миссионерских курсах желающие посвятить себя миссионерскому служению получают соответственное воспитание и образование. Конечно, весьма желательно и необходимо, чтобы будущие миссионеры, кроме необходимых научных сведений, приобретали здесь и любовь к предстоящему им служению, воспитывали в себе живой интерес к нему. С этой именно целью в Казанской Академии, благодаря заботливости и почину её Ректора, преосвященного Антония, епископа Чистопольского, сделан опыт студенческих миссионерских собраний, на которых прочитаны были студентами рефераты по предметам, имеющим близкое отношение к нашему миссионерству и затем обсуждались.

Собрания происходили 16 и 28 февраля, в присутствии и под руководством преосвященного Ректора Академии. На них присутствовали – преосвященный Иоанн, второй викарий Казанский, многие из студентов Академии и слушателей миссионерских курсов. Новое дело возбудило живой интерес и внимание. Прочитаны были две статьи. Первая – студентом Р. Даулеем, о том, как мусульмане совращают крещёных татар в ислам²⁶²; вторая – студентом иеродиаконом Виссарионом на тему: «Мусульманский фанатизм и меры против него».

Прочитанные статьи возбудили большой интерес в слушателях и дали повод к живому обмену мыслей по затронутым в них вопросам. Сделаны были и некоторые практические выводы и заключения. В прениях принимали участие и будущие миссионеры. Вообще эти миссионерские беседы внесли большое оживление в академическую миссионерскую среду, вызвали много размышлений и рассуждений.

И нам думается, что это новое дело, если оно будет продолжаться также серьёзно и основательно, как начато, принесёт большую пользу будущим миссионерам, возбуждая в них живой интерес и любовь к ожидающему их служению... Пожелаем же ему успеха и дальнейшего развития!

– Пожертвование Государя Императора на построение православного храма в Нью-Йорке.

– Воспрещение мусульманского паломничества.

– Новый магди.

– Недавно прибыл в Россию настоятель русской церкви в Нью-Йорке (Америка), о. протоиерей Хотовицкий для сбора пожертвований на построение нового более обширного и благолепного храма на место теперешнего крайне тесного и бедного. Нужда вопиющая. Известившись об его приезде, Государь Император на докладе об этом изволил начертать: «Я жертвую от Себя пять тысяч рублей на это важное христианское дело».

В нашем журнале (№ 5) было напечатано Воззвание о пожертвованиях на это дело, в котором подробно объяснена настоятельная нужда в построении нового храма в Нью-Йорке. Мы надеемся, что православные русские люди, поощряемые примером Благочестивейшего Государя, откликнутся своими пожертвованиями на это важное христианское дело.

– В Турк. Вед. повторен приказ Главного Начальника края о том, что в виду существования чумной эпидемии в провинциях Асир и Иемен, в Аравии, значительного усиления её в Индии и появления ежегодно за последнее время чумы в Мекке и Джедце, мусульманское паломничество воспрещается и на текущий 1900 г.

– В «Nineteenth Century» помещена очень интересная статья, под следующим названием: «Сенусси и его священная война: предостережение». Автор её г. Трельфаль (Threlfall) описывает неминуемую опасность, которая грозит Англии, и обращает внимание своих соотечественников, слишком увлечённых войной на Юге Африки, на Север её, где по его словам должна разыграться борьба между цивилизацией и христианством в лице Англии с одной стороны, и фанатичной и многочисленной магометанской сектой, во главе которой и стоит Сиди-Сенусси – с другой.

Основатель этой секты Сиди-Магомет-бен-Али-ес-Сенусси родился в начале XIX столетия в Мостангеме (в Алжире). За разные столкновения с турецкими властями он был выслан в Марокко, где и пробыл семь лет, усердно занимаясь религией. Вскоре после этого он является снова в Алжире, потом в Египте и в Мекке. Везде он проповедует своё новое учение, которое можно назвать строго магометанским. Всякая роскошь, употребление вина и табака строго запрещались им; он призывал правоверных возвратиться к древнему магометанскому идеалу и к ненависти к гяурам. Проповедь его имела большой успех, так что последователей у Сенусси становилось так много, что турецкие власти обратили внимание на пророка и, не удались он вовремя в оазис Иерабуб в Ливийской пустыне, вероятно его бы не оставили в покое. Здесь он прожил свои последние годы, занимаясь устройством своей секты. В 1859 г. он умер, перед смертью объявив своим последователям, что сын его Сиди-Сенусси и есть давно ожидаемый магометанами Махди.

Это откровение было с восторгом принято, тем более что молва приписывала ему и все признаки настоящего махди: он происходит от любимой жены Магомета – Сенусси; одна рука у него длиннее другой, глаза у него голубые и между лопатками есть непреложный знак. Со смерти основателя секты сенуссизм сделал громадные успехи. Членов этого братства в настоящее время насчитывают более 10 миллионов. Организация секты прекрасна. Центральное управление находится в руках самого махди, который переехал из Иерабуба в город Иофо в оазис Куфра, находящемся среди голой пустыни на расстоянии более чем 500 миль от Египта и Средиземного моря. Здесь и в Иерабубе он воспитывает в монастыре до двух тысяч молодых людей, готовящихся быть миссионерами и агентами сенуссизма, и вооружается. Сюда же стекаются в его священную казну денежные вклады от всех членов братства. Говорят, что по первому требованию Сиди-Сенусси его верные последователи, прекрасно вооруженные, будут готовы к войне. Деньги для священной войны с христианами Сенусси может достать очень быстро: все члены братства не пожалеют для этой цели отдать ему всё своё имущество. Во всех городах по южному побережью Средиземного моря у Сенусси есть представители и агенты. Рассказывают, что его моккадемы (послы) есть даже в главных городах Европы. Сам Сенусси окружён необыкновенной таинственностью. Он является народу всегда с покрытым лицом, а европейцу вообще нельзя его увидеть. Много путешественников пытались добраться в оазис Куфра, но никому этого не удалось. Последний европеец, который видел великого махди (его не надо смешивать с махди, убившим Гордона в Хартуме и разбитым Китченером при Омдурмане; для отличия того зовут иногда махди из Донголы), был Нахтигаль. Но это было давно, когда Сенусси был ещё в Иерабубе. На немецкого путешественника таинственный пророк произвёл большое впечатление.

«В настоящее время, – говорит автор статьи, когда Англия находится в стеснённом положении, когда все её войска на юге Африки – и следует ожидать начала священной войны». По словам его, эта война будет гораздо опаснее и тяжелее войны с Трансваалем, так как мгновенно по первому требованию своего вождя все члены братства Сенусси восстанут везде, где есть правоверные, и трудно будет быть готовым везде встретить их. Если восстание, начавшись около озера Чад и поднявшись в Северную Африку, захватит Египет, положение европейцев, и в особенности англичан, будет отчаянным. Эмисары Сенусси перенесут восстание в Индию, где магометанство продолжает делать громадные успехи и тогда поздно будет англичанам подавить его. Автор предостерегает Англию и даже всю Европу от этой ужасной опасности, так как говорит он, «это будет настоящая священная война ислама с христианством, без разбора национальностей, на которую фанатические последователи Сенусси положат все свои силы. Не так легко было справиться с донгольским махди, что же будет, когда война вспыхнет сразу по всей Африке и Индии? Если Англия не будет готова (автор мало надеется на Европу, которая, по его убеждению, рада всяким несчастьям Англии), ей грозит опасность сразу потерять половину своих владений». (Нов. Время).

За отчётный год в составе Комитета не произошло особенных перемен, кроме того, что он лишился одного из своих членов, именно Влад. Алекс. Соловьёва, умершего в апреле месяце отчётного года.

Таким образом Комитет до конца 1899 года составляли следующие лица: председатель Комитета – преосвященнейший Гурий, епископ Самарский и Ставропольский, товарищ председателя – Самарский губернатор, Двора Его Императорского Величества гофмейстер Александр Семёнович Брянчанинов.

Члены: вице-губернатор, д. ст. сов. Владимир Григорьевич Кондоиди, кафедральный протоиерей Валериан Викторович Лаврский, ректор Семинарии, протоиерей Николай Иванович Боголюбский, протоиерей Арсений Васильевич Жданов, протоиерей Николай Иванович Ласточкин, д. ст. сов. Пётр Николаевич Рузский, городской голова ст. сов. Пётр Александрович Арапов, законоучитель гимназии Порфирий Порфирьевич Алексеевский (он же и библиотекарь), казначей – свящ. Иоанн Галактионович Беневольский. Делопроизводитель священник Алексей Степанович Орлов.

Пожизненными членами Православного Миссионерского Общества по Самарскому Комитету считаются следующие лица: высокопреосвященнейший Владимир, митрополит Московский, преосвященнейший Гурий, епископ Самарский, священник Василий Иванович Белгородский, священник Иоанн Розов, самарский купец Феодор Иванович Никонов, священник Алексей Стефан. Орлов и мещ. Тимофей Фролов Самсонов.

Действительных членов Миссионерского Общества по Самарскому Комитету, со взносом не менее трёх рублей, согласно § 16 устава, состояло в отчётном году 581.

Самарский Комитет, как отделение Православного Миссионерского Общества, имеет своей целью, согласно § 6 своего устава, содействовать обращению в христианство инородцев нехристиан, обитающих в пределах Российской Империи вообще и Самарской епархии в частности.

В первые годы своей деятельности Самарский Миссионерский Комитет ограничивался более общей задачей, собирая денежные средства для поддержания существующих миссий в Сибири и на Кавказе, в последние же пять–шесть лет стал сосредоточивать всё своё внимание на просвещение светом Христова Евангелия язычествующих чуваш и вотяков, мусульман татар и башкир Самарской епархии, для чего и организовал, при просвещённом руководстве преосвященного Гурия, епископа Самарского, своё миссионерское дело, которому в Самарской епархии представляется широкое поле.

В Самарской епархии, занимающей площадь в 132.308 кв. вёрст, на 2.871.246 чел. обоего пола, числилось около 10% татар и башкир, ок. 6% мордвы, ок. 4% чуваш и ок. 0,7% вотяков.

Татары живут главным образом в уездах Бугульминском, Бугурусланском и Ставропольском. Башкиры обитают в тех же и Николаевском уезде Самарской губернии, сравнительно с татарами в небольшом количестве. Мордва поселена во всех уездах и главным образом – в Бугурусланском. Большинство мордвы принадлежит к роду Эрзя, а остальная мордва – мокша – выходцы из Пензенской и Тамбовской губерний. Чуваши, принадлежащие к старожилам этого края, живут в Бугульминском, Бугурусланском, Ставропольском, Самарском и Бузулукском уездах. Вотяки, переселившиеся в здешний край из Вятской губернии, после покорения казанского царства живут в Бугульминском уезде.

Из поименованных инородцев, проживающих в пределах Самарской губернии, в составе населения православных приходов епархии в отчётном году числилось:

Приходов с инородческим населением в Самарской епархии за 1899 год было 122, в состав которых входило 102 села и 137 деревень, из которых 14 сёл и 60 дер. чувашских, 4 дер. вотякских, 1 дер. татарская, 29 сел и 49 дер. мордовских, 3 сёл и 8 дер. чувашско-мордовских, 1 село и 1 дер. мордовско-татарских, 1 с. и 1 дер. чувашско-татарских²⁶⁴.

Религиозно-нравственное состояние этих инородцев, по отзывам священников, заведующих инородческими приходами таково, что представляет для миссионерствующих среди них лиц труд весьма нелёгкий.

Как чуваши и вотяки язычествующие, так и татары мусульмане держатся крепко своей веры, считая перемену веры изменой своей народности и на рассуждения православных миссионеров о превосходстве Христовой веры пред их верой отвечают, что у всякого народа своя вера, что каждая вера хороша, что-де русская вера также хороша, пожалуй и лучше их веры, но только она не их вера, и что кто родился в какой вере, в той и должен умереть. Некоторые же из чуваш имеют равнодушное отношение к будущей жизни, даже отрицают последнюю, говоря: «есть ли будущая жизнь, нет ли, – это никому неизвестно, оттуда никто не приходит и не говорит, как там будут жить люди, только бы нам здесь получше было жить»²⁶⁵. Те же из чуваш, которые крещены, в большей части христианами именуются только по имени, а по жизни истые язычники; они даже далеко ещё не все утвердились в вере и нравственности и, если не вполне сохраняют свои языческие верования и обычаи, то и вполне не могут отрешиться от них и живут двоеверно: многие из них совершают свои языческие кровавые жертвоприношения, твёрдо держатся своих обычаев поминовения усопших, совершения разных языческих молений, обращаются в несчастных случаях к ворожеям (йомзям), празднуют пятницу вместо воскресенья, не считают грехом незаконное сожительство и т. д. Так в селе Нижней Ивановке Сам. у. чуваши, числящиеся все крещёнными, летом отчётного года, как свидетельствует свящ. А. Иванов, по средам, пятницам и воскресеньям, в продолжении Петровского поста совершали кереметти, где хранится их священный амбар, кровавые жертвоприношения и на пастырские увещания и мольбы оставить этот пагубный обычай, отвечали дерзкой угрозой. По свидетельству священника с. Лебяжья Ставропольского уезда, Филиппа Димитриева, у крещёных и некрещёных чуваш деревень Авралей и Собакаева совместно происходит в четверг на Троицкой неделе общественное моление, где режут быка и овец, смотря по средствам общества, и что такое моление о дожде в этот день, с принесением в жертву богу быка, было совершено и в отчётном году, несмотря на убеждения православного священника²⁶⁶.

Что же касается крещёных татар, то они, живя вблизи татар-мусульман, тем более не могут быть названы христианами в полном смысле слова: многие из них продолжают называть себя татарскими именами, не носят крестов, не имеют в своих домах икон и т. д.

Для успеха миссионерской деятельности среди инородцев священниками инородческих приходов указываются следующие препятствия: закоренелость и сильная приверженность чуваш и вотяков к язычеству, а татар – к мусульманству; малочисленность православных приходов среди инородческого населения, и разбросанность их селений и деревень вдали от церквей и пастырского влияния, жизнь окружающих христиан, часто не согласная с Законом Божиим, на что прежде всего указывают некрещёные инородцы.

Но самым главным и серьёзным препятствием для успешной миссионерской деятельности среди инородцев епархии, как и в предшествовавшие годы, является пропаганда ислама, имеющая для своего успеха весьма много благоприятных условий, как-то: соседство татар-мусульман с чувашами и вотяками, племенное с ними родство, знание чувашами и вотяками татарского языка, признание законности брака магометанина с язычницей, культурное превосходство татар-мусульман над язычествующими чувашами и вотяками, соблазнительное учение магометанства о будущей загробной жизни правоверных, и наконец, нередко материальная зависимость этих инородцев от соседей татар.

Насколько смела пропаганда ислама среди чувашей и вотяков, можно судить по следующим фактам. Так, свящ. с. Ивановки Бугульминского уезда Влад. Скворцов, в отчёте своём сообщает следующее: «До пятнадцати семейств – алексеевцев, имеющих влияние и силу в деревне по своему довольно крупному материальному благосостоянию, производят гнетущее и парализующее действие на сторонников православия. Упоминаемые в отчёте названного священника семейства во главе с Хрисанфом Димитриевым и его сыном Михаилом Хрисанфовым, можно, не искажая истины, назвать отступническими в мухаммеданство. В мае месяце означенные лица вместе с сельским старостой, их единомышленником, собрав свою партию, постановили всеми силами противиться установлению празднования воскресенья и отстаивать празднование мухаммеданской пятницы. Ими были пущены в ход все средства: угрозы, насмешки по адресу православных последователей и запрещение. Даже ученикам воспрещали посещать богослужения. В дни отправления службы в Алексеевке, сельский староста намеренно назначал, общественные работы, то пашню, то жнитво, то сев на общественной запашке, с целью отвлечь народ от посещения богослужений. Когда же эти меры не помогли, то они не постеснялись принять более грубые меры, вроде нанесения побоев. Таковых было два факта, произведших тяжёлое впечатление в деревне. Многие из последователей православия, находясь или в одолжении у означенных мусульманствующих лиц, или боясь их преследований, или желая избежать насмешек, по своему маловерью, временно оставляли посещение богослужений, почему иногда церковь-школа, в день богослужения очень мало насчитывала взрослых богомольцев». О смелой пропаганде и влиянии татар-мусульман среди соседей их чуваш также свидетельствуют в своих дневниках священники А. Михайлов, Гер. Григорьев и др.²⁶⁷

Обращение в христианство и утверждение в истинах Христовой веры и нравственности язычествующих чуваш и вотяков и мусульман-татар совершалось в отчётном 1899 году, подобно предшествовавшему, посредством

а) устной проповеди и совершения торжественного богослужения на родном их языке, с участием хора певчих из мальчиков церковных школ;

б) содержания в инородческих сёлах и деревнях церковных школ:

в) распространения книг и брошюр религиозно-нравственного содержания на инородческих языках. При этом

г) новопросвещённым инородцам, крайне нуждавшимся в средствах к своему существованию, оказывались Комитетом денежные пособия, а

д) для готовящихся к св. крещению в г. Самаре оказывалась денежная поддержка существующему приюту Е.В. Мелковой.

Миссионерская деятельность Комитета среди инородцев епархии по вышеизложенной программе совершалась, как и в предшествовавшие годы, при неослабном содействии Преосвященнейшего Гурия, Епископа Самарского. Содействие его успеху миссионерского дела состояло прежде всего в том, что он своими, доступными ему лишь одному, как епархиальному архиерею средствами, продолжал привлекать в Самарскую епархию, преимущественно из Казанской и Симбирской епархий образованных инородцев и вообще знающих инородческие языки, замещать такими лицами священнические, псаломщические и учительские места во всех нуждающихся в таких лицах инородческих приходах, так что Самарская епархия имела в отчётном году свободно владеющих инородческими языками: 74 священников (из них 27 русских) 17 диаконов (из них 5 русских) 37 псаломщиков (из них 17 русск.), 16 учительниц (из них 9 русск.) и 107 учителей (из них 75 русских), тогда как шесть лет тому назад священников, вполне владеющих инородческим языком, было только три. Затем священникам инородческих приходов епархии Преосвященнейшим Гурием поставлялось в непременную обязанность возможно чаще объезжать деревни своих приходов и проповедовать Христово учение инородцам на их родном языке, больше в частных домах, прилагать заботы о возможно лучшей постановке богослужения на инородческом языке, отправлять по деревням всенощные бдения с произнесением поучений и научением инородцев молитвам, заботиться об устройстве по деревням церковных школ и лучшей их организации, обращая внимание на церковное пение, как на предмет и средство религиозного воспитания, прилагать особенные заботы о религиозном просвещении женского элемента, в виду чего возможно больше привлекать девочек, как будущих матерей и т. д. Наконец, Владыка открывал новые штаты причтов и даже новые приходы в инородческих селениях, а в целях поощрения инородческих священников и чтобы их материальная зависимость от паствы не служила препятствием успеху их миссионерской деятельности, Преосвященнейший Гурий продолжал заботиться об обеспечении причтов инородческих приходов, малопросвещённых христианством, жалованием от казны. Так, из 122 причтов инородческих, в отчётном году, обеспеченных казённым жалованием было 58, казённо-общественным – 15, общественным – 19 и необеспеченных никаким жалованием – 30 (тогда как в предшествовавшем году таких причтов необеспеченных жалованием было 45).

Священники инородческих приходов Самарской епархии в отчётном году трудились над просвещением инородцев с неменьшим усердием, следуя полученной ими от своего Архипастыря программе:

А) По просвещению чуваш в отчётном году трудились священники: по Бугульминскому уезду: с. Туармы – Михаил Синдячкин, Михаил Воскресенский и Иоанн Дмитриев; с. Ивановки Владимир Скворцов; с. Старых Маклауш – священник Филиппов; с. Черемшана – Гавриил Спиридонов; с. Покровского – Павел Федоров; с. Нового Кувака – Иоанн Филиппов; с. Верхней Кармалки – Георгий Пятлев; с. Девлезеркина – Владимир Константинов; с. Мартыновки – Иоанн Столяров; с. Тумбарлы до ноября – Никитин, а потом Мартын Антипов.

По Бугурусланскому уезду: с. Ибряйкина Сергей Васильев; с. Аверкина – Захарий Мясников; с. Ново-Якушкина – Гавриил Перепёлкин; с. Микушкина – Даниил Никифоров; с. Стюхина – Александр Михайлов и Андрей Сенчуков; с. Ново-Ганькина – Прохор Степанов; с. Клявлина – Дмитрий Дмитриев; с. Вечканова – Ефимий Медведев; с. Степной Дурасовки – Максим Алексеев; с. Петровки – Алексей Евфимов; с. Андреевки – Антоний Иванов; с. Большого Сурмета – Лука Трофимов; с. Григорьевки – Иоанн Ворежейкин; с. Радовки – Герасим Григорьев.

По Бузулукскому уезду: с. Верхней Вязовки – Сергей Беляев; с. Игнашкина – Михаил Колокольчиков; с. Неприк – Максим Ящиков; с. Ново-Геранькина – Фома Прокопьев.

По Самарскому уезду: с. Нижней Ивановки – Антоний Иванов; с. Старой Кармалы – Михаил Егоров; с. Тенеева – Тимофей Васильев; г. Степной Шенталы – Василий Афанасьев; с. Пролейки – Даниил Филимонов.

По Ставропольскому уезду: с. Калмаюр – Михаил Орлов; с. Лебяжья – Михаил Димитриев; с. Чувашского Сускана – Пётр Будников; с. Старой Малыклы – Николай Константинов; с. Новой Сахчи – Николай Аммосов; с. Ярзова – Матвей Николаев; с. Калмыцкой Сахчи Павел Михайлов.

Б) Среди татар крещёных и мусульман миссионерствовали священники: с. Казябаш – Михаил Лобанов; с. Тихоновки – Иоанн Петров; с. Старого Кувака – Григорий Алексеев и с. Абдулина – Василий Михайлов.

В) Среди же вотяков Бугульминского уезда миссионерствовал священник с. Репьевки Виктор Фокин, при помощи с. Поповки священника Маврина.

Поименованные священники совершали поездки по деревням своих приходов с миссионерской целью, производили беседы и говорили поучения с церковной кафедры на инородческих языках Беседы свои с инородцами они вели как частные – в домах и при каждом удобном случае, так и общественные – на сельских и деревенских сходках, в школах и церквах-школах. Поучения с церковной кафедры они произносили или своего составления, или же по печатным проповедническим сборникам, в собственном переводе на инородческий язык. Предметом бесед служили чаще всего: главнейшие события из истории ветхого и нового завета, история происхождения язычества, магометанства и христианства, значение ветхозаветных жертв, упразднение их с пришествия в мир Исуса Христа, главнейшие истины христианской веры, обличение языческих суеверий и мусульманства.

Чувствуя недостаточность проповеднической литературы, книг и брошюр религиозно-нравственного содержания на инородческих языках, миссионерствующие священники старались обыкновенно сами восполнять этот недостаток, составляя для себя свои рукописные сборники проповедей и вне богослужебных бесед и чтений, при чём некоторые из них свои переводческие труды представляли для отпечатания в переводческую комиссию при Братстве Св. Гурия в Казани или – непосредственно от себя, или же через Самарский Миссионерский Комитет. Такими переводческими трудами для печати особенно занимались священники: села Нижней Ивановки, Самарского у. Антоний Иванов, с. Туармы, Бугульм. у. Михаил Синдячкин, с. Радовки, Бугуруслан. у. Герасим Григорьев и с. Репьевки, Бугульминск. у. Виктор Фокин.

В отчётном году всеми священниками инородческих приходов было совершено с миссионерской целью 1.194 поездки, произведено было 2.886 бесед, 5.594 поучения и 76 чтений на инородческих языках. При этом некоторые из этих священников особенно заявили себя трудами и успехами по христианскому просвещению инородцев. Так, священник с. Туармы, Михаил Синдячкин совершил в отчётном году 40 поездок по инородческим деревням своего прихода с миссионерской целью, произвёл 70 бесед и 60 поучений и обратил из язычества 27 душ чуваш. Священник с. Стюхина – Александр Михайлов совершил 11 поездок с миссионерской целью, произнёс 11 бесед, 84 поучения и чтения и обратил из язычества 24 души чуваш. Того же села священник 2 штата Андрей Сенчуков, совершил 13 поездок с миссионерской целью, произвёл 13 бесед и 80 поучений и чтений и обратил из язычества 4 души чуваш. Священник с. Ново-Якушкина, Гавриил Перепёлкин, произнёс 12 бесед и 82 поучения и обратил из язычества 2 души чуваш. Священник с. Афонькина, Бугурусланского уезда, Николай Каменский, произвёл 10 бесед и обратил из мусульманства 2 души. Священник с. Ибряйкина, Бугурусл. у. Сергий Васильев, совершил 23 поездки с миссионерской целью, произвёл 12 чтений и 2 беседы и обратил из язычества 1 чувашенина. Священник с. Ново-Ганькина, Бугурусланского уезда, Прохор Степанов, совершил с миссионерской целью 25 поездок, произвёл 50 поучений и бесед и повенчал незаконно-сожительствовавших 6 пар чуваш. Священник с. Нижней Ивановки, Самарского уезда, Антоний Иванов совершил одну поездку с миссионерской целью, произвёл 236 бесед, поучений и чтений и повенчал незаконно-сожительствовавших 4 пары чуваш. Священник с. Байтугана, Сергий Петропавловский, произвёл 10 бесед и 50 поучений и повенчал незаконно сожительствующих 6 пар чуваш. Священник с. Микушкина, Даниил Никифоров совершил 38 поездок с миссионерской целью, произвёл 26 бесед и 12 поучений и повенчал незаконно-сожительствующих 3 пары.

Священники инородческих приходов Самарской епархии свои успехи в деле христианского просвещения инородцев объясняют прежде всего тем, что они вели среди них беседы и чтения, а также совершали богослужения на их родном языке. Один из инородческих священников – Владимир Константинов, так, напр., изображает значение инородческого языка в деле просвещения христианством чуваш прихода с. Девлезеркина: «Инородцы, особенно чуваши находятся в религиозно-нравственном отношении в младенческом состоянии, а потому и необходимо миссионеру применяться к ним также, как взрослый применяется к тону и лепетанию младенца, чтобы последний не расплакался у него на руках. Поступая так, миссионер ближе сходится с ними, и они становятся откровенными с ним. Родной язык непосредственно говорит сердцу. А так как религия воспринимается первоначально сердцем, то и требует изложения догматов веры на родном языке».

Помимо бесед, поучений и совершения богослужений на инородческих языках могущественными средствами для христианского просвещения чуваш, вотяков и татар служили церковные школы. Заведующие инородческими приходами священники единодушно заявляют в своих отчётах, что церковная школа не только воспитывает молодое поколение в истинных христианских понятиях и правилах жизни, но является, особенно в деревнях, не имеющих церкви и наличного причта, местом, где священники устраивают богослужение и проповедуют Слово Божие, а учителя этих школ, в свободное от занятий время, особенно в воскресные и праздничные дни, устраивают спевки, а чаще – чтения книг и брошюр религиозно-нравственного содержания, причём эти спевки и чтения обыкновенно посещаются не одними школьниками, но и взрослыми.

Имея в виду такое важное значение школы в деле христианского просвещения инородцев епархии, Самарский Епархиальный Комитет Православного Миссионерского Общества в отчётном году свои денежные средства, какими он располагает, главным образом употреблял на содержание, поддержание и устройство в инородческих селениях церковных школ, школ грамоты и церквей-школ.

В отчётном 1899 году на средства Миссионерского Общества, согласно сметному назначению, Комитет

а) содержал 16 инородческих школ в селениях: Туарме, Девлезеркине, Лашманке, Урметевой, Ярзове, Ново-Ганькине, Старо-Ганькине, Рысайкине, Борискине, Черных Ключах, Урустамаке, Старо-Суркине, Ново-Суркине, Наратле, Алексеевке и Ибряйкине,

б) содержал учащих в школах: Юреевской и Иглайкинской, а

в) чтобы иметь правоспособных учителей для инородческих миссионерских школ, содержал троих стипендиатов в Симбирской чувашской школе и оказал единовременное пособие 13 ученикам, поступившим из церковных школ Самарской губернии в Симбирскую чувашскую учительскую школу и содержащимся между учениками этой школы²⁶⁸;

г) выдал: 500 рублей на постройку церкви-школы в деревне Иштулкине Бугурусланского уезда, 1.300 рублей – на постройку церкви-школы в деревне Артемьевке Бугурусланского уезда, 1.000 рублей – на постройку молитвенного дома в деревне Филипповке Ставропольского уезда.

Помимо того, из особых, специально на этот предмет изысканных средств, Комитет выдал в единовременное пособие на постройку церковных школ в сёлах Пролейке и Тенееве, Клявлине и дер. Васильевке и Федотовке всего 1.132 руб. 82 к. Всех школ содержавшихся средствами Комитета, Епархиального Училищного Совета, казны, сельских обществ, разных учреждений и лиц в инородческих селениях за отчётный год было: 17 церквей-школ, 93 церковно-приходских школы и 158 школ грамоты.

Таким образом почти во всех инородческих селениях имеются церковные школы.

Учителями инородческих школ епархии состояли лица или из природных инородцев, или же русских, но свободно владеющих инородческим языком.

Обучение в инородческих школах в общем велось по системе Н.И. Ильминского с широким употреблением инородческого языка, при чём сосредоточено было главное внимание на преподавании Закона Божия и церковного пения. Певческие хоры имелись во всех инородческих школах, чему благоприятствовало то, что инородцы, особенно чуваши, большие любители пения и обладают прекрасными голосами и эти хоры из школьников обыкновенно участвовали при церковном богослужении, придавая последнему особенную торжественность и силу.

Обучавшихся во всех инородческих школах было за отчётный год 7.609 мальчиков и 2.600 девочек, а всего 10.209 человек.

Инородческое население, за исключением немногих, крепко придерживающихся язычества или мусульманства, относится к грамоте сочувственно и охотно принимает участие в расходах по содержанию их.

Обучение грамоте инородцев в отчётном году не ограничивалось одними стенами школы, – были примеры и внешкольного обучения. Такой именно труд и в весьма широких размерах был предпринят священником с. Пролейки Самарск. у. Даниилом Филипповым, только что в сентябре прибывшим к настоящему месту службы из Казанской епархии. При помощи приглашённого сначала на свои средства учителя, природного чувашенина, Павла Несмелова, о. Филимонов открыл в своём селе Пролейке обучение грамоте для всех чуваш, без различия возраста, организовав это дело следующим образом: все прихожане инородцы, изъявившие желание быть слушателями внешкольного обучения, были разделены на четыре группы, и так как таких учеников оказалось 181 человек, то для каждой группы, за неимением просторного помещения, был отведён особый дом, а всего четыре дома, которые предоставлены были для того собственниками бесплатно. Учитель Несмелов ежедневно ходил по этим домам и обучал взрослых чуваш обоего пола. Так как взрослые чуваши по утрам бывают заняты домашними работами, то учитель начинает с ними занятия не ранее двух часов дня и кончает их в 7–8 часов вечера. Ежедневно бывает два урока, а в неделю 12, из коих два назначены на внебогослужебные собеседования священника и 10 уроков, собственно, на занятия по школьному обучению. Каждый урок продолжается от 2-х до 3-х часов. Таким образом на каждую группу приходится по четыре урока в неделю. Общая спевка с народным хором, а равно и чтение книг религиозно-нравственного содержания и внебогослужебные собеседования производятся 2 раза в неделю, для чего в одно место собираются по две группы. Молитвы и пение их заучиваются инородцами с голоса учителя, а обучение чтению производится по букварю издания Православного Миссионерского Общества. Для религиозно-нравственного чтения употребляются книги и брошюры, изданные в чувашском переводе тем же Обществом. Внешкольное обучение чуваш в Пролейке ведётся под непосредственным руководством и наблюдением священника. Насколько целесообразен и плодотворен способ внеклассного обучения грамоте, организованный о. Филимоновым, покажет будущее, но Комитет уже получил официальное сообщение уездного Наблюдателя церковно-приходских школ, что дело внешкольного обучения в с. Пролейке начато и ведётся целесообразно и весьма успешно.

При распространившейся грамотности среди инородцев Самарской епархии весьма большое значение в деле их христианского просвещения, по свидетельству оо. заведующих инородческими приходами, имело распространение книг и брошюр религиозно-нравственного содержания в инородческих селениях на их родном языке. Поэтому Комитет на предмет бесплатной раздачи в отчётном году постановил:

а) выписать на чувашском языке: 10.000 экземпляров брошюр преосвященного Гурия, епископа Самарского «Об истинной вере», 3.000 экз. брошюр свящ. Антония Иванова «О святых иконах по учению православной церкви и о благоговейном почитании их и хранении их в чистоте и благолепии» и затем –

б) издать вновь на чувашском языке: «Огласительное поучение преосвященного Вениамина» в переводе свящ. Михаила Синдячкина в количестве 2.400 экземпляров; «Поучение на Божественное десятословие» – свящ. Герасима Григорьева – в количестве 1.200 экземпляров; «Житие св. Андрея» – его же – в количестве 1.200 экземпляров, и вотском языке: «Житие св. Гурия, Варсонофия и Германа, казанских чудотворцев», «Память св. седьми отроков, иже во Ефесе» – свящ. В. Фокина – по 600 экземпляров.

Помимо того, сам Владыка непосредственно распространял в инородческих селениях разные брошюры издания переводческой комиссии (и особенно своё поучение об истинной вере) на чувашском языке, которым особенно интересуются чуваши.

В этом деле распространения книг и брошюр религиозно-нравственного содержания в отчётном году принимали участие и сами инородческие священники. Так, некоторые из них приобретали для того на свои средства (свящ. А. Иванов), а некоторые в своих приходах имели, открытые ими, склады чувашских книг для продажи и бесплатной раздачи чувашам. Такие склады были в с. Средне-Аверкине и Новом Куваке.

По примеру прежних лет Комитет в отчётном году выдавал каждомесячно по 30 руб. Самарской мещанке Е.В. Мелковой, в пособие для поддержания устроенного ею приюта для присоединяющихся к св. православной церкви нехристиан, раскольников и сектантов. Этот приют существует с 1884 года и пользуется доброй репутацией; в отчётном году, как и в предшествовавшие годы, в нём постоянно проживало не менее 10 лиц из готовившихся присоединиться к св. церкви или же присоединившихся, но не пристроившихся на какое-либо место.

Помимо того, Комитет оказывал денежные пособия новообращённым в христианство чувашам, вотякам и татарам, по ходатайству просветивших их священников.

Таких пособий в отчётном году было оказано комитетом на сумму 244 рубля.

Заведующие инородческими приходами священники в отчётах и дневниках своих единодушно свидетельствуют, что благодаря влиянию церковных школ, проповедничеству священников и совершению ими богослужения на инородческих языках, с участием певческих хоров, крещённые чуваши и вотяки стали оставлять прежние свои языческие верования и обычаи, доверчивее относиться к православному священнику, усвояя мало-помалу истинный дух Христовой православной веры. Так поклонение «иыйрихам» и «кереметям», совершение «учука» и полевых молений, почитание йомзей (ворожей) у этих инородцев делается более и более редким явлением, празднование пятницы вместо воскресенья также, а незаконное сожительство просто зазорным. Весьма радует миссионерствующих священников то, что эти инородцы, не исключая и татар, охотно теперь посещают храм Божий во время богослужения, совершаемого на родном их языке, исполняют обряды православной церкви, соблюдают праздники и посты и т. д., а главное долг исповеди и св. причащения. Так, свящ. с. Ивановки, Влад. Скворцов, свидетельствует в своём отчёте, что даже в дер. его прихода Алексеевке, где чуваши находятся под сильным влиянием соседей-мусульман, всех исполнивших христианский долг говения и св. причащения было в великом посту прошедшего года 556 человек чуваш, что составляет более половины чувашского населения этой деревни.

В отчётном 1899 году было обращено: язычников – 36 душ муж. п. и 37 – женск. п., мусульман – 38 душ муж. п. и 5 – женск. п. и евреев – 1 муж. п. и 3 – женск. п., а всего – 120 душ обоего пола.

Помимо тех мер, какие указаны в вышеизложенной программе, данной Владыкой в руководство инородческим священникам (т. е. усиление иногородческими священниками проповеднической деятельности, возможно лучшая постановка богослужения на инородческом языке, отправление по деревням всенощных бдений и молебных пений с произнесением поучений и научением молитвам, лучшая организация церковных школ и лучшая постановка в них церковного пения, привлечение в школы девочек, как будущих матерей) – для возвышения успехов миссионерской деятельности в отчётах инородческих священников, между прочим, указываются ещё следующие меры: возможно более широкое распространение книг и брошюр на инородческих языках, устранение встречающегося в церковных школах недостатка учебных книг и пособий, привлечение в школы более образованных учителей, повышение им оклада жалованья за их труды, устранение встречающихся также неудобств в помещениях и постройка новых школ.

В частности, священник с. Неприк, Бузулукского уезда Максим Ямщиков, для возвышения успеха миссионерской деятельности в своём приходе находит необходимым выстроить в приходской дер. Верхней Алдаркине свой храм с особым причтом, о чём уже и начато дело епархиальным начальством.

Священник с. Ново-Якушкина Бугурусланского уезда, Гавриил Перепёлкин, для возвышения миссионерской деятельности в своём приходе, находит весьма важным;

а) освободить причт от сборов, положив ему казённое жалованье и

в) привлечь лучших учителей в школы, которые могли бы быть и катехизаторами.

Священник с. Сходнева, Бугульминского уезда, Николай Павперов, находит необходимым иметь более обширное помещение для школы в д. Назаровке, населённой крещёными татарами и чувашами.

Священник с. Яковлева, Бугульминского уезда, Николай Стратонов, для возвышения успеха миссионерской деятельности в своём приходе, находит необходимым в его дер. Васильевке возможно лучше поставить и обеспечить церковную школу.

Священник с. Нового Кувака, Феодор Жирнов, для возвышения успехов миссионерской деятельности в своём приходе, находит необходимым открыть самостоятельный приход в д. Арезяпкиной, как центре чувашских деревень прихода.

Что касается просвещения инородцев Самарской епархии посредством школы, то бывший в августе месяце отчётного 1899 года в г. Самаре съезд деятелей и руководителей инородческого просвещения, под председательством Его Преосвященства, Преосвященнейшего Гурия, Епископа Самарского и Ставропольского, по вопросам инородческого просвещения в России, одобрил как уже существующую в Самарской епархии систему школьного образования инородцев вообще, так и те меры, какие предпринимались и предпринимаются здесь для возвышения успехов этого дела. Тем не менее съезд, для установления надлежащих отношений инородческого населения к церковной школе, нашёл нужным рекомендовать сверх того: раздачу лучшим ученикам наградных книг русских и инородческих и всем вообще оканчивающим курс – св. евангелий и молитв на славянско-инородческом языке; устройство при школах садов и огородов и домашней аптеки; устройство библиотек, читален, воскресных школ и повторительных курсов, устройство образовательных прогулок и особенно паломничеств с надлежащей торжественностью обстановки и хоровым пением; поручение в местностях с населением, уклонившимся от православия, благонадёжным лицам продажи и распространения книг назидательных, но не имеющих вероисповедного характера, и устройство таковых же народных чтений; ознакомление через священников инородческого населения с программой и задачами церковной школы и организацию в женских инородческих школах обучения рукоделию.