№ 22. Ноябрь. Книжка 2

Наконец, одной из существенных своих обязанностей миссионеры считают врачебную помощь инородцам, без различия вероисповеданий. Ежедневный опыт представляет каждому миссионеру десятки случаев, где он непременно должен, прежде чем выступить со словом духовного назидания и утешения, доставить хотя небольшое телесное облегчение страждущим и вообще позаботиться о гигиенических условиях их жизни. «Миссионеру, который проповедует Иисуса Христа, исцелявшего всякую болезнь и всякую немощь в людях и в то же время проповедовавшего Царствие Божие, – миссионеру, – говорил некогда приснопамятный архимандрит Макарий (Глухарев), имея в виду именно сибирских инородцев, – принадлежит попечение о больных между сими жителями трущоб, удалённых от пособий и удобств городской жизни». И он же свидетельствует, на основании личного опыта, что без оказания медицинской помощи больным инородцам часто нельзя бывает вести и даже начать миссионерской проповеди. «Умственные способности их (т. е. инородцев), говорит он, так мало раскрыты, что кажется, будто они не чувствуют и души в себе; весь круг помыслов и желаний их, надежд и опасений их, радостей и печалей их ограничивается телесными нуждами. Что с ними делать миссионеру? удовольствоваться ли одной проповедью? Но немногие из них соглашаются слушать её; а таких ещё менее, которые бы сколько-нибудь понимали её. Начнут ли говорить им о небе, они думают только о хлебе и после проповеди заводят речь о том, что у них в самом деле нет хлеба. Подойти ли к больному? Говорить ли ему о душе, о вечных муках, о рае? В ответ на это он показывает раны на теле своём и, томным взором смотря на проповедника, спрашивает: Эмь-бар-ба? Нет ли лекарства?..»⁷⁸⁴.

Далее, знание миссионером медицины и лечение больных всего более привлекает инородцев к миссионеру и располагает их в пользу христианства; а также – отвращает их от шаманов и лам, которые, благодаря своим медицинским познаниям (часто очень сомнительным), крепко держат инородцев в своих руках.

«К лечению особенно расположены дикари; потому, одна молва, – говорит архиепископ Вениамин Иркутский⁷⁸⁵, – что русский лама-лекарь, заставляет спешить к нему всякого нуждающегося во врачебной помощи. При шаткости ламской медицины и ограниченные сведения миссионера в аллопатии или гомеопатии – заставляют обращаться к нему не только простых бурят, но иногда и лам. Счастливые случаи излечения трудных болезней (дело воли Божией) ещё более привлекают инородцев к миссионеру. Особенно благоприятное впечатление производит, если миссионер берёт на своё попечение страждущих, по мнению инородцев, заразительными болезнями, от которых (больных) сами они бегут, не слушая даже естественных чувств родства и дружбы. Дело христианской любви и искусство тут взаимно помогают друг другу и оба служат одной цели»⁷⁸⁶.

Наконец, помимо всего этого, миссионер, видя тяжкие телесные страдания и скорби инородцев и, при незнакомстве с медициной, не имея возможности облегчить их, был бы обречён сам на постоянные и, может быть, сильнейшие нравственные терзания за своих духовных детей.

Для оказания врачебной помощи инородцам миссионеры имеют у себя небольшие аптечки с необходимыми медикаментами⁷⁸⁷. Одни из миссионеров лечат аллопатическими средствами, другие – гомеопатическими и электро-гомеопатическими⁷⁸⁸. Конечно, медицинские познания почти всех миссионеров очень невелики, да и те приобретены, большей частью, самоучкой. В видах ознакомления будущих миссионеров и их помощников с медициной в Бийском катехизаторском училище, как мы уже знаем, в число учебных предметов введены «Начальные основания гигиены». Также, в Иркутской духовной семинарии есть уроки медицины; последние, по нашему мнению, следовало-бы ввести и во всех сибирских семинариях. При некоторых станах Иркутской миссии заведены центральные аптеки, откуда берут лекарства, по мере надобности, все миссионеры известного округа⁷⁸⁹. На Верхнеудинском съезде Забайкальских миссионеров в 1893 году проектировалось устройство таких центральных аптек в каждом отделе Забайкальской миссии; а также найдено желательным иметь на каждый отдел особого фельдшера⁷⁹⁰. При центральном стане алтайской миссии (в Бийске) с 1892 года устроена больница с отдельным помещением для заразных больных; при ней имеется аптека, наёмные врач и фельдшер⁷⁹¹. Опытные фельдшера есть, также, в станах Чемальском и Улалинском той же миссии⁷⁹².

Всё-таки, правильно организованной медицинской помощи в сибирских миссиях очень и очень мало; а потому, сами миссионеры должны всячески стараться приобретать медицинские познания и врачевать бедных инородцев. К счастью, в настоящее время существует достаточное количество различных популярных руководств по элементарной медицине, пользуясь которыми, можно в достаточной степени хорошо распознавать и лечить простые известные болезни, а в сложных и серьёзных случаях – можно, по крайней мере, оказать необходимую первоначальную помощь. Таково, напр., весьма хорошее руководство священника Е. Ландышева под заглавием: «Спутник священника во время разъездов его по приходу, или простые домашние врачебные советы, испытанные на практике, с присоединением краткого описания болезней» ⁷⁹³. Небольшой формат названной книжки (карманный) даёт полную возможность держать её постоянно в путевом требнике и, соображаясь с нею, давать советы у одра больного. Тому же автору принадлежит и другое популярное медицинское руководство: «Травник-лечебник, содержащий в себе „описание, собирание и хранение трав и лечение ими всевозможных болезней“» ⁷⁹⁴. Специально для сельских священников составлено врачом Ф.Н. Д. популярное медицинское руководство под заглавием: «Врачебные советы» ⁷⁹⁵. В предисловии к своему руководству автор говорит: «в деревенской глуши крестьяне обращаются ко всякому грамотному человеку за советом и помощью в случае болезни. Особенно часто обращаются они к своему священнику, которому доверяют безусловно. Таким образом, сельский пастырь-врач духовный нередко становится и врачом телесным⁷⁹⁶. Некоторые же сельские священники с особенной любовью занимаются лечением своих больных прихожан. Один из таковых вот что писал об этом предмете: „беру смелость утверждать, что и теперь на Руси немало найдётся священников, которые в своей сельской глуши, неведомые часто обществу и особенно печати, занимаются лечением своих прихожан. Практика их не велика, и познания в том деле часто не широки, а польза всё-таки есть“. Лично мне, также, известно между сельскими пастырями несколько лиц, с охотой и любовью подающих советы и помощь своим больным прихожанам, – и они всегда уверяли меня, что от них потребовала этого сама жизнь. А если так, то само собой разумеется, что сельскому пастырю необходимо запастись кое-какими познаниями во врачебном искусстве и иметь под руками лечебную справочную книгу для удовлетворения этой необходимости... Составление настоящего лечебника вызвано желанием удовлетворить хотя отчасти этой последней потребности. Читатель найдёт в предлагаемой книге краткое описание различных, наиболее часто встречающихся болезненных процессов (92), расположенное в алфавитном порядке, с изложением рациональных способов их лечения средствами по возможности доступными. Для наглядного ознакомления с различными хирургическими приёмами, необходимыми в самых обыкновенных и частых случаях, напр., при переломах, вывихах, кровотечениях и проч., можно рекомендовать составленные по указаниям д-ра Г.П. Тернера картины-таблицы под заглавием: Первая помощь в несчастных случаях до прибытия врача. Всех картин восемь:

1) оживление утопленников,

2) перевязка ран,

3) остановка кровотечения на голове и туловище,

4) остановка кровотечения на руке и ноге,

5) пособие при переломах и вывихах,

6) пособие при ожогах, угаре и отмораживаниях,

7) пособие при отравленных ранах и

8) переноска и перевозка раненых и трудно больных. На каждой картине помещено несколько отдельных рисунков, изображающих различные моменты в известном хирургическом приёме. Рисунки сопровождаются весьма простыми и понятными объяснениями».

VIII. Содействие местных православных монастырей Сибирскому миссионерству

Как в деле духовного просвещения инородцев, так и в деле благотворительной помощи новокрещёным, некоторые сибирские миссии пользуются посильным содействием православных монастырей Сибири, – особенно это нужно сказать о Западно-Сибирских миссиях. Так, в Тобольской епархии в последнее время прекрасно заявили себя со стороны своей школьно-просветительной деятельности среди татар сёстры Тобольского Иоанно-Введенского девичьего монастыря⁷⁹⁷. Очень значительную, также, помощь Тобольской обдорской миссии оказывает Кондинская женская община, находящаяся в ведении упомянутого Иоанно-Введенского монастыря.

Кондинская женская община образована в 1892 году на месте древнего Кондинского мужского монастыря. Сёстры новообразованной общины вскоре же начали свою миссионерскую деятельность среди инородцев и настолько сумели привлечь их к себе, что инородцы теперь относятся к ним с полным доверием и любовью. Не ограничиваясь только просветительными беседами, сёстры общины проявляют в среде инородцев добро, ими проповедуемое, и путём врачебной и продовольственной помощи и других услуг⁷⁹⁸. Занимаясь просветительной деятельностью по отношению к взрослым инородцам, сёстры общины направляют таковую и на инородческих детей. Вскоре же по прибытии своём в Кондинск, они открыли здесь в помещении общины миссионерскую школу, где дети инородцев, находясь на полном содержании общины, обучаются Закону Божию, славянскому чтению, русскому языку, чистописанию и арифметике; кроме того, девочки обучаются рукоделию и хозяйству, а мальчики – столярному ремеслу. Учительницей школы до последнего времени состояла рясофорная послушница Нина, окончившая курс в Тобольском Епархиальном женском училище. Она обучала детей по всем предметам, кроме Закона Божия и церковного пения: учителем первого был местный священник, а второго рясофорная послушница Елизавета. Сестре Нине на первых порах её школьной деятельности пришлось очень много трудиться. Так, вследствие незнания инородческими детьми русского языка и неимения учебников на остяцком языке, ей самой пришлось заняться переводом азбуки и учебников на остяцкий язык, что она и исполнила успешно, зная сама в совершенстве этот язык. Труды её усугублялись, далее, оттого что, так как грамматика её не была напечатана, то ей нужно было переписывать её для каждого ученика и ученицы особо⁷⁹⁹. Но любовь к святому делу просвещения ближних преодолела всё, – и Кондинская школа под руководством сёстры Нины скоро стала образцовой. В 1898 году учащихся инородцев в школе было 13, из них 9 девочек и 4 мальчика; кроме того, – 8 мальчиков русских⁸⁰⁰. О благоустройстве Кондинской школы и вообще о благотворности просветительной деятельности Кондинской общины свидетельствуют такие компетентные и заслуживающие всякого доверия лица, каковы – г. Тобольский губернатор⁸⁰¹, проф. А.И. Якобий⁸⁰², известный путешественник К.Д. Носилов, неоднократно посещавший Кондинскую общину и её школу⁸⁰³, и, наконец, г. обер-прокурор св. Синода. Последний во Всеподданнейшем Отчёте за 1896–1897 годы о Кондинской общине и её школе говорит: «оказывая благотворное влияние на инородческое население доброй, назидательной христианской жизнью, община, кроме того, имеет ещё и школу для инородческих детей, которую с уменьем и большой любовью к делу ведёт рясофорная послушница Нина»⁸⁰⁴. По образцу описанной школы при общине – послушницей Ниной заведена другая школа в Низямских юртах (близ Кондинска), находящаяся, по отзывам гг. Тобольского губернатора и проф. Якобия, лично её обозревавших, так же в цветущем состоянии, как и первая⁸⁰⁵. Низямскую школу проф. Якобий ставит даже образцом для школ, какие должны быть устроены среди инородцев, и между прочим говорит: «жива эта школа, только благодаря самоотверженной деятельности той великодушной девушки (послушницы Нины), которая одна своим личным неотразимым влиянием привлекла души низямских людей, внесла свет в их жизнь и в два месяца положила начало нового пути для будущих деятелей»⁸⁰⁶. Самоотвержение послушницы Нины и её ревность к христианскому просвещению дикарей так велики, что она в одно время ввиду того, что инородцы с трудом расстаются с детьми и неохотно отдают их в училище, пробовала учить инородческих детей прямо в их юртах, чтобы не отрывать их от семьи и домашней обстановки. Но это оказалось ей уже не по силам – и она снова была вызвана в монастырь учить детей в благоустроенной школе, а не где-нибудь в грязной юрте, где и холодно, и голодно, и тяжело⁸⁰⁷. Впрочем, и после того послушница Нина иногда летом, когда её ученики и ученицы уезжали к родителям, навещала и учила их в самых юртах. «Думаю, справедливо заключает г. Носилов, что нужно иметь особенную привязанность к детям, чтобы решиться целое лето жить в грязной, воняющей рыбой хижине. Отважная учительница говорила мне, что прекрасно всё переносила: и тучи комаров, и грязь, и бедность дикаря, зная, что её любят и у ней охотно учатся, и что со временем будут и опрятными, и образованными эти милые остяцкие дети. По её словам, ради этого можно снести всё»⁸⁰⁸.

После всего сказанного о благоустройстве кондинской миссионерской школы и самоотверженных трудах её учительницы, послушницы Нины, представляется в высшей степени странным и даже сомнительным отрицательный отзыв Тобольского Епархиального Наблюдателя школ, г. Маляревского, о названной школе, о постановке в ней учебного дела и педагогических способностях и познаниях её учительницы⁸⁰⁹. Как бы то ни было, но, по предложению г. Епархиального Наблюдателя, миссионерская школа при Кондинской общине обращена с 1899 г. в церковно-приходскую, а вместо прежней учительницы, положившей столько самоотверженного, бескорыстного труда и искренней любви на дело обучения остяцких детей, определена, по рекомендации г. Наблюдателя, новая, якобы более «опытная»⁸¹⁰. Интересно было бы знать, как обстоит дело в кондинской школе при новой программе, новой учительнице и новых порядках; но, к сожалению, в Отчёте Православного Миссионерского Общества за 1899 год о ней не упоминается ни одним словом⁸¹¹, как будто оная школа и не существует! Ничего не говорится об этой школе в Отчётах Миссионерского Общества и за 1900 и 1902 гг.; а в Отчёте Тобольского Епархиального Комитета за 1901 г.⁸¹², к глубокому прискорбию читаем, что во время обозрения сей школы ⁸¹³ местным преосвященным, ученики обнаружили «слабые успехи», а «опытная» учительница недостаточное трудолюбие и усердие⁸¹⁴.

(Продолжение следует)

(Дневник миссионера)

Когда подъехали к Онгудайской церкви, то в ограде и около ограды встретило владыку много народа. Смесь одежд и лиц: рядом с городским сюртуком торчит грязный ворот калмыцкой шубы, из-за нарядной шляпы барыни сверкает гладко стриженая голова какого-нибудь татарина. Встреченный по чину владыка слушал службу, отправленную местным миссионером. По окончании богослужения, преосвященный, по обыкновению, в мантии вышел на солею и говорил народу, что здесь в центре Алтая свет Христов осиял бедных кочевников его. Труды скромных благовестников, претерпевавших всевозможные лишения и скорби за благовестие, за смирение их по благодати Божией увенчались успехом: на месте дымных юрт выросли чистенькие села, а вчерашние кочевники в этом храме собираются на молитву Единому истинному Богу. Память этих смиренных тружеников, их скорби и печали должны быть священны для вас. Вспоминая их наставления, их мольбы о любви, о нравственном преуспеянии, вы, крещёные из язычества, должны жизнью своей, христианскими делами прославлять Господа, дабы язычествующие ещё ваши братья, видя вашу веру, видя вашу любовь и ваши добрые дела, прониклись уважением и благоговением к тому неоценённому сокровищу, вере вашей, которым вы овладели по благовестию миссионеров. А за уважением следует любовь и к вам, а затем уже близок переход и к обращению. Помните, что на всех вас христианах, живущих среди язычников, лежит священная обязанность благовествовать своё упование о Христе Иисусе Господе нашем всем этим, бродящим во мраке братиям вашим. Помните слова апостола, который говорит, что кто обратит грешника от пути его, тому простится множество грехов. По окончании слова, владыка благословлял каждого отдельно. В это время певчие пели молитвы. В Онгудае из любителей и учеников составлен небольшой хор, который под управлением учителя И. Бобракова недурно исполняет простое и обиходное пение.

Уже горы начали тонуть в волнах вечернего тумана, когда владыка вышел из храма. Квартира для него была приготовлена в доме г. Варвинского, так как миссионер по семейным обстоятельствам не мог пригласить к себе. Г. Варвинский с истинно русским гостеприимством принял владыку, уступив для дорогого гостя лучшие комнаты своего обширного и светлого дома. После стовёрстного утомительного пути, продолжительного богослужения приятно было отдохнуть в уютной столовой за красиво сервированным чаем. В 9,5 часов вечера преосвященный простился с посетителями и встал на вечернюю молитву.

16 июня преосвященный совершал литургию в Онгудайской церкви в сослужении благочинного церквей миссии, местного миссионера о. Константина Соколова, Ининского миссионера о. Косьмы Укунакова, выехавшего в Онгудай встретить владыку, диаконов А. Кикина и М. Абышкина. Богослужение отправлялось на русском и алтайском языках. Певчие пели порядочно простое пение, но народ не приучен, как видно, к общему пению. После литургии в обычное время владыка предложил народу продолжительную беседу.

Пригласивши жителей села дружно и с молитвой приступить к построению нового храма, не скупясь уделять на это святое дело и от своей скудости в дополнение к тем средствам, которые дали на сооружение нового храма далеко отсюда живущие боголюбивые души, преимущественно из Москвы, преосвященный подробно остановился на той мысли, что всякий христианин есть храм Духа Святого. И если похвально и нужно заботиться о построении дома молитвы, то ещё более нужно заботиться об устроении своего храма-тела и души, дабы он являлся достойным жилищем Св.-Духа. Нужно помнить, что страсти и все постыдные дела оскверняют храм тела и души, в коем, поэтому, не захочет обитать Всесвятой Дух. А когда благодать Св. Духа отступает от человека – этот легко уловляется врагом нашего спасения – диаволом и может навеки погибнуть. Как, поэтому, нужно всякому христианину опасно ходить, зорко следить за своим храмом, дабы не осквернить его своими нечистыми желаниями и постыдными делами.

Когда человек устроит свой храм и сохранит его в чистоте, он явно ощутит в себе веяние благодати Божией, приобретёт тот внутренний мир, которого ничто не может поколебать: ни болезни, ни напасти, ни нападения врагов, ни даже самая смерть.

Истинный христианин не смутится и тогда, когда и все окружающие его были бы в смятении, ибо сокровище своё мир и радость о Дусе Святе он всегда носит с собой, и ничто не может лишить его этого драгоценного наследия веры.

Напрасны, посему, были страхи веси сей при настоящих волнениях язычников, ибо слово Божие ясно уверяет нас, что и волос с главы нашей не упадёт без воли Божией.

К тому же есть печальник об общей нашей безопасности, страж всего народа русского, помазанник Божий, Благочестивейший Государь наш, для которого все равны и близкие, и дальние, который о всех равно печётся, одинаково заботится и не допустит, чтобы его дети были разоряемы или погубляемы внешними или внутренними врагами.

16 июня прожили в Онгудае. День был пасмурный, ветреный; временами сыпал дождь, а к вечеру стало очень холодно. Утром 17 июня предположено было ехать в стан Иню, лежащий на юг от Онгудая в 77 вёрстах, но обстоятельства заставили изменить маршрут. Вечером 16 числа прибыл в Онгудай нарочный из Бийска. Он привёз распоряжение начальника губернии, который поручил исправнику и Онгудайскому приставу немедленно принять самые решительные меры к аресту главного виновника калмыцких волнений – Чета с сообщниками, хотя бы для этого потребовалась вооружённая сила. Приказано было для этой цели собрать крестьян. Исправник, пристав и все чины полиции должны были безотлагательно исполнить предписание губернатора, а владыке без полиции рискованно было ехать в Иню, куда весьма тяжёлая и испорченная весной горная дорога вела совершенно незаселёнными местами. Владыка мог где-нибудь не получить лошадей, а тут вдобавок пришло донесение, что недалеко от Ини, близ Айгулака, явилась ещё какая-то пророчица, которая собирает около себя калмыков. По просьбе г. исправника владыка решил ехать обратно в Усть-Кан, чтобы на месте пережить критическое время. 18 вечером владыка прибыл обратно в Усть-Кан.

19, 20 и 21 июня были самыми тревожными днями. Созванные с окрестных деревень крестьяне, инородцы – калмыки, киргизы, вооружившись чем могли, стали съезжаться в Усть-Кан ещё 19 июня. Усть-Кан принял вид военного лагеря. Целый день 19 июня прибывали партии вооружённых верховых: кто с ружьём, кто с топором, многие с револьверами, а то и просто с дубинками. Конский топот, говор толпы, пробные выстрелы из ружей – всё это создавало атмосферу военного времени. Как-то жутко было на сердце, не видно весёлых лиц, все были серьёзны, готовились к чему-то важному. 19 вечером подъехали вызванные в помощь местным ещё урядники, приехали ещё один становой и крестьянский начальник. Кругом села около гор в вечерней темноте зажглись многочисленные огни.

20 июня владыка совершал литургию в Усть-Кане и церковь была переполнена вызванными на усмирение калмыков. По заамвонной молитве преосвященный пространно говорил к слушателям по поводу настоящих событий, взявши в основание беседы евангельское чтение об исцелении Гадаринских бесноватых. Какое знаменательное совпадение с чтенным ныне на литургии Евангелием, говорил владыка! Близ Гергесы, где проходил Господь, все жители были объяты страхом от жестокости и буйства бесноватых, пока Христос не простёр к сим несчастным своей милующей руки и не исцелил их. Окрестные жители здесь также объяты страхом от невиданной смелости язычников, поддавшихся власти соблазнителя, заманившего их простые души в свои сети. Враг рода человеческого диавол издревле действует хитро чрез своих служителей и старается разрушить на земле дело Христово – св. церковь. Но обман врага скоро открывается, и святая правда побеждает ложь врагов христианских, откуда бы они ни выходили. Не нужно предаваться унынию и во время настоящей тревоги, памятуя слова Господа Исуса Христа, который даровал непреложное обетование своей церкви, что врата адова не одолеют её. Нужно только усердно молиться, чтобы Господь изгнал духа обольщения из простых сердец смущённых калмыков, как Он изгнал бесов из Гадаринских бесноватых.

В 5 часов вечера 20 июня назначен был напутственный молебен для собранной рати. На площади перед церковью собрались все, идущие в поход на калмыков, устроена кафедра, изнесены св. иконы. Войдя на кафедру и приявши жезл, преосвященный обратился со следующими словами:

«В таком количестве вы собрались в сие селение для того, чтобы обеспечить спокойствие всех жителей окрестных мест, как русских, так и инородцев. Многие из вас желали, чтобы скорее кончилась тревога жителей. Ваше желание ныне исполняется. С Божией помощию, благословляемые молитвами церкви и с разрешения г. начальника губернии, вы пойдёте брать в руки правительства главного вредного смутьяна Чета, который безумно воспротивился и не исполнил приказания начальства не волновать народ, отрывая его от текущих работ. Несомненно, вы исполните долг и возьмёте вредного человека. Но отправляясь к этому нечестивому сборищу, помните, други мои, что калмыки – народ достойный жалости. Они доверчивы, как маленькие дети. Они обмануты с жёнами и детьми, которых привезли на это скопище. Поэтому, умоляю вас, пощадите этот народ и не вздумайте произвести над ними каких-либо насилий. Русский наш народ издревле являл любовь и прощение врагу. Матери наших предков, убаюкивая детей, напевали над их колыбелью: „не помысли злом на татарина“. Воспитанные в любви ко врагам наши деды являли великое снисхождение к ним во всём. Явите и вы любовь к заблуждающимся инородцам и сохраняйте себя всячески, чтобы не нанести увечья кому, тем более пролить кровь. Не допускайте себя до азарта, до гнева, до жестокости. Будьте достойны наших родных предков, которые спокойно, тихо, оградивши себя крестным знамением, миром, да любовью устроили великое русское царство. Напоминаю вам о полном послушании начальствующим и всё, что они укажут вам сделать, беспрекословно исполняйте. А более всего молитесь каждый про себя, чтобы Господь Всемогущий молитвами святителя Христова Николая просветил во тьме седящих инородцев и всех бы привлёк их в ограду церкви и явил бы их добрыми христианами, такими же, как и вы, готовыми постоять за св. веру православную, за царя Батюшку и родное отечество. С любовью благословляю вас, братие мои, идите с миром и мирно без шума, без насилий успокойте бедных инородцев, освободивши их от обманщиков. С вами пожелали идти инородцы – язычники. Примите и их в ряды ваши и верьте их искренности. Помолимся же и мы св. Николаю, дабы он исходатайствовал у Господа успех в настоящем вашем намерении – мирно без насилия исполнить приказание властей относительно безумствующих калмыков».

После речи владыка отслужил молебен с водосвятием святителю Николаю Чудотворцу; все приложились ко кресту и окроплены св. водой.

(Окончание следует)

(Путевые записки миссионера)

14) Порт Сиöн чжин

Добрались мы, наконец, и до порта Сиöн-чжина; было ещё светло, когда мы подъехали к городской стене; на улице увидели европейца, по одному костюму которого определили, что это русский. Поздоровались с ним, и мы попросили его оказать нам содействие – отыскать постоялый двор. В этой прилегающей к крепостной стене деревушке не оказалось постоялых дворов; но мы устроились кое-как в очень тесной комнатке одного корейца у самых ворот крепости, а мафу с лошадьми отправили в близлежащую на берегу моря корейскую деревню Сарахэ.

Сиöн-чжин представляет собой приморскую крепость, окружённую двойной стеной; с северной стороны вход в крепость через двухэтажные китайской архитектуры большие ворота; стены довольно толстые и внутри засыпаны землёй. В настоящее время вся эта крепость представляет собой очень жалкий вид: стены местами совершенно развалились, ворота полуразрушены и служат отхожим местом для людей и скотов.

Крепость эта когда-то служила грозой и могучим препятствием для вторжения в страну врагов – японцев, а ныне они совершенно спокойно и мирно овладели ею и устраивают в ней совершенно национальный городок. Сиöн-чжин находится в заливе Плаксина; залив этот никогда не замерзает и настолько глубок, что значительные суда останавливаются в нескольких саженях от берега. Порт Сиöн-чжин открыт для иностранной торговли с 1899 года; отведена земельная концессия для иностранного поселения, но пока устраиваются только одни японцы, если не считать одного русского дома, о котором я раньше упомянул и который действительно стоит не на месте; и я уверен, что не только японский консул, но и всякий другой – дружественный России, попросил бы снести этот дом: можно фантазировать, но – в меру...

Японцы строятся внутри стен; есть у них здесь вице-консул, две пароходных конторы, магазины и несколько домов. С недавнего времени сюда стали заходить пароходы Общ. Восточно-Китайской железной дороги, кроме них заходят японские и многочисленные корейские шаланды постоянно поддерживают торговые сношения между Сиöн-чжином и Владивостоком. По временам бывают здесь большие базары, на которые пригоняют много рогатого скота, который и закупают здесь агенты русских скотопромышленников для отправки во Владивосток. В корейской деревне Сарохэ есть два миссионера – один английской пресвитерианской миссии, а другой американской методистской. Оба они переехали сюда с юга Кореи вместе с перекочевавшими сюда христианами-корейцами и только ещё устраиваются.

Вечером – едва мы устроились в своей квартире – явились к нам наши мафу и заявили, что они отказываются дальше ехать с нами, мотивируя отказ свой тем, что дальше, как им передавали, нет корму ни для людей, ни для лошадей и мы-де, если пойдём, то все умрём голодной смертью. Всё это, конечно, вздор, но они так заупрямились, что и слушать не желали наших резонов. Всё это было бы ничего, если бы можно было нанять здесь других лошадей; но в том-то и заключался весь трагизм нашего положения, что здесь не только не было лошадей, но и быков и коров. Переговоры наши продолжались и на следующий день уже в присутствии полицейского офицера, который исправлял должность камни, но окончились ничем. Офицер, видимо, совсем не желал оказывать нам никакого содействия. Можно было, по словам корейцев, нанять лошадей в большой деревне вёрст за 30 отсюда, но и туда наши мафу отказались идти. Меня больше всего смущала поездка на пароходе: с одной стороны – я боялся ужасно качки, а с другой на пароходе мы могли попасть только во Владивосток, минуя север Кореи и особенно интересовавший меня Уссурийский край с своей корейской миссией. Долго мы судили-рядили и порешили употребить все усилия уничтожить страх наших мафу перед дальнейшим путешествием, поручившись им денежной ответственностью за этот остаток пути туда и обратно, но видимо никакие силы не могли сломить их упрямство: на третий день после приезда нашего в Сиöн-Чжин они утром рано, сказав хозяину постоялого двора, что они идут к нам, на самом деле бежали. Итак, остались мы как раки на мели!

Теперь уж делать было нечего, надобно было примириться с своим грустным положением и ехать на пароходе. Пошли в пароходные конторы за справками о времени отхода парохода во Владивосток, но и здесь не повезло: раньше шести-семи дней парохода не будет... Возвратились в свою квартиру с поникшими головами: живём уже четыре дня да плюс ещё шесть-семь... С корейцами со всеми отлично познакомились и по вечерам к нашей квартире сходилась вся деревня, выражая нам сочувствие. Темы для бесед были, конечно, религиозного характера, хотя по временам касались и политики в виду натянутых отношений России с Японией; удивительно, как корейцы не любят японцев; когда я им сказал о возможности захвата Кореи японцами, все ужасно возмущались при одной мысли об этом и говорили, что они тогда все убегут в Россию. Но сию пору они не могут забыть варварское убийство корейской королевы японцами в 1895 году и некоторые из собеседников высказывали уверенность о возможности отомстить японцам за это злодейство. Симпатии всех на русской стороне; да оно и понятно: при знакомстве с русским человеком инородец покоряется добротой и отзывчивостью русского сердца; эта нравственная победа русских людей глубокой и широкой волной разливается по всему Востоку и всякий поживший на Востоке в этом легко убеждается. Один вечер после обычных бесед наших общество деревни обратилось ко мне с просьбой – открыть у них в деревне миссию; мы, говорили они, с удовольствием будем учиться «русской» вере и детей своих отдавать в русскую школу; у нас сейчас веры нет никакой, женщины наши шаманят и кроме убытка нам ничего не причиняют... Есть у нас английские миссионеры, но из нашей деревни никто не ходит к ним и детей не отдают в их школы: люди они совершенно чужие и не нужные для нас. Один из моих спутников месяца три спустя, возвращаясь из Владивостока в Сеул, заехал в Сиöн-чжин, общество снова просило передать мне их просьбу, обещая оказать миссии и материальное содействие. Сам я сознаю всю важность открытия именно в этом месте русской миссии, но, к сожалению, и по не имению средств, а – главное – миссионера, пока приходится отложить на неопределённое время и это дело, как и многие другие.

Зашёл к нам полицейский офицер и сообщил в утешение наше приятную новость: сегодня ожидается приезд на корейском пароходе камни и пароход этот тотчас же отправится дальше на север по всем корейским портам. Мы поспешили запаковать свои вещи и отправились разыскивать контору этого пароходства, чтобы взять билет до ближайшего пункта, откуда мы могли бы снова отправиться на лошадях; таковым пунктом мы избрали портовую деревню Он-гый, в которой живёт родственник одного из моих спутников и на которого можно было положиться, что он найдёт нам лошадей. Пароход, как сказали нам в конторе, маленький, деревянный, японский, а не корейский; это один из тех японских пароходов, которые плавают под корейским флагом для того, чтобы иметь право заходить во все корейские не открытые для иностранной торговли порты. Японцы, желая развить свои коммерческие предприятия по всей Корее, придумали такой обход закона страны. Заходят они во все порты и заливы, перевозят товар и пассажиров, имеют своих агентов и в некоторых местах склады для товаров. За небольшое расстояние за три билета с продовольствием японцы взяли с нас 25 иен. Я был очень рад, что Господь помог нам устроить своё путешествие; в конторе нам сказали, что пароход этот будет заходить во все приморские торговые поселения, так что через каждые два-три часа будут остановки.

Только что мы окончили свои сборы, как услышали пароходный свисток. В деревне по улицам и по берегу моря толпами двигался народ в ожидании приезда ками. Улицы в деревне выравнивались, квартиру чистили и убирали, полицейские были в форме, и нарядные толпы народа с оживлённым говором двигались по направлению к пристани. Показался пароход. По берегу моря в старинной корейской форме бежали по направлению к пристани два трубача и неистово трубили в длинные трубы привет ками. К пароходу на нескольких шлюпках выехали на встречу японский консул, полицейский офицер и много народа. Свезли на берег в отдельной шлюпке ками – довольно представительного и красивого чиновника средних лет; сел он на берегу в ожидании своей семьи и здесь началась церемония приветствия корейцами своего нового начальника: подходили по одиночке и, приветствуя его с благополучным приездом, делали ему земной поклон. Для встречи жены его выехали к пароходу корейские женщины. Когда семейство его было свезено и были приготовлены носилки, ками встал и предшествуемый двумя трубачами, которые издавали по временам довольно дикие звуки, в сопровождении консула, офицера и огромной толпы народа направился к своей квартире пешком. На довольно почтительном от него расстоянии несли его жену в закрытых носилках, впереди которых шли два трубача, но без труб и время от времени что-то выкрикивали. За носилками шла целая толпа корейских женщин, которые сопровождали до квартиры.

Налюбовавшись вдоволь церемонией встречи корейцами своего начальника, мы поспешили на пароход, который приняв нас на борт, тотчас же снялся с якоря и отошёл в море – на север.

15) От Сиöн-чжина до Он-гый

Пароходик, действительно, был очень маленький и битком набит пассажирами и товаром. В небольшой единственной каюте, в которой был уже один пассажир – корейский офицер, – поместились и мы. Хотя каюта была и тесновата, но зато везде царила удивительная чистота. Только что мы вышли в море, как начало покачивать. Офицер-кореец, ехавший на этом пароходе из Гензана, всё время лежал и ужасно страдал от качки. Легли и мы за компанию и приготовились ко всяким случайностям морской болезни... Всё бы ничего, если бы офицер не изводил меня табаком, который он истреблял папироса за папиросой, да ещё американский табак – ужасно ядовитый; долго я терпел, а потом начал просить его не курить, или курить поменьше, но он в свою очередь умолял меня не протестовать, ибо он табаком только и жив... Благо, что переходы небольшие: прошли три часа и зашли в бухту; здесь воспользовались стоянкой – позавтракали, уговорили покушать и офицера. Стол нельзя сказать, чтобы был хорош: повар, видимо, очень мало понимает в приготовлении европейского стола, да и редко приходится ему готовить его: европейцы редко попадают на такие пароходы. У нас был чай и сахар, и мы начали пить чай и угощать офицера, чтобы он пореже курил. Выгрузка товара продолжалась часа три, после коих снова качка, и снова все мы в постели – стонем и охаем.

К вечеру пришли в порт Ян-хоа. На берегу довольно порядочная деревня, которая обслуживает коммерческие интересы города Миöн-чиöна. Здесь капитан объявил пассажирам, что будет ночлег; начали – выгрузку товара, а пассажиры отправились на берег. Я вполне одобрил распоряжение капитана, ибо плавание у берегов Кореи, да ещё на таком пароходике требует большой осторожности. Вся компания корейцев человек 40 отправилась на берег, уехал и офицер туда же. Корейцы, ехавшие с нами, почти все торговцы северной части Кореи, помещались они в трюме и день и ночь играли в карты: корейцы страстные любители азартных игр и в увлечении своём не знают пределов, проигрывая не только деньги, но и одежду. Когда мы сели на пароход, ко мне подошёл один кореец, немного говоривший по-русски и весьма приличный по виду господин; поздоровался и начал говорить о том, что ему часто приходится бывать в Уссурийском крае, и там он имеет много знакомых священников русских; последние ему очень нравятся за свою доброту: «я, – говорил он, – не встретил ни одного священника недоброго и думаю, что их и нет». Я сейчас же сметил, в чём дело и к чему клонится наш разговор, спутники мои подтвердили мои догадки. На следующий день утром этот же самый кореец решил опытно убедиться в моей доброте и попросил у меня взаймы денег; сумма была настолько ничтожна для меня, что я решил дать ему, чтобы не разочаровать его в доброте русских священников. Бедный кореец потом каялся ужасно, что взял у меня деньги для картёжной игры: проиграл их и вдобавок свою шляпу: не пошли впрок мои деньги... Впрочем, не он один был такой неудачник: были и ещё таковые и хуже...

Вечером мы заказали повару-японцу приготовить нам национальный японский обед, чтобы ознакомиться и с японской кухней. Обед состоял из четырёх блюд, среди которых главное место занимал варёный рис, остальные же – сырая рыба, капуста с различными соусами, крабы варёные и др., – служат как бы закусками к нему. Всё приготовлено очень чисто, но все приправы к кушаньям делаются сладкими, острого же и горького, как в корейском столе, нет ничего.

Утром стоял сильный густой туман и наш пароход не двигался. Часов около 10 стало немного проясняться и пароход, дав свисток, снялся с якоря и тронулся; но оказалось, что пассажиров-то на пароходе никого не было; все те, которые вчера съехали на берег, так увлеклись картёжной игрой, что опомнились только тогда, когда услышали первый свисток. Командир остановил пароход и стал давать тревожные свистки загулявшейся публике. Около часа простояли мы пока собрали всех пассажиров и тронулись в путь. В течение дня мы заходили в три бухты и в четвёртой остановились ночевать. Очень удобная, глубокая и закрытая со всех сторон бухта. На берегу на скате высокой горы раскинулась очень большая деревня Чан-дин, которая служит портом для северной Кореи. Японцы имеют здесь агента своего – корейца, который тотчас же явился на пароход с шаландами для выгрузки товара; есть при агентстве довольно просторный склад для приходящих товаров.

Наутро корейское 5 мая – праздник – начало лета, – который они сравнивают с русским праздником Св. Пасхи. С раннего утра вся деревня от мала и до велика нарядилась в новые одежды, и все ходят по могилам своих предков, где поклоняются их праху и поминают, устраивая здесь же на могилах трапезы. Детишки особенно в этот день щеголяют своими цветными костюмами; день был солнечный и при блеске солнечных лучей особенно красиво отливала пестротой ярких цветов масса детишек в праздничных костюмах и настроении, бегавших по склонам гор с могилы на могилу.

Из порта Чан-дина мы вышли в 9 часов утра и часа в три пополудни пришли в залив Гошкевича и высадились в деревне Он-гый, откуда мы должны были снова ехать на лошадях.

Переход от Чан-дина до Он-гый мы совершили при хорошей погоде; качки не было, а потому мы всё время любовались красивыми видами гористого берега Кореи и длинного, местами покрытого снегом, хребта Туманьских гор.

Сошли мы на берег и тотчас же откомандировали одного из спутников отыскивать своего родственника и попросить у него телегу для перевозки нашего багажа. Дом этого корейца оказался недалеко, телега скоро явилась, и мы начали наваливать свой багаж; багаж наш поместился весь, и мы впряглись в двуколку все трое и потащили её к вартире. Родственника самого дома не было: участвовал в общественной рыбной ловле неводом; но нас приняла хозяйка и поместила в одной комнате своей фанзы.

Деревня Он-гый находится на берегу одной из бухт, образуемой заливом Гошкевича; бухта очень глубокая и удобная для стоянки судов, так как с ветреной стороны совершенно закрыта высокими горами. Для иностранной торговли порт этот закрыт и им пока пользуются японцы, плавая на своих пароходах под корейским флагом. И здесь, как в Чань-дине, у них есть агентство и склад для товаров. Здесь выгрузили очень много товара для северных городов Кореи: Киöн-хына, Киöн-уöня, Он-сиöна, Чиöн-сиöна и др. На этом же пароходе ехали и купцы из этих городов. Товар весь куплен в Гензане.

Он-гый есть конечный пункт для японского каботажа; дальше этого порта пароходы не идут; сюда же они приходят регулярно два раза в месяц.

(Продолжение следует)

7 января. Был у Шешенгари. Долго беседовали о постах – христианском и мухаммеданском. Так как мне предстояло побывать ещё в некоторых аулах, то я переменил разговор и спрашиваю Шешенгарю: «из вашего аула всё ещё нет у меня учеников; почему так, ведь, есть же дети школьного возраста?» На этот вопрос он ответил как-то уклончиво, – охотников поучиться-де нет, у меня-де детей своих нет, а чужим как прикажешь. Я попросил было его указать мне у кого из его одноаульцев есть мальчики, чтобы лично поговорить с их родителями. Тут он уже прямо объявил, что не отдадут, потому что не́кому за скотиной ходить. Его последние слова удивили меня, и я постарался, как мог, разъяснить ему все вредные для них последствия незнания русского языка и русской грамоты; без знания их, они сидят как будто в темноте. Ему, должно быть, стало досадно, потому что он принялся ругать своих соплеменников, укорял их в косности и обозвал их дураками. Заручившись ещё раз его обещанием прислать детей в школу, я простился с ним.

От Шешенгари я поехал в аул киргиза Чындаула, откуда был наш повар Серсенбай. Остановился у киргиза Илеусюза. Самого хозяина не было дома, уехал на мельницу. Жена Илеусюза меня узнала (должно быть по описаниям Серсенбая нашего) и спросила: чем угостить, – сварить мясо, или самовар поставить? День уже склонялся к вечеру, поэтому я отказался от всякого угощения. Она расспрашивала меня о здоровье Серсенбая и учащихся киргизских мальчиков. В это время зашёл к нам брат Серсенбая, Чалдыбай, и говорит, что Серсенбая киргизы нашего и соседних аулов очень ругали-де за то, что он поступил в русскую школу сторожем, думают, что он, живя с русскими, может совсем отклониться от своих. На вопрос: а теперь как думают и что говорят об этом? он ответил: теперь ничего не говорят, сами-де собираются сходить к тебе в школу посмотреть и узнать порядки.

Вероятно, заслышав о моём приезде, прибежали к нам 4 киргизёнка от 9 до 12 лет. Хозяйская дочь стала над ними подтрунивать, говоря: «вот приехал русский мулла завербовать вас в свою школу, поедете с ним или нет?» Те поспешили отказаться. Хозяйская дочь всё не унималась: – «поучитесь, говорит, года два-три, тогда вас грамотных окрестят, возьмут в солдаты и угонят далеко-далеко». Желая успокоить детей, я сказал, что она говорит неправду, что грамота нужна не одним лишь солдатам, а всем и каждому и везде. Неграмотному везде плохо; он как будто сидит в тёмном погребе, ничего не видит и не слышит, хотя имеет глаза и уши, – что наш Государь Император, открывая школы, старается, чтобы все Его верноподданные дети, где бы они ни жили – были бы просвещены светом знания. Слушали все со вниманием. Потом я прибавил, что в г. Кустанае и сельских школах обучается много киргизских мальчиков и девочек и не первый год, однако, их не крестят и в солдаты не берут. Хозяйка и Чалдыбай подтвердили, что я говорю правду; она-де, т. е. её дочь, пугает детей по глупости.

10 января, в воскресенье был у киргиза Нурлубая Байгужина. За чаем разговор вертелся преимущественно о моих учениках-киргизятах: как они учатся, скоро ли пройдут азбуку, как пишут, чему ещё учатся (сын Нурлубая учился у нас). Я, конечно, отозвался о своих учениках с хорошей стороны, – что они-де к концу учебного года, если и впредь так же прилежно будут учиться, – в состоянии будут свободно читать любую книжку, писать, разбирать рукопись и производить скорый счёт. Нурлубай и брат его Сырлыбай ликовали и говорили, что их Мурсалей (так звали ученика) и сын киргиза соседнего им аула Куркунбая – Тапаткан (наш же ученик) уже умеют писать имена всех домашних, какое угодно слово и цифры. Высказывая своё удовольствие, что их дети в такое короткое время успели столь многому научиться, они обещались никогда их не задерживать дома в учебное время. Я спросил Нурлубая: «нет ли ещё желающих поступить в нашу школу учиться?» На это он ответил, что многие думают отдать своих детей учиться русской грамоте, но их расстраивают некоторые, говоря, что детей, если поучатся в русской школе, окрестят и возьмут в солдаты, – для того-де стараются обучать киргизов русской грамоте.

«Всё это, – я говорю, – неправда; насильно никого не обучают и не крестят. Из киргизов уже довольно много учёных, и ни один из них не скажет, что его учили насильно».

«Я и внимания не обращаю на слова упорствующих киргизов, – говорит Нурлубай, – и нисколько не унываю, потому что, если Царю угодно будет брать на службу киргизов, – не одни наши дети пойдут в солдаты, а все, и наши грамотеи будут командовать ими». Последние слова Нурлубая вызвали общий взрыв хохота. Сырлыбай сказал несколько бранных слов по адресу упорствующих сородичей и прибавил, что обязательно будет просить о. Соколова, чтобы он отпустил меня на лето к ним на кочёвку обучать детей. Я изъявил полную готовность обучать и летом и, простившись со всеми, уехал домой.

17 января был в ауле Илеусузовом, находящимся вёрстах в 8 от Александровского посёлка. (Илеусуз – отец нашего ученика Иржана). Дома была лишь жена Илеусуза, которая дала мне для передачи сыну Иржану бельё. Я весьма жалел, что не застал хозяина дома. Хозяйка была занята больным ребёнком, так что поговорить было не с кем.

24 января посетил нашу школу член Миссионерского Комитета, старший советник областного правления г. Васильев и говорил киргизским мальчикам и киргизу Илеусузу, приезжавшему проведать своего сына, о пользе обучения детей русской грамоте. Вскоре по отъезде начальника приехали Сырлыбай, Пурлубай, Куркунбай да ещё двое незнакомых киргизов и все очень жалели, что не удалось им повидаться с начальником.

24 января, в воскресенье вечером, после окончания народных чтений с туманными картинами, – каковы устраиваются по воскресным и праздничным дням в нашей школе за учебное время неопустительно, – киргизские мальчики изъявили желание посмотреть картины. Я исполнил их желание и показывал картины событий из Ветхого Завета с объяснениями. Туманные картины сильно заинтересовали их; также с большим интересом слушали трогательную историю Иосифа.

30 января – у о. Николая Сейфуллина застал киргиза Айтелена, живущего около г. Троицка. По разговору и по приёмам видно было, что Айтелен – человек бывалый и хорошо объяснялся по-русски. Они разговаривали о новокрещёных киргизах, живущих своим посёлком около Михайловского посёлка Кустанайского уезда и о подготовке желающих принять христианскую веру. Незаметно разговор перешёл на учеников-киргизят, обучающихся в нашей школе. Айтелен по обычаю расспрашивал меня, сколько лет я учительствую, откуда, сколько учащихся из киргизов и, между прочим, сообщил, что его сын учится в аульной школе уже 3-й месяц, но ни читать, ни писать не умеет. Такую малоуспешность сына он объяснил недобросовестным отношением к своему делу учителя. Затем он стал просить меня его сына принять в нашу школу и изъявил желание посмотреть школу и живущих в ней учеников. Я охотно исполнил его желание. В школе я показывал ему классную комнату, спальню, кухню и учеников-киргизят. Он расспрашивал учеников: как им живётся, как учатся, не учат ли «русской вере» и как кормят. На все его вопросы о школе ученики ответили с похвалой. Потом, обращаясь ко мне, он ещё раз обещался привезти ученика и не одного – и уехал. Но ученика он не привёз.

В тот же день в школе перебывало киргизов человек 7.

Они осматривали всё внимательно, постояли во время занятия в классе. При всём моём желании я не мог втянуть их в разговор: на все мои попытки побеседовать с ними они отвечали односложно, нехотя.

Сегодня же пришёл ко мне киргиз Биржан с сыном Айгильде, которого хотел отдать в ученье. Но так как предстоял день праздничный, поэтому он увёз его обратно, обещаясь привезти в понедельник. Но вместо понедельника, они явились через неделю, объясняя своё замедление тем, что у них увели лошадей и они всё время искали их. Как я узнал после, – оказывается, они говорили правду.

2 февраля. Со старшиной № 5 аула Аракарагайской волости приехали к нам 5 киргизов и с ними 7 мальчиков, желающих учиться русской грамоте. Из них один мальчик уже учился до этого в аульной школе. Отец последнего, Ирбусын, говорит, что нашу Александровскую школу многие киргизы хвалят, учитель-де человек хороший и вот поэтому привезли своих детей отдать в школу, но только с тем условием, чтобы детей «русской вере» не учить. Нарочно-де привезли с собой и старшину своего аула, чтобы детей отдать в школу при нём, как будто через его руки. Я поспешил уверить их, что киргизят будем учить лишь русской грамоте, что не было примера, чтобы несовершеннолетних детей-киргизят окрестили без ведома и согласия их родителей. Они, видимо, успокоились и оставили детей. Благодарение Господу Богу, теперь киргизы уже не так избегают нас, как прежде!

3 февраля привезли из 8-го аула Аракарагайской волости двух учеников: Шакира Бирмухамметова и Жийнале Майкина и из 7 аула той же волости – Байлу Сулейменова. Шакар Бирмухамметов учился в Боровском министерском русско-киргизском училище, а остальные двое – нигде не учившиеся. Бирмухаммет обратил внимание на учебники и говорит мне, чтобы киргизские дети читали те же самые книги, какие выдавались его сыну в Боровском училище. Так как таковых учебников у нас не имелось, то, желая выйти из этого затруднительного для меня положения, я призвал киргизят-учеников, взял учебник (книга Попова) и перевёл на киргизский язык несколько статеек, басен и стихотворений. Бирмухаммет, видя в книге не вероучение, успокоился и не настаивал более, чтобы учебники были другие.

4 февраля заявились в класс киргизы: Куркунбай, Сырлыбай, Нурлубай, Бирмухаммет, брат его – Маркай и ещё несколько незнакомых. Я занимался с киргизятами-новичками (читали слова по букварю для киргизов). Куркунбай и Бирмухаммет говорят: «Букварь, по которому учатся киргизята, на киргизском языке. Нам киргизский язык не находка, у нас и у самих много книг на своём языке, нам нужны – русский язык и русская грамота, – дайте нашим детям книги на русском языке». Я говорю: «ваши дети по-русски не знают говорить, а многие и совсем ничего не понимают, каждое русское слово для них ново, а составляя из букв знакомые, понятные им слова, они скорее поймут всю хитрость слияния звуков и впоследствии будут читать и русские слова легко и правильно». Чтобы доказать им целесообразность своего приёма преподавания, я заставил одного киргизского мальчика составить из разрезных букв русское слово и читать; он с трудом прочитал и неправильно. Затем велел тому же ученику составить из разрезных же букв киргизское слово. Ученик составил очень скоро и правильно. Увидя всё это, мои киргизы очень одобрили мой приём обучения русской грамоте, но тем не менее, просили меня, чтобы книги для киргизят были бы не вероучительные.

9 февраля. Сырлыбай был у меня с Каримом муллой. Они выпытывали моё мнение о назначении Карима вероучителем в нашей школе. Мулла говорит Сырлыбаю, что без муллы в русской школе у детей («баланын конеле карайады») сердце чернеет и потом – без муллы-де дети не понимают, что им преподают (будто бы я недостаточно хорошо объясняюсь по-киргизски). Я говорю, что помощник мне необходим и начальник обещался назначить помощника, но кого, – это воля начальства. Потом они стали просить меня, чтобы я попросил о. Соколова о назначении Карима помощником и вероучителем; тогда-де в вашей школе киргизских мальчиков будет много. Я дал слово поговорить об этом с о. Соколовым.

10 февраля были в школе: Бирмухаммет, Балтабай, Масакбай, Сырлыбай и Куркунбай. Обращаясь ко мне, они говорили, что необходимо для киргизят иметь в школе муллу, как это практикуется в министерских русско-киргизских училищах. Я говорю, что на содержание муллы в качестве помощника учителя в нынешнем году из казны денег не вышлют, ассигновки не было; если найдётся мулла, который послужит ныне безвозмездно, – то милости просим, я буду очень рад. Сырлыбай, более всех хлопотавший за Карима муллу, предложил своим соплеменникам содержать муллу на счёт учеников, полагая с каждого ученика по 50 коп. Предложение Сырлыбая почему-то не поддержали прочие киргизы и говорили: «об этом мы посоветуемся и потолкуем в другое время», и разошлись.

15 и 16 февраля привезли учиться 4-х киргизят. Так как учебный год подходил к концу и комплект учащихся был полный, я по приказанию о. Соколова их не принял. Киргизы обиделись и говорят, что раньше сами-де приглашали в школу, а теперь, когда привезли – не принимают.

13 марта – были у меня киргизы – Букбасар, Бирмухаммет и Сырлыбай. Как старые знакомые, они зашли ко мне в комнату. Сырлыбай говорит: «я, если пожелает учитель, на лето увезу его к себе на кочёвку кумызничать и учить детей». Букбасар и Бирмухаммет тоже не хотели отстать от Сырлыбая, стали просить меня, чтобы я побывал и у них, дети-де летом могут всё перезабыть. Я обещался приехать.

28 марта. Ученики начинают разъезжаться. Приехали за Маликом, Кинжебаем и Айгильде. Родители их поблагодарили меня за труды, за ученье, говоря: «наши дети тобой очень довольны, любят тебя. Ты был для них очень добр; такого отношения к детям мы не ожидали. Ваша школа теперь вошла в доверие: дети, оставляя другие школы, идут к вам. Твоё знанье киргизского языка для наших детей очень хорошо, потому что дети, не зная русского языка, не могли бы понимать, что им преподают, трудно было бы водворять порядки и разбирать возникающие недоразумения» и т. п. Я объявил им, что их дети оказывали довольно хорошие успехи и переведены во 2-е отделение. Обещались и на следующий год привезти их учиться. Мы-де уже хорошо знакомы и вполне доверяем вам. Учеников-киргизят тут не было; они, оказывается, ходили к о. Соколову прощаться. Прибежали оттуда сияющие и говорят: «мы были у батюшки, простились с ним. Он, т. е. о. Соколов, всё говорил по-киргизски, наставлял нас быть хорошими и несколько раз подавал руку на прощание». Услышав их слова, маленький Букбасаров скорёхонько оделся, вскочил на лошадь и поскакал, даже и без шапки, к о. Соколову. На вопрос – куда он без шапки так спешит? кричит: «батышкага амандасыуга», (т. е. к батюшке прощаться). На лето все меня приглашали к себе в гости.

Таким путём школа приобрела доверие киргиз и теперь в желающих учиться русской грамоте в Александровской миссионерской школе недостатка нет.

Вот сведения о числе учащихся в ней киргизских детей, именно:

За 1-й 1898–1899 учебный год училось киргиз. 22

За 2-й 1899–1900 учебный год училось киргиз. 29

За 3-й 1900–1901 учебный год училось киргиз. 26

За 4-й 1901–1902 учебный год училось киргиз. 33

За 5-й 1902–1903 учебный год училось киргиз. 23

За 6-й 1903–1904 учебный год училось киргиз. 24

Съездом были выслушаны предложения и докладные записки о. Бугульминского уездного наблюдателя, священника А. Иванова:

1) об аккуратном и правильном ведении миссионерских дневников;

2) о выписке инородческими миссионерами журнала «Православный Благовестник»;

3) о необходимости миссионерам молиться друг за друга, а также молиться о здравии и спасении лиц, сочувствующих инородческому миссионерскому делу;

4) о поминовении за каждым богослужением усопших миссионеров, подвизавшихся в деле христианского просвещения инородцев и лиц, содействовавших этому святому делу;

5) о необходимости совершать во всех церквах инородческих приходов заупокойное богослужение в день кончины Н.И. Ильминского – 27 декабря;

6) об образовании библиотеки для учителей инородческих школ.

Все предложения и докладные записки о. уездного наблюдателя съездом приняты и по ним сделаны соответствующие постановления, которые и утверждены преосвященным.

Именно: в постановлении об аккуратном, своевременном и правильном ведении миссионерских дневников сказано: «вносить в миссионерский дневник краткое содержание всех бесед, которые были произведены с инородцами и имеют миссионерский характер, вносить в дневник характерные возражения и воззрения инородцев, замечательные случаи из жизни последних и самих миссионеров. При том вносить в дневник одну сущую правду – именно только то, что было в действительности».

На этом постановлении его преосвященство написал: «Непременно так и быть должно. Следовало бы обратить внимание на время, порядок и характер миссионерских поездок по деревням инородцев, для специально миссионерской деятельности, равно как и посещения инородцев с этой целью в сёлах. Теперь исполняется это, в большинстве случайно и как бы мимоходом, т. е. когда священника миссионера позовут в деревни с требами или когда он отправляется туда для совершения Богослужения в праздники. В последнем случае, конечно, было бы хорошо и полезно, если бы священники весь день праздничный посвящали делу миссии, для чего, кроме совершения Богослужения и общего поучения о вере и жизни христианской, посещали бы дома инородцев, для изучения семейных нравов и для приучения к нравам и обычаям православного быта русского народа. Здесь же должны быть преподаваемы наставления инородцам о необходимости соблюдать чистоту в образе жизни и опрятность во всём, как и другие полезные сведения по хозяйству. Словом сказать, миссионеры – священники должны входить во всю бытовую жизнь инородцев, стараясь внедрять в них начала жизни христианской, знакомя их со всем, что полезно и необходимо для них в жизни. Тогда только и поймут инородцы истинное значение миссионера-священника и полюбят его, как отца родного.

Но всё это они – оо. миссионеры должны исполнять со всей искренностью и сердечностью, без брезгливости и отвращения при усматриваемой нечистоте в инородческих избах.

Я, бывало, не гнушался никакой мерзости, которую приходилось. устранять непосредственно самому, чтобы этим возбудить в инородцах понятие о чистоте и опрятности, как необходимых условиях здоровой жизни. Приходилось научать инородческих женщин умывать детей и употреблять для этого мыло. Преподашь, бывало, урок один, и все сами же начинают умывать своих ребят».

Следующее постановление было таковое: ежегодно выписывать в церкви инородческих приходов Бугульминского уезда журнал «Православный Благовестник» на церковные средства, на что просить разрешения епархиального начальства и просить о. председателя съезда ходатайствовать пред редакцией «Православного Благовестника» высылать журнал в беднейшие церкви уезда по уменьшенной цене⁸¹⁹.

Это постановление состоялось по ходатайству Бугульминского уездного наблюдателя церковных школ, священника Антония Иванова, который в своём ходатайстве, между прочим, писал:

«На страницах органа Миссионерского Общества – «Православного Благовестника» печатается весьма много полезных и поучительных статей по вопросам инородческой миссии. Инородческий миссионер, имея под руками этот журнал и читая его постоянно, может найти в нём много полезных советов и указаний, приобрести живой интерес к миссии, научиться многому; вообще журнал этот, если взять за несколько лет, может служить прекрасным пособием при изучении инородческого миссионерства».

На журнальном постановлении по этому предмету последовала такая резолюция его преосвященства: «Исполнить. Мной, в своё время, дано было распоряжение, чтобы в миссионерские церкви обязательно выписывали „Благовестник“. Жаль, что это не было исполняемо».

По вопросу о совершении инородческими священниками-миссионерами молитвы друг за друга, а также о совершении молитвы за лиц, покровительствующих св. миссионерскому делу, съезд сделал следующее постановление:

«Составить синодик для поминовения за каждым Богослужением о здравии поимённо всех лиц, трудящихся на миссионерском поприще по Бугульминскому уезду, а также и разных лиц, содействующих и помогающих им в деле христианского просвещения инородцев.

Молясь о здравии трудящихся для христианского просвещения инородцев, постановлено поминать об упокоении и прежде потрудившихся в этом св. деле и ему содействовавших, именно: председателей Совета Православного Миссионерского Общества митрополитов Московских: Иннокентия, Макария, Леонтия, Сергия и Иоанникия, епископов Самарских: Евсевия, Феофила, Герасима и Серафима, архиепископов Казанских: Антония и Владимира, епископов: Симбирского Варсонофия, Уфимского Дионисия, председателей братства св. Гурия, епископов: Викторина, Кирилла и Сергия, протоиерея Алексея Иоанновича Баратынского, иерея Василия Тимофеевича и рабов Божьих: Николая Ивановича Ильминского, Дмитрия Андреевича Толстого, Петра Шестакова, Василия Миротворцева, Григория Саблукова и Василия Катаринского».

На этих постановлениях последовала резолюция его преосвященства: «Исполнить».

В связи с двумя предыдущими постановлениями было также постановлено ежегодно совершать во всех инородческих церквах уезда заупокойное Богослужение в день кончины (28 декабря) Николая Ивановича Ильминского, просветителя инородцев Казанского края, а в школах устраивать народные чтения.

Далее съезд постановил открыть подписку для сбора пожертвований между инородческим духовенством и учителями церковных школ Самарской епархии на предмет увеличения средств по пополнению библиотеки для инородческих учителей, открытой при Бугульминском уездном наблюдателе, книгами педагогического содержания. Постановления эти также утверждены преосвященным.

Относительно преподавания Закона Божия в инородческих церковных школах съезд пришёл к такому заключению:

«1) на правильную постановку Закона Божия необходимо обращать самое серьёзное внимание. При преподавании Закона Божия главное внимание обращать на религиозно-нравственное воспитание детей. Для религиозно-нравственного воспитания и духовного возрождения детей, законоучитель должен быть преисполнен истинно-христианской любовью к своему делу; уроки Закона Божия должны быть сердечные, живые, дабы они на детские сердца производили глубокое впечатление и оставляли чистые и неизгладимые следы. Уроки Закона Божия должны вестись в форме дружеской и отеческой беседы и сопровождаться нравственным выводом; законоучители отнюдь не должны ограничиваться задаванием уроков по учебнику „от сих“ и „до сих“, а непременно подробно и обстоятельно рассказывать в повествовательной форме и везде и во всём преследовать дух церковности.

2) Преподавание вести согласно системы Н.И. Ильминского, именно: в первые два года на родном языке, остальные же два года на русском языке;

3) лучшими учебниками по Закону Божию в инородческих школах признать:

1. Наставление в Законе Божием, епископа Агафодора и

2. Рассказы по священной истории, издания Православного Миссионерского Общества;

4) просить его преосвященство сделать распоряжение о том, чтобы учителя, псаломщики и диаконы, в отсутствие священника-законоучителя по неотложным нуждам, занимались в школе по Закону Божию, так как иногда приходские священники не имеют никакой возможности неопустительно преподавать уроки Закона Божия в школах;

5) съезд нашёл весьма желательным, чтобы выработанные съездом способы и приёмы преподавания Закона Божия были разработаны и изданы отдельными брошюрами для руководства оо. законоучителей и учителей инородческих церковных школ»⁸²⁰.

На журнале съезда относительно постановки Закона Божия в инородческих школах его преосвященству благоугодно было написать: «Исполнить, за исключениям 4 пункта постановления».

Когда священник-миссионер, как и не миссионер, не имеет возможности, по служебным или другим каким-либо обстоятельствам, не терпящим отлагательства, дать урок в церковной или другой какой-либо школе по Закону Божию, в данный день, то он должен просить учителя заменить его урок своим, чтобы на следующий день заменить урок учителя уроком по Закону Божию. Необходимо, в данных случаях поступать по способу взаимного одолжения.

Если предоставлять право оо. законоучителям приглашать к законоучительству учителей или учительниц, когда самим им, по каким-либо обстоятельствам, нельзя исполнить уроки по Закону Божию, то таких обстоятельств увеличится до невозможности.

Надобно знать и всегда помнить, что когда говорит о Боге, о церкви или о жизни христианской, в церкви ли то или в школе, равно в домах и на всяком месте священник, то его слово, по благодати священства, осеняет духом Божиим и сопровождается потому воздействием на душу, будь он искренен по душе и убеждениям веры; но ничего подобного не происходит, когда ведёт обо всём этом речь простой – смертный, хотя бы со всею искренностью и убеждённостью в христианской вере и жизни. Вот почему весьма желательно и требовательно, чтобы священники сами преподавали Закон Божий – твёрдо, искренно, убедительно и проникновенно, как бы совершая священнодействие слова Божия⁸²¹, во спасение всякому, слышащему слово благовествования о вере и жизни христианской.

Кроме журнальных постановлений, на съезде было высказано весьма много полезных и руководственных указаний и советов о миссионерском служении среди инородцев. Особенно большую услугу на съезде оказал о. благочинный 3 округа, Бугульминского уезда, священник Пётр Феодоров, более двадцати лет служивший в инородческом приходе, своими советами, наставлениями, и указаниями и чисто отеческим отношением к инородческим священникам-миссионерам, за что последние выразили ему свою глубокую и сердечную благодарность.

После вечернего заседания 27 января священник Д. Филимонов вёл примерную миссионерскую беседу с собравшимися инородцами. Предметом беседы был рассказ о том, как христианская вера распространилась между инородцами Поволжья.

Следующий день – 28 января был посвящён чтению докладов оо. миссионеров о положении и желательном улучшении миссионерского дела в инородческих приходах Бугульминского уезда.

В этот же день, согласно резолюции его преосвященства, обсуждался вопрос относительно избрания пункта для миссионерского стана имени его преосвященства. Съездом указаны два пункта: деревня Чертынла, Казябашского прихода и другая Ярилкина, Подбельского прихода, Бугульминского уезда.

Последнее заседание закончилось в 8 часов вечера. Тотчас же после этого заседания все собравшиеся на съезде оо. миссионеры отправились в храм, где была совершена вселенская панихида по просветителе инородцев Н.И. Ильминском и другим усопшим миссионерам, а затем благодарственный молебен с провозглашением многолетия Царствующему дому, Святейшему Синоду и преосвященнейшему Гурию, епископу Самарскому и Ставропольскому.

В заключение долгом считаю сказать, что съезд этот не останется без пользы для инородческих священников в миссионерском служении. Все оо. миссионеры с живейшим интересом относились к решению миссионерских и школьных вопросов, откровенно высказывали свои мнения и недоразумения, откровенно сознавались в своих недостатках; выражали искреннее желание работать и трудиться ради христианского просвещения своих соплеменников, жить между собой в дружбе и согласии, иметь между собой духовное единение.

Вообще заметно было, как инородческие священники-миссионеры, собравшиеся с разных концов уезда, с воодушевлением, радостью и братски обсуждали близкие им миссионерские и школьные вопросы. Остаётся искренно и от души пожелать, чтобы это воодушевление было всегдашним, а не мимолётным. Особенно приятно и отрадно было видеть, как эти инородческие священники, после окончания дела, собравшись в храм Божий, при большом стечении инородцев-чувашей, возносили свои молитвы об упокоении души своего просветителя и благодетеля Николая Ивановича Ильминского, а также об упокоении душ усопших рабов Божиих, подвизавшихся в деле христианского просвещения инородцев, а затем благодарили Господа Бога за Его великие милости, ниспосланные им свыше.

Перед панихидой уездный наблюдатель, священник А. Иванов сказал небольшую речь на чувашском языке о том, какое великое благодеяние сделано Н.И. Ильминским для инородцев.

Перед молебном священник села Туармы Д. Филимонов сказал также небольшую речь, в которой выразил свою радость по поводу устроения съезда в селе Туарме и искренно пожелал инородческим священникам – миссионерам полного успеха в их миссионерском служении.

Был одиннадцатый час ночи, когда все съехавшиеся священники вышли из церкви в дом священника Д. Филимонова, где был радушным хозяином предложен чай.

Распространение веры Христовой встречает для себя большое препятствие в магометанстве. Представители этой религии, отличаясь необычайным фанатизмом, так сильно влияют на своих единоверцев, что эти последние становятся не менее фанатичны в делах веры.

Магометанство распространено во всех странах и вследствие этого с ним приходится иметь дело христианским проповедникам чаще, нежели с какой-либо другой религией и вопрос об обращении магометан в христианство является одним из жгучих в миссионерской деятельности.

Однако, несмотря на фанатическую приверженность магометан к своей религии, христианским проповедникам удаётся иногда просвещать их истинной Христовой веры, причём просвещение это требует такого напряжения энергии со стороны христианских миссионеров, такого строгого внимания к средствам обращения с их стороны, что справедливо деятельность среди магометан следует отнести к наиболее трудным на миссионерском поприще.

Египет, древняя христианская страна, послужившая местом духовного подвига многих святых церкви Христовой, в настоящее время населена почти сплошь магометанами; они составляют 9/10 всего населения и крепко держатся своей религии. Центром магометанства должен быть назван Каир. Он полон мечетей, с высоких минаретов которых пять раз в день возглашают муэдзины обычную формулу магометанства: «Велик Бог, един Бог, пророк Бога Магомет;» в Каире же находится знаменитая высшая школа, основанная в 10 веке, служащая центром магометанской учёности; в ней насчитывается до 317 профессоров и до 10 тысяч учеников; кроме этой школы в Каире множество самых разнообразных школ, в которых главной учебной книгой служит Коран.

Среди египетских магометан деятельно проповедуют христианство католические монашеские ордена – францисканцы и иезуиты, занимаясь в то же время обращением в католичество коптов. Кроме названных, в Египте находятся и другие католические ордена, между прочим, несколько женских общин.

Американская миссия также имеет своих представителей в Египте; эта миссия основала здесь несколько школ, госпиталей, церквей, усиленно продаёт среди магометанского населения книги Св. Писания и старается сделать имя Христово известным среди поклонников Магомета⁸²³. Нередко христианские миссионеры выступают с открытой проповедью, причём эта проповедь обыкновенно переходит в спор о вере с каким-нибудь магометанином, изучившим Коран. Этот открытый спор вызывает постоянно напряженный интерес в слушателях и результатом его нередко бывает пробуждение интереса к христианству. В противовес усиленной продаже книг Св. Писания представители магометанства распространяют книги, направленные против христианства; кроме этого, так сказать, мирного средства они позволяют себе употреблять и прямое насилие над теми, кто оказывается тронутым христианской проповедью и склонным принять её. Не раз бывали случаи, что желающего стать христианином приводили к судье, который карательными мерами и заставлял такового остаться в магометанской вере.

Не менее, чем в Египте находится магометан и в Индии, где христианские проповедники много лет борются с их не только упорством, но и с усиленной пропагандой. Средства, которые миссионеры употребляют для успешного распространения христианства, заключаются в распространении книг Св. Писания, в проповеди, из которой исключён всякий полемический элемент и в прениях о вере, которые пользуются у магометан большим сочувствием. Эти прения требуют со стороны христианских миссионеров большой выдержанности, так как лишь благодаря ей они могут подействовать своими речами на слушателей.

По свидетельству миссионеров Индии обращения магометан бывают редки и причину этого нужно искать в тех условиях, в которых находятся обращаемые. Представители магометанства – муллы, дорожа своим положением, конечно, являются самыми горячими противниками христианства; против христианства идёт и вся малознающая народная масса, легко возбуждаемая и руководимая муллами. Что касается тех магометан, которые, ознакомившись с христианским вероучением, оказываются убеждёнными в его превосходстве над магометанством, то эти лица не переходят в христианскую веру, так как не имеют достаточного мужества, чтобы противостать той вражде, которая является непременным результатом разрыва их с магометанством. Таким образом – изложенные обстоятельства и тормозят дело христианской проповеди. Магометанские страны: Персия, Аравия, Тунис, представляют собой такое же трудно возделываемое поле для сеяния слова Божия, как Индия и Египет. Иностранные миссионеры почти дословно повторяют свои жалобы на неблагоприятные условия, в которых им приходится работать и все одинаково признают, что для борьбы с магометанством необходимы следующие условия:

1) распространение книг Св. Писания через даровую раздачу или продажу их везде среди магометанского населения;

2) постоянная проповедь слова Божия и прения религиозного характера в самой обычной обстановке, для того чтобы ознакомиться скорее со слушателями;

3) устройство медицинских пунктов; лечебниц, госпиталей, амбулаторий, где бы магометане могли воочию убедиться в стремлении христиан приносить страждущим посильную помощь и стать благодаря этому отношению доверчивее;

4) возбуждение в магометанском населении благорасположения и доверия простым и ласковым обхождением.

Все эти условия, о которых говорят миссионеры, вытекают из той действительности, в которой им приходится трудиться и которая порой бывает весьма печальной.

Миссионерам не раз приходится бывать свидетелями того фанатического преследования, которое постигает новообращённого со стороны его бывших единоверцев, даже ближайших родственников, – преследования, которое отчасти задевает и христианских проповедников.

Последним же в этих случаях остаётся лишь запасаться непоколебимым терпением, которое по общему признанию иностранных миссионеров и может сделать успешной борьбу с магометанством.

– Письмо начальника Китайской миссии преосвященного Иннокентия.

– Приезд Далай-ламы в Монголию

– В «Изв. Братства Правосл. церкви в Китае» напечатано следующее письмо преосвященного Иннокентия к одному из братчиков в Пекине, от 14 сентября 1904 г.:

«Я купил участок земли в 500 русских десятин в 35 вёрстах от Цзунь-хуа-чжоу. Местность чудесная, от здешних красот природы я положительно в восторге. Между гор с причудливыми очертаниями протекает горная быстрая речка, в которой водится рыба. Оказалось, как я и предполагал, что можно миновать горы и проехать хорошей дорогой до реки, а потом – лодкой до Лань-чжоу, откуда – по железной дороге. По Пекинскому тракту – 4 дня пути, по железной дороге – значительно меньше. Вся годная земля хорошо обработана и с большими ископаемыми богатствами, здесь хорошо созревают фрукты и виноград.

Вот место, где надлежит быть русскому монастырю, оно может обеспечить его на вечные времена. Не знаю только, как скоро и удачно нам поможет Бог провести дело о покупке земли чрез китайский ямынь; продавец знаменный, и это обстоятельство, вероятно, заставит перенести дело в Пекин.

Мне необходимо пожить здесь некоторое время, чтобы оформить дело, ознакомиться с местностью, видеться с арендаторами, которых насчитывается до 400 домохозяев, разбросанных на большом расстоянии и живущих довольно обеспеченно, и избрать место для постройки обители. Напишите подробно, как идут наши дела по Миссии, так и по Братству. О, как я был бы рад, если бы Господь воспламенил наших братчиков святой любовью к миссионерскому служению и возжёг чрез них светильник Православия в Китае. Передайте всем, что я духом с ними и надеюсь на их искреннюю любовь к святому делу.

Мой привет и благословение всей братии, не забудьте в число их включить и наших сестёр; пусть они не скучают и больше молятся».

– В Монголии, по словам «Байкала», готовятся к великому, небывалому до сих пор событию: Далай-лама выехал из Тибета и едет в Ургу. Ургинский Богда-гыгэн, получив от Далай-ламы уведомление о выезде, тотчас же сообщил об этом важном для всей Монголии известии в Пекин и отправил навстречу Далай-ламе большую депутацию, состоящую из почётных лам и, кроме того, большую депутацию из китайских и монгольских чиновников и должностных лиц, состоящих при маньчжурских и монгольских ямынях. В заключение, 22 октября двинулся на встречу и сам гыгэн с громадной свитой и большой помпой (большая свита гыгэна для полной церемонии состоит из нескольких сот или даже одной тысячи провожатых и жёлтого походного дворца при полной обстановке), а также захвачены все необходимые вещи, требующиеся для украшения свиты Далай-ламы.

Кроме того, есть ещё известие, что из Тибета выехал Ванчин-гыгэн и едет тоже в Ургу, так что в недалёком будущем в Урге съедутся все первенствующие буддийские монгольские ламы (гыгэны). Монголы говорят и о предполагаемом будто бы съезде всех князей для обсуждения очень серьёзного дела, касающегося Тибета и Монголии.

(Окончание)

В настоящее время более сильное магометанское влияние на ногайбаков оказывается только в Требиатском посёлке, Верхне-Уральского уезда, и в Ильинской станице Орского уезда, в которых имеются лет 16 тому назад отпавшие в магометанство ногайбаки. Вблизи Требиатского посёлка находятся золотые прииски орского купца Рамеева, где работают несколько тысяч человек преимущественно магометан. Рамеев содержит на приисках учёных мулл; все артельщики и управляющие приисками из магометан. Требиатские ногайбаки большую половину года проводят на заработках на этих приисках под сильным влиянием мусульманского учения и в материальной зависимости от магометан.

В Ильинской станице около семидесяти домов татар-магометан, двенадцать семейств, отпавших в магометанство ногайбаков, имеется мечеть и мулла, кругом на 50 вёрст нет никаких русских селений, и живут татары, башкиры и киргизы – магометане. Ильинские ногайбаки, постоянно вращаясь среди магометан и говоря одним и тем же татарским языком, постепенно перенимают их обычаи и заражаются мусульманским учением.

В Ильинской станице и в Требиатском посёлке открыты четыре миссионерских школы, которые большую помощь оказывают в деле религиозного просвещения не только детей, но и родителей учащихся. Во всех школах организованы хорошие певческие хоры.

Кроме четырёх миссионерских школ, в ногайбакских селениях Оренбургской губернии имеются ещё восемнадцать школ, из них одна церковная школа грамоты, одна школа Оренбургского Михаило-Архангельского Братства и шестнадцать поселковых школ; последние содержатся на средства поселковых обществ. Всех учащихся в школах мальчиков: русских 324, раскольников 12, ногайбаков 596, татар-магометан 34 и калмыков православных 5; девочек: русских 226, раскольниц 6, ногайбачек 432, магометанок 1, и калмычек 3, – а всего 971 мальчик и 668 девочек.

Все священники ногайбакских приходов усердно заботятся о воспитании в христианском духе инородческих детей, обучающихся в школах. Учащиеся мальчики и девочки в праздничные дни являются к богослужению, более взрослые и имеющие голоса становятся на клиросе и участвуют в чтении и пении. Устроены весьма удовлетворительные певческие хоры в приходах Требиатском, Фершампенуазском, Остроленском, Верхнеувельском и Болотовском, а в остальных приходах только удовлетворительные.

В отчётном году особенно усердно трудились в деле религиозно-нравственного просвещения инородцев священники: Требиатского посёлка о. Софронов, Фершашпенуазского посёлка о. Тимофеев и Остроленского посёлка о. Ишменев. В этих посёлках живут только одни ногайбаки, потому часть церковного богослужения и христианские требы совершаются на родном для ногайбаков татарском языке, что главным образом и привлекает их к посещению храма.

Кроме 4 ногайбакских школ в станице Ильинской и посёлке Требиатском на средства комитета в Отчётном году содержались ещё 4 чувашские школы в деревнях Кривле-Илюшкинской и Ново-Амекескинской, Оренбургского уезда, и Бердяшской, Орского уезда. Школы эти помещаются в просторных и удобных зданиях, принадлежащих миссионерскому Комитету, и содержатся на средства последнего.

Миссионеры трудились ревностно в деле благовестия имени Христова среди киргизов, совершая несколько раз в год миссионерские поездки по ближайшим к станам и отдалённым аулам области.

В отчётном году просвещены св. крещением из киргизов 21 человек, из башкир 13, и из татар 34, а всего 68 человек.

В Рязанской епархии существует Касимовская противомухаммеданская миссия, имеющая целью просвещение светом Евангельского учения Касимовских татар-магометан. Заведует миссией со дня её основания священник Василий Доронкин, а помощником его состоит приходский священник с. Синулиц, Касимовского уезда о. Михаил Дмитрев. Местопребыванием миссии служит с. Карамышево Касимовского уезда. При миссии существует двухклассная ц.-приходская школа с миссионерско-учительскими курсами. На курсах этих миссионер состоит и законоучителем. Катехизатором миссии состоит диакон – псаломщик церкви с. Карамышева из крещёных татар Пётр Егоров. Он состоит и помощником учителя 1 класса миссионерской школы.

Учащихся в школе к январю 1904 года состояло на учительских курсах 12, во II-м классе 17, в I-м классе 81, из них девочек 28, а всего 120. В мае месяце окончили курс во II-м классе 11 ч., из них за отличные успехи и поведение получили похвальные листы 5 человек, в I-м классе окончило курс 9 мальчик. 1 девочка, из мальчиков 3 и девочка 1 получили похвальные листы.

Миссионерско-учительские курсы открыты при школе 19 октября Отчётного года. Обучение на курсах ведётся по программе второклассных школ, причём в связи с Законом Божьим преподаётся история и обличение ислама. При школе имеется общежитие, где к январю было на содержании с платой за год до 18 руб. – 12 человек, бесплатных (на средства Православного Миссионерского Общества – 400 руб. и на доброхотные пожертвования миссии) 14 человек. Кроме того, в общежитии живёт крещёный старик из татар Николай Джамбаев – 96 лет.

При миссии имеется временное убежище для новокрещёных, коим в отчётном году пользовались 2 новокрещёных из татар и новокрещёная еврейка. В убежище пользовались они и бесплатным столом от миссии.

При миссии имеется небольшой книжный склад миссионерских противомагометанских книг и брошюр. Имеется и свой книгоноша, который торгует книгами и картинами религиозно-нравственного содержания, по преимуществу миссионерскими, кои берёт на комиссию в московских магазинах и с вырученного им рубля доставляет в пользу миссии 25 копеек. Польза от книгоноши ещё и та, что он, распространяя повсеместно, где бывает, воззвания касимовской миссии, приглашает добрых жертвователей на нужды миссии. При школе имеется довольно значительная библиотека книг для чтения, с отделом пособий и руководств для учителей.

В отчётном году школа окончательно переведена в своё новое здание. В новом здании устраивается и миссионерский храм во имя св. Мелетия, Архиепископа Антиохийского и Равноапостольного Князя Владимира. В храме поставлен уже и иконостас, приготовлена резьба для иконостаса и 6 больших икон, приготовлено и нечто из церковных утварей, так напр. имеется серебряный сосуд, серебряный ковчег, кадила, несколько облачений и т. п. Но не мало ещё нужно для окончательного устройства и обстановки церкви, недостаток же средств в миссии препятствует скорому и желанному окончанию устроения миссионерской церкви.

Миссия пользуется усадебной землёй, около 3-х десятин, подаренной местным помещиком Тарбеевым и 3-х десятин земли, отведённой бесплатно в пользу миссионерской школы из казённой дачи.

Крещено в Касимовской миссии со дня открытия её 9 человек, из них в отчётном году 1 еврейка. Присоединено в миссии со дня открытия её из отпадших татар 93 человека. Татар – магометан в Касимовском краю более 7 тысяч.

В организации нашего миссионерства весьма важное значение имеет Переводческая Комиссия Миссионерского Общества, существующая в г. Казани, при тамошнем братстве св. Гурия. В отчётном году Комиссия получила более определённое и прочное положение: 25 июля 1903 г. Высочайше одобрено новое положение Переводческой Комиссии, подчинившее её непосредственному ведению Совета Миссионерского Общества, которое ежегодно ассигнует на содержание Комиссии 5,5 т. руб.

Инородцы, среди которых совершается миссионерская деятельность, в большинстве не знают и не понимают русского языка, а потому тогда только могут сознательно воспринимать учение Христово, когда оно сообщается им на их природном наречии. То же самое нужно сказать и о совершении богослужения для инородцев и обучении в школах инородческих. Отсюда является настоятельная потребность в переводе и издании на разных инородческих языках и наречиях книг св. писания, богослужебных, учебных и иных нужных и полезных для научения и наставления инородцев. Этой потребности и удовлетворяет Переводческая комиссия, которая приготовляет издания на различных инородческих языках и снабжает ими наши миссии. Существующая в Казани инородческая учительская семинария, в которой обучаются инородцы разных племён, даёт возможность комиссии практически проверять свои переводы со стороны их правильности и вразумительности для инородцев, и таким образом издавать потребные для них книги в возможно совершенном виде.

Переводческой комиссией в отчётном году изданы следующие книги:

I. Русские издания (для инородческих школ)

1) Грамматические упражнения в начальной школе.

2) Наглядный русский букварь и первая книга для чтения и практических упражнений в русском языке.

3) Руководство к ведению разговорных уроков в инородческой школе.

II. Чувашские издания

1) Рассказы из житий святых – книжка 2-я, издание 2-е.

Рассказы из житий святых – книжка 3-я, издание 2-е.

2) Последование ко св. Причащению и по св. Причащении.

3) О загробной жизни по учению Православной церкви, 4-е издание.

4) Отец Иоанн Ильич Сергиев (Кронштадтский).

5) Избранные жития святых, месяц январь.

6) Вседневные молитвы за Императора и люди.

7) Житие Преподобного Серафима Саровского (изд. на частные средства).

8) Воззвание к пожертвованиям в пользу Красного Креста.

9) Послания св. Апостол и откровение св. Апостола Иоанна Богослова.

10) Октоих.

Готовятся к печати:

1) Избранные жития святых, месяц февраль.

2) Акафист Иисусу Сладчайшему.

3) Житие св. Александра Невского.

4) Житие св. Николая Чудотворца.

5) Житие Преподобного Сергия Радонежского Чудотворца.

6) Житие св. Димитрия Ростовского.

Кроме того, Комиссия принимала участие в редактировании и корректировании чувашских изданий Самарского Комитета Православного Миссионерского Общества, печатавшихся в Казани – именно житий святых:

1) преподобного Серафима Саровского;

2) священномученика Харлампия;

3) мученицы Агафии;

4) преподобного Ефрема Сирина;

5) преподобного Исаакия; и

6) преподобного Трифона.

III. Черемисские издания

1) Русские предлоги.

Приготовлено к печати несколько переводов: молитвенник, св. Евангелие от Матфея и Марка, чтение из книги Премудрости Иисуса сына Сирахова и др.

IV. Вотские издания

1) Букварь для вотских детей, 3-е издание.

2) Последование Св. Пасхи, 2-е издание.

3) Житие св. Николая Чудотворца, 2-е издание.

4) Житие св. Стефана Пермского. 2-е издание.

5) Житие св. Трифона. 2-е издание.

Кроме того, при содействии Британского Библейского Общества, закончено печатание Св. Четвероевангелия.

V. Корейские издания

1) Первоначальный учебник русского языка.

2) Азбука для корейцев.

3) Русско-корейские разговоры.

4) Слова и выражения к русско-корейским разговорам.

5) Опыт краткого русско-корейского словаря.

Последние три издания частью отправлены в действующую армию в виде пожертвования от Православного Миссионерского Общества.

VI. Киргизские издания

1) Требник.

2) О женщине (брошюра).

3) Св. Великомученица Варвара.

Всего вообще в отчётном году трудами наших миссионеров обращено в христианскую веру из язычества и магометанства 3.550 человек.

В 917 миссионерских школах, существующих или исключительно на средства Миссионерского Общества, или при более или менее значительном пособии от него, обучалось – около 30 тысяч человек обоего пола – и в этом числе немало инородцев – нехристиан. Вообще на школы обращается большое внимание и прилагаются усердные заботы об умножении и улучшении миссионерских школ, так как по общему признанию и опыту наших миссионеров христианская школа служит самым могущественным и верным средством для обращения ко Христу и утверждения в вере Христовой не ведающих Бога истинного. Дети, воспитавшиеся в христианской школе, под покровом и влиянием св. церкви православной и усвоившие здесь сознательно Христово учение, и сами делаются потом сознательными христианами и благотворно влияют и на своих язычествующих единоплеменников.

* * *

Обозревая деятельность Православного Миссионерского Общества за минувший год, на основании изложенных выше сведений можно сказать, что труды и заботы нашего общества о деле миссионерском, ему порученном, по милости Божией и при содействии добрых людей, были не бесплодны... Наступивший новый год принёс тяжкое испытание нашему отечеству: коварный и жестокий языческий народ вероломно начал войну с Россией, и немало причинил нам бедствий и скорби. Военные тревоги непосредственно коснулись и наших отечественных миссий, – именно в областях, соприкасающихся с театром военных действий – Владивостокской, Благовещенской и отчасти Забайкальской, и нарушили спокойное и правильное течение их деятельности. Но мы твёрдо верим, что невдолге настанет конец этому Божию испытанию и Господь пошлёт нашей стране православной благословенный мир. Между тем опыт оказывает, что тяжёлые исторические испытания обыкновенно обращают сердца людей к Богу: люди лучше начинают понимать и ценить великое сокровище веры Христовой, которая в обычной жизненной суете часто забывается, – очевиднее познаётся тогда её сила и значение в жизни народной: в горниле бедствий сильнее и ярче зажигается чувство веры в Бога... Так всегда было в истории русского народа, так должно быть и теперь. Будем верить и надеяться, что в этом оживлении и подъёме религиозной жизни народа найдёт себе место – и большее сочувствие и содействие тому великому делу Божию, как обращение ко Христу неверных, которому служит наше Миссионерское Общество...