Наталья Багинская
Разговор о цинизме

«Дед Мороз! Не при­ходи!!!» — напи­сал в ново­год­нем посла­нии про­зрев­ший пер­во­класс­ник. Разо­ча­ро­ва­ние обычно хва­та­ется за каран­даш и пере­чёр­ки­вает неко­гда доро­гие фор­мулы. И чем искрен­нее слу­жило сердце какой-либо идее — тем цинич­нее она опо­га­ни­ва­ется, если что-то пошло не так. «Цинизм — это разо­ча­ро­вав­шийся иде­а­лизм», — поста­вил диа­гноз всем злоб­ству­ю­щим маль­чи­кам аме­ри­кан­ский писа­тель Гарри Кемель­ман. Циниз­мом в разной сте­пени зара­жены все мы — ведь даже про­гноз погоды может разо­ча­ро­вать чело­века до пре­не­бре­же­ния и пре­зре­ния… Но всегда ли мы правы в своих разо­ча­ро­ва­ниях?

Совре­мен­ный цинизм. Начало раз­го­вора

Я спро­сила у своего 14-лет­него крест­ника — слышал ли он слово «цинизм». А он отве­тил: нет, не слышал… Цена какая-то, что ли?

Уди­ви­тельно, но даже «на слух» он почти попал — цинизм по смыслу дей­стви­тельно связан с ценой — с обес­це­ни­ваем цен­но­стей. Обще­при­ня­тых цен­но­стей, как пра­вило. Или даже свя­щен­ных зако­нов, данных людям Источ­ни­ком бытия. Потому что вся­кому цинич­ному извер­же­нию пред­стоит мысль, оформ­ля­ю­щая поря­док чело­ве­че­ского обще­жи­тия.

Вот пример: зна­ме­ни­тый сверх­ци­нич­ный афо­ризм фило­софа Сартра «Ад — это другие люди» злобно плю­ётся в сто­рону Хри­сто­вой запо­веди «Воз­люби ближ­него своего, как самого себя». Кто хоть когда-либо имел в каче­стве ближ­него своего не волчью стаю, а чело­ве­че­ское семей­ство, тот знает, что порой намного легче воз­лю­бить как самого себя собак, чем домо­чад­цев. Неудача в любви болез­ненна, и чтобы от неё избав­ляться, есть два пути — можно бороться за любовь тер­пе­ливо и вдох­но­венно, а можно… А можно облечь свою обиду и боль в форму цинич­ной отрыжки: «Весь мир бардак. Все бабы — козы. Оста­но­вите землю! Я сойду!»

Мой юный собе­сед­ник вдруг по-взрос­лому заклю­чил: «Тогда само­убий­ство — верх цинизма».

А когда я пред­по­ло­жила, что цинизм, клей­мя­щий пре­зре­нием силь­ные вещи — это форма само­утвер­жде­ния для сла­ба­ков, щит неудач­ни­ков и трусов, он тут же согла­сился. Ага, вот мне слабо‘ стать отлич­ни­ком, значит отлич­ник — это бота­ник, очка­рик, зуб­рила, под­лиза… Я тру‘шу выхо­дить на спор­тив­ный ринг — значит, все спортс­мены — это шкафы, горилы, бри­то­го­ло­вые, «а ещё они в неё едят»…

Мы пришли к выводу, что цинизм — хоро­шая отмазка, чтобы не «париться», не бороться в жизни за что-то насто­я­щее. И вместо «вечный бой, покой нам только снится» — выстро­ить себе гор­де­ли­вую, само­до­воль­ную и высо-о-кую башню цинизма, в кото­рой можно удобно рас­по­ло­житься у теле­ви­зора и, попи­вая пива­сик, время от вре­мени рас­стре­ли­вать всё живое подоб­ными фра­зами: «Един­ствен­ное сча­стье в любви — это не любить».

Обру­ги­вая какую-либо идео­ло­гию, совре­мен­ный циник под­ви­за­ется в своей, кото­рую можно опре­де­лить двумя сло­вами — «всё фигня». Мой собе­сед­ник резю­ми­ро­вал: «Идео­ло­гия циника — фиго­вая идео­ло­гия».

Матё­рому цинику трудно во что-либо пове­рить — трудно пове­рить в себя, трудно пове­рить в Бога. Зато он верит в блеск своего отри­ца­ния с неве­ро­ят­ной лёг­ко­стью, потому что отри­ца­ние свя­того осво­бож­дает от ответ­ствен­но­сти, от мук сове­сти — и поз­во­ляет сво­бодно катиться вниз, ни за что не цеп­ля­ясь…

Так мы решили вна­чале.

Лите­ра­тура о цинизме. Под­твер­жде­ние тези­сов

Потом мы стали вспо­ми­нать цинич­ных пер­со­на­жей в кино и лите­ра­туре и решили, что из всего извест­ного мно­же­ства в хре­сто­ма­тий­ные циники без коле­ба­ний можно запи­сать Оне­гина. Начи­на­ется его цинизм вроде бы с без­обид­ных вещей — с обес­це­ни­ва­ния устоев «выс­шего света» с его балами, выпенд­рё­жем и лице­ме­рием: «Ему наску­чил света шум… измены уто­мить успели». Но Оне­гина понесло дальше. Взбун­то­вав­шись против всего деко­ра­ци­он­ного, он разо­шёлся так, что стал кру­шить и насто­я­щее. Вна­чале Онегин цинично отсе­кает искрен­нюю любовь Татьяны — объ­яс­няя ей, что это у неё, типа, гор­моны плещут (так истол­ко­вал оне­гин­скую речь мой юный собе­сед­ник). А потом уж и луч­шего друга на дуэли убить нетрудно… Цинизм низвёл все таланты Оне­гина в ноль. А Татьяна — она от своих иде­а­лов не отка­за­лась, с поля боя не сбе­жала, свой танк не бро­сила (танки Вели­кой Оте­че­ствен­ной и совет­ский тан­кист-ас Ион Деген — сего­дняш­ние неоспо­ри­мые идеалы моего крест­ника).

Иде­а­ли­сту скучно жить среди цини­ков. Потому что иде­а­лист всегда вдох­нов­лён сози­да­нием, утвер­жде­нием высо­ких целей, за кото­рые он борется. А циники — это бол­та­ю­щи­еся под ногами зануды, кото­рым всё в тягость, всё не стоит свеч, всё бес­смыс­ленно, всё вызы­вает над­мен­ный оскал. Поэтому иногда иде­а­лист с доса­дой взды­хает, как Гуми­лёв:

Я вежлив с жизнью совре­мен­ною,
Но между нами есть пре­града,
Всё, что смешит её, над­мен­ную,
Моя единая отрада.
Победа, слава, подвиг — блед­ные
Слова, зате­рян­ные ныне,
Гремят в душе, как громы медные,
Как голос Гос­пода в пустыне.

Самый рафи­ни­ро­ван­ный циник в полку лите­ра­тор­ству­ю­щих фило­со­фов — Ницше — в книге «Весё­лая наука» заявил: «Бог умер!» — и при­зы­вал «пере­оце­нить цен­но­сти и выявить более глу­бин­ные пласты чело­ве­че­ской души, чем те, на кото­рых осно­вано хри­сти­ан­ство». Эту весе­ля­щую заразу радостно под­хва­тил ХХ век и уна­сле­до­вал век ХХI — уж очень многим не даёт покоя Божия слава осно­ва­теля нрав­ствен­ных зако­нов. Тысячи совре­мен­ных лите­ра­то­ров и режис­сё­ров создают образы опти­ми­стич­ных цини­ков, кото­рые уста­нав­ли­вают свои соб­ствен­ные нрав­ствен­ные законы без Бога. Чем это может закон­читься для нашего вре­мени? Ницше умер в пси­хушке с пред­по­ло­жи­тель­ным диа­гно­зом «ней­ро­си­фи­лис»…

Цинизм исто­ри­че­ский. Неожи­дан­ные пово­роты

При­топ­тав цинизм, я решила нане­сти сокру­ши­тель­ный удар исто­ри­че­скими фак­тами. Мои позна­ния о цинизме воз­во­дили меня к гре­че­скому пер­во­ис­точ­нику — кини­кам, фило­соф­ской сокра­тов­ской школе, кото­рая яростно отри­цала устои обще­ства. Но какие устои! В те вре­мена, в V веке до нашей эры, царил рабо­вла­дель­че­ский строй. Обще­при­ня­тыми цен­но­стями были рос­кошь, празд­ность, выпенд­рёж. Осно­ва­тель кинизма Анти­сфен, вопреки уста­нов­лен­ным цен­но­стям сла­до­стра­стия, стал воз­но­сить как благо аске­тизм и пре­зре­ние к услов­но­стям, при­зы­вал к само­по­зна­нию и само­огра­ни­че­нию, к вер­но­сти, храб­ро­сти и бла­го­дар­но­сти.

Совре­мен­ный немец­кий фило­соф Петер Сло­тер­дайк, иссле­до­вав­ший явле­ние цинизма, под­чёр­ки­вал: «В куль­туре, в кото­рой закос­нев­шие иде­а­лизмы сде­лали ложь формой жизни, про­цесс истины зави­сит от того, най­дутся ли люди, кото­рые ока­жутся доста­точно агрес­сив­ными и сво­бод­ными („бес­стыд­ными“), чтобы выска­зать истину».

И мой дру­жище уди­вился, как же это так вышло — что изна­чально, у греков, кинизм-цинизм был, в сущ­но­сти, полез­ной вещью — плетью для при­укра­шен­ной лжи, обли­че­нием лице­ме­рия. А теперь цинизм — это что-то бого­бор­че­ское, пога­ное. Как так про­изо­шло?

Тогда мы пого­во­рили о том, что первый чело­век, кото­рый добыл огонь, был движим благой целью при­го­то­вить ужин и согреть детей. И нет его вины в том, что этим его горя­щим откры­тием вос­поль­зо­вался Геро­страт, уни­что­жая одно из чудес света, или Нерон, делав­ший в своём саду факелы из живых хри­стиан. Огнём спа­сают жизнь и огнём уни­что­жают живое. Какой шлейф оста­нется от при­ло­же­ния твоих усилий — смрад­ный дым или согре­тые сердца — это уже твой выбор.

К мето­дам отри­ца­ния и пори­ца­ния, кото­рые несёт в себе древ­ний кинизм, при­бе­гает каждый чело­век, каждая страна, каждое сто­ле­тие. По сути, каждая рево­лю­ция, каждый бунт, каждый раскол — это эпи­де­мия цинизма, поскольку все они ради­кально отри­цают, меняют, пере­во­ра­чи­вают суще­ству­ю­щие обще­ствен­ные законы.

Но не все циники всех времён и наро­дов — порож­де­ние или после­до­ва­тели древ­не­гре­че­ских кини­ков. Многие «без­об­раз­ники» о кини­ках и духом не ведали. Индий­ские гим­но­со­фиты, фран­цуз­ские рус­со­и­сты, рус­ские ниги­ли­сты, аме­ри­кан­ские хиппи… Каждое из этих тече­ний при­хо­дило к потреб­но­сти отри­ца­ния само­сто­я­тельно и по своим исто­ри­че­ским при­чи­нам.

Напри­мер, фило­со­фия тече­ния хиппи воз­никла как про­тест против пури­тан­ских, крайне стро­гих нравов неко­то­рых про­те­стант­ских церк­вей. В обще­стве, где закон вытес­нил любовь, моло­дёжь взбун­то­ва­лась против закона вообще. Но лозунг хиппи «Зани­майся любо­вью, а не войной» в конце концов вытолк­нул хип­пу­ю­щих из актив­ного соци­ума на обо­чину жизни, где пре­спо­койно и без­вольно растёт бурьян, валя­ются шприцы и пре­зер­ва­тивы… Цинизм обычно при­во­дит к край­но­стям.

«Бог в мело­чах, а дьявол — в край­но­стях». И если копать исто­рию глубже и дальше, то ока­жется, что самым первым цини­ком в миро­зда­нии был дьявол — он первым взбун­то­вался против Свя­того.

Может быть, всякий раз, впадая в цинизм, к чему бы он ни при­ме­нялся, мы исполь­зуем бесов­ский метод? Может быть, приёмы цинизма — это всегда про­тив­ле­ние Божией воле? Может быть, всякое серьёз­ное разо­ча­ро­ва­ние — это под­спуд­ная брань с Божиим Про­мыс­лом?

Вопросы слож­ные, поскольку не отри­цать и не пори­цать само зло невоз­можно. Но, к сча­стью, Гос­подь запо­ве­до­вал нам и личным при­ме­ром указал на един­ствен­ное побед­ное оружие против зла. И это не цинизм. Не косая черта. Это Любовь!

https://www.otrok.org/

Размер шрифта: A- 15 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: A T G
Текст:
Боковая панель:
Сбросить настройки