Главная » Священное Писание (Библия) » Новый Завет » Размышления над трудными местами Евангелия
Распечатать Система Orphus

Размышления над трудными местами Евангелия

( Размышления над трудными местами Евангелия 6 голосов: 4.33 из 5 )

Игумен Петр (Мещеринов)

 

Есть несколько Евангельских изречений, которые всегда вызывают недоуменные вопросы. Мне бы хотелось поразмышлять над двумя из них.

I.

Не думайте, что Я пришел принести мир на землю; не мир пришел Я принести, но меч, ибо Я пришел разделить человека с отцом его, и дочь с матерью ее, и невестку со свекровью ее. И враги человеку – домашние его. Кто любит отца или мать более, нежели Меня, не достоин Меня; и кто любит сына или дочь более, нежели Меня, не достоин Меня; и кто не берет креста своего и следует за Мною, тот не достоин Меня. Сберегший душу свою потеряет ее; а потерявший душу свою ради Меня сбережет ее (Мф. 10:34-39). Часто спрашивают: что значит – «враги человеку домашние его»? Как это – Бог любви вдруг говорит такие вещи о наиболее близких к нам людях?

1. Господь здесь цитирует Ветхий Завет – книгу пророка Михея. Горе мне! ибо со мною теперь – как по собрании летних плодов, как по уборке винограда: ни одной ягоды для еды, ни спелого плода, которого желает душа моя. Не стало милосердых на земле, нет правдивых между людьми; все строят ковы, чтобы проливать кровь; каждый ставит брату своему сеть. Руки их обращены к тому, чтобы уметь делать зло; начальник требует подарков, и судья судит за взятки, а вельможи высказывают злые хотения души своей и извращают дело. Лучший из них – как терн, и справедливый – хуже колючей изгороди, день провозвестников Твоих, посещение Твое наступает; ныне постигнет их смятение. Не верьте другу, не полагайтесь на приятеля; от лежащей на лоне твоем стереги двери уст твоих. Ибо сын позорит отца, дочь восстает против матери, невестка – против свекрови своей; враги человеку – домашние его. А я буду взирать на Господа, уповать на Бога спасения моего: Бог мой услышит меня (Мих. 7:1-7). (К слову – как приложимы слова древнего пророка к сегодняшней нашей российской жизни!)

В этом ветхозаветном тексте мы видим прикровенное пророчество об апостольской проповеди: день провозвестников Твоих, посещение Твое наступает (ст. 4). Пророк говорит о том, что это провозвестие будет совершаться в условиях нравственного упадка, такого, что и домашние будут врагами человеку, проповедующему истинного Бога и нравственную жизнь. 10-я глава Евангелия от Матфея, где находятся разбираемые нами слова, повествует как раз о посылании учеников Иисуса на проповедь. Таким образом, первое значение этих слов – напоминание о пророчестве и о том, в каких условиях будет совершаться апостольское служение: в деле проповеди домашние скорее мешают, чем помогают. Сам Господь говорил об этом: не бывает пророка без чести, разве только в отечестве своём и у сродников, и в доме своём (Мк. 6:4), – ибо как раз у своих домашних Христос встретил смущение и неверие. Слово «враги» нужно воспринимать здесь не в абсолютном смысле, что – всегда и во всём враги. Библейский язык часто «поляризирует» понятия; в этом контексте «враги» – значит, «не друзья», не помощники, не сочувствующие религиозной стороне жизни: истинному Богопочитанию и проповеди Христа.

2. Второй смысл этих слов более общий. Дело тут вот в чём. Господь принёс людям Новый Завет. Одна из граней этой новизны есть ценность человеческой личности как таковой, – то, из чего выросла великая европейская цивилизация. Ветхозаветному человечеству была свойственна другая иерархия ценностей. Племя, род, семья – и только потом личность. Личность вне всего этого воспринималась неполной. Субъектом религиозных отношений в Израиле был народ; римское право наделяло людей привилегиями по признаку гражданства. Иисус же Христос возвещает подлинно новое благовествование: личность, сам человек прежде всего – драгоценен в очах Божиих. В разбираемом нами евангельском тексте это видно из слов Спасителя: Я пришёл разделить человека с отцом его, и дочь с матерью его, и невестку со свекровью её (Мф. 10:35). Отныне семья и общество становятся не первой ценностью; они не теряют от этого своей важности, своего значения, но уступают место религиозному достоинству личности.

Необходимо подчеркнуть, что эта ценность человеческой личности – не «сама по себе»; она не абсолютна, не автономна. Она возможна именно в результате действия Нового Завета, то есть только во Христе Иисусе, в приобщении Единственной подлинной Ценности – Богу, ставшему Человеком (забвение этого приводит сейчас к разложению и гибели европейской культуры). То есть не сам человек, осознав себя самоценным, отделяется от домашних и умаляет родственные связи, а Господь делает это, ради Себя, созидая Себе Церковь. И, коль скоро мы заговорили о Церкви, тут нужно подчеркнуть одну из её особенностей, то, чем она принципиально отличается от всех людских сообществ. Церковь есть, во-первых, союз людей во Христе, а во-вторых, союз свободных личностей. Церковь объединяет людей не за счёт того, что люди лишаются какой-то стороны своей свободы, оплачивая ею те или иные преимущества данной корпорации; в ней всё «наоборот»: люди получают от Христа свободу и силу любви. В Церкви человек во Христе преодолевает падение, наполняет низшие планы бытия Духом Святым, и сам во всём этом получает не умаление личности и свободы, но приращение их. Церковь поэтому – высшая ценность по сравнению с семьёй, родом, племенем, нацией, государством и т.п. Если человек всё это путает, если он привносит в христианство нецерковные, ветхие, преодоленные Спасителем принципы бытия, то тем самым он умаляет Церковь, не давая Христу освятить, оправдать и созидать себя, свою богоприобщённую личность; и в таком случае, воистину человеку становятся врагами и семья, и род, и нация – если они для него выше Христа и Его Церкви. Это, кстати говоря, одна из насущнейших проблем сегодняшней церковной действительности. Почему у нас упадок церковной жизни? Потому что мы сами не даём Церкви быть тем, что она есть, желая свести её к обеспечению национальных, общественных, семейных и прочих интересов. В связи с этим вполне можно сказать, что не только для отдельного христианина, но и для Церкви бывают ситуации, когда врагами становятся домашние её…

3. И третий, пожалуй, самый глубокий смысл разбираемых нами евангельских слов. Послушаем, что говорит Господь: Если кто приходит ко Мне, и не возненавидит отца своего и матери, и жены, и детей, и братьев и сестёр, а при том и всей жизни своей, то не может быть Моим учеником; и кто не несёт креста своего и идёт за Мною, не может быть Моим учеником (Лк. 14, 26 – 27). Сразу рождается острый (и часто задаваемый) вопрос: как же так?? Ведь христианство, наоборот, призывает сохранять семью, созидать её; есть заповедь Божия о почитании родителей (Исх. 20:12); Церковь содержит Таинство брака – а тут такие слова? Нет ли здесь вопиющего противоречия?

Нет, никакого противоречия нет. Во-первых, мы уже сказали, что библейский язык часто поляризирует понятия. Слово «возненавидит» здесь не выступает в собственном своём смысле, а показывает как бы максимальность дистанции до своего противоположения – то есть до понятия «любовь». Смысл здесь тот, что любить Христа нужно несравненно больше, чем отца, мать, жену, детей, братьев, сестёр и саму свою жизнь. Это не значит напрямую ненавидеть всё это; да у нас и не получится это сделать, потому что Сам же Бог, сказавший такие жёсткие слова, вложил в нас естественную любовь к жизни, к родителям, к родственникам, Сам дал заповедь о любви к людям. Это значит, что любовь к Богу должна быть настолько больше, принципиально, качественно значимее и сильнее, насколько «ненависть» отстоит от «приязни».

И во-вторых. Возьмем Таинство брака. В нём супруги естественным порядком становятся «одною плотью» (Быт. 2:24); благодать Божия созидает этот надличностный организм в единство и духовное, в малую Церковь. Что в этом контексте значат вышеприведённые слова Христа? Как здесь, когда речь идёт о благодатном действии, о благословении Божием, понять эту «ненависть»?

Вот как. Господь говорит здесь о том, что первая, главная, метафизическая связь человека – это связь с Богом. То есть, при том, что в браке люди становятся почти одним существом, одною плотью, нет ближе отношений между людьми, чем в браке, – однако связь души и Бога несравненно важнее, главнее, реальнее, я бы сказал – онтологичнее. И – парадокс: казалось бы, как возможен тогда брак? родительская и сыновняя любовь? дружба? вообще – жизнь в мире сем? Оказывается, только и исключительно на этом основании: когда Христос вносится в самую сердцевину жизни. Без Меня не можете делать ничего (Ин. 15:5), сказал Он; и это не пустые слова, не метафора, а абсолютнейшая реальность. Любое человеческое действие, всякое его усилие – пыль, прах, суета; только внося Христа в сердцевину нашей жизни, во все без исключения наши дела и движения души, человек обретает смысл, прочность, вечное измерение своего существования. Без Христа всё абсолютно бессмысленно: и брак, и родительские отношения, и всё, что составляет жизнь на земле, да и сама она. Со Христом всё встаёт на свои места; Христос дарит человеку во всём этом радость и счастье; без Него это совершенно невозможно. Но для этого Он должен быть на подобающем Ему, первом месте в нашей жизни. – Вот об этом и говорит наша евангельская заповедь, «жестокая», отталкивающая на первый взгляд, но содержащая важнейшие истины христианства. «Ненависть» и «вражда» означают здесь иерархию христианских ценностей, а именно: единственная истинная и реальная Ценность на земле – это Господь Иисус Христос; всё получает ценностный смысл только и исключительно под условием непосредственного (в Церкви) или опосредованного (социум, культура и проч.) приобщения Ему; всё, что вне Его – бессмысленно, пусто и гибельно…

Что всё это значит на практике? Ведь не для абстрактного созерцания дана нам эта заповедь, а для исполнения. И не можем мы все уйти в монастырь; мы живём в условиях, и внешних, и внутренних, которые вряд ли позволят нам осуществить идеал, описанный выше… Как нам быть «в быту», так сказать?

Священное Писание нужно воспринимать в целостности, не выдирая что-то одно, пусть даже принципиальное и глубочайшее. Если мы эту целостность соблюдём, то получится вот что:

Родителей почитаем, братьев и сестёр любим, семью созидаем во образ Церкви… но всё это должно быть во Христе. Коль скоро что-то в наших отношениях с ближними, и вообще в нашей жизни, противоречит Христу, Его Евангелию, то становится враждебным нам. Но и «вражда» эта – тоже Евангельская; она не значит, что мы должны наших ближних-«врагов» убить, или отстраниться от них, или перестать исполнять по отношению к ним наши нравственные обязанности, или что-нибудь в этом роде. Нужно, во-первых, осознать ситуацию, во-вторых, исправить, что можем, что зависит от нас, в-третьих – если изменение ситуации невозможно – любить врагов наших, благословлять проклинающих нас, благотворить ненавидящих нас и молиться за обижающих нас и гонящих нас (ср. Мф. 5, 44), – прося при этом у Бога мудрости, чтобы свет наш светил пред людьми, чтобы они видели наши добрые дела и прославляли Отца нашего Небесного (ср. Мф. 5, 16); но и, с другой стороны, быть осторожными, чтобы не давать святыни псам и не бросать жемчуга нашего перед свиньями, чтобы они не попрали его ногами своими, и, обратившись, не растерзали нас (ср. Мф. 7, 6). Нужны ум, опыт, мудрость, и – любовь, чтобы бесчисленные ситуации такого рода разрешались по-христиански.

 

II.

 

Вот ещё одно, вызывающее вечные вопросы, Евангельское изречение.

Никто не может служить двум господам: ибо или одного будет ненавидеть, а другого любить; или одному станет усердствовать, а о другом нерадеть. Не можете служить Богу и маммоне. Посему говорю вам: не заботьтесь для души вашей, что вам есть и что пить, ни для тела вашего, во что одеться. Душа не больше ли пищи, и тело одежды? Взгляните на птиц небесных: они ни сеют, ни жнут, ни собирают в житницы; и Отец ваш Небесный питает их. Вы не гораздо ли лучше их? Да и кто из вас, заботясь, может прибавить себе росту хотя на один локоть? И об одежде что заботитесь? Посмотрите на полевые лилии, как они растут: ни трудятся, ни прядут; но говорю вам, что и Соломон во всей славе своей не одевался так, как всякая из них; если же траву полевую, которая сегодня есть, а завтра будет брошена в печь, Бог так одевает, кольми паче вас, маловеры! Итак не заботьтесь и не говорите: что нам есть? или что пить? или во что одеться? потому что всего этого ищут язычники, и потому что Отец ваш Небесный знает, что вы имеете нужду во всем этом. Ищите же прежде Царства Божия и правды Его, и это все приложится вам. Итак не заботьтесь о завтрашнем дне, ибо завтрашний сам будет заботиться о своем: довольно для каждого дня своей заботы (Мф. 6, 24 – 34).

Что это значит? Как это – не заботиться? Бросить учёбу? Не делать карьеру? Не заводить семью, – потому что, если её заводить, нужно обеспечивать её существование и стабильность? А как же апостол Павел, «сосуд избранный» (Деян. 9:15), призывает брать пример с себя: мы ни у кого не ели хлеба даром, но занимались трудом и работою ночь и день, чтобы не обременить кого из вас (2 Фесс. 3, 8), и говорит: если кто не хочет трудиться, тот и не ешь (2 Фесс. 3, 10)? И здесь речь идёт не о труде по созиданию спасения, а об обычной человеческой работе. Опять противоречие? А Церковь? Вот преп. Иоанн Пророк пишет: «любой труд человека суетен» (а до него ещё премудрый Экклезиаст исчерпывающе выразил ту же мысль); как же Церковь призывает к творчеству, созидательному и добросовестному труду во всех областях человеческой жизни? Да и исторически мы видим, что Христова Церковь дала огромный импульс к созиданию европейской цивилизации, культуры, науки; что же, Церковь противоречит самой себе, своему Священному Писанию? Как сочетать вышеприведённое «антисоциальное» евангельское высказывание и социальные призывы Церкви? И т.д., и т.п.

1. Эта евангельская заповедь вовсе не говорит о том, что нам не надо на земле трудиться. У нас не получится ведь сесть на стульчик, сложить ручки, вознести молитву и ждать, когда с неба на нас посыпятся денежные знаки, успех, достаток и проч. Рождаясь в этот мир, мы встроены в ход вещей, который не даёт нам сидеть сложа руки: хотя бы ради того, чтобы поддерживать своё существование, мы должны в поте лица своего съедать хлеб свой (ср. Быт. 3, 19), по определению Божию. Речь здесь идёт о внутреннем отношении ко всему этому; здесь мы опять видим новизну нашего Нового завета, а именно: всё совершается внутри, в душе. Рядом с «не-заботой» о завтрашнем дне Господь поставил непременное условие: ищите прежде Царства Божия и правды Его (Мф. 6:33). Не надо отказываться ни от какой деятельности (разумеется, если она не противоречит заповедям Божиим); наоборот, все наши дела мы должны делать наилучшим образом. Дело в том, что именно в повседневной действительности и творится нами воля Божия; вне повседневного ряда наших дел невозможно искать Царства Божия и правды Божией. Но нужно отложить мучащую и точащую наши души заботу. Это не та забота, которая естественна человеку и которая проявляется в планировании, в наилучшем распределении сил и средств для выполнения поставленной задачи. Забота, о которой говорит Господь, есть суетливая неуверенность в завтрашнем дне, происходящая от маловерия, от того, что Христос в нашей жизни – не главное. Если мы эту самую неуверенность заменим упованием на Бога, преданием всех наших забот Ему (возложи на Господа заботы твои, и Он поддержит тебя. – Пс. 54, 23), и все наши дела будем сочетать с исканием именно в них нравственного евангельского смысла, – тогда мы увидим сбывающееся над нами обетование – и это всё (т.е. что необходимо нам для земной жизни) приложится вам (Мф. 6:33).

Так что эта заповедь не призывает нас отказываться от земных дел, наоборот, правда Божия, в этих делах содержащаяся, требует от нас добросовестной нравственной деятельности по выявлению её в каждый момент нашего существования. Это приведёт к внутренней переориентации всей нашей жизни на Христа и Царство Божие. Только в этой перспективе мы сможем увидеть и оценить качество наших дел; кроме того, только во Христе наши дела приобретают прочность и достоинство, а вне Его они всегда останутся суетой и томлением духа (ср. Еккл. 1, 14). Вот смысл разбираемых нами евангельских слов.

2. Из этой заповеди можно усмотреть и принцип действия Христовой Церкви – преобразовывать внутреннее и личное, а через них – внешнее и общественное. Но не наоборот. Этого, к сожалению, не понимают люди, требующие от Церкви решения ею специфически общественных и социальных проблем. Почему Церковь вошла в историю и победила её, положив начало (о чём мы уже говорили) новой цивилизации? Потому что она ничего не тронула, не «разрушила»: ни семью, ни нацию, ни государство. Церковь не вторглась в эти области жизни с решительными реформами, – но она привнесла во всё это внутренний, вечный смысл, и тем преобразила человеческую культуру. Церковь всегда строго заботилась о том, чтобы не потерять свою внутреннюю свободу, не-связанность формами мира сего; поэтому она никогда не ставила именно эту цель – улучшить общество социально. Церковь принимала всё как есть, но в этом «как есть» искала Царства Божия и правды Его – и прилагалось ей приращение целыми народами. Сейчас заповедь забыта – и от Церкви отходят народы, а внутри Церкви покривляется церковное сознание… Будем же хотя бы в нашей личной жизни стараться следовать этой заповеди, и тогда постепенно может преобразоваться жизнь церковная и общественная.

Напечатано в журнале «Альфа и омега» N 2 за 2006 год.

Вы можете отметить интересные вам фрагменты текста, которые будут доступны по уникальной ссылке в адресной строке браузера.

Rambler's Top100 Рейтинг@Mail.ru