Рели­ги­оз­ность по-аме­ри­кан­ски

In God we trust?

Вла­ди­мир Легойда

В рели­ги­оз­но­сти аме­ри­кан­цев (а по ста­ти­стике, лишь хри­сти­а­нами себя счи­тает 82% насе­ле­ния США [Newsweek, 6 января 1992 года (96% аме­ри­кан­цев – веру­ю­щие; 56% – про­те­станты; 25% – като­лики)] пора­жает непри­выч­ная лег­кость отно­ше­ний с Богом, кото­рый пред­став­ля­ется этаким добрым и милым при­я­те­лем: ему сле­дует нане­сти визит с дру­зьями в вос­кре­се­нье, чтобы вместе пора­до­ваться жизни, попеть песни и послу­шать про­по­ведь, напри­мер на тему «Бизнес и Еван­ге­лие»…
Аме­рика дала миру новый тип рели­ги­оз­но­сти, кото­рый пона­чалу был абсо­лютно неиз­ве­стен и даже чужд евро­пей­скому созна­нию. Истоки «рели­гии по-аме­ри­кан­ски» уходят кор­нями в дале­кое про­шлое.

Коло­ни­сты, сошед­шие в XVII веке на аме­ри­кан­скую землю с палубы «Мэй­флау­эра», были про­те­стан­тами. Вдох­нов­лен­ные идеей созда­ния здесь, на обе­то­ван­ной земле, нового (без евро­пей­ских недо­стат­ков) хри­сти­ан­ского обще­ства буду­щие аме­ри­канцы с жаром при­ня­лись за работу. Постро­е­ние зем­ного Рая ока­за­лось делом не таким уж легким, но про­те­стант­ская этика (отверг­нув «ненуж­ный» аске­тизм мона­ше­ства и «излиш­нюю» обря­до­вость Церкви) с ее новым отно­ше­нием к труду и тут дала обиль­ный урожай: рас­цвел аме­ри­кан­ский праг­ма­тизм, кото­рый был просто необ­хо­дим для выжи­ва­ния в тех усло­виях. Прак­тич­ными аме­ри­канцы были не только в реше­нии быто­вых и соци­ально-поли­ти­че­ских вопро­сов, прак­тич­но­стью отли­ча­лась и рели­ги­оз­ность стро­и­те­лей нового обще­ства.

Но прак­ти­цизм по-аме­ри­кан­ски имел и другую сто­рону: отсут­ствие инте­реса к бого­сло­вию – ведь важнее про­по­ве­до­вать, настав­лять, молиться; важнее дать людям кон­крет­ное руко­вод­ство к дей­ствию. Вопросы пони­ма­ния дог­ма­тов и слож­ные фило­соф­ские постро­е­ния мало вол­но­вали как про­стых аме­ри­кан­цев, так и их пас­то­ров. Совре­мен­ный аме­ри­кан­ский исто­рик Д. Бур­стин пишет: «Отсут­ствие у вир­гин­цев рев­ност­ного отно­ше­ния к рели­ги­оз­ной догме объ­яс­ня­ется довольно просто: зача­стую они о догме ничего не знали. Так, напри­мер, Джордж Вашинг­тон, весьма дея­тельно при­ни­мав­ший уча­стие в работе своего при­ход­ского совета, навер­ное, не смог бы отли­чить англи­кан­ского веро­ис­по­ве­да­ния от любого дру­гого хри­сти­ан­ского…» [Бур­стин Д., Аме­ри­канцы: Коло­ни­аль­ный опыт, М., Изд. группа «Про­гресс», «Литера», 1993, с. 167.]. Прошли вре­мена, когда уми­рали за свои убеж­де­ния первые хри­сти­ане, когда святые отцы и пустын­ники при­да­вали пер­во­сте­пен­ное зна­че­ние хра­не­нию дог­ма­тов – ведь догма пони­ма­ется в хри­сти­ан­стве не как резуль­тат работы мысли пусть даже самых умных людей, а как резуль­тат Откро­ве­ния Самого Бога, конечно, в той мере, кото­рую чело­век может вме­стить. В итоге, за пол­тора сто­ле­тия (начи­ная с XVII в.) Аме­рика не дала миру ни одного ори­ги­наль­ного мыс­ли­теля в обла­сти бого­сло­вия [см. Бур­стин Д., Указ. соч., с. 13.]. Праг­ма­тизм тре­бо­вал, чтобы рели­гия была четкой, про­стой и быст­ро­дей­ству­ю­щей, рели­гией в газет­ном духе. При зарож­де­нии печат­ного дела в моло­дой Аме­рике предъ­яв­ля­лись сле­ду­ю­щие тре­бо­ва­ния: «Газета должна быть полез­ной и свое­вре­мен­ной, она не может тре­бо­вать дли­тель­ного изу­че­ния и сосре­до­то­чен­но­сти, она должна быть гра­мот­ной, но не может отде­лять худо­же­ствен­ное и экс­прес­сив­ное от ком­мер­че­ского и ути­ли­тар­ного…» [Бур­стин Д. Указ. соч., с. 370.]. Точно таким же тре­бо­ва­ниям отве­чает аме­ри­кан­ский тип рели­ги­оз­но­сти. В отли­чие от тра­ди­ци­он­ной, «книж­ной», рели­гии Ста­рого Света аме­ри­кан­ская новинка была явле­нием более лег­ко­вес­ным, «газет­ным», но зато и намного более удоб­ным и эффек­тив­ным under the circumstances (При сло­жив­шихся обсто­я­тель­ствах). Нет необ­хо­ди­мо­сти изу­чать тра­ди­цию, не нужно сохра­нять апо­столь­скую пре­ем­ствен­ность.

Эта рели­гия гораздо больше пред­ла­гала, чем тре­бо­вала. Она давала вам смысл жизни и работы, утвер­ждала в созна­нии своей избран­но­сти и бого­угод­но­сти, не тре­бо­вала посто­янно вести духов­ную брань (хва­тало бата­лий с Англией, при­ро­дой и индей­цами) и крас­неть на испо­веди. Вместе с тем, она гово­рила о необ­хо­ди­мо­сти упо­ва­ния на Бога, о молитве и спа­се­нии…

Самым глав­ным «добав­ле­нием» ко хри­сти­ан­ству в Аме­рике (помимо идеи избран­но­сти своей земли и народа) стало «обо­жеств­ле­ние» сво­боды и демо­кра­тии. Сим­во­лично звучит сти­хо­твор­ная над­пись на статуе Сво­боды в Нью-Йорке: «При­ве­дите ко мне всех уста­лых, всех бедных, жаж­ду­щих дышать воз­ду­хом сво­боды». Очень уж напо­ми­нает слова Христа: «При­дите ко Мне, все труж­да­ю­щи­еся и обре­ме­нен­ные, и Я успо­кою вас». Таким обра­зом, спа­си­те­лем ока­зы­ва­ется не Бог-Хри­стос, а аме­ри­кан­ская богиня-Сво­бода.

Плоды сим­би­оза демо­кра­тии с хри­сти­ан­ской рели­гией очень удачно иллю­стри­рует пример, кото­рый при­во­дит М. Вебер в работе «Про­те­стант­ские секты и дух капи­та­лизма». Когда он, путе­ше­ствуя по США, «слу­чайно упо­мя­нул о все еще зна­чи­тель­ной роли цер­ков­но­сти в Аме­рике, то в ответ ему было ска­зано: «По мне, сударь, каждый может верить или не верить, однако если я имею дело с фер­ме­ром или купцом, кото­рый вообще не при­над­ле­жит ни к какой церкви, то я не доверю ему и 50 центов. Что побу­дит его отдать мне долг, если он ни во что не верит? «[Вебер М., Избран­ные про­из­ве­де­ния, М., «Про­гресс», 1990, с. 275.] Весьма пока­за­тель­ный случай, из кото­рого можно сде­лать сразу несколько выво­дов. Прежде всего, налицо сво­бода, столь высоко чтимая в стране – право верить или не верить; но далее – сильно еще хри­сти­ан­ство! – невоз­можно дове­рять в делах чело­веку, кото­рый не при­над­ле­жит хоть какой-нибудь церкви (чисто по-про­те­стант­ски). Заме­тим, что уже не важно, к какой именно церкви ты при­над­ле­жишь, – это уже про­те­стан­тизм по-аме­ри­кан­ски. В Аме­рике само поня­тие «Цер­ковь» иска­зи­лось: многие веру­ю­щие назы­вали свои службы «собра­ни­ями» и гово­рили «пойти на собра­ние», а не «пойти в цер­ковь»; с другой сто­роны, появи­лось мно­же­ство объ­еди­не­ний типа «цер­ковь люби­те­лей кофе» или «цер­ковь рок-н-ролла».

На этой почве рас­цвело такое пер­во­на­чально чисто аме­ри­кан­ское явле­ние как путе­ше­ству­ю­щие еван­ге­ли­сты-про­по­вед­ники, со вре­ме­нем вылив­ше­еся в совре­мен­ные шоу теле­про­по­вед­ни­ков. Оно – плоть от плоти «газет­ной рели­гии»: еван­ге­ли­сты путе­ше­ствуют из города в город, про­водя пуб­лич­ные про­по­веди, тра­ди­ци­онно закан­чи­ва­ю­щи­еся пока­я­нием ряда греш­ни­ков из числа при­сут­ству­ю­щих. Но дальше этого еван­ге­лист не идет. Он вынуж­ден спе­шить в оче­ред­ной город, где его ждут жаж­ду­щие (или сомне­ва­ю­щи­еся), кото­рых он потом вновь оста­вит безо вся­кого руко­вод­ства или, как ска­зали бы пра­во­слав­ные, «окорм­ле­ния»…

По мере оформ­ле­ния госу­дар­ствен­но­сти в атмо­сфере «газет­ного духа» стала воз­ни­кать новая рели­ги­оз­ная реаль­ность. Появи­лось то, что мы будем назы­вать «граж­дан­ской рели­гией» (ее кон­цеп­ция раз­ра­бо­тана аме­ри­кан­ским социо­ло­гом Робер­том Белла, а сам термин при­над­ле­жит Руссо) [“Дог­маты граж­дан­ской рели­гии должны быть просты, немно­го­чис­ленны, выра­жены точно, без объ­яс­не­ний. Суще­ство­ва­ние могу­чего, разум­ного, бла­го­де­тель­ного, преду­смот­ри­тель­ного и забот­ли­вого боже­ства, буду­щая жизнь, сча­стье спра­вед­ли­вых, нака­за­ние злых, свя­тость обще­ствен­ных дого­во­ров и зако­нов – вот поло­жи­тель­ные дог­маты. Что каса­ется дог­ма­тов отри­ца­тель­ных, то я огра­ни­чи­ваю их одним только дог­ма­том – нетер­пи­мо­стью… Тот, кто осме­ли­ва­ется ска­зать: «вне Церкви нет спа­се­ния», – должен быть изгнан из пре­де­лов госу­дар­ства». – Руссо, «Об обще­ствен­ном дого­воре, или Прин­ципы поли­ти­че­ского права». – Госу­дар­ствен­ное соц.-экономическое изда­тель­ство. М., 1938, с. 120–121.]. Она имеет свои сим­волы и риту­алы. Вырос­шая из хри­сти­ан­ства, она во многом напо­ми­нает его и по форме обра­зо­ва­ния новой мифо­ло­гии, и по исполь­зо­ва­нию мифо­ло­гии старой. Вот как, напри­мер, созда­вался образ «аме­ри­кан­ского сим­вола и отца нации» Д. Вашинг­тона: сна­чала мифо­ло­ги­зи­ро­ва­лась жизнь – «святая жизнь», потом появи­лось «свя­щен­ное писа­ние» – труды Вашинг­тона, кото­рые были тща­тельно ото­браны и где надо отре­дак­ти­ро­ваны. В создав­шемся культе при­сут­ствуют и «свя­щен­ные останки», и еже­год­ные обряды, и ора­тор­ское бого­слу­же­ние [См. подроб­нее: Бур­стин Д., Аме­ри­канцы: наци­о­наль­ный опыт, с. 427–451.]. Итак, появ­ля­ется новый «святой», но «святой» не Церкви, а госу­дар­ства.

Не менее инте­ресны и наци­о­наль­ные празд­ники США с этой точки зрения. Пожа­луй, наи­бо­лее тор­же­ственно отме­ча­е­мый празд­ник в Аме­рике – Рож­де­ство Хри­стово. Празд­ну­ется оно повсе­местно и очень широко, но с тече­нием вре­мени все больше и больше утра­чи­вает соб­ственно рели­ги­оз­ное, хри­сти­ан­ское напол­не­ние. Сего­дня на всем Западе Рож­де­ство (кото­рое празд­ну­ется даже с боль­шей тор­же­ствен­но­стью, чем сама Пасха) – это скорее празд­ник подар­ков, празд­ник, когда можно вкусно поесть, схо­дить в гости и т.д. Рож­де­ство пре­вра­ти­лось в фести­валь потре­би­тель­ского аме­ри­кан­ского обще­ства, у кото­рого оно ассо­ци­и­ру­ется чаще с Санта Клау­сом и рож­де­ствен­ским discount (рож­де­ствен­ское сни­же­ние цен на товары), чем с при­хо­дом в мир Иисуса Христа. Потре­би­тель­ское обще­ство – мощный источ­ник силы. Оно вла­деет умами, оно влияет на рели­ги­оз­ное созна­ние, но и фор­ми­ру­ется им. Попу­ляр­ная семей­ная исто­рия пери­ода конца XIX – начала XX века гово­рит: «Когда малень­кого маль­чу­гана в вос­крес­ной школе спро­сили, откуда взяты десять запо­ве­дей, он не заду­мы­ва­ясь отве­тил, что из ката­лога Сиерса и Роубака» [Бур­стин Д., Аме­ри­канцы, Демо­кра­ти­че­ский опыт, М., Про­гресс, 1993, с. 163.].

В каче­стве наци­о­наль­ных празд­ни­ков отме­ча­ются также дни рож­де­ния пре­зи­ден­тов Вашинг­тона и Лин­кольна (пер­во­на­чально празд­но­вав­ши­еся раз­дельно, сего­дня они объ­еди­нены в общий «Пре­зи­дент­ский день»), и это тоже атри­бут граж­дан­ской рели­гии, т.к. они явля­ются «свя­тыми» граж­дан­ского обще­ства, а не Церкви. Любо­пытно отме­тить, что Пра­во­слав­ная Цер­ковь празд­нует память своих святых обычно в день их смерти и лишь Хри­стово – Рож­де­ство; в тра­ди­циях граж­дан­ской рели­гии – празд­но­вать «рож­де­ство» своих святых.

Граж­дан­ская рели­гия в США вобрала в себя тра­ди­ции аме­ри­кан­ского про­те­стан­тизма, соеди­нила их с идеей сво­боды-демо­кра­тии и ока­за­лась новой рели­гией, кото­рую Р. Бэлла хри­сти­ан­ством уже не назы­вает.

Мы счи­таем, что граж­дан­скую рели­гию можно опре­де­лить как духовно-рели­ги­оз­ную основу постро­ен­ного в США обще­ства (с учетом выше­ука­зан­ной спе­ци­фики Аме­рики – где фун­да­мент и стены, против всех правил, воз­во­ди­лись одно­вре­менно).

Обще­ственно-поли­ти­че­ское изме­ре­ние граж­дан­ской рели­гии поз­во­ляет активно исполь­зо­вать рели­ги­оз­ную лек­сику в поли­ти­че­ских про­грам­мах и обще­ствен­ной дея­тель­но­сти, но граж­дан­ская рели­гия «демо­кра­тично» лими­ти­рует уро­вень воз­мож­ной экс­прес­сии рели­ги­оз­но­сти: можно гово­рить о Боге, но лучше не кон­кре­ти­зи­ро­вать Его (Иисус Хри­стос напри­мер). Так, по наблю­де­нию Бэлла, посту­пали и посту­пают все аме­ри­кан­ские пре­зи­денты, обя­за­тельно упо­ми­нав­шие в своих ина­у­гу­ра­ци­он­ных речах Бога, но, хотя все они были хри­сти­ане, не назы­вав­шие Его Иису­сом Хри­стом. Ина­у­гу­ра­ция (про­це­дура вступ­ле­ния пре­зи­дента в долж­ность) пре­зи­дента, кстати ска­зать, тоже явля­ется важным риту­а­лом граж­дан­ской рели­гии.

Что каса­ется лич­ност­ного изме­ре­ния граж­дан­ской рели­гии, то тут ее спе­ци­фика про­яв­ля­ется еще отчет­ли­вее. Граж­дан­ская рели­гия не явля­ется в боль­шин­стве слу­чаев заме­ни­те­лем другой рели­гии; можно быть бап­ти­стом, като­ли­ком, буд­ди­стом, но нахо­диться в то же время в сфере дей­ствия граж­дан­ской рели­гии и под­чи­няться ее зако­нам. Основ­ное вли­я­ние, кото­рое граж­дан­ская рели­гия ока­зала на другие веро­ис­по­ве­да­ния, заклю­ча­ется в низ­ве­де­нии их до уровня «Вашего част­ного дела», до уровня хобби. Есте­ственно, поли­ти­че­ское устрой­ство сво­бод­ного госу­дар­ства тре­бует, чтобы вопрос веры был делом сове­сти самого чело­века. С этим никто не спорит. Но уро­вень рели­гии-хобби пред­по­ла­гает внут­рен­ний раскол между личным и обще­ствен­ным «я»: не нужно пытаться во всем под­чи­няться рели­ги­оз­ным зако­нам, наивно испо­ве­до­вать прин­ципы веры во всей жизни (а не лишь в ее «рели­ги­оз­ной» части), не стоит гово­рить о своих рели­ги­оз­ных убеж­де­ниях, и уж тем более нельзя исполь­зо­вать их в каче­стве аргу­мента в споре или диа­логе. Такова общая тен­ден­ция в сего­дняш­нем мире. Как отме­чал П. Соро­кин в работе «Кризис нашего вре­мени»: «По вос­кре­се­ньям пури­та­нин верит в Бога и Веч­ность, а в будние дни – в фон­до­вую биржу».

Не все аме­ри­канцы, конечно, согласны с таким поло­же­нием вещей, тем более, что с ростом свобод все боль­шего числа мень­шинств в Аме­рике (гомо­сек­су­а­ли­сты напри­мер) и с уве­ли­че­нием госу­дар­ствен­ного регу­ли­ро­ва­ния этих свобод и защиты прав раз­лич­ных групп и орга­ни­за­ций, все чаще воз­ни­кают кон­фликт­ные ситу­а­ции, кото­рых раньше и быть не могло. Так, напри­мер, Хилари Клин­тон под­верг­лась кри­тике ряда обще­ствен­ных наблю­да­те­лей за то, что во время ина­у­гу­ра­ции мужа, ее можно было видеть с натель­ным кре­стом на шее. Один теле­ком­мен­та­тор даже задал вопрос, подо­бает ли Первой Леди так открыто демон­стри­ро­вать рели­ги­оз­ный символ? В Коло­радо учи­телю одной из пуб­лич­ных школ при­шлось убрать со стола свою личную Библию, т.к. ее могли уви­деть уче­ники, а также читать ее про себя, когда уче­ники были заняты выпол­не­нием само­сто­я­тель­ного зада­ния: суд под­дер­жал инструк­цию, согласно кото­рой учи­телю не поз­во­ля­ется созда­вать в классе рели­ги­оз­ную атмо­сферу, что, по мнению судей, могло слу­читься, если бы уче­ники узнали, что их учи­тель – хри­сти­а­нин [Cм.: Stephan L. Carter, The Culture of Disbelief, Anchor Books, 1994.]. Таким обра­зом, дове­ден­ная до логи­че­ского конца демо­кра­тия обо­ра­чи­ва­ется своей про­ти­во­по­лож­но­стью: ряд суще­ство­вав­ших ранее свобод начи­нает исче­зать.

Несмотря на широ­кое исполь­зо­ва­ние рели­ги­оз­ной лек­сики, несмотря на то, что куль­ту­ро­логи счи­тают рели­гию фун­да­мен­том, лежа­щим в основе любого куль­тур­ного типа, в демо­кра­ти­че­ском обще­стве не поз­во­ли­тельно аппе­ли­ро­вать к рели­ги­оз­ным взгля­дам, исполь­зо­вать их как аргу­мент при отста­и­ва­нии своей точки зрения, т.е. при­ни­мать рели­гию все­рьез, – если это входит в про­ти­во­ре­чие со сво­бо­дой аме­ри­кан­ского образа жизни. В итоге полу­ча­ется страш­ная драма. Пси­хо­ло­ги­че­ски рас­ко­ло­тый, нецель­ный чело­век (вспом­ним П.Сорокина: «по вос­кре­се­ньям – Бог, в будние дни – фон­до­вая биржа») уже не заме­чает своей нецель­но­сти. Так, губер­на­тор Нью-Йорка Марио Гийомо в 1990 году пуб­лично под­дер­жи­вал аборты, хотя, по его при­зна­нию, как хри­сти­а­нин лично высту­пал против них [Stephan L. Carter, The Culture of Disbelief, Anchor Books, 1994, p. 62.].

Не об этой ли «рели­ги­оз­но­сти» гово­рится в Апо­ка­лип­сисе св. Иоанна Бого­слова: «Знаю твои дела; ты ни холо­ден, ни горяч; о, если бы ты был холо­ден или горяч! Но как ты тепл, а не горяч и не холо­ден, то извергну тебя из уст Моих. Ибо ты гово­ришь: «я богат, раз­бо­га­тел и ни в чем не имею нужды»; а не знаешь, что ты несча­стен и жалок, и нищ, и слеп, и наг» (Откр.3:15–17).

Print Friendly, PDF & Email
Размер шрифта: A- 16 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: Arial Times Georgia
Текст: По левому краю По ширине
Боковая панель: Свернуть
Сбросить настройки