Совесть

про­то­и­е­рей Евге­ний Горя­чев

Как Вы про­ком­мен­ти­ру­ете такое утвер­жде­ние, что, несмотря на то, что совесть – поня­тие для всех акту­аль­ное, но, тем не менее, все пони­мают его по-раз­ному?

Это дей­стви­тельно неотъ­ем­ле­мая часть нашего нрав­ствен­ного багажа.  Выра­же­ния, типа: «жить по сове­сти», «при­слу­ши­ваться к голосу сове­сти», или, наобо­рот, «идти против своей сове­сти», – это то, что мы гово­рим и слышим очень часто. Если попы­таться про­ана­ли­зи­ро­вать эти­мо­ло­гию слова в рус­ском и сла­вян­ском вари­анте, то, пожа­луй, речь идет о «сове́дении».  Когда в моем созна­нии, неза­ви­симо от того, прошу я об этом или нет, воз­ни­кает какая-то идея, какая-то мысль, кото­рая как бы при­хо­дит в  меня извне. Это не часть меня самого, но это то, что при­хо­дит в меня. Нрав­ствен­ный закон, напи­сан­ный в душе чело­века, о кото­ром рас­суж­дал Кант, может быть, это один из сино­ни­мов сове­сти. Поня­тие это, с точки зрения хри­сти­ан­ской, конечно рели­ги­оз­ное. Напри­мер, среди прочих опре­де­ле­ний,  наи­бо­лее выпук­лым и рельеф­ным явля­лось опре­де­ле­ние Досто­ев­ского о том, что «совесть  – это бытие Бога в душе чело­века». Не могу ска­зать, что я пол­но­стью согла­сен с этим, но то, что совесть – кате­го­рия рели­ги­оз­ная, для хри­сти­а­нина оче­видно.

Пред­мет нашего раз­го­вора – совесть. Но нас могут спро­сить: «Соб­ственно, о чем вы гово­рите? Это что-то неуло­ви­мое, неося­за­е­мое, ни потро­гать, ни изме­рить».

Я бы сказал, что и другие вещи, к кото­рым мы при­выкли, тоже неуло­ви­мые и неося­за­е­мые, хотя никому не придет в голову сомне­ваться в них. Напри­мер, архи­епи­скоп Лука (Войно-Ясе­нец­кий) был прак­ти­ку­ю­щим хирур­гом экс­трак­ласса  и ему при­над­ле­жит выра­же­ние: «Я часто вскры­вал череп­ную коробку, но не нахо­дил там ума, и рабо­тая с чело­ве­че­ским серд­цем, я не нахо­дил в нем любви». Совесть из этой же обла­сти.

Вы ска­зали, что совесть – это при­сут­ствие Бога в чело­веке. Можно ли гово­рить о том, что есть разная совесть у чело­века рели­ги­оз­ного и нере­ли­ги­оз­ного? Потому что веру­ю­щий чело­век может посмот­реть на запо­веди: «не убий, не укради, не пре­лю­бо­дей­ствуй», понятно, что плохо, а что хорошо. А для чело­века неве­ру­ю­щего внут­рен­ний закон, кото­рый гово­рит: хоро­ший я или плохой, – более важен, тем более,  что неве­ру­ю­щие люди очень часто бывают людьми поря­доч­ными.

Хоро­ший вопрос. Он сво­дится к тому, каким обра­зом мы можем гово­рить о сове­сти как о боже­ствен­ной дан­но­сти для чело­века, кото­рый, хотя, и исполь­зует ее, но при этом в Бога не верит. Согла­си­тесь, можно исполь­зо­вать наслед­ство, не выяс­няя адре­сата, кото­рый мне это наслед­ство оста­вил. Можно дышать воз­ду­хом, при этом не знать его фор­мулы. Поэтому, чело­век, неве­ру­ю­щий в Бога, может поль­зо­ваться тем инстру­мен­том, кото­рый, с точки зрения хри­стиан, дал нашему есте­ству именно Гос­подь Бог. А что каса­ется фено­мена совест­ли­вого, но неве­ру­ю­щего чело­века, то спо­рить с этим никому не при­хо­дится, но при этом есть все-таки суще­ствен­ная раз­ница  и она заклю­ча­ется вот в чем. Вер­немся к Досто­ев­скому. Его опро­верг Феофан Затвор­ник, кото­рый сказал: «Нет, совесть – это не бытие Бога в чело­веке. Совесть – это сторож, кото­рого Бог дал своей Истине». Поэтому, для того чтобы сторож хорошо справ­лялся со своими обя­зан­но­стями, он эту Истину прежде должен познать, чтобы знать – что охра­нять.  В про­тив­ном случае мы этот инстру­мен­та­рий – нашу совесть – вос­пи­ты­ваем своими убеж­де­ни­ями, не всегда рели­ги­оз­ными. Поэтому можно гово­рить о сове­сти буд­ди­ста, если речь идет о другой рели­ги­оз­ной тра­ди­ции.  Можно гово­рить о сове­сти рево­лю­ци­о­нера, можно гово­рить о сове­сти агно­стика. То есть, чем я этот меха­низм, данный мне от Бога, вос­пи­ты­ваю, тем она и явля­ется для меня. Поставь десять людей для одной пове­ден­че­ской ситу­а­ции с вопро­сом: «Как вы посту­пили, говоря о том, что вы совест­ли­вые люди?» – они дадут разные ответы.  Хри­сти­ане отли­ча­ются от неве­ру­ю­щих тем, что они свою совесть вос­пи­ты­вают боже­ствен­ным кри­те­рием – Еван­ге­лием, поэтому на какую-то ситу­а­цию она у нас реа­ги­рует именно исходя из того, чем мы ее напол­нили.

То есть что-то нор­маль­ное есть в том, что совесть у всех разная. А если спро­сить чело­века: «Ты посту­пил по сове­сти?» А он в ответ скажет: «По своей». Это нор­мально?

Да, если для него это убеж­де­ния и он счи­тает их исти­ной, то, навер­ное, в соот­вет­ствии со своей исти­ной он посту­пил, поэтому не испы­ты­вает внут­рен­него кон­фликта. Скажем так: внут­рен­ний кон­фликт, свя­зан­ный с сове­стью, – он как раз  исхо­дит из системы жиз­нен­ных цен­но­стей. Вспом­ните извест­ную исто­рию про або­ри­ге­нов, кото­рым задали вопрос о добре и зле. Они ска­зали: «Хорошо – это когда мы отни­мем у сосед­него пле­мени женщин и скот, а плохо – это когда у нас». Поэтому, если он не отнял, а пожа­лел, то он всту­пает в кон­фликт со своей сове­стью, кото­рую он вос­пи­ты­вал, исходя из этих убеж­де­ний. Или, напри­мер, обви­не­ния Сократа в том, что он без­бож­ник. Сократ как раз таки вос­пи­ты­вал свою совесть чем-то другим, нежели язы­че­ская мифо­ло­гия, поэтому для него это было в согла­сии со своей сове­стью.  Но и те, кто обви­нял его, исходя из своих совест­ли­вых убеж­де­ний, – они кон­ста­ти­ро­вали, что он заблуж­да­ется и  с ним нужно бороться.

Слово «бес­со­вест­ный», мне кажется, больше у всех вызы­вает кон­сен­сус в пони­ма­нии?

Я при­по­ми­наю одного своего, уже покой­ного, зна­ко­мого по уни­вер­си­тету, кото­рый на мой вопрос: «Доро­гой, что ты дела­ешь? Тебя совесть не мучает за твои поступки?» – а он дей­стви­тельно совер­шал не очень кра­си­вые поступки – отве­тил: «Голуб­чик, она давно уже бла­го­сло­вила все, что я делаю».  Есть такое выра­же­ние: «Каждый судит в меру своей испор­чен­но­сти».  Я думаю, что в нашем раз­го­воре нужно его вывер­нуть наизнанку и полу­чится нечто другое: каждый судит в меру остав­шихся доб­ро­де­те­лей. Чем меньше в чело­веке добра, тем  меньше и тише голос сове­сти.  Если его совсем мало, то тогда мол­ча­ние сове­сти мы вос­при­ни­маем за знак согла­сия. Но опять-таки, исходя из нашей жиз­нен­ной уста­новки. Скажем, рим­ский языч­ник – это одно, пред­ста­ви­тель какого-нибудь при­ми­тив­ного шаман­ского пле­мени – это другое, Жан-Поль Сартр или Альбер Камю – это третье, и, нако­нец, хри­сти­а­нин – это чет­вер­тое.  Всякий из этих людей будет при­слу­ши­ваться к голосу своей сове­сти, исходя из жиз­нен­ной уста­новки. Когда мы гово­рим «бес­со­вест­ный», речь идет не о том, что у чело­века сове­сти нет, а о том, что он, исходя из своей уста­новки, заглу­шил ее голос.  Я думаю, что чело­век, шага­ю­щий к хри­сти­ан­ству и насту­па­ю­щий на свою язы­че­скую совесть, застав­ля­ю­щий ее замол­чать, – он делает прорыв. И наобо­рот, хри­сти­а­нин, ухо­дя­щий от Христа, заглу­ша­ю­щий голос своей сове­сти, напри­мер, пьян­ством или нар­ко­ма­нией,  тоже совер­шает опре­де­лен­ного рода путь. Но это путь, с нашей точки зрения, вниз.

Есть в хри­сти­ан­стве такое утвер­жде­ние, что Бог будет судить хри­стиан согласно запо­ве­дям, а людей неве­ру­ю­щих будет судить по их сове­сти?

Да, когда я гово­рил о том, что это рели­ги­оз­ная кате­го­рия, я не просто это утвер­ждал без­осно­ва­тельно. Напри­мер, апо­стол Павел гово­рит о том, что для тех, кто не откроет для себя Христа, суд будет про­ис­хо­дить по тому, что начер­тано в их сове­сти, по тому закону, кото­рый начер­тан Богом в их сове­сти.  Чело­век, сотво­рен­ный Богом, конечно, не остав­ля­ется, даже в том случае, если он по каким-то при­чи­нам в земной жизни не открыл для себя Спа­си­теля.

Полу­ча­ется, что совесть фор­ми­ру­ется в рамках какой-то куль­туры, тра­ди­ции и здесь ори­ен­тиры тоже могут быть раз­лич­ными?

Да. Вос­пи­та­те­лем нашей сове­сти может быть все что угодно: наш семей­ный круг, наш куль­тур­ный, эко­но­мико-поли­ти­че­ский круг, сред­ства мас­со­вой инфор­ма­ции. Все это может быть источ­ни­ком для вос­пи­та­ния чело­ве­че­ской души, чело­ве­че­ской сове­сти, но, повто­ряю, хри­сти­ане наста­и­вают на кри­те­рии, кото­рый они счи­тают абсо­лют­ным. Это Боже­ствен­ная Истина, откры­тая в кон­крет­ный момент, но если речь идет о подроб­но­стях, то это Благая Весть, про­зву­чав­шая в мире две тысячи лет назад. Что каса­ется свя­щен­ни­ков, то мне кажется, что любой из нас пони­мает осо­бен­ность сове­сти, исходя из молитвы Васи­лия Вели­кого, кото­рая звучит на каждой Литур­гии: «и очисти нас от сове­сти лука­вой».  Видите, ока­зы­ва­ется, Досто­ев­ский дей­стви­тельно не прав. Если бы совесть была голо­сом Божиим, самим Богом в душе каж­дого чело­века, то тогда кто бы просил, чтобы совесть была очи­щена как лука­вая. Что, Бог лукав? Нет, конечно. А вот то, что совесть может быть лука­вой – это совер­шенно оче­видно.  Яркий пример, когда чело­век при­зна­ется в том, что он совер­шил дурной посту­пок, скажем, ударил свою жену, и сле­ду­ю­щий шаг – это само­оправ­да­ние: она сама вино­вата, она это заслу­жила.

Все-таки совесть служит каким-то кон­со­ли­ди­ру­ю­щим для обще­че­ло­ве­че­ских цен­но­стей момен­том? Она нас объ­еди­няет или разъ­еди­няет, потому что она у всех разная?

В тра­ди­ци­он­ных обще­ствах – да. Поэтому такое выра­же­ние как «ни стыда, ни сове­сти» было рав­но­сильно тому, что: «побой­тесь Бога!», «креста на вас нет!»  Я думаю, что в тра­ди­ци­он­ном обще­стве, где есть какие-то пред­став­ле­ния о добре и зле, общие для боль­шин­ства насе­ле­ния.

А у нас сего­дня тра­ди­ци­он­ное обще­ство, как Вы оце­ни­ва­ете?

Пост­тра­ди­ци­он­ное, без сомне­ния.  Я даже думаю, что если гово­рить об отходе или уста­ло­сти от хри­сти­ан­ства, то, конечно, в тех, кто отошел, устал или не открыл для себя заново, все-таки больше хри­сти­ан­ского эле­мента, чем абсо­лютно без­бож­ного или ори­ен­ти­ру­ю­ще­гося на какие-то другие рели­ги­оз­ные начала. Даже в людях, поте­ряв­ших веру или не открыв­ших себя, именно потому, что они живут на тер­ри­то­рии России и, значит, кос­венно, опо­сре­до­ванно при­над­ле­жат к тыся­че­лет­ней хри­сти­ан­ской куль­туре, – в них все-таки больше от еван­гель­ских иде­а­лов, чем от буд­дий­ских.

Духовно-про­све­ти­тель­ский теле­про­ект «Слово»

Print Friendly, PDF & Email
Размер шрифта: A- 16 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: Arial Times Georgia
Текст: По левому краю По ширине
Боковая панель: Свернуть
Сбросить настройки