Я тоже потеряла ребенка

<<назад      содержание     вперед>>

Людмила Зотова

1.

Все еще думала, что я богата,
Думала все, что живому я мать.
Господи, Господи, близится плата,
И до конца надо мне обнищать.

Мать Мария

Жизнь моя проходила довольно спокойно. Какие-то невзгоды компенсировались удачами, в общем, все было сносно. Верующей я не была, но и атеисткой себя назвать не решилась бы. В сложных жизненных ситуациях обращалась с молитвой к Богу, к Божьей Матери, а то и в Храм заходила, поставить свечку. Особо грешной себя не считала, так как видела вокруг себя много греха, от которого сама была свободна; одним словом, я думала о себе, как о неплохом человеке и верила, что Богу нет особого повода сердиться на меня, поэтому Он часто помогает мне осуществлять задуманное. Так прошло 40 лет моей жизни, и у меня не было сомнений, что оставшиеся мне годы пройдут так же, сравнительно ровно. Все основные события, ожидаемые мною в жизни, уже совершены: есть семья, дети, образование. Теперь — дожить жизнь, полагая основные заботы и надежды на детей.

И вдруг жизнь моя опрокинулось. Я полетела в бездну. Неожиданно оказалась выбитой почва из-под ног. Смерть сына — это самое неожиданное и убивающее горе! Не верилось, что это случилось со мной. Ведь Бог, казалось, был на моей стороне всегда! И что же теперь? Как вставать по утрам? Чем заполнять дни, такие теперь нежеланные? С первых же дней я стала искать матерей, уже испытавших на себе это тяжелейшее горе. Мне верилось, что они постигли тайну преодоления этого невозможного ужаса, раз они остались живы. В них, матерях, похоронивших детей, я искала поддержки. Бог дал мне ее, в том числе и устами моих сестер по несчастью. Встречи с ними были для меня неожиданны, случайны и радостны, насколько это мыслимо в нашем положении. Мы вместе плакали, утешались и были друг для друга роднее родных. И вот, испытав на себе потребность общения с людьми, пережившими подобное, я решила написать для вас, родители, оставшиеся без детей, эту книгу. Возможно, что и вас хотя бы немного утешит все то, что явилось помощью мне, вашей сестре не по крови — по горю. Здесь я хочу поделиться тем, что узнала в этой, теперь уже новой для меня, жизни.

2.

Не слепи меня, Боже, светом,
Не терзай меня, Боже, страданьем,
Прикоснулась я этим летом
К тайникам твоего мирозданья.

Мать Мария

Ребенка я родила поздно. Возможно, это стало причиной моего сумасшедшего отношения к нему. Меня переполняла любовь и тревога за его судьбу. Весь мир сосредоточился в маленьком моем солнышке. Дочка, родившаяся через четыре года, имела для меня задачу «разбавить» мою ненормальную страсть. Тесная связь с сынишкой была для меня сильнее всего. Целью моей жизни стало воспитание из мальчика чего-то совершенно необыкновенного и достойного. За дело я взялась рьяно. Часто, не вынося напряжения, срывалась. В один из таких моментов я пошла на свою первую исповедь. Вопрос священника: «Ставишь ли ты Бога прежде всего остального?» — почти возмутил меня. Я знала за собой кое-какие грехи, но не этот! Как можно кого-либо ставить впереди рожденных тобою детей? Я знала, что для меня этот вопрос решался вполне определенно: дети — самое важное в жизни!

Жизнь шла своим чередом, с переменными успехами. Однако я стала больше тянуться к тому, что связано с Богом, понимая, что что-то не ладится в моей жизни. Не веря полностью сама в существование Создателя, детей я все-таки хотела воспитать верующими и поэтому часто вела с ними беседы о Боге, сердцем на них не откликаясь.

Однажды моя знакомая предложила мне привести в Храм, причастить сына. Он был на Причастии пару раз с бабушкой еще в дошкольном возрасте, я же его не водила ни разу. Он, к моему удивлению, согласился с радостью и довольно легко встал рано утром, хотя обычно на каникулах спал подолгу. В тот понедельник ему было тяжело стоять всю долгую службу, и он терял сознание. Но мы не ушли со службы. Посидев на скамеечке и придя в себя, он вновь присоединился к молящимся. Священник принял у него его первую исповедь и дал разрешение на Причастие. У меня же исповедь не принял, что меня тогда, впрочем, совсем не огорчило.

Ровно через две недели после этого, опять же в понедельник, мы с мужем, взяв с собою друга нашего сынульки, поехали на залив. Утреннее солнце сменилось тучами, и мальчишки шутили, что пляж в Солнечном надо бы назвать «Дождливым». И вправду начал накрапывать мелкий дождь. Отступать нам было некуда — электричка в город должна была уйти только через несколько часов. Да и погода, несмотря на моросивший дождик, была очень теплой. Мальчишки пошли купаться — одни на весь пляж. Сильный ветер гнал волны, и ребята счастливо смеялись. В душе у меня был покой. Мы сидели на берегу и строили планы на будущее. Редкие отдыхающие прогуливались по мокрому песку. Вдруг, сквозь рев волн, рядом с нами раздался крик, который изменил все. Мой сынишка пропал в воде. Муж уже в заливе, плывет, ныряет. Я просто ору, громко молясь, обращаясь с болью к Матери Божьей, впервые в жизни. Верю, что только это может сейчас нас спасти. Собирается народ, кто-то идет в воду, и вот незнакомый парень несет из залива на руках родного, любимого моего сына! Вот — моя жизнь, моя опора, мои силы! Искусственное дыхание, реанимация — смотрю, как на экран. Верю, что сейчас этот кошмар кончится, и все опять пойдет по-прежнему! Вот же он, мой сын!..

Я еще не знала, что в это время душа моего ребенка уже шла своим путем, который теперь разошелся с нашим... Когда ехали обратно вдвоем с мужем, я безотчетно выла, громко, по-животному, я больше не была человеком: я уже не я, не мама своего сынульки. Без него для меня все было немыслимо! Почему Бог так поступил с нами? Он ведь всегда в критических ситуациях был на моей стороне! А в этот момент Он меня бросил. За что? Ведь Ему известно, что сынок — это было для меня все! Это и был мой «свет в окошке»! Подсела к нам добрая женщина, вся в слезах от моего воя: « Милая, не плачь! Ведь и Богу тоже жаль твоего сыночка, видишь, как Он плачет?» Потоки дождя плакали по стеклам вагона...

3.

Ты вознес меня и низверг меня

[Пс., 101, 11]

Бог плачет? Но зачем же Он взял его? За мои грехи? Почему же не меня, а его? Я была МАМОЙ — это самое высокое звание, которое нам в этом мире дается, «награда от Него — плод чрева»! [Пс., 126, 3.]

Я стояла перед Отцом в недоумении и обиде. Это незаслуженно! Я — что называется «ненормальная мать». Я вся отдаюсь детям. Сколько вокруг детей брошенных, мешающих родителям, нежеланных! Я же, не жалея сил, вся отдавалась своим, таким нужным, детям. Особенно сыночку! И что теперь? Я — это он. Меня не стало...

Такие мысли отчаянно окружали меня в первые дни трагедии. Теперь уже я понимаю и вижу некоторые свои грехи, скрытые от меня в то время. Господь требует любви и внимания к Себе от всех Своих творений: «...и кто любит сына или дочь более, нежели Меня, не достоин Меня» [Матф. 10, 37]. Любящий Бога более всего, Авраам, «...не пожалел сына твоего, единственного твоего, [для Меня]», — так сказал Господь [Бытие, 22, 16].

И вот до меня уже доходит смысл вопроса, заданного мне Господом через священника: «Ставишь ли Бога прежде всего остального?» Оказывается, все у меня было не так в самой основе! И Бог, ранее пытаясь меня остановить, счел, наконец, необходимым применить ко мне такую меру. «Бог по особому домостроительству предает нас скорбям, по мере веры каждому посылая и меру испытаний, т. е. телесную болезнь, телесные раны, недостаток необходимого, бесславие, ущерб имения, потерю родных», — объясняет св. Василий Великий [2]. И Бог знает, кого из своих детей и чем надо остановить в их заблуждениях. Ведь меня вряд ли могло остановить что-либо иное, кроме потери самого дорогого для меня!

Второй моей ошибкой, не менее серьезной, был ропот на Создателя. За что ему, моему такому тонкому, ранимому человечку, не дали дожить свой век? Почему же так рано? И как это пережить нам, его родителям? Чем именно мы так не угодили Богу в этом мире, мире греха? В ропоте не будет утешения, выхода из горя. Горе принято. И надо хорошенько осмотреться — а что же делать теперь? «Когда пришла беда, то ее не сбросишь, как тесную одежду, надо перенесть. По-христиански ли ты перетерпишь ее или не по-христиански — все же перетерпеть неизбежно, так лучше же перетерпеть по-христиански», — уверяет св. Феофан Затворник [2]. Это наш крест, данный нам в руки Иисусом Христом по Его усмотрению. Мы его обязаны нести дальше по жизни. И, как пишут святые отцы Церкви, «ропот и малодушие — тоже крест... но крест отверженного разбойника» [2].

Размышляя таким образом, все свои мысли я уложила в два основных вопроса:

— Что теперь с нашим бедным мальчиком?

— Как нам быть дальше в этой новой жизни?

<<назад      содержание     вперед>>