Диа­т­рибы

Диатри́бы (от греч. διατριβή — про­вож­де­ние вре­мени, беседа) – один из излюб­лен­ных жанров или при­е­мов антич­ной пись­мен­но­сти, начи­ная от диа­ло­гов Пла­тона, обу­слов­ли­ва­ю­щих про­из­ве­де­ния, харак­тер­ной осо­бен­но­стью кото­рых служит доступ­ность языка, ост­ро­умие (часто — кри­тич­ный настрой), обра­щен­ность к широ­кой пуб­лике.

Диа­т­рибы у апо­стола Павла, как пра­вило, – беседы с вооб­ра­жа­е­мым оппо­нен­том, вос­про­из­во­див­шие в лите­ра­тур­ной форме те реаль­ные дис­путы, кото­рые апо­столу при­хо­ди­лось вести в его энер­гич­ной и дерз­но­вен­ной мис­си­о­нер­ской дея­тель­но­сти.

Диа­т­рибы сродни рито­ри­че­ским вопро­сам и отве­там на них. Именно так их опре­де­ляют авторы извест­ней­шей «Грам­ма­тики ново­за­вет­ного гре­че­ского языка».

Они служат, во-первых, диа­лек­ти­че­ской живо­сти и ясно­сти изло­же­ния, напри­мер, в Рим.3:1 сл.; во-вторых, выра­же­нию живого чув­ства, удив­ле­ния, неже­ла­ния, радост­ного воз­буж­де­ния и т. п. (напри­мер, в Рим. 8:31).

***

Первое посла­ние к Корин­фя­нам (1Кор. 6:12–20)

архи­манд­рит Иан­ну­а­рий (Ивлиев)
(пуб­ли­ку­ется в сокра­ще­нии)

В Первом посла­нии к Корин­фя­нам апо­стол Павел обсуж­дает цер­ков­ные про­блемы, харак­тер­ные для ранних, пре­иму­ще­ственно язы­ко­хри­сти­ан­ских церк­вей. В част­но­сти, в Коринф­ской церкви, дра­ма­ти­че­ские отно­ше­ния апо­стола с кото­рой хорошо известны из Вто­рого посла­ния, основ­ную про­блему состав­ляли наме­тив­ши­еся раз­де­ле­ния, носив­шие интел­лек­ту­аль­ный, духов­ный, соци­аль­ный харак­тер. Все это вызы­вало край­нее бес­по­кой­ство апо­стола, отра­жен­ное в Первом посла­нии. Здесь мы не нахо­дим диа­т­риб в той клас­си­че­ской форме, кото­рая пред­став­лена в Посла­ниях к Гала­там и к Рим­ля­нам. Однако в Первом посла­нии к Корин­фя­нам есть ряд мест, в кото­рых поле­мика апо­стола с неко­то­рыми кру­гами в Коринф­ской церкви обре­тает черты, близ­кие к стилю диа­т­рибы. Здесь нет явных спо­ря­щих сторон, нет атмо­сферы дис­пута, ника­кие оппо­ненты не задают иску­си­тель­ных вопро­сов апо­столу Павлу. Однако в церкви есть лица, со взгля­дами кото­рых апо­стол Павел не согла­сен. Он знает и цити­рует их лозунги и выска­зы­ва­ния и оспа­ри­вает эти лозунги. Обычно этот заоч­ный спор стро­ится сле­ду­ю­щим обра­зом: цити­ру­ется тот или иной лозунг неко­то­рых корин­фян, затем сле­дует крат­кая реак­ция апо­стола, начи­на­ю­ща­яся, как пра­вило, союзом «но», и дается более раз­вер­ну­тое рас­суж­де­ние на затро­ну­тую тему.

При наблю­де­нии над тек­стом можно выде­лить, как мини­мум, четыре таких места в Первом посла­нии к Корин­фя­нам, кото­рые сти­ли­сти­че­ски очень близки к диа­т­рибе. Отсут­ствие знаков пре­пи­на­ния, выде­ля­ю­щих чужую речь (прямую или кос­вен­ную) часто пре­пят­ствует пони­ма­нию текста: далеко не всегда чита­тель (и тол­ко­ва­тель) может осо­знать, где слова самого апо­стола, и где слова кри­ти­ку­е­мых им корин­фян. При­знаки диа­т­рибы наблю­да­ются в 1Кор. 6:12–20; 7:1–2; 8:1–9; 10:23–24.

Наи­бо­лее инте­рес­ным пред­став­ля­ется отры­вок 6:12–20. Он же вызы­вал всегда боль­шие затруд­не­ния у тол­ко­ва­те­лей. Его мы ниже и рас­смот­рим вкратце. Следуя ана­лизу наи­бо­лее серьез­ных совре­мен­ных экзе­ге­тов, пред­ста­вим этот текст в виде вооб­ра­жа­е­мого диа­лога.

«— Все мне поз­во­ли­тельно! (ст.12)
— Но не все полезно.
— Все мне поз­во­ли­тельно!
— Но ничто не должно обла­дать мною.
— Пища для чрева, и чрево для пищи; но Бог уни­что­жит и то и другое (ст. 13).
Тело же не для блуда, но для Гос­пода, и Гос­подь для тела. Бог вос­кре­сил Гос­пода, вос­кре­сит и нас силою Своею. Разве не знаете, что тела ваши суть члены Хри­стовы? Итак отниму ли члены у Христа, чтобы сде­лать их чле­нами блуд­ницы? Да не будет! Или не знаете, что сово­куп­ля­ю­щийся с блуд­ни­цею ста­но­вится одно тело с нею? ибо ска­зано: два будут одна плоть. А соеди­ня­ю­щийся с Гос­по­дом есть один дух с Гос­по­дом. Бегайте блуда!
— Всякий грех, какой делает чело­век, есть вне тела! (ст. 18б)
— А блуд­ник грешит против соб­ствен­ного тела (ст. 18в). Не знаете ли, что тела ваши суть храм живу­щего в вас Свя­того Духа, Кото­рого имеете вы от Бога, и вы не свои? Ибо вы куп­лены [доро­гою] ценою. Посему про­слав­ляйте Бога в телах ваших!»

В Коринф­ской церкви в ходу были в высшей сте­пени сво­бод­ные взгляды, Некая группа бывших языч­ни­ков, оче­видно, счи­тала блуд (воз­можно, харак­тер­ный для Коринфа хра­мо­вый, куль­то­вый блуд в свя­ти­лище Афро­диты) чем-то нор­маль­ным и есте­ствен­ным. Эти «сво­бод­ные» хри­сти­ане, так назы­ва­е­мые «либер­ти­ни­сты», при­кры­ва­лись заме­ча­тель­ными бого­слов­скими поло­же­ни­ями. Апо­стол Павел цити­рует их лозунг: «Мне все поз­во­лено». Воз­можно, утвер­ждая это, они ссы­ла­лись и на самого апо­стола Павла, так как он много рас­суж­дал о сво­боде хри­стиан (Гал. 5:1; 1Кор. 3:21). Однако они не пони­мали апо­стола в прин­ципе. Ведь сво­бода для него не озна­чала про­из­вола и несдер­жан­но­сти (Гал 5:13). Павел про­ти­во­по­став­ляет коринф­скому лозунгу две анти­тезы: г) не все чело­веку при­но­сит дей­стви­тель­ное благо, не все спо­соб­ствует его совер­шен­ство­ва­нию; 2) мнимая сво­бода часто обо­ра­чи­ва­ется раб­ством. Без­гра­нич­ное погру­же­ние в инстинкты может вести к глу­бо­кой несво­боде.

Второй лозунг корин­фян, по-види­мому, гласил: «Пища для чрева, и чрево для пищи, Бог же уни­что­жит и то и другое». Это очень иску­си­тель­ный лозунг. Дей­стви­тельно, так есте­ственно счи­тать, что пища и питие – нор­маль­ные при­род­ные про­цессы, каса­ю­щи­еся пре­хо­дя­щего в чело­веке. И в нрав­ствен­ном плане, мол, это абсо­лютно ней­трально. То, что уже это не совсем так, Павлом будет пока­зано в его рас­суж­де­ниях об «идо­ло­жерт­вен­ном» мясе (главы 8–10). Либер­ти­ни­сты пола­гали, что то же каса­ется и сек­су­аль­ных потреб­но­стей: они, мол, есте­ственны, и им можно отда­ваться так же просто, как потреб­но­сти в пище и питии. Но Павел созна­тельно про­ти­во­по­став­ляет содер­жа­тель­ное в бого­слов­ском плане слово «тело» поверх­ност­ному коринф­скому слову «чрево». Апо­стол Павел, в отли­чие от своих элли­ни­зи­ро­ван­ных оппо­нен­тов, не дуа­лист.

Чело­века, с его точки зрения, нельзя раз­де­лить на тело и дух. Это вне­биб­лей­ский взгляд. Тело – не только пре­хо­дя­щее вме­сти­лище духа. «Тело» у апо­стола Павла чаще всего озна­чает «инди­ви­дуум», «лич­ность», «целое» чело­века. В антро­по­ло­гии апо­стола Павла «тело» – то же, что «я», «мы». Это и под­твер­ждает парал­лель «тело» – «мы», «нас» в стихах 13 и 14. Мысль апо­стола выра­жена чрез­вы­чайно кратко, но в целом понятно в рамках его антро­по­ло­гии и соте­рио­ло­гии. Пища необ­хо­дима «чреву» в земной жизни века сего, Гос­подь же, как Спа­си­тель, необ­хо­дим «телу» (нам) в жизни вечной. «Чрево» создано для при­ня­тия пищи тлен­ной. «Тело» (чело­век) – для «пищи» нетлен­ной, для вос­при­я­тия Гос­пода вос­крес­шего и про­слав­лен­ного.

Именно телом чело­век всту­пает в кон­такт с дру­гими людьми, причем самыми мно­го­об­раз­ными спо­со­бами. Именно о теле (чело­веке как объ­ек­тив­ном инди­ви­ду­уме) апо­стол гово­рит, что оно при­над­ле­жит Гос­поду. В резуль­тате кре­ще­ния хри­сти­а­нин стоит в тесной личной связи со Хри­стом. Под­ра­зу­ме­ва­ется при этом целый чело­век во всей его «телес­но­сти», со всей его жизнью. Из связи с Гос­по­дом и из ответ­ствен­но­сти перед Ним не может быть исклю­чена ника­кая сфера. Если неко­то­рые в Коринфе пола­гали, что сек­су­аль­ность каса­ется лишь внеш­ней, пре­хо­дя­щей части чело­века, то Павел гово­рит о своей надежде на вос­кре­се­ние тела (ст. 14). Чрево же (т. е, физио­ло­гия) и пища, конечно, отно­сятся к миру пре­хо­дя­щему.

Помимо этого Павел ссы­ла­ется на извест­ное корин­фя­нам пред­став­ле­ние о Церкви как Теле Христа (ст. 15), сово­куп­но­сти членов этого Тела. Быть единым со Хри­стом и свя­зы­вать себя с блуд­ни­цей – вещи несов­ме­сти­мые. Апо­стол напо­ми­нает (ст. 16) на ука­зан­ный в Быт. 2:24 смысл сек­су­аль­ного обще­ния, в кото­ром один отдает себя дру­гому цели­ком, дает дру­гому познать себя в глу­бине своей лич­но­сти. Даже в извра­щен­ной форме блуда и про­даж­ной любви апо­стол Павел усмат­ри­вает какую-то тень от этой изна­чаль­ной твор­че­ской воли Божией, разу­ме­ется, тень очень иска­жен­ную.

Наи­бо­лее труд­ным для тол­ко­ва­те­лей пред­став­ля­лось место 6:18б, в. «Всякий грех, какой делает чело­век, есть вне тела». Это выска­зы­ва­ние, в самом деле, всегда пред­став­ляло собой экзе­ге­ти­че­скую про­блему и, скорее всего, может быть понято и наи­бо­лее убе­ди­тельно истол­ко­вано как третий «лозунг» либер­ти­ни­стов. Они под «телом» пони­мали внеш­нюю сто­рону чело­ве­че­ского суще­ства (следуя пла­то­ни­че­скому дуа­лизму, столь попу­ляр­ному в элли­ни­сти­че­ском мире). Тогда их лозунг можно было бы пере­фра­зи­ро­вать: «всякий, в том числе сек­су­аль­ный, грех каса­ется лишь внеш­ней, тлен­ной сто­роны чело­века». Но апо­стол Павел, следуя биб­лей­ской антро­по­ло­гии, под «телом» пони­мает не просто внеш­нее, пре­хо­дя­щее в чело­веке, но чело­века в его объ­ек­тив­ной целост­но­сти и в конеч­ном нетле­нии. Поэтому он отве­чает, что грех, и осо­бенно блуд, затра­ги­вает чело­ве­че­ские глу­бины, он не внеш­ний, а про­ни­кает в самую суть чело­века. Далее, в стихах 19–20, апо­стол Павел напо­ми­нает прин­ци­пи­аль­ные истины веры: не только Цер­ковь есть храм Божий (3:16), но и каждый отдель­ный хри­сти­а­нин – тоже храм. Его тело (он сам) – храм Свя­того Духа, место посто­ян­ного при­сут­ствия Бога. Хри­сти­а­нин при­зван сви­де­тель­ство­вать это при­сут­ствие всем своим суще­ство­ва­нием. Ника­кая область жизни не исклю­ча­ется из при­над­леж­но­сти Христу, Кото­рый даро­вал Себя людям до самой смерти (ст. 20). «Вы не свои», т. е. при­над­ле­жите Богу через Христа. А при­над­ле­жать Ему, поста­вить себя в Его рас­по­ря­же­ние и озна­чает истин­ную сво­боду в отли­чие от мнимой «сво­боды» коринф­ских либер­ти­ни­стов.

Древ­ние пат­ри­о­ти­че­ские тол­ко­ва­ния; рас­смот­рен­ного отрывка не усмат­ри­вают в нем момента спора апо­стола Павла с чуждым ему дуа­ли­сти­че­ским взгля­дом на чело­века. Это есте­ственно, так как антро­по­ло­ги­че­ский дуа­лизм прочно утвер­дился в хри­сти­ан­ском созна­нии, начи­ная с II века. Но дуа­ли­сти­че­ский подход к биб­лей­ским тек­стам всегда созда­вал гер­ме­нев­ти­че­ские труд­но­сти, иногда непре­одо­ли­мые. Так, напри­мер, слова о чреве и пище (ст. 13) логи­че­ски и по кон­тек­сту сле­дует, конечно, свя­зать с после­ду­ю­щим: с телом и Гос­по­дом. Однако все древ­ние ком­мен­та­торы раз­де­ляют эти два момента и рас­смат­ри­вают ст. 13 как само­до­вле­ю­щее уве­ща­ние апо­стола Павла к воз­дер­жа­нию. Вот харак­тер­ное тол­ко­ва­ние свя­ти­теля Фотия: «Смысл слов: брашна чреву и чрево браш­ном, будет такой: они друг друга воз­буж­дают и раз­дра­жают и друг друга ищут. Аппе­тит чрева ищет яств, а яства в свою оче­редь воз­буж­дают и раз­дра­жают аппе­тит. Но Бог по вос­кре­се­нии сде­лает их ненуж­ными. Итак, не сле­дует слиш­ком много забо­титься о том, что имеет быть упразд­нено».

Неко­то­рое сму­ще­ние у древ­них ком­мен­та­то­ров вызы­вает выра­же­ние «Гос­подь для тела». Не заме­ча­ется парал­ле­лизм: чрево/ пища; тело/Господь. Чаще всего это выра­же­ние пони­ма­ется в том смысле, что Гос­подь – Глава тела. Так, бла­жен­ный Фео­до­рит: «Апо­стол нередко назы­вает Гос­пода Главою нашею. Посему тело сопря­жено с Ним, как с главою». Епи­скоп Феофан Затвор­ник тоже пишет о тесном обще­нии Гос­пода со всем нашим есте­ством, заме­чая, впро­чем: «Это место тем­но­вато. Чтобы сколько-нибудь его про­све­тить, не сле­дует в мыслях своих в нас тело отде­лять от души, а в Гос­поде сле­дует созер­цать все Бого­че­ло­ве­че­ство».

В свя­то­оте­че­ских тол­ко­ва­ниях стиха 18 б наблю­да­ется раз­брос мнений, о чем сооб­щает св. Феофан, пере­чис­ляя их. Но объ­еди­няет их, во-первых, то, что это стран­ное на первый взгляд выска­зы­ва­ние все при­пи­сы­вают самому апо­столу Павлу, а не корин­фя­нам; во-вторых, все усмат­ри­вают в нем ука­за­ние на чрез­вы­чай­ную гре­хов­ность блуда по срав­не­нию с дру­гими гре­хами. Так святой Афа­на­сий: «Прочие грехи одной душе вред при­чи­няют, а любо­дей с душой и тело рас­тле­вает и раз­ру­шает, исто­щая душев­ную и жиз­нен­ную силу». Это мнение, конечно, может вызы­вать воз­ра­же­ния, под­ни­мая вопросы о других «телес­ных» стра­стях (объ­яде­ние, пьян­ство и т. п.). Учи­ты­вая это, святой Иоанн Зла­то­уст пишет: «Ска­жешь, разве убийца, коры­сто­лю­бец и гра­би­тель не осквер­няют руки? Это вся­кому известно (т. е. что осквер­няют). Но апо­стол хотел дать мысль, что нет ничего хуже блуд­ника, <…> объ­яс­няя, что от блуда все тело ста­но­вится нечи­стым; оно сквер­нится так, как бы упа­дало в гряз­ный сосуд, напол­нен­ный нечи­сто­тами». Поскольку мнение, будто уби­вать менее грешно, чем блу­дить, может вызвать спра­вед­ли­вое сомне­ние, мы видим, что стих 18 б дей­стви­тельно пред­став­лял про­блему для экзе­ге­тов.

Print Friendly, PDF & Email
Размер шрифта: A- 16 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: Arial Times Georgia
Текст: По левому краю По ширине
Боковая панель: Свернуть
Сбросить настройки