Эхо, рожденное нашим грехом

отве­чает диакон Андрей

Вопрос:

«Как жизнь назы­вают даром? Ведь дар – это то, что при­ни­ма­ется сво­бодно и от чего можно отка­заться. Скорее, жизнь – это не дар, а кредит, причем под огром­ный про­цент: ты полу­ча­ешь скорбь, болезнь, труды, а должен отдать раз­вле­че­ния, весе­лье, обще­ние с про­ти­во­по­лож­ным полом. А еще скорее – это рэкет – «пред­ло­же­ние, от кото­рого нельзя отка­заться». Полу­ча­ется, у нас есть сво­бод­ная воля и совер­шенно отсут­ствует сво­бода выбора, ибо любое про­яв­ле­ние сво­бод­ного выбора выки­ды­вает нас в небы­тие, в абсо­лют­ное Зло, где и пре­бы­вает ден­ница – за то же. Бес­при­зор­ник – Нэп­ману: «Дядь, купи кирпич, или им по голове». Это – не сво­бода, а лагерь, где шаг вправо, шаг влево…
Речь не идет о пре­ступ­ле­ниях, а просто о прин­ци­пи­аль­ной невоз­мож­но­сти част­ной жизни – за все при­дется дать ответ, даже за мысли, кото­рые никого не каса­ются; мы под посто­ян­ным кол­па­ком, как под видео­на­блю­де­нием в камере, и нико­гда – одни!
А сво­бода – это третий путь. Кто хочет вечной жизни потом – веди соот­вет­ству­ю­щую тут; кто заслу­жи­вает нака­за­ния – пусть будет нака­зан. А что делать тому, кото­рый хочет просто тихо про­жить свои несколько десят­ков лет и более ничего? «Пред­ло­же­ние, от кото­рого нельзя отка­заться», РЭКЕТ. Юнг сказал, что чело­век иной раз ощу­щает себя пер­со­на­жем в сказке, рас­ска­зан­ной иди­о­том. Ведь все могло бы быть как Сей­шель­ские ост­рова, тихо и просто, а есть – как ком­пью­тер­ная игра DOOM. Хорошо, мир жесток для чело­века, кото­рый согре­шил. А голуби с отмо­ро­жен­ными лап­ками, а без­дом­ные собаки – они за что муча­ются? Если они раз­де­ляют грехи чело­века, тогда послед­ний – есть Сотво­рец этого мира, от злых деяний кото­рого видо­из­ме­ня­ется и фор­ми­ру­ется мир. Но скажет ли гор­шеч­ник сосуду – ты сам вино­ват, что плохо полу­чился. Если ядо­ви­тое лекар­ство взрос­лый оста­вил в доступ­ном месте, а ребе­нок отра­вился – кто вино­ват? Как неис­ку­шен­ный Адам мог отли­чить Доб­рого от злого в раю, когда оба там ходили совер­шенно спо­койно, а вра­тар­ник был при­став­лен не до, а после паде­ния. Если мы пус­каем уго­лов­ника в музей, оче­видно, что он что-либо там укра­дет. Ребе­нок до обеда съел яблоко со стола и за это выки­нут из квар­тиры на помойку.
Еще его притча: «Некий стро­и­тель построил дом, в кото­ром жить сыро и холодно. Жильцы ропщут. Он идет смот­реть и, поскольку дом на самом деле плох, гибнет от удара пото­лоч­ной балки. Вопрос – за кого, от чего погиб этот стро­и­тель – за жиль­цов или от несо­вер­шен­ства, им же создан­ного?» Любовь – это чув­ство сво­бод­ных, а если тебе за реа­ли­за­цию дара сво­бод­ной воли грозят (или пре­ду­пре­ждают) мучи­тель­ной смер­тью, то где сво­бода и как любить Того, кото­рый так жестко ставит вопрос?»

Ответ:

Эти вопросы заданы очень умным чело­ве­ком – это надо отме­тить. Тот вывод, кото­рый может сде­лать умный, обра­зо­ван­ный, дума­ю­щий чело­век из зна­ком­ства с хри­сти­ан­ством, оче­видно, будет именно таким, какой сделан в постав­лен­ном вопросе. Но ведь дело в том, что таких умных людей было очень много за всю исто­рию чело­ве­че­ства, причем хри­сти­ан­ских мыс­ли­те­лей вряд ли можно назвать дура­ками. Тем не менее они делали иной вывод, про­ти­во­по­лож­ный. Почему же эти выводы так раз­нятся?

Оче­видно, потому что для пер­вого умного чело­века Бог тож­де­стве­нен неко­то­рой инфор­ма­ции о Нем, даже не всей, а неко­то­рой, и глав­ное, что Он – Вла­дыка и Судья. И ему пока­за­лось, что в мире, где он живет, к числу тех началь­ни­ков, под кото­рыми он ходит: началь­ник его кон­торы, мэр, гене­рал-губер­на­тор, пре­мьер-министр, пре­зи­дент, – хри­сти­ан­ство как будто бы к этому списку началь­ни­ков добав­ляет еще одного, самого высо­кого и потому самого непод­суд­ного и потому самого тира­ни­че­ского и стран­ного. Чело­век бун­тует, он не хочет этого началь­ства.

Но в то же время мы видим, что другие люди, мил­ли­оны людей, иначе на это реа­ги­ро­вали. Потому что, оче­видно, есть все-таки раз­ли­чие между тем, что такое – знать о Боге и знать Бога. Оче­видно, те люди, кото­рые сами встре­чали Христа, сде­лали иной вывод. Ока­за­лось, что Бог – это не забыв­чи­вый прораб, кото­рый плохо построил дом, Бог – это не глупый хозяин, кото­рый забыл рас­счи­тать, что спички около детей остав­лять нельзя. Бог есть любовь. И поэтому хри­сти­ан­ство зиждется не на фило­со­фи­че­ских раз­мыш­ле­ниях о том, какой могла бы быть все­лен­ная, если бы Бога в ней не было, а зиждется на опыте встреч. Апо­столы пришли ко Христу не путем долгих раз­мыш­ле­ний о том, каким мог бы быть наш мир, а они просто встре­ти­лись с Ним.

И вот с тех пор в каждом поко­ле­нии нахо­дятся люди, кото­рые встре­чают Христа, и когда они Его встре­чают, они пони­мают, что те мифы о Нем, пусть даже очень разум­ные, очень логич­ные, типа тех, кото­рые Вы нам сейчас обри­со­вали, те мифы, кото­рые можно создать о Христе на осно­ва­нии частич­ного, очень частич­ного слы­ша­ния о Нем и о хри­сти­ан­ской вере, – эти мифы при встрече с живым Хри­стом раз­ру­ша­ются.

Что же каса­ется фило­соф­ской сто­роны Ваших вопро­сов, то надо заме­тить, что наши усло­вия жизни – не вполне таковы, как Вы их опи­сы­ва­ете: дескать, вот это рэкет, тебе пред­ла­га­ется некое усло­вие, мы тебе нечто пода­рим, но если ты посме­ешь от нашего пред­ло­же­ния отка­заться, то мы тебя убьем. Пони­ма­ете, рэке­тир при­хо­дит к тем людям, кото­рые пришли в бытие неза­ви­симо от его воли, и у этого рэке­тира нет ника­ких прав на этих людей, и люди ничем ему не обя­заны. Конечно же, пове­де­ние рэке­тира ока­зы­ва­ется пре­ступ­ным. Но наши отно­ше­ния с Богом совер­шенно иные: все наше бытие пода­рено нам Богом. Это озна­чает, что когда-то нас просто не было, и когда-то мы начали быть. То, что начало быть, не вечно по самой своей сути, оно всегда стоит на грани бытия и небы­тия и при неосто­рож­ном дви­же­нии, если не сохра­нить рав­но­ве­сия, оно скорее начи­нает спол­зать в сто­рону небы­тия. Так вот, Бог нас создает из небы­тия, дарует нам бытие затем, чтобы потом вло­жить в нас еще и прис­но­бы­тие, вечное бытие, и при этом Бог честно пре­ду­пре­ждает: вот смот­рите, ваше бытие несет в вас толику риска, Я вас создал, чтобы отдать вам все, что есть у Меня. Пони­ма­ете, рэке­тир заби­рает у людей то, что у них есть своего – он крадет, при­сва­и­вает себе то, чем он нико­гда не владел и на что не имеет права. Отно­ше­ния хри­сти­ан­ского Бога с людьми совер­шенно другие: Хри­стос при­хо­дит в мир не для того, чтобы что-то наше взять себе, а для того, чтобы всего Себя отдать нам.

Итак, Бог дает нам бытие, чтобы мы потом согла­си­лись при­нять из рук Творца нечто несо­по­ста­вимо боль­шее – бла­го­бы­тие, при­ча­стие веч­ному, Боже­ствен­ному бытию, и Бог честно пре­ду­пре­ждает: если вы это не возь­мете, то вы рис­ку­ете сползти в бездну небы­тия. Но вот в чем дело: гра­ницу между небы­тием и бытием тварь пере­сту­пить не может, это может сде­лать только воля Творца – слиш­ком серьезна эта гра­ница. И поскольку по воле Творца мы пере­шли из небы­тия в бытие, это озна­чает что сами по себе мы не можем перейти эту гра­ницу назад, чело­век не может до конца уни­что­жить себя, даже если он очень желает уснуть и не проснуться – он не может уни­что­жить себя, он может только от себя отщи­пы­вать по кусочку, он может ума­лять свое бытие. Но здесь хри­сти­ан­ство гово­рит: гос­пода, мы должны вас огор­чить, мы, к сожа­ле­нию, бес­смертны, и поэтому чело­век не может до конца себя уни­что­жить. Мы дей­стви­тельно при­ве­дены в бытие с опре­де­лен­ными усло­ви­ями. Чело­век – это не без­услов­ное бытие, не мы создали эту все­лен­ную и мы не можем дик­то­вать ей законы, как мы не можем выби­рать, сле­до­вать вто­рому закону Нью­тона или тре­тьему, мы не можем эти законы при­ду­мы­вать, мы должны просто их познать. Точно так же и в духов­ной жизни есть свои законы. Один из них такой: если чело­век отка­зы­ва­ется, не желает откры­вать свою душу для при­ня­тия благой веч­но­сти, то он все равно оста­ется в веч­но­сти, но в этом случае это будет веч­ность агонии – то, что назы­ва­ется на языке Еван­ге­лия «адом». И Хри­стос пре­ду­пре­ждает нас об этом, хотя Он знает, что не всем людям это понра­вится, эта весть отпуг­нет многих не от ада, а от хри­сти­ан­ства, и тем не менее хри­сти­ане воз­ве­щают эту весть, но воз­ве­щают не для того, чтобы запу­гать, а для того, чтобы объ­яс­нить, для чего Хри­стос пришел в мир.

В той притче, кото­рую Вы при­вели, где Хри­стос упо­доб­ля­ется какому-то непро­зор­ли­вому про­рабу, есть суще­ствен­ный изъян. Видите ли, в Вашей притче прораб входил в про­гнив­ший дом, не зная, что тот про­гнил и не зная, что на него упадет балка. Хри­стос же при­хо­дит в наш мир, зная, что на Него упадет тяжесть стра­да­ний мира, и Он при­хо­дит сво­бодно и созна­тельно, чтобы эти стра­да­ния при­нять и чтобы Собою засло­нить других людей от пада­ю­щей балки. И падает эта балка не потому, что Творец мира плохо расчи­тал скрепы, а потому, что люди сами их под­то­чили своим неум­ным упо­треб­ле­нием и житьем в этом доме. Поэтому притчи, кото­рые Вы при­вели, – кра­сивы и очень изящны, но это притчи не о нас. Это притчи, кото­рыми чело­век защи­щает свое неве­рие. Неве­рие в того бога, в кото­рого не верим и мы, хри­сти­ане.

Что каса­ется голу­бей с отмо­ро­жен­ными лап­ками. Хри­сти­ан­ство обви­няют в очень разных вещах, и одно из тра­ди­ци­он­ных обви­не­ний – в том, что хри­сти­ан­ство уни­чи­жает чело­века, назы­вая его рабом Божиим и т.д. На самом деле, хри­сти­ан­ство очень серьезно отно­сится к чело­веку. Хри­сти­ан­ство пола­гает, что чело­век настолько значим в нашем мире, в его исто­рии, чело­век настолько значим в глазах Бога, что из-за тех или иных поступ­ков чело­века меня­ются судьбы всей все­лен­ной. Хри­сти­ан­ство антро­по­цен­трично, оно пред­по­ла­гает, что весь мир создан для чело­века и поэтому когда чело­век идет путем греха, он ломает суставы всей все­лен­ной. У этой все­лен­ной нет дру­гого образа бытия, кроме как образ бытия, сопря­жен­ный с чело­ве­ком и его духовно-нрав­ствен­ным состо­я­нием. Пре­по­доб­ный Симеон Новый Бого­слов одна­жды выска­зал очень дерз­но­вен­ную мысль, глу­боко созвуч­ную духу хри­сти­ан­скому.

Напом­ним слова Христа о том, что в послед­ние дни будет такая скорбь, кото­рой не было «от сло­же­ния мира». Слово «сло­же­ние» не вполне пере­дает тот отте­нок, кото­рый есть в гре­че­ском слове «ката­бола». Ката­бо­ли­че­ские про­цессы, ката­бола – это нис­па­де­ние, и вся исто­рия мира, наша земная исто­рия начи­на­ется с нис­па­де­ния. Симеон Новый Бого­слов вспо­ми­нает слова апо­стола Павла: вся тварь доныне муча­ется и сте­нает, ожидая откро­ве­ния от сынов Божиих, ибо тварь не своею волей поко­ри­лась суете, но по воле поко­рив­шего ее. Кто поко­рил тварь суете, то есть тлению, рас­паду, болезни, смерт­но­сти? Кто поко­рил? Сатана? У него такой власти нет. Чело­век? Власть чело­века тоже не про­сти­ра­ется на весь мир.

Творец, Бог поко­рил тварь суете. Пре­по­доб­ный Симеон пояс­няет: когда чело­век пал, он, павший чело­век, ока­зался ниже уровня непав­шего мира – и тогда вся тварь отка­за­лась слу­жить чело­веку. Симеон Новый Бого­слов пере­дает это очень поэ­тично: Солнце отка­зы­ва­лось давать свои лучи чело­веку, источ­ники закры­вали свои воды, звери хотели рас­тер­зать чело­века, земля не хотела носить греш­ни­ков. И тогда Гос­подь, чтобы спасти чело­века, чтобы при­ве­сти мир, окру­жа­ю­щий чело­века, в соот­вет­ствие с его нынеш­ним, новым, падшим уров­нем, тогда Гос­подь изме­няет всю все­лен­ную, при­спо­соб­ляя ее к уровню пад­шего чело­века.

Настолько зна­чимо в хри­сти­ан­стве место чело­века в нашем мире. Поэтому если мы видим боль и стра­да­ния живот­ных, мы должны осо­знать: это отго­ло­сок и след­ствие той боли, кото­рую мы при­чи­нили миру. Видя стра­да­ния живот­ных, надо не опол­чаться на Творца, а поду­мать, что вообще-то говоря это эхо, рож­ден­ное нашим грехом.

Print Friendly, PDF & Email
Размер шрифта: A- 16 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: Arial Times Georgia
Текст: По левому краю По ширине
Боковая панель: Свернуть
Сбросить настройки