Проблема зла в человеке

мит­ро­по­лит Мин­ский и Слуц­кий Фила­рет,
пат­ри­ар­ший Экзарх всея Бела­руси,
пред­се­да­тель Сино­даль­ной Бого­слов­ской комис­сии
Рус­ской Пра­во­слав­ной Церкви

Когда мы, хри­сти­ане, обра­ща­емся к про­блеме зла, то ока­зы­ва­емся в пара­док­саль­ной ситу­а­ции. Ведь для того, чтобы понять, что такое зло, мы должны хотя бы умственно при­об­щиться злу. Но Св. Писа­ние гово­рит нам обрат­ное: отвра­щай­тесь зла (Рим. 12:9).

А с другой сто­роны, как мы можем отвра­щаться от зла, если не знаем, от чего нужно отвра­щаться? Как мы можем стре­миться к добру, если не знаем, чем оно отли­ча­ется от зла?

Этот пара­докс ука­зы­вает на то, что про­блема зла не явля­ется чисто тео­ре­ти­че­ской. Обра­ща­ясь к про­блеме зла, мы осо­бенно ясно сознаем, что в пони­ма­ние тре­бует вовле­чен­но­сти в то, что мы хотим понять. Зло – это не ней­траль­ный объект, если вообще суще­ствуют ней­траль­ные объ­екты позна­ния. Пони­ма­ние зла само по себе явля­ется мораль­ной, а лучше ска­зать, духов­ной про­бле­мой.

Можем ли мы понять, что такое зло, не при­об­ща­ясь в то же время злу как тако­вому? Или, если исполь­зо­вать выра­же­ние апо­стола Иоанна Бого­слова, не погру­жа­ясь в так назы­ва­е­мые глу­бины сата­нин­ские (Откр. 2:24)?

К про­блеме зла можно под­хо­дить по-раз­ному.

Можно иссле­до­вать то зло, кото­рое совер­ша­ется в мире и послед­ствия кото­рого мы испы­ты­ваем на себе. Это, так ска­зать, объ­ек­тив­ное зло, источ­ни­ком кото­рого явля­ются собы­тия и про­цессы, про­ис­хо­дя­щие в при­род­ном и соци­аль­ном мире. И тогда пред­ме­том нашего рас­смот­ре­ния явля­ется сам поря­док миро­устрой­ства. В этом случае воз­ни­кает вопрос о том, не явля­ется ли при­чина зла онто­ло­ги­че­ской, то есть, не заклю­чено ли зло в самой бытий­ной основе мира и чело­века?

Но в то же время мы видим, что зло тво­рится – и тво­рится самими людьми. А это значит, что нельзя обойти и другой вопрос – об исто­ках зла в самом этосе чело­века, в его наме­ре­ниях и пове­де­нии. Есть что-то осо­бенно про­ти­во­ре­чи­вое в том, что чело­век, кото­рый стра­дает от раз­ного рода зла, сам творит зло. И творит его активно и даже изоб­ре­та­тельно, как гово­рит апо­стол Павел (Рим. 1:30).

Про­блема зла – это вопрос об источ­нике зла. И даже если мы ищем этот источ­ник в объ­ек­тив­ном устро­е­нии мира и чело­ве­че­ской жизни, мы неиз­бежно при­хо­дим к чело­веку, о кото­ром точно знаем, что он про­из­во­дит зло.

Однако если чело­век – это один из источ­ни­ков зла в мире, сам чело­век не явля­ется источ­ни­ком своего соб­ствен­ного бытия. Следуя опре­де­лен­ной логике, мы ищем источ­ник зла там, откуда про­изо­шли и чело­век, и объ­ек­тив­ный мир, в кото­ром он живет. И так мы при­хо­дим к вопросу о том, насколько Творец мира и чело­века вино­вен в суще­ство­ва­нии зла, – при­хо­дим к про­блеме тео­ди­цеи, то есть «оправ­да­ния Бога».

Это закон­ный путь рас­суж­де­ния – искать пер­во­при­чину, порож­да­ю­щую опре­де­лен­ные след­ствия. Но в данном случае такая логика не вполне соот­вет­ствует пред­мету рас­смот­ре­ния. Если при­чи­ной бытия чело­века явля­ется Бог, то при­чи­ной зла, тво­ри­мого чело­ве­ком, явля­ется сам чело­век. Ведь мы по опыту знаем, что зло совсем не только при­хо­дит к нам извне. Мы чув­ствуем, что сами про­из­во­дим зло, и не можем, упо­доб­ля­ясь Еве, «пере­ло­жить» это зло на кого-то дру­гого. Поэтому для нас раз­ре­ше­ние про­блемы суще­ство­ва­ния зла обя­за­тельно свя­зано и с само­ис­пы­та­нием.

Ведь, в конеч­ном счете, про­блема в том, как про­ти­во­сто­ять злу или, по край­ней мере, ему не под­да­ваться. Но для этого нам необ­хо­димо про­яс­нить статус зла с точки зрения бого­слов­ской онто­ло­гии.

Согласно древ­ней цер­ков­ной тра­ди­ции, сле­дует утвер­ждать, что зло не есть. В бытии как тако­вом нет такой «части», кото­рая сама по себе была бы злом. Всё сотво­рен­ное все­б­ла­гим Богом есть благо, «добро зело» (Быт. 1), а потому у того, что благом не явля­ется, не может быть сущ­но­сти, суб­стан­ции. Даже падшие ангелы по при­роде своей явля­ются бла­гими. Бог зла не сотво­рил.

Автор книги «Пре­муд­ро­сти Соло­мо­но­вой» гово­рит: Бог не сотво­рил смерти и не раду­ется поги­бели живу­щих, ибо Он создал все для бытия, и все в мире спа­си­тельно, и нет пагуб­ного яда, нет и цар­ства ада на земле. Пра­вед­ность бес­смертна, а неправда при­чи­няет смерть (Прем. 1:13–15). И в другом месте: Бог создал чело­века для нетле­ния и соде­лал его обра­зом веч­ного бытия Своего; но зави­стью диа­вола вошла в мир смерть, и испы­ты­вают ее при­над­ле­жа­щие к уделу его (Прем. 2:23–24).

Что же такое зло? Бого­слов­ский ответ таков: зло – это не при­рода, не сущ­ность. Зло – это опре­де­лен­ное дей­ствие и состо­я­ние того, кто про­из­во­дит зло. Есть извест­ное и часто цити­ру­е­мое выска­зы­ва­ние бла­жен­ного Диа­доха Фоти­кий­ского (V век): «Зло – не есть; или вернее, оно есть лишь в тот момент, когда его совер­шают». В этой фор­муле выра­жена самая суть зла, но это не «сущ­ность» в фило­соф­ско-бого­слов­ском зна­че­нии этого поня­тия.

Дру­гими сло­вами, источ­ник зла – не в устро­е­нии объ­ек­тив­ного мира, а в воле. Источ­ни­ком зла явля­ются те суще­ства, кото­рые обла­дают волей. Те суще­ства, кото­рым Сам Творец дал воз­мож­ность, но также и запо­ведь сво­бодно отно­ситься к Бого­з­дан­ному миру – к миру, даро­ван­ному Богом Своим тво­ре­ниям.

Таким обра­зом, с онто­ло­ги­че­ской точки зрения зло – нере­ально, оно – не суще­ствует.

Однако это с бого­слов­ской точки зрения верное утвер­жде­ние входит в оче­вид­ное про­ти­во­ре­чие с нашим опытом. То, что зло не суще­ствует онто­ло­ги­че­ски и что оно коре­нится в сво­бод­ной воле тво­ре­ний, не озна­чает, что зла вообще не суще­ствует. Зло, конечно же, суще­ствует в мире, но не так, как суще­ствуют в нем вещи, орга­низмы и всё, что имеет «сущ­ность».

Потому что мир, в кото­ром живет чело­век, – это не только некое упо­ря­до­чен­ное Богом целое. Это также и область деяний тех существ, кото­рых Бог наде­лил волей. При­чи­ной этих деяний явля­ются не внеш­ние объ­ек­тив­ные законы, а именно воля и сво­бода. Так мы при­хо­дим к глав­ному выводу: источ­ни­ком зла в мире явля­ется не Бог, сотво­рив­ший мир, но Его сво­бод­ные созда­ния.

В чем же реаль­ность зла? – В его дей­ствен­но­сти. Зло про­ис­хо­дит потому, что твар­ное бытие не явля­ется бытием, пол­но­стью зави­си­мым от все­бла­гого Бога Творца.

Отсюда и другое важное заклю­че­ние, к кото­рому нас при­во­дит именно рас­смот­ре­ние про­блемы зла. Бытие, кото­рое изу­чает фило­соф­ская и бого­слов­ская онто­ло­гия, не огра­ни­чи­ва­ется миром сущ­но­стей, то есть, тех «идей» и «смыс­лов», кото­рые явля­ются осно­вой объ­ек­тив­ного при­род­ного мира. Обла­да­ю­щие волей субъ­екты – твар­ные суще­ства, также отно­сятся к бытию, потому что они тоже суще­ствуют в мире.

Что харак­те­ри­зует эти суще­ства? – То, что они сами явля­ются при­чи­ной и источ­ни­ком своих дей­ствий, несмотря на то, что суще­ствуют во внеш­нем для них мире, кото­рый огра­ни­чи­вает их сво­боду. Но сво­бода совсем не озна­чает отсут­ствия огра­ни­че­ний. Напро­тив, сво­бода тво­ре­ний – это именно сво­бода в тех пре­де­лах, кото­рые постав­лены Твор­цом. Это сво­бода в усло­виях твар­ного бытия. А потому она по необ­хо­ди­мо­сти вклю­чает сво­бод­ное отно­ше­ние к Богу Творцу.

Ошибка всех кон­цеп­ций зла гно­сти­че­ски-мани­хей­ского толка состоит в том, что в них злу отво­дится место в самом бытии – или в твар­ном, или даже в нетвар­ном. Подоб­ный дуа­лизм про­ти­во­ре­чит хри­сти­ан­скому пони­ма­нию тво­ре­ния мира и про­ис­хож­де­ния зла.

Но если мы утвер­ждаем, что зло отно­сится к сфере воли, тогда, без­условно, нужно гово­рить о дуа­лизме. Только этот дуа­лизм никоим обра­зом не отно­сится к Богу, а только к сво­бод­ным тварям.

Чело­век, дей­стви­тельно, внутри самого себя пре­бы­вает как бы в поле напря­же­ния между двумя полю­сами – добра и зла. Таково нынеш­нее состо­я­ние чело­века – после гре­хо­па­де­ния Адама. И каждый из этих полю­сов обла­дает при­тя­га­тель­ной силой. Но их соот­но­ше­ние – не сим­мет­рично, потому что на одном полюсе – именно плюс, а на другом – именно минус.

То обсто­я­тель­ство, что зло дей­ствует и в нас самих, и вне нас, что мы сами одно­вре­менно явля­емся и про­из­во­ди­те­лями зла, и его вос­при­ем­ни­ками, имеет серьез­ные послед­ствия: пре­бы­вая в состо­я­нии греха, мы, в сущ­но­сти, не знаем, что есть добро. То есть мы знаем добро именно как нечто отно­си­тель­ное, а не абсо­лют­ное. Абсо­лют­ным добром явля­ется только Сам Бог, как Он есть. В нашем же опыте «добро» и «зло» – соот­но­си­тельны. И потому порой – вза­и­мо­за­ме­ня­емы.

Вспо­ми­на­ется выска­зы­ва­ние вели­кого рус­ского хри­сти­ан­ского писа­теля XIX века Нико­лая Васи­лье­вича Гоголя: «Грусть оттого, что не видишь добра в добре». Здесь схва­чена очень важная харак­те­ри­стика того, как зло дей­ствует в про­стран­стве нашего чело­ве­че­ского добра.

Зло – обма­ны­вает. И сила его такова, что оно пре­вра­щает наше добро – в себя самого, то есть в зло. Это хорошо знают на опыте аскеты-подвиж­ники, кото­рые устрем­лены именно к абсо­лют­ному добру – Богу и про­ти­во­стоят иску­ша­ю­щей силе бого­про­тив­ника-сатаны. Но это знает, хотя и в мень­шей сте­пени, каждый хри­сти­а­нин, кото­рый стре­мится тво­рить добрые дела, но часто под­да­ется иску­ше­нию само­лю­бо­ва­ния и гор­дыни, когда ему уда­ется сде­лать что-либо доброе.

Другой образ добра и зла дает апо­стол и еван­ге­лист Иоанн Бого­слов: это образ света и тьмы. Бог есть свет, и нет в Нем ника­кой тьмы (1Ин. 1:5). Свет – это абсо­лют­ный пози­тив, «плюс», а тьма – отсут­ствие света, тень, нечто внеш­нее по отно­ше­нию к свету (как в выра­же­нии «тьма кро­меш­ная»), «минус». Свет – это излу­че­ние бла­го­дати Божией. А тьма – это отсут­ствие света.

Зло как пра­вило скры­ва­ется от света, оно – в тени. Но это не значит, что оно не активно. Зло обма­ны­вает и иску­шает нас изнутри, и осо­бенно тогда, когда мы при­ла­гаем усилия, чтобы тво­рить не зло, а добро.

Зло про­яв­ля­ется в нас самих и нередко овла­де­вает нами. И потому тео­ди­цея свя­зана с антро­по­ди­цеей – «оправ­да­нием чело­века». Воз­ни­кает вопрос о том, как оправ­дать наше соб­ствен­ное суще­ство­ва­ние, потому что мы видим, что грех в нас почти все­си­лен, так что и добрые наме­ре­ния и дела порой пре­вра­ща­ются в зло. Потому что добро, нами тво­ри­мое, мы можем обра­тить в источ­ник соб­ствен­ной поги­бели, если оно станет в нас при­чи­ной тще­сла­вия, лице­ме­рия, жесто­ко­сер­дия, само­пре­воз­но­ше­ния и гор­дыни.

Пони­ма­ние того, что зло – это не суб­стан­ция, а воля, что это не при­рода, а состо­я­ние при­роды, застав­ляет нас – прежде всего – иссле­до­вать зло в «пре­де­лах» соб­ствен­ной лич­но­сти. Зло пер­со­на­ли­стично.

Но как воз­никло в чело­веке зло? – Не только потому, что чело­век захо­тел стать «как Бог» (и тем самым согре­шил), но и потому, что чело­век, будучи не Богом, а тварью, обла­дает бого­по­доб­ной сво­бо­дой. Зло в форме греха воз­ни­кает как бы в про­ме­жутке между огра­ни­чен­ной, твар­ной при­ро­дой чело­века и – выхо­дя­щей за пре­делы при­род­ного детер­ми­низма бого­по­доб­ной сво­бо­дой. Или, дру­гими сло­вами, – в про­стран­стве «между» при­ро­дой и лич­но­стью в чело­веке.

Сво­бод­ная воля чело­века как твар­ного суще­ства – это воля «гно­ми­че­ская», если вос­поль­зо­ваться тер­ми­но­ло­гией преп. Мак­сима Испо­вед­ника, то есть воля выби­ра­ю­щая. Она вынуж­дена выби­рать потому, что чело­век постав­лен в ситу­а­цию выбора уже в силу того, что суще­ствует не по своей соб­ствен­ной воле. Чело­век сво­бо­ден, но – в ситу­а­ции выбора. И глав­ный выбор, кото­рый он должен сде­лать, – это выбор между сле­до­ва­нием воле Божией и сопро­тив­ле­нием, отка­зом сле­до­вать Боже­ствен­ной воле.

Сво­бод­ный чело­век стоит перед выбо­ром, как отно­ситься к Богу: с дове­рием или, наобо­рот, с недо­ве­рием. Необ­хо­ди­мость веры зало­жена уже в той ситу­а­ции, в кото­рой чело­век обна­ру­жи­вает себя, явив­шись в мир. В этом – пара­докс сво­боды чело­века как суще­ства твар­ного.

Но Бог, как учит нас Еван­ге­лие, есть не только Творец, Кото­рый, как любой худож­ник, отстра­нен от плода Своего твор­че­ства. В Бого­че­ло­веке Иисусе Христе Творец Все­лен­ной откры­ва­ется как любя­щий Отец, в твор­че­ском акте порож­да­ю­щий чело­века как своего сына.

Чело­век, начи­ная с Адама, встре­ча­ется с вызо­вом со сто­роны Бога, а точнее – с при­зы­вом дове­рять отчей любви Бога. Вера взы­вает к дове­рию и тре­бует вер­но­сти. Эти поня­тия ука­зы­вают на меж­лич­ност­ные отно­ше­ния, а не на отно­ше­ния между без­лич­ными объ­ек­тами или вещами.

Про­блема про­ис­хож­де­ния и дей­ство­ва­ния зла в мире, а потому и про­блема сво­боды как источ­ника зла отно­сится к сфере суще­ство­ва­ния лич­но­стей – ипо­ста­сей бытия. Мы ничего не сможем понять о зле, если будем раз­мыш­лять о нем как о некоем объ­ек­тив­ном про­цессе, как о чем-то внеш­нем по отно­ше­нию к лич­но­стям. И так же мы не сможем понять, что такое благо, если не будем пом­нить, что Бог – как высшее Благо – есть Три­един­ство Боже­ствен­ных Лиц, а не без­лич­ный Абсо­лют.

Есть еще один ракурс, в кото­ром необ­хо­димо рас­смат­ри­вать про­блему зла: это связь зла и смерти, кото­рая по слову Апо­стола, есть послед­ний враг чело­века (1Кор. 15:26).

Смерть, дей­стви­тельно, есть послед­нее про­яв­ле­ние зла в этом мире. И одно­вре­менно смерть – это изна­чаль­ная пер­спек­тива суще­ство­ва­ния чело­века, та «тень», кото­рая лежит на чело­ве­че­ской жизни с момента рож­де­ния. А смерт­ная агония – высшая сте­пень стра­да­ния. И потому можно ска­зать, что про­блема зла – это про­блема смерти и смерт­но­сти чело­века (неда­ром одним из вели­чай­ших про­яв­ле­ний зла счи­та­ется убий­ство чело­века чело­ве­ком).

Но хри­сти­ан­ское отно­ше­ние к смерти корен­ным обра­зом отли­ча­ется от того пони­ма­ния смерти, кото­рое можно назвать язы­че­ским. Ибо мы спа­сены смер­тью – смер­тью Бого­че­ло­века. Мы спа­сены Кре­стом Хри­сто­вым!

А Крест Бого­че­ло­века – не только вер­шина Его зем­ного пути, шествуя кото­рым Он раз­де­лил судьбу чело­века – раз­де­лил с нами все послед­ствия греха, кроме самого греха. Крест Хри­стов – это пере­жи­ва­ние чело­ве­че­ской смерти как выс­шего зла и послед­него врага чело­века. Мит­ро­по­лит Анто­ний Сурож­ский видел в смерти Хри­сто­вой пре­дель­ную соли­дар­ность Бога с чело­ве­ком и считал, что под­лин­ной «при­чи­ной» смерти Гос­пода Иисуса Христа была та бого­остав­лен­ность, кото­рую Он пере­жил на Кресте.

Но Крест Хри­стов – это символ не только смерти, но и символ любви. Это про­яв­ле­ние боже­ствен­ной любви, тор­же­ству­ю­щей над чело­ве­че­ской смер­тью как пре­дель­ным злом. А потому можно ска­зать, что Крест Бого­че­ло­века есть самая убе­ди­тель­ная тео­ди­цея.

Но о чем гово­рит бого­сло­вие Креста? Оно гово­рит о том, что зло побеж­да­ется не просто через про­ти­во­сто­я­ние злу и не просто через дела­ние добрых дел, но – через вер­ность Богу, через сто­я­ние в устрем­лен­но­сти к Нему и пре­бы­ва­ние в един­стве с Ним. То есть через любовь к Богу. Хотя, конечно, эта победа над злом невоз­можна без пре­тер­пе­ва­ния зла – как в форме внут­рен­них иску­ше­ний, так и тех стра­да­ний, кото­рые имеют внеш­ний источ­ник.

Чем же должно быть добро в нашей ситу­а­ции – в состо­я­нии греха?

Добро – в том, чтобы реши­тельно встать на сто­рону абсо­лют­ного добра, не удо­вле­тво­ря­ясь его отно­си­тель­ными вари­ан­тами, то есть на сто­рону Бога. Только вера и вер­ность Богу может быть надеж­ным путем, спа­са­ю­щим нас от зла, от его силы и его иску­ше­ний. Думаю, именно это имеет в виду Св. Писа­ние, когда гово­рит: Не будь побеж­ден злом, но побеж­дай зло добром (Рим. 12:21).

Меж­ду­на­род­ная бого­слов­ско-фило­соф­ская кон­фе­рен­ция «ПРО­БЛЕМА ЗЛА» Москва, 6–8 июня 2005 года

Print Friendly, PDF & Email
Размер шрифта: A- 16 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: Arial Times Georgia
Текст: По левому краю По ширине
Боковая панель: Свернуть
Сбросить настройки