Я буду утверждать, что я единосущен Христу. Я человек и Он человек. И у меня и у Него одна и та же природа - человеческая.
А вот у моего кота другая природа, поэтому он кот, а не человек.
По определению все люди имеют одну и ту же природу, а тот у кого другая природа - тот и не человек.
Тут сделаю небольшое отступление про то как понимать это единосущие.
Есть несколько походов к определению человеческой природы.
- Номинализм.
Это определение через обобщение. То, что присуще всем людям то и является человеческой природой.
Существуют конкретные индивиды и у каждого из них одинаковая сущность. И вот эта одинаковость и называется человеческой природой. То есть человеческая природа тут только обобщение, а реально существуют отдельные люди.
Так таковой общей природы нет, она только мыслится. Нет "человека вообще", есть только конкретные люди, общность же мыслится умом.
Так вот пишет Франциско Суарес:
- «Природа же не есть общая в прямом смысле слова,но только согласно понятию или основательному подобию... Единства универсалии не имеется ранее мысленного действия. – Во-вторых, из этого заключаю,что единство природы универсалии,поскольку она есть универсалия,не есть реальное,также его нет в вещах,которые действительно имеют явное состояние и предшествуют всякому мысленному действию… Ведь в умножении индивидов того же вида в реальности нет иной общности природы,кроме некоего уподобления и схожести индивидов между собой; посему нет в общей природе по самой себе иной пригодности к общности с многими,чем иметь в самих индивидах непротиворечия с иными подобными.»
И Фома Аквинский говорит также:
- «Однако единство или сообщество человеческой природы не является действительностью,но существует лишь в уме.Поэтому термин «человек» не служит обозначением общей природы,если только этого не требует определяющее слово,как,например,когда мы говорим: «человек есть вид».
- Реализм.
Общая природа есть реально, а не только мыслимо. Есть "человек вообще". Есть вообще один Человек во множестве ипостасей.
Так говорит, например, Григорий Нисский:
- ...и что́ не имеет очертания, то не исчисляется, неисчисляемое же не может быть умопредставляемо во множестве; потому что и о золоте, хотя оно раздроблено на многия разнаго вида части, говорим, что оно есть одно, и называется одним; монеты и статиры [1] именуем многими, во множестве статиров не находя никакого приумножения в естестве золота: почему и говорится о золоте, что его много, когда разсматривается в большом объеме, или в сосудах, или в монетах, но по множеству в них вещества не говорится, что много золотых веществ, разве кто скажет так, разумея дарики [2] или статиры, в которых значение множества придано не веществу, а частям вещества; ибо в собственном смысле должно говорить, что это не золотыя вещества, но золотыя вещи. Посему, как золотых статиров много, а золото одно; так в естестве человеческом по одиночке взятых людей оказывается много, например Петр, Иаков, Иоанн, но человек в них один.
...
Напротив того понятие ипостасей, по усматриваемым в каждой особенностям, допускает разделение, и по сложении представляется числом; но естество одно, сама с собою соединенная и в точности неделимая единица, неувеличиваемая приложением, неумалямая отъятием; но, как есть одна, так, хотя и во множестве является, сущая нераздельною, нераздробляемою, всецелою, неуделяемою причастникам ея по особой части каждому. И как словами: народ, толпа, войско, собрание, все называется в единственном числе, хотя в каждом из именований подразумевается множество; так и Человеком в точнейшем понятии может быть назван собственно один, хотя оказывающихся принадлежащими к тому же естеству много, так что гораздо лучше будет исправить этот погрешительный у нас обычай, и имя естества не распростирать на множество, или же, поработившись оному, происходящей оттого погрешности не переносить и на Божественный догмат.
- Умеренный реализм.
Это позиция Иоанна Дамаскина. Его взгляд органично сочетает два подхода.
Так Дамаскин не спорит с Нисским и также исповедует, что человеческая природа реально существует, а не только в уме как обобщение, что люди реально единосущны, одной природы:
- порождение каждой сущности единосущно породившей сущности
...
Единосущные не сравниваются друг с другом по сущности, – ведь никто не сравнивает Петра с Павлом по сущности, потому что сущность одна, – а иносущные сравниваются по сущности, а не по ипостаси, – ведь никто не говорит, что Иоанн выше этого вот коня.
...
Петр и Иоанн, поскольку они объединены природой, будучи единосущны, суть одно по природе
...
число ипостасей не вредит единосущию и не вводит для ипостасей разделение по природе, но, знаменуя различие ипостасей, не рассекает единство сущности
...
Ведь если мы в трезвой памяти, определение единосущия – это когда нечто имеет одну и ту же сущность.
При этом, однако, Дамаскин замечает, что люди всё-таки многие, а Бог то Един и единосущность людей отличается от единосущности Ипостасей Троицы.
- Надобно знать, что иное есть рассматривать предмет на самом деле, и иное — умом и мыслию. Так, мы на самом деле видим различие неделимых во всех тварях: на самом деле Петр представляется отличным от Павла. Но общность, связь и единство созерцаются умом и мыслью; так мы умом постигаем, что Петр и Павел одной и той же природы, имеют одно общее естество. Ибо каждый из них — животное разумное, смертное; и каждый есть плоть, одушевленная душою, как разумной, так и одаренной рассудительностью. Итак, эта общая природа постигается умом; ибо ипостаси не существуют одна в другой, но каждая особо и порознь, т. е. сама по себе, и каждая имеет много такого, чем одна от другой отличается. Ибо они и местом отделяются, и временем различаются, и отличаются умом, силой, видом или образом, нравом, темпераментом, достоинством, поведением и всеми характеристическими свойствами; более же всего тем, что существуют не одна в другой, но отдельно; поэтому и говорится: два, три человека и многие [15].Это же можно видеть и во всей твари;
но в Святой и пресущественной, и высшей всего, и непостижимой Троице иное; ибо здесь общность и единство усматриваются, на самом деле, по причине совечности лиц и тождества их сущности, действия и воли, по причине согласия познавательной способности и тождества власти и силы, и благости — я не сказал: подобия, но тождества — также единства происхождения движения, потому что одна сущность, одна благость, одна сила, одно хотение, одно действие, одна власть; одно и то же, не три, подобные одно другому, но одно и то же движение трех ипостасей; ибо каждая из них едина есть с другой, не менее как с самой собою;
Итак, Дамаскин сочетаем реализм и номинализм.
И я тут придерживаюсь позиции Дамаскина.
Я также верю, что человеческая природа реально существует, а не только мыслится. Что люди реально единосущны, одной природы. При так скажем крайностях номинализма же будет выходить, что если общность природы только мыслится, то реально люди не единосущны, а подобосущны - то есть будет множество одинаковых сущностей, а не одна сущность.
Но Дамаскин правильно делает, что включает номинализм когда надо и указывает, что люди всё-таки по-другому существуют, чем Троица. Люди действительно многие, хотя и одной природы. И тут философски верные выводы Нисского будут недостаточны.
Так Нисский говорит о том, что понятие "многие" некоторая погрешность языка, и следует, говоря о сущности, говорить об едином Человеке. И тут можно поставить несколько вопросов.
Хорошо. Человек один и многие ипостаси человека. И так же в Боге: Одна Природа и Три Ипостаси. Но тогда формально и многобожие можно представить единобожием: одна божественная природа и многие ипостаси богов. Зевс, Афина, Арес, Артемида... ипостаси одной бож.природы, а бог один как один человек.
И вот Дамаскин как раз и отвечает на это. Люди многие потому, что реально различаются и существуют сами по себе, отдельно друг от друга. Павел мыслим без Петра и Адам без Евы. А Отец немыслим без Сына. Разум не мыслим без Мысли. И не могут сами по себе существовать Разум отдельно и отдельно Мысль.
Также вывод Нисского об одном Человеке верен если мы говорим об общности природы, единосущности. Человеческая природа одна, а не каждый человек имеет свою собственную природу, и каждый человек человек во всей полноте (хотя и тут несколько иначе, тем Троица. Это я к Абу Курре, который указала, что многие акциденции от природы. Так быть мужчиной или женщиной - это свойство природы. Каждый человек 100% человек, но природа в нём проявляется по-разному, кто-то мужчина, кто-то женщина, например. Сын же и Отец в природе не отличаются вообще ничем, Божественная природа в Сыне проявляется точно так же как и Отце). Так вот единосущность всех людей истина. Тут Нисский прав. Как раз в силу единосущности через смерть Адама умирают все, а через Воскресение Христа все воскреснут.
как преступлением одного всем человекам осуждение, так правдою одного всем человекам оправдание к жизни. Однако, тем не менее мы не обожаемся все автоматически. В силу единосущности мы все воскреснем вслед за Христом, как от Адама наследовали смерть. Но в силу того, что мы существуем всё-таки сами по себе, порознь - как указал Дамаскин - вот поэтому мы не обожаемся автоматически от того, что во Христе человеческая природа полностью обожена.
Вот поэтому я придерживаюсь мнения Дамаскина и без Дамаскина и его уточнений выводы Нисского можно понять не очень хорошо.
Так вот к чему я всё это сказал.
К единосущности. Я отдельно указал разницу бытия людей и Троицы. Теперь же снова скажу именно об единосущности, реальной общности природы.
Природа у людей общая. Каждый человек имеет человеческую природу. Все люди имеют одну природу, а не просто одинаковые природы.
Это очевидно из того, что есть размножение. Клетки делятся. Одна клетка становится двумя клетками, но у каждой клетки одна и та же природа. Так и Ева была сотворена из Адама. Не заново из глины, а именно из Адама. Поэтому Ева Адаму единосущна. Природа Евы - это природа Адама. Иначе бы она была только подобосущна Адаму. Так и Адам с Евой родили Авеля. И он человек потому, что родился от человека. Так и Христос родился от Марии и имеет ту же человеческую природу, что и Мария.
Господь не сотворил Себе новую природу, а принял ту, что сотворил ещё в Адаме. Человеческая природа Христа - это природа Адама.
Поэтому все люди и единосущны, что все от одного Адама.
И поэтому по определению всякий человек - имеет человеческую природу ту же самую, что у Адама, и никакую иную.
И на этом стоит Халкидонский орос.
«Итак, последуя святым отцам, все согласно поучаем исповедовать одного и того же Сына, Господа нашего Иисуса Христа, совершенного в божестве и совершенного в человечестве, истинно Бога и истинно человека, того же из души разумной и тела, единосущного Отцу по божеству и того же единосущного нам по человечеству, во всем подобного нам, кроме греха, рожденного прежде веков от Отца по божеству, а в последние дни ради нас и ради нашего спасения от Марии Девы Богородицы по человечеству, одного и того же Христа, Сына, Господа, единородного, в двух естествах неслитно, неизменно, нераздельно, неразлучно познаваемого,- так что соединением нисколько не нарушается различие двух естеств, но тем более сохраняется свойство каждого естества и соединяется в одно лицо и одну ипостась,- не на два лица рассекаемого или разделяемого, но одного и того же Сына и единородного Бога Слова, Господа Иисуса Христа, как в древности пророки [учили] о Нем, и [как] Сам Господь Иисус Христос научил нас, и [как] предал нам символ отцов».
Если же у Христа не та же самая природа, что у меня, а иная - то Он не единосущен мне и вообще тогда не человек.
Так и Дамаскин, например, на этом обличает моно/миафизитов:
Два естества (во Христе) соединились между собой без превращения и изменения, так что ни Божеское не лишилось свойственной Ему природы, ни человеческое — как не превратилось в Божеское естество, так и не перешло в небытие, равным образом и из двух не составилось одного сложного естества. Ибо сложное естество, сделавшись иным, как сложенное из разных естеств, уже не может быть единосущным ни которому из тех естеств, из каких оно сложилось. Например, тело, сложенное из четырех стихий, не называется ни единосущным огню, ни огнем, ни воздухом, ни водою, ни землею, и не единосущно ни с какою из этих стихий. Поэтому, если Христос, после соединения естеств, стал одного сложного естества, как полагают еретики, — то Он из простого естества превратился в сложное и уже не единосущен ни Отцу, Коего естество просто, ни Матери, ибо Она не состояла из Божества и человечества. В таком случае и Христос не обладал бы ни Божеством, ни человечеством и не мог бы называться ни Богом, ни человеком, а только Христом, да и самое имя — Христос — согласно их мнению — было бы именем не Лица, а одного естества
И пишет также:
Должно знать: о плоти Господа говорится, что она обожествлена, стала единою с Богом и Богом — не по преложению или превращению, или изменению или слиянию естества, как говорит Григорий Богослов [1]. «Одно из естеств обожествило, другое обожествлено и, осмелюсь сказать, стало едино с Богом; и Помазавшее сделалось человеком, и помазанное — Богом». И это — не по изменению естества, но по соединению, произошедшему ради совершения спасения, — я разумею соединение ипостасное, по коему плоть неразрывно соединилась с Богом Словом и по взаимному проникновению естеств, — подобно тому, как мы говорим о проникновении железа огнем. Ибо, как мы исповедуем вочеловечение без изменения и превращения, так совершилось, — как представляем мы, — и обожествление плоти. Ибо ради того, что Слово соделалось плотию, ни Оно не оставило области Божественного бытия и не лишилось присущих Ему подобающих Богу совершенств, ни плоть, будучи обожествлена, не потерпела превращения в своем естестве или в своих естественных свойствах. И после соединения как естества остались несмешанными, так и свойства их — неповрежденными. Плоть же Господа, по причине теснейшего, то есть ипостасного, соединения с Богом Словом обогатилась божественными силами, при этом ни мало не потеряв из Своих естественных свойств, ибо она совершала божественные действия не своею собственною силою, но по причине соединения с нею Бога Слова, так как Слово через плоть проявляло свойственное Ему действование. Ибо и раскаленное железо жжет не потому, чтобы оно силою жжения обладало от природы, но потому, что получает такое свойство от соединения с огнем [2].
Итак, одна и та же плоть сама по себе была смертна, по ипостасному же соединению с Богом Словом — животворна.
...
Исповедуя того же самого Господа нашего Иисуса Христа как совершенным Богом, так и совершенным человеком, мы утверждаем, что именно Он имеет все то, что имеет Отец, кроме нерожденности, и имеет все, что имел первый Адам, исключая одного только греха, то есть тело и душу словесную и разумную. Утверждаем также, что, соответственно двум естествам, Он имеет двойные свойства, принадлежащие двум естествам: две естественные воли — божескую и человеческую, и два естественные действования — божеское и человеческое, и две единственные свободы — божескую и человеческую, также и мудрость, и ведение — божеские и человеческие. Будучи единосущен Богу и Отцу, Он свободно хочет и действует, как Бог. Но будучи единосущным и нам, Он же Сам свободно хочет и действует, как человек. Ибо Его — чудеса, Его же — и страдания.
...
Должно знать, что Христос воспринял естество, не обладавшее ведением и рабское, ибо естество человеческое в отношении к сотворившему его Богу является рабским и не обладает знанием будущего. Вот почему, по учению Григория Богослова, если разделять видимое от того, что познается умом, то плоть надобно будет назвать и рабскою, и не обладающею ведением. Однако, по причине тождества ипостаси и неразрывного соединения, душа Господа обогатилась ведением будущего, как и остальными божественными знамениями. Ибо как плоть человеческая по своей природе не есть животворящая, плоть же Господа, ипостасно соединенная с Самим Богом Словом, хотя и не утратила свойственной природе смертности, однако, по причине ипостасного соединения с Богом Словом, соделалась животворящею, — мы не можем говорить, что она не была животворяща и не есть всегда животворяща, — так и человеческое естество по своей сущности не обладает ведением будущего; душа же Господа, по причине соединения с Самим Богом Словом и тождества Ипостаси, — как я сказал, — обогатилась, вместе с остальными знамениями Божества, — и ведением будущего
...
Называя Христа совершенным Богом и совершенным человеком, без сомнения, мы должны усвоять Ему все естественные свойства как Отца, так и Матери. Ибо Он сделался человеком для того, чтобы побежденное победило.
...
Мы исповедуем также, что Христос воспринял все естественные и безупречные страсти человека. Ибо Он воспринял всего человека и все, свойственное человеку, кроме греха, потому что грех не естественен и не Творцом всеян в нас, но возникает из последующего посева дьявола в нашей свободной воле с нашего согласия и не владычествует над нами насильственно. Естественные же и безупречные страсти суть не находящиеся в нашей власти, — те, кои привзошли в человеческую жизнь вследствие осуждения за преступление, каковы — голод, жажда, утомление, труд, слезы, тление, уклонение от смерти, боязнь, предсмертная мука, от коей — пот, капли крови, помощь от ангелов ради слабости природы и подобное, что по природе присуще всем людям.
Итак, Христос все воспринял, чтобы все освятить. Он подвергся искушению и победил, чтобы нам приготовить победу и дать природе силу побеждать противника, дабы естество, некогда побежденное, победило победившего некогда посредством тех нападений, посредством коих само было побеждено.
Лукавый приразился ко Христу совне, и не через помыслы, как и к Адаму, ибо и к тому он приразился не через помыслы, но через змия. Господь же отразил приражение и рассеял, как дым, чтобы страсти, приразившиеся к Нему и побежденные, сделались и для нас легко одолимыми, чтобы (таким образом) новый Адам исцелил ветхого.
Конечно, естественные наши страсти были во Христе и сообразно естеству, и превыше естества. Ибо сообразно с естеством они возбуждались в Нем, когда Он попускал плоти терпеть свойственное ей, а превыше естества потому, что естественное во Христе не предваряло Его хотения. В самом деле, в Нем ничего не усматривается вынужденного, но все — добровольное. Ибо по собственной воле Он алкал, по собственной воле жаждал, добровольно боялся, добровольно умер.
...
Итак, Христос единосущен Адаму по человеческой природе. Чел.природа Христа та же, что у Адама.
Природа сотворённая. И во Христе человеческая природа не лишилась никаких своих качеств. Но была обожена Божеством, подобно тому как огонь раскаляет металл.
И я снова повторю, что греховность не есть свойство природы, а болезнь природы. Неукорные страсти же - последствия грехопадения. Они потенциально возможны для человеческой природы. Так смерть потенциально возможна для Адама и для Христа - человечества природа это душа и тело. Сложное может распадаться. Душа отделяться от тела, а тело распадаться дальше вплоть до элементарных частиц. Адам умер потому, что согрешил, в нём исказилась так сказать программа бытия природы, тропос. А Христос умер добровольно, потому, что захотел. И физически мог умереть, потому, что потенциально возможно умереть - душе отделиться от тела, сердцу разорваться и т.д.
Поэтому Адам не перестал быть человеком и его природа не превратилась в грехопадении в другую природу, но исказила свой образ существования, тропос, программу, заболела. И Христос принял о Марии ту же природу, что Он сотворил в Адаме. Но не принял болезни, греха, этого сбоя программы.
И Христос единосущен и Адаму и Марии и мне и Вам. Христос той же природы, что и все люди.
