Духовный портрет древнего славянина 2
Мы продолжаем разговор о нравственном портрете человека Древней Руси...
Убийство
К сожалению, мир Древней Руси был миром суровым, а часто и жестоким. Убийства совершались чаще, чем сегодня, и вопрос об убийстве входил во все исповеди. (Во все исповеди для женщин входили вопросы об убийстве детей.)
Вопрос мог формулироваться кратко: «Не убил кого?», мог формулироваться подробно: «Не убил ли еси кого имения ради: или стрелою, или камением, или древом, или зелием не отравил ли еси кого?»
Самая частая епитимья за убийство – 5 лет поста, из них первые 3 года – порой только на хлебе и воде. Это достаточно суровая епитимья, при помощи которой Церковь боролась против насилия и жестокости. И Церкви это удавалось. Многие древние авторы отмечают, что именно благодаря деятельности Церкви нравы людей смягчались, а иные, наиболее дерзкие и злые, удерживались от преступления не разумными доводами, а страхом перед наказанием.
Интересно, что различалось убийство ближнего – родственника (например, брата) и дальнего. За убийство ближнего назначалась более строгая епитимья, до десяти, а порой и более лет.
Убийство на рати: Убийство на войне, хоть и считалось в глазах людей доблестью, никогда не признавалось Церковью нормой. Даже герой, возвратившийся с войны, и то должен был вынести епитимью за вынужденное убийство человека, хоть этот человек и был врагом. Епитимья назначалась щадящая, но ощутимая – год поста. (В Правилах святителя Василия Великого (4-й век) епитимья за убийство на войне составляла 3 года.)
Убийство зельем: В древности были очень популярны отравления. Знахари знали секреты разных трав, при помощи которых можно было вызвать смерть плода в чреве матери и его извержение, отравление человека. Все это, конечно, считалось большим грехом.
«Зелие пивши дитя извергла ли если?»
«Дитя испортила еси зелием в матерней утробе, или иным чем?»
При помощи зелья, как тогда считалось, можно было заколдовать человека.
Между прочим, очень часто этот вопрос адресовался женщинам. Практика, когда жена убивала своего мужа при помощи зелья, была распространена. Отсутствие судебно-медицинских средств установить вину жены делало такое убийство практически нераскрываемым.
Из вопроса, задаваемого женщинам на исповеди, мы узнаем еще об одном популярном способе убийства, в котором женщина принимала участие, – удушении: «Мужа удавила еси?» Если женщина осмеливалась на такое преступление, она душила мужа (или кого-то другого) вместе с сообщником (сообщницей): «Или кого с кем давила?»
Зачем это было нужно женщинам? Как минимум по той причине, что после смерти мужа жена могла считаться свободной и могла вступить в другой брак. Мужчина же, чтобы устранить жену, не нуждался в таких способах, он мог просто отпустить ее.
Возвращусь к теме смерти ребенка. Если по вине матери ребенок умирал (именно по вине матери), она несла епитимью. Строгая епитимья – 3 года – давалась за то, что по небрежности родителей ребенок умер некрещеным. В случае слабости, болезненности ребенка следовало его крестить как можно скорее. Мать, не позаботившаяся об этом, наказывалась.
Была нередка ситуация, когда женщина убивала младенца или даже «отроча» из каких-то своих целей. Может быть, ребенка от прежнего брака мужа, как первого претендента на наследство, может, в каких-то иных целях. Епитимьи были суровыми: до 5-10 лет.
Если мать погубила ребенка случайно: будучи пьяна (женщины в те времена пили много и часто напивались допьяну), или купая, или задавив во сне, ей давали более щадящую епитимья – 2 года. Порой выкидыш происходил по вине мужа, который, будучи пьян или озлоблен, «напался на жену», «бил жену». «Или пьян валився на жену выдавил из нея дитя?» В этом случае женщина считалась невинной и епитимью нес мужчина.
Вот характерный вопрос из исповеди 14-го века (времена преп. Сергия Радонежского), который позволяет представить ситуацию того времени: «Не утопила ли дитя, родив, будучи вдовою или девою? Не погубила ли в зачатии? Не пила ли зелья, не давала ли, или не советовала ли другим?» В первой части этого вопроса речь идет о тех случаях, когда, опасаясь осуждения окружающих, женщина незамужняя или вдовая шла на убийство своего нерожденного младенца.
Вот другая распространенная версия вопроса, задаваемого на исповеди: «Иль погубила еси дитя девкою, или вдовою?»
Не только женщины считались повинны в убийстве нерожденного младенца. Сегодня в обществе вина мужчины, чья жена делает аборт, практически не обсуждается. Однако Церковь во все времена считала, что вина за аборт ложится на обоих супругов. А в случае, если мужчина принуждает женщину сделать аборт, а она бесправна, вина его неизмеримо больше женской.
Популярный вопрос: «Веливал жене, или рабе уморити дитя?» Много похожих статей, где фигурирует слово «раба», позволяет предположить, что речь идет о социально зависимой от мужчины женщине – служанке, рабе. Если мужчина принуждал такую женщину сделать аборт, его наказывали без всякого снисхождения: 5 лет поста и по 150 земных поклонов в день. (Иногда епитимья понижалась до 3 лет.)
В. Максимов. «Кто там?»
Воровство
Воровали часто…
У родственников, соседей, чужих людей…
К сожалению, кражи были столь распространены, что назначать длительную епитимью за этот грех значило сделать храмы пустыми. Поэтому в случае кражи назначалась щадящая епитимья – 40 дней поста. В случае возвращения украденного, епитимья сокращалась в 10 раз, с сорока дней до четырех.
Но одно дело » бытовая кража, например еды, другое – социальное преступление. Кража при пожаре наказывалась епитимьей в один год.
Ограбление могил («или мертвеца лупливал?» «гроба не крадовал ли?») наказывалось епитимьей от года до трех.
Святотатство – то есть воровство из церкви, воровство у священника, монаха и проч., – наказывалось тремя годами поста.
Нередко русские люди брали что-то на хранение и потом не желали возвращать. Это называлось «запрение» чужого добра. «Или заперлась и не отдала, взем что чужое?» Из одного документа мы читаем подробности: «А чужих кун (мехов животных), злата, или сребра, или порт (одежды) запрелся еси?»
В отношении женщин встречается такое: «Взем у кого с посудия чего-нибудь (что-нибудь из посуды), запрелась?»
Этот проступок наказывался небольшой епитимьей – в 40 дней. Небольшая епитимья говорит о том, что подобная нечестность была нередка. Если бы мы с вами жили в Древней Руси, следовало бы очень подумать, отдавать что-либо на хранение другим людям или нет.
Как сегодня продавцы грешат обманом, так же грешили и торговцы Древней и Средневековой Руси. Они подпиливали гирьки, обрезали кромку денег, против чего впоследствии стали применять на ребре монеты насечки…
Духовник спрашивал купца или торгового человека: «Денег не резал ли еси?» «Двух мер не держишь ли на пшеницу: сыто берешь, и скупо продаешь?» В последнем случае речь идет о хитром использовании двух емкостей (вместо положенной одной) для отмеривания зерна. Хитрец использовал одну (большую) при покупке и таким образом получал больше зерна, а при помощи другой (маленькой меры) он зерно продавал.
Множество нечестных уловок продавцов привело к тому, что русские духовники составили в 1600-е годы особый чин исповеди для торговых людей. Среди других вопросов там были и такие: не подменивал ли хороший товар плохим, платил ли пошлины, не торговал ли чем запрещенным, не божился ли, обманывая, и проч.
К вопросу о воровстве примыкает и грех утаивания заработанной платы. Всякий работавший человек должен был быть честно вознагражден. Порой «наймита», «работного человека» – так их называют древние источники – обманывали тем, что вместо уговоренной суммы давали меньшую. Если хозяин, повинный в этом, каялся, ему предписывалось отдать причитающуюся сумму, впредь так не поступать и вынести 40-дневную епитимью.
Грехом, о котором спрашивали священники исповедающегося, был и грех небрежного отношения к слугам. «Челядь не томил ли гладом?» «Челядь свою без вины или в чем преобидел еси, или красть велел еси им, не дав им довольно хлеба и одежды?»
Не знаю, корректно ли помещать в контекст разговора о купле-продаже тему продажи в рабство людей. Такие вопиющие поступки в Древней Руси происходили. Продавали в рабство похищенных людей, причем чаще всего продавали в рабство иноверцам. «Душу християнску в поганыя продал еси?»
Повинные в продаже людей осуждались очень строго. Им предписывалось по 5–10 лет епитимьи.
Еще строже наказывали тех, кто продал в рабство своего ребенка. Если человек продавал своего ребенка ради выгоды, не будучи принуждаем к этому крайней нищетою, его наказывали 15-летней епитимьей. Если же человек продавал кому-то своего ребенка по причине голода, в безвыходной ситуации, епитимья снижалась до 5 лет.
Ложь
А вот и корпус грехов, связанный с предыдущими.
В Древней Руси врали много. Часто это была бытовая ложь. Иногда эта ложь имела опасные последствия для других, если это была клевета или оговаривание человека, за которое его могли подвергнуть наказанию. Например, в исповедальном списке для женщин мы встречаем такой вопрос: «Блудя с братом, или иным родственником, а на иного не говорила, страха ради отча, матерне или мужня?»
Подкупали лжесвидетелей, судий, оставляли без имущества других людей, а то и продавали таких людей в рабство за мнимые долги: «Продал ли кого поклепом?»
Все это было достаточно распространено, так что и епитимьи за это были небольшими: от 12 до 70 дней.
Обыкновение русских людей врать привело к появлению клятв. Если так не скажешь правду, то, может, хоть поклявшись не соврешь. При совершении клятвы клянущийся обычно целовал свой нательный крест. Так, в Судебниках 15-го и 16-го века сказано: «А на кого взмолвят пять или шесть добрых детей боярских, по крестному целованию, или черных человек пять-шесть добрых христиан-целовальников, что он – вор, а других доводов: у кого крал, или кому гибель оплачивал, не будет, казнить без суда».
Церковь противилась этому обычаю, ибо он противоречит словам Христа Спасителя: «А Я говорю вам: не клянись вовсе… Но да будет слово ваше: да, да; нет, нет; а что сверх этого, то от лукавого» (Мф. 5, 34,37).
Но если Церковь противилась целованию креста, она должна была предложить другие методы подтверждения человеком правоты. К таковым относятся свидетельство перед иконой, перед священником.
Был и еще один удивительный обычай – клятва на просфоре. У этого обычая были разновидности. Согласно распространенной традиции, «поп служит святую литургию и пишет имя Божие на хлебце и дает всем приходящим ко имени Божию. Кто изъяст хлебец со именем Божиим, тот прав бывает, а кто не съест, тот, по суду Божию, виноват будет» (Новгородская традиция 1410 года). Были и другие способы, но сейчас говорить о них не будем.
Нарушитель крестного целования, или клятвы перед лицом Божиим, если его ложь открывалась, наказывался самым суровым образом. По некоторым рукописям, ему назначали 20-летнюю епитимью, по другим – навсегда, то есть он должен был нести епитимью до самой смерти.
На Руси существовал дохристианский обычай языческой клятвы – роты. Ротиться значило совершать клятву перед лицом потусторонних сил. Нарушить такую клятву считалось большим преступлением. Такой человек оказывался повинен перед солнцем и землею и навлекал гнев языческих божеств.
Про роту мы читаем в летописях. Так, русский князь Игорь и его воины ротились, после заключения мира с Византией, незадолго до Крещения Руси. После принятия христианства рота оставалась в употреблении как особая, старая, твердая клятва. Но священнослужители призывали отринуть языческие обычаи и около 15-го века от роты осталось только название. Ротиться стало значить просто клясться, без отношения к прежнему языческому мировоззрению.
В. Нагорнов. Возвращение из похода
Порча чужого имущества
Это тоже распространенный грех, бытовавший в Древней Руси. В отместку за обиду обиженный поджигал дом или поле своего врага, портил его имущество.
«Зажже дом или гумно?» – популярный вопрос на древних исповедях. «Сам, или велел кому?», «Не посылал ли кого жжещи кого?» Причина такой подлости примерно одна: «гневы», «по сердцу на кого».
Епитимья серьезная – 5 лет.
Кроме этого, обидчику портили (убивали, калечили) скот, обращались к колдунам с просьбой наслать порчу.
Интересно, что, общаясь с деревенскими жителями Украины и Молдавии, я узнал, что и сегодня распространенным видом мести обидчику служит порча его имущества. Среди русских людей, даже деревенских, по-моему, такой вид мести исчез.
Г. Мясоедов. Знахарь
Драки и ссоры
Драки и побои
«Бил до крови кого?» – типичный вопрос древних исповедей. Драки были распространены.
Важное требование: пока враждующие не примирятся, им запрещалось ходить в храм. Кроме того, дравшимся назначалась 40-дневная епитимья.
Не только сильные драки, но и грубость также подвергались наказанию. Существовал вопрос: «Ударил ли еси по лицю?» Епитимья за удар по лицу назначалась от 3 до 13 дней.
Женщины тоже нередко дрались, причем во время драки кусались: «Зубами укушивала ли еси кого?» «В брани зубом едала ли кого?» В исповедях указан и еще один специфический прием женской борьбы: «Не драла ли еси кого за власы?» Епитимья была щадящей – 15 дней поста и покаяния.
Ругань
Конечно, духовники следили, чтобы христиане не только не дрались, но и не ругались. Вопрос «лаял кому?» означает: не ругался ли с кем, не скандалил ли? В документе, которому более 500 лет, читаем: «Не лаяла ли еси кого за очи без вины?» Здесь вводится тема «лаять» заочно, или, как мы говорим, «за глаза». Епитимья в этом случае была 40 дней.
Благодаря исповедным текстам до нас дошли и распространенные типы ругательств того времени: «не лаял ли матерно?», «не рек ли: еретик, жид, иноязычник, бес?», «не рек: удавися?», «не срамословил еси?»
Ряд статей в древних исповедях говорит не только о ругани на другого человека, но и об оскорбительных действиях, главная задача которых – оскорбить человека. «Аще плюнув на чюже лицо человеку, или в рот?» «Или осцал кого?» «Стрехнула ли еси кого в кал яростию?» За плевок в лицо, кстати, давалась епитимья в 12 дней.
Защищая всякого человека, Церковь особенно защищала от побоев и оскорблений убогих людей. Это калеки, социально незащищенные люди – например сироты и проч. Их оскорбление считалось более тяжким грехом, чем ссора и драка между людьми, социально равными.
«Нища или убога, слепа и глуха, и нема и калечна, не осуждала ли еси, не била ли, не лаяла?» «Сироте милостыни не дала еси и во двор не пустила еси, или не согрела еси, пути не указала еси, не проводила еси?» Подобных вопросов на исповедях задавалось много. В те времена много ходило подобных калек и убогих по домам, дворам. Церковь учила относиться к ним с милосердием. За оскорбление нищего давалась епитимья 40 дней (то есть примерно в 3 раза больше, чем за оскорбление социально защищенного человека).
Наряду с калеками людьми незащищенными считались «рабы» и домашняя челядь. «Челядь томил гладом?» «Челядь свою без вины, или в чем преобидел еси?»
Особенно большим преступлением было, конечно, такое отношение к слугам, которое доводило их до желания покончить с собой. Причем чаще всего эти вопросы адресовались женщинам. Мужчина не вникал в домашние дела, это была прерогатива жены – хозяйки. Порой русские хозяйки вели себя жестоко. Священник спрашивал у хозяек, у которых были дворы: «Челядина мучила, он же погубився?» «Била кого без вины и рабыню вгнала в удавление?»
В те времена лишь Церковь вставала на защиту людей, не имеющих никаких социальных прав. Раб для государства того времени считался вещью хозяина. Для Церкви же это был сын/дочь Божии. Если кто-то и защищал, насколько это было возможно, рабов и убогих от злобы власть имущих, то это была Православная Церковь Руси.
Более того, Церковь защищала даже тех, к кому у людей была вполне объяснимая ненависть. Во времена татаро-монгольского нашествия, когда иноверцев «поганых» (как называли их русские люди) встречалось немало, появляется в исповедальных текстах такой вопрос: «Пообидел ли еси кого, хотя погана?» За обиду, нанесенную «поганому», назначалась 3-недельная епитимья.
И еще один интересный раздел древних исповедей. Отдельное внимание уделялось тому, как относится человек к тем, кто учит его добру и уму-разуму. Если человек злился на наставника, говорил о нем за глаза гадости, а то и «лаявся в глаза», такой человек должен понести епитимью: от 12 до 40 дней поста. Особенное внимание уделялось прихожанам, которые не слушают учащих правой вере и жизни священников, а то и осуждают их.
«На ветр и на мороз и на снег и на дождь и на образ Божий слово говаривала ли еси?» Не только человека нельзя было оскорблять, но нельзя было ругать погоду, потому, что она – Божья. А то, что какая-то погода нам не нравится, – наше дело.
Испытаем себя: а как мы относимся к нашим наставникам и учителям? Не злимся ли на них, не сплетничаем ли, принимаем ли преподаваемое нам доброе учение? И не ропщем ли на плохую погоду?
Древнерусские «распивочные»…
Как это ни странно будет для многих, но в Древней Руси Церковь осуждала корчемный промысл. Корчма – это место, где варятся и продаются хмельные напитки. Здесь же для услуг посетителей содержались проститутки.
Государство облагало корчмы налогом, так как изготовление и продажа алкоголя была прибыльным делом. Церковь же, несмотря на государственные интересы, считала такое эксплуатирование слабостей человека делом небогоугодным. «В корчме упиваешься, или варишь корчму?» – вопрос, популярный на исповеди в 1300-е – 1400-е годы.
Грехом считалось как держать корчму, так и посещать ее и напиваться там.
У женщин спрашивалось: «Не держала ли на корчме блудниц?»
Так же, как было грехом содержать развращающие в отношении блуда и пьянства заведения, запрещался доход от игроков «в зернь». «Зерщик», игрок в «зернь», – это игрок в кости.
За содержание подобных корчем, назначалась епитимья от полугода до года.
Из других язв социальной жизни Древней Руси, с которыми боролась Церковь, назовем ростовщичество, взяточничество, подкуп ответственных лиц, например чиновников, или судей, чтобы они вынесли решение в твою пользу.
И. Соколов. Ночь на Ивана Купалу
Мы продолжаем разговор о нравственном портрете человека Древней Руси...
Убийство
К сожалению, мир Древней Руси был миром суровым, а часто и жестоким. Убийства совершались чаще, чем сегодня, и вопрос об убийстве входил во все исповеди. (Во все исповеди для женщин входили вопросы об убийстве детей.)
Вопрос мог формулироваться кратко: «Не убил кого?», мог формулироваться подробно: «Не убил ли еси кого имения ради: или стрелою, или камением, или древом, или зелием не отравил ли еси кого?»
Самая частая епитимья за убийство – 5 лет поста, из них первые 3 года – порой только на хлебе и воде. Это достаточно суровая епитимья, при помощи которой Церковь боролась против насилия и жестокости. И Церкви это удавалось. Многие древние авторы отмечают, что именно благодаря деятельности Церкви нравы людей смягчались, а иные, наиболее дерзкие и злые, удерживались от преступления не разумными доводами, а страхом перед наказанием.
Интересно, что различалось убийство ближнего – родственника (например, брата) и дальнего. За убийство ближнего назначалась более строгая епитимья, до десяти, а порой и более лет.
Убийство на рати: Убийство на войне, хоть и считалось в глазах людей доблестью, никогда не признавалось Церковью нормой. Даже герой, возвратившийся с войны, и то должен был вынести епитимью за вынужденное убийство человека, хоть этот человек и был врагом. Епитимья назначалась щадящая, но ощутимая – год поста. (В Правилах святителя Василия Великого (4-й век) епитимья за убийство на войне составляла 3 года.)
Убийство зельем: В древности были очень популярны отравления. Знахари знали секреты разных трав, при помощи которых можно было вызвать смерть плода в чреве матери и его извержение, отравление человека. Все это, конечно, считалось большим грехом.
«Зелие пивши дитя извергла ли если?»
«Дитя испортила еси зелием в матерней утробе, или иным чем?»
При помощи зелья, как тогда считалось, можно было заколдовать человека.
Между прочим, очень часто этот вопрос адресовался женщинам. Практика, когда жена убивала своего мужа при помощи зелья, была распространена. Отсутствие судебно-медицинских средств установить вину жены делало такое убийство практически нераскрываемым.
Из вопроса, задаваемого женщинам на исповеди, мы узнаем еще об одном популярном способе убийства, в котором женщина принимала участие, – удушении: «Мужа удавила еси?» Если женщина осмеливалась на такое преступление, она душила мужа (или кого-то другого) вместе с сообщником (сообщницей): «Или кого с кем давила?»
Зачем это было нужно женщинам? Как минимум по той причине, что после смерти мужа жена могла считаться свободной и могла вступить в другой брак. Мужчина же, чтобы устранить жену, не нуждался в таких способах, он мог просто отпустить ее.
Возвращусь к теме смерти ребенка. Если по вине матери ребенок умирал (именно по вине матери), она несла епитимью. Строгая епитимья – 3 года – давалась за то, что по небрежности родителей ребенок умер некрещеным. В случае слабости, болезненности ребенка следовало его крестить как можно скорее. Мать, не позаботившаяся об этом, наказывалась.
Была нередка ситуация, когда женщина убивала младенца или даже «отроча» из каких-то своих целей. Может быть, ребенка от прежнего брака мужа, как первого претендента на наследство, может, в каких-то иных целях. Епитимьи были суровыми: до 5-10 лет.
Если мать погубила ребенка случайно: будучи пьяна (женщины в те времена пили много и часто напивались допьяну), или купая, или задавив во сне, ей давали более щадящую епитимья – 2 года. Порой выкидыш происходил по вине мужа, который, будучи пьян или озлоблен, «напался на жену», «бил жену». «Или пьян валився на жену выдавил из нея дитя?» В этом случае женщина считалась невинной и епитимью нес мужчина.
Вот характерный вопрос из исповеди 14-го века (времена преп. Сергия Радонежского), который позволяет представить ситуацию того времени: «Не утопила ли дитя, родив, будучи вдовою или девою? Не погубила ли в зачатии? Не пила ли зелья, не давала ли, или не советовала ли другим?» В первой части этого вопроса речь идет о тех случаях, когда, опасаясь осуждения окружающих, женщина незамужняя или вдовая шла на убийство своего нерожденного младенца.
Вот другая распространенная версия вопроса, задаваемого на исповеди: «Иль погубила еси дитя девкою, или вдовою?»
Не только женщины считались повинны в убийстве нерожденного младенца. Сегодня в обществе вина мужчины, чья жена делает аборт, практически не обсуждается. Однако Церковь во все времена считала, что вина за аборт ложится на обоих супругов. А в случае, если мужчина принуждает женщину сделать аборт, а она бесправна, вина его неизмеримо больше женской.
Популярный вопрос: «Веливал жене, или рабе уморити дитя?» Много похожих статей, где фигурирует слово «раба», позволяет предположить, что речь идет о социально зависимой от мужчины женщине – служанке, рабе. Если мужчина принуждал такую женщину сделать аборт, его наказывали без всякого снисхождения: 5 лет поста и по 150 земных поклонов в день. (Иногда епитимья понижалась до 3 лет.)
В. Максимов. «Кто там?»
Воровство
Воровали часто…
У родственников, соседей, чужих людей…
К сожалению, кражи были столь распространены, что назначать длительную епитимью за этот грех значило сделать храмы пустыми. Поэтому в случае кражи назначалась щадящая епитимья – 40 дней поста. В случае возвращения украденного, епитимья сокращалась в 10 раз, с сорока дней до четырех.
Но одно дело » бытовая кража, например еды, другое – социальное преступление. Кража при пожаре наказывалась епитимьей в один год.
Ограбление могил («или мертвеца лупливал?» «гроба не крадовал ли?») наказывалось епитимьей от года до трех.
Святотатство – то есть воровство из церкви, воровство у священника, монаха и проч., – наказывалось тремя годами поста.
Нередко русские люди брали что-то на хранение и потом не желали возвращать. Это называлось «запрение» чужого добра. «Или заперлась и не отдала, взем что чужое?» Из одного документа мы читаем подробности: «А чужих кун (мехов животных), злата, или сребра, или порт (одежды) запрелся еси?»
В отношении женщин встречается такое: «Взем у кого с посудия чего-нибудь (что-нибудь из посуды), запрелась?»
Этот проступок наказывался небольшой епитимьей – в 40 дней. Небольшая епитимья говорит о том, что подобная нечестность была нередка. Если бы мы с вами жили в Древней Руси, следовало бы очень подумать, отдавать что-либо на хранение другим людям или нет.
Как сегодня продавцы грешат обманом, так же грешили и торговцы Древней и Средневековой Руси. Они подпиливали гирьки, обрезали кромку денег, против чего впоследствии стали применять на ребре монеты насечки…
Духовник спрашивал купца или торгового человека: «Денег не резал ли еси?» «Двух мер не держишь ли на пшеницу: сыто берешь, и скупо продаешь?» В последнем случае речь идет о хитром использовании двух емкостей (вместо положенной одной) для отмеривания зерна. Хитрец использовал одну (большую) при покупке и таким образом получал больше зерна, а при помощи другой (маленькой меры) он зерно продавал.
Множество нечестных уловок продавцов привело к тому, что русские духовники составили в 1600-е годы особый чин исповеди для торговых людей. Среди других вопросов там были и такие: не подменивал ли хороший товар плохим, платил ли пошлины, не торговал ли чем запрещенным, не божился ли, обманывая, и проч.
К вопросу о воровстве примыкает и грех утаивания заработанной платы. Всякий работавший человек должен был быть честно вознагражден. Порой «наймита», «работного человека» – так их называют древние источники – обманывали тем, что вместо уговоренной суммы давали меньшую. Если хозяин, повинный в этом, каялся, ему предписывалось отдать причитающуюся сумму, впредь так не поступать и вынести 40-дневную епитимью.
Грехом, о котором спрашивали священники исповедающегося, был и грех небрежного отношения к слугам. «Челядь не томил ли гладом?» «Челядь свою без вины или в чем преобидел еси, или красть велел еси им, не дав им довольно хлеба и одежды?»
Не знаю, корректно ли помещать в контекст разговора о купле-продаже тему продажи в рабство людей. Такие вопиющие поступки в Древней Руси происходили. Продавали в рабство похищенных людей, причем чаще всего продавали в рабство иноверцам. «Душу християнску в поганыя продал еси?»
Повинные в продаже людей осуждались очень строго. Им предписывалось по 5–10 лет епитимьи.
Еще строже наказывали тех, кто продал в рабство своего ребенка. Если человек продавал своего ребенка ради выгоды, не будучи принуждаем к этому крайней нищетою, его наказывали 15-летней епитимьей. Если же человек продавал кому-то своего ребенка по причине голода, в безвыходной ситуации, епитимья снижалась до 5 лет.
Ложь
А вот и корпус грехов, связанный с предыдущими.
В Древней Руси врали много. Часто это была бытовая ложь. Иногда эта ложь имела опасные последствия для других, если это была клевета или оговаривание человека, за которое его могли подвергнуть наказанию. Например, в исповедальном списке для женщин мы встречаем такой вопрос: «Блудя с братом, или иным родственником, а на иного не говорила, страха ради отча, матерне или мужня?»
Подкупали лжесвидетелей, судий, оставляли без имущества других людей, а то и продавали таких людей в рабство за мнимые долги: «Продал ли кого поклепом?»
Все это было достаточно распространено, так что и епитимьи за это были небольшими: от 12 до 70 дней.
Обыкновение русских людей врать привело к появлению клятв. Если так не скажешь правду, то, может, хоть поклявшись не соврешь. При совершении клятвы клянущийся обычно целовал свой нательный крест. Так, в Судебниках 15-го и 16-го века сказано: «А на кого взмолвят пять или шесть добрых детей боярских, по крестному целованию, или черных человек пять-шесть добрых христиан-целовальников, что он – вор, а других доводов: у кого крал, или кому гибель оплачивал, не будет, казнить без суда».
Церковь противилась этому обычаю, ибо он противоречит словам Христа Спасителя: «А Я говорю вам: не клянись вовсе… Но да будет слово ваше: да, да; нет, нет; а что сверх этого, то от лукавого» (Мф. 5, 34,37).
Но если Церковь противилась целованию креста, она должна была предложить другие методы подтверждения человеком правоты. К таковым относятся свидетельство перед иконой, перед священником.
Был и еще один удивительный обычай – клятва на просфоре. У этого обычая были разновидности. Согласно распространенной традиции, «поп служит святую литургию и пишет имя Божие на хлебце и дает всем приходящим ко имени Божию. Кто изъяст хлебец со именем Божиим, тот прав бывает, а кто не съест, тот, по суду Божию, виноват будет» (Новгородская традиция 1410 года). Были и другие способы, но сейчас говорить о них не будем.
Нарушитель крестного целования, или клятвы перед лицом Божиим, если его ложь открывалась, наказывался самым суровым образом. По некоторым рукописям, ему назначали 20-летнюю епитимью, по другим – навсегда, то есть он должен был нести епитимью до самой смерти.
На Руси существовал дохристианский обычай языческой клятвы – роты. Ротиться значило совершать клятву перед лицом потусторонних сил. Нарушить такую клятву считалось большим преступлением. Такой человек оказывался повинен перед солнцем и землею и навлекал гнев языческих божеств.
Про роту мы читаем в летописях. Так, русский князь Игорь и его воины ротились, после заключения мира с Византией, незадолго до Крещения Руси. После принятия христианства рота оставалась в употреблении как особая, старая, твердая клятва. Но священнослужители призывали отринуть языческие обычаи и около 15-го века от роты осталось только название. Ротиться стало значить просто клясться, без отношения к прежнему языческому мировоззрению.
В. Нагорнов. Возвращение из похода
Порча чужого имущества
Это тоже распространенный грех, бытовавший в Древней Руси. В отместку за обиду обиженный поджигал дом или поле своего врага, портил его имущество.
«Зажже дом или гумно?» – популярный вопрос на древних исповедях. «Сам, или велел кому?», «Не посылал ли кого жжещи кого?» Причина такой подлости примерно одна: «гневы», «по сердцу на кого».
Епитимья серьезная – 5 лет.
Кроме этого, обидчику портили (убивали, калечили) скот, обращались к колдунам с просьбой наслать порчу.
Интересно, что, общаясь с деревенскими жителями Украины и Молдавии, я узнал, что и сегодня распространенным видом мести обидчику служит порча его имущества. Среди русских людей, даже деревенских, по-моему, такой вид мести исчез.
Г. Мясоедов. Знахарь
Драки и ссоры
Драки и побои
«Бил до крови кого?» – типичный вопрос древних исповедей. Драки были распространены.
Важное требование: пока враждующие не примирятся, им запрещалось ходить в храм. Кроме того, дравшимся назначалась 40-дневная епитимья.
Не только сильные драки, но и грубость также подвергались наказанию. Существовал вопрос: «Ударил ли еси по лицю?» Епитимья за удар по лицу назначалась от 3 до 13 дней.
Женщины тоже нередко дрались, причем во время драки кусались: «Зубами укушивала ли еси кого?» «В брани зубом едала ли кого?» В исповедях указан и еще один специфический прием женской борьбы: «Не драла ли еси кого за власы?» Епитимья была щадящей – 15 дней поста и покаяния.
Ругань
Конечно, духовники следили, чтобы христиане не только не дрались, но и не ругались. Вопрос «лаял кому?» означает: не ругался ли с кем, не скандалил ли? В документе, которому более 500 лет, читаем: «Не лаяла ли еси кого за очи без вины?» Здесь вводится тема «лаять» заочно, или, как мы говорим, «за глаза». Епитимья в этом случае была 40 дней.
Благодаря исповедным текстам до нас дошли и распространенные типы ругательств того времени: «не лаял ли матерно?», «не рек ли: еретик, жид, иноязычник, бес?», «не рек: удавися?», «не срамословил еси?»
Ряд статей в древних исповедях говорит не только о ругани на другого человека, но и об оскорбительных действиях, главная задача которых – оскорбить человека. «Аще плюнув на чюже лицо человеку, или в рот?» «Или осцал кого?» «Стрехнула ли еси кого в кал яростию?» За плевок в лицо, кстати, давалась епитимья в 12 дней.
Защищая всякого человека, Церковь особенно защищала от побоев и оскорблений убогих людей. Это калеки, социально незащищенные люди – например сироты и проч. Их оскорбление считалось более тяжким грехом, чем ссора и драка между людьми, социально равными.
«Нища или убога, слепа и глуха, и нема и калечна, не осуждала ли еси, не била ли, не лаяла?» «Сироте милостыни не дала еси и во двор не пустила еси, или не согрела еси, пути не указала еси, не проводила еси?» Подобных вопросов на исповедях задавалось много. В те времена много ходило подобных калек и убогих по домам, дворам. Церковь учила относиться к ним с милосердием. За оскорбление нищего давалась епитимья 40 дней (то есть примерно в 3 раза больше, чем за оскорбление социально защищенного человека).
Наряду с калеками людьми незащищенными считались «рабы» и домашняя челядь. «Челядь томил гладом?» «Челядь свою без вины, или в чем преобидел еси?»
Особенно большим преступлением было, конечно, такое отношение к слугам, которое доводило их до желания покончить с собой. Причем чаще всего эти вопросы адресовались женщинам. Мужчина не вникал в домашние дела, это была прерогатива жены – хозяйки. Порой русские хозяйки вели себя жестоко. Священник спрашивал у хозяек, у которых были дворы: «Челядина мучила, он же погубився?» «Била кого без вины и рабыню вгнала в удавление?»
В те времена лишь Церковь вставала на защиту людей, не имеющих никаких социальных прав. Раб для государства того времени считался вещью хозяина. Для Церкви же это был сын/дочь Божии. Если кто-то и защищал, насколько это было возможно, рабов и убогих от злобы власть имущих, то это была Православная Церковь Руси.
Более того, Церковь защищала даже тех, к кому у людей была вполне объяснимая ненависть. Во времена татаро-монгольского нашествия, когда иноверцев «поганых» (как называли их русские люди) встречалось немало, появляется в исповедальных текстах такой вопрос: «Пообидел ли еси кого, хотя погана?» За обиду, нанесенную «поганому», назначалась 3-недельная епитимья.
И еще один интересный раздел древних исповедей. Отдельное внимание уделялось тому, как относится человек к тем, кто учит его добру и уму-разуму. Если человек злился на наставника, говорил о нем за глаза гадости, а то и «лаявся в глаза», такой человек должен понести епитимью: от 12 до 40 дней поста. Особенное внимание уделялось прихожанам, которые не слушают учащих правой вере и жизни священников, а то и осуждают их.
«На ветр и на мороз и на снег и на дождь и на образ Божий слово говаривала ли еси?» Не только человека нельзя было оскорблять, но нельзя было ругать погоду, потому, что она – Божья. А то, что какая-то погода нам не нравится, – наше дело.
Испытаем себя: а как мы относимся к нашим наставникам и учителям? Не злимся ли на них, не сплетничаем ли, принимаем ли преподаваемое нам доброе учение? И не ропщем ли на плохую погоду?
Древнерусские «распивочные»…
Как это ни странно будет для многих, но в Древней Руси Церковь осуждала корчемный промысл. Корчма – это место, где варятся и продаются хмельные напитки. Здесь же для услуг посетителей содержались проститутки.
Государство облагало корчмы налогом, так как изготовление и продажа алкоголя была прибыльным делом. Церковь же, несмотря на государственные интересы, считала такое эксплуатирование слабостей человека делом небогоугодным. «В корчме упиваешься, или варишь корчму?» – вопрос, популярный на исповеди в 1300-е – 1400-е годы.
Грехом считалось как держать корчму, так и посещать ее и напиваться там.
У женщин спрашивалось: «Не держала ли на корчме блудниц?»
Так же, как было грехом содержать развращающие в отношении блуда и пьянства заведения, запрещался доход от игроков «в зернь». «Зерщик», игрок в «зернь», – это игрок в кости.
За содержание подобных корчем, назначалась епитимья от полугода до года.
Из других язв социальной жизни Древней Руси, с которыми боролась Церковь, назовем ростовщичество, взяточничество, подкуп ответственных лиц, например чиновников, или судей, чтобы они вынесли решение в твою пользу.
И. Соколов. Ночь на Ивана Купалу
- Перейти к следующей записи Духовный портрет древнего славянина 3
- Перейти к предыдущей записи Духовный портрет древнего славянина 1
