Частички бытия...
Поют шальные соловьи...
«…и вот мы выходим из храма в четвертом часу ночи, открываем двери – а там… что-то невообразимое! Соловьи!!! Сколько их там было – сорок?! пятьдесят?! восемьдесят?!! – не знаю! Но такого я никогда не слышал!» – в радостном изумлении говорил отец Борис Куприянов на встрече родительской общины «Радоница», родившейся ровно 6 лет назад в день этого печально-светлого праздника. «И ведь холодно еще совсем было, еще даже не середина апреля, обычно ведь они где-то в мае начинают петь…» – сказал кто-то из нас…
«Соловьи, соловьи, не тревожьте солдат, / Пусть солдаты немного поспят…» – тихонько пропела память. И продолжила:
Пришла и к нам на фронт весна,
Солдатам стало не до сна —
Не потому, что пушки бьют,
А потому, что вновь поют,
Забыв, что здесь идут бои,
Поют шальные соловьи...
«Кто-нибудь видел – прилетели журавли?» – спросил кто-то из нас. Нет, пока никто. Может, еще не прилетели? (Даст Бог – услышу. Обычно всегда сначала слышишь этот неповторимый клик, а потом уже и видишь подвижную, перестраивающуюся на ходу цепочку.)
Наутро вдруг вижу на цитроне, с которым я уже готова была вообще распрощаться: все осыпались и осыпались листья, – крохотный белый цветочек. Притом на совсем уж никакой, неказистой веточке! Не так ли и с нами, и с теми, на кого мы уже готовы иногда махнуть рукой, – случается? И силы неведомо откуда берутся, и тот, «безнадежный», вдруг тоже расцветает?..
На следующее утро слышу чье-то негромкое, но густое жужжание. Господи, неужели? Откуда? Я пошла на звук – и увидела толстенькую, мохнатую пчелку! Было такое впечатление, что она только что проснулась и жужжит спросонок. Надо же, а мы и не знали, что вместе с нами зимовала пчела! Мне надо было уходить в храм, и я попросила выпустить ее на волю сына…
Моя комната смотрит на северо-запад. И с конца апреля вечерами на мой «иконостас» приходит солнышко. И идет, идет вдоль него, к лику Гефсиманской с Ее дивной улыбкой, вспыхивает на нем – и пока дальше не заходит.
А летом будет осиявать и преподобномученицу Параскеву Римскую, как и весь тот угол, где она стоит, который пока в тени. Лет 7-8 назад одна моя старинная приятельница, В. А., привезла из Греции бутылочку воды из источника св. Параскевы. У меня тогда обнаружились серьезные проблемы с глазом, а эта святая – как раз помощница в подобных недугах. Первое время я эту водичку пользовала, а потом как-то позабыла. И вот этой зимой опять появилась нужда в помощи этой святой (на этот раз – сыну), и Оля Абаева привезла нам из Греции икону Параскевы. И тут я вспомнила о той бутылочке… Посмотрела на свет – вода была абсолютно прозрачна. Попробовала – абсолютно свежая. Попросила у святой прощения за то, что отнеслась к ней поначалу как «к еще одной святой», и выделила ей почетное место...
«Праздник 9 мая – это праздник русского народа (а не тех, кто в тот момент у власти). И этот праздник очень правильный и великий – с точки зрения усилия, труда и жертв этого народа в борьбе с фашизмом», – я выписала эти слова из Интернета. Их сказал в дни, когда шла отвратительная возня по поводу нашей Победы, кто-то из высших руководителей Германии (к сожалению, не записала, кто именно). Честь ему и хвала!
Не могу не отметить еще несколько деталей:
– Из сообщений прессы:
9 мая министр обороны Сергей Шойгу, прежде чем выехать на Красную площадь и принять парад, остановился и перекрестился. Арка, под которую въехала его машина (то есть, в ворота Спасской башни), всегда была частью храма. Во время реконструкции, совсем недавно, здесь даже нашли икону, которую в свое время какие-то надежные люди спрятали в каменный тайник. И когда эту арку в свое время проезжали на лошадях, всегда крестились. Говорят, что год назад, после очередного парада, Сергею Шойгу рассказали эту историю. И он принял ее близко к сердцу...
– Не знаю, как было в прошлом году, но в 2015-м местом сбора участников марша «Бессмертного полка» был выбран угол Стремянной и Марата… У нашего дома, у дома, где родился мой брат Андрей (Рядовой радиовзвода), где родилась моя сестра София (По-братски, по-ленинградски!..), а потом я, у места, где стоял храм (Под сенью Святой Троицы...), пока его не взорвали в 1967 году…
– Нашего протодиакона отца Сергия поразило, что в городе нашем 9 мая (а он живет на Петроградской, в центре) совсем не было пьяных. «Вот что значит, – сказал он, – когда у праздника, в отличие от какого-нибудь Нового года, есть духовная составляющая!»
– «Спасибо, это большой подарок для всех! – написала Оля, прочитав у себя в Греции мою запись В ожидании Победы... – Я, конечно, плакала, без слез это читать невозможно…»
Продолжаю перечитывать «Дневники» о. Александра Шмемана – и натыкаюсь (очень в тему!..) на такое рассуждение:
«До лекции заезжал к Павлу Мейендорфу. Острая жалость к их ребенку, которому предстоит целый год жить между жизнью и смертью, или, вернее, к ним; сознание трагедии, вскрывающей, до какой степени хрупки, обречены все наши "счастья". "Почему Бог допускает это?" Вечный вопрос без ответа. Вижу только один, наверное, неполный: своим страданьем человек "приносит пользу" другим, нам: разбивает хотя бы на время бетон эгоизма, самодовольства, "жира", отделяющего нас от Бога больше, чем любые "прегрешения" и "помыслы". Это и есть, по всей вероятности, спасительный смысл страданий».
В день рождения (я майская) была на ранней Литургии. А точнее – в раю… Нежные, молитвенные голоса клирошанок в белых платках… На поздней – поют профессионалы.
По выходе из храма слышу у себя за спиной молодой мужской голос. «В Петербурге, – говорил он, – были три гвардейских полка: Преображенский, Семеновский и Измайловский. Измайловский был последним по престижности. Туда брали низкорослых и рыжих ребят». Чего только не узнаешь! Только почему рыжих-то?
Подойдя к нашему дому, увидела белый фургончик, забрызганный грязью, и прорисованные кем-то по этой грязи три буквы: «Мяу». Захожу в подъезд – и вижу торчащую из моего почтового ящика… георгиевскую ленточку.
Под занавес Пасхи мне прислали «дивеевские березки». Я ими поделилась.
«Спасибо за прекрасный фотосюжет! – написала мне одна раба Божия. – Ощутила свежесть и красоту Дивеевскую! Я весной просто столбенею перед березками с их прозрачными листочками. Да и в другое время года тоже. У меня под окном березка, так я все любуюсь – будто силы прибавляет это волшебное дерево! Я и разговариваю с березкой своей. Любуюсь, хвалю ее. Сейчас бессонница у меня. Ночь. Общаюсь с Вами, а за окном соловьи поют. Такие милые щелкунчики... Как Господь разнообразной красотой нас питает!!!»
И еще про соловьев:
«Начали готовиться к трапезе. И вот, выйдя из храма, мы услышали... соловья. Для новых районов Москвы – это большая редкость, а тут – не просто в каком-то парке, а рядом с оживленной магистралью! Он не просто робко "распевался", "пробовал голос", что-то там насвистывал, а буквально орал, забыв о том, что рядом с грохотом проносятся машины (он заглушал их). Вот так – всякое дыхание да хвалит Господа!» (06.05.2013, Ольга Соколова)
«ВОИСТИНУ ВОСКРЕСЕ ХРИСТОС! В день Пасхи у нас такие трели птичьи раздавались, я даже поверить не могла, что так бывает, никогда такого не слышала. И это несмотря на холодную весну» (07.05.2013, Наталия Белоусова).
Закончу эти свои заметки словами протопресвитера Александра Шмемана:
«Почему нужно все это записывать? Чтобы знать, сознавать, сколько все время дает Бог, и греховность нашего уныния, ворчания».
Поют шальные соловьи...
«…и вот мы выходим из храма в четвертом часу ночи, открываем двери – а там… что-то невообразимое! Соловьи!!! Сколько их там было – сорок?! пятьдесят?! восемьдесят?!! – не знаю! Но такого я никогда не слышал!» – в радостном изумлении говорил отец Борис Куприянов на встрече родительской общины «Радоница», родившейся ровно 6 лет назад в день этого печально-светлого праздника. «И ведь холодно еще совсем было, еще даже не середина апреля, обычно ведь они где-то в мае начинают петь…» – сказал кто-то из нас…
«Соловьи, соловьи, не тревожьте солдат, / Пусть солдаты немного поспят…» – тихонько пропела память. И продолжила:
Пришла и к нам на фронт весна,
Солдатам стало не до сна —
Не потому, что пушки бьют,
А потому, что вновь поют,
Забыв, что здесь идут бои,
Поют шальные соловьи...
«Кто-нибудь видел – прилетели журавли?» – спросил кто-то из нас. Нет, пока никто. Может, еще не прилетели? (Даст Бог – услышу. Обычно всегда сначала слышишь этот неповторимый клик, а потом уже и видишь подвижную, перестраивающуюся на ходу цепочку.)
Наутро вдруг вижу на цитроне, с которым я уже готова была вообще распрощаться: все осыпались и осыпались листья, – крохотный белый цветочек. Притом на совсем уж никакой, неказистой веточке! Не так ли и с нами, и с теми, на кого мы уже готовы иногда махнуть рукой, – случается? И силы неведомо откуда берутся, и тот, «безнадежный», вдруг тоже расцветает?..
На следующее утро слышу чье-то негромкое, но густое жужжание. Господи, неужели? Откуда? Я пошла на звук – и увидела толстенькую, мохнатую пчелку! Было такое впечатление, что она только что проснулась и жужжит спросонок. Надо же, а мы и не знали, что вместе с нами зимовала пчела! Мне надо было уходить в храм, и я попросила выпустить ее на волю сына…
Моя комната смотрит на северо-запад. И с конца апреля вечерами на мой «иконостас» приходит солнышко. И идет, идет вдоль него, к лику Гефсиманской с Ее дивной улыбкой, вспыхивает на нем – и пока дальше не заходит.
А летом будет осиявать и преподобномученицу Параскеву Римскую, как и весь тот угол, где она стоит, который пока в тени. Лет 7-8 назад одна моя старинная приятельница, В. А., привезла из Греции бутылочку воды из источника св. Параскевы. У меня тогда обнаружились серьезные проблемы с глазом, а эта святая – как раз помощница в подобных недугах. Первое время я эту водичку пользовала, а потом как-то позабыла. И вот этой зимой опять появилась нужда в помощи этой святой (на этот раз – сыну), и Оля Абаева привезла нам из Греции икону Параскевы. И тут я вспомнила о той бутылочке… Посмотрела на свет – вода была абсолютно прозрачна. Попробовала – абсолютно свежая. Попросила у святой прощения за то, что отнеслась к ней поначалу как «к еще одной святой», и выделила ей почетное место...
«Праздник 9 мая – это праздник русского народа (а не тех, кто в тот момент у власти). И этот праздник очень правильный и великий – с точки зрения усилия, труда и жертв этого народа в борьбе с фашизмом», – я выписала эти слова из Интернета. Их сказал в дни, когда шла отвратительная возня по поводу нашей Победы, кто-то из высших руководителей Германии (к сожалению, не записала, кто именно). Честь ему и хвала!
Не могу не отметить еще несколько деталей:
– Из сообщений прессы:
9 мая министр обороны Сергей Шойгу, прежде чем выехать на Красную площадь и принять парад, остановился и перекрестился. Арка, под которую въехала его машина (то есть, в ворота Спасской башни), всегда была частью храма. Во время реконструкции, совсем недавно, здесь даже нашли икону, которую в свое время какие-то надежные люди спрятали в каменный тайник. И когда эту арку в свое время проезжали на лошадях, всегда крестились. Говорят, что год назад, после очередного парада, Сергею Шойгу рассказали эту историю. И он принял ее близко к сердцу...
– Не знаю, как было в прошлом году, но в 2015-м местом сбора участников марша «Бессмертного полка» был выбран угол Стремянной и Марата… У нашего дома, у дома, где родился мой брат Андрей (Рядовой радиовзвода), где родилась моя сестра София (По-братски, по-ленинградски!..), а потом я, у места, где стоял храм (Под сенью Святой Троицы...), пока его не взорвали в 1967 году…
– Нашего протодиакона отца Сергия поразило, что в городе нашем 9 мая (а он живет на Петроградской, в центре) совсем не было пьяных. «Вот что значит, – сказал он, – когда у праздника, в отличие от какого-нибудь Нового года, есть духовная составляющая!»
– «Спасибо, это большой подарок для всех! – написала Оля, прочитав у себя в Греции мою запись В ожидании Победы... – Я, конечно, плакала, без слез это читать невозможно…»
Продолжаю перечитывать «Дневники» о. Александра Шмемана – и натыкаюсь (очень в тему!..) на такое рассуждение:
«До лекции заезжал к Павлу Мейендорфу. Острая жалость к их ребенку, которому предстоит целый год жить между жизнью и смертью, или, вернее, к ним; сознание трагедии, вскрывающей, до какой степени хрупки, обречены все наши "счастья". "Почему Бог допускает это?" Вечный вопрос без ответа. Вижу только один, наверное, неполный: своим страданьем человек "приносит пользу" другим, нам: разбивает хотя бы на время бетон эгоизма, самодовольства, "жира", отделяющего нас от Бога больше, чем любые "прегрешения" и "помыслы". Это и есть, по всей вероятности, спасительный смысл страданий».
В день рождения (я майская) была на ранней Литургии. А точнее – в раю… Нежные, молитвенные голоса клирошанок в белых платках… На поздней – поют профессионалы.
По выходе из храма слышу у себя за спиной молодой мужской голос. «В Петербурге, – говорил он, – были три гвардейских полка: Преображенский, Семеновский и Измайловский. Измайловский был последним по престижности. Туда брали низкорослых и рыжих ребят». Чего только не узнаешь! Только почему рыжих-то?
Подойдя к нашему дому, увидела белый фургончик, забрызганный грязью, и прорисованные кем-то по этой грязи три буквы: «Мяу». Захожу в подъезд – и вижу торчащую из моего почтового ящика… георгиевскую ленточку.
Под занавес Пасхи мне прислали «дивеевские березки». Я ими поделилась.
«Спасибо за прекрасный фотосюжет! – написала мне одна раба Божия. – Ощутила свежесть и красоту Дивеевскую! Я весной просто столбенею перед березками с их прозрачными листочками. Да и в другое время года тоже. У меня под окном березка, так я все любуюсь – будто силы прибавляет это волшебное дерево! Я и разговариваю с березкой своей. Любуюсь, хвалю ее. Сейчас бессонница у меня. Ночь. Общаюсь с Вами, а за окном соловьи поют. Такие милые щелкунчики... Как Господь разнообразной красотой нас питает!!!»
И еще про соловьев:
«Начали готовиться к трапезе. И вот, выйдя из храма, мы услышали... соловья. Для новых районов Москвы – это большая редкость, а тут – не просто в каком-то парке, а рядом с оживленной магистралью! Он не просто робко "распевался", "пробовал голос", что-то там насвистывал, а буквально орал, забыв о том, что рядом с грохотом проносятся машины (он заглушал их). Вот так – всякое дыхание да хвалит Господа!» (06.05.2013, Ольга Соколова)
«ВОИСТИНУ ВОСКРЕСЕ ХРИСТОС! В день Пасхи у нас такие трели птичьи раздавались, я даже поверить не могла, что так бывает, никогда такого не слышала. И это несмотря на холодную весну» (07.05.2013, Наталия Белоусова).
Закончу эти свои заметки словами протопресвитера Александра Шмемана:
«Почему нужно все это записывать? Чтобы знать, сознавать, сколько все время дает Бог, и греховность нашего уныния, ворчания».
