Так просила, так просила...

Опубликовал священник Константин Пархоменко в блоге «священник Константин Пархоменко». Просмотры: 9638

«Так просила, так просила за него…»
Подлинный рассказ одного человека

Я сидел в тесной комнатке, на 11-м этаже дома-корабля в спальном районе и нервничал, потому что мигающий телефон показывал 8 пропущенных звонков. Подозреваю, что добрая половина была от жены…
Мой собеседник молчал, только тяжело дышал. Каждое слово давалось ему с трудом. Долгой и трудной была его исповедь, потом мы намучились с Причастием – нелегко причащать человека, который и каплю воды глотает с трудом.
За стеной послышалась возня и чей-то истеричный голос. Скандал у соседей сопровождал нас все время нашего общения: прислушайся, и можно было бы разобрать, о чем они говорят.
– Перед смертью не врут, – прохрипел мой собеседник. – И я хочу рассказать вам, батюшка, о истории, которую хранил в себе сорок лет. Только Ирочка, только моя Ирочка, знала об этом, это было нашей семейной тайной.
Больной замолчал. Не тревожил его и я. Сюда я приехал полтора часа назад из храма, после вечерней службы. Службы перед Рождеством всегда заканчиваются поздно, сегодняшняя же была особенно продолжительной. Когда я собирался домой – нужно было сделать еще кое-какие покупки к столу и помочь жене в подготовке детского рождественского праздника, раздался звонок. Меня умоляли приехать, причем приехать именно сегодня, и не куда-то, а на край города… Я занервничал, потому что в последние дни совсем обделил семью вниманием и помощью. Сегодняшняя моя поездка не способствовала бы созданию теплой атмосферы дома...
Но умоляли приехать именно сегодня, потому что… завтрашний день для этого человека мог уже не наступить.

Отдышавшись, мой собеседник начал:
Это случилось 6 февраля, много лет назад. Я тогда пил, гулял, забросил семью и детей... Моя бедная жена все время ходила молиться обо мне блаженной Ксении на кладбище, у заколоченной часовни – в часовне был какой-то склад, но люди все равно приходили туда помолиться. Но мне – больно вспоминать – было все равно, все эти ее молитвы. Я ни во что не верил, вообще ни во что.
И вот как раз в этот день я возвращался со дня рождения своего друга, выпивший, конечно, без меры, и свалился в канаву. Было очень холодно. В канаве был снег, какие-то сучья… Знаете, когда сильно пьяный, тело не слушается. Меня повело в сторону, и я туда упал. И как-то неудачно свалился, ударился головой. Больше я ничего не помню.

Вдруг– раз, как будто очнулся. Или нет, скорее, как проснулся. Знаете, бывает, проснешься, и не понимаешь, где ты. Вот и я, открываю глаза, смотрю, где я? В каком-то странном месте. Помню, шел от друга – была зима, метель, меня телепало из стороны в сторону. А тут – раз, и как бы лето. И голова такая ясная-ясная. И ничего не болит и не ноет, а то обычно, то печенка, то селезенка. Я даже удивился – вот те раз, мне, пьянице, так подвезло – самочувствие просто прекрасное. И тут вдруг я понял, что… оказался на том свете.
И вся вот эта наша жизнь стала далекой-далекой. Как будто я с другом не час назад пил, а лет сто, наверное, назад.
Ну, что делать? Подумал я – и тут же пришел ответ, как-то стало понятно: надо идти вперед. Я и пошел. Иду по лугу. Там трава сочная, цветы… Все такое прекрасное, свежее, живое, настоящее. Прошлый мир кажется ненастоящим, а этот самым настоящим. Вокруг цветы, земляника, запах! – аж голова кружится… Но я не останавливаюсь, потому, что надо идти.
Вдали вижу как бы в тумане, очень далеко какой-то огромный город или такой большой дворец, не знаю. Это очень далеко, в дымке. Ничего не рассмотреть. Вдруг смотрю, ко мне приближается человек. Очень почтенный, я даже заробел.

Скрипнула дверь. Появился внук моего рассказчика, который принес кружку чая и печенье на блюдечке: «Деда, я у себя, если что, зовите».
Больной слабо улыбнулся, помолчал, подышал и продолжил:

– Вот про этого человека, который стоял и ждал меня, а потом пошел ко мне навстречу, я не знал, кто он, но тут же пришло понимание, что это Апостол Петр. Почему Петр – не знаю, но какая-то определенность была, как будто узнал: это, вот, Апостол Петр. Хотя как я узнать мог, я же в церкви никогда не был, иконы его не видел?..
Ну, ладно.
Этот старец говорит: «Ну все, прошлая жизнь закончилась… Пойдем». По-моему, он даже сказал «ну что, допрыгался?». Я не уверен, но кажется, что так сказал, или что-то вроде того.
Тут вдруг появляется какая-то женщина. Ее не было раньше, а тут она как бы сбоку подошла. Хотя странно: когда я сюда шел, я никого не видел.
Эта женщина говорит: Отпусти его, пожалуйста, обратно».
А старец говорит: «Не могу, для него все закончилось».
Но женщина стала просить его, а потом говорит: «Сегодня мой день, отпусти его назад».
Апостол говорит: «Ладно, отпущу, но только без руки».
Я стою, слушаю это и понимаю, что они меня обсуждают. Я тут осмелел и говорю: «Э, зачем мне без руки, не надо без руки…»
Тут Апостол говорит: «А ты молчи, тебе никто слова не давал». Вот прям так и сказал... Ну, я и замолчал.

За стеной послышалось рыдание. Одновременно мужские крики.
Мой собеседник прервал рассказ, медленно повернулся на бок и осенил стену крестом. «Давайте помолимся о них, батюшка», – сказал он и начал читать вслух известную молитву из молитвослова «На умирение враждующих».
Я присоединился.
Крики, как говорится, на глазах, стали стихать, за стеной послышались всхлипывания.
Мой собеседник прокомментировал: – Периодически ссорятся. Хорошие люди. Толик и Зина. Плохая у него компания на работе, а у нее ребенок больной – ножки не ходят. Вот он и закладывает… Но вот я заметил: когда они ссорятся и я за них молюсь, они сразу успокаиваются. Сами, правда, далеки от Бога, озлоблены на Него из-за сына… Ой, вам, наверное, уже поздно, не буду задерживать.
И мой собеседник продолжил свой рассказ:

И вот, Апостол сказал, что меня насчет моей руки никто не спрашивает.
А женщина стала упрашивать его: «Ну куда ему без руки. Он же работает, ну что он будет делать без руки?..»
Тогда старец смилостивился: «Ладно, только ради твоих просьб, хотя он сам этого не заслуживает».
Тут, чувствую, голова закружилась, и я как бы стал терять сознание. Открываю глаза. Голова трещит, все тело болит, ног-рук не чувствую – окоченели, весь мокрый какой-то. Правую руку вообще не чувствую, как будто ее нет. Но я в тепле и меня качает. Понимаю, что я на заднем сиденье машины. Впереди сидят два молодых парня. Один ведет машину. Они разговаривают.
Тот, что за рулем, говорит: «Я вообще никогда не подбираю пьяных, тем более таких грязных, а тут эта женщина… так просила, так просила за него».
Второй говорит: «Да, нельзя было ей отказать. Ты адрес-то запомнил?»
Шофер говорит: «Как не запомнить, она десять раз повторила…»

Ну, привезли меня домой. Дотащили меня ребята до квартиры, передали жене и ушли. И денег не взяли. Я был вообще никакой. Заполз в квартиру и там, в прихожей, и заснул.
Проснулся раньше всех, от холода. Гляжу – лежу на полу, окоченел весь. Да еще и одежда не просохла. Я в ванну – греться. А тут тошнота подкатила. Меня всего и вывернуло. И так выворачивало, что, думал, умру. Рука потихоньку начала действовать.
Я залез в ванну, напустил горячей воды, погрелся. Зубы – дай Боже, стучали. Но рука – я боялся, – потихоньку отходила.
Потом я тщательно вымылся, оделся в чистое и прихожу к жене. Бужу ее и говорю: «Вставай, пошли в церковь».
Она вскочила, глаза таращит и ничего даже мне не говорит, так радостна была.

Ну, пошли в церковь. Снежок хрустит, мороз покалывает, а мне радостно так, будто заново родился.
В церкви, на Смоленском, как зашел, висит икона большая со старцем. Я его сразу признал. Спрашиваю жену: «Это Петр?» Она с удивлением: «Откуда знаешь?» – «Встречались», – говорю, а сам посмеиваюсь.
А потом жена мне показала портрет Ксении блаженной. Я сразу признал эту старушку – это она за меня заступалась.
Я жене все и рассказал. А она говорит: «Я ж за тебя вчера Ксеньюшке молилась, как раз день ее памяти был».
С тех пор я стал верующим. И исповедоваться потихоньку стал, и причащаться. Понял, что все это – на самом деле.
Вот, три года, как Ирочка ушла, а теперь и я, похоже…

…Я простился с моим новым знакомым. В кулаке правой руки он крепко зажал свой нательный крест.
– Батюшка, последняя просьба, не откажите, Бога ради…
Я обещал исполнить.
– Молитесь за Анатолия и Зинаиду. Как они без поддержки-то духовной?..
Я тут же, чтоб вернее было, написал их имена на бумажке и спрятал в портфель: «Потом в синодик перенесу». Потом достал визитную карточку с моими координатами: «Пусть внук передаст им и скажет, что я буду ждать их звонка. Что мы поможем им, как сможем».
В глазах моего собеседника блестели слезы.
Было видно, как он не хотел, чтобы я уходил. Когда я подал ему руку для прощания, он схватился за нее и не хотел отпускать.
Потом я собирался. Пришел внук-крепыш, который подбадривал деда неуклюжими шутками. Фон шумной суеты сгладил драматизм прощания.

Я вышел на улицу. Падал снег, над головой блестели рождественские звезды. Достав мобильный телефон, чтобы успокоить близких, я зашагал к метро.

10.JPG
Это дерево я сфотографировал летом возле часовни блаженной Ксении Петербургской. Здесь, у часовни, всегда много людей. Просят, каждый, о своем, благодарят... Святая Ксения, пребывающая в ином мире, на самом деле не отошла от нас. Она готова прийти на помощь. Мне показалось глубоко символичным это расположение голубей, усевшихся на ветках, как как нотки на нотном стане. Что тут сказать, просто «Симфония любви»...
  • Елена Панцерева
  • Григорий И
  • Николай Георгиевич
  • Незарегистрированный
  • Незарегистрированный
  • Незарегистрированный
  • Виктория Голубкова
  • Незарегистрированный
  • Незарегистрированный
  • Антонина Савечко
  • Людмила Никеева
  • Надежда Симоненкова
  • ТатьянаД
  • Антонина Савечко
  • Светик
  • Незарегистрированный
  • Надежда Симоненкова
  • Незарегистрированный
  • Мережко Надежда Евгеньевна
  • Постникова Любовь
  • Незарегистрированный
  • Нина Саввина
  • Юлия тула
  • валерий-7
  • Незарегистрированный
  • Незарегистрированный
  • священник Константин Пархоменко
  • Незарегистрированный
Вам необходимо войти, чтоб оставлять комментарии