Чудо о Казанской от Ольги Соколовой
Вскоре после пребывания Казанской иконы Божией Матери в стольном граде Москве я получила от хорошо уже знакомой читателям московской журналистки Ольги Соколовой небольшое письмо, где она рассказывала о своей нежданной встрече с нашей святыней. Рассказ ее показался мне интересным, и не только для жителей Петербурга, потому что икону эту знают и почитают везде, и я предложила Ольге немного его расширить. И вот сегодня утром я его получила и сегодня же публикую, потому что есть на то причины...
В одном из сообщений я уже писала, и, наверное, еще не раз напишу о том, что в вопросах веры меня нужно буквально тыкать носом. Порой не замечаю очевидного, иногда просто пугаюсь своей слепоты и дремучести, но, с другой стороны, всякий раз, когда промыслительно Господь «ставит меня перед фактом», я испытываю бесконечную благодарность, ощущение чуда не покидает, а мысли на тему «да-а-а, неловко получилось» развеиваются.
Дерзну рассказать о недавнем событии, как раз из разряда «постановки перед фактом».
Несколько дней в Москве, на выставке «Русь Православная» в «Манеже», пребывала главная святыня Санкт-Петербурга – Казанская икона Божией Матери. Поклониться иконе, которая никогда еще не покидала пределов Санкт-Петербурга, пришли тысячи верующих. Но в этом, согласитесь, нет ничего удивительного.
«Удивительно» другое. Я, считая себя уже вполне «подкованной» христианкой, умудрилась ничего не знать об этом. Как это вышло, даже не берусь объяснить. Логически – никак. Будто была в резервации, не включала интернет, не смотрела новости… Но ведь именно включала и смотрела, смотрела, но не видела.
Это событие могло бы так и пройти мимо меня, а честнее будет сказать, что я осталась бы в стороне, если бы Господь не проявил милость.
То, что произошло, – из разряда чудес.
На днях как журналист городской газеты получаю приглашение на пресс-конференцию в «Манеже», по сути, рабочую итоговую встречу, посвященную программе «200 храмов». Собираюсь исключительно по работе. Времени, как всегда, не хватает, и я даже думаю просто попросить информацию, взять ее по телефону или электронной почте… Хорошо, что в последний момент все-таки решаю пойти.
Организатор конференции как бы между прочим говорит, чтобы я прошла через служебный вход, потому что у центрального стоит очередь желающих поклониться иконе. Что за икона? Я даже не придала значения, считала, что еще не созрела для паломничества и «прикладываний».
Опомнилась, только когда увидела, почувствовала…
С балкона, где проходила конференция, краем глаза я могла следить за тем, как медленно плывет очередь, как священник поднимает на руки малышей, чтобы они могли поцеловать икону, как возникают группки людей, в основном женщин, и поют акафисты, как, не замечая ничего вокруг, молятся на коленях бабушки (еще удивилась, как им удается так сосредоточиться, когда с одной стороны звучит полонез и «дамы приглашают кавалеров», с другой – ведущий звучно приглашает на викторину о гусарах, а где-то в глубине гремят барабаны и маршируют драгуны).
… Конференция закончилась, и я тоже решилась подойти. Удивило, что очередь стала какая-то уж очень короткая. Оказалось, что время пребывания иконы в Москве заканчивается и скоро начнется молебен, а потом она отправится обратно в Санкт-Петербург. Я не знала ни времени, ни даже того, что икона вообще здесь, но вот как все управилось! Я не встречала ее, вместе со множеством паломников и журналистов, – но проводила, если так можно выразиться.
Моя чудесная встреча с иконой – это еще не все события того удивительного дня. За несколько минут до молебна ко мне подошла очень старенькая бабулечка. Как выяснилось в финале, одна из тех самых «проводников благодати», которых Господь так милостиво посылает мне.
Под впечатлением от события она просто вся светилась и искала общения. Если честно, сперва наши желания не совпадали, мне как раз говорить не хотелось, и я даже малодушно подумала, что опять нашла себе приключение, мол, нужно было вовремя ретироваться, когда «странная старушка» предлагала всем петь акафист, громко, очень быстро, как-то не по случаю «неблагоговейно» читала какие-то неизвестные «народные» стихи и даже («о, ужас!») порывалась развернуть шоколадку и одарить всех вокруг. Так или иначе, но бабушка Клавдия «взяла меня в заложники», совершенно не обращая внимания на смущенные протесты, вроде «давайте помолчим», «сейчас не время» и т.д. Я и не заметила, как под диктовку своей новой знакомой начала переписывать в рабочий ежедневник стихи о Богоматери, о страданиях Спасителя… Что-то мне удалось расшифровать, почерк очень неразборчивый, что-то она мне быстро надиктовала.
Кто автор стихов, так и осталось неизвестным. Но стихи у бабушки Клавдии были какие-то уж совсем «народные». Скорее всего, конечно, у нее перепутались стихи разных авторов и получился поэтический коллаж... Возможно, что-то принадлежит перу и самой рабы Божией Клавдии, но на мой прямой вопрос она так и не ответила. Она прочла мне практически все из своей исписанной детским почерком тетрадочки.
Напоследок, когда я устала писать и уже начинался молебен, бабушка решительно вырвала из своей тетрадки несколько листков и вручила мне стихотворение… о святой блаженной Ксении Петербургской, в котором я сразу узнала всеми любимый кант-моление святой.
С этими строчками, а еще с двумя шоколадными конфетами, подаренными бабушкой, я и провожала икону домой – в Санкт-Петербург.
А эти фотографии я сделала, когда во мне боролись просто человек и журналист. Последний победил и даже «вознес» меня на балкон, где я опять-таки чудесным образом заняла удобную позицию рядом с монахиней, которая снимала происходящее на мобильный...
Из тетрадки бабушки Клавдии
Ксения Блаженная, помоги, родная,
Я к тебе молитву в сердце возношу.
Под благословение, матушка Ксения,
Я к твоей часовенке снова поспешу.
Ксения Блаженная! Как же ты молилась!
Ты за всех молилась в поле по ночам.
Ты услышь моление,
Матушка Ксения!
Помоги мне выплакать горе и печаль.
Ксения Блаженная! Как же ты терпела
Холод, голод и нужду!
Укрепи в терпении,
Матушка Ксения!
Помоги мне вынести тяжелую беду.
Ксения Блаженная! Как же ты любила!
Невозможно горячей любить.
Светлое горение…
Матушка Ксения!
Помоги мне к Господу любовь не угасить!
Чудо о Ксении (постскриптум от Л.Н.)
Если не у каждого из нас, то у многих, помимо святого покровителя, есть еще и «свои» святые, то есть, те, с которыми связаны те или иные духовные события. Святая блаженная Ксения по меньшей мере дважды незримо коснулась моей души (говоря «по меньшей мере», я имею в виду те ее касания, которые я почувствовала ясно, но если бы мы были в состоянии ощущать все прикосновения к нашим душам...). То есть, она для меня – как раз из таких «своих» святых.
Однако бываю я у св. Ксении теперь нечасто. В последний раз была у нее летом, вместе с Т., у которой неподалеку лежит сын. В тот день дежурил как раз тот священник, который несколько лет назад отпевал мальчика… Мы подали ему записки (среди моих были и от Знаменских сестер), он прочитал их и, благословив нас, протянул две розы на длинных ножках: «Вот вам по цветочку». От Ксении…
И вот вчера я совершенно неожиданно оказалась там вновь, вместе с К., приехавшей в некогда свой город по делам. С нами была Е., давняя, еще со студенческих времен, ее подруга. Часовня уже была закрыта, но у Е. был с собой акафист Ксении блаженной, и они с К. начали его читать. Говорю «они» потому, что я свои очки забыла в машине Е., поставленной на подходах к Смоленскому, так что мне оставалось только креститься на Аллилуиа и Радуйся… Через какое-то время подошел некто крепкий и, сказав: «Дайте-ка и мне!», по-хозяйски забрал у Е. акафист, и они стали петь уже втроем. Подходили люди и, как это часто бывает, вставали рядом и подпевали…
Уходила я оттуда в каком-то неясном самоукорении, потому что так и не смогла включиться в акафист всей душой: когда только слушаешь, это трудно, во всяком случае мне. И хотелось просить у святой блаженной матери нашей Ксении прощения – и за очки, и за то, что так редко у нее бываю…
И вдруг наутро же получаю от Ольги тот самый рассказ, который вы только что прочитали, а в нем – тот самый «кант» Ксении блаженной, что переписала, как умела, бабушка Клавдия в свою тетрадку…
Тоже маленькое чудо… Маленькое, но чудо!
Вскоре после пребывания Казанской иконы Божией Матери в стольном граде Москве я получила от хорошо уже знакомой читателям московской журналистки Ольги Соколовой небольшое письмо, где она рассказывала о своей нежданной встрече с нашей святыней. Рассказ ее показался мне интересным, и не только для жителей Петербурга, потому что икону эту знают и почитают везде, и я предложила Ольге немного его расширить. И вот сегодня утром я его получила и сегодня же публикую, потому что есть на то причины...
В одном из сообщений я уже писала, и, наверное, еще не раз напишу о том, что в вопросах веры меня нужно буквально тыкать носом. Порой не замечаю очевидного, иногда просто пугаюсь своей слепоты и дремучести, но, с другой стороны, всякий раз, когда промыслительно Господь «ставит меня перед фактом», я испытываю бесконечную благодарность, ощущение чуда не покидает, а мысли на тему «да-а-а, неловко получилось» развеиваются.
Дерзну рассказать о недавнем событии, как раз из разряда «постановки перед фактом».
Несколько дней в Москве, на выставке «Русь Православная» в «Манеже», пребывала главная святыня Санкт-Петербурга – Казанская икона Божией Матери. Поклониться иконе, которая никогда еще не покидала пределов Санкт-Петербурга, пришли тысячи верующих. Но в этом, согласитесь, нет ничего удивительного.
«Удивительно» другое. Я, считая себя уже вполне «подкованной» христианкой, умудрилась ничего не знать об этом. Как это вышло, даже не берусь объяснить. Логически – никак. Будто была в резервации, не включала интернет, не смотрела новости… Но ведь именно включала и смотрела, смотрела, но не видела.
Это событие могло бы так и пройти мимо меня, а честнее будет сказать, что я осталась бы в стороне, если бы Господь не проявил милость.
То, что произошло, – из разряда чудес.
На днях как журналист городской газеты получаю приглашение на пресс-конференцию в «Манеже», по сути, рабочую итоговую встречу, посвященную программе «200 храмов». Собираюсь исключительно по работе. Времени, как всегда, не хватает, и я даже думаю просто попросить информацию, взять ее по телефону или электронной почте… Хорошо, что в последний момент все-таки решаю пойти.
Организатор конференции как бы между прочим говорит, чтобы я прошла через служебный вход, потому что у центрального стоит очередь желающих поклониться иконе. Что за икона? Я даже не придала значения, считала, что еще не созрела для паломничества и «прикладываний».
Опомнилась, только когда увидела, почувствовала…
С балкона, где проходила конференция, краем глаза я могла следить за тем, как медленно плывет очередь, как священник поднимает на руки малышей, чтобы они могли поцеловать икону, как возникают группки людей, в основном женщин, и поют акафисты, как, не замечая ничего вокруг, молятся на коленях бабушки (еще удивилась, как им удается так сосредоточиться, когда с одной стороны звучит полонез и «дамы приглашают кавалеров», с другой – ведущий звучно приглашает на викторину о гусарах, а где-то в глубине гремят барабаны и маршируют драгуны).
… Конференция закончилась, и я тоже решилась подойти. Удивило, что очередь стала какая-то уж очень короткая. Оказалось, что время пребывания иконы в Москве заканчивается и скоро начнется молебен, а потом она отправится обратно в Санкт-Петербург. Я не знала ни времени, ни даже того, что икона вообще здесь, но вот как все управилось! Я не встречала ее, вместе со множеством паломников и журналистов, – но проводила, если так можно выразиться.
Моя чудесная встреча с иконой – это еще не все события того удивительного дня. За несколько минут до молебна ко мне подошла очень старенькая бабулечка. Как выяснилось в финале, одна из тех самых «проводников благодати», которых Господь так милостиво посылает мне.
Под впечатлением от события она просто вся светилась и искала общения. Если честно, сперва наши желания не совпадали, мне как раз говорить не хотелось, и я даже малодушно подумала, что опять нашла себе приключение, мол, нужно было вовремя ретироваться, когда «странная старушка» предлагала всем петь акафист, громко, очень быстро, как-то не по случаю «неблагоговейно» читала какие-то неизвестные «народные» стихи и даже («о, ужас!») порывалась развернуть шоколадку и одарить всех вокруг. Так или иначе, но бабушка Клавдия «взяла меня в заложники», совершенно не обращая внимания на смущенные протесты, вроде «давайте помолчим», «сейчас не время» и т.д. Я и не заметила, как под диктовку своей новой знакомой начала переписывать в рабочий ежедневник стихи о Богоматери, о страданиях Спасителя… Что-то мне удалось расшифровать, почерк очень неразборчивый, что-то она мне быстро надиктовала.
Кто автор стихов, так и осталось неизвестным. Но стихи у бабушки Клавдии были какие-то уж совсем «народные». Скорее всего, конечно, у нее перепутались стихи разных авторов и получился поэтический коллаж... Возможно, что-то принадлежит перу и самой рабы Божией Клавдии, но на мой прямой вопрос она так и не ответила. Она прочла мне практически все из своей исписанной детским почерком тетрадочки.
Напоследок, когда я устала писать и уже начинался молебен, бабушка решительно вырвала из своей тетрадки несколько листков и вручила мне стихотворение… о святой блаженной Ксении Петербургской, в котором я сразу узнала всеми любимый кант-моление святой.
С этими строчками, а еще с двумя шоколадными конфетами, подаренными бабушкой, я и провожала икону домой – в Санкт-Петербург.
А эти фотографии я сделала, когда во мне боролись просто человек и журналист. Последний победил и даже «вознес» меня на балкон, где я опять-таки чудесным образом заняла удобную позицию рядом с монахиней, которая снимала происходящее на мобильный...
Из тетрадки бабушки Клавдии
Ксения Блаженная, помоги, родная,
Я к тебе молитву в сердце возношу.
Под благословение, матушка Ксения,
Я к твоей часовенке снова поспешу.
Ксения Блаженная! Как же ты молилась!
Ты за всех молилась в поле по ночам.
Ты услышь моление,
Матушка Ксения!
Помоги мне выплакать горе и печаль.
Ксения Блаженная! Как же ты терпела
Холод, голод и нужду!
Укрепи в терпении,
Матушка Ксения!
Помоги мне вынести тяжелую беду.
Ксения Блаженная! Как же ты любила!
Невозможно горячей любить.
Светлое горение…
Матушка Ксения!
Помоги мне к Господу любовь не угасить!
Чудо о Ксении (постскриптум от Л.Н.)
Если не у каждого из нас, то у многих, помимо святого покровителя, есть еще и «свои» святые, то есть, те, с которыми связаны те или иные духовные события. Святая блаженная Ксения по меньшей мере дважды незримо коснулась моей души (говоря «по меньшей мере», я имею в виду те ее касания, которые я почувствовала ясно, но если бы мы были в состоянии ощущать все прикосновения к нашим душам...). То есть, она для меня – как раз из таких «своих» святых.
Однако бываю я у св. Ксении теперь нечасто. В последний раз была у нее летом, вместе с Т., у которой неподалеку лежит сын. В тот день дежурил как раз тот священник, который несколько лет назад отпевал мальчика… Мы подали ему записки (среди моих были и от Знаменских сестер), он прочитал их и, благословив нас, протянул две розы на длинных ножках: «Вот вам по цветочку». От Ксении…
И вот вчера я совершенно неожиданно оказалась там вновь, вместе с К., приехавшей в некогда свой город по делам. С нами была Е., давняя, еще со студенческих времен, ее подруга. Часовня уже была закрыта, но у Е. был с собой акафист Ксении блаженной, и они с К. начали его читать. Говорю «они» потому, что я свои очки забыла в машине Е., поставленной на подходах к Смоленскому, так что мне оставалось только креститься на Аллилуиа и Радуйся… Через какое-то время подошел некто крепкий и, сказав: «Дайте-ка и мне!», по-хозяйски забрал у Е. акафист, и они стали петь уже втроем. Подходили люди и, как это часто бывает, вставали рядом и подпевали…
Уходила я оттуда в каком-то неясном самоукорении, потому что так и не смогла включиться в акафист всей душой: когда только слушаешь, это трудно, во всяком случае мне. И хотелось просить у святой блаженной матери нашей Ксении прощения – и за очки, и за то, что так редко у нее бываю…
И вдруг наутро же получаю от Ольги тот самый рассказ, который вы только что прочитали, а в нем – тот самый «кант» Ксении блаженной, что переписала, как умела, бабушка Клавдия в свою тетрадку…
Тоже маленькое чудо… Маленькое, но чудо!
