Максим Савечко: Мой Шмеман
Недавно Елена Панцерева получила письмо от Антонины Савечко, матери Максима, – и переслала его мне, справедливо полагая, что и само это письмо, и приложенная к нему выборка из дневников Максима, касающаяся протопресвитера Александра Шмемана, будут мне особенно интересны:
«Так случилось, что с о. Александром Шмеманом, – писала она, – мой сын познакомился в последний год своей жизни. Его "Дневники" перечитывались Максимом, он выписывал из них то, что находило наиболее сильный отклик в его душе, добавляя к этому свои мысли и рассуждения. О. Александр стал Максиму близким другом, а в его помяннике появилось имя протопресвитера Александра. В своем дневнике Максим написал: "… общение наше с о. Александром – живое и искреннее, хотя я еще здесь, а он уже там".
Очень многое нахлынуло на меня после прочтения размышлений Л.А. Никеевой о протопресвитере Александре Шмемане. Не хочется втискивать это в краткий комментарий. Да и, полагаю, лучше сына я это не сделаю. Поэтому посылаю мою выборку из дневников Максима, где он пишет об о. Александре. Думаю, что Максим сейчас непременно продолжил бы разговор, начатый Людмилой Александровной, озаглавив его: "Максим Савечко: Мой Шмеман".
Знакомлюсь с о. Александром Шмеманом. Радуюсь, что в жизни моего сына был такой Друг! И сожалею, что так долго его не было в моей жизни...»
Читая эту выборку, я иногда не сразу понимала, где о. Александр, а где Максим, и только кавычки или отсутствие их помогали мне иной раз понять, где кто, настолько действительно живым было их общение. Вот, например: «Есть лишь одна Книга Радости, из которой исходит Слово Жизни, и эта книга – Святое Евангелие, "Благая (Радостная) весть". Но принять эту весть о радости вечной, неотъемлемой и совершенной способно лишь сердце чистое, лишь око светлое». По ключевому слову «радость» я решила бы, что это отец Александр. Но нет, это Максим. В устах совсем еще молодого человека, стоявшего на Пороге и о том знавшего, это слово звучит особо весомо и гулко.
«Думаю, – пишет его мама, – что Максим сейчас непременно продолжил бы разговор, начатый Людмилой Александровной, озаглавив его: "Максим Савечко: Мой Шмеман"». И мне особенно радостно перевести эту мысль из сослагательного наклонения в изъявительное сегодня, в день рождения Максима Савечко в жизнь земную.
22 июля 2011 года, пятница
Утром я еще успел испытать радость от свежести и легкого шума моросящего дождя. Как это ни странно звучит, но думаю, что эта радость напоминает мне то светлое восхищенное чувство, которое я переживаю во время чтении «Дневников» протопресвитера А. Шмемана. Обязательно хочу поделиться этим открытием с о. Сергием, чтобы и он прикоснулся к опыту жизни во Христе этого необыкновенного человека.
…я надолго погрузился в чтение «Дневников». Удивительно, каким близким стал мне о. Александр Шмеман, старшим другом, с которым так приятно побродить по знакомым ему улочкам, послушать его негромкий, успокаивающий голос, поразмышлять вместе на волнующие и животрепещущие темы. Пишу все это без кавычек, потому что общение наше с о. Александром – живое и искреннее, хотя я еще здесь, а он уже там.
…«И радости вашей никто не отнимет от вас…» (Ин.16:22).
23 июля
Из дневника о. Александра Ш.:
«15/Ш/1976… Иногда такое чувство, что большинство людей действительно, хотя и неведомо для себя, живут скрываньем от себя – реальности (не только смерти) и что именно в этом скрывании – основная для них функция религии. «В его дремоте не тревожь…» (из стихотворения Е. Баратынского «Разуверение»).
Простой душе невыносим
Дар тайнослышанья тяжелый.
Психея падает под ним…
(Из стихотворения В. Ходасевича «Психея! Бедная моя!»)
25 июля
Из дневника о. Александра Ш..:
«6/IV/1973…по мере приближения к «реальности» все меньше нужно слов. В вечности же уже только: «Свят, свят, свят…». Только слова хвалы и благодарения, моление, белизна полноты и радости. Поэтому и слова только те подлинны и нужны, которые не о реальности («обсуждение»), а сами – реальность: ее символ, присутствие, явление, таинство. Слово Божие. Молитва. Искусство».
27 июля 2011 года, среда
Столько светлых мыслей растет и зреет внутри меня. Как будто, наконец, очистился от плевел, от травы сорной и быстрорастущей малый участок земли моего сердца, и на ней стали прозябать нежные всходы молодых зеленых ростков. Пришло понимание своего недавнего блуждания в потемках «религиозности», т.е. псевдорелигиозности и псевдоблагочестия, духовной шелухи и скорлупы. И вот, наконец, – сияющий центр, всепронизывающая ось, вечное ядро и драгоценная жемчужина – Радость. Говоря о Боге, мы должны говорить о Христе, а, говоря о Христе, – говорить о принесенной Им радости. Есть лишь одна Книга Радости, из которой исходит Слово Жизни, и эта книга – Святое Евангелие, «Благая (Радостная) весть». Но принять эту весть о радости вечной, неотъемлемой и совершенной способно лишь сердце чистое, лишь око светлое. К величайшему сожалению, недостаточно сказать человеку, пораженному проказой греха: «Радуйся!» и ждать, что он начнет жить святой жизнью, творить дела правды Божией и радоваться веселием Ангельским. Это будет то же самое, что просить слепого нарисовать портрет, или глухого – сыграть мелодию на музыкальном инструменте. Именно поэтому стал святой апостол Павел «всем для каждого», поэтому нужны многие слова об одном, о том, что «зеленое – это зеленое, и не красное и не синее», если выражаться словами о. Илии. Об этом говорит свт. Николай Сербский: «…один только Христос, Сын Бога живого, Носитель, Источник, Открыватель и Залог истинной радости, к которой стремится каждая человеческая душа».
Об этом же пишет в своем дневнике о. Александр Шмеман:
«26/ХП/1976… Всегда все тот же вопрос: о «сокровищнице сердца». О том, в чем – радость… Без радости и церковность, и молитва как-то безблагодатны, ибо их сила – в радости. Религия стала синонимом «серьезности», несовместимой с радостью. И потому она так слаба. От нее хотят ответов, мира, смысла, а она только в радости. Это ее ответ, включающий в себя все ответы».
Ранее в том же дневнике:
«3/ХП/1976… По-моему, все простит Бог, кроме «безрадостности», которая состоит в забвении того, что Бог сотворил мир и спас его …Радость эта – не одна из «составных частей» христианства, это его «тональность» пронизывающая собой все – и веру, и «мироощущение». Там, где нет радости, христианство, как и религия, становится «страхом» и потому – мучением. (…) «Мир сей» – веселится, но он как раз безрадостен, ибо радость (в отличие от того, что американцы называют fin) может быть только от Бога, только – свыше. Но потому и христианство вошло в мир как радость. Не только радость о спасении, но спасение как радость. Только подумать – мы каждое воскресенье «трапезуем» со Христом, «за Его трапезой, в Его Царствии», а потом погружаемся в свои «проблемы», в страх и мученье… Бог спас мир радостью, «но печаль ваша в радость будет», «и радости вашей никто не отнимет от вас…».
На фоне этой светлой радости, к которой призывает нас Христос, какими уродливыми выглядят наши лицемерные фарисейские представления о «православии», «благочестии», «духовности». Наводнили фарисеи церковь, толпятся, толкают друг друга, вытесняют самого Христа, строят свой удушливый мир без радости в ослеплении гордыней своего избранничества и самодовольства. Слышны отовсюду их голоса – не так встал, не вовремя поклонился, забыл перекреститься, держал свечу не в той руке, неправильно сложил руки для благословения, не так обратился к батюшке, поставил святую воду в холодильник, повесил икону не в том месте, …бездна мелочей, претензий, подозрительных, косых взглядов, убивающих радость в них самих и отнимающих ее у других. С каким упоением ведутся ими разговоры о покупках икон, о просфорах и святой воде, платочках и паломнических поездках… и ни слова о Христе. И слухом услышат и не уразумеют слова, уже сказанные: «Что смущаете женщину? Она добро делает», «Горе вам, законники, книжники и фарисеи, что забираете ключи Царствия небесного, и сами не входите и других не пускаете», «Не запрещайте им», «Пустите детей приходить ко Мне», и др. Слепые вожди слепых, они чтут Бога устами, а сердцем далеки от Него.
И каждый день нашей жизни открывает вновь перед нашими глазами страницы евангельской истории.
…Будьте как дети. Какая бездна божественной премудрости в детской радости, в их простых играх и веселом смехе.
12 августа
Прочел поразительные слова о. А. Шмемана, подтверждающие мои последние открытия, основанные на осмыслении собственного жизненного опыта и неких духовных интуициях. Он пишет:
«28/IV/1977… Признаки смирения: радость. Гордыня исключает радость. Далее: простота, то есть отсутствие «оборота на себя». И, наконец, доверие – как основная установка в жизни, по отношению ко всему (это – «чистота сердца», в которой человек «узрит Бога»). Признаки гордыни, соответственно, – безрадостность, сложность и страх… Все это можно проверить ежедневно, ежечасно – и следя за собой, и вглядываясь в окружающую нас жизнь».
Как же Вы правы, отец Александр! Именно для того я теперь и пишу свои рассказики, чтобы привести читателей к такому ясному и верному взгляду на свою жизнь и жизнь окружающего мира, чтобы как раз преодолеть это разделение на «меня» и «мир», слить их воедино в огне радости и любви.
25 августа
Не могу оторваться от чтения «Дневников» прот. Александра Шмемана – осталось уже около ста страниц. Дома хочу перечитать более внимательно, с выписками, и, возможно, составлю своего рода каталог поднимаемых тем. По «совету» о. Александра, хочу также взглянуть на старый английский юмористический сериал «Фолти Тауэрс». Надо увидеть, какого рода юмор нравился человеку, чьи взгляды мне так близки.
31 августа
Завершаю чтение «Дневников» прот. Александра Шмемана, которые читал на одном дыхании и с большим упоением. В связи с этим, задумался о значении ведения дневника в жизни человека. Отец Александр называл целью своего дневника встречу с самим собой, с реальностью собственной жизни. Это так и есть. Своими словами скажу, что вижу главный смысл своих дневниковых записей в собирании воедино опыта собственной жизни, мыслей и чувств каждого дня. В моем дневнике – пульс моей жизни; на его страницах – впечатления и моменты, которые я уже никогда не отнесу к «потерянному времени». В моих тетрадях мертвое прошлое превращается в застывшее настоящее. Пройдет время, я (или кто-то другой) открою этот дневник и начну беседу с самим собой. Чудно.
8 сентября
С удовольствием, на одном дыхании, прочел книгу протопресвитера Александра Шмемана «Великий пост», и будто вновь пообщался с добрым другом. Есть важные мысли:
(с. 167) «Музыка перестала быть тем, что слушаешь; она превратилась в какой-то музыкальный фон разговоров, чтения, занятий и т.д. Эта постоянная необходимость в музыке изобличает неспособность современного человека наслаждаться тишиной, воспринимать ее не как что-то отрицательное, как отсутствие чего-то, но именно как условие для всякого настоящего присутствия».
(с. 170) «В лучших произведениях литературы заложено столько богословских мыслей, а все, что обогащает наш разум, всякий плод настоящего творчества благословляется Церковью и, правильно воспринимаемое, приобретает духовную ценность».
(с. 172) «Необходимо стараться углубить все наши человеческие отношения, потому что мы – свободные люди, которые стали (часто сами того не сознавая) рабами систем, постепенно уничтожающих все человеческое в мире. И если наша вера имеет какое-либо значение, она должна быть соотнесена с жизнью во всех ее сложностях. Множество людей думает, что необходимые перемены происходят в зависимости от революций, внешних перемен в условиях жизни. Но мы, христиане, должны доказать, что на самом деле все вытекает изнутри – от веры и жизни по вере».
(с.173-174) «Мир наш неимоверно многоречив, мы постоянно утопаем в словах, которые утратили свое значение, а, следовательно, и свою силу. Христианство являет нам священное значение слова – этого воистину Божественного дара. Наше слово обладает огромной силой, либо положительной, либо отрицательной. Поэтому мы будем судимы и за наши слова: «Говорю же вам, что за всякое праздное слово, какое скажут люди, дадут они ответ в день суда: ибо от слов своих оправдаешься и от слов своих осудишься» (Мф. 12:36-37). Если мы обдумываем и взвешиваем наши слова, мы вновь осознаем их глубокий и священный смысл и понимаем, что иногда невинная шутка, необдуманно сказанная, может привести к самым бедственным результатам, может стать последней каплей, переполнившей чашу отчаяния человека и толкнувшей его на худшее. Но слово может быть и свидетельством. Случайный разговор через стол со своим коллегой может иногда лучше передать ему верный взгляд на жизнь, на других людей, на работу, чем формальная проповедь. Слово может заронить в душу возможность другого подхода к жизни, желание познания. Мы действительно не представляем себе, как мы постоянно влияем друг на друга словами, всем строем своей личности. И, в конце концов, люди обращаются к Богу не потому, что кто-то смог дать им блестящие объяснения, но потому, что они увидали в Нем тот свет, ту радость и глубину, ту серьезность и любовь, которые одни обнаруживают присутствие и силу Божию в мире».
Недавно Елена Панцерева получила письмо от Антонины Савечко, матери Максима, – и переслала его мне, справедливо полагая, что и само это письмо, и приложенная к нему выборка из дневников Максима, касающаяся протопресвитера Александра Шмемана, будут мне особенно интересны:
«Так случилось, что с о. Александром Шмеманом, – писала она, – мой сын познакомился в последний год своей жизни. Его "Дневники" перечитывались Максимом, он выписывал из них то, что находило наиболее сильный отклик в его душе, добавляя к этому свои мысли и рассуждения. О. Александр стал Максиму близким другом, а в его помяннике появилось имя протопресвитера Александра. В своем дневнике Максим написал: "… общение наше с о. Александром – живое и искреннее, хотя я еще здесь, а он уже там".
Очень многое нахлынуло на меня после прочтения размышлений Л.А. Никеевой о протопресвитере Александре Шмемане. Не хочется втискивать это в краткий комментарий. Да и, полагаю, лучше сына я это не сделаю. Поэтому посылаю мою выборку из дневников Максима, где он пишет об о. Александре. Думаю, что Максим сейчас непременно продолжил бы разговор, начатый Людмилой Александровной, озаглавив его: "Максим Савечко: Мой Шмеман".
Знакомлюсь с о. Александром Шмеманом. Радуюсь, что в жизни моего сына был такой Друг! И сожалею, что так долго его не было в моей жизни...»
Читая эту выборку, я иногда не сразу понимала, где о. Александр, а где Максим, и только кавычки или отсутствие их помогали мне иной раз понять, где кто, настолько действительно живым было их общение. Вот, например: «Есть лишь одна Книга Радости, из которой исходит Слово Жизни, и эта книга – Святое Евангелие, "Благая (Радостная) весть". Но принять эту весть о радости вечной, неотъемлемой и совершенной способно лишь сердце чистое, лишь око светлое». По ключевому слову «радость» я решила бы, что это отец Александр. Но нет, это Максим. В устах совсем еще молодого человека, стоявшего на Пороге и о том знавшего, это слово звучит особо весомо и гулко.
«Думаю, – пишет его мама, – что Максим сейчас непременно продолжил бы разговор, начатый Людмилой Александровной, озаглавив его: "Максим Савечко: Мой Шмеман"». И мне особенно радостно перевести эту мысль из сослагательного наклонения в изъявительное сегодня, в день рождения Максима Савечко в жизнь земную.
22 июля 2011 года, пятница
Утром я еще успел испытать радость от свежести и легкого шума моросящего дождя. Как это ни странно звучит, но думаю, что эта радость напоминает мне то светлое восхищенное чувство, которое я переживаю во время чтении «Дневников» протопресвитера А. Шмемана. Обязательно хочу поделиться этим открытием с о. Сергием, чтобы и он прикоснулся к опыту жизни во Христе этого необыкновенного человека.
…я надолго погрузился в чтение «Дневников». Удивительно, каким близким стал мне о. Александр Шмеман, старшим другом, с которым так приятно побродить по знакомым ему улочкам, послушать его негромкий, успокаивающий голос, поразмышлять вместе на волнующие и животрепещущие темы. Пишу все это без кавычек, потому что общение наше с о. Александром – живое и искреннее, хотя я еще здесь, а он уже там.
…«И радости вашей никто не отнимет от вас…» (Ин.16:22).
23 июля
Из дневника о. Александра Ш.:
«15/Ш/1976… Иногда такое чувство, что большинство людей действительно, хотя и неведомо для себя, живут скрываньем от себя – реальности (не только смерти) и что именно в этом скрывании – основная для них функция религии. «В его дремоте не тревожь…» (из стихотворения Е. Баратынского «Разуверение»).
Простой душе невыносим
Дар тайнослышанья тяжелый.
Психея падает под ним…
(Из стихотворения В. Ходасевича «Психея! Бедная моя!»)
25 июля
Из дневника о. Александра Ш..:
«6/IV/1973…по мере приближения к «реальности» все меньше нужно слов. В вечности же уже только: «Свят, свят, свят…». Только слова хвалы и благодарения, моление, белизна полноты и радости. Поэтому и слова только те подлинны и нужны, которые не о реальности («обсуждение»), а сами – реальность: ее символ, присутствие, явление, таинство. Слово Божие. Молитва. Искусство».
27 июля 2011 года, среда
Столько светлых мыслей растет и зреет внутри меня. Как будто, наконец, очистился от плевел, от травы сорной и быстрорастущей малый участок земли моего сердца, и на ней стали прозябать нежные всходы молодых зеленых ростков. Пришло понимание своего недавнего блуждания в потемках «религиозности», т.е. псевдорелигиозности и псевдоблагочестия, духовной шелухи и скорлупы. И вот, наконец, – сияющий центр, всепронизывающая ось, вечное ядро и драгоценная жемчужина – Радость. Говоря о Боге, мы должны говорить о Христе, а, говоря о Христе, – говорить о принесенной Им радости. Есть лишь одна Книга Радости, из которой исходит Слово Жизни, и эта книга – Святое Евангелие, «Благая (Радостная) весть». Но принять эту весть о радости вечной, неотъемлемой и совершенной способно лишь сердце чистое, лишь око светлое. К величайшему сожалению, недостаточно сказать человеку, пораженному проказой греха: «Радуйся!» и ждать, что он начнет жить святой жизнью, творить дела правды Божией и радоваться веселием Ангельским. Это будет то же самое, что просить слепого нарисовать портрет, или глухого – сыграть мелодию на музыкальном инструменте. Именно поэтому стал святой апостол Павел «всем для каждого», поэтому нужны многие слова об одном, о том, что «зеленое – это зеленое, и не красное и не синее», если выражаться словами о. Илии. Об этом говорит свт. Николай Сербский: «…один только Христос, Сын Бога живого, Носитель, Источник, Открыватель и Залог истинной радости, к которой стремится каждая человеческая душа».
Об этом же пишет в своем дневнике о. Александр Шмеман:
«26/ХП/1976… Всегда все тот же вопрос: о «сокровищнице сердца». О том, в чем – радость… Без радости и церковность, и молитва как-то безблагодатны, ибо их сила – в радости. Религия стала синонимом «серьезности», несовместимой с радостью. И потому она так слаба. От нее хотят ответов, мира, смысла, а она только в радости. Это ее ответ, включающий в себя все ответы».
Ранее в том же дневнике:
«3/ХП/1976… По-моему, все простит Бог, кроме «безрадостности», которая состоит в забвении того, что Бог сотворил мир и спас его …Радость эта – не одна из «составных частей» христианства, это его «тональность» пронизывающая собой все – и веру, и «мироощущение». Там, где нет радости, христианство, как и религия, становится «страхом» и потому – мучением. (…) «Мир сей» – веселится, но он как раз безрадостен, ибо радость (в отличие от того, что американцы называют fin) может быть только от Бога, только – свыше. Но потому и христианство вошло в мир как радость. Не только радость о спасении, но спасение как радость. Только подумать – мы каждое воскресенье «трапезуем» со Христом, «за Его трапезой, в Его Царствии», а потом погружаемся в свои «проблемы», в страх и мученье… Бог спас мир радостью, «но печаль ваша в радость будет», «и радости вашей никто не отнимет от вас…».
На фоне этой светлой радости, к которой призывает нас Христос, какими уродливыми выглядят наши лицемерные фарисейские представления о «православии», «благочестии», «духовности». Наводнили фарисеи церковь, толпятся, толкают друг друга, вытесняют самого Христа, строят свой удушливый мир без радости в ослеплении гордыней своего избранничества и самодовольства. Слышны отовсюду их голоса – не так встал, не вовремя поклонился, забыл перекреститься, держал свечу не в той руке, неправильно сложил руки для благословения, не так обратился к батюшке, поставил святую воду в холодильник, повесил икону не в том месте, …бездна мелочей, претензий, подозрительных, косых взглядов, убивающих радость в них самих и отнимающих ее у других. С каким упоением ведутся ими разговоры о покупках икон, о просфорах и святой воде, платочках и паломнических поездках… и ни слова о Христе. И слухом услышат и не уразумеют слова, уже сказанные: «Что смущаете женщину? Она добро делает», «Горе вам, законники, книжники и фарисеи, что забираете ключи Царствия небесного, и сами не входите и других не пускаете», «Не запрещайте им», «Пустите детей приходить ко Мне», и др. Слепые вожди слепых, они чтут Бога устами, а сердцем далеки от Него.
И каждый день нашей жизни открывает вновь перед нашими глазами страницы евангельской истории.
…Будьте как дети. Какая бездна божественной премудрости в детской радости, в их простых играх и веселом смехе.
12 августа
Прочел поразительные слова о. А. Шмемана, подтверждающие мои последние открытия, основанные на осмыслении собственного жизненного опыта и неких духовных интуициях. Он пишет:
«28/IV/1977… Признаки смирения: радость. Гордыня исключает радость. Далее: простота, то есть отсутствие «оборота на себя». И, наконец, доверие – как основная установка в жизни, по отношению ко всему (это – «чистота сердца», в которой человек «узрит Бога»). Признаки гордыни, соответственно, – безрадостность, сложность и страх… Все это можно проверить ежедневно, ежечасно – и следя за собой, и вглядываясь в окружающую нас жизнь».
Как же Вы правы, отец Александр! Именно для того я теперь и пишу свои рассказики, чтобы привести читателей к такому ясному и верному взгляду на свою жизнь и жизнь окружающего мира, чтобы как раз преодолеть это разделение на «меня» и «мир», слить их воедино в огне радости и любви.
25 августа
Не могу оторваться от чтения «Дневников» прот. Александра Шмемана – осталось уже около ста страниц. Дома хочу перечитать более внимательно, с выписками, и, возможно, составлю своего рода каталог поднимаемых тем. По «совету» о. Александра, хочу также взглянуть на старый английский юмористический сериал «Фолти Тауэрс». Надо увидеть, какого рода юмор нравился человеку, чьи взгляды мне так близки.
31 августа
Завершаю чтение «Дневников» прот. Александра Шмемана, которые читал на одном дыхании и с большим упоением. В связи с этим, задумался о значении ведения дневника в жизни человека. Отец Александр называл целью своего дневника встречу с самим собой, с реальностью собственной жизни. Это так и есть. Своими словами скажу, что вижу главный смысл своих дневниковых записей в собирании воедино опыта собственной жизни, мыслей и чувств каждого дня. В моем дневнике – пульс моей жизни; на его страницах – впечатления и моменты, которые я уже никогда не отнесу к «потерянному времени». В моих тетрадях мертвое прошлое превращается в застывшее настоящее. Пройдет время, я (или кто-то другой) открою этот дневник и начну беседу с самим собой. Чудно.
8 сентября
С удовольствием, на одном дыхании, прочел книгу протопресвитера Александра Шмемана «Великий пост», и будто вновь пообщался с добрым другом. Есть важные мысли:
(с. 167) «Музыка перестала быть тем, что слушаешь; она превратилась в какой-то музыкальный фон разговоров, чтения, занятий и т.д. Эта постоянная необходимость в музыке изобличает неспособность современного человека наслаждаться тишиной, воспринимать ее не как что-то отрицательное, как отсутствие чего-то, но именно как условие для всякого настоящего присутствия».
(с. 170) «В лучших произведениях литературы заложено столько богословских мыслей, а все, что обогащает наш разум, всякий плод настоящего творчества благословляется Церковью и, правильно воспринимаемое, приобретает духовную ценность».
(с. 172) «Необходимо стараться углубить все наши человеческие отношения, потому что мы – свободные люди, которые стали (часто сами того не сознавая) рабами систем, постепенно уничтожающих все человеческое в мире. И если наша вера имеет какое-либо значение, она должна быть соотнесена с жизнью во всех ее сложностях. Множество людей думает, что необходимые перемены происходят в зависимости от революций, внешних перемен в условиях жизни. Но мы, христиане, должны доказать, что на самом деле все вытекает изнутри – от веры и жизни по вере».
(с.173-174) «Мир наш неимоверно многоречив, мы постоянно утопаем в словах, которые утратили свое значение, а, следовательно, и свою силу. Христианство являет нам священное значение слова – этого воистину Божественного дара. Наше слово обладает огромной силой, либо положительной, либо отрицательной. Поэтому мы будем судимы и за наши слова: «Говорю же вам, что за всякое праздное слово, какое скажут люди, дадут они ответ в день суда: ибо от слов своих оправдаешься и от слов своих осудишься» (Мф. 12:36-37). Если мы обдумываем и взвешиваем наши слова, мы вновь осознаем их глубокий и священный смысл и понимаем, что иногда невинная шутка, необдуманно сказанная, может привести к самым бедственным результатам, может стать последней каплей, переполнившей чашу отчаяния человека и толкнувшей его на худшее. Но слово может быть и свидетельством. Случайный разговор через стол со своим коллегой может иногда лучше передать ему верный взгляд на жизнь, на других людей, на работу, чем формальная проповедь. Слово может заронить в душу возможность другого подхода к жизни, желание познания. Мы действительно не представляем себе, как мы постоянно влияем друг на друга словами, всем строем своей личности. И, в конце концов, люди обращаются к Богу не потому, что кто-то смог дать им блестящие объяснения, но потому, что они увидали в Нем тот свет, ту радость и глубину, ту серьезность и любовь, которые одни обнаруживают присутствие и силу Божию в мире».
