Т.А. Пятунина: Архитекторы на защите Ленинграда
Сегодня я получила, в продолжение вчерашнего Праздника 70-летия полного освобождения Ленинграда от вражеской блокады, очень интересный и, без преувеличения, уникальный материал. Я попросила автора, Татьяну Анатольевну Пятунину (все мы ее знаем по всегда интересным и содержательным комментариям за подписью «Татьяна Анатольевна, СПб»), сказать о себе несколько слов:
Я много лет работаю экскурсоводом и более 10 лет являюсь сотрудником отдела краеведения одного из районных Домов детского творчества (то, что раньше называли ДПШ – «Дом пионеров и школьников»). Помогаю школьным музеям, занимаюсь с юными экскурсоводами. готовлю ребят к выступлениям на конкурсах и конференциях.
Каждый год провожу районную игру-конкурс «Помни о блокаде!» (по своему сценарию), в которой участвуют команды школьников 12-15 лет. В общем, в меру сил и знаний стараюсь, чтобы современные дети не забывали подвиг своих дедов и прадедов.
Итак:
С первых дней войны многие архитекторы ушли на фронт, некоторые эвакуировались. Тем ленинградским зодчим, которые остались в блокадном Ленинграде, пришлось коренным образом менять свою жизнь и деятельность.
Их работой руководило Архитектурно-Планировочное управление. Возглавил его Николай Варфоломеевич Баранов.
В конце июня определились основные направления работы архитекторов, там, где профессиональная выучка и опыт могли максимально помочь в деле обороны.
В первую очередь – строительство укрытий и оборонительных сооружений.
В короткий срок были отрыты траншеи и щели во дворах, скверах, садах и парках. Началось оборудование убежищ в подвалах жилых домов и общественных зданий
Ленинградские архитекторы выполняли также строительство оборонных рубежей вокруг города и на Ладожской трассе, маскировали окопы, блиндажи и другие укрытия.
Группа архитекторов укрывала сетями корабли Балтийского флота, стоявшие на Неве.
Другой неотложной работой стало проведение натурных обмеров памятников архитектуры.
Архитекторы тогда еще не предполагали, что эти здания могут оказаться объектами бомбежек и обстрелов. Предполагали только возможность случайных попаданий. (Это позднее, у одного из пленных немецких офицеров изъяли план Ленинграда, на котором все подлежащие обстрелу объекты были помечены номерами. Там значился и Эрмитаж, и Аничков Дворец, театры, музеи, заводы, больницы.)
В течение нескольких дней были созданы обмерные бригады, в которые вошли сотни ленинградских архитекторов. Белые ночи позволяли проводить работу почти круглые сутки. К сожалению, не успели сделать полностью обмеры и зарисовки в Пушкине, Павловске, Петергофе… (Это впоследствии сильно осложнило работы по восстановлению разрушенных фашистами дворцов.)
Тем не менее, эти обмеры, сослужили неоценимую службу для успешной ликвидации разрушений и для реставрации пострадавших зданий после войны.
Третьим направлением деятельности архитекторов до самого снятия блокады было укрытие жизненно важных объектов города и его культурных ценностей
В этом сложном деле было несколько направлений:
Во-первых, укрытие монументов.
При обсуждении методов укрытия памятников вспыхивали споры.
Например, кто-то вспомнил проект, возникший во время войны 1812 года. Тогда не исключали, что французы могут захватить Петербург, и собирались снять конную скульптуру Петра I с гранитного постамента и опустить ее на дно Невы. Но этот вариант был отклонен
«Медного всадника» решили оградить деревянной опалубкой и засыпать песком. Таким же способом были укрыты памятник Николаю I, египетские сфинксы и некоторые другие монументы.
Конные скульптуры Аничкова моста решили снять с постаментов и укрыть в траншеях, выкопанных в Аничковом саду.
В траншеях была укрыта и мраморная скульптура Летнего сада, и памятник Петру I перед Инженерным замком, а также памятник Александру III и статуя Анны Иоанновны с арапчонком из Русского музея.
А вот памятники Суворову, Кутузову и Барклаю-де-Толли и памятник матросам миноносца «Стерегущий» остались неукрытыми…
Всю блокаду эти монументы оставались на боевом посту, как символы ратной славы предков. Они вдохновляли воинов и жителей города на отпор врагу
Очень важной задачей была маскировка высотных ориентиров.
Фашисты методично обстреливали город из тяжелых орудий с высот, которые подступали к Ленинграду с юга и с юго-запада. Оттуда им хорошо были видны золотые купола и шпили Ленинграда.
Некоторые горячие головы с ходу предложили их разобрать. Но это мнение было сразу отвергнуто.
Военный совет Ленфронта дал задание замаскировать наиболее характерные ориентиры.
Самый простой вариант: покрасить купола и шпили серой масляной краской. Но тут же возникли опасения, что впоследствии, когда придется смывать краску, снимется и тончайшая позолота.
Но химики выяснили, что эта опасность существует для шпиля Адмиралтейства и других более ранних сооружений, где тончайшие листики золота посажены на специальный клей.
Позолота шпиля Петропавловского собора и купола Исаакиевского собора производилась позже, по новой технологии (методом гальванопластики), и держится прочно. Поэтому краску там можно снять с помощью специальных химикатов, не повредив позолоту.
Начинали маскировку со шпиля Адмиралтейства. За одну ночь был сшит громадный чехол, весом полтонны, но, чтобы натянуть его на шпиль, необходимо было на верхней точке иглы укрепить блок. Лишь на 15-й день удалось забросить с аэростата петлю с тросом на шпиль. И тогда бесстрашные спортсмены-альпинисты (О. Фирсова, М. Бобров, А. Земба, М. Шестаков и А. Сафонов), используя трос, укрыли Адмиралтейскую иглу и кораблик чехлами.
Потом были укрыты и другие золотые шпили и купола.
Но оставались крупные объекты, которые легко распознавались с воздуха и наводили немецких летчиков на более точную бомбежку.
Первым и главным заданием была маскировка Смольного института, где тогда работало руководство Ленинграда
Архитекторы Гегелло и Баранов единодушно решили, что маскировка здания не должна быть плоскостной, так как это не решает проблемы светотеней.
Кстати, в Москве, где маскировкой занимались художники, а не архитекторы, вся центральная часть была расписана прямо по асфальту, по фасадам, различными цветовыми пятнами и геометрическими фигурами. Но тени-то оставались и великолепно были видны с самолета.
Объемная маскировка позволила избежать этого недостатка.
Первоначально проект был рассчитан только на летнее время, но была предусмотрена возможность внесения изменений, возникающих осенью и зимой. О весне тогда не думали, потому что очень хотелось верить, что война продлится недолго
Здание Смольного было укрыто маскировочными сетями, растянутыми на канатах, которые были укреплены в двадцати метрах от стен. При помощи этого несложного приема были полностью ликвидированы светотени и до неузнаваемости изменен П-образный объем Смольного.
Столь же интересной была маскировка и других объектов, например, нефтебазы «Ручьи», значение которой для фронта и города переоценить невозможно. (Г.Е. Александров и Е.С. Хмелевская)
Рядом с настоящей базой был построен дублер.
Причем, настоящая база была замаскирована полностью, дублер – так, чтобы немецкие летчики не без усилий, но могли его обнаружить.
И немцы неоднократно жестоко бомбили ложную нефтебазу: пылали фальшивые постройки, жирно дымили декоративные цистерны, в которых было немного мазута.
После налета дублер опять отстраивали, маскировали, и он вновь подвергался бомбардировке. А настоящая база оставалась невредимой
Разумеется, огромное внимание уделялось укрытию промышленных предприятий, работавших в городе.
Цехи заводов, как правило, были значительно больше по размеру, чем окружающие жилые дома. Поэтому на плоских крышах цехов ставились макеты зданий, создававшие иллюзию обычного городского квартала. В плане все имело совершенно натуральные размеры, только высота макетов зданий была ниже в несколько раз.
Впрочем, иногда отдельные зоны маскировались под парки или скверы.
Конечно, разработка таких проектов требовала много сил, но постепенно главной заботой стало поддержание маскировки в «рабочем» состоянии. Особенно это было важно при перемене времен года. Надо было учитывать состояние деревьев и кустов, наличие снега, его цвет и фактуру.
Благодаря работе архитекторов были сохранены исторические сады и парки.
Вдекабре 1942 года руководство города предложило провести выборочную рубку крупных деревьев в садах и парках Ленинграда: необходимо было отапливать госпитали, детские учреждения, хлебозаводы…
Это предложение вызвало резкое неприятие архитекторов. Был найден иной выход: Баранов вспомнил о том, что в садах и парках находится множество деревянных построек, не представляющих исторической ценности: павильонов, беседок, деревянных трибун. Расчеты показали, что, разобрав их, можно получить значительно больше древесины, чем при вырубке деревьев.
Очень важным делом было проведение аварийно-восстановительных работ.
Вражеские бомбежки, обстрелы приводили к сильным разрушениям в городе. В сентябре 1941года были созданы аварийно-восстановительные мастерские, которые осуществляли оперативную защиту зданий-памятников и предотвращение их дальнейших разрушений.
Так на протяжении блокады ленинградские архитекторы помогали спасать Ленинград. При этом, как и все ленинградцы, они жестоко страдали, гибли от голода, бомбежек и обстрелов.
Николай Варфоломеевич Баранов писал:
«Война и блокада непостижимым образом сблизили меня с городом. Я всегда любил Ленинград, но теперь эта любовь приобрела новое качество. И чем больше нужно было заботиться о благополучии зданий и ансамблей, тем ближе я с ними знакомился. Чем больше приходилось «лечить» пострадавший город, тем сильнее ощущал, как он становится моим близким другом, вместе со мной делившим все тяготы и горести блокады».
На шпиле Адмиралтейства.
Альпинистка Ольга Фирсова. (Сейчас из этой группы альпинистов остался только Михаил Михайлович Бобров, почетный гражданин С-Петербурга. Ему 90 лет, но он еще весьма бодр, на днях выступал перед блокадниками.)
Северный фасад Михайловского (Инженерного) замка. Перед ним – пустой постамент с надписью «Прадеду – правнук». Статуя Петра I закопана рядом.
Памятник Кутузову перед Казанским собором.
Укрытый «Медный всадник».
В заключение хочу сказать, что все это время ленинградские архитекторы не оставляли творчества: они делали зарисовки блокадного города и его жителей, рисовали плакаты, создавали проекты возрождения города и памятников его защитникам…
Но это – особая тема, заслуживающая специального исследования.
Каждый год провожу районную игру-конкурс «Помни о блокаде!» (по своему сценарию), в которой участвуют команды школьников 12-15 лет. В общем, в меру сил и знаний стараюсь, чтобы современные дети не забывали подвиг своих дедов и прадедов.
Итак:
С первых дней войны многие архитекторы ушли на фронт, некоторые эвакуировались. Тем ленинградским зодчим, которые остались в блокадном Ленинграде, пришлось коренным образом менять свою жизнь и деятельность.
Их работой руководило Архитектурно-Планировочное управление. Возглавил его Николай Варфоломеевич Баранов.
В конце июня определились основные направления работы архитекторов, там, где профессиональная выучка и опыт могли максимально помочь в деле обороны.
В первую очередь – строительство укрытий и оборонительных сооружений.
В короткий срок были отрыты траншеи и щели во дворах, скверах, садах и парках. Началось оборудование убежищ в подвалах жилых домов и общественных зданий
Ленинградские архитекторы выполняли также строительство оборонных рубежей вокруг города и на Ладожской трассе, маскировали окопы, блиндажи и другие укрытия.
Группа архитекторов укрывала сетями корабли Балтийского флота, стоявшие на Неве.
Другой неотложной работой стало проведение натурных обмеров памятников архитектуры.
Архитекторы тогда еще не предполагали, что эти здания могут оказаться объектами бомбежек и обстрелов. Предполагали только возможность случайных попаданий. (Это позднее, у одного из пленных немецких офицеров изъяли план Ленинграда, на котором все подлежащие обстрелу объекты были помечены номерами. Там значился и Эрмитаж, и Аничков Дворец, театры, музеи, заводы, больницы.)
В течение нескольких дней были созданы обмерные бригады, в которые вошли сотни ленинградских архитекторов. Белые ночи позволяли проводить работу почти круглые сутки. К сожалению, не успели сделать полностью обмеры и зарисовки в Пушкине, Павловске, Петергофе… (Это впоследствии сильно осложнило работы по восстановлению разрушенных фашистами дворцов.)
Тем не менее, эти обмеры, сослужили неоценимую службу для успешной ликвидации разрушений и для реставрации пострадавших зданий после войны.
Третьим направлением деятельности архитекторов до самого снятия блокады было укрытие жизненно важных объектов города и его культурных ценностей
В этом сложном деле было несколько направлений:
Во-первых, укрытие монументов.
При обсуждении методов укрытия памятников вспыхивали споры.
Например, кто-то вспомнил проект, возникший во время войны 1812 года. Тогда не исключали, что французы могут захватить Петербург, и собирались снять конную скульптуру Петра I с гранитного постамента и опустить ее на дно Невы. Но этот вариант был отклонен
«Медного всадника» решили оградить деревянной опалубкой и засыпать песком. Таким же способом были укрыты памятник Николаю I, египетские сфинксы и некоторые другие монументы.
Конные скульптуры Аничкова моста решили снять с постаментов и укрыть в траншеях, выкопанных в Аничковом саду.
В траншеях была укрыта и мраморная скульптура Летнего сада, и памятник Петру I перед Инженерным замком, а также памятник Александру III и статуя Анны Иоанновны с арапчонком из Русского музея.
А вот памятники Суворову, Кутузову и Барклаю-де-Толли и памятник матросам миноносца «Стерегущий» остались неукрытыми…
Всю блокаду эти монументы оставались на боевом посту, как символы ратной славы предков. Они вдохновляли воинов и жителей города на отпор врагу
Очень важной задачей была маскировка высотных ориентиров.
Фашисты методично обстреливали город из тяжелых орудий с высот, которые подступали к Ленинграду с юга и с юго-запада. Оттуда им хорошо были видны золотые купола и шпили Ленинграда.
Некоторые горячие головы с ходу предложили их разобрать. Но это мнение было сразу отвергнуто.
Военный совет Ленфронта дал задание замаскировать наиболее характерные ориентиры.
Самый простой вариант: покрасить купола и шпили серой масляной краской. Но тут же возникли опасения, что впоследствии, когда придется смывать краску, снимется и тончайшая позолота.
Но химики выяснили, что эта опасность существует для шпиля Адмиралтейства и других более ранних сооружений, где тончайшие листики золота посажены на специальный клей.
Позолота шпиля Петропавловского собора и купола Исаакиевского собора производилась позже, по новой технологии (методом гальванопластики), и держится прочно. Поэтому краску там можно снять с помощью специальных химикатов, не повредив позолоту.
Начинали маскировку со шпиля Адмиралтейства. За одну ночь был сшит громадный чехол, весом полтонны, но, чтобы натянуть его на шпиль, необходимо было на верхней точке иглы укрепить блок. Лишь на 15-й день удалось забросить с аэростата петлю с тросом на шпиль. И тогда бесстрашные спортсмены-альпинисты (О. Фирсова, М. Бобров, А. Земба, М. Шестаков и А. Сафонов), используя трос, укрыли Адмиралтейскую иглу и кораблик чехлами.
Потом были укрыты и другие золотые шпили и купола.
Но оставались крупные объекты, которые легко распознавались с воздуха и наводили немецких летчиков на более точную бомбежку.
Первым и главным заданием была маскировка Смольного института, где тогда работало руководство Ленинграда
Архитекторы Гегелло и Баранов единодушно решили, что маскировка здания не должна быть плоскостной, так как это не решает проблемы светотеней.
Кстати, в Москве, где маскировкой занимались художники, а не архитекторы, вся центральная часть была расписана прямо по асфальту, по фасадам, различными цветовыми пятнами и геометрическими фигурами. Но тени-то оставались и великолепно были видны с самолета.
Объемная маскировка позволила избежать этого недостатка.
Первоначально проект был рассчитан только на летнее время, но была предусмотрена возможность внесения изменений, возникающих осенью и зимой. О весне тогда не думали, потому что очень хотелось верить, что война продлится недолго
Здание Смольного было укрыто маскировочными сетями, растянутыми на канатах, которые были укреплены в двадцати метрах от стен. При помощи этого несложного приема были полностью ликвидированы светотени и до неузнаваемости изменен П-образный объем Смольного.
Столь же интересной была маскировка и других объектов, например, нефтебазы «Ручьи», значение которой для фронта и города переоценить невозможно. (Г.Е. Александров и Е.С. Хмелевская)
Рядом с настоящей базой был построен дублер.
Причем, настоящая база была замаскирована полностью, дублер – так, чтобы немецкие летчики не без усилий, но могли его обнаружить.
И немцы неоднократно жестоко бомбили ложную нефтебазу: пылали фальшивые постройки, жирно дымили декоративные цистерны, в которых было немного мазута.
После налета дублер опять отстраивали, маскировали, и он вновь подвергался бомбардировке. А настоящая база оставалась невредимой
Разумеется, огромное внимание уделялось укрытию промышленных предприятий, работавших в городе.
Цехи заводов, как правило, были значительно больше по размеру, чем окружающие жилые дома. Поэтому на плоских крышах цехов ставились макеты зданий, создававшие иллюзию обычного городского квартала. В плане все имело совершенно натуральные размеры, только высота макетов зданий была ниже в несколько раз.
Впрочем, иногда отдельные зоны маскировались под парки или скверы.
Конечно, разработка таких проектов требовала много сил, но постепенно главной заботой стало поддержание маскировки в «рабочем» состоянии. Особенно это было важно при перемене времен года. Надо было учитывать состояние деревьев и кустов, наличие снега, его цвет и фактуру.
Благодаря работе архитекторов были сохранены исторические сады и парки.
Вдекабре 1942 года руководство города предложило провести выборочную рубку крупных деревьев в садах и парках Ленинграда: необходимо было отапливать госпитали, детские учреждения, хлебозаводы…
Это предложение вызвало резкое неприятие архитекторов. Был найден иной выход: Баранов вспомнил о том, что в садах и парках находится множество деревянных построек, не представляющих исторической ценности: павильонов, беседок, деревянных трибун. Расчеты показали, что, разобрав их, можно получить значительно больше древесины, чем при вырубке деревьев.
Очень важным делом было проведение аварийно-восстановительных работ.
Вражеские бомбежки, обстрелы приводили к сильным разрушениям в городе. В сентябре 1941года были созданы аварийно-восстановительные мастерские, которые осуществляли оперативную защиту зданий-памятников и предотвращение их дальнейших разрушений.
Так на протяжении блокады ленинградские архитекторы помогали спасать Ленинград. При этом, как и все ленинградцы, они жестоко страдали, гибли от голода, бомбежек и обстрелов.
Николай Варфоломеевич Баранов писал:
«Война и блокада непостижимым образом сблизили меня с городом. Я всегда любил Ленинград, но теперь эта любовь приобрела новое качество. И чем больше нужно было заботиться о благополучии зданий и ансамблей, тем ближе я с ними знакомился. Чем больше приходилось «лечить» пострадавший город, тем сильнее ощущал, как он становится моим близким другом, вместе со мной делившим все тяготы и горести блокады».
На шпиле Адмиралтейства.
Альпинистка Ольга Фирсова. (Сейчас из этой группы альпинистов остался только Михаил Михайлович Бобров, почетный гражданин С-Петербурга. Ему 90 лет, но он еще весьма бодр, на днях выступал перед блокадниками.)
Северный фасад Михайловского (Инженерного) замка. Перед ним – пустой постамент с надписью «Прадеду – правнук». Статуя Петра I закопана рядом.
Памятник Кутузову перед Казанским собором.
Укрытый «Медный всадник».
В заключение хочу сказать, что все это время ленинградские архитекторы не оставляли творчества: они делали зарисовки блокадного города и его жителей, рисовали плакаты, создавали проекты возрождения города и памятников его защитникам…
Но это – особая тема, заслуживающая специального исследования.
