Сложная ситуация…
По крайней мере, сложная она для меня. Прямо не знаю, как подступиться к решению.
Молится у нас в храме красивый, крепкий мужчина лет около пятидесяти. Он появился около двух лет назад. Ну, пришел новый человек в храм – и слава Богу. Исповедовался, как все, причащался. Не сближался с батюшками, то есть, подробности своей жизни не рассказывал. Правда, обращало на себя внимание его необычное, экстраординарное имя.
Как то раз выхожу после вечерней службы из алтаря, а в храме меня ждет девушка. Она и говорит:
– Что вы сделали с моим отцом?
– Мы сделали?..
– А кто? Как стал ходить в церковь, отрекся от матери, от дочери.
Беседуем. Оказывается, наш герой уверовал около двух лет назад. Стал много читать, молиться. Потом сказал матери: «Я порываю все связи с семьей. У меня теперь нет матери, нет дочери». Ушел жить на другую квартиру. Сменил имя.
Я спросил дочь: а здоров ли психически ее отец? Ответила, что ничего странного, вроде, не замечали.
Взял у девушки телефон старушки-матери нашего прихожанина и позвонил ей. Старушка заливается слезами: единственный сын, всю жизнь ему отдала. Всегда был заботливый, ласковый. И вот сказал: «Я отрекаюсь от тебя, прощай».
В следующий воскресный день я пришел в храм пораньше. Ищу глазами: вот он, стоит. Отозвал. Беседую. Вижу, что человек не совсем в себе. Говорит, что Сам Бог заповедал: «оставит человек отца и мать свою». И «кто не возненавидит отца и мать Меня ради, не достоин». И сыплет цитатами, видно, много думал об этом. Объясняю, что он неправильно понимает все эти слова...
Говорю: – Почтенное и доброе отношение к родителям – это базовые заповеди, это основа. Даже в десяти самых главных заповедях, данных Богом человеку, сказано: «Чти отца твоего и матерь твою».
Он парирует: – А первая в этом списке какая? То-то: «Я есть Господь Бог твой!»
То есть, только Бог и никто другой!
Говорю: – Да, Бог на первом месте, но далее, вместе с заповедью о любви Божией, Он говорит о любви к ближнему. Евреи порой разделяли эти заповеди: любили Бога и игнорировали ближних. А Христос специально на вопрос законника, какая наибольшая заповедь, связывает заповеди о любви к Богу и к ближнему воедино: «Иисус сказал ему: возлюби Господа Бога твоего всем сердцем твоим и всею душею твоею и всем разумением твоим: сия есть первая и наибольшая заповедь; вторая же подобная ей: возлюби ближнего твоего, как самого себя».
…В общем, побеседовали мы, и я вижу, что бесполезно. Тогда прибег к крайней мере. К своей пастырской власти. Говорю:
– В общем, как хотите, так и считайте, но я благословляю вам общаться с мамой и дочерью.
Заплакал мой собеседник:
– Не могу. Богу не могу изменить с родственниками.
Вижу, что проблема глубокая. Говорю:
– Давайте я вам помогу. Пригласим их сюда, я буду рядом с вами, помогу вам общаться. Ничего не отвечает.
Стоит и молчит. Вижу, что дожимать не стоит, и, доброжелательно попрощавшись, отпускаю.
А сам звоню маме и дочери и приглашаю их в следующее воскресенье прийти на встречу с сыном и отцом. Надо сказать, что им это не совсем удобно. Потому, что мама – женщина пожилая и живет в пригороде. Внучка – с нею.
На следующее воскресенье они приехали. Ну, думаю, сейчас я нашему брату устрою сюрприз. Зову его за собой. Он с опаской следует. Подвожу к матери. Он побелел. Мама тянет руку потрогать сына, он отшатывается. Такое же отношение к дочери. Такое впечатление, что встреча заклятых врагов.
Говорю маме и дочери:
– И. сложно говорить, говорите вы.
Они и так, и этак. Он что-то сквозь зубы бурчит в ответ. В общем, скорее можно сказать, что мама и дочь насмотрелись на своего любимого, нежели сказать, что они пообщались.
Через несколько минут И. сбежал.
Созваниваюсь с мамой И. и объясняю, что, похоже, у него что-то с головой, чтобы она набралась терпения, что должна молиться и сын образумится. Мама, конечно, плачет в трубку.
В следующее воскресенье я прихожу в храм и вижу И. Он стоит как свечечка на своем месте. Молится. Подхожу. Пытаюсь как-то вразумить. В ответ шипение: «Я никогда больше не подойду к матери и дочери. Я для них умер. Меня для них нет». Пытаюсь убедить. В ответ – та же категорическая позиция. Тогда я говорю:
– Знаете что, я вас отлучаю от Причастия. Сегодня к Чаше не подходите. В следующее воскресенье поговорим и посмотрим, что вы думаете.
Он закусил губу и промолчал.
В следующее воскресенье ситуация повторилась. Я воскресное утро начинаю с общения с моим упрямцем. Он стоит на своем, и я его отлучаю от Причастия. Обидно то, что в остальном-то это совершенно вменяемый, трезвомыслящий и совсем неглупый человек. Прошу его хотя бы с моего телефона сказать матери доброе слово. Говорю: «Я сейчас наберу вашу маму. и скажите, что вы ее любите, но что просто сейчас такой этап в жизни, что вы хотите от всех уединиться, побыть сам с собой наедине…»
Категорически отказывается.
Днем в воскресенье я обычно разговариваю по телефону с мамой И. Утешаю ее, сообщаю о самочувствии сына, рассказываю, что он здоров, выглядит хорошо… Старушка деликатная, больше десяти минут (а сейчас, по прошествии года со всей этой истории, и пяти минут) наш разговор не продолжается. Поплачет, выслушает новости про сына, и мы прощаемся.
Потом И. пропал. Что такое? Через несколько недель увидел его. У нас ввели ранние службы, и хитрец стал ходить на раннюю, а когда я служил на ранней, он приходил на позднюю. Таким образом, мы не пересекались и И. спокойно исповедовался и причащался. Я подошел. Беседуем. Позиция такая же. Я говорю: «Я скажу всем священникам, чтобы вас не причащали».
Но говорить никому не стал… Думаю, что такие меры могут привести к каким-то страшным последствиям. Не хотелось бы мне, чтобы человек бросился под поезд из-за того, что его заставляют с матерью общаться.
Вот и в последнее воскресенье. Служил я Литургию. И. исповедался у другого священника. Подошел ко мне. Дрожит всем телом и думает, дам я ему частицу Причастия или не дам. Вздохнул и дал.
Все думаю, что мне сделать? Какое воздействие к И.применить. Как вывести из этого дурного помрачения? Ведь не вариант уже третий год утешать его маму.
Поделился с женой. Она, как психолог: «Разве не очевидно, что у человека сильный психоз? Слава Богу, что он так с ним справляется. Разве лучше, чтобы он взял нож и пошел людей (ту же мать) убивать? Не надо его трогать. Слава Богу, что хоть так справляется с этим состоянием».
...
Милые дети. Вот в ком нет лукавства...
Наши приходские дети. Фото Дмитрия Терентьева.
После молебна перед новым учебным годом. 30 августа 2015 года:
По крайней мере, сложная она для меня. Прямо не знаю, как подступиться к решению.
Молится у нас в храме красивый, крепкий мужчина лет около пятидесяти. Он появился около двух лет назад. Ну, пришел новый человек в храм – и слава Богу. Исповедовался, как все, причащался. Не сближался с батюшками, то есть, подробности своей жизни не рассказывал. Правда, обращало на себя внимание его необычное, экстраординарное имя.
Как то раз выхожу после вечерней службы из алтаря, а в храме меня ждет девушка. Она и говорит:
– Что вы сделали с моим отцом?
– Мы сделали?..
– А кто? Как стал ходить в церковь, отрекся от матери, от дочери.
Беседуем. Оказывается, наш герой уверовал около двух лет назад. Стал много читать, молиться. Потом сказал матери: «Я порываю все связи с семьей. У меня теперь нет матери, нет дочери». Ушел жить на другую квартиру. Сменил имя.
Я спросил дочь: а здоров ли психически ее отец? Ответила, что ничего странного, вроде, не замечали.
Взял у девушки телефон старушки-матери нашего прихожанина и позвонил ей. Старушка заливается слезами: единственный сын, всю жизнь ему отдала. Всегда был заботливый, ласковый. И вот сказал: «Я отрекаюсь от тебя, прощай».
В следующий воскресный день я пришел в храм пораньше. Ищу глазами: вот он, стоит. Отозвал. Беседую. Вижу, что человек не совсем в себе. Говорит, что Сам Бог заповедал: «оставит человек отца и мать свою». И «кто не возненавидит отца и мать Меня ради, не достоин». И сыплет цитатами, видно, много думал об этом. Объясняю, что он неправильно понимает все эти слова...
Говорю: – Почтенное и доброе отношение к родителям – это базовые заповеди, это основа. Даже в десяти самых главных заповедях, данных Богом человеку, сказано: «Чти отца твоего и матерь твою».
Он парирует: – А первая в этом списке какая? То-то: «Я есть Господь Бог твой!»
То есть, только Бог и никто другой!
Говорю: – Да, Бог на первом месте, но далее, вместе с заповедью о любви Божией, Он говорит о любви к ближнему. Евреи порой разделяли эти заповеди: любили Бога и игнорировали ближних. А Христос специально на вопрос законника, какая наибольшая заповедь, связывает заповеди о любви к Богу и к ближнему воедино: «Иисус сказал ему: возлюби Господа Бога твоего всем сердцем твоим и всею душею твоею и всем разумением твоим: сия есть первая и наибольшая заповедь; вторая же подобная ей: возлюби ближнего твоего, как самого себя».
…В общем, побеседовали мы, и я вижу, что бесполезно. Тогда прибег к крайней мере. К своей пастырской власти. Говорю:
– В общем, как хотите, так и считайте, но я благословляю вам общаться с мамой и дочерью.
Заплакал мой собеседник:
– Не могу. Богу не могу изменить с родственниками.
Вижу, что проблема глубокая. Говорю:
– Давайте я вам помогу. Пригласим их сюда, я буду рядом с вами, помогу вам общаться. Ничего не отвечает.
Стоит и молчит. Вижу, что дожимать не стоит, и, доброжелательно попрощавшись, отпускаю.
А сам звоню маме и дочери и приглашаю их в следующее воскресенье прийти на встречу с сыном и отцом. Надо сказать, что им это не совсем удобно. Потому, что мама – женщина пожилая и живет в пригороде. Внучка – с нею.
На следующее воскресенье они приехали. Ну, думаю, сейчас я нашему брату устрою сюрприз. Зову его за собой. Он с опаской следует. Подвожу к матери. Он побелел. Мама тянет руку потрогать сына, он отшатывается. Такое же отношение к дочери. Такое впечатление, что встреча заклятых врагов.
Говорю маме и дочери:
– И. сложно говорить, говорите вы.
Они и так, и этак. Он что-то сквозь зубы бурчит в ответ. В общем, скорее можно сказать, что мама и дочь насмотрелись на своего любимого, нежели сказать, что они пообщались.
Через несколько минут И. сбежал.
Созваниваюсь с мамой И. и объясняю, что, похоже, у него что-то с головой, чтобы она набралась терпения, что должна молиться и сын образумится. Мама, конечно, плачет в трубку.
В следующее воскресенье я прихожу в храм и вижу И. Он стоит как свечечка на своем месте. Молится. Подхожу. Пытаюсь как-то вразумить. В ответ шипение: «Я никогда больше не подойду к матери и дочери. Я для них умер. Меня для них нет». Пытаюсь убедить. В ответ – та же категорическая позиция. Тогда я говорю:
– Знаете что, я вас отлучаю от Причастия. Сегодня к Чаше не подходите. В следующее воскресенье поговорим и посмотрим, что вы думаете.
Он закусил губу и промолчал.
В следующее воскресенье ситуация повторилась. Я воскресное утро начинаю с общения с моим упрямцем. Он стоит на своем, и я его отлучаю от Причастия. Обидно то, что в остальном-то это совершенно вменяемый, трезвомыслящий и совсем неглупый человек. Прошу его хотя бы с моего телефона сказать матери доброе слово. Говорю: «Я сейчас наберу вашу маму. и скажите, что вы ее любите, но что просто сейчас такой этап в жизни, что вы хотите от всех уединиться, побыть сам с собой наедине…»
Категорически отказывается.
Днем в воскресенье я обычно разговариваю по телефону с мамой И. Утешаю ее, сообщаю о самочувствии сына, рассказываю, что он здоров, выглядит хорошо… Старушка деликатная, больше десяти минут (а сейчас, по прошествии года со всей этой истории, и пяти минут) наш разговор не продолжается. Поплачет, выслушает новости про сына, и мы прощаемся.
Потом И. пропал. Что такое? Через несколько недель увидел его. У нас ввели ранние службы, и хитрец стал ходить на раннюю, а когда я служил на ранней, он приходил на позднюю. Таким образом, мы не пересекались и И. спокойно исповедовался и причащался. Я подошел. Беседуем. Позиция такая же. Я говорю: «Я скажу всем священникам, чтобы вас не причащали».
Но говорить никому не стал… Думаю, что такие меры могут привести к каким-то страшным последствиям. Не хотелось бы мне, чтобы человек бросился под поезд из-за того, что его заставляют с матерью общаться.
Вот и в последнее воскресенье. Служил я Литургию. И. исповедался у другого священника. Подошел ко мне. Дрожит всем телом и думает, дам я ему частицу Причастия или не дам. Вздохнул и дал.
Все думаю, что мне сделать? Какое воздействие к И.применить. Как вывести из этого дурного помрачения? Ведь не вариант уже третий год утешать его маму.
Поделился с женой. Она, как психолог: «Разве не очевидно, что у человека сильный психоз? Слава Богу, что он так с ним справляется. Разве лучше, чтобы он взял нож и пошел людей (ту же мать) убивать? Не надо его трогать. Слава Богу, что хоть так справляется с этим состоянием».
...
Милые дети. Вот в ком нет лукавства...
Наши приходские дети. Фото Дмитрия Терентьева.
После молебна перед новым учебным годом. 30 августа 2015 года:
