Православие и инославие
Часть 1
Мы с вами, дорогие, продолжаем разговор о Церкви и Спасении. Шаг за шагом мы с вами, дорогие, приближаемся к тому, чтобы сформулировать основные пункты отношения Православной Церкви к христианам других конфессий и вообще нехристианам. Кто находится в Церкви, а кто за ее пределами? Почему Таинства одних мы принимаем, а других – не принимаем?..
И сегодня мне хотелось бы поговорить об одной большой и важной теме: отношении Православия к христианскому инославию (то есть к католичеству и протестантизму).
Для знакомства с этой темой я предлагаю вам текст моего доклада, прочитанного в 2000 году на христианской конференции, устроенной протестантами. Меня, как ведущего православных передач на радио «Теос» пригласили озвучить позицию Православия по отношению к инославию.
Я совсем случайно обнаружил этот документ в папке, к которой не обращался много лет. Просмотрел – и увидел, что он не потерял своей актуальности и сегодня.
Думаю, что этот текст пригодится и для нашего с вами обсуждения всех этих тем, касающихся Церкви и Спасения.
Я не стал адаптировать этот текст к дню сегодняшнему. Так, мне кажется, будет лучше.
О Православии и инославии, или: Отношение Православной Церкви к инославию
Здравствуйте, братья и сестры.
Сегодняшняя тема взята мною не случайно. Как многим известно, в августе месяце нынешнего, 2000-го, года прошел Архиерейский собор Русской Православной Церкви, и на этом соборе, помимо прочего, была принята официальная доктрина Русской Православной Церкви по отношению к инославию и экуменизму.
Многим интересно: как принятые документы, касающиеся отношения Православной Церкви к инославию, перекликаются с прежним Православным богословием и, шире, с Православным Преданием, говорящим на эту тему? Вносят ли принятые документы что-то новое или повторяют давно известное старое? Поэтому нашу сегодняшнюю тему мы посвятим рассмотрению вопроса об отношении Православной Церкви к инославию: каково было это отношение в истории Церкви, как складывались богословские обоснования этого отношения и проч. Разумеется, поговорим о сегодняшней ситуации в этом вопросе.
Сразу замечу, что в последнем принятом Архиерейским Собором Документе ничего нового об отношении Православия к инославию не сказано, наоборот, использованы очень мягкие, обтекаемые формулировки. И вообще, нельзя думать, что только сегодня богословы вдруг взялись за обсуждение этой темы. Документов на эту тему много, вот, например, у меня в руках сборник Православие и экуменизм. Такой сборник выходит раз в несколько лет, и сюда помещаются все документы, касающиеся взаимоотношений Православной Церкви с инославием. Здесь даны подробные отчеты экуменических комиссий, исторические и богословские статьи на данную тему.
Чем руководствуется Православная Церковь, когда определяет свое отношение к инославным сообществам/церквам? Сразу заметим, что, когда мы говорим: лютеранская церковь, протестантские церкви, – это очень условное обозначение. Потому что Православная Церковь в строгом смысле слова называет Церковью только себя (и свою сестру – Католическую Церковь, с которой мы пока находимся в расколе). В Торонто в 1950 году состоялась Межцерковная конференция, в декларации которой было сказано, что ради удобства все сообщества, называющие себя церквами, можно называть церквами, но подразумевать под этим разрешается кто что хочет. Поэтому, когда православные говорят «протестантские церкви», это не значит, что православные считают протестантские деноминации церквами.
Итак, самое первое и основное утверждение, с которого следует начать нашу беседу: Христос основал только одну Церковь: «Созижду церковь Мою, и врата ада не одолеют ее». Именно этой Церкви вручена Евхаристия как живое Присутствие Христа и вручено Слово Божье.
1. Именно Церкви, той самой Церкви, которую основал Христос, вручена Евхаристия, двух Евхаристий не бывает («разве разделился Христос?» – иронично спрашивает Ап. Павел в ответ на такие предположения).
Для древней Церкви было совершенно естественно, что, если ариане, или новациане, или другие еретики и раскольники отходят от Церкви, они лишаются Евхаристии, у них ее нет. Евхаристия возможна только в одной Церкви, в Единой Христовой Церкви. (Многие православные богословы допускают, что Евхаристия действенна и у католиков, но о протестантских церквах говорится, что обряд хлебопреломления, который они называют Евхаристией, не обладает благодатной силой, и нет даже разговоров на подобную тему, настолько это очевидно для православного богослова).
2. Теперь, что касается второго пункта: этой же Церкви, единственной Церкви, вручено Слово и учение Божье. Почему мы, здесь, считаем, что только Церкви, основанной Христом, вручено Слово? Разве не сказано что где двое или трое соберутся во имя Христово, там и Он посреди них? Значит, нет разницы кто ты: православный, католик, баптист… любой группе людей, собравшихся во имя Христово, должно быть вручено Слово Божие. Я сейчас поясню, но сначала давайте просмотрим несколько цитат:
Ин. 7, 16 – Христос сказал: «Мое учение не Мое, но пославшего Меня». Вот эта линия – Сын говорит Истину от Отца.
Ин. 14, 26 – «Утешитель же Дух Святой, Которого пошлет Отец во имя Мое, научит вас всему и напомнит вам все, что Я говорил вам». Таким образом, Апостолы передают не свои слова, как им на ум взбредет, а слова Божьи.
Лк. 10, 16 – «Слушающий вас Меня слушает, отвергающий вас Меня отвергает, а Меня отвергающий отвергается Пославшего Меня».
Вот эта традиция: от Отца к Сыну, от Сына к Апостолам – передается как некое благодатное учение о спасении человечества и конкретного человека. Апостолы, получив это Предание, настойчиво призывают всех, кто это Предание принимает, держаться этой линии, этой традиции.
2 Фесс. 2, 15 – «Итак братья, стойте, держите предания, которым вы научены или Словом или посланием нашим».
Помните, когда Апостол Павел обратился, по пути в Дамаск, его осиял свет и он сначала там, в Дамаске, и остался, не стал возвращаться в Иерусалим. Здесь он остался, вероятно, для того, чтобы избежать ненависти иудеев (хотя бы на первое время) и в полной замкнутости привести в порядок свои мысли и перестроить свою душу. Здесь Апостолов не было, да и Ап. Павел не изучал, как кажется, в этот трехлетний период Предание; там были только Павел и Дух Святой. Но через 3 года Павел направился в Иерусалим, «чтобы посетить Петра» (Гал. 1, 12). Он пробыл у Петра 15 дней. Как сам Ап. Павел пишет, в Иерусалиме он не видел иных Апостолов, кроме еще и Иакова (Гал. 1, 19). От этих «знаменитых» (Гал. 2.6) и «столпов» (Гал. 2, 9), как Ап. Павел их называет, он и узнал что передал Иисус Христос Ученикам. Они видели Христа, слышали Его живое слово, их свидетельство наиболее авторитетно. Потом, позже, он будет писать, что общался с самовидцами (которые сами видели) – Петром, Иаковом, с другими Апостолами, которые видели Иисуса непосредственно.
Ап. Павел от них научался истинной вере, он не сам вдруг, в Духе, все понял и узнал. И он все эти годы духовного роста, созревания, если можно так сказать, не выходил на проповедь – он учился всему тому, чему можно было научиться. В будущем Ап. Павел станет призывать своих учеников поступать так же, но тут уже он включен в эту линию передачи Предания: «Чему вы научились, что приняли и слышали, и видели во Мне, то исполняйте, – говорит Апостол Павел, – и Бог мира будет с вами» (Флп. 4, 9). И он постоянно напоминает, что нужно слушать только то, что было принято, и ничего своего не додумывать: «Ибо я первоначально преподал вам, что и сам принял» (1 Кор. 15, 3).
Итак, Апостолы приняли от Христа некое Учение и, благоговейно сохраняя, передавали его другим ученикам. Сам Христос учил Апостолов, что данным им сокровищем веры нужно пользоваться творчески, развивать.
Получив импульс от Христа, Предание развивалось, никогда, однако, не искажая тот фундамент веры, который был заложен Христом и Апостолами. И у Апостола Павла (60-е годы 1-го века), и в Апокалипсисе (90-е годы 1-го века) мы видим, как осуждаются еретики, которые привносят свои мнения, свои толкования в истинное Православное Предание.
Но это Предание не было мертвым грузом: это была жизнь в Традиции, жизнь в Духе Святом. Предание развивалось, осмыслялось, но это было продолжением той же жизни в единстве со Христом, которая была до этого. Вообще вся жизнь Церкви – это жизнь с Живым Христом, Который не где-то, а среди Своей Церкви, а, значит, можно переживать то же, что переживали Апостолы, и учить так же, как учили Апостолы. Современная Церковь – преемница Церкви древней, вернее сказать, та же самая Церковь.
Это как младенец: он растет и вырастает из пеленок, но остается тем же самым человеком, той же личностью, что и при рождении. Так и Церковь: она обрастала вероучительными положениями, канонами, обрядами, которые, если прямо и не вытекали из Писания, то никогда ему не противоречили, то есть, всем тем, что и называется Преданием, т.е. переданием от одного к другому опыта жизни во Христе. Обязательное условие любого православного или католического канона – чтобы он не противоречил Писанию и предыдущему Преданию, чтобы оно вытекало из этого Предания. (Надо сказать, что у католиков как раз с этим оказались проблемы. Догмат о папской непогрешимости – нечто новое для Апостольской веры. Согласно католическому догмату, принятому в 19-м веке, Папа, говорящий с кафедры, как глава Римо-Католической Церкви, как преемник Апостола Петра, не может погрешить против Истины. Но достаточно вспомнить ситуацию 1-го века, когда Ап. Петр был неправ и Ап. Павел его обличил, или ситуацию других веков, когда Папы говорили какие-то неверные и даже еретические вещи и благодаря критике со стороны Восточных Патриархов они могли узнать о своей неправоте и исправиться, чтобы понять, что безошибочность Папы – это совершенно неверная идея.)
Итак, Христос избирает Апостолов и делает их ядром Христианской Церкви. Церковь развивалась, я говорю сейчас ключевые вещи, по двум направлениям: Западное направление и Восточное. Восточное было более созерцательным, там зарождается монашество. Запад был воспитан на римской почве, почве юриспруденции, он был строгим. Что-то на Западе и на Востоке понималось по-разному: Пасха вычислялась по-разному, но это не препятствовало восточным христианам приезжать на Запад, там праздновать Пасху с католиками, потом приезжать и праздновать свою православную Пасху. Вот эти нюансы: различие в празднованиях, различие в понимании каких то частных вопросов, структуры и т.д., – никого не интересовало.
На Востоке с самого начала считалось, что каждый епископ является главой маленькой поместной церкви. К примеру, Тихвинский или Владимирский епископ если кого-то отлучит от Церкви, то Патриарх ничего не сможет сделать, потому что Патриарх – тоже епископ: епископ Москвы. Патриарх занимает административный пост, а не благодатный, Патриарх в этом отношении не выше, чем любой другой епископ.
В Западной Церкви, у католиков, с самого начала все было по-другому. В формировании административно-канонической структуры Западной Церкви, вероятно, сказывалась вообще юридическая римская система.
В Западной Церкви сложилась такая вертикаль:
Над каждой епархией был епископ (так же, как и на Востоке), а вот уже над епископами был главный: Папа Римский. То есть, если для Востока полнотой канонической власти обладает любой епископ, то для Запада полнотой власти обладает Папа.
Восток относился ко всему этому спокойно, пока Папа соблюдал определенную тактичность. Во время проведения соборов Папа председательствовал, так как Римская церковь считалась первенствующей, она дала первых мучеников, была императорской церковью, здесь проповедовали и окончили свои дни великие Петр и Павел.
Второстепенные расхождения либо игнорировались, либо спокойно обсуждались, но они не препятствовали самому главному: Евхаристическому общению; одна Церковь признавала другую как Церковь по самому главному – по Евхаристии. Непризнание чьей-то Евхаристии говорит о непризнании того, что там – полнота истины и присутствует в Таинствах Сам Христос. С еретиками же (иконоборцами, монофизитами, монофелитами и пр.) никакой общей Евхаристии, то есть Причащения, быть не могло.
Когда Востоку и Западу необходимо было решить важные вопросы, они собирались на Вселенские соборы, со всей Вселенной, как называлась населенная часть мира. (Всего было 7 Вселенских соборов. Когда Западная часть Церкви откололась от Восточной, она объявила себя единственной Истинной Церковью и продолжала все свои соборы называть Вселенскими.)
Худо-бедно, но Восток и Запад сосуществовали. Однако порой обиженные на Востоке священнослужители апеллировали к Папе для разрешения конфликта. И Папы снимали с этих клириков запрещения. С канонической точки зрения, это нонсенс: снять запрещение может либо тот епископ, который наложил его, либо собор епископов (синод, собор и т.д.), но не единоличный епископ Рима, хоть это и Папа.
В этой связи неоднократно вспыхивали конфликты. Восток обращался к Папе с разумными претензиями: «Нет такого, чтобы какой-то епископ отменял запрещения и взыскания другого епископа…»
Папе понять это было трудно, ведь, как мы уже сказали, на Западе он был высшим правителем в Церкви и мог, что хотел, отменять или принимать.
Но по-настоящему серьезный конфликт вызвало нововведение, совершенно невероятное по размаху дерзости. Западная Церковь вводит в Символ веры, который читается или поется за Божественной литургией, добавление. В текст Символа, когда поется: И в Духа Святаго, Господа Животворящаго, иже от Отца исходящаго, католики вставили: Иже от Отца и Сына исходящаго. (В богословии эта проблема называется проблемой Филиокве.)
Я не буду разбирать богословскую основу этого спора. От кого исходит Дух Святой? Это интересно, но к нашей теме не имеет отношения. Здесь поразительно то, что такое редактирование Символа веры было сделано единолично, по распоряжению Папы. То есть Папа подредактировал то, что было принято на Вселенском соборе. Тем самым Папа поставил себя выше Собора, показал, что он воспринимает себя выше всей полноты Церкви Христовой.
Православные протестовали, пытались донести до Папы ту мысль, что он не имеет права так делать, но все окончилось грустно. Папа пишет документ, в котором отлучает (единолично!) всех, кто ему не подчиняется, от Церкви. Это произошло в XI веке, в 1054 году.
И раскол произошел… Вы, наверное, слышали о таком богослове Алексее Степановиче Хомякове, он жил 150 лет назад. У него есть замечательная книга «О единстве Церкви». Хомяков написал замечательную фразу, которая всеми богословами принимается. Он говорит, что если бы был Собор и на Соборе решили: да, такая вставка (и от Сына) необходима в Символе веры, то тогда, конечно, вопросов не было бы. Когда Собор решает, все подчиняются, и православные тоже бы подчинились. Но здесь католики пошли по порочному пути, свойственному всякому сектантству: по принципу самоизоляции, самозамкнутости. Папа посчитал, что он главнее всей полноты Церкви…
Хомяков говорит: представьте себе православного паломника в 11-м веке. Он приезжает на Запад, ходит по святым местам – и вдруг входит в храм и слышит в Символе веры эту вставку. Он с недоумением обращается к людям, стоящим вокруг: «А почему я никогда не слышал об этом?» На что те говорят: «Мало ли что не слышал, Папа Римский так решил!»
Это нонсенс, такого не должно быть, такие поправки могут приниматься только всей полнотой Церкви, только на Вселенском соборе.
Дальше – больше: католики объявляют другие догматы, один за другим. После Филиокве принят догмат, согласно которому Папа – наместник Христа, единовластный, безгрешный властитель Церкви. Тоже ересь. В 19-м веке был принят догмат «О Непорочном зачатии Божьей Матери». Так дальше и пошло...
Чем отличается церковный догмат от авторитетного церковного мнения и от частного богословского мнения? Догмат – это то, что необходимо для Спасения. Православная Церковь не увлекается догматотворчеством, не пытается описать и классифицировать все тайны веры. Наши догматы – все в Символе веры. А католики пошли дальше, они любое популярное в своей среде мнение объявляли догматом… А ведь догмат, еще раз напомню, – это то, что необходимо для Спасения.
Недавно я ехал в электричке с католическими монахинями, моими знакомыми. Одна из них из Сирии. Я говорю: «Подумайте сами, какой абсурд» – и начинаю им объяснять, как нелогично считать, что, если Божия Матерь без греха была зачата, то Она уже отличается от всех нас, Она уже пользуется какими-то преимуществами, а это значит, вопреки Преданию, что Христос родился не из нашего, человеческого, рода, а из какого-то сверхчеловеческого, освобожденного от греха. Монахиня мне улыбается и говорит: «А я не верю в Непорочное зачатие». А я ей говорю: «И это плохо, потому что, раз ты католичка, будь добра – верь или выходи из Католической Церкви». Эта монахиня потемнела лицом. Она думала, что можно во что-то верить, чему учит твоя традиция, а можно не верить. А тут я поставил вопрос ребром…
После раскола между Востоком и Западом установились неприязненные отношения. Вот мы сейчас в духе любви пытаемся разрешить эти конфликты. Но кто, скажите, ответит за слезы матерей, когда наши вчерашние братья, западные христиане, организуют захват Константинополя. Жгут, насилуют, грабят… Их на все это благословляет Папа Римский. Он дает установку: на Востоке – не христиане, а раскольники, еретики.
Большинство великих святынь, находящихся на Западе, – это наши святыни, украденные из Византии. А захват этот стал возможен именно благодаря тому, что католики стали воспринимать нас врагами.
Можете вспомнить, когда православные шли на Запад? Разрушали западные храмы, крали святыни, убивали западных христиан? Этого не было никогда! И не потому, что Восток не имел такой силы, а Запад имел. Всегда Восток имел кое-какую силу и мог «скооперироваться» с некоторыми племенами и князьями, имевшими необходимую силу, но никогда Восток не ходил убивать и грабить…
Несмотря на акции насилия, на откровенное неуважение к Востоку со стороны Запада, православные не поддавались ненависти. Искали пути сближения и примирения. А потом Византия рухнула под натиском турок, и знамя Православия понесла Русь. Католики и тут не прекратили своей агрессии, вспомните католическую экспансию времен Александра Невского…
Словом, отношения между Православием и Католичеством в 11-м – 16-м веках были плохие. Не по вине православных, а по вине другой половины. Но и тогда православные считали, что католики – их братья и что Таинства, совершаемые в их традиции, мы должны признавать.
В 1517 году произошел раскол уже в самой Католической Церкви. Протестанты откололись от католиков. Православные вообще замерли, они не поняли, как относиться им к протестантам, потому что и с католиками, желавшими обратиться в Православие, не все было ясно: в одних местах их перекрещивали, в других миропомазывали, а то и вообще принимали через покаяние. С протестантами же совсем уж неясно, тем более, что протестантизм был не монолитен, были разные течения...
Продолжение следует...
Свято-Троицкий Измайловский собор. Фото И. Пушного.
Часть 1
Мы с вами, дорогие, продолжаем разговор о Церкви и Спасении. Шаг за шагом мы с вами, дорогие, приближаемся к тому, чтобы сформулировать основные пункты отношения Православной Церкви к христианам других конфессий и вообще нехристианам. Кто находится в Церкви, а кто за ее пределами? Почему Таинства одних мы принимаем, а других – не принимаем?..
И сегодня мне хотелось бы поговорить об одной большой и важной теме: отношении Православия к христианскому инославию (то есть к католичеству и протестантизму).
Для знакомства с этой темой я предлагаю вам текст моего доклада, прочитанного в 2000 году на христианской конференции, устроенной протестантами. Меня, как ведущего православных передач на радио «Теос» пригласили озвучить позицию Православия по отношению к инославию.
Я совсем случайно обнаружил этот документ в папке, к которой не обращался много лет. Просмотрел – и увидел, что он не потерял своей актуальности и сегодня.
Думаю, что этот текст пригодится и для нашего с вами обсуждения всех этих тем, касающихся Церкви и Спасения.
Я не стал адаптировать этот текст к дню сегодняшнему. Так, мне кажется, будет лучше.
О Православии и инославии, или: Отношение Православной Церкви к инославию
Здравствуйте, братья и сестры.
Сегодняшняя тема взята мною не случайно. Как многим известно, в августе месяце нынешнего, 2000-го, года прошел Архиерейский собор Русской Православной Церкви, и на этом соборе, помимо прочего, была принята официальная доктрина Русской Православной Церкви по отношению к инославию и экуменизму.
Многим интересно: как принятые документы, касающиеся отношения Православной Церкви к инославию, перекликаются с прежним Православным богословием и, шире, с Православным Преданием, говорящим на эту тему? Вносят ли принятые документы что-то новое или повторяют давно известное старое? Поэтому нашу сегодняшнюю тему мы посвятим рассмотрению вопроса об отношении Православной Церкви к инославию: каково было это отношение в истории Церкви, как складывались богословские обоснования этого отношения и проч. Разумеется, поговорим о сегодняшней ситуации в этом вопросе.
Сразу замечу, что в последнем принятом Архиерейским Собором Документе ничего нового об отношении Православия к инославию не сказано, наоборот, использованы очень мягкие, обтекаемые формулировки. И вообще, нельзя думать, что только сегодня богословы вдруг взялись за обсуждение этой темы. Документов на эту тему много, вот, например, у меня в руках сборник Православие и экуменизм. Такой сборник выходит раз в несколько лет, и сюда помещаются все документы, касающиеся взаимоотношений Православной Церкви с инославием. Здесь даны подробные отчеты экуменических комиссий, исторические и богословские статьи на данную тему.
Чем руководствуется Православная Церковь, когда определяет свое отношение к инославным сообществам/церквам? Сразу заметим, что, когда мы говорим: лютеранская церковь, протестантские церкви, – это очень условное обозначение. Потому что Православная Церковь в строгом смысле слова называет Церковью только себя (и свою сестру – Католическую Церковь, с которой мы пока находимся в расколе). В Торонто в 1950 году состоялась Межцерковная конференция, в декларации которой было сказано, что ради удобства все сообщества, называющие себя церквами, можно называть церквами, но подразумевать под этим разрешается кто что хочет. Поэтому, когда православные говорят «протестантские церкви», это не значит, что православные считают протестантские деноминации церквами.
Итак, самое первое и основное утверждение, с которого следует начать нашу беседу: Христос основал только одну Церковь: «Созижду церковь Мою, и врата ада не одолеют ее». Именно этой Церкви вручена Евхаристия как живое Присутствие Христа и вручено Слово Божье.
1. Именно Церкви, той самой Церкви, которую основал Христос, вручена Евхаристия, двух Евхаристий не бывает («разве разделился Христос?» – иронично спрашивает Ап. Павел в ответ на такие предположения).
Для древней Церкви было совершенно естественно, что, если ариане, или новациане, или другие еретики и раскольники отходят от Церкви, они лишаются Евхаристии, у них ее нет. Евхаристия возможна только в одной Церкви, в Единой Христовой Церкви. (Многие православные богословы допускают, что Евхаристия действенна и у католиков, но о протестантских церквах говорится, что обряд хлебопреломления, который они называют Евхаристией, не обладает благодатной силой, и нет даже разговоров на подобную тему, настолько это очевидно для православного богослова).
2. Теперь, что касается второго пункта: этой же Церкви, единственной Церкви, вручено Слово и учение Божье. Почему мы, здесь, считаем, что только Церкви, основанной Христом, вручено Слово? Разве не сказано что где двое или трое соберутся во имя Христово, там и Он посреди них? Значит, нет разницы кто ты: православный, католик, баптист… любой группе людей, собравшихся во имя Христово, должно быть вручено Слово Божие. Я сейчас поясню, но сначала давайте просмотрим несколько цитат:
Ин. 7, 16 – Христос сказал: «Мое учение не Мое, но пославшего Меня». Вот эта линия – Сын говорит Истину от Отца.
Ин. 14, 26 – «Утешитель же Дух Святой, Которого пошлет Отец во имя Мое, научит вас всему и напомнит вам все, что Я говорил вам». Таким образом, Апостолы передают не свои слова, как им на ум взбредет, а слова Божьи.
Лк. 10, 16 – «Слушающий вас Меня слушает, отвергающий вас Меня отвергает, а Меня отвергающий отвергается Пославшего Меня».
Вот эта традиция: от Отца к Сыну, от Сына к Апостолам – передается как некое благодатное учение о спасении человечества и конкретного человека. Апостолы, получив это Предание, настойчиво призывают всех, кто это Предание принимает, держаться этой линии, этой традиции.
2 Фесс. 2, 15 – «Итак братья, стойте, держите предания, которым вы научены или Словом или посланием нашим».
Помните, когда Апостол Павел обратился, по пути в Дамаск, его осиял свет и он сначала там, в Дамаске, и остался, не стал возвращаться в Иерусалим. Здесь он остался, вероятно, для того, чтобы избежать ненависти иудеев (хотя бы на первое время) и в полной замкнутости привести в порядок свои мысли и перестроить свою душу. Здесь Апостолов не было, да и Ап. Павел не изучал, как кажется, в этот трехлетний период Предание; там были только Павел и Дух Святой. Но через 3 года Павел направился в Иерусалим, «чтобы посетить Петра» (Гал. 1, 12). Он пробыл у Петра 15 дней. Как сам Ап. Павел пишет, в Иерусалиме он не видел иных Апостолов, кроме еще и Иакова (Гал. 1, 19). От этих «знаменитых» (Гал. 2.6) и «столпов» (Гал. 2, 9), как Ап. Павел их называет, он и узнал что передал Иисус Христос Ученикам. Они видели Христа, слышали Его живое слово, их свидетельство наиболее авторитетно. Потом, позже, он будет писать, что общался с самовидцами (которые сами видели) – Петром, Иаковом, с другими Апостолами, которые видели Иисуса непосредственно.
Ап. Павел от них научался истинной вере, он не сам вдруг, в Духе, все понял и узнал. И он все эти годы духовного роста, созревания, если можно так сказать, не выходил на проповедь – он учился всему тому, чему можно было научиться. В будущем Ап. Павел станет призывать своих учеников поступать так же, но тут уже он включен в эту линию передачи Предания: «Чему вы научились, что приняли и слышали, и видели во Мне, то исполняйте, – говорит Апостол Павел, – и Бог мира будет с вами» (Флп. 4, 9). И он постоянно напоминает, что нужно слушать только то, что было принято, и ничего своего не додумывать: «Ибо я первоначально преподал вам, что и сам принял» (1 Кор. 15, 3).
Итак, Апостолы приняли от Христа некое Учение и, благоговейно сохраняя, передавали его другим ученикам. Сам Христос учил Апостолов, что данным им сокровищем веры нужно пользоваться творчески, развивать.
Получив импульс от Христа, Предание развивалось, никогда, однако, не искажая тот фундамент веры, который был заложен Христом и Апостолами. И у Апостола Павла (60-е годы 1-го века), и в Апокалипсисе (90-е годы 1-го века) мы видим, как осуждаются еретики, которые привносят свои мнения, свои толкования в истинное Православное Предание.
Но это Предание не было мертвым грузом: это была жизнь в Традиции, жизнь в Духе Святом. Предание развивалось, осмыслялось, но это было продолжением той же жизни в единстве со Христом, которая была до этого. Вообще вся жизнь Церкви – это жизнь с Живым Христом, Который не где-то, а среди Своей Церкви, а, значит, можно переживать то же, что переживали Апостолы, и учить так же, как учили Апостолы. Современная Церковь – преемница Церкви древней, вернее сказать, та же самая Церковь.
Это как младенец: он растет и вырастает из пеленок, но остается тем же самым человеком, той же личностью, что и при рождении. Так и Церковь: она обрастала вероучительными положениями, канонами, обрядами, которые, если прямо и не вытекали из Писания, то никогда ему не противоречили, то есть, всем тем, что и называется Преданием, т.е. переданием от одного к другому опыта жизни во Христе. Обязательное условие любого православного или католического канона – чтобы он не противоречил Писанию и предыдущему Преданию, чтобы оно вытекало из этого Предания. (Надо сказать, что у католиков как раз с этим оказались проблемы. Догмат о папской непогрешимости – нечто новое для Апостольской веры. Согласно католическому догмату, принятому в 19-м веке, Папа, говорящий с кафедры, как глава Римо-Католической Церкви, как преемник Апостола Петра, не может погрешить против Истины. Но достаточно вспомнить ситуацию 1-го века, когда Ап. Петр был неправ и Ап. Павел его обличил, или ситуацию других веков, когда Папы говорили какие-то неверные и даже еретические вещи и благодаря критике со стороны Восточных Патриархов они могли узнать о своей неправоте и исправиться, чтобы понять, что безошибочность Папы – это совершенно неверная идея.)
Итак, Христос избирает Апостолов и делает их ядром Христианской Церкви. Церковь развивалась, я говорю сейчас ключевые вещи, по двум направлениям: Западное направление и Восточное. Восточное было более созерцательным, там зарождается монашество. Запад был воспитан на римской почве, почве юриспруденции, он был строгим. Что-то на Западе и на Востоке понималось по-разному: Пасха вычислялась по-разному, но это не препятствовало восточным христианам приезжать на Запад, там праздновать Пасху с католиками, потом приезжать и праздновать свою православную Пасху. Вот эти нюансы: различие в празднованиях, различие в понимании каких то частных вопросов, структуры и т.д., – никого не интересовало.
На Востоке с самого начала считалось, что каждый епископ является главой маленькой поместной церкви. К примеру, Тихвинский или Владимирский епископ если кого-то отлучит от Церкви, то Патриарх ничего не сможет сделать, потому что Патриарх – тоже епископ: епископ Москвы. Патриарх занимает административный пост, а не благодатный, Патриарх в этом отношении не выше, чем любой другой епископ.
В Западной Церкви, у католиков, с самого начала все было по-другому. В формировании административно-канонической структуры Западной Церкви, вероятно, сказывалась вообще юридическая римская система.
В Западной Церкви сложилась такая вертикаль:
Над каждой епархией был епископ (так же, как и на Востоке), а вот уже над епископами был главный: Папа Римский. То есть, если для Востока полнотой канонической власти обладает любой епископ, то для Запада полнотой власти обладает Папа.
Восток относился ко всему этому спокойно, пока Папа соблюдал определенную тактичность. Во время проведения соборов Папа председательствовал, так как Римская церковь считалась первенствующей, она дала первых мучеников, была императорской церковью, здесь проповедовали и окончили свои дни великие Петр и Павел.
Второстепенные расхождения либо игнорировались, либо спокойно обсуждались, но они не препятствовали самому главному: Евхаристическому общению; одна Церковь признавала другую как Церковь по самому главному – по Евхаристии. Непризнание чьей-то Евхаристии говорит о непризнании того, что там – полнота истины и присутствует в Таинствах Сам Христос. С еретиками же (иконоборцами, монофизитами, монофелитами и пр.) никакой общей Евхаристии, то есть Причащения, быть не могло.
Когда Востоку и Западу необходимо было решить важные вопросы, они собирались на Вселенские соборы, со всей Вселенной, как называлась населенная часть мира. (Всего было 7 Вселенских соборов. Когда Западная часть Церкви откололась от Восточной, она объявила себя единственной Истинной Церковью и продолжала все свои соборы называть Вселенскими.)
Худо-бедно, но Восток и Запад сосуществовали. Однако порой обиженные на Востоке священнослужители апеллировали к Папе для разрешения конфликта. И Папы снимали с этих клириков запрещения. С канонической точки зрения, это нонсенс: снять запрещение может либо тот епископ, который наложил его, либо собор епископов (синод, собор и т.д.), но не единоличный епископ Рима, хоть это и Папа.
В этой связи неоднократно вспыхивали конфликты. Восток обращался к Папе с разумными претензиями: «Нет такого, чтобы какой-то епископ отменял запрещения и взыскания другого епископа…»
Папе понять это было трудно, ведь, как мы уже сказали, на Западе он был высшим правителем в Церкви и мог, что хотел, отменять или принимать.
Но по-настоящему серьезный конфликт вызвало нововведение, совершенно невероятное по размаху дерзости. Западная Церковь вводит в Символ веры, который читается или поется за Божественной литургией, добавление. В текст Символа, когда поется: И в Духа Святаго, Господа Животворящаго, иже от Отца исходящаго, католики вставили: Иже от Отца и Сына исходящаго. (В богословии эта проблема называется проблемой Филиокве.)
Я не буду разбирать богословскую основу этого спора. От кого исходит Дух Святой? Это интересно, но к нашей теме не имеет отношения. Здесь поразительно то, что такое редактирование Символа веры было сделано единолично, по распоряжению Папы. То есть Папа подредактировал то, что было принято на Вселенском соборе. Тем самым Папа поставил себя выше Собора, показал, что он воспринимает себя выше всей полноты Церкви Христовой.
Православные протестовали, пытались донести до Папы ту мысль, что он не имеет права так делать, но все окончилось грустно. Папа пишет документ, в котором отлучает (единолично!) всех, кто ему не подчиняется, от Церкви. Это произошло в XI веке, в 1054 году.
И раскол произошел… Вы, наверное, слышали о таком богослове Алексее Степановиче Хомякове, он жил 150 лет назад. У него есть замечательная книга «О единстве Церкви». Хомяков написал замечательную фразу, которая всеми богословами принимается. Он говорит, что если бы был Собор и на Соборе решили: да, такая вставка (и от Сына) необходима в Символе веры, то тогда, конечно, вопросов не было бы. Когда Собор решает, все подчиняются, и православные тоже бы подчинились. Но здесь католики пошли по порочному пути, свойственному всякому сектантству: по принципу самоизоляции, самозамкнутости. Папа посчитал, что он главнее всей полноты Церкви…
Хомяков говорит: представьте себе православного паломника в 11-м веке. Он приезжает на Запад, ходит по святым местам – и вдруг входит в храм и слышит в Символе веры эту вставку. Он с недоумением обращается к людям, стоящим вокруг: «А почему я никогда не слышал об этом?» На что те говорят: «Мало ли что не слышал, Папа Римский так решил!»
Это нонсенс, такого не должно быть, такие поправки могут приниматься только всей полнотой Церкви, только на Вселенском соборе.
Дальше – больше: католики объявляют другие догматы, один за другим. После Филиокве принят догмат, согласно которому Папа – наместник Христа, единовластный, безгрешный властитель Церкви. Тоже ересь. В 19-м веке был принят догмат «О Непорочном зачатии Божьей Матери». Так дальше и пошло...
Чем отличается церковный догмат от авторитетного церковного мнения и от частного богословского мнения? Догмат – это то, что необходимо для Спасения. Православная Церковь не увлекается догматотворчеством, не пытается описать и классифицировать все тайны веры. Наши догматы – все в Символе веры. А католики пошли дальше, они любое популярное в своей среде мнение объявляли догматом… А ведь догмат, еще раз напомню, – это то, что необходимо для Спасения.
Недавно я ехал в электричке с католическими монахинями, моими знакомыми. Одна из них из Сирии. Я говорю: «Подумайте сами, какой абсурд» – и начинаю им объяснять, как нелогично считать, что, если Божия Матерь без греха была зачата, то Она уже отличается от всех нас, Она уже пользуется какими-то преимуществами, а это значит, вопреки Преданию, что Христос родился не из нашего, человеческого, рода, а из какого-то сверхчеловеческого, освобожденного от греха. Монахиня мне улыбается и говорит: «А я не верю в Непорочное зачатие». А я ей говорю: «И это плохо, потому что, раз ты католичка, будь добра – верь или выходи из Католической Церкви». Эта монахиня потемнела лицом. Она думала, что можно во что-то верить, чему учит твоя традиция, а можно не верить. А тут я поставил вопрос ребром…
После раскола между Востоком и Западом установились неприязненные отношения. Вот мы сейчас в духе любви пытаемся разрешить эти конфликты. Но кто, скажите, ответит за слезы матерей, когда наши вчерашние братья, западные христиане, организуют захват Константинополя. Жгут, насилуют, грабят… Их на все это благословляет Папа Римский. Он дает установку: на Востоке – не христиане, а раскольники, еретики.
Большинство великих святынь, находящихся на Западе, – это наши святыни, украденные из Византии. А захват этот стал возможен именно благодаря тому, что католики стали воспринимать нас врагами.
Можете вспомнить, когда православные шли на Запад? Разрушали западные храмы, крали святыни, убивали западных христиан? Этого не было никогда! И не потому, что Восток не имел такой силы, а Запад имел. Всегда Восток имел кое-какую силу и мог «скооперироваться» с некоторыми племенами и князьями, имевшими необходимую силу, но никогда Восток не ходил убивать и грабить…
Несмотря на акции насилия, на откровенное неуважение к Востоку со стороны Запада, православные не поддавались ненависти. Искали пути сближения и примирения. А потом Византия рухнула под натиском турок, и знамя Православия понесла Русь. Католики и тут не прекратили своей агрессии, вспомните католическую экспансию времен Александра Невского…
Словом, отношения между Православием и Католичеством в 11-м – 16-м веках были плохие. Не по вине православных, а по вине другой половины. Но и тогда православные считали, что католики – их братья и что Таинства, совершаемые в их традиции, мы должны признавать.
В 1517 году произошел раскол уже в самой Католической Церкви. Протестанты откололись от католиков. Православные вообще замерли, они не поняли, как относиться им к протестантам, потому что и с католиками, желавшими обратиться в Православие, не все было ясно: в одних местах их перекрещивали, в других миропомазывали, а то и вообще принимали через покаяние. С протестантами же совсем уж неясно, тем более, что протестантизм был не монолитен, были разные течения...
Продолжение следует...
Свято-Троицкий Измайловский собор. Фото И. Пушного.
