Кто же Сей? Книга об Иисусе Христе

про­то­и­е­рей Ген­на­дий Фаст

Оглав­ле­ние


Хри­стос про­ро­че­ский

Пожа­луй, ни об одной лич­но­сти не спо­рили так долго и столь оже­сто­ченно, как о Христе. Не слу­чайно в Еван­ге­лии ска­зано:

Лежит Сей на паде­ние и на вос­ста­ние многих в Изра­иле и в пред­мет пре­ре­ка­ний (Лк.2:34).

Выда­ю­щихся людей, ока­зав­ших зна­чи­тель­ное вли­я­ние на ход миро­вой исто­рии, много. Однако никто не дис­ку­ти­рует, напри­мер, по вопросу о том, кто такой Эйн­штейн. Всем известно: он – вели­кий физик. Никто не зада­ется вопро­сом, кто такой Мухам­мед (или Маго­мет, как мы при­выкли назы­вать его): осно­ва­тель ислама, почи­та­е­мый мусуль­ма­нами пророк. Известно, кем был Кон­фу­ций, — древ­не­ки­тай­ским муд­ре­цом, зало­жив­шим основы кон­фу­ци­ан­ского мыш­ле­ния и веро­ва­ний Китая.

Но Кто Такой Хри­стос? Здесь мы стал­ки­ва­емся с вели­чай­шим раз­бро­сом мнений, кото­рые порож­дают все новые вопросы. Еще при жизни Иисус спра­ши­вал у уче­ни­ков:

За кого люди почи­тают Меня? (Мф.16:13).

Одни гово­рили, что на землю вер­нулся пророк Илия, живший за восемь­сот лет до Рож­де­ства Хри­стова. Другие пола­гали, что это – Иере­мия, потому что он спря­тал ковчег Завета – вели­чай­шую свя­тыню Изра­иля и она исчезла. Иудеи верили в то, что он придет вновь. Третьи нисколько не сомне­ва­лись в том, что перед ними – всего лишь ловкий обман­щик. Чет­вер­тые счи­тали Его сума­сшед­шим. Пятым каза­лось, что Иисус одер­жим бесами. Неко­то­рые уве­ряли, что народ имеет дело с поли­ти­че­ским пре­ступ­ни­ком…

Несмотря на то, что с тех пор про­нес­лись уже два­дцать сто­ле­тий, в наше время эти споры не только не утихли, но звучат еще громче, а спектр суж­де­ний еще более рас­ши­рился. Кто же Такой Хри­стос? «Ино­пла­не­тя­нин», «экс­тра­сенс», «махатма, при­шед­ший из Индии и достиг­ший там муд­ро­сти», «иудей­ский пророк», «Сын Божий и Бог» – чего только не услы­шишь…

Я пред­ла­гаю вашему вни­ма­нию цикл лекций, посвя­щен­ных Иисусу Христу. Каза­лось бы, что нового могут почерп­нуть из них пра­во­слав­ные рос­си­яне? Вроде бы, нам и так обо всем известно! Но, ока­зы­ва­ется, в России о Гос­поде знают очень мало, и даже, что еще более уди­ви­тельно, пра­во­слав­ные хри­сти­ане порой знают о цели­теле Пан­те­лей­моне или о чудо­творце Нико­лае больше, чем о Нем. Захо­дишь в дом, под­ни­ма­ешь глаза: икона Божией Матери, икона Ангела Хра­ни­теля… А вот образа Спа­си­теля нет! Не слу­чайно в одной совре­мен­ной книжке пра­во­слав­ные хри­сти­ане иро­нично назы­ва­ются «нико­ла­и­тами», то есть людьми, почи­та­ю­щими, прежде всего, свя­ти­теля Нико­лая. Как раз поэтому мне хоте­лось бы пораз­мыш­лять с вами именно о Христе.

Прежде всего, отме­тим совер­шенно уни­каль­ную осо­бен­ность, отно­ся­щу­юся лишь к Его Лич­но­сти. Мно­же­ство людей жили и про­дол­жают жить на земле, однако ни о ком более не было воз­ве­щено напе­ред много веков тому назад.

Иногда люди уди­ви­тель­ным обра­зом пред­чув­ствуют гря­ду­щие собы­тия, но еще не слу­ча­лось такого, чтобы о той или иной чело­ве­че­ской лич­но­сти было зара­нее ска­зано прак­ти­че­ски все. Причем речь идет не о каких‑то туман­ных выска­зы­ва­ниях: вся Его жизнь и все Его дела были так или иначе пред­воз­ве­щены про­ро­ками. Хри­стос еще не родился, Его еще не было на земле, но Он уже суще­ство­вал в мно­го­чис­лен­ных и недву­смыс­лен­ных про­ро­че­ствах. О Нем гово­рили, Его ждали, Его зара­нее любили, за Него отда­вали свои жизни, с Ним уже тогда боро­лись…

С какого вре­мени на земле заго­во­рили о Христе? С того момента, как люди обрели дар речи. Не было такого вре­мени, когда бы о Нем ничего не знали и не гово­рили. Согласно Про­то­е­ван­ге­лию, или, говоря по‑русски, Пер­во­е­ван­ге­лию, это воз­ве­ще­ние было дано первой чело­ве­че­ской чете – Адаму и Еве. Исто­рия их гре­хо­па­де­ния всем хорошо известна: им было воз­бра­нено вку­ше­ние плодов с древа позна­ния добра и зла. Тем не менее они это сде­лали, и про­изо­шел грех. Сле­дует отме­тить, что они нару­шили Божий запрет не в поис­ках истины и не для того, чтобы познать суть добра и зла, а под­дав­шись иску­ше­нию змия – духа лука­вого и нечи­стого. Этому духу, поиме­но­ван­ному в Библии древним змием, Бог гово­рит:

И вражду положу между тобою и между женою, и между семе­нем твоим и между семе­нем ее; оно будет пора­жать тебя в голову, а ты будешь жалить его в пяту (Быт.3:15).

Адам и Ева еще не изгнаны из рая. Чело­ве­че­ская исто­рия еще не нача­лась, потому что она берет свое начало с того момента, когда Адам и Ева ока­зы­ва­ются здесь, на этой, как мы гово­рим, греш­ной земле. Однако уже в предыс­то­рии чело­ве­че­ской зало­жено это про­ро­че­ство: Вражду положу между тобою, то есть змием, и между женой. Семя змеи – это грех, и, дей­стви­тельно, вся исто­рия чело­ве­че­ства – исто­рия борьбы добра со злом. Они неиз­менно про­ти­во­дей­ствуют и борются в душе каж­дого чело­века. Известно выра­же­ние Ф.М. Досто­ев­ского: «Дьявол с Богом борется, а поле битвы – сердца людей«…

Вся все­мир­ная исто­рия – раз­вер­ну­тое опи­са­ние этого сра­же­ния. Слово «семя» и в еврей­ском пер­во­ис­точ­нике, и в гре­че­ском пере­воде озна­чает не «потом­ство», а «пото­мок», о кото­ром ска­зано в един­ствен­ном числе. Иными сло­вами, появится пото­мок, кото­рый будет пора­жать тебя в голову, а ты будешь жалить его в пяту. Придет Тот, Кто сокру­шит главу змия, то есть сокру­шит главу греха, исторг­нет его жало. Но грех не сдастся без боя. Этот древ­ний змий, дьявол, будет жалить в пяту.

Пятой чело­век каса­ется земли. Святые отцы гово­рили, что пята – это образ плоти, чело­ве­че­ской при­роды во Христе. Эта чело­ве­че­ская при­рода и была ужа­лена дья­во­лом. Именно над ней изде­ва­лись, в нее пле­вали, и, нако­нец, в нее зако­ло­тили гвозди. Хри­стос был распят, то есть Он был «ужален в пяту» – в Свою чело­ве­че­скую, земную при­роду, потому что Его Боже­ствен­ная при­рода недо­ся­га­ема для сил зла. Чело­ве­че­ская же при­рода для того и была явлена миру, и об этом было ска­зано изна­чально. Таким обра­зом, с самого начала чело­ве­че­ская исто­рия – это рас­прям­ля­ю­ща­яся пру­жина, а Хри­стос – ее дви­жу­щая сила.

Исто­рия теле­о­ло­гична, то есть она раз­во­ра­чи­ва­ется в соот­вет­ствии с зара­нее пред­опре­де­лен­ной Богом целью. Это – не просто бес­смыс­лен­ный кру­го­во­рот времен, как гово­рит Соло­мон устами Еккле­си­а­ста и как пола­гали многие фило­софы. Исто­рии при­суща четкая направ­лен­ность, и весь вектор древ­ней исто­рии был направ­лен ко Христу.

Родо­на­чаль­ник моно­те­изма на земле – Авраам. Все три моно­те­и­сти­че­ские рели­гии – иудей­ская, хри­сти­ан­ская и мусуль­ман­ская – назы­ва­ются авра­ами­че­скими. Их при­вер­женцы счи­тают себя детьми Авра­ама и испо­ве­дуют Еди­ного Бога Авра­ама. Моно­те­и­сти­че­ские рели­гии про­ти­во­стоят язы­че­ству и поли­те­изму, то есть мно­го­бо­жию и демо­но­по­клон­ни­че­ству. Авраам – еще не осно­ва­тель рели­гии, а про­стой, никому не извест­ный месо­по­там­ский пастух, не очень бедный и не слиш­ком бога­тый. Гос­подь гово­рит ему:

Пойди из земли твое1, от род­ства твоего и из дома отца твоего, в землю, кото­рую Я укажу тебе (Быт.12:1).

и далее:

И явился Гос­подь Авра­аму и сказал: потом­ству твоему отдам Я землю сию (Быт.12:7).

Слову «потом­ство» опять‑таки и в еврей­ском, и в гре­че­ском языках при­суща лишь форма един­ствен­ного числа, то есть «пото­мок». Это заме­тил еще апо­стол Павел:

Не ска­зано: и потом­кам, как бы о многих, но как об одном: и семени твоему, кото­рое есть Хри­стос (Гал. 3:16).

Авраам – первый чело­век, вос­хо­дя­щий к пред­став­ле­нию о Едином Боге, явля­ю­щемся ему и сразу же про­ро­ча­щем о его потомке, кото­рый и будет обла­да­те­лем этой земли. Вся вера Авра­ама устрем­лена ко Христу, она, по сути, хри­сто­цен­трична, хотя, каза­лось бы, что мог знать Авраам о Христе, о Его Рож­де­стве, Пре­об­ра­же­нии, смерти и Вос­кре­се­нии? Однако о Христе ему было уже воз­ве­щено. Ему не просто отда­ется земля для потом­ков, ему дару­ется земля, кото­рая впо­след­ствии будет названа «землей Иисуса», то есть землей, с кото­рой нача­лось спа­се­ние.

Внук Авра­ама, Иаков, — третий из пра­от­цев, бла­го­слов­ляет две­на­дцать своих сыно­вей. Именно от них про­изой­дут две­на­дцать колен Изра­и­ле­вых. Бла­го­слов­ляя чет­вер­того сына, Иуду, Иаков сказал:

Моло­дой лев Иуда, с добычи, сын мой, под­ни­ма­ется. Пре­кло­нился он, лег, как лев и как львица: кто под­ни­мет его? Не отой­дет ски­петр от Иуды и зако­но­да­тель от чресл его, доколе не при­и­дет При­ми­ри­тель, и Ему покор­ность наро­дов (Быт.49:9-10).

Иаков про­ро­че­ским взором видит особую судьбу сына и его потом­ков. Но его инте­ре­сует судьба одного Потомка, дол­жен­ству­ю­щего прийти через это колено, кото­рого он назы­вает «львом», под­ни­ма­ю­щимся с добычи, «льви­цей», кото­рая заснула. Нако­нец, он недву­смыс­ленно гово­рит о том, что не отой­дет ски­петр от Иуды и зако­но­да­тель от чресл его, доколе не при­и­дет При­ми­ри­тель, и Ему покор­ность наро­дов.

Дей­стви­тельно, иудеи всегда воз­глав­ля­лись соб­ствен­ными пра­ви­те­лями, вне зави­си­мо­сти от того, были ли они в тот момент сво­бодны или попа­дали в пора­бо­ще­ние. Лишь через восем­на­дцать веков после этого про­ро­че­ства иудеи впер­вые теряют своего пра­ви­теля, своего зако­но­да­теля. Ски­петр ока­зы­ва­ется в руках Ирода, про­зван­ного Вели­ким, кото­рый не был иудеем и вообще изра­иль­тя­ни­ном, а про­ис­хо­дил из исто­ри­че­ской обла­сти, рас­по­ла­гав­шейся на юге Пале­стины. Несмотря на это, Ироду уда­лось воца­риться. Именно в его цар­ство­ва­ние и родился Хри­стос, Кото­рый назван При­ми­ри­те­лем. Ему будет при­над­ле­жать покор­ность наро­дов.

Обычно покор­ность дости­га­ется жесто­кими заво­е­ва­те­лями огнем и мечом. Однако на этот раз народы будут поко­рены миром, поэтому и Цар­ство Его будет цар­ством мира. Все это пред­ви­дит пра­о­тец Иаков, бла­го­слов­ляя одного из своих сыно­вей.

Сле­ду­ю­щая клю­че­вая лич­ность миро­вой исто­рии – Моисей, с именем кото­рого свя­зано обра­зо­ва­ние изра­иль­ского народа как народа Божия, народа бого­из­бран­ного. Через Моисея людям была дана Тора – закон, поло­жив­ший начало иуда­изму. Чув­ствуя при­бли­же­ние своего ухода в мир иной, Моисей обра­ща­ется к изра­иль­тя­нам, к своему народу, кото­рый чрез­вы­чайно чтил его, как почи­тает и поныне:

Про­рока из среды тебя, из бра­тьев твоих, как меня, воз­двиг­нет тебе Гос­подь Бог твой, — Его слу­шайте (Втор.18:15).

Что значит «про­рока <…>, как меня»? Моисей – отнюдь не рядо­вой пророк. Он – осно­ва­тель иудей­ской веры, через него людям был дан закон, он – зако­но­да­тель и их хода­тай перед Богом. Говоря о своем буду­щем Наслед­нике, Моисей ведет речь не о чело­веке, воз­ве­ща­ю­щем буду­щее и обли­ча­ю­щем совре­мен­ни­ков, а о Том, кто, подобно ему, будет Заступ­ни­ком и дарует людям Новый Завет с Богом.

И такой Пророк пришел, это – Иисус Хри­стос. Таким обра­зом, Адам, Авраам, Изра­иль, Моисей – клю­че­вые лич­но­сти вне­на­ци­о­наль­ного мас­штаба; через каж­дого из них начи­нался новый этап рели­ги­оз­ной жизни на пла­нете. Каждый из них воз­ве­щал о том, что придет Хри­стос, каждый при­зы­вал: «не огра­ни­чи­вай­тесь мною», в отли­чие от осно­ва­те­лей прочих рели­гий. Те лишь закла­ды­вали некие осно­ва­ния, строго пре­ду­пре­ждая своих после­до­ва­те­лей не отсту­пать от них ни в коем случае, а вет­хо­за­вет­ные про­роки, наобо­рот, вра­зум­ляли: «Не удо­вле­тво­ряй­тесь тем, что мы вам ска­зали. Мы лишь ведем вас к Тому, Кто придет. Только ради Него мы и суще­ствуем, ради Него гово­рим и дей­ствуем».

Биб­лей­ские про­роки воз­ве­стили об Иисусе прак­ти­че­ски все. Тексты Вет­хого Завета пере­дают нам образ Христа и рас­кры­вают суть Его учения. Это каса­ется и глу­бин­ных, осно­во­по­ла­га­ю­щих момен­тов, и, каза­лось бы, мало­су­ще­ствен­ных дета­лей. Какая раз­ница, напри­мер, в каком городе Он родится? Но даже это было воз­ве­щено про­ро­ками. Я при­веду ряд тек­стов из Свя­щен­ного Писа­ния, пред­воз­ве­щав­ших о Спа­си­теле. Это – Еван­ге­лие не от апо­сто­лов, а от про­ро­ков.

Пророк Михей, живший в VIII веке до Рож­де­ства Хри­стова, воз­ве­щает о рож­де­нии Христа, прямо ука­зы­вая на место, в кото­ром про­изой­дет это вели­чай­шее собы­тие:

И ты, Вифлеем‑Ефрафа, мал ли ты между тыся­чами Иуди­ными? Из тебя про­изой­дет Мне Тот, Кото­рый должен быть Вла­ды­кою в Изра­иле и Кото­рого про­ис­хож­де­ние из начала, от дней вечных (Мих.5:2).

Совер­шенно оче­видно, что пророк гово­рит не об обыч­ном чело­веке, а о некоей особой Лич­но­сти, про­ис­хож­де­ние Кото­рой – от дней вечных. И дей­стви­тельно, Иисус родился в неболь­шом иудей­ском городке Виф­ле­еме во вре­мена цар­ство­ва­ния Ирода. Когда волхвы задали вопрос, где должен появиться на свет Царь Иудей­ский, Ирод собрал книж­ни­ков и закон­ни­ков, кото­рые ска­зали, что, на осно­ва­нии про­ро­че­ства Михея, Он должен родиться именно там.

Рож­де­ство Иисуса озна­ме­но­ва­лось появ­ле­нием на небе особой звезды, о кото­рой в разное время гово­ри­лось очень и очень много. Напри­мер, немец­кий мате­ма­тик, аст­ро­ном, оптик и аст­ро­лог Иоганн Кеплер (1571–1630), открыв­ший законы дви­же­ния небес­ных тел, вычис­лил, что именно в год рож­де­ния Христа должен был про­изойти так назы­ва­е­мый парад планет. Он пола­гал, что именно их визу­аль­ное сов­ме­ще­ние и поро­дило эффект Виф­ле­ем­ской звезды. Неко­то­рые счи­тали, что в таком виде явился Ангел Гос­по­день, другие были уве­рены, что перед ними – спе­ци­ально сотво­рен­ная Богом звезда.

Истин­ная при­рода этого небес­ного явле­ния нам по‑прежнему неиз­вестна, что и не уди­ви­тельно, ведь даже о Тун­гус­ском метео­рите ученые про­дол­жают спо­рить до сих пор. Но о том, что такое чудо будет явлено миру, гово­ри­лось еще за пят­на­дцать веков до этого собы­тия. Причем повест­во­вал об этом не иудей­ский пророк, а языч­ник Валаам, уви­дев­ший при­бли­жав­шихся изра­иль­тян:

Гово­рит Валаам, сын Веоров, гово­рит муж с откры­тым оком, гово­рит слы­ша­щий слова Божии, име­ю­щий веде­ние от Все­выш­него, кото­рый видит виде­ния Все­мо­гу­щего, падает, но открыты очи его. Вижу Его, но ныне еще нет; зрю Его, но не близко. Вос­хо­дит звезда от Иакова и вос­стает жезл от Изра­иля (Чис.24:15–17).

Это про­ро­че­ство осу­ще­стви­лось через явле­ние Виф­ле­ем­ской звезды.

Царь Давид за тысячу лет до Рож­де­ства Богом­ла­денца гово­рил:

Цари Фар­сиса и ост­ро­вов под­не­сут Ему дань; цари Аравии и Савы при­не­сут дары (Пс.71:10).

Именно из тех мест, то есть из Персии, Аравии и Эфи­о­пии, и пришли три волхва – Каспар, Мель­хиор и Баль­та­зар. Они уви­дели Виф­ле­ем­скую звезду и покло­ни­лись Иисусу.

Ирод, неза­конно завла­дев­ший цар­ским ски­пет­ром, не знал, кто из виф­ле­ем­ских мла­ден­цев – Хри­стос, и потому отдал приказ убить их всех. Еще в VI веке до Рож­де­ства Хри­стова это пре­ступ­ле­ние было пред­воз­ве­щено про­ро­ком Иере­мией – совре­мен­ни­ком вави­лон­ского царя Наву­хо­до­но­сора. Иере­мию назы­вают про­ро­ком скорби, потому что он воз­ве­щал раз­ру­ше­ние Иудеи. Пред­ви­дел он и другую ката­строфу:

Так гово­рит Гос­подь: голос слышен в Раме, вопль и горь­кое рыда­ние; Рахиль плачет о детях своих и не хочет уте­шиться о детях своих, ибо их нет (Пер. 31–15).

Это – про­ро­че­ство об изби­е­нии мла­ден­цев. Рахиль упо­мя­нута здесь в каче­стве пра­ма­тери Изра­иля; она являет собой образ родины, соби­ра­тель­ный образ мате­рей виф­ле­ем­ских мла­ден­цев. Кстати, сама Рахиль тоже погре­бена в Виф­ле­еме. Ее гроб­ница сохра­ни­лась до наших дней.

Иисус, как известно, был Учи­те­лем и много про­по­ве­до­вал, а каж­дому про­по­вед­нику присущ особый стиль речи. Осо­бен­но­стью про­по­ве­дей Иисуса было то, что Он пред­по­чи­тал выра­жать Свои мысли прит­чами, кото­рые люди должны были раз­га­ды­вать сами. Об этом задолго до При­ше­ствия Хри­стова пред­воз­ве­щал псал­мо­пе­вец Давид:

Открою уста мои в притче и про­из­несу гада­ния из древ­но­сти (Пс.77‑2).

Осо­бенно важ­ными для нас явля­ются послед­ние дни Иисуса перед Рас­пя­тием, Его крест­ные муки и Вос­кре­се­ние. Про­роки много гово­рили и об этом. Напри­мер, Заха­рия, живший в V веке до Рож­де­ства Хри­стова, гово­рит о Входе Гос­под­нем в Иеру­са­лим, назы­ва­ю­щемся у нас Верб­ным вос­кре­се­ньем, так:

Ликуй от радо­сти, дщерь Сиона, тор­же­ствуй, дщерь Иеру­са­лима: се Царь твой грядет к тебе, пра­вед­ный и спа­са­ю­щий, крот­кий, сидя­щий на ослице и на моло­дом осле, сыне подъ­ярем­ной (Зах.9:9).

Мыс­ли­мое ли дело, чтобы цари въез­жали в свои сто­лицы верхом на ослах? Но дело в том, что кони исполь­зо­ва­лись иуде­ями только во время боевых дей­ствий. Ослы же слу­жили им в каче­стве транс­порт­ных и вьюч­ных живот­ных, причем пре­иму­ще­ственно в мирное время. Хри­стос же, как мы уже гово­рили, — При­ми­ри­тель; Он пришел при­не­сти на землю мир, поэтому и въез­жает в город не на коне, а на осле и ослице. Про­ро­че­ство Заха­рии в точ­но­сти испол­ня­ется в день Входа Гос­подня в Иеру­са­лим.

Что Христа ждет в Иеру­са­лиме? Пре­да­тель­ство. Один из бли­жай­ших уче­ни­ков, Иуда, пре­даст Его. Об этом про­ро­че­ство­вал еще псал­мо­пе­вец Давид:

Даже чело­век мирный со мною, на кото­рого я пола­гался, кото­рый ел хлеб мой, поднял на меня пяту (Пс.40:10).

Когда Иисус сказал две­на­дцати апо­сто­лам:

Истинно говорю вам, что один из вас пре­даст Меня» (Мф.26:21), каждый из них спро­сил: «Не я ли, Гос­поди? (Мф.26:22).

И Хри­стос отве­тил:

Опу­стив­ший со Мною руку в блюдо, этот пре­даст Меня (Мф.26:23).

Обмак­нув хлеб, Он подал его Иуде, а тот, как и всякий иудей, знав­ший Псал­тырь наизусть, тем не менее, взял хлеб, испол­нив, таким обра­зом, страш­ное про­ро­че­ство о себе.

Как известно, Иуда предал Христа за трид­цать среб­ре­ни­ков. Эта деталь тоже была пред­воз­ве­щена про­ро­ком:

И скажу им: если угодно вам, то дайте Мне плату Мою; если же нет, — не давайте; и они отве­сят в уплату Мне трид­цать среб­ре­ни­ков (Зах.11:12).

Для хри­стиан осо­бенно важен Крест, важны стра­да­ния Хри­стовы, воз­ве­щен­ные царем Дави­дом. Он напи­сал Пс.21 с такой силой и про­ник­но­вен­но­стью, как будто сам стоял на Гол­гофе и был непо­сред­ствен­ным участ­ни­ком тех вели­ких собы­тий:

Боже мой! Боже мой! для чего Ты оста­вил меня? (Как мы знаем, эти слова Гос­подь впо­след­ствии про­из­не­сет на Кресте.) Далеки от спа­се­ния моего слова вопля моего. (Отец не спас тогда Своего Сына, Тот был распят и умер.) Боже мой! я вопию днем (Хри­стос был распят именно днем), – и Ты не внем­лешь мне, ночью – и нет мне успо­ко­е­ния. Но Ты, Святый, живешь среди сла­во­сло­вий Изра­иля. На Тебя упо­вали отцы наши; упо­вали, и Ты избав­лял их; к Тебе взы­вали они, и были спа­са­емы; на Тебя упо­вали, и не оста­ва­лись в стыде. Я же червь, а не чело­век (Дей­стви­тельно, Христа уни­жали и жестоко изде­ва­лись над Ним.), поно­ше­ние у людей и пре­зре­ние в народе. Все видя­щие меня руга­ются надо мною, гово­рят устами, кивая голо­вою: он уповал на Гос­пода; пусть изба­вит его, пусть спасет, если он угоден Ему. (Мы знаем, что все это сбы­лось дословно: когда рас­пи­нали Христа, про­хо­див­шие мимо глум­ливо посме­и­ва­лись: «Если Он угоден Богу, пусть сойдет с креста!») Но Ты извел меня из чрева, вложил в меня упо­ва­ние у грудей матери моей. (Так появ­ля­ется образ Божией Матери.) На Тебя остав­лен я от утробы; от чрева матери моей Ты – Бог мой. Не уда­ляйся от меня, ибо скорбь близка, а помощ­ника нет. (И, дей­стви­тельно, у Христа в тот день не ока­за­лось помощ­ни­ков.) Мно­же­ство тель­цов обсту­пили меня; тучные Васан­ские окру­жили меня, рас­крыли на меня пасть свою, как лев, алчу­щий добычи и рыка­ю­щий. (Именно так выгля­дели пер­во­свя­щен­ник Каиафа2 и воины Пилата3) — и Я про­лился, как вода; все кости мои рас­сы­па­лись; сердце мое сде­ла­лось как воск, рас­та­яло посреди внут­рен­но­сти моей. Сила моя иссохла, как чере­пок; язык мой при­льп­нул к гор­тани моей, и Ты свел меня к персти смерт­ной. (Хри­стос умер и был погре­бен.) Ибо псы окру­жили меня, ско­пище злых обсту­пило меня, прон­зили руки мои и ноги мои. (Рим­ские воины про­били руки и ноги Христа, о чем сви­де­тель­ствует Пла­ща­ница Хри­стова.) Можно было бы пере­честь все кости мои; а они смот­рят и делают из меня зре­лище.(Пилат вывел Иисуса к народу, сказав: «Вот чело­век». На Его голову надели тер­но­вый венец и вло­жили в руку палку вместо цар­ского жезла.) Делят ризы мои между собою и об одежде моей бро­сают жребий. (Так и про­изо­шло: одежды – это хито4 Хри­стов, ткан­ный Его мате­рью, о кото­ром бро­сили жребий, а ризы были раз­де­лены между вои­нами.) Но Ты, Гос­поди, не уда­ляйся от меня; сила моя! поспеши на помощь мне; избавь от меча душу мою и от псов оди­но­кую мою; спаси меня от пасти льва и от рогов еди­но­ро­гов, услы­шав, избавь меня.

Вот образ стра­да­ний Христа. Вот пла­чев­ная песнь, кото­рая могла быть вос­пета только на Гол­гофе, хотя про­зву­чала за тысячу лет до нее…

А вот что писал живший в VIII веке до Рож­де­ства Хри­стова пророк Исаия, кото­рого иногда даже назы­вают «вет­хо­за­вет­ным еван­ге­ли­стом»:

Кто пове­рил слы­шан­ному от нас, и кому откры­лась мышца Гос­подня? Ибо Он взошел пред Ним, как отпрыск и как росток из сухой земли; нет в Нем ни вида, ни вели­чия; и мы видели Его, и не было в Нем вида, кото­рый при­вле­кал бы нас к Нему. Он был пре­зрен и умален пред людьми, муж скор­бей и изве­дав­ший болезни, и мы отвра­щали от Него лице свое; Он был пре­зи­раем, и мы ни во что ста­вили Его. Но Он взял на Себя наши немощи и понес наши болезни (Здесь уже не просто опи­сы­ва­ются некие гря­ду­щие собы­тия, а рас­кры­ва­ется их внут­рен­нее, дог­ма­ти­че­ское содер­жа­ние.), а мы думали, что Он был пора­жаем, нака­зуем и уни­чи­жен Богом. Но Он изъ­язв­лен был за грехи наши и мучим за без­за­ко­ния наши (Иоанн Кре­сти­тель скажет потом: Вот Агнец Божий, Кото­рый берет [на Себя] грех мира (Ин.1:29).), нака­за­ние мира нашего было на Нем, и ранами Его мы исце­ли­лись. Все мы блуж­дали, как овцы, совра­ти­лись каждый на свою дорогу: и Гос­подь воз­ло­жил на Него грехи всех нас. (Здесь едва ли не отчет­ли­вее, чем у еван­ге­ли­стов, гово­рится об иску­пи­тель­ном зна­че­нии смерти Христа, о том, что Он взял на Себя наши грехи. В самих Еван­ге­лиях эта мысль выра­жена не столь четко, впо­след­ствии она будет раз­вита апо­сто­лами.) Он истя­зуем был, но стра­дал доб­ро­вольно (То есть Хри­стос не просто «попал в беду», а стра­дал по Соб­ствен­ной воле, ведь у Него были все воз­мож­но­сти избе­жать муче­ний.), и не откры­вал уст Своих(Известно мол­ча­ние Христа на суде Каиафы и Пилата.), как овца, веден был Он на закла­ние, и как агнец пред стри­гу­щим его без­гла­сен, так Он не отвер­зал уст Своих. От уз и суда Он был взят (Дей­стви­тельно, после того, как ночью в Геф­си­ман­ском саду Хри­стос был схва­чен, Его заклю­чили в узы. По сей день сохра­ни­лась тем­ница, в кото­рой Гос­подь провел несколько ночных часов. Он и на самом деле был осуж­ден.), но род Его кто изъ­яс­нит? (И в самом деле, род Христа – это миро­вая загадка.) Ибо Он отторг­нут от земли живых; за пре­ступ­ле­ния народа Моего пре­тер­пел казнь. Ему назна­чали гроб со зло­де­ями(Хри­стос был распят вместе с двумя раз­бой­ни­ками. По обычаю тела каз­нен­ных пре­ступ­ни­ков сбра­сы­вали на посрам­ле­ние с Гол­гофы – с кру­того холма. Со сто­роны Иеру­са­лима он доста­точно поло­гий, и на него легко можно под­няться, а с другой сто­роны резко обры­ва­ется. Именно такая участь и ожи­дала Христа.), но Он погре­бен у бога­того (Иосиф Ари­ма­фей­ский, один из бога­тей­ших людей Иеру­са­лима, успел дого­во­риться с Пила­том о том, чтобы снять Тело Хри­стово и пре­дать Его погре­бе­нию в новом гробе – пещере, куп­лен­ной зара­нее, кото­рая нахо­ди­лась рядом, в саду.), потому что не сделал греха, и не было лжи в устах

Его. Но Гос­поду угодно было пора­зить Его, и Он предал Его муче­нию; когда же душа Его при­не­сет жертву уми­ло­стив­ле­ния, Он узрит потом­ство дол­го­веч­ное (Име­ется в виду род хри­сти­ан­ский.), и воля Гос­подня бла­го­успешно будет испол­няться рукою Его. На подвиг души Своей Он будет смот­реть с доволь­ством; чрез позна­ние Его Он, Пра­вед­ник, Раб Мой, оправ­дает многих и грехи их на Себе поне­сет. Посему Я дам Ему часть между вели­кими, и с силь­ными будет делить добычу (Дей­стви­тельно, хри­сти­ан­ство «полу­чило часть между вели­кими и силь­ными», сде­лав­шись самым зна­чи­тель­ным явле­нием миро­вой исто­рии.) — за то, что предал душу Свою на смерть, и к зло­деям при­чтен был, тогда как Он понес на Себе грех многих и за пре­ступ­ни­ков сде­лался хода­таем (Ис.53:1‑12).

Так были пред­воз­ве­щены стра­да­ния Хри­стовы. Но гово­рится ли в про­ро­че­ствах о Его Вос­кре­се­нии? Царь Давид про­из­но­сит слова, казав­ши­еся его совре­мен­ни­кам совер­шенно зага­доч­ными:

Ибо Ты не оста­вишь души моей в аде и не дашь свя­тому Твоему уви­деть тление (Не. 15:10).

Пока­жите душу, вышед­шую из ада, пока­жите чело­века, кото­рый не увидел бы тления! Речь может идти только о Том, Кто вос­крес из мерт­вых. Это Его душа спус­ка­лась в ад, но не оста­лась в нем, это Он вкусил горечь смерти, но не познал тления. Псал­мо­пе­вец прямо гово­рит:

Ты ука­жешь мне путь жизни: пол­нота радо­стей пред лицем Твоим, бла­жен­ство в дес­нице Твоей вовек (Не. 15:11).

У кого может быть путь жизни после погре­бе­ния? Только у Христа. И это – далеко не все про­ро­че­ства…

Впро­чем, и другие народы непре­станно ожи­дали Гос­пода. Напри­мер, в чет­вер­той эклоге «Буко­лик» рим­ского поэта Вер­ги­лия, родив­ше­гося в 70 году до Рож­де­ства Хри­стова, повест­ву­ется о том, что должен родиться Ребе­нок, Кото­рый изме­нит тече­ние жизни на земле и при­не­сет с Собой «Золо­той век»:

«Уже явля­ется послед­ний век Сивиллы Кумей­ской. Снова начи­на­ется кру­го­во­рот веков. Воз­вра­ща­ется цар­ство Сатурна, и новое поко­ле­ние нис­хо­дит с неба на землю. Обозри гро­маду все­лен­ной и посмотри, как все раду­ется име­ю­щему насту­пить отрад­ному веку. Под твоим покро­вом изгла­дится всякий след нашего пре­ступ­ле­ния (Дог­ма­ти­че­ский смысл хри­сти­ан­ской веры как раз и состоит в том, что Хри­стос берет на Себя все наши грехи.), и земля осво­бо­дится от вечных тревог».

Рим, всегда меч­тав­ший о земной власти и неустанно утвер­ждав­ший вели­кую Импе­рию, в данном случае ожи­дает совер­шенно иного. Импе­ра­то­ров и пол­ко­вод­цев у них и самих хва­тало. А вот кто ока­жется в силах изгла­дить всякий след совер­шен­ного пре­ступ­ле­ния, кто осво­бо­дит от вечных тревог? Это про­ро­че­ство со всей оче­вид­но­стью испол­ни­лись во Христе. На I Все­лен­ском соборе, состо­яв­шемся в 325 году, импе­ра­тор Кон­стан­тин I Вели­кий (272–337) при­во­дил строки Вер­ги­лия в каче­стве дока­за­тель­ства боже­ствен­но­сти Иисуса.

Рим­ский исто­рик Тацит, родив­шийся в 56 году после Рож­де­ства Хри­стова, сооб­щает: «Многие верили древним сви­де­тель­ствам жрецов, что в это самое время Восток при­об­ре­тает новые силы, что име­ю­щий прийти из Иудеи сде­ла­ется вла­сти­те­лем мира».

Как мог Рим ждать, чтобы из какой‑то захо­луст­ной иудей­ской про­вин­ции, кото­рую Помпей поко­рил в 63 году до Рож­де­ства Хри­стова, при­со­еди­нив к Риму, кто‑то придет и сде­ла­ется вла­сти­те­лем мира? Ведь власть – без­услов­ная пре­ро­га­тива Рима! Тем не менее это собы­тие недву­смыс­ленно пред­ре­кали жрецы…

Рим­ский писа­тель и исто­рик Гай Све­то­ний Тран­квилл, живший между 75 и 160 годами, пишет: «По всему Востоку рас­про­стра­нено древ­нее и твер­дое мнение, будто судь­бою опре­де­лено, что в тогдаш­нее время из Иудеи должны выйти те, кото­рые при­об­ре­тут себе вла­ды­че­ство над миром». Это сви­де­тель­ство похоже на преды­ду­щее; воз­можно, оба они вос­хо­дят к одним и тем же исто­кам. Из Иудеи вышли апо­столы и при­об­рели мир, поко­рив его Благой Вестью о Христе.

Волхвы – Каспар, Мель­хиор и Баль­та­зар, увидев звезду, пришли покло­ниться ново­рож­ден­ному иудей­скому Царю. Однако в мире рож­да­лось немало царей. Во имя чего же они пре­одо­ле­вали столь долгий и полный лише­ний и опас­но­стей путь через без­жиз­нен­ную пустыню? Они ожи­дали совер­шенно иного, осо­бен­ного Царя. Воз­можно, им было известно Вала­а­мово про­ро­че­ство.

В Свя­щен­ном Писа­нии мы не найдем ни одного упо­ми­на­ния о Китае, в отли­чие от Индии, о кото­рой речь все же захо­дит, хотя и кос­венно. Однако китай­ское пре­да­ние повест­вует об ожи­да­нии явле­ния Вели­кого Свя­того, при­ше­ствие Кото­рого было пред­ска­зано древними муд­ре­цами. Из Китая было даже отправ­лено спе­ци­аль­ное посоль­ство для покло­не­ния явив­ше­муся Спа­си­телю.

Грузия в те вре­мена была язы­че­ской землей, кото­рую насе­ляли кав­каз­ские горцы. Согласно мест­ному пре­да­нию, на Рож­де­ство они услы­шали слова, раз­дав­ши­еся из уст идола Армаза: «Ново­рож­ден­ный затмит меня светом Своим».

Итак, мы видим, что ожи­да­ние Христа было дей­стви­тельно все­мир­ным, так же как и пред­воз­ве­ще­ния о Нем. Если же вер­нуться к иудеям, то они ждали Месси5, свя­щен­ника почину Мел­хи­се­дека (Пс.109:4). По воз­вра­ще­нии Авра­ама с отби­тыми у четы­рех побеж­ден­ных восточ­ных царей плен­ни­ками и иму­ще­ством Мел­хи­се­дек, царь Салим­ский, вынес хлеб и вино, — он был свя­щен­ник Бога Все­выш­него (Быт.14:18). Он не при­но­сил в жертву живот­ных и покло­нялся Еди­ному Богу. Этот вет­хо­за­вет­ный про­об­раз осу­ще­ствился во Христе. Именно хри­сти­ан­ство пре­кра­тило жерт­во­при­но­ше­ние живот­ных, и Хри­стос явля­ется иереем по чину Мел­хи­се­дека.

Исаия в четы­рех песнях вос­пе­вает «Раба» и «Отрока» и про­ро­че­ствует о том, что придет некий «Раб Гос­по­день», «Раб Яхве», и пол­но­стью про­ци­ти­ро­ван­ная нами глава 53 его книги – одна из этих песен. У Дани­ила и у позд­ней­ших иудей­ских про­ро­ков, а затем и в иудей­ских апо­кри­фах6отчет­ливо про­смат­ри­ва­ется образ «Сына Чело­ве­че­ского», «Небес­ного Чело­века»,

Кото­рый придет с Анге­лами, причем Его после­до­ва­тели ока­жутся бед­ня­ками. То есть речь отнюдь не шла о «цар­стве все­об­щего бла­го­ден­ствия». Хри­стос же недву­смыс­ленно воз­ве­щал: Бла­женны нищие духом (Мф.5:3).

Вет­хо­за­вет­ные про­роки неод­но­кратно упо­ми­нают об «остатке Изра­иля». Иными сло­вами, несмотря на то, что изра­иль­ский народ был бого­из­бран­ным, спа­стись удастся лишь неко­то­рому его «остатку». Этим «остат­ком» и явля­ются люди, при­няв­шие Христа.

Суще­ствует много про­ро­честв о «Дне Яхве», то есть о Дне Суда Гос­подня, о кото­ром гово­рит и Спа­си­тель. Иезе­ки­иль и Иере­мия напря­мую воз­ве­щают, что не всегда пре­бу­дет Завет, полу­чен­ный наро­дом через Моисея. Придет Хри­стос, Кото­рый скажет: Сие есть Кровь Моя Нового Завета, за многих изли­ва­е­мая во остав­ле­ние грехов (Мф.26:28) и при­не­сет на землю Новый Завет.

Когда нача­лась про­по­ведь о Христе, про­ро­че­ский аргу­мент был одним из основ­ных, он дей­стви­тельно пора­жал и убеж­дал слу­ша­те­лей. Если об этом чело­веке столько было ска­зано и все испол­ни­лось с такой точ­но­стью, значит, Он дей­стви­тельно есть то, что о Нем гово­рят, то, что Он Сам о Себе гово­рит. Хри­стос про­ро­че­ский явля­ется осно­ва­нием веры во Христа исто­ри­че­ского, реаль­ного, Кото­рый дей­стви­тельно пришел и Кото­рому мы покло­ня­емся, Кото­рого испо­ве­дуем и в Кото­рого веруем. Эти про­ро­че­ства сде­ла­лись дви­жу­щей силой исто­рии, пре­вра­щая бес­смыс­лен­ный кру­го­во­рот времен в осмыс­лен­ное дви­же­ние.

Впро­чем, наши совре­мен­ники опять пре­бы­вают в рас­те­рян­но­сти. Гро­мо­гласно обе­щан­ное «свет­лое буду­щее» ныне вызы­вает лишь горь­кую усмешку. Евро­пей­ское, рос­сий­ское и аме­ри­кан­ское обще­ства сего­дня идут «в никуда», не ожидая впе­реди ничего хоро­шего. Мы живем «просто так», «просто пока живется», стре­мясь урвать от жизни как можно больше. Это – страш­ная, раз­ру­ши­тель­ная пози­ция, крас­но­ре­чиво сви­де­тель­ству­ю­щая о том, что за душой у чело­века, по сути, ничего не оста­лось, а высо­кие цели – утра­чены…

Вет­хо­за­вет­ные про­ро­че­ства при­да­вали смысл всему про­ис­хо­див­шему – всем, каза­лось бы, бес­смыс­лен­ным и кро­во­про­лит­ным, жесто­ким войнам; всем смер­тям, рож­де­ниям, всем стрем­ле­ниям и делам чело­ве­че­ским. Все при­об­ре­тало истин­ный смысл во Христе, без Кото­рого чело­ве­че­ское обще­ство упо­до­би­лось бы мура­вей­нику.

Хри­стос в биб­лей­ских сим­во­лах

Миру, в кото­ром мы живем, при­суща нема­ло­важ­ная осо­бен­ность: все в нем когда‑то кем‑то сотво­рено. А тво­ре­ние всегда неиз­бежно несет на себе отпе­ча­ток лич­но­сти творца, будь то сти­хо­тво­ре­ние, кар­тина или здание. По сотво­рен­ному можно судить о творце, более того, сотво­рен­ное явля­ется в неко­то­ром смысле его «визит­ной кар­точ­кой». Как Хри­стос жил в вет­хо­за­вет­ных про­ро­че­ствах задолго до того, как пришел на землю, так живет Он и ныне во всем окру­жа­ю­щем нас мире. Бого­словы гово­рят о «ико­нич­но­сти мира», под­ра­зу­ме­вая под этим, что мир – боль­шая икона Божия.

Сейчас мы рас­суж­даем не просто о Творце – Все­выш­нем и Все­мо­гу­щем Боге, а именно о Христе, и ока­зы­ва­ется, что этот мир отра­жает Христа очень мно­го­об­разно. Апо­стол Павел пишет:

Им создано все, что на небе­сах и что на земле, види­мое и неви­ди­мое: пре­столы ли, гос­под­ства ли, началь­ства ли, власти ли, — все Им и для Него создано; и Он есть прежде всего, и все Им стоит (Кол.1:16–17).

Таким обра­зом, мир несет на себе Его отпе­ча­ток и явля­ется знаком, сим­во­лом Христа.

Что же такое «символ»? Гре­че­ское слово συμβάλλω озна­чает «свя­зы­ваю», «согла­сую» и вос­хо­дит к антич­ным Олим­пий­ским играм. Всем бежав­шим на риста­лище выда­ва­лись белые камен­ные пластинки‑символы. При­бе­гав­ший первым про­тя­ги­вал пла­стинку судье. Тот раз­ла­мы­вал ее на две части, одну из кото­рых остав­лял себе, а другую воз­вра­щал спортс­мену. Есте­ствен­ный излом всегда пред­став­ляет собой при­чуд­ли­вую кривую, под­де­лать кото­рую прак­ти­че­ски невоз­можно. Когда под­во­ди­лись итоги сорев­но­ва­ний, сопер­ники под­хо­дили к судье. Побе­ди­те­лем при­зна­вался тот, чья поло­винка пла­стинки пол­но­стью под­хо­дила к поло­винке, остав­шейся у судьи. Ныне мы широко исполь­зуем это поня­тие.

Тво­ре­ние Божие отра­жает Христа на всех уров­нях бытия. Об этом часто рас­суж­дают фило­софы; об этом мно­го­кратно сви­де­тель­ствует Свя­щен­ное Писа­ние. Мыс­ленно прой­демся по лест­нице твар­ного бытия от самой низшей до самой высшей его сту­пени и рас­смот­рим на каждой из них сим­волы Хри­стовы. Мы пока­жем, что, как одна поло­винка таб­лички по линии раз­лома под­хо­дит к другой, так и наш мир пол­но­стью под­хо­дит ко Христу Итак, низшая сту­пень нашего миро­зда­ния – мир мате­ри­аль­ный. Уже в нем мы нахо­дим мно­же­ство сим­во­лов Христа. Мате­ри­аль­ный мир молчит, он не думает, ничего не ощу­щает и, каза­лось бы, ни к чему не стре­мится. Это – мир камней и мине­ра­лов, дви­жу­щихся атомов и моле­кул и кри­стал­ли­че­ских реше­ток. Тем не менее и он несет на себе отра­же­ние Хри­стово. Пого­во­рим о зна­че­нии биб­лей­ских сим­во­лов.

Символ камня. Бесе­дуя с фари­се­ями, быв­шими в те вре­мена рели­ги­оз­ными вождями еврей­ского народа, кото­рые должны были бы пер­выми при­нять Иисуса, Он цити­рует псалом царя Давид Пс.117:22.7:

Неужели вы нико­гда не читали в Писа­нии: камень, кото­рый отвергли стро­и­тели, тот самый сде­лался главою угла. Это от Гос­пода и есть дивно в очах наших (Мф.21:42).

Об этом же гово­рит и апо­стол Петр:

Ска­зано в Писа­нии: вот, Я пола­гаю в Сионе камень кра­е­уголь­ный, избран­ный, дра­го­цен­ный; и веру­ю­щий в Него не посты­дится.

Итак, Он для вас, веру­ю­щих, дра­го­цен­ность, а для неве­ру­ю­щих камень, кото­рый отвергли стро­и­тели, но кото­рый сде­лался главою угла, камень пре­ты­ка­ния и камень соблазна, о кото­рый они пре­ты­ка­ются, не поко­ря­ясь слову, на что они и остав­лены (1Пет.2:6–8).

Каково же назна­че­ние кра­е­уголь­ного камня? Если под разные стены зало­жены раз­лич­ные камен­ные осно­ва­ния, то, какими бы креп­кими они ни были, стены рано или поздно разой­дутся в сто­роны. Но если постройка поко­ится на едином моно­лите, она непре­менно устоит, ибо Он есть мир наш (Еф.2:14). Он соеди­няет Собой то, что в этом мире всегда рас­хо­дится.

О том же, только еще опре­де­лен­нее, повест­ву­ется в притче о злых вино­гра­да­рях, в кото­рой ска­зано, что вино­град­ник будет отнят у одних работ­ни­ков и пере­дан другим. Речь здесь идет об иудеях и языч­ни­ках, и мы стал­ки­ва­емся все с тем же пре­сло­ву­тым «еврей­ским вопро­сом», кото­рый нико­гда не исче­зал и нико­гда и никуда не исчез­нет: он суще­ство­вал всегда, со времен Авра­амо­вых, и будет суще­ство­вать до скон­ча­ния века. Здесь про­легла глу­бин­ная тре­щина между бого­из­бран­но­стью одного народа, с одной сто­роны, и мно­же­ством язы­че­ских племен – с другой.

Хри­стос же, назы­вая Себя Мес­сией Изра­иля, при этом бла­го­слов­ляет Своих уче­ни­ков:

Идите, научите все народы, крестя их во имя Отца и Сына и Свя­того Духа, уча их соблю­дать все, что Я пове­лел вам (Мф.28:19–20).

При этом обра­ща­е­мым вовсе не обя­за­тельно было совер­шать обре­за­ние и при­об­щаться к иудей­ской вере. Таким обра­зом, Хри­стос как Мессия Изра­иля, Хри­стос как Учи­тель, послав­ший уче­ни­ков ко всем язы­че­ским наро­дам, являет Собой Кра­е­уголь­ный Камень.

Разу­ме­ется, в Еван­ге­лии речь идет, прежде всего, об иудеях и элли­нах, но это же срав­не­ние можно смело исполь­зо­вать по отно­ше­нию к мужьям и женам, к бога­тым и бедным, к интел­лек­ту­а­лам и про­сте­цам – к кому угодно, ведь в мире все посто­янно рас­хо­дятся, даже самые близ­кие и родные люди. Именно поэтому всем нам жиз­ненно необ­хо­дим кра­е­уголь­ный камень, на кото­ром станут двое и будут одна плоть (Быт.2:24). Просто двух чело­век для этого ока­зы­ва­ется недо­ста­точно: сами по себе они нико­гда не станут единой плотью, — рано или поздно их чув­ства охла­деют, и они либо разой­дутся в разные сто­роны, либо пре­вра­тят свою жизнь в мучи­тель­ное тер­пе­ние друг друга. Для того чтобы такого не слу­чи­лось, двоим нужно не просто соеди­няться друг с другом, но осно­вы­вать свое еди­не­ние на одном камне – на Христе. В этом случае уже ничто не сможет их раз­де­лить.

Образ жем­чу­жины. Жемчуг – изыс­кан­ное, дра­го­цен­ное укра­ше­ние. Хри­стос гово­рит:

Подобно Цар­ство Небес­ное купцу, ищу­щему хоро­ших жем­чу­жин, кото­рый, найдя одну дра­го­цен­ную жем­чу­жину; пошел и продал все, имеет, и купил ее (Мф.13:45–46).

Так и наша душа отправ­ля­ется в мир за дра­го­цен­ными жем­чу­жи­нами. Всем нам необ­хо­димы пища и одежда, но всем хочется и чего‑то выс­шего. Душа это высшее ищет и, нако­нец, нахо­дит. Это – Хри­стос, пре­бы­ва­ю­щий в Святой Церкви Божией.

Для того чтобы стя­жать сокро­вище, нам надо оста­вить все. Слу­ча­ется так, что мы хотим при­об­ре­сти эту жем­чу­жину в при­дачу к осталь­ным своим дра­го­цен­но­стям, так ска­зать, «для кол­лек­ции». У нас немало вся­че­ских иде­а­лов и цен­но­стей, но и Хри­стос не поме­шает, лишним не будет… Но Гос­подь гово­рит, что при­дется пойти и про­дать все, что имеем, — по‑другому не полу­чится. В этом смысле Хри­стос неудо­бен и труд­но­до­сту­пен, но иначе мы нико­гда не станем вла­дель­цами этой жем­чу­жины, она всегда будет для нас недо­ся­га­ема.

Утрен­няя звезда. Так часто назы­вают пла­нету Венера, осо­бенно пре­крас­ную по утрам, когда уже погасли все звезды. В пред­рас­свет­ном сумраке она одна сияет на темно‑голубом фоне. Появ­ле­ние на небо­склоне утрен­ней звезды пред­ве­щает скорый восход солнца, наступ­ле­ние нового дня. Ночь, хотя еще и не ушла совсем, уже бес­сильна – насту­пает нечто новое. Утрен­няя звезда – это символ надежды, бод­ро­сти, све­же­сти чувств, вол­не­ния души и сердца. Апо­стол Петр пишет:

Мы имеем вер­ней­шее про­ро­че­ское слово; и вы хорошо дела­ете, что обра­ща­е­тесь к нему, как к све­тиль­нику, сия­ю­щему в темном месте, доколе не начнет рас­све­тать день и не взой­дет утрен­няя звезда в серд­цах ваших(2Пет.1:19).

Сам Хри­стос гово­рит о Себе:

Я, Иисус, послал Ангела Моего засви­де­тель­ство­вать вам сие в церк­вах. Я есмь корень и пото­мок Давида, звезда свет­лая и утрен­няя (Откр.22:16).

Еще глубок сумрак окру­жа­ю­щей нас ночи, еще столько непо­беж­ден­ных грехов и стра­стей бушуют в наших душах, мы так не нра­вимся сами себе, так боимся всего в этой жизни… Но уже заго­ра­ется утрен­няя звезда, уже Хри­стос появ­ля­ется в небе, Он – звезда свет­лая и утрен­няя!

Заду­ма­емся, в чем состоит прин­ци­пи­аль­ное раз­ли­чие между аст­ро­ло­гией и бого­сло­вием? Аст­ро­лог будет гадать, что может озна­чать вза­им­ное рас­по­ло­же­ние тех или иных планет и созвез­дий, и сочтет, напри­мер, что сего­дня зате­вать новые дела не стоит: лучше поси­деть дома, — или, наобо­рот, сего­дняш­ний день чрез­вы­чайно удачен для раз­ного рода пред­при­я­тий. Мы, веру­ю­щие, счи­таем все это совер­шен­ней­шей неле­по­стью. Но мы смот­рим на пла­нету, назы­ва­е­мую утрен­ней звез­дой, и в ней, как в некоей призме, видим образ, символ, знак Христа, вос­хо­дя­щего в нашем сердце.

За звез­дой сле­дует солнце - сле­ду­ю­щий мате­ри­аль­ный образ Христа. Еще вет­хо­за­вет­ный пророк Мала­хия утвер­ждал:

А для вас, бла­го­го­ве­ю­щие пред именем Моим, взой­дет Солнце правды и исце­ле­ние в лучах Его, и вы вый­дете и взыг­ра­ете, как тельцы упи­тан­ные; и будете попи­рать нече­сти­вых, ибо они будут прахом под сто­пами ног ваших в тот день, кото­рый Я соде­лаю, гово­рит Гос­подь Саваоф (Мал.4:2–3).

Но это обе­то­ва­ние адре­со­вано лишь бла­го­го­ве­ю­щим пред именем Гос­пода. А что же ждет не бла­го­го­ве­ю­щих? Им уго­то­вана ночь – долгая‑долгая, темная‑темная… Если над серд­цем чело­ве­че­ским довлеют цинизм и кощун­ство, если нет в нем искрен­но­сти и обра­щен­но­сти к Небу, он нико­гда ничего не увидит. Для него и днем будет царить бес­про­свет­ная ночь, когда для других взой­дет Солнце Правды. Оно не только весе­лит и вдох­нов­ляет, но и исце­ляет. Пришел Хри­стос, и в Его лучах мы нашли исце­ле­ние.

О Христе ска­зано, что Он есть Кре­стя­щий Духом Святым (Ин.1:33). Это и есть лучи солнца. Дей­стви­тельно, в Духе Святом, Кото­рым кре­стит нас Хри­стос, исце­ля­ются наши души, и мы выхо­дим и играем, по слову про­рока, как тельцы упи­тан­ные. Как телята играют, рез­вятся и весе­лятся, так же рез­вится и весе­лится душа чело­ве­че­ская, исце­ля­ясь в лучах этого солнца.

Таковы неко­то­рые сим­волы, отно­ся­щи­еся к нежи­вой мате­рии. Теперь мы остав­ляем ее и вос­хо­дим на иную сту­пень, под­ни­ма­емся на уро­вень рас­ти­тель­ного мира. В этом мире появ­ля­ется жизнь, воз­ни­кает внут­рен­нее дви­же­ние. В рас­ти­тель­ном мире появ­ля­ется пита­тель­ная сила. Здесь также можно встре­тить немало глу­бо­ких обра­зов.

Первый еван­гель­ский образ – хлеб. Хри­стос гово­рит:

Я есмь хлеб жизни; при­хо­дя­щий ко Мне не будет алкать, и веру­ю­щий в Меня не будет жаж­дать нико­гда (Ин.6:35).

В «Дидахé»8 гово­рится о том, как зерна из разных пше­нич­ных коло­сьев соби­ра­ются вместе. Эти зерна вызре­вали в раз­лич­ных местах, каждое из них непо­вто­римо, они ничем не свя­заны, но вот их пере­ма­лы­вают, и полу­ча­ется мука. Затем из муки заме­ши­вают тесто и пекут его в печи. Так полу­ча­ется хлеб. Кто сможет отде­лить в хлебе одно зерно от дру­гого? Все здесь едино.

Хлеб – это пита­ние, основа бытия. И Хри­стос назы­вает Себя Хлебом Жизни. Он питает нас, и мы не будем больше алкать, то есть не захо­тим есть. Если будем иметь этот Хлеб, нам уже не пона­до­бится ничего иного. Он есть Колос, Злак, про­из­рос­ший от долин земных. Сам Гос­подь гово­рит:

Не хлебом одним будет жить чело­век, но всяким словом, исхо­дя­щим из уст Божиих (Мф.4:4).

Мы пита­емся, читая Свя­щен­ное Писа­ние. Хри­сти­а­нин обра­ща­ется к Библии каждый день. Мы делаем это не для того, чтобы почерп­нуть новую инфор­ма­цию. Газеты и книги, вклю­чая даже бого­слов­ские, не пере­чи­ты­ва­ются без конца, тогда как Библия чита­ется еже­дневно. Неко­то­рые гово­рят:

- Я уже читал Еван­ге­лие!

- Когда?

- Лет пять тому назад…

- Неужели же, если ты ел хлеб пять лет тому назад, ты в нем более не нуж­да­ешься?

Неко­то­рые биб­лей­ские тексты мы помним наизусть, но все равно пере­чи­ты­ваем Свя­щен­ное Писа­ние вновь и вновь и тем питаем свою душу.

Другой вид этого хлеба – Хлеб сакраль­ный, евха­ри­сти­че­ский, Хлеб При­ча­стия, кото­рый, освя­ща­ясь, ста­но­вится Телом Хри­сто­вым. Всякий хри­сти­а­нин при­сту­пает к этому Хлебу Жизни. Какое дей­ствие про­из­во­дит хлеб? Еще псал­мо­пе­вец Давид гово­рил: Хлеб <…> укреп­ляет сердце чело­века(Пс.103:15). Это про­яв­ля­ется даже в физи­че­ском смысле: заще­мило сердце, поел – и полег­чало.

Нечто подоб­ное про­ис­хо­дит и в духов­ной жизни. Мы молимся: «Хлеб наш насущ­ный даждь нам днесь…» Воз­можно, при этом мы думаем только о про­стом, при­выч­ном для всех нас хлебе, но святые отцы тол­куют это место Молитвы Гос­под­ней, прежде всего, как моле­ние о Хлебе При­ча­стия. Ведь именно Хри­стос, истин­ный Хлеб Жизни, укреп­ляет наше сердце.

Другой биб­лей­ский образ – вино­град­ная лоза.

Я есмь истин­ная вино­град­ная лоза, а Отец Мой – вино­гра­дарь (Ин.15:1),

- гово­рит Хри­стос. Итак, Отец Небес­ный – вино­гра­дарь, Хри­стос – истин­ная вино­град­ная лоза, а что озна­чает вино и насколько оно необ­хо­димо? Ведь жаж­ду­щий вполне может выпить и воды. Однако псал­мо­пе­вец под­чер­ки­вает: Вино <…> весе­лит сердце чело­века (Пс.103:15). Дей­стви­тельно, чело­веку нужно не только уто­лить голод и жажду. Он нуж­да­ется в радо­сти.

Хри­стос – истин­ная вино­град­ная лоза. Первое чудо, кото­рое Он сотво­рил на земле, — пре­вра­тил воду в вино, то есть прес­ноту и скуку земной суеты пре­вра­тил в радость и кре­пость вина Цар­ствия Божия. Вино – это любовь, весе­лие сер­деч­ное. И нако­нец, вино – это Кровь Хри­стова. На Тайной Вечере Гос­подь гово­рит: Сия чаша [есть] Новый Завет в Моей крови, кото­рая за вас про­ли­ва­ется (Лк.22:20). Нигде мы не при­об­ща­емся этому Боже­ствен­ному Вину так дей­ственно, как в Святой Евха­ри­стии. Хри­стос пришел при­не­сти нам радость и весе­лие, и глав­ная хри­сти­ан­ская книга назы­ва­ется Еван­ге­лием (ευαγγέλιον), что в пере­воде с гре­че­ского озна­чает Благая, или Радост­ная, весть. Хри­стос поит нас вином для того, чтобы мы обрели радость вечную, от кото­рой не оста­ется горь­кого после­вку­сия, радость, кото­рую никто не сможет у нас отнять.

Ого­род­ники выра­щи­вают овощи, зем­ле­пашцы сеют пше­ницу и другие злаки, садов­ники снаб­жают нас фрук­тами, но есть и те, кто забот­ливо пестуют цветы. В Библии мы встре­чаем и такой образ Христа: Я нар­цисс Сарон­ский, лилия долин! (Песн.2:1). Разу­ме­ется, нам необ­хо­дим кра­е­уголь­ный камень для осно­ва­ния, конечно, все мы нуж­да­емся в пита­нии. А цветы нам даны для радо­сти, они сим­во­ли­зи­руют кра­соту Цар­ства Божия!

У Вла­ди­мира Соло­ухина есть рас­сказ о том, как заблу­ди­лась девочка. Уже вече­реет, и вдруг она видит силуэт при­бли­жа­ю­ще­гося муж­чины и еще больше пуга­ется. Однако вдруг девочка заме­чает, что в руках у незна­комца – цветы, и сразу же успо­ка­и­ва­ется, потому что чело­век, несу­щий цветы, зла при­не­сти не может. Хри­стос и есть этот Цветок, Он есть Нар­цисс и Лилия, неиз­ре­чен­ная Кра­сота и Радость. Нар­цисс – цветок цар­ский, а лилия – символ непо­роч­но­сти и чистоты душев­ной.

Мы гово­рили о рас­ти­тель­ном мире, пого­во­рим теперь о мире живот­ном. К этому миру отно­сятся все име­ю­щие душу, то есть суще­ства, к кото­рым в рус­ском языке при­ме­нимо вопро­си­тель­ное место­име­ние «кто», а не «что». Как известно, живот­ные насе­ляют сушу, пла­вают в реках и морях и парят в воз­духе. Мыс­ленно опу­стив­шись под воду, мы увидим мно­же­ство рыб. Рыба - излюб­лен­ный ран­не­хри­сти­ан­ский символ Гос­пода и даже своего рода пароль хри­стиан первых веков.

Во вре­мена жесто­чай­ших гоне­ний опасно было при­зна­ваться кому‑либо в своем хри­сти­ан­стве. Дога­ды­ва­ясь, что перед ним – еди­но­ве­рец, чело­век брал в руку палочку и, как будто нена­ро­ком, рисо­вал на песке рыбу. Если собе­сед­ник про­тя­ги­вал руку и гово­рил: «Хри­стос посреди нас!», то первый отве­чал: «И есть, и будет!» Так хри­сти­ане откры­ва­лись друг другу.

Почему именно рыба стала сим­во­лом ранних хри­стиан? Иудеи и вышед­шие из Иудеи хри­сти­ане увле­ка­лись коди­ров­ками. Гре­че­ское слово ιχθύς («ихтис», то есть «рыба») рас­шиф­ро­вы­ва­ется так: ι — Иисус; χ — Хри­стос; θ (θεου) — Божий;υ (υιός) — Сын; ς (σωτήρ) — Спа­си­тель.

Среди живот­ных, оби­та­ю­щих на земле, пожа­луй, наи­бо­лее ярко Гос­пода сим­во­ли­зи­рует ягне­нок, или, по‑славянски, агнец. Иоанн Кре­сти­тель ука­зы­вает на Христа и гово­рит своим уче­ни­кам:

Вот Агнец Божий, Кото­рый берет [на Себя] грех мира (Ин.1:29).

В древ­но­сти именно ягнята чаще всего при­но­си­лись пра­во­вер­ными иуде­ями в жертву за грехи, а также в жертву бла­го­дар­ствен­ную. Теперь пришел черед иной жертвы: Хри­стос, Божий Агнец, взял на Себя грехи мира и за них был распят на Кресте, то есть совер­шил жертву иску­пи­тель­ную. Мы под­ра­жаем Христу, поэтому Он напут­ствует нас:

Идите! Я посы­лаю вас, как агнцев среди волков (Лк.10:3).

Каза­лось бы, какой пастух пошлет своих овец в волчью стаю? Но так посту­пил Хри­стос, Добрый Пас­тырь. Он послал овец к волкам, и что же полу­чи­лось? Сна­чала, на про­тя­же­нии трех веков кро­во­про­лит­ных гоне­ний на хри­стиан, волки, как и поло­жено хищ­ни­кам, без­жа­лостно зади­рали овец, но в конце концов были ими поко­рены, захлеб­нув­шись в хри­сти­ан­ской крови. И вот уже рим­ский импе­ра­тор Кон­стан­тин при­ни­мает Христа, и импе­рия ста­но­вится хри­сти­ан­ской. Ягнята побе­дили волков.

Агнец – образ истин­ного хри­сти­а­нина. Хри­сти­ане не должны под­ра­жать волкам; волк – символ совер­шенно иной силы – темной и демо­ни­че­ской.

Один из два­дцати четы­рех таин­ствен­ных стар­цев Апо­ка­лип­сиса, окру­жа­ю­щих пре­стол, назы­вает Христа львом, то есть царем зверей. Любо­пыт­ный кон­траст: только что речь шла об агнце, а теперь – о льве…

Старец гово­рит тай­но­видцу, апо­столу Иоанну, скор­бя­щему о книге за семью печа­тями, кото­рую никто не может рас­пе­ча­тать: Не плачь; вот, лев от колена Иудина, корень Дави­дов, Дави­дов побе­дил, [и может] рас­крыть сию книгу и снять семь печа­тей ее (Откр.5:5). Почему Хри­стос назван «львом от колена Иудина?» Эти слова – прямая отсылка к вет­хо­за­вет­ному про­ро­че­ству, про­из­не­сен­ному за восем­на­дцать веков до При­ше­ствия Христа на землю:

Иуда! тебя вос­хва­лят братья твои. Рука твоя на хребте врагов твоих; покло­нятся тебе сыны отца твоего. Моло­дой лев Иуда, с добычи, сын мой, под­ни­ма­ется (Быт.49:8–9).

Лев – образ цар­ствен­ного живот­ного, а Хри­стос явля­ется царем Церкви и всего миро­зда­ния.

Еще одно срав­не­ние – телец, кото­рый, так же как и агнец, сим­во­ли­зи­рует собой жерт­вен­ное начало. В Еван­ге­лии гово­рится о том, что, когда блуд­ный сын воз­вра­тился домой, его отец пове­лел:

При­ве­дите откорм­лен­ного теленка, и зако­лите; станем есть и весе­литься! Ибо этот сын мой был мертв и ожил, про­па­дал и нашелся (Лк.15:23–24).

Нрав­ствен­ный смысл притчи о блуд­ном сыне всем поня­тен, но в ней заклю­чен и сим­во­ли­че­ский, таин­ствен­ный смысл. Теле­нок, кото­рого отец велит зако­лоть, — образ Христа, Заклан­ного Тельца. И вся эта тра­пеза – образ Евха­ри­стии, во время кото­рой мы вку­шаем жертву, при­не­сен­ную за наши грехи. В Апо­ка­лип­сисе тай­но­зри­телю также пока­зы­ва­ются четыре таин­ствен­ных живот­ных, одно из кото­рых – телец.

Мы пере­чис­лили образы живот­ных, живу­щих на земле. Подняв глаза к небу, мы видим птиц, и среди них царя птиц – орла. Еще один символ Христа – орел летя­щий. Об этом гово­рится в чет­вер­той и пятой главах Откро­ве­ния Иоанна Бого­слова: одно из четы­рех живот­ных было подобно орлу летя­щему (Откр.4:7). Это срав­не­ние под­чер­ки­вает высоту Христа, паря­щего над этой землей и покры­ва­ю­щего ее Своими кры­льями.

Орлы спо­собны смот­реть на солнце не мигая, а Хри­стос может вос­при­ни­мать Боже­ствен­ную славу такой, какая она есть, что недо­ступно никому из сотво­рен­ных, даже вели­чай­шим из про­ро­ков. Про­во­жая взором летя­щих птиц, мы видим, насколько вели­че­стве­нен их полет. Дух захва­ты­вает…

Ранние хри­сти­ане почи­тали и небиб­лей­ский символ Христа – птицу Феникс, воз­рож­да­ю­щу­юся в соб­ствен­ном пепле. Феникс оли­це­тво­ряет одно­вре­менно и смерть, и вос­кре­се­ние.

Далее сле­дует мир людей. Одно из уже упо­мя­ну­тых четы­рех апо­ка­лип­си­че­ских существ имело чело­ве­че­ское лицо. В чет­вер­той главе Откро­ве­ния чело­век сам по себе уже явля­ется обра­зом Христа. Чело­век сотво­рен по образу и подо­бию Божию, и святые отцы пола­гали, что не потому Хри­стос стал именно таким, что мы таковы, а мы таковы потому, что Христу над­ле­жало вопло­титься таким обра­зом. Таин­ство Бого­во­пло­ще­ния было опре­де­лено пред­вечно не только ради нашего спа­се­ния, чтобы мы не погибли, но и для Бого­яв­ле­ния. О Гос­поде ска­зано: Се, Чело­век! (Ин.19:5), то есть вот истин­ный чело­век, такой, каким он должен быть на самом деле! Хри­стос часто име­ну­ется Сыном Чело­ве­че­ским.

Второй образ – пастух, или, по‑славянски, пас­тырь. Иногда мы забы­ваем прямой смысл того слова, кото­рым при­выкли назы­вать батю­шек. Пас­тырь – чело­век, пасу­щий овец. Хри­стос гово­рит о Себе:

Я есмь пас­тырь добрый: пас­тырь добрый пола­гает жизнь свою за овец(Ин.10 И).

Ико­но­стас ени­сей­ского Успен­ского храма вклю­чает в себя очень необыч­ную икону Как пра­вило, иконы ста­тичны, они не пере­дают дви­же­ний, кото­рые должны домыс­ли­ваться моля­щи­мися. На этом же образе изоб­ра­жена овчарня, рас­ки­нув­шийся вда­леке город и момент напа­де­ния волков на овец. Пастух в стре­ми­тель­ном порыве посо­хом отго­няет волков, бьет их и засло­няет собой дверь в овчарню. Овцы в это время про­бе­гают во двор. Это то, что сделал Хри­стос. Тор­же­ствен­ный белый омофор, лежа­щий на плечах епи­скопа во время бого­слу­же­ния, озна­чает заблуд­шую овцу, кото­рую Пас­тырь Добрый несет на Своих плечах домой.

Пас­ту­шок, несу­щий на плечах овечку, — излюб­лен­ный ран­не­хри­сти­ан­ский символ. Дело в том, что в те вре­мена Лик Гос­по­день на иконах еще не изоб­ра­жали.

Образ царя. Святой апо­стол Павел назы­вает Христа Царем цар­ству­ю­щих и Гос­по­дом гос­под­ству­ю­щих Тим. 6:15. 9. Первая поло­вина Пс.44 пол­но­стью посвя­щена царю, а вторая – царице:

Изли­лось из сердца моего слово благое; я говорю: песнь моя о Царе; язык мой – трость ско­ро­писца (Пс.44:2).

Далее опи­сы­ва­ется этот Царь, кото­рый пре­крас­нее всех сынов чело­ве­че­ских. В образе пре­крас­ного и юного царя изоб­ра­жа­ется Хри­стос, Кото­рый пришел утвер­дить Свое Цар­ство.

Свя­щен­ник. Клялся Гос­подь и не рас­ка­ется: Ты свя­щен­ник вовек по чину Мел­хи­се­дека (Пс.109:4). Пра­о­тец Авраам в Салиме, буду­щем Иеру­са­лиме, на Сион­ской горе был встре­чен неким таин­ствен­ным свя­щен­ни­ком, кото­рый вышел с хлебом и вином и бла­го­сло­вил Авра­ама. Свя­щен­ство Христа – по образу этого свя­щен­ника, при­нес­шего хлеб и вино, а не по образу вет­хо­за­вет­ных коэнов10 и леви­тов11, при­но­сив­ших в жертву живот­ных.

Все, про­ис­хо­див­шее на Гол­гофе есть жерт­во­при­но­ше­ние, но Хри­стос – одно­вре­менно и При­но­ся­щий, и При­но­си­мый; Он и Свя­щен­ник, и Жертва одно­вре­менно. Такова тайна Хри­стова.

Хри­стос – еще и Сея­тель. Вспом­ним еван­гель­скую притчу:

Вышел сея­тель сеять; и когда он сеял, иное упало при дороге, и нале­тели птицы и покле­вали то; иное упало на места каме­ни­стые, где немного было земли, и скоро взошло, потому что земля была неглу­бока. Когда же взошло солнце, увяло, и, как не имело корня, засохло; иное упало в терние, и выросло терние и заглу­шило его; иное упало на добрую землю и при­несло плод: одно во сто крат, а другое в шесть­де­сят, иное же в трид­цать (Мф.13:3–8).

Древним хри­сти­а­нам был близок и уди­ви­тель­ный образ Орфея, при­вне­сен­ный из гре­че­ской мифо­ло­гии. Орфей – пре­крас­ный юноша, певец и музы­кант. Его игра была столь пле­ни­тель­ной, что при первых же звуках хищные звери ста­но­ви­лись крот­кими, как домаш­ние живот­ные. Ранние хри­сти­ане видели в Орфее символ Христа. Гос­подь и Его учение подобны музыке Орфея, кото­рая поко­ряет сердца диких хищ­ни­ков, то есть людей, сви­реп­ству­ю­щих своими гре­хами. Все наши бурные гре­хов­ные стра­сти успо­ка­и­ва­ются, а сами мы укро­ща­емся…

Но и чело­ве­че­ский мир – отнюдь не венец миро­зда­ния; можно сде­лать мыс­лен­ный шаг и в мир ангель­ский. Хри­сти­ане порой почти обо­жеств­ляют Анге­лов. Так это видится отсюда, снизу, с нашей земли, а в мире ангель­ском все выгля­дит несколько иначе. Сол­да­там кажется, что гене­рал – это нечто заоб­лач­ное, недо­сти­жи­мое, а сами гене­ралы видят, что не многим отли­ча­ются от рядо­вых: ведут ту же армей­скую жизнь, хотя и про­те­кает она на несколько ином уровне. Так и Ангелы: это другой уро­вень все того же твар­ного мира.

В ангель­ском мире мы тоже можем найти образы Христа:

Вот, Я посы­лаю Ангела Моего, и он при­го­то­вит путь предо Мною, и вне­запно придет в храм Свой Гос­подь, Кото­рого вы ищете, и Ангел завета, Кото­рого вы жела­ете; вот, Он идет, гово­рит Гос­подь Саваоф (Мал.3:1).

Ангел Завета. В пере­воде на рус­ский гре­че­ское слово αγγελος озна­чает «вест­ник», «послан­ник». Хри­стос – Вест­ник, и само слово «Еван­ге­лие», как мы уже отме­тили, озна­чает «Благая Весть». Но кто ее принес? Апо­стол Павел в Посла­нии к Евреям под­чер­ки­вает, что это сделал не Ангел, а Сын Божий, Сам Хри­стос. Он и есть Истин­ный Вест­ник, а Ангелы – слу­жеб­ные духи, посы­ла­е­мые на помощь спа­са­е­мым, то есть людям. Ангел Завета, то есть Вест­ник Нового Завета, — это Хри­стос.

Итак, мы видим, что на всех сту­пе­нях твар­ного мира – и в нежи­вой мате­рии, и в рас­ти­тель­ном, и в живот­ном, и в чело­ве­че­ском, и в ангель­ском мирах – повсюду можно узреть образ Христа. Весь мир про­по­ве­дует Гос­пода,

Кото­рый гово­рит: Если они умолк­нут, то камни возо­пиют (Лк.19:40), то есть, если бы у нас не было про­ро­че­ских вестей, заго­во­рила бы сама при­рода. И она гово­рит!

Апо­стол Павел пишет:

Что можно знать о Боге, явно для них, потому что Бог явил им. Ибо неви­ди­мое Его, вечная сила Его и Боже­ство, от созда­ния мира через рас­смат­ри­ва­ние тво­ре­ний видимы (Рим.1:19–20).

Само тво­ре­ние сви­де­тель­ствует о силе и славе Божией. Более того, оно сви­де­тель­ствует о Христе. Мы уже гово­рили о том, что все про­роки направ­ляли чело­ве­че­скую исто­рию ко Христу, но сле­дует пом­нить и о том, что вся при­рода хри­сто­цен­трична, она вся пред­став­ляет собой образ Божий. В мире при­роды все «сты­ку­ется» с Хри­стом, как две части раз­ло­ман­ной дощечки, лишь мы по своей гре­хов­но­сти зача­стую не «сты­ку­емся» с Тем, по Чьему образу сотво­рены…

Все виды чело­ве­че­ской дея­тель­но­сти – Божии, но только во Христе они обре­тают истин­ный смысл. Что пред­став­ляет собой символ сам по себе? Всего лишь значок. Визит­ная кар­точка и чело­век, чье имя на ней напи­сано, отнюдь не одно и то же. При­рода без Христа по сути своей – ничто. Весь мир обре­тает смысл только в Нем.

Нередко Хри­стос име­ну­ется Лого­сом 12. Святой Максим Испо­вед­ник (580–662) гово­рил, что рас­по­зна­ние логоса каждой вещи – и есть истин­ная логика мира. Дей­стви­тельно, мы зани­ма­емся наукой, иссле­дуем окру­жа­ю­щий мир, но каждый при этом изу­чает какую‑то его часть: физик – дви­же­ние, плот­ность и цвет веще­ства, химик – его состав и так далее. Но сами по себе науки изу­чают лишь сим­волы, знаки. А что эти знаки обо­зна­чают? Максим Испо­вед­ник при­зы­вает к рас­по­зна­нию того, что озна­чает символ. Через физику, через химию, через пси­хо­ло­гию мы должны прийти к позна­нию пер­во­ос­нов, к самим логосам бытия, а не просто доволь­ство­ваться внеш­ним, поверх­ност­ным опи­са­нием мира. Аст­ро­ном может всю жизнь изу­чать Венеру, но надо уви­деть в ней еще и утрен­нюю звезду, надо взойти к Самому Христу. Сим­во­лика – и есть путь истин­ного позна­ния мира, веду­щий к его Логосу, то есть ко Христу.

Хри­стос – Сын Чело­ве­че­ский

О Рож­де­нии Сына Чело­ве­че­ского

Читая «Символ Веры», мы про­из­но­сим: «Нас ради чело­век и нашего ради спа­се­ния сшед­шаго с Небес и вопло­тив­ша­гося от Духа Свята и Марии Девы и воче­ло­веч­шася». Именно вопло­тив­ше­гося и воче­ло­ве­чив­ше­гося Христа испо­ве­дует Пра­во­слав­ная Цер­ковь. Сын Чело­ве­че­ский – то есть чело­век. Вос­при­я­тие Христа как Лич­но­сти мифи­че­ской, воз­ник­шее сна­чала у пред­ста­ви­теля так назы­ва­е­мой Тюбин­ген­ской бого­слов­ской школы Бруно Бауэра (1809–1882), а впо­след­ствии пере­ня­тое марк­си­стами, было для абсо­лют­ного боль­шин­ства людей совер­шенно неожи­дан­ным. Ведь, согласно этой точке зрения, такой чело­век вообще нико­гда не жил на земле…

Когда Понтий Пилат вывел Христа к народу в ту Вели­кую, страш­ную пят­ницу, он сказал о Нем: Се, чело­век! (Ин.19:5). О чем думал Пилат, про­из­нося эти став­шие зна­ме­ни­тыми слова? Хри­стос как Сын Чело­ве­че­ский откры­ва­ется нам уже в Своем рож­де­нии, о чем и гово­рится в «Сим­воле Веры». Жизнь вся­кого чело­века начи­на­ется с рож­де­ния, и Хри­стос, как Истин­ный Сын Чело­ве­че­ский, не сошел с Небес каким‑то таин­ствен­ным обра­зом, а родился по общему закону есте­ства. В Еван­ге­лии гово­рится: И Слово стало плотию (Ин.1:14).

Это – фун­да­мен­таль­ное изре­че­ние. «Плоть» в данном случае озна­чает «чело­век», озна­чает то, что Слово при­няло истин­ную чело­ве­че­скую при­роду. Соб­ственно, вопло­ще­ние Слова про­изо­шло не при рож­де­нии, а ранее, в день Бла­го­ве­ще­ния. В Наза­рете, на месте жилища пра­вед­ного Иосифа и Девы Марии сего­дня стоит вели­че­ствен­ный като­ли­че­ский храм. Внутри, на полу, рас­по­ло­жена боль­шая сереб­ря­ная звезда с над­пи­сью: «Здесь Слово стало плотью».

Невоз­можно стоять на этом месте без внут­рен­него тре­пета. Ведь жизнь вся­кого чело­века начи­на­ется не в момент его рож­де­ния, а в момент зача­тия, когда появ­ля­ется первая клетка, в кото­рую уже зало­жено все свя­зан­ное с нашей при­ро­дой. Согласно пони­ма­нию святых отцов, тело, то есть плоть Иисуса, Сына Чело­ве­че­ского, взята была от Девы. Зача­тие про­изо­шло без уча­стия муж­ского семени, потому что Иосиф Обруч­ник, будучи по закону мужем Марии, не являлся по плоти Ее супру­гом и отцом Христа. Это побу­дило многих иудеев к кощун­ствен­ной мысли о том, что Дева Мария родила Христа блудно.

Дей­стви­тельно, руко­вод­ству­ясь здра­вым смыс­лом, ничего иного нельзя было и пред­по­ло­жить. Здесь мы стал­ки­ва­емся с вели­кой тайной, в кото­рую надо уве­ро­вать, кото­рую надо при­нять.

Тело Сына Чело­ве­че­ского было взято от плоти и крови Бого­ма­тери. Для нас, пра­во­слав­ных хри­стиан, это вещь само­оче­вид­ная. Апо­стол Павел пишет:

Первый чело­век (то есть Адам. — Г.Ф.) — из земли, перст­ный (персть – то есть прах, пыль земная. — Г.Ф.), второй чело­век – Гос­подь с неба (1Кор.15:47).

Осно­вы­ва­ясь на этих словах апо­стола, авто­ри­тет­ный учи­тель того вре­мени, друг свя­ти­теля Васи­лия Вели­кого (ок. 330–379) Апол­ли­на­рий13 еще в IV веке раз­ра­бо­тал учение, согласно кото­рому Тело Иисуса Христа сошло с неба, а Дева Мария стала лишь тем сосу­дом, через кото­рый оно пришло в мир, то есть чело­ве­че­ское Тело Христа не про­изо­шло от Девы Марии.

Спустя тыся­че­ле­тие это учение ото­зва­лось в рабо­тах про­те­стант­ского тео­лога Менно Симонса14, тем более что про­те­стан­тизм изна­чально отвер­гал почи­та­ние Девы Марии как Божией Матери, но было отверг­нуто Цер­ко­вью как ересь. Но как же в таком случае тол­ко­вать слова апо­стола Павла? Отец III Все­лен­ского собора, состо­яв­ше­гося в 431 году, свя­ти­тель Кирилл Алек­сан­дрий­ский (376–444), рас­смат­ри­вав­ший эти вопросы в то время, когда было утвер­ждено истин­ное пра­во­слав­ное учение о Деве Марии как о Бого­ро­дице, объ­яс­нял их таким обра­зом: Гос­подь с Неба – это Пред­веч­ное Слово, при­шед­шее с небес, а в утробе Деви­че­ской оно вопло­ти­лось, взяв от Девы ее Плоть.

Это учение и явля­ется истинно пра­во­слав­ным, иначе Хри­стос дей­стви­тельно был бы вторым Адамом, но вторым уже в том смысле, что вообще был бы не от нас, про­ис­хо­дил бы не из рода чело­ве­че­ского. Не было бы ника­кого родо­сло­вия Иисуса Христа, речь шла бы уже о некоем «другом чело­веке», к чело­ве­че­ству ника­кого отно­ше­ния не име­ю­щем.

Святые отцы Церкви счи­тали чрез­вы­чайно важным под­черк­нуть, что Гос­подь Иисус Хри­стос – именно от нашего рода! Пра­во­слав­ная вера воз­вы­шает Деву Марию как истин­ную Мать истин­ного Сына Чело­ве­че­ского, и икона Божией Матери с Богом­ла­ден­цем на руках при­об­ре­тает бого­слов­ский дог­ма­ти­че­ский смысл, став люби­мой иконой всех пра­во­слав­ных хри­стиан.

Суще­ство­вала и другая ложная теория, воз­ник­шая еще в I–II веках, — так назы­ва­е­мое учение доке­тов15. Докеты были при­вер­жен­цами эллин­ской фило­со­фии, пытав­ши­мися при­ми­рить и объ­еди­нить ее с хри­сти­ан­ством. Для них каза­лось немыс­ли­мым, что Боже­ствен­ная при­рода могла вопло­титься. Это абсурд, воз­му­ща­лись они, Бог не может быть чело­ве­ком! Впро­чем, эта тайна и по сей день оста­ется абсур­дом, напри­мер, для всего мусуль­ман­ского мира. Хри­сти­ан­ство же не просто наста­и­вает на этом утвер­жде­нии. Именно это учение и есть суть и отли­чи­тель­ная черта хри­сти­ан­ской веры. Если мы не при­ни­маем его, то мы – не хри­сти­ане.

Докеты пола­гали, что чело­ве­че­ская при­рода Христа была лишь мнимой, кажу­щейся. Согласно их пред­став­ле­ниям, Дева Мария дер­жала на руках «мни­мого» Мла­денца, уче­ни­кам только «каза­лось», что рядом с ними – чело­век, и, в конце концов, всем только «поду­ма­лось», что распят был Сын Чело­ве­че­ский. На самом деле суще­ствует только Бог, а Тело было всего лишь «при­зра­ком», некоей «види­мо­стью».

Такое учение раз­ру­шает само суще­ство хри­сти­ан­ской веры. Еще апо­столы заме­тили тен­ден­цию к такой раци­о­на­ли­за­ции и вос­про­ти­ви­лись ей, осо­бенно Иоанн Бого­слов, писав­ший:

Всякий дух, кото­рый испо­ве­дует Иисуса Христа, при­шед­шего во плоти, есть от Бога; а всякий дух, кото­рый не испо­ве­дует Иисуса Христа, при­шед­шего во плоти, не есть от Бога, но это дух анти­хри­ста (Ин.4:2–3).

Как видим, апо­стол ставит этот вопрос во главу угла хри­сти­ан­ской веры. Таким обра­зом, хри­сти­ан­ская Цер­ковь, начи­ная со святых апо­сто­лов, испо­ве­до­вала, что Хри­стос явля­ется не мнимым, а истин­ным, под­лин­ным чело­ве­ком со всей нашей ана­то­мией и физио­ло­гией, со всем, что при­суще чело­ве­че­ской при­роде. Под­лин­ный чело­век при­па­дал к груди Бого­ма­тери, под­лин­ный чело­век был обре­зан на вось­мой день, под­лин­ный чело­век ходил по земле, под­лин­ный чело­век был распят на Кресте, поло­жен во Гроб, а потом вос­крес.

Однако трудно пове­рить во все это до конца, и тот же Апол­ли­на­рий, испо­ве­дуя, что Богом была вос­при­нята истин­ная чело­ве­че­ская плоть, пред­ло­жил учение, кото­рое на первый взгляд кажется при­ем­ле­мым и даже удач­ным. Оно как будто что‑то объ­яс­няет, как будто упразд­няет «абсурд­ность» нашей веры… Впро­чем, еще ран­не­хри­сти­ан­ский теолог и писа­тель Тер­тул­лиан (155/165 – 220240) повто­рял: «Верую, ибо абсурдно». Но иногда так не хочется абсур­дов, хочется, чтобы все было понятно!

Апол­ли­на­рий рас­смат­ри­вает трой­ствен­ный состав чело­ве­че­ского есте­ства: дух, душу и тело. Между прочим, так же назы­ва­ется и зна­ме­ни­тый труд свя­того испо­вед­ника Рус­ской Пра­во­слав­ной Церкви, выда­ю­ще­гося хирурга и духов­ного писа­теля, архи­епи­скопа Сим­фе­ро­поль­ского и Крым­ского Луки (Войно‑Ясенецкого; 1877–1961). Апол­ли­на­рий пишет, что у Христа была под­лин­ная плоть, то есть Он имел насто­я­щее физи­че­ское тело и насто­я­щую душу, так что Ему был пол­но­стью досту­пен весь мир чело­ве­че­ских эмоций и чувств: Он стра­дал, тос­ко­вал, радо­вался… Но чело­ве­че­ский дух во Христе был заме­щен Лого­сом, это и было Боже­ствен­ное Слово, кото­рое вос­при­няло чело­ве­че­скую плоть и чело­ве­че­скую душу.

Таким обра­зом, Апол­ли­на­рий не испы­ты­вал труд­но­стей с такими, напри­мер, фра­зами, как Слово стало плотию (Ин.1:14), или со сло­вами, про­из­не­сен­ными Гос­по­дом в Геф­си­ман­ском саду: Душа Моя скор­бит смер­тельно (Мф.26:38). Каза­лось бы, у него не могло воз­ник­нуть про­блем с бого­сло­вием. Логос,

Второе Лицо Троицы во Христе, и зани­мает место чело­ве­че­ского духа. Однако святые отцы не при­няли и это учение, отверг­нув его, как ере­ти­че­ское. Они утвер­ждали, что Хри­стос вос­при­нял под­лин­ную плоть чело­ве­че­скую, под­лин­ную чело­ве­че­скую душу и под­лин­ный чело­ве­че­ский дух. Вся эта пол­нота чело­ве­че­ской при­роды соеди­ни­лась с Пред­веч­ным Словом, то есть с Богом.

На первый взгляд, учение отцов Церкви менее логично, нежели учение Апол­ли­на­рия. Но они исхо­дили из акси­омы: «Что не вос­при­нято, то и не спа­сено». Хри­стос вос­при­нял чело­ве­че­скую плоть, поэтому наша плоть спа­са­ется; Хри­стос вос­при­нял чело­ве­че­скую душу, поэтому спа­са­ется и наша душа. Но если бы Гос­подь не вос­при­нял чело­ве­че­ский дух, то чело­ве­че­ский дух не спа­сался бы.

Иисусу была доступна и духов­ная жизнь чело­века. Отче! В руки Твои предаю дух Мой (Лк.23:46), — гово­рит Он на Кресте. Нам не сле­дует пере­тол­ко­вы­вать эти слова в том смысле, что Гос­подь имел в виду душу, мы должны вос­при­ни­мать их бук­вально: речь идет именно о духе, о высшем про­яв­ле­нии чело­ве­че­ской при­роды.

Это учение Церкви отра­жено в тре­тьем члене «Сим­вола Веры»: «Нас ради чело­век и нашего ради спа­се­ния <…> вопло­тив­ша­гося от Духа Свята и Марии Девы». Зачем же потом добав­лено: «…и воче­ло­веч­шася»? Каза­лось бы, здесь мы стал­ки­ва­емся с оче­вид­ным повто­ре­нием, но «Символ Веры» подо­бен стро­гой мате­ма­ти­че­ской фор­муле, в кото­рой не должно ничего недо­ста­вать, равно как и не должно быть ничего лиш­него.

Дело в том, что «плоть» и «чело­век» – отнюдь не одно и то же. Под «плотью» пони­ма­ется мате­ри­аль­ная суб­стан­ция, но ни в коем случае не дух. При­ча­стие «вопло­тив­ша­гося» вполне устро­ило бы Апол­ли­на­рия, однако добавка «…и воче­ло­веч­шася» пред­по­ла­гает как раз при­ня­тие Хри­стом чело­ве­че­ского духа. Таким обра­зом, Спа­си­тель был не «при­зра­ком», как пола­гали докеты, и обла­дал не какой‑то «поло­вин­ча­той» частью чело­ве­че­ской при­роды, как думал Апол­ли­на­рий, а именно всей ее пол­но­той.

Словам «Сын Чело­ве­че­ский» присущ один инте­рес­ный отте­нок. Нам было бы проще ощу­щать Его «Отцом Чело­ве­че­ским», ведь Сын – порож­де­ние Отца. Но в этом‑то среди про­чего и состоит кёно­зис, или, говоря по‑русски, исто­ще­ние Боже­ства. Гос­подь настолько сми­рился и сни­зо­шел к нам, что сде­лался порож­де­нием Соб­ствен­ного тво­ре­ния.

О чело­ве­че­ской немощи

Чело­век – суще­ство немощ­ное, причем речь вовсе не обя­за­тельно идет о немощи гре­хов­ной: грех и немощь – вещи совер­шенно разные. К грехам Хри­стос был непри­ча­стен. При­вер­женцы секты Вис­са­ри­она16 охотно согла­ша­ются с тем, что у их лидера есть грехи, потому что, по их словам, Хри­стос должен познать в том числе и грехи для того, чтобы помочь греш­ни­кам. Но для хри­сти­ан­ского созна­ния такое утвер­жде­ние абсо­лютно непри­ем­лемо. Если кто‑то вкусил грех, то, значит, и сам нуж­да­ется в спа­се­нии. Гос­подь не может вку­сить грех, поня­тие греха абсо­лютно несов­ме­стимо с поня­тием Бога: Он Свят. Немощь же не имеет ника­кого отно­ше­ния к греху, чело­ве­че­ская сла­бость – не грех.

Иногда, говоря: «чело­век немо­щен…», мы тем самым при­зы­ваем к снис­хож­де­нию к каким‑то гре­хов­ным сла­бо­стям. Но святой Иоанн Дамас­кин (ок. 675 – ок. 753780) пишет о «без­греш­ных стра­стях». Какими могут быть чело­ве­че­ские немощи? Немощь сил, немощь воз­мож­но­стей… Как же Бог Все­мо­гу­щий (а именно тако­вым Он открылся Авра­аму) может при­об­щиться к немощи? Этот пара­докс присущ хри­сти­ан­ской вере, нашему испо­ве­да­нию Христа как Сына Чело­ве­че­ского. Когда речь захо­дит об этом, хри­сти­ане нередко насто­ра­жи­ва­ются: им кажется, что их чуть ли не в грех вводят, чуть ли не в ересь тол­кают! С другой сто­роны, если этого не при­нять, мы не примем Христа как Сына Чело­ве­че­ского, потому что чело­век не может быть ни все­мо­гущ, ни все­ве­дущ.

В чем же про­яв­ля­ется при­об­ще­ние Христа чело­ве­че­ской немощи? Все мамы и папы пеле­нали своих детей. Ребе­нок в пеле­нах нахо­дится пол­но­стью во власти роди­те­лей, его воз­мож­но­сти и сво­бода суще­ственно огра­ни­чены. При этом он иногда каприз­ни­чает, кричит. Родив­ше­гося Мла­денца Иисуса Дева Мария тоже сразу запе­ле­нала, и, как любой мла­де­нец, Он не мог осво­бо­диться от пелен. В этом впер­вые про­яви­лась Его немощь. Иисус пита­ется от мате­рин­ской груди. Это тоже немощь: Боже­ствен­ный Мла­де­нец, так же как и мы, не может обой­тись без пищи телес­ной, приняв немощь чело­ве­че­ской при­роды, кото­рая тре­бует посто­ян­ного вос­пол­не­ния жиз­нен­ных сил. С этим мы еще столк­немся: после того, как Иисус выдер­жал соро­ка­днев­ный пост, Он напо­сле­док взал­кал (Лк.4:2). Не сле­дует думать, что Ему было легко воз­дер­жи­ваться от пищи в тече­ние сорока дней. Если бы Он не поел в тот момент, то умер бы от исто­ще­ния.

Еван­ге­лист повест­вует об отро­че­стве Спа­си­теля: Иисус же пре­успе­вал в пре­муд­ро­сти и в воз­расте и в любви у Бога и чело­ве­ков (Лк.2:52). Кто может пре­успе­вать? Лишь несо­вер­шен­ный. Совер­шен­ному пре­успе­вать не в чем, он и так уже всего достиг. Белый цвет невоз­можно убе­лить, точно так же и совер­шен­ство­ваться можно лишь до тех пор, пока совер­шен­ство не достиг­нуто. Значит, Иисус пре­успе­вал, рос, ста­но­вился все больше и больше, как всякий мла­де­нец и отрок; значит, в три года Он чего‑то не знал, а в четыре уже узнал…

По этому поводу святые отцы рас­суж­дали по‑разному. Одни счи­тали, что Иисус обо всем знал изна­чально, просто Его все­зна­ние откры­ва­лось людям лишь посте­пенно. Мнение других сво­ди­лось к тому, что все знал и все знает Логос, а Сын Чело­ве­че­ский дей­стви­тельно мог чего‑то не знать до вре­мени и воз­рас­тал в позна­нии. На мой взгляд, первое мнение вызвано бояз­нью согре­шить перед Хри­стом, при­знав, что Сын Чело­ве­че­ский – насто­я­щий чело­век, а вовсе не сверх­че­ло­век.

Вторую точку зрения под­твер­ждает и еван­гель­ский текст, посвя­щен­ный Вто­рому

При­ше­ствию и собы­тиям послед­них времен, кото­рые вол­нуют всех. На вопрос уче­ни­ков, когда же это про­изой­дет, Гос­подь отве­чает: О дне же том или часе никто не знает, ни Ангелы небес­ные, ни Сын, но только Отец (Мк.13:32). Иными сло­вами: об этом не может знать никто из живу­щих на земле, в том числе и про­роки, а любой кича­щийся своим мнимым зна­нием – лже­про­рок. Еще бы: ведь даже Ангелы на Небе­сах не знают об этом, не знает и Сын Чело­ве­че­ский – Учи­тель, Кото­рый уже про­из­нес Нагор­ную про­по­ведь, Кото­рый гово­рит о Своем Втором Слав­ном При­ше­ствии с Анге­лами! Хри­стос, вос­при­няв чело­ве­че­скую при­роду, вос­при­ни­мает вместе с ней и чело­ве­че­ское незна­ние, сми­ря­ется до конца.

Когда некто хотел пойти со Хри­стом, Гос­подь отве­тил ему:

Лисицы имеют норы и птицы небес­ные – гнезда, а Сын Чело­ве­че­ский не имеет, где при­к­ло­нить голову (Мф.8:20).

Мы сопе­ре­жи­ваем немощи стран­ника, кото­рого ночь застала в пустыне или у под­но­жия горы. Там он и зано­че­вал, а утром отпра­вился дальше. При этом путник про­го­ло­дался и про­дрог в предут­рен­ней про­хладе и стра­дал из‑за этого.

Иисус пре­ду­пре­ждал: Сыну Чело­ве­че­скому над­ле­жит постра­дать и быть убиту 17. Эти стра­да­ния тоже не были при­зрачны, они были более чем реальны!

Я не раз слышал от при­хо­жан: «Зачем было Спа­си­телю стра­дать лишний раз? Он же – Сын Божий! Он же вос­кре­сил Лазаря! Он же мог сде­лать все!» Дело в том, что перед нами – яркое сви­де­тель­ство чело­ве­че­ской при­роды Христа. Его дух воз­му­щался, Он тос­ко­вал, Ему тоже бывало мучи­тельно больно…

Друзья Иисуса

Чело­веку трудно про­жить без друзей: без них ему оди­ноко, потому что наши души хотят быть поня­тыми и стре­мятся к любви. Но истин­ных друзей, к сожа­ле­нию, всегда мало. Порой друзья юности пре­вра­ща­ются со вре­ме­нем либо во врагов, либо в людей, кото­рым мы совер­шенно без­раз­личны.

Хри­стос, как Сын Чело­ве­че­ский, ощущал потреб­ность в дружбе, и, как и у всех людей, друзья у Него были, и так же, как у всех нас, их было очень мало. Едва ли даже всех уче­ни­ков можно было по‑настоящему назвать Его дру­зьями. Иисус выде­лял из них троих – Петра, Иакова и Иоанна, а иногда и Андрея. Он часто брал их с Собой – в дом Иаира при вос­кре­ше­нии его дочери, в Геф­си­ман­ский сад… Иногда Иисус хотел остаться именно с дру­зьями, а не просто с уче­ни­ками. Неко­то­рые гово­рят о «любим­чи­ках» или «фаво­ри­тах». Что ж, Петр, Иаков и Иоанн ока­за­лись фаво­ри­тами в прямом смысле слова – именно их Гос­подь взял с Собой на гору Фавор.

Любовь Хри­стова подобна сол­неч­ному лучу, осве­ща­ю­щему всех без исклю­че­ния: как Его совре­мен­ни­ков, так и нас с вами. Мы ничем не обде­лены, по срав­не­нию с теми, кто окру­жал Иисуса в Его земной жизни. «Лео­нардо да Винчи XX века», отец Павел Фло­рен­ский 18 гово­рит об этом так: если брак – это двое в плоть едину, то дружба – это двое в душу едину. Дело не в том, что Фло­рен­ский стре­мился при­ни­зить зна­че­ние брака. Он выска­зал инте­рес­ней­шую мысль, в кото­рой, без­условно, содер­жится зерно истины.

Хри­стос любил всех, но пол­ного еди­не­ния душ со всеми быть не могло. Ни один еван­ге­лист не сви­де­тель­ствует об обидах других апо­сто­лов по поводу того, что Иоанн Бого­слов был люби­мым уче­ни­ком Гос­под­ним. Сам же Иоанн пишет о себе как об уче­нике, кото­рого любил Иисус19, не назы­вая, впро­чем, своего имени. Конечно, так мог ска­зать каждый, но не каждый чув­ство­вал это на самом деле. Речь идет не об особой любви Иисуса, а об особой душе Иоанна, кото­рая была осо­бенно вос­при­им­чива к любви Гос­пода.

Хри­стос гово­рит:

Я уже не назы­ваю вас рабами, ибо раб не знает, что делает гос­по­дин его; но Я назвал вас дру­зьями, потому что сказал вам все, что слышал от Отца Моего (Ин.15:15).

Когда Иуда поце­ло­вал Иисуса, Тот сказал ему: Иуда! Цело­ва­нием ли пре­да­ешь Сына Чело­ве­че­ского? (Лк.22:48) — и с горе­чью доба­вил: Друг, для чего ты пришел? (Мф.26:50). Хри­стос еще раз напом­нил Иуде, от чего тот доб­ро­вольно отпал: от Его дружбы!

Поте­рять дружбу дей­стви­тельно страшно, ею нужно доро­жить! Необ­хо­димо доро­жить любо­вью, если мы ее чув­ствуем, если мы можем ска­зать о себе: «Я тот, кого этот чело­век любит!» Слова Хри­стовы: …но Я назвал вас дру­зьями –стали при­чи­ной одного из давних споров пра­во­слав­ных с бап­ти­стами, кото­рые часто твер­дят о своей «дружбе» с Иису­сом. «Вер­ного друга я нашел во Христе!» – поют они на собра­ниях, а вот пра­во­слав­ным такие гимны чужды. Мы пред­по­чи­таем назы­вать себя рабами Божи­ими. Так кто же из нас прав? Может быть, дей­стви­тельно, мы упус­каем что‑то из виду, посто­янно вспо­ми­ная о раб­стве и нико­гда – о дружбе?

Дело в том, что в пред­став­ле­ния бап­ти­стов вкра­лась суще­ствен­ная ошибка, кото­рую пра­во­слав­ные инстинк­тивно чув­ствуют.

Но Я назвал вас дру­зьями, потому что сказал вам все, что слышал от Отца Моего, потому что не вы Меня избрали, но Я (Ин.15:15–16), — гово­рит Гос­подь. То есть это именно Иисус назы­вает кого‑то другом, Он изби­рает, а у бап­ти­стов полу­ча­ется наобо­рот: они вели­чают Его своим другом. Это – пани­брат­ство, это сродни тому, как если бы млад­ший офицер подо­шел к гене­ралу и назвал его своим при­я­те­лем.

Авраам назы­ва­ется другом Божиим. Гос­подь гово­рит: Утаю ли Я от Авра­ама, что хочу делать! (Быт.18:17). Гене­рал не обязан отчи­ты­ваться перед лей­те­нан­том, однако друг не может при­нять какое‑то жиз­ненно важное реше­ние, не сооб­щив об этом другу. Поэтому если Гос­подь кого‑то из нас назвал Своим другом, Он не пред­при­мет ничего прежде, чем скажет ему.

У Иисуса были такие друзья. Один из таких дру­же­ских домов – дом Марфы, Марии и Лазаря. Иисус любил при­хо­дить туда. В Еван­ге­лии от Иоанна есть слова, сви­де­тель­ству­ю­щие о дружбе Хри­сто­вой, кото­рые часто не заме­чают: Иисус же любил Марфу и сестру ее, и Лазаря (Ин.11:5). Видимо, какие‑то особые дру­же­ские нити свя­зы­вали сердце Сына Чело­ве­че­ского с серд­цами членов этого семей­ства.

Марфа и Мария посы­лают к Иисусу, нахо­див­ше­муся доста­точно далеко от них, вест­ника: Сестры послали ска­зать Ему: Гос­поди! Вот, кого Ты любишь, болен(Ин.11:3). Они ни о чем Его не просят, а просто шлют Ему весть, даже не заду­мы­ва­ясь о том, как Он посту­пит. Для них это – не глав­ное.

Обсуж­дая с уче­ни­ками полу­чен­ное сооб­ще­ние, Иисус гово­рит: Лазарь, друг наш, уснул (Ин.11:11), под­ра­зу­ме­вая, что круг Его дружбы не огра­ни­чи­ва­ется только две­на­дца­тью апо­сто­лами. Эти строчки Еван­ге­лия едва при­метны, но как они близки нам и тро­га­тельны! Они по‑новому откры­вают нам Сына Чело­ве­че­ского, Кото­рый изби­рает среди нас друзей и хочет этой дружбы!

«Бла­го­же­ла­тели» Иисуса

Нам нра­вится, когда у нас появ­ля­ются защит­ники, адво­каты. Трудно общаться с одними обви­ни­те­лями, хотя и ска­зано в Свя­щен­ном Писа­нии:

Пусть нака­зы­вает меня пра­вед­ник: это милость; пусть обли­чает меня: это лучший елей, кото­рый не повре­дит голове моей (Пс.141:5).

Мы пони­маем, что нам полезно обли­че­ние, однако так хочется чего‑то дру­гого!..

У Иисуса такие бла­го­же­ла­тели тоже были, но бла­го­же­ла­тель­ность – это тот елей, кото­рый может повре­дить, поэтому надо быть вни­ма­тель­ным, и Гос­подь оста­вался начеку. Когда Хри­стос сказал, что Ему над­ле­жит постра­дать, Петр, как насто­я­щий друг, отве­тил:

Будь мило­стив к Себе, Гос­поди! Да не будет этого с Тобою (Мф.16:22).

Каза­лось бы, не отре­а­ги­руй Петр на слова Иисуса именно таким обра­зом, можно ли было бы после этого счи­тать его другом? Ведь есть воз­мож­ность избе­жать беды – просто не идти в Иеру­са­лим, не говоря уже о том, что Гос­подь обла­дал Боже­ствен­ными силами и без труда мог про­ти­во­сто­ять любым врагам. Но мы помним резкий ответ Иисуса:

Отойди от меня, сатана! Ты Мне соблазн! Потому что дума­ешь не о том, что Божие, но что чело­ве­че­ское (Мф. 16:23).

Вот пример того, когда дружба может повре­дить, когда «стрелка» дружбы «зашка­ли­вает», выходя за поло­жен­ные ей пре­делы и потвор­ствуя чело­ве­че­ской сла­бо­сти.

Злоба фари­сеев против Христа нарас­тала, и Его даль­ней­шее пре­бы­ва­ние в Иудее могло лишь еще больше рас­па­лить ее. Авгарь, царь Эдесс20, кото­рый слышал об Иисусе и чей послан­ник Анания уже был отправ­лен в Пале­стину с зада­нием запе­чат­леть лик Христа, при­гла­сил Иисуса к себе, предо­став­ляя Ему, как бы мы сего­дня выра­зи­лись, поли­ти­че­ское убе­жище. Иисус мог бы бес­пре­пят­ственно про­по­ве­до­вать, тво­рить чудеса и, пока цар­ство­вал Авгарь, Его никто и паль­цем бы не тронул. Это мы знаем из Пре­да­ния. Что же каса­ется Свя­щен­ного Писа­ния, то Авгарь в нем не упо­ми­на­ется, зато сам этот случай опи­сы­ва­ется:

Из при­шед­ших на покло­не­ние в празд­ник были неко­то­рые Еллины. Они подо­шли к Филиппу, кото­рый был из Виф­са­иды Гали­лей­ской, и про­сили его, говоря: гос­по­дин! нам хочется видеть Иисуса. Филипп идет и гово­рит о том Андрею; и потом Андрей и Филипп ска­зы­вают о том Иисусу. Иисус же сказал им в ответ: пришел час про­сла­виться Сыну Чело­ве­че­ском21. Истинно, истинно говорю вам: если пше­нич­ное зерно, пав в землю, не умрет, то оста­нется одно; а если умрет, то при­не­сет много плода. Любя­щий душу свою (то есть свою жизнь) погу­бит ее; а нена­ви­дя­щий душу свою в мире сем сохра­нит ее в жизнь вечную (Ин.12:20–25).

Ответ Иисуса сви­де­тель­ствует о том, что Ему была предо­став­лена воз­мож­ность избе­жать смерти, но вели­ко­душ­ное пред­ло­же­ние Авгаря было Им откло­нено.

Людям свой­ственно радо­ваться. Первым чудом, совер­шен­ным Хри­стом, было не исце­ле­ние боль­ных или изгна­ние нечи­стых духов из одер­жи­мых, а пре­тво­ре­ние воды в вино на браке в Кане Гали­лей­ской. Каза­лось бы, эка неви­даль – на сва­дьбе не хва­тило вина! Ну и что, потер­пят, от этого еще никто не умирал! Но Иисус не поз­во­лил омра­читься чело­ве­че­ской радо­сти. Здесь про­яв­ля­ется очень тонкое и такое чело­ве­че­ское чув­ство! Не может чело­ве­че­ская душа посто­янно пре­бы­вать в состо­я­нии натя­ну­той тетивы. Хри­стос пришел, в том числе и для того, чтобы при­не­сти в этот мир радость, чтобы прес­нота и без­вку­сие больше не обед­няли нас. В Еван­ге­лии от Матфея Иисус, говоря о людях, срав­ни­вает Себя с Иоан­ном Кре­сти­те­лем:

Кому упо­доблю род сей? Он подо­бен детям, кото­рые сидят на улице и, обра­ща­ясь к своим това­ри­щам, гово­рят: мы играли вам на сви­рели, и вы не пля­сали; мы пели вам печаль­ные песни, и вы не рыдали. Ибо пришел Иоанн, ни ест, ни пьет; и гово­рят: в нем бес. Пришел Сын Чело­ве­че­ский, ест и пьет; и гово­рят: вот чело­век, кото­рый любит есть и пить вино, друг мыта­рям, и греш­ни­кам (Мф.11:16–19).

Гово­рят: «С кем пове­дешься, от того и набе­решься» – или: «Скажи мне, кто твой друг, и я скажу, кто ты». Многие иудеи пола­гали, что зна­ком­ство с далеко не самой лучшей частью тогдаш­него обще­ства ста­вило под сомне­ние пра­вед­ность Христа. И дей­стви­тельно, если Иоанн Кре­сти­тель был про­по­вед­ни­ком пока­я­ния, будил совесть и пел печаль­ные песни, то Иисус нес радость. Но людям не уго­дишь… По срав­не­нию с Иоан­ном Кре­сти­те­лем Хри­стос – дитя, игра­ю­щее на сви­рели. Он, как Орфей, укро­щал Своей игрой нравы диких зверей.

Внеш­ность Иисуса Христа

В Еван­ге­лии не гово­рится о том, как выгля­дел Спа­си­тель. По этому поводу древ­ние учи­теля при­дер­жи­ва­лись раз­лич­ных точек зрения. Одни пола­гали, что Иисус был некра­сив, ссы­ла­лись при этом на про­рока Исаию:

Он взошел пред Ним, как отпрыск и как росток из сухой земли; нет в Нем ни вида, ни вели­чия; и мы видели Его, и не было в Нем вида, кото­рый при­вле­кал бы нас к Нему. Он был пре­зрен и умален пред людьми, муж скор­бей и изве­дав­ший болезни, и мы отвра­щали от Него лице свое; Он был пре­зи­раем, и мы ни во что ста­вили Его (Ис.53:2–3).

Такого мнения при­дер­жи­вался, напри­мер, Тер­тул­лиан. В отли­чие от него, свя­ти­тель Иоанн Зла­то­уст (ок. 347–407) гово­рил о Боже­ствен­ной кра­соте Гос­пода, ведь еще псал­мо­пе­вец вос­кли­цал: Ты пре­крас­нее сынов чело­ве­че­ских! (Пс.44:3).

Как бы то ни было, до нас дошло посла­ние Публия Лен­тула, направ­лен­ное Сенату еще во вре­мена земной жизни Спа­си­теля, где дается опи­са­ние Его внеш­но­сти. Сена­тор писал: «Этот чело­век высо­кого роста и строя. Его русые волосы опус­ка­ются глад­кими до низа ушей и оттуда падают вол­ни­стыми локо­нами на самые плечи. Они раз­де­лены наверху головы, как у наза­реев. Нос и рот весьма пра­виль­ные, борода довольно густая, неболь­шая, оди­на­ко­вого цвета с воло­сами головы, раз­де­ля­ется на две части на под­бо­родке. Глаза голу­бые и чрез­вы­чайно живые. Его нико­гда не видели сме­ю­щимся, но видели пла­чу­щим».

Это опи­са­ние пол­но­стью соот­вет­ствует ико­но­гра­фи­че­ской тра­ди­ции.

Стра­да­ния Сына Чело­ве­че­ского

Пого­во­рим о стра­да­ниях Хри­сто­вых. Воз­можно, только ради них Он и стал Чело­ве­ком. Тво­рить чудеса Гос­подь мог и не вопло­тив­шись, учить людей мог и послан­ный Богом пророк. Но постра­дать, не воче­ло­ве­чив­шись, было по‑истине невоз­можно. Для того чтобы совер­шить наше спа­се­ние и искуп­ле­ние, Хри­стос вопло­тился и принял стра­да­ния. Бла­жен­ный Авгу­стин (354–430) вос­кли­цает: Гос­подь мог бы создать мир кра­си­вее, чем этот. Гос­подь мог сотво­рить мир более вели­че­ствен­ный, чем наш. Для всего этого хва­тило бы пре­муд­ро­сти и все­мо­гу­ще­ства Божия. Но любовь Божия не могла при­ду­мать ничего боль­шего, как отдать на закла­ние Своего Еди­но­род­ного Сына. И Он Его отдает!

Страж­ду­щие плачут, поэтому и Иисус плачет. Новый Завет упо­ми­нает о трех таких слу­чаях. Сна­чала это были слезы друга: умер Лазарь, и Гос­подь ока­зался в доме Марфы и Марии.

Иисус про­сле­зился. Тогда иудеи гово­рили: смотри, как Он любил Его <…>Иисус же, опять скорбя внут­ренно, при­хо­дит ко гробу (Ин. 11:35-38).

Тяжело хоро­нить друзей…

Затем слезы Сына Чело­ве­че­ского были сле­зами Мессии, вхо­дя­щего в Иеру­са­лим, когда толпы людей, раз­ма­хи­вав­ших паль­мо­выми вет­вями, лико­вали:

Осанна! бла­го­сло­вен гря­ду­щий во имя Гос­подне, Царь Изра­и­лев! (Ин.12:13) Тогда Иисус при­бли­зился к городу <…> смотря на него, запла­кал о нем и сказал: о, если бы и ты хотя в сей твой день узнал, что служит к миру твоему! Но это сокрыто ныне от глаз твоих (Лк.19:41–42).

На этом месте ныне воз­вы­ша­ется цер­ковь. По‑латыни она назы­ва­ется Dominus flevit, то есть «Гос­подь Плачет». Этот храм ори­ен­ти­ро­ван не на восток, а на запад, поскольку рас­по­ло­жен восточ­нее Иеру­са­лима. Хра­мо­вая апсид22 выпол­нена из стекла, поэтому люди, нахо­дя­щи­еся в церкви, видят то же самое, что видел и Иисус, когда стоял на этом месте: склон Еле­он­ской или Мас­лич­ной горы и Святой город. На пре­стол23 изоб­ра­жена птица, соби­ра­ю­щая птен­цов под свои крылья.

Иеру­са­лим, Иеру­са­лим, изби­ва­ю­щий про­ро­ков и кам­нями поби­ва­ю­щий послан­ных к тебе! Сколько раз хотел Я собрать детей твоих, как птица соби­рает птен­цов своих под крылья, и вы не захо­тели! (Мф.23:37).

- плачет Мессия, не узнан­ный в Своем городе при побед­ных кличах и три­ум­фаль­ных воз­гла­сах народа. Но Христу нужны не цар­ские поче­сти!

В третий раз Гос­подь плакал в Геф­си­ман­ском саду. Он Сам гово­рит: Душа моя скор­бит смер­тельно (Мк.14:34), а еван­ге­лист опи­сы­вает это так: Иисус начал ужа­саться и тос­ко­вать (Мк.14:33). Ужас и тоска обу­ре­вали оди­но­кую душу Сына Чело­ве­че­ского в ночи Геф­си­ман­ского сада. Апо­стол Павел пишет:

Он, во дни плоти Своей, с силь­ным воплем и со сле­зами принес молитвы и моле­ния Могу­щему спасти Его от смерти; и услы­шан был за [Свое]бла­го­го­ве­ние (Евр.5:7).

Авва Отче! все воз­можно Тебе; про­неси чашу сию мимо Меня; но не чего Я хочу, а чего Ты (Мк.14:36),

- этот слез­ный вопль немощи и отча­я­ния трижды воз­но­сился к небу. После целого часа душев­ного боре­ния, когда пот, как капли крови, ска­ты­вался с Лица Спа­си­теля и слезы оро­шали землю Геф­си­ман­ского сада, Он сми­рился.

Какая скорбь, какое оди­но­че­ство вла­дели Иису­сом, когда Он стра­дал на Кресте! «Уче­ники бро­сили Меня, все раз­бе­жа­лись. Научен­ные Мною – сего­дня Меня рас­пи­нают. Святой город Меня не узнал. В конце концов, и это можно понять, все они – греш­ные люди, но, Боже Мой, Боже Мой, зачем Ты Меня оста­вил?» Сло­вами псал­мо­певца:

Но Ты, Гос­поди, не уда­ляйся от меня; сила моя! поспеши на помощь мне; избавь от меча душу мою и от псов оди­но­кую мою; спаси меня от пасти льва и отро­гов еди­но­ро­гов, услы­шав, [избавь] меня (Пс.21:20–22).

Душа Сына Чело­ве­че­ского сполна испы­тала муку бого­остав­лен­но­сти. И пре­да­тель­ство Иуды, и отре­че­ние Петра, и шипы тер­но­вого венца, и гвозди вели к этому моменту сре­до­то­чия гол­гоф­ских стра­да­ний – к бого­остав­лен­но­сти. Теперь даже Отец Небес­ный и Тот оста­вил Его… Но как объ­яс­нить то, что едва ли укла­ды­ва­ется в чело­ве­че­ское созна­ние? Ведь если счи­тать, что первая ипо­стась Святой Троицы оста­вила вторую, то нет и Самой Троицы, Еди­но­сущ­ной и Нераз­дель­ной. Если же гово­рить не об ипо­ста­сях, а о том, что Боже­ствен­ная при­рода оста­вила чело­ве­че­скую, то нару­ша­ется учение IV Все­лен­ского Хал­ки­дон­ского собора, состо­яв­ше­гося в 451 году, о том, что Боже­ствен­ная при­рода и при­рода чело­ве­че­ская соеди­нены во Христе нес­ли­янно и нераз­дельно.

Как ни думай, все равно впа­да­ешь в ересь… Святые отцы это чув­ство­вали и в данном случае избе­гали тео­ло­ги­че­ских рас­суж­де­ний. Объ­яс­нить это про­ти­во­ре­чие можно только соте­рио­ло­ги­че­ски24. Как гово­рит Бла­жен­ный Фео­фи­лакт, «Он про­из­нес эти слова от нашего лица, это наша чело­ве­че­ская при­рода была остав­лена Богом, потому что мы согре­шили». Приняв нашу при­роду, Он теперь и это испы­тал на Себе. Так отча­сти пости­га­ется вели­кая тайна воз­гласа, исторг­ну­того в гол­гоф­ской тьме.

Далее, как и всякий умер­ший чело­век, Иисус был погре­бен. Еван­ге­лие недву­смыс­ленно гово­рит об этом: Где будет труп, там собе­рутся орлы (Мф.24:28). Многие не желают отно­сить эти слова к Христу, но святые отцы тол­куют их именно таким обра­зом. Позже и Ф.М. Досто­ев­ский про­ник­но­венно описал снятие Спа­си­теля с Креста как след­ствие насто­я­щей, физи­че­ской смерти. В селе Боль­шой Улуй Ачин­ского района Крас­но­яр­ского края стоит цер­ковь с чудо­твор­ной иконой, изоб­ра­жа­ю­щей снятие Гос­пода с Креста. Все изоб­ра­же­ние выпол­нено в цвете, а Тело Хри­стово пред­стает перед нами в необыч­ном, черно‑белом изоб­ра­же­нии. Может быть, это ико­но­гра­фи­че­ски рис­ко­ван­ный прием, но живо­писно – необык­но­венно силь­ный и прон­зи­тель­ный…

Итак, насту­пила смерть, Тело Иисуса было поло­жено во Гроб, а Его душа, как и всякая чело­ве­че­ская душа, сошла во ад. Об этом пишут апо­столы: Он и нахо­дя­щимся в тем­нице духам, сойдя, про­по­ве­дал (1Пет.3:19). Он сошел в пре­ис­под­ние места земли (Еф.4:9), а когда вос­крес, вос­тор­же­ство­вала жизнь. Апо­стол Фома хочет удо­сто­ве­риться в свер­шив­шемся чуде. Гос­подь про­сти­рает к нему Свои прон­зен­ные руки и зовет: при­кос­нись! убе­дись!

Когда Спа­си­тель в первый пас­халь­ный вечер при затво­рен­ных дверях вошел к уче­ни­кам, те закри­чали от ужаса. Это и понятно: только при­зраки входят через закры­тые двери. Но перед ними пред­стает реаль­ный, живой чело­век, кото­рый к тому же спра­ши­вает, не най­дется ли у них чего‑нибудь съест­ного. Нашлись мед и рыба, и Хри­стос при­нялся за еду. Они должны были воочию убе­диться в том, что чело­век вос­крес, вос­кресла чело­ве­че­ская при­рода, навсе­гда осво­бож­ден­ная от смерти. Пас­халь­ным тор­же­ством окра­шено чело­ве­че­ское есте­ство в Еван­ге­лии.

Нако­нец, насту­пает тот свет­лый летний день, когда с горы Еле­он­ской Спа­си­тель во плоти воз­но­сится на Небо. С чело­ве­че­ской плотью Хри­стос соеди­нен навсе­гда. В ней Он пре­бы­вает сейчас, в ней же Он вер­нется и вновь, как пове­дали Ангелы уче­ни­кам:

Сей Иисус, воз­нес­шийся от вас на небо, придет таким же обра­зом, как вы видели Его вос­хо­дя­щим на небо (Деян.1:11).

Ожидая Вто­рого При­ше­ствия Христа, мы ждем именно При­ше­ствия Сына Чело­ве­че­ского. Плоть Гос­пода пре­бы­вает на Небе­сах и таин­ственно дается нам в Евха­ри­стии. В Апо­ка­лип­сисе Ангел из храма гово­рит Сыну Чело­ве­че­скому:

Пусти серп твой и пожни, потому что пришло время жатвы, ибо жатва на земле созрела (Откр.14:15).

Хри­стос – Сын Божий

Обра­тимся к раз­мыш­ле­ниям о Христе как о Сыне Божием. В этих словах также заклю­чена вели­кая тайна. Именно они порож­дают неимо­вер­ное раз­но­мыс­лие. Чело­век либо при­ни­мает Христа как Сына Божия, либо, если он этого сде­лать не в состо­я­нии, у него неиз­бежно воз­ни­кают другие, самые раз­лич­ные пред­по­ло­же­ния.

Что такое Сын Божий? В Свя­щен­ном Писа­нии эти слова упо­треб­ля­ются в раз­лич­ных смыс­лах, поэтому и хри­сти­ане пони­мали их тоже по‑разному. То или иное вос­при­я­тие этого сло­во­со­че­та­ния делает чело­века или пра­во­слав­ным, или ере­ти­ком.

Нередко под ересью под­ра­зу­ме­ва­ется все что угодно, напри­мер: обычай кре­ститься двумя, тремя или пятью пер­стами справа налево или слева направо и многое‑многое другое… Но изна­чально поня­тие «пра­во­сла­вие» воз­никло в связи с раз­лич­ным пони­ма­нием тайны Божия сынов­ства. Именно это – мерило и глав­ный кри­те­рий нашего пра­во­сла­вия!

Иногда в Свя­щен­ном Писа­нии сыно­вьями Божи­ими назы­ва­ются Ангелы, напри­мер:

И был день, когда пришли сыны Божии пред­стать пред Гос­пода; между ними пришел и сатана. (Иов.1:6).

Далее опи­сы­ва­ется, как сатана кле­ве­щет на Иова. Из‑за этих наве­тов Бог посы­лает особые стра­да­ния Иову, назван­ному «мно­го­стра­даль­ным».

В другом случае, когда в Вави­лоне за отказ покло­ниться исту­кану, воз­двиг­ну­тому вели­ким Наву­хо­до­но­со­ром, в огнен­ную печь бро­сили трех отро­ков – Ананию, Азарию и Миса­ила, обна­ру­жи­лось, что в печи нахо­ди­лись не три, а четыре чело­века, и вид чет­вер­того подо­бен Сыну Божьему(Дан.3:92).

Конечно же, рас­суж­дая о «Сыне Божьем», халдеи25 вовсе не имели в виду «еди­наго Гос­пода Иисуса Христа, Сына Божия, Еди­но­род­наго, Иже от Отца рож­ден­наго прежде всех век; Света от Света, Бога истинна от Бога истинна, рож­дена, несо­тво­рена, еди­но­сущна Отцу, Имже вся быша». Они лишь выра­жали свое изум­ле­ние перед чем‑то пора­зи­тель­ным, неслы­хан­ном, из ряда вон выхо­дя­щим, тем более что покло­не­ние духам и анге­лам вообще было при­суще язы­че­ству.

Сам Гос­подь гово­рит: Я сказал, вы – боги. И сыны Все­выш­него – все вы(Пс.81:6). Речь в данном случае идет не об Анге­лах, а о судьях, причем далеко не всегда пра­вед­ных… Изра­иль­ские цари тоже назы­ва­лись сынами Божи­ими. Мессия в иудей­ском пони­ма­нии озна­чал царя, Сына Божия. Когда Нафа­наил скажет: Ты Сын Божий, Ты Царь Изра­и­лев (Ин.1:49), он не будет вкла­ды­вать в эти слова тот смысл, кото­рый сего­дня под­ра­зу­ме­ва­ется пра­во­слав­ными. Нафа­наил имел в виду лишь некую исклю­чи­тель­ную лич­ность, неко­его избран­ника и послан­ника Божия, Кото­рый пришел в мир, чтобы испол­нить какое‑то Боже­ствен­ное пред­на­чер­та­ние. Впро­чем, и весь избран­ный Богом изра­иль­ский народ назы­ва­ется так же. У про­рока Осии гово­рится:

Когда Изра­иль был юн, Я любил его и из Египта вызвал сына Моего (Ос.11:1).

Таким обра­зом, слова «Сын Божий» в дохри­сти­ан­ские вре­мена вос­при­ни­ма­лись далеко не так, как сего­дня, и, читая Святое Еван­ге­лие, мы должны это учи­ты­вать.

А что же Сам Хри­стос? О Своем бого‑сыновстве Он гово­рит очень мало и весьма осто­рожно. Пуб­лично, прак­ти­че­ски, не гово­рит вообще. Воз­ни­кает зако­но­мер­ный вопрос: почему? Ведь при­шед­шему в этот мир Спа­си­телю не соста­вило бы труда сотво­рить такое чудо, кото­рое выну­дило бы людей при­знать Его Сыном Божиим. Но какой в этом был бы смысл? Ника­кого, ведь Хри­стос пришел для того, чтобы спасти нас. Он стал Чело­ве­ком, чтобы, как гово­рит святой Афа­на­сий Вели­кий (ок. 298–373), люди стали богами, то есть, чтобы они при­об­щи­лись к Боже­ствен­ной при­роде.

Гос­подь хочет быть узнан­ным. Он не гово­рит о Себе: «Я – Сын Божий», Он ждет, когда так Его назо­вут люди. Чело­век сам должен прийти к истине, в про­тив­ном случае это будет вынуж­ден­ным при­зна­нием, кото­рое не глу­боко, от кото­рого легко можно отка­заться. Еще и поэтому Иисус пред­по­чи­тает гово­рить прит­чами. Не стоит думать, что, даже отпра­вив­шись за Хри­стом, Его уче­ники сразу же уве­ро­вали в Отца и Сына и Свя­того Духа, в Сына, Еди­но­сущ­ного Отцу и нераз­дель­ного с Ним. Они пошли за Гос­по­дом, отклик­нув­шись на зов своих сердец. Еще очень не скоро, далеко не сразу даже две­на­дцать апо­сто­лов осо­знают, Кем Он явля­ется на самом деле. Про­зре­ние придет к ним посте­пенно…

Отцы Церкви пола­гают, что первым по‑настоящему узнал Его Петр. Одни иудеи гово­рили, будто в Иисусе вопло­тился – Илья, другие – Иере­мия или кто‑то еще из древ­них про­ро­ков. Учи­тель спро­сил:

А вы за кого почи­та­ете Меня? Симон же Петр, отве­чая, сказал: Ты – Хри­стос, Сын Бога Живаго (Мф.16:15–16).

Святые отцы счи­тают, что здесь Петр про­зрел во Христе дей­стви­тельно Сына Божия в том зна­че­нии, в кото­ром Он испо­ве­ду­ется в «Сим­воле Веры», поэтому испо­ве­да­ние Петра и есть испо­ве­да­ние Церкви. Это – камень, на кото­ром выстро­ена Цер­ковь Божия.

Обра­тимся к пра­во­слав­ному пони­ма­нию Бого­сы­нов­ства Христа. С одной сто­роны, все мы – сыно­вья и дочери Божии по бла­го­дати, а Хри­стос – Сын Божий по Суще­ству. В этом заклю­ча­ется каче­ствен­ное раз­ли­чие.

И Слово стало плотию, и оби­тало с нами, полное бла­го­дати и истины; и мы видели славу Его, славу, как Еди­но­род­ного от Отца (Ин.1:14).

Слово «Еди­но­род­ный» озна­чает, что вто­рого, тре­тьего и чет­вер­того Сына нет. Нас же, детей Божиих, много, и после каж­дого оста­нутся потомки. Люди жили до нас, будут жить и после, но если гово­рится о Еди­но­род­ном Сыне, то речь идет явно не о бого­сы­нов­стве по бла­го­дати, а о бого­сы­нов­стве по суще­ству.

Апо­стол Павел назы­вает Христа еще и пер­во­род­ным между мно­гими бра­тьями (Рим.8:29). Здесь речь идет о Его чело­ве­че­ской при­роде. Как чело­век, Он – Пер­ве­нец, пер­во­род­ный между мно­гими бра­тьями, по Боже­ству же Гос­подь еди­но­ро­ден. Он – Первый и Един­ствен­ный Божий Сын.

О чем еще гово­рит нам Свя­щен­ное Писа­ние в этой связи?

Сей, будучи сияние славы и образ ипо­стаси Его и держа все словом силы Своей, совер­шив Собою очи­ще­ние грехов наших, воссел одес­ную [пре­стола]вели­чия на высоте (Евр.1:3).

Слава Божия пред­по­ла­гает сияние, так же, как, напри­мер, солнцу присущ свет, энер­гия, еди­но­сущ­ная самому солнцу. Если о Сыне гово­рится как о Сиянии славы Отца, это озна­чает, что Он по при­роде Своей еди­но­су­щен Отцу.

Теперь уже невоз­можно с точ­но­стью опре­де­лить, что именно имел в виду апо­стол Павел под словом «ипо­стась», исполь­зуя его в Посла­нии к Евреям. Это слово по‑разному пони­ма­лось и свя­тыми отцами. Только к концу IV сто­ле­тия окон­ча­тельно сло­жится то пони­ма­ние ипо­стаси, кото­рого мы при­дер­жи­ва­емся сейчас, когда гово­рим об Отце, Сыне и Святом Духе. Изна­чально же это слово не вос­при­ни­ма­лось одно­значно. Инте­ресно обра­титься к его пря­мому, бук­валь­ному смыслу. «Ипо­стась» – слово гре­че­ское. При­ставка υπό озна­чает «под». Есть, напри­мер, дьякон, а есть ипо­дья­кон – слу­жи­тель, сто­я­щий ниже дья­кона по цер­ков­ной иерар­хии. Ипо­дья­ко­нами назы­вают при­служ­ни­ков на бого­слу­же­ниях, совер­ша­е­мых епи­ско­пами. А στατός — это «ста­тика». В каче­стве одно­ко­рен­ных слов можно при­ве­сти, напри­мер, «ико­но­стас». То есть ипо­стась – это в бук­валь­ном смысле «под­ставка». Под­ставка, на кото­рую что‑то ставят.

Всегда опасно, а зача­стую и грешно гово­рить о Боге – Ему сле­дует покло­няться. Выда­ю­щийся теолог, епи­скоп и учи­тель Церкви, святой Иларий Пик­та­вий­ский (ок. 315–367), кото­рый за свою твер­дую пози­цию в борьбе с ари­ан­ской ересью, отри­цав­шей боже­ствен­ность Христа, был назван «Афа­на­сием Запада», писал: «Только злоба ере­ти­ков застав­ляет нас гово­рить о Боге, чтобы отме­тать невер­ные, ложные пред­став­ле­ния».

Упо­треб­ляя слово «ипо­стась» по отно­ше­нию к Гос­поду, мы имеем в виду то, на чем может бази­ро­ваться вся пол­нота Боже­ства. Ипо­стась Отца – это Бог, ипо­стась Сына – тоже Бог и ипо­стась Свя­того Духа – это Бог. Ведь один и тот же пред­мет, уста­нов­лен­ный на разные осно­ва­ния, все равно оста­нется самим собой. Так и здесь: Бог может пре­бы­вать в ипо­стаси Отца, в ипо­стаси Сына и в ипо­стаси Духа Свя­того. При этом неиз­мен­ной сохра­ня­ется вся пол­нота Боже­ства – ника­кого рас­се­че­ния на три части не про­ис­хо­дит, суще­ство Божие оста­ется единым.

Ну, а на что может опи­раться вся пол­нота Боже­ства? Все мы тоже можем в опре­де­лен­ном смысле слу­жить «под­став­кой» для Бога. Мы можем содер­жать в себе Гос­пода, а Гос­подь может опи­раться на нас в Своем Про­мысле. Он волен избрать нас для того, чтобы мы испол­няли Его волю, зани­ма­ясь каким‑то кон­крет­ным делом. В таких слу­чаях мы ста­но­вимся своего рода «Божи­ими под­став­ками», впро­чем, «под­став­ками» чрез­вы­чайно убо­гими, никак не могу­щими вме­стить в себя всю пол­ноту Боже­ства.

Лишь зна­чи­тельно позже слово «ипо­стась» будет соот­не­сено с латин­ским словом persona – «лич­ность». Мы гово­рим о трех «лицах» Боже­ства, но при этом должны отда­вать себе отчет в том, насколько ущерб­ными срав­не­ни­ями вынуж­дены поль­зо­ваться. Ведь в этом случае очень легко вооб­ра­зить некую тро­ич­ность, совер­шенно не отно­ся­щу­юся к Гос­поду. Всей Все­лен­ной не дано вме­стить Бога, а вот во Христе Он вме­ститься может, потому что Он – еди­но­род­ный Сын, Сиянье славы, ипо­стась Бога, равная первой ипо­стаси – Отчей.

Новый Завет гово­рит о «Слове», или «Логосе». Еван­ге­лие от Иоанна начи­на­ется так:

В начале было Слово, и Слово было у Бога, и Слово было Бог (Ин.1:1).

Ранние отцы Церкви гораздо чаще поль­зо­ва­лись поня­тием «Слово», нежели словом «Сын». Такое пред­по­чте­ние объ­яс­нимо: ведь если речь идет о Сыне, то невольно напра­ши­ва­ются мысли о том, что когда‑то Он был рожден, а сле­до­ва­тельно, до этого не суще­ство­вал. Такие пред­став­ле­ния при­во­дили хри­стиан к ересям. Поня­тие «Слово» намного тоньше. Как ум порож­дает Слово, так и Отец, по мнению святых отцов, порож­дает Сына. Хри­стос, Сын Божий, явля­ется Словом Отца. Он – выра­же­ние того, что сокрыто в Отце.

В опре­де­лен­ном смысле можно ска­зать, что об Отце мы вообще ничего не знаем. Отец – это вечная тайна. Отец – сокро­ве­нье Сына, а Сын – это явлен­ное Отца, Слово Отца. Впро­чем, сле­дует зара­нее четко уяс­нить: не суще­ствует срав­не­ний, кото­рые можно было бы при­ме­нить к Боже­ству. Отцы Церкви под­чер­ки­вали: все, что они гово­рят о Боге, — это уже не Бог, а всего лишь их пред­став­ле­ния о Нем. Не слу­чайно из‑за отож­деств­ле­ния истин­ного Бога с нашим крайне огра­ни­чен­ным пони­ма­нием то и дело воз­ни­кали ереси, вспы­хи­вала злоба, мно­жи­лись раз­доры…

Суще­ство Божие абсо­лютно непо­сти­жимо, так же как абсо­лютно непо­сти­жимо и Бого­сы­нов­ство Христа. Однако непо­сти­жи­мые сущ­но­сти про­яв­ля­ются в ощу­ща­е­мых энер­гиях, и мы можем соста­вить себе некое пред­став­ле­ние о Боге, выра­зив его даже той несо­вер­шен­ной речью, теми скуд­ными сло­вами, кото­рыми вла­деем.

Итак, «Слово», «Логос» – это источ­ник учения, источ­ник знания. Иногда «Слово» соот­но­сят с поня­тием «смысл». Вообще, суще­ствует немало раз­лич­ных интер­пре­та­ций. Напри­мер, в одном из пере­во­дов Еван­ге­лия от Иоанна мы читаем: «В начале была Музыка. Музыка была у Бога, и Музыка была Бог». Конечно, этот текст нельзя при­знать пол­но­цен­ным пере­во­дом, но в любом случае перед нами – очень инте­рес­ное осмыс­ле­ние. Испол­нен­ная музыка, так же как и про­из­не­сен­ное слово, — это, прежде всего, зву­ча­ние. И Сын – это есть зву­ча­ние Отца, зву­ча­ние пред­веч­ной Тишины, харак­те­ри­зу­ю­ще­еся гар­мо­нич­ным бла­го­зву­чием. В этом смысле слово «Логос» вполне может пере­во­диться и как «Музыка». Как Слово рож­да­ется в мол­ча­нии, так и музыка воз­ни­кает в тишине.

Еще апо­стол Павел име­нует Христа Божией силой:

Мы про­по­ве­дуем Христа рас­пя­того, для Иудеев соблазн, а для Елли­нов безу­мие, для самих же при­зван­ных, Иудеев и Елли­нов, Христа, Божию силу и Божию пре­муд­рость (1Кор.1:24).

Слово «Сила» в данном случае упо­треб­ля­ется в очень глу­бо­ком смысле. Чело­век тоже обла­дает опре­де­лен­ной силой – нрав­ствен­ной, умствен­ной и физи­че­ской. Сама по себе сила – не лич­ностна. Цер­ковь будет воз­ра­жать, если кто‑либо решит пред­став­лять Сына Божия в каче­стве некоей без­ли­кой силы Отца. Перед нами – именно лич­ност­ная Сила.

Не слу­чайно апо­стол пишет о Христе – Божией Пре­муд­ро­сти. Иудей­ское слово так же как и гре­че­ское Σοφία, по‑русски озна­чает «муд­рость», «знание», «мастер­ство». Созда­ется ощу­ще­ние, что пре­муд­рость даже теснее соот­но­сится с душой, нежели Слово. Слово уже вырва­лось наружу, а пре­муд­рость по‑прежнему пре­бы­вает в ее недрах…

В XIX сто­ле­тии в трудах вели­кого фило­софа и поэта Вла­ди­мира Соло­вьева (1853–1900) воз­никло учение о Софии, кото­рое позже было раз­вито в рабо­тах отца Павла Фло­рен­ского и про­то­и­е­рея Сергия Бул­га­кова (1871–1944).

Они рас­смат­ри­вали Софию не как Отца, не как Сына и не как Духа Свя­того. У Фло­рен­ского есть раз­мыш­ле­ния о «Софии твар­ной» и «Софии нетвар­ной», а Бул­га­ков раз­мыш­ляет об «ипо­стаси неипо­стас­ной», вводя, по сути, прак­ти­че­ски чет­вер­тую ипо­стась Божию. В этом случае полу­ча­ется, что Бога и Его тво­ре­ние раз­де­ляет некое про­ме­жу­точ­ное «Нечто», ведь «София нетвар­ная» – это Божий замы­сел о тво­ре­нии, а «София твар­ная» – Божий замы­сел в своем осу­ществ­ле­нии.

В свое время мне было очень сложно читать эти работы. Я доса­до­вал на себя за непо­нят­ли­вость и очень обра­до­вался, встре­тив­шись позже с книгой Вла­ди­мира Лос­ского (1903–1958) «Спор о Софии». В ней автор пока­зал всю несо­сто­я­тель­ность этого утонченно‑изощренного фило­соф­ского учения. Пола­гаю, что Ангел Хра­ни­тель сохра­нил меня от того, чтобы вос­при­нять его.

Ничего про­ме­жу­точ­ного между Богом и тварью нет и раз­мы­вать эту гра­ницу нельзя. Софи­о­ло­гия низ­во­дит хри­сти­ан­ство к язы­че­скому миро­воз­зре­нию. Согласно учению святых отцов, «София» – это не какая‑то «Ипо­стась неипо­стас­ная», а Второе Лицо Святой Троицы, Сын Божий.

Начало учения о Пре­муд­ро­сти Божией зало­жено еще в Ветхом Завете. В вось­мой главе Прит­чей Соло­мона уди­ви­тельно опи­сы­ва­ется «София», «Пре­муд­рость». Она Сама гово­рит о Себе, как о «худож­нице Божией», бывшей при тво­ре­нии мира. Причем речь идет именно о лич­ност­ной, пер­со­ни­фи­ци­ро­ван­ной Пре­муд­ро­сти:

Гос­подь имел меня нача­лом пути Своего, прежде созда­ний Своих, искони; от века я пома­зана, от начала, прежде бытия земли. Я роди­лась, когда еще не суще­ство­вали бездны, когда еще не было источ­ни­ков, обиль­ных водою. Я роди­лась прежде, нежели водру­жены были горы, прежде холмов, когда еще Он не сотво­рил ни земли, ни полей, ни началь­ных пыли­нок все­лен­ной. Когда Он уго­тов­лял небеса, [я была] там. Когда Он про­во­дил кру­го­вую черту по лицу бездны, когда утвер­ждал вверху облака, когда укреп­лял источ­ники бездны, когда давал морю устав, чтобы воды не пере­сту­пали пре­де­лов его, когда пола­гал осно­ва­ния земли: тогда я была при Нем худож­ни­цею, и была радо­стью всякий день, весе­лясь пред лицем Его во все время, весе­лясь на земном кругу Его, и радость моя [была] с сынами чело­ве­че­скими (Притчи. 8:22–31).

Очень поэ­тично опи­сана Пре­муд­рость: худож­ница Божия, искони пре­бы­вав­шая с Ним. В опре­де­лен­ном смысле ее можно срав­нить с ребен­ком, искренне раду­ю­щимся, когда в искус­ных руках отца зарож­да­ется нечто пре­крас­ное.

Впро­чем, рус­ский пере­вод не может до конца пере­дать все оттенки еврей­ской речи. Слова весе­лясь на земном кругу вполне можно заме­нить словом «танцуя». То есть Пре­муд­рость тан­це­вала и весе­ли­лась, когда Отец созда­вал мир, когда Он пола­гал осно­ва­ния земли и чертил круг миро­зда­ния. Эта Пре­муд­рость Божия, эта Худож­ница, кото­рая лико­вала перед Лицом Творца, когда в Боже­ствен­ных руках появ­ля­лось Его тво­ре­ние, это Логос и есть Хри­стос – Второе Лицо Святой Троицы. Еди­но­род­ный Сын, Сияние Славы, Пред­веч­ное Слово, Божия Сила и Пре­муд­рость Божия – вот образы Христа, кото­рые мы встре­чаем в Свя­щен­ном Писа­нии. Вот о чем мы должны думать, когда гово­рим о Сыне Божием не по бла­го­дати, а по Суще­ству.

И все же слово «сын» пред­по­ла­гает рож­де­ние. И о Божием Сыне мы тоже гово­рим: «рожден». В данном случае речь, разу­ме­ется, идет не о рож­де­нии Иисуса от Девы Марии, а о том пред­веч­ном рож­де­нии, кото­рое было изна­чально. Святой Гри­го­рий Бого­слов (329–389), пожа­луй, ближе других под­сту­пив­ший к тайне Святой Троицы и бого­сы­нов­ства, гово­рил, раз­мыш­ляя об этом: «Хочешь ли, объ­ясню тебе, как [Он] родился? Как, ведают это родив­ший Отец и рож­ден­ный Сын. А что кроме сего, закрыто обла­ком и недо­ступно твоей бли­зо­ру­ко­сти» 26.

Чело­век не может познать тайну рож­де­ния Сына от Отца. Нам отно­си­тельно доступны лишь срав­не­ния. Обра­тимся к Псал­тыри: Гос­подь сказал Мне: Ты Сын Мой; Я ныне родил Тебя (Пс.2:7). «Ныне» в данном случае озна­чает «во вре­мени», — име­ется в виду земное рож­де­ние от Девы Марии, а слова: «Ты – Сын Мой» – это по суще­ству, по опре­де­ле­нию, пред­вечно. Таким обра­зом, здесь одно­вре­менно повест­ву­ется о рож­де­нии по Боже­ству и о рож­де­нии по чело­ве­че­ству. По Боже­ству у Христа есть Отец, но нет Матери. По чело­ве­че­ству же у Него есть Мать, но нет Отца.

Как мы уже отме­чали, рож­де­ние ребенка пред­по­ла­гает, что когда‑то его не было на свете. Однако учи­теля Церкви утвер­ждают, что Отец порож­дает Сына таким обра­зом, что Он всегда оста­вался Отцом и у Него всегда был Сын. Опять‑таки, исполь­зуя наре­чие «всегда», мы рас­суж­даем во вре­мени о Его вне­вре­мен­ном Рож­де­нии. Ведь слово «пред­веч­ный» со вре­ме­нем не соот­но­сится. В какой‑то мере это можно срав­нить с элек­три­че­ским заря­дом и элек­три­че­ским полем. Заряд порож­дает поле. Нико­гда не бывало такого, чтобы у заряда не было поля, точно так же у Отца всегда был Сын.

Мы испо­ве­дуем без­на­чаль­ность Отца. Это – Его ипо­стас­ное свой­ство. О Сыне мы гово­рим, что Он рожден от Отца. Это – ипо­стас­ное свой­ство Сына. О Святом Духе нам ведомо, что Он исхо­дит от Отца. Это – ипо­стас­ное свой­ство Свя­того Духа. Таковы три ипо­стаси Божии: без­на­чаль­ный Отец, Им рож­ден­ный Сын и от Него исхо­дя­щий Дух.

О Сыне Божием в «Сим­воле Веры» ска­зано, что Он еди­но­су­щен Отцу. Это опре­де­ле­ние впер­вые про­зву­чало на I Все­лен­ском соборе, его нет в Свя­щен­ном Писа­нии. Неко­то­рые пола­гают, что его пред­ло­жил сам импе­ра­тор Кон­стан­тин, хотя он не только не был бого­сло­вом, но и на Соборе при­сут­ство­вал, даже еще не будучи кре­ще­ным.

Афа­на­сий Вели­кий был в то время всего лишь дья­ко­ном, сопро­вож­дав­шим епи­скопа Алек­сан­дрий­ского Алек­сандра († 326). Тем не менее именно этот моло­дой дьякон стал, можно ска­зать, глав­ным отцом Собора, его «первой скрип­кой». Он само­заб­венно отста­и­вал учение о еди­но­сущ­но­сти Отца и Сына, сде­лав­ше­еся смыс­лом всей его жизни. О чем бы ни гово­рил святой Афа­на­сий, он всегда, так или иначе, касался этой темы. Речь не идет о том, что Отец и Сын оди­на­ковы или подобны, — в конце концов, все люди тоже подобны друг другу: у каж­дого есть душа, тело, голова, руки и ноги. Когда гово­рится о еди­но­сущ­но­сти Сына Отцу, име­ется в виду не «такой же», а «состав­ля­ю­щий с Ним единое Суще­ство».

Для того чтобы лучше уяс­нить пра­во­слав­ное пони­ма­ние бого­сы­нов­ства, рас­смот­рим неко­то­рые ере­ти­че­ские воз­зре­ния, то есть вос­поль­зу­емся мето­дом скуль­птора, отсе­ка­ю­щего от мра­мор­ной глыбы все лишнее.

Известны имена несколь­ких ере­ти­ков, кото­рые, как и их заблуж­де­ния, сыг­рали нема­ло­важ­ную роль в исто­рии Церкви, потому что, бла­го­даря этим ересям, выкри­стал­ли­зо­вы­ва­лось пра­во­слав­ное учение о Сыне Божием. Жил, напри­мер, в III веке пре­сви­тер Саве­лий Пто­ле­ма­ид­ский – убеж­ден­ный моно­те­ист, утвер­ждав­ший, что Бог – Один, и отка­зы­вав­шийся при­нять Его тро­ич­ность. Тем не менее он был хри­сти­а­ни­ном и испо­ве­до­вал Отца и Сына и Свя­того Духа.

Саве­лий пола­гал, что речь идет о трех моду­сах, то есть о трех формах Боже­ства. Во вре­мена Вет­хого Завета Бог являл Себя как Отец, потом явил Себя в каче­стве Сына и в облике Христа ходил по земле. Сейчас же Гос­подь про­яв­ляет Себя как Дух, так как насту­пило время хри­сти­ан­ской Церкви. Сама же Цер­ковь гово­рит об Отце, Сыне и Святом Духе не как о трех формах, а как о единой реаль­но­сти.

Несколько по‑иному выска­зы­вался совре­мен­ник Саве­лия, сирий­ский епи­скоп Павел Само­сат­ский. Он утвер­ждал, что Единый Бог обла­дает двумя силами. Одна сила Божия – это Сын. При этом епи­скоп ссы­лался на слова апо­стола

Павла о том, что Хри­стос – это Божия сила. Другая Сила – это Дух Святой. То есть Сын и Святой Дух – неко­то­рые Боже­ствен­ные Силы, Богом порож­да­е­мые и от Него исхо­дя­щие. Цер­ковь отвергла и эту точку зрения, так как она тоже не пред­по­ла­гает в Сыне Лич­но­сти.

Однако самый глу­бо­кий след в исто­рии Церкви оста­вило ари­ан­ство, пожа­луй, самая нашу­мев­шая ересь, воз­ник­шая в начале

IV века. Арий (256–336), в отли­чие от Саве­лия и Павла, уже не гово­рил о трех моду­сах или о трех силах, а просто стоял на том, что Бог – Один. Но Кем же тогда явля­ется Сын Божий? По мнению Ария, Он – тоже тво­ре­ние Гос­подне, в сущ­но­сти, такое же твар­ное суще­ство, как и мы. Он выше нас только в том смысле, что явля­ется первым тво­ре­нием. Бог сна­чала сотво­рил Сына, а потом через Сына сотво­рил и все осталь­ное. Сын стал посред­ни­ком в тво­ре­нии мира. Таким обра­зом, Лич­ность Сына у Ария воз­не­сена, Иисус – пре­выше всех в твар­ном мире, но все‑таки Он тварен и ни в коем случае не явля­ется Богом.

Это учение прак­ти­че­ски пол­но­стью вос­при­нято совре­мен­ной сектой «Сви­де­тели Иеговы», а в свое время имело много после­до­ва­те­лей даже среди епи­ско­пов. Именно в борьбе с ним и возник наш «Символ Веры». Сна­чала Афа­на­сий Вели­кий, а затем Васи­лий Вели­кий и Гри­го­рий Бого­слов сфор­му­ли­ро­вали пра­во­слав­ное учение о Троице, а значит, и о Бого­сы­нов­стве, кото­рое мы испо­ве­дуем. Это испо­ве­да­ние и делает нас пра­во­слав­ными.

Каза­лось бы, все решено: истин­ный Сын Божий еди­но­су­щен Отцу. Тем не менее и в сле­ду­ю­щем, V веке Кон­стан­ти­но­поль­ский пат­ри­арх Несто­рий никак не может вос­при­нять Бого­сы­нов­ство до конца. Он утвер­ждает, что есть два Христа: один – Чело­век, Кото­рого родила Дева Мария, Кото­рого рас­пи­нали на Кресте, Кото­рый умирал, и другой – Сын Божий. Это – две разные лич­но­сти, однако в какой‑то момент Логос, истин­ный Сын Божий, все­лился в Сына Чело­ве­че­ского, а в какой‑то момент оста­вил Его.

Другие шли еще дальше, утвер­ждая, что Дева Мария родила обыч­ного чело­века. Поэтому Она – не Бого­ро­дица, а «чело­ве­ко­ро­дица» или, в лучшем случае, «Хри­сто­ро­дица», а Сын Божий все­лился в Иисуса лишь во время Его Кре­ще­ния на реке Иордан, когда

Дух Святый нисшел на Него в телес­ном виде, как голубь, и был глас с небес, гла­го­лю­щий: Ты Сын Мой Воз­люб­лен­ный; в Тебе Мое бла­го­во­ле­ние! (Лк. 3:22).

Гово­ри­лось и о том, что перед крест­ными стра­да­ни­ями Сын Божий поки­нул Сына Чело­ве­че­ского, потому что не может же Бог стра­дать! Стра­да­ния выпали уже про­стому чело­веку Это учение тоже было отверг­нуто Цер­ко­вью на III Все­лен­ском соборе. Несто­рий был отлу­чен, но воз­никло несто­ри­ан­ство.

Что в этом учении не удо­вле­тво­ряет пра­во­сла­вие? Вот эти самые «две лич­но­сти». Мы испо­ве­дуем: «…Еди­наго Гос­пода Иисуса Христа…» То есть не Сын Божий и Сын Чело­ве­че­ский по отдель­но­сти, а Одна и Та же Лич­ность, Одна и Та же Ипо­стась, Один Хри­стос. Он и Божий Сын, Он и Сын Чело­ве­че­ский.

Впро­чем, многие из спо­рив­ших с Несто­рием впали в про­ти­во­по­лож­ную край­ность – моно­фи­зит­ство (от древ­не­гре­че­ских слов μόνος — «один», «един­ствен­ный» и φύσις — «при­рода», «есте­ство». «Монофи́зис» – «единая при­рода»). Моно­фи­зиты про­по­ве­до­вали, что во Христе чело­ве­че­ская при­рода пол­но­стью погло­щена Боже­ствен­ной.

На первый взгляд это учение кажется очень бла­го­че­сти­вым, однако уже на IV Все­лен­ском Хал­ки­дон­ском соборе и оно было отверг­нуто, как ересь. Не послу­шав­ши­еся отде­ли­лись, создав моно­фи­зит­ские церкви. Неко­то­рые при­знаки моно­фи­зит­ства в боль­шей или мень­шей сте­пени свой­ственны веро­ва­ниям армян, коптов27, сирий­цев и эфи­о­пов.

Итак, моно­фи­зит­ство отбро­шено Цер­ко­вью, и IV Все­лен­ский собор испо­ве­дует нали­чие во Христе двух природ – Боже­ствен­ной и чело­ве­че­ской, причем чело­ве­че­ская при­рода никак не была рас­тво­рена в Боже­ствен­ной. Она про­яв­ляла себя вплоть до незна­ния, немощи, бес­си­лия, сла­бо­сти, стра­да­ния, скорби и слез. То есть чело­ве­че­ская при­рода была при­суща Христу во всей пол­ноте своей чело­веч­но­сти – в физи­че­ском, душев­ном и духов­ном плане. И одно­вре­менно Он – Сын, Еди­но­сущ­ный Отцу, Сияние Славы Отчей, Образ Ипо­стаси Отчей, София и Логос. Когда Хри­стос гово­рит: «Я», это место­име­ние в равной мере отно­сится и к Его Боже­ству, и к Его Чело­ве­че­ству, поэтому Дева Мария име­ну­ется Бого­ро­ди­цей, так как Тот, Кого Она родила, это и есть Сам Бог в Своей Чело­ве­че­ской при­роде. Как утвер­дил IV Все­лен­ский Хал­ки­дон­ский собор, две при­роды соеди­нены во Христе нес­литно, неиз­менно, нераз­дельно и нераз­лучно.

Это – четыре при­знака соеди­не­ния двух природ во Христе. «Нес­литно» озна­чает, что Боже­ство и чело­ве­че­ство во Христе не рас­тво­ря­ются. В Нем при­сут­ствует как чистое Боже­ство, так и чистое чело­ве­че­ство. Хри­стос в Своей чело­ве­че­ской немощи не может сойти с Креста, и при этом в Нем при­сут­ствует все­ве­де­ние и все­мо­гу­ще­ство Божие. Одно другое не погло­щает. Они соеди­нены нес­литно, то есть не сли­ва­ются друг с другом.

«Неиз­менно» – значит, что Боже­ство всегда оста­ется Боже­ством, а чело­ве­че­ство – чело­ве­че­ством. Хри­стос и сейчас при­сут­ствует в чело­ве­че­ской при­роде. «Нераз­дельно» гово­рит о том, что их нельзя разо­рвать, как пытался это сде­лать Несто­рий.

«Нераз­лучно» озна­чает, что, одна­жды нераз­дельно соеди­нив­шись, две при­роды соеди­нены навечно. Неко­то­рые про­те­станты пола­гают, что эти при­роды были соеди­нены во Христе только до Воз­не­се­ния, цити­руя при этом апо­стола Павла:

Потому отныне мы никого незнаем по плоти; если же и знали Христа по плоти, то ныне уже не знаем (2Кор.5:16).

Пра­во­слав­ная Цер­ковь прин­ци­пи­ально испо­ве­дует именно нераз­луч­ное соеди­не­ние. Эти две при­роды соеди­ни­лись навсе­гда, нико­гда не исче­зая, не пере­ходя из одной в другую, не раз­де­ля­ясь и не сли­ва­ясь.

Оче­ред­ная ересь воз­никла уже в VII сто­ле­тии, и опять в Кон­стан­ти­но­поле, среди пат­ри­ар­хов, епи­ско­пов и мона­хов, то есть в самой серд­це­вине Церкви. Речь идет о моно­фе­ли­тах. Воз­никла эта ересь из‑за жела­ния при­ми­рить пра­во­слав­ных с моно­фи­зи­тами. При­скорбно, когда Цер­ковь пре­бы­вает в рас­коле! Подыс­ки­вая какую‑то ком­про­мисс­ную плат­форму, пред­ло­жили: при­роды у Христа две – чело­ве­че­ская и Боже­ствен­ная, но у Него одно бого­муж­нее жела­ние, одна бого­муж­няя воля. Этому учению про­ти­во­стоял про­стой монах, не обле­чен­ный свя­щен­ным саном, — Максим Испо­вед­ник. Даже когда все пра­во­слав­ные пат­ри­архи при­ча­сти­лись вместе с моно­фе­ли­тами, он один про­ти­во­стоял этой ереси, и истина Церкви Божией про­воз­гла­ша­лась его устами.

На VI Все­лен­ском соборе учение Мак­сима Испо­вед­ника было при­нято в каче­стве учения пра­во­слав­ного. Суть его состоит в том, что в единой Лич­но­сти Христа сосу­ще­ствуют две воли. Воля – атри­бут не лич­но­сти, а при­роды, а значит, у Него есть и чело­ве­че­ская воля. Именно поэтому Иисус скор­бит, воз­му­ща­ется и алчет. По Боже­ствен­ной воле Он Все­мо­гущ и стре­мится к спа­се­нию всех людей. То есть во Христе, в Единой Лич­но­сти, гар­мо­нично соче­та­ются две воли: Боже­ствен­ная и чело­ве­че­ская.

Кстати, мы, пра­во­слав­ные, на пси­хо­ло­ги­че­ском уровне часто тоже впа­даем в моно­фе­лит­ство, повто­ряя: на все, дескать, воля Божия! Бог упра­вит! Бог подаст… Ну а мы‑то сами где? Мы‑то чем заняты? Мы как будто исче­заем. Как будто нашей воли и нет вовсе… Мы должны стре­миться к тому, чтобы наша чело­ве­че­ская воля дей­ство­вала в согла­сии с волей Божией. Этой про­блеме посвя­щено заме­ча­тель­ное тво­ре­ние свя­ти­теля Иоанна Тоболь­ского (1651–1715) «О сооб­ра­зо­ва­нии чело­ве­че­ской воли с Боже­ствен­ной волей».

Мы изло­жили пра­во­слав­ное испо­ве­да­ние бого­сы­нов­ства. Истин­ный Сын Божий Еди­но­род­ный, Божия Сила и Пре­муд­рость, Божие Слово – Логос, Истин­ный Бого­че­ло­век. Две при­роды, соеди­нив­ши­еся в Одной Лич­но­сти Иисуса Христа.

Но каким обра­зом Боже­ство Христа про­яв­ля­лось в земной жизни Гос­пода, начи­ная с момента Его рож­де­ния? Хри­стос рож­да­ется от Девы без мужа. Уже этим было явлено людям, что Он – не только Сын Чело­ве­че­ский, но еще и Сын Божий.

Иногда гово­рят, что это учение невоз­можно постичь умом, тем не менее, Цер­ковь «нала­гает» его на людей. Но разве может Цер­ковь в угоду тем, кто не в силах вме­стить истину или не желает при­нять ее, испо­ве­до­вать что‑то иное? Цер­ковь нико­гда не «при­ду­мы­вала» веру, а полу­чила ее от Самого Гос­пода, и наше дело – позна­вать и воз­ве­щать ее, жить по этой вере. Менять что‑либо мы не вправе, потому что наше упо­ва­ние осно­вано на Бого­от­кро­вен­но­сти. Если чело­век не хочет при­нять Бого­от­кро­вен­ность, значит, он просто не хочет верить, а пыта­ется руко­вод­ство­ваться лишь соб­ствен­ным разу­мом.

Значит, цен­тром его все­лен­ной ста­но­вится его, вообще‑то говоря, жалкий умишко. Дело это очень опас­ное, чело­ве­ко­бож­ни­че­ское, поэтому мы и молимся по вече­рам: «…мысль мою Твоим сми­ре­нием сохрани…» Чело­веку сле­дует бла­го­го­вейно при­нять то, что сказал о Себе Сам Бог. Вера начи­нает рабо­тать там, где в бес­си­лии оста­нав­ли­ва­ется разум. Это можно срав­нить с искус­ствен­ным осве­ще­нием: пока светит солнце, элек­три­че­ские лампы не вклю­чают. Если же мы пона­де­емся исклю­чи­тельно на силу своего интел­лекта, то неиз­бежно натво­рим много глу­по­стей, кото­рые будем выда­вать за некую высшую истину Но в такой системе коор­ди­нат места для Бога уже не оста­нется. Гос­подь неиз­бежно ока­жется под­ме­нен ложным чело­ве­че­ским мудр­ство­ва­нием.

* * *

Свя­щен­ное Писа­ние повест­вует о мно­го­чис­лен­ных при­ме­рах про­яв­ле­ния Боже­ствен­ной при­роды во Христе. Первый из них – сла­во­сло­вия Анге­лов на виф­ле­ем­ских полях при Его рож­де­нии:

Вне­запно яви­лось с Анге­лом мно­го­чис­лен­ное воин­ство небес­ное, сла­вя­щее Бога и взы­ва­ю­щее: слава в вышних Богу, и на земле мир, в чело­ве­ках бла­го­во­ле­ние! (Лк.2:13–14).

Эти слова озна­чают, что через Христа земля обре­тет мир. Не было такого ни при появ­ле­нии на свет Илии Про­рока, ни при рож­де­нии Моисея.

Далее, на Иор­дане не Бог вошел в чело­века, как пола­гали несто­ри­ане. Тогда откры­лось бого­сы­нов­ство Иисуса. Сын Чело­ве­че­ский под­хо­дит к реке, святой Иоанн Пред­теча кре­стит Его, а с неба раз­да­ется голос:

Сей есть Сын Мой воз­люб­лен­ный, в Кото­ром Мое бла­го­во­ле­ние (Мф. 3:17; Мк.1:11; Лк. 3:22).

На горе Фавор про­зву­чали те же слова:

Когда Иисус еще гово­рил, се, облако свет­лое осе­нило их; и се, глас из облака гла­го­лю­щий: Сей есть Сын Мой Воз­люб­лен­ный, в Кото­ром Мое бла­го­во­ле­ние; Его слу­шайте (Мф.17:5; Мк.9:7; Лк.9:35).

Опять Отец сви­де­тель­ствует, но теперь уже и Сам Сын пре­об­ра­жа­ется и ста­но­вится свет­лее солнца.

Чудеса, совер­шен­ные Спа­си­те­лем, — это, конечно же, про­яв­ле­ния Его Боже­ства. Другие люди тоже порой тво­рили чудеса, но не своими силами. Хри­сти­ан­ские святые исце­ляли боля­щих Иису­со­вым именем, вет­хо­за­вет­ные про­роки – во имя Гос­подне, кол­дуны, маги и нынеш­ние экс­тра­сенсы при­бе­гают к помощи иных, зача­стую очень темных сил. Из всех чудо­твор­цев только Христу было под­властно тво­рить чудеса Своей вла­стью, потому что Он – Сын Божий.

Насту­пило свет­лое Вос­кре­се­ние Гос­пода. Когда камень отва­лился от гроба, а печать оста­лась нена­ру­шен­ной. Когда Он ожил и во славе, в Боже­ствен­ном свете явился в этот мир, тогда окон­ча­тельно про­яви­лось Боже­ство Иисуса Христа. Наша вера – это вера пас­халь­ная, потому что именно в Вос­кре­се­нии явился Хри­стос как Божий Сын. Гол­гофа – день Сына Чело­ве­че­ского, а Пасха – день Сына Божия.

Нако­нец, Гос­подь воз­но­сится на Небо. Ска­зано, что «никто не вос­хо­дил на небо, как только сошед­ший с небес» (Ин.3:13), то есть Иисус Хри­стос. Неко­то­рые кри­тики, воз­ра­жая, ука­зы­вают о вос­хож­де­нии Илии‑пророка. Но и Илия, и, по неко­то­рым тол­ко­ва­ниям, Енох28, и Матерь Божия были взяты на небо, а Хри­стос восшел Сам.

В Еван­ге­лии ска­зано:

Многие тела усоп­ших святых вос­кресли и, выйдя из гробов по вос­кре­се­нии Его, вошли во святый град и яви­лись многим (Мф.27:52).

А что же с ними стало впо­след­ствии? Нам, напри­мер, известно о том, что вос­крес­ший Лазарь стал епи­ско­пом на Кипре. Там нахо­дится его гроб­ница. Почему же об этих святых ничего не ска­зано? Мы даже имен их не знаем. По мнению свя­ти­теля Инно­кен­тия Хер­сон­ского (1800–1857), они как совос­кресли со Хри­стом, так с Ним же и совоз­нес­лись. Впро­чем, это – всего лишь догадка. В любом случае, речь опять идет о взятии на Небо.

Апо­стол Павел гово­рит о Церкви пер­вен­цев, напи­сан­ных на небе­сах(Евр.12:23). Неко­то­рые пола­гают, что «Цер­ковь пер­вен­цев» и состав­ляют как раз те святые, кото­рые совос­кре­сили и были совоз­не­сены со Хри­стом. Итак, мы все еще «чаем вос­кре­се­ния мерт­вых», но есть уже взятые на Небо, однако только Гос­подь восшел Сам.

Таково явле­ние Сына Божия и, как гово­рит апо­стол Павел: В Нем <…> вся пол­нота Боже­ства телесно (Кол.2:9). Эту пол­ноту Боже­ства надо уви­деть, потому что она, в отли­чие от пол­ноты греха, лжи и обмана, не навя­зы­ва­ется людям. Чело­век кричит о себе, о своем при­сут­ствии в этом мире, а она, наобо­рот, цело­муд­ренно скры­ва­ется, и ее сле­дует про­зреть: Вели­кая бла­го­че­стия тайна: Бог явился во плоти (1Тим.3:16).

В этом и состоит суть хри­сти­ан­ства. Как только мы пыта­емся при­бег­нуть к каким‑то раци­о­наль­ным объ­яс­не­ниям, низ­водя тайну до уровня чело­ве­че­ского «здра­вого смысла», хри­сти­ан­ство сразу же уле­ту­чи­ва­ется. Полу­ча­ется оче­ред­ная док­трина, фило­соф­ское или эти­че­ское учение. Во всей пара­док­саль­но­сти Бога, явив­ше­гося в Чело­веке, в единой Бого­че­ло­ве­че­ской Лич­но­сти, и заклю­ча­ется наша хри­сти­ан­ская вера, вели­кая бла­го­че­сти­вая тайна.

Хри­стос апо­кри­фов

Когда‑то святые отцы строго запре­щали читать апо­крифы, но, тем не менее, они суще­ство­вали и суще­ствуют. В послед­нее время апо­крифы полу­чили широ­кое рас­про­стра­не­ние и стали доступны совре­мен­ному чита­телю. Сего­дня немало людей, осо­бенно среди интел­ли­ген­ции, знают Христа скорее апо­кри­фи­че­ского, нежели еван­гель­ского.

Пра­во­слав­ная вера, не приняв апо­крифы, тем не менее, отвергла далеко не все и, более того, многое из них поза­им­ство­вала. Напри­мер, откуда нам известна исто­рия Рож­де­ства Пре­свя­той Бого­ро­дицы или исто­рия Вве­де­ния Бого­ро­дицы во храм? В Еван­ге­лии об этих собы­тиях не гово­рится, зато они доста­точно подробно опи­сы­ва­ются в апо­кри­фах.

Что такое апо­крифы?

Слово «апо­криф» (απόκρυφος) пере­во­дится с древ­не­гре­че­ского языка как «скры­тый», «сокро­вен­ный», «тайный». Нам известны четыре Еван­ге­лия, Деяния святых апо­сто­лов, семь апо­столь­ских посла­ний, четыр­на­дцать посла­ний апо­стола Павла и Апо­ка­лип­сис. Это – книги, состав­ля­ю­щие Новый Завет. На самом деле книг о Христе, напи­сан­ных в I–II веках, зна­чи­тельно больше. Кстати, еван­ге­лист Лука так и начи­нает свое повест­во­ва­ние:

Как уже многие начали состав­лять повест­во­ва­ния о совер­шенно извест­ных между нами собы­тиях, как пере­дали нам то бывшие с самого начала оче­вид­цами и слу­жи­те­лями Слова, то рас­су­ди­лось и мне, по тща­тель­ном иссле­до­ва­нии всего сна­чала, по порядку опи­сать тебе, досто­по­чтен­ный Феофил, чтобы ты узнал твер­дое осно­ва­ние того учения, в кото­ром был настав­лен (Лк.1:1–4).

Апо­стол Лука явно был знаком со мно­гими этими писа­ни­ями. Трудно ска­зать, сколько из них сохра­ни­лось до наших дней. Неко­то­рые иссле­до­ва­тели насчи­ты­вают до ста апо­кри­фов, вклю­чая фраг­менты. Это потря­са­ю­щее коли­че­ство – ни одна исто­ри­че­ская лич­ность не засви­де­тель­ство­вана в столь­ких древ­них источ­ни­ках!

Лич­ность Иисуса была совер­шенно уни­кальна, и, вслед­ствие этого, про­из­во­дила весьма про­ти­во­ре­чи­вое впе­чат­ле­ние. В те вре­мена еще несколько людей выда­вали себя за Христа, но о них давно забыли. Неко­то­рые из них упо­мя­нуты в Новом Завете и в трудах зна­ме­ни­того исто­рика Иосифа Флавия (ок. 37 – ок. 100).

В Новом Завете гово­рится о том, что Вос­крес­шего Гос­пода видели более пяти­сот чело­век. С другой сто­роны, если гово­рить о целом народе, то пять­сот чело­век – не так уж и много. Ведь осталь­ные не видели. Все это порож­дало разные толки.

Еще при жизни образ Христа оброс мифами и леген­дами. Даже сейчас яркие лич­но­сти, наши совре­мен­ники обрас­тают ими еще при жизни. Пример тому – архи­епи­скоп Сим­фе­ро­поль­ский и Крым­ский Лука (Войно‑Ясенецкий). Согласно мно­го­чис­лен­ным леген­дам, он испо­ве­до­вал Ленина, был его леча­щим врачом, носил под рясой гене­раль­ские погоны, хотя ничего этого на самом деле, конечно же, не было. Но если лич­ность дей­стви­тельно уни­кальна, то домыс­ли­вать и фан­та­зи­ро­вать не запре­тишь… Все это в полной мере отно­сится ко Христу. К тому же не сле­дует забы­вать и о ере­ти­ках позд­ней­ших времен, кото­рые состав­ляли свои повест­во­ва­ния уже не в I веке. Если совре­мен­ный пла­гиат пред­по­ла­гает при­пи­сы­ва­ние себе чужого про­из­ве­де­ния, то в те вре­мена чаще слу­ча­лось наобо­рот – писали сами, а име­нами под­пи­сы­ва­лись чужими, авто­ри­тет­ными.

Так появи­лись «Еван­ге­лия» от Фомы, от Иакова и другие апо­крифы. Апо­сто­лам эти тексты были лишь при­пи­саны.

У нас нет и не может быть двух обра­зов Христа – еван­гель­ского и апо­кри­фи­че­ского. Если бы дело обсто­яло так, мы ока­за­лись бы перед нелег­ким выбо­ром, ведь каждый апо­криф пред­став­ляет нам «нового» Христа. Нет двух апо­кри­фов, в кото­рых Гос­подь изоб­ра­жался бы схожим обра­зом. В то время как четыре кано­ни­че­ских Еван­ге­лия пусть и с разных сторон, но рас­кры­вают одного Христа, апо­кри­фи­че­ские повест­во­ва­ния в зна­чи­тель­ной сте­пени опро­вер­гают друг друга, хотя какой‑то общий стер­жень в них про­сле­жи­ва­ется. Читая их, мы узнаем нечто новое о Спа­си­теле.

Одно из доста­точно авто­ри­тет­ных и досто­вер­ных апо­кри­фи­че­ских Еван­ге­лий, причем, можно ска­зать, не про­ти­во­ре­ча­щее Еван­ге­лиям кано­ни­че­ски 29, — это так назы­ва­е­мое Про­то­е­ван­ге­лие Иакова. Все, о чем в нем рас­ска­зы­ва­ется, прак­ти­че­ски пол­но­стью соот­вет­ствует житий­ным повест­во­ва­ниям. Можно пред­ло­жить два воз­мож­ных объ­яс­не­ния этому: либо автор, кем бы он ни был, — Иако­вом, братом Гос­под­ним или кем‑то иным, доб­ро­со­вестно описал реально совер­шав­ши­еся собы­тия, либо жития были осно­ваны на этом апо­крифе.

Я не стану подробно пере­ска­зы­вать исто­рию Рож­де­ства Бого­ро­дицы, потому что хри­сти­а­нам она известна. Непло­дие Анны и Иоакима; жертва Иоакима не при­ни­ма­ется в храме; Иоаким уходит в пустыню; Анна молится в саду и видит гнездо с птен­цами, после чего дает обет Богу. Затем явле­ния Ангела Анне и Иоакиму, потом рож­де­ние Марии в Иеру­са­лиме. Все это опи­сы­ва­ется в апо­крифе. То же самое отно­сится и к исто­рии Вве­де­ния во Храм, правда, с одним отли­чием – в апо­кри­фах не упо­ми­на­ется Ее вве­де­ние в Святая Святых30. Вообще, пре­бы­ва­ние Девы Марии в Святая Святых в тече­ние десяти лет неко­то­рыми совре­мен­ными уче­ными под­вер­га­ется сомне­нию.

Дело в том, что в Святая Святых мог вхо­дить только пер­во­свя­щен­ник, да и то лишь раз в год, про­стые свя­щен­ники туда не допус­ка­лись вовсе. Скорее, речь может идти об одно­кратно свер­шив­шемся чуде, то есть о том, что Мария была вве­дена пер­во­свя­щен­ни­ком в Святая Святых лишь одна­жды. Но в любом случае Она вос­пи­ты­ва­ется в Храме и молится там, строго соблю­дая литур­ги­че­ский закон. Сам Хри­стос под­чер­ки­вал:

Не думайте, что Я пришел нару­шить закон или про­ро­ков: не нару­шить пришел Я, но испол­нить (Мф.5:17).

Святой Димит­рий Ростов­ский (1651–1709) подробно опи­сы­вает обру­че­ние Иосифа. В част­но­сти, он рас­ска­зы­вает о том, как Иосиф сму­тился, узнав, что Дева Мария «непраздна». В апо­крифе, при­пи­сы­ва­е­мом Иакову, тоже повест­ву­ется о про­верке чест­но­сти Иосифа и Марии путем испи­тия святой воды. Испы­ту­е­мые должны были выпить ее и семь раз обойти вокруг жерт­вен­ника. По суще­ство­вав­шему в те вре­мена пове­рию на теле винов­ного обя­за­тельно должно было появиться пятно. Сооб­щает апо­криф и о пере­писи насе­ле­ния, покло­не­нии волх­вов и изби­е­нии мла­ден­цев. Кстати, об этом тра­ги­че­ском собы­тии гово­рится только в Еван­ге­лии от Матфея, другие еван­ге­ли­сты о нем не упо­ми­нают и лишь Про­то­е­ван­ге­лие Иакова под­твер­ждает

слова апо­стола. Так же апо­кри­фична исто­рия об убий­стве свя­щен­ника Заха­рии, не выдав­шего своего ребенка. Однако Цер­ковь при­няла эти повест­во­ва­ния и литур­ги­че­ски освя­тила их празд­ни­ками Рож­де­ства Бого­ро­дицы, Вве­де­ния во Храм и Рож­де­ства Хри­стова.

Другой дошед­ший до нас апо­криф – «Книга о Рож­де­стве бла­жен­ней­шей Марии и дет­стве Спа­си­теля». В этой книге также подробно опи­сана исто­рия Иоакима и Анны, повест­ву­ется о непо­роч­ном зача­тии Марией Сына, гово­рится о «воде сви­де­тель­ства», кото­рой про­ве­ряли чест­ность Девы Марии, Ее непо­роч­ность и цело­муд­рие и о мно­же­стве чудес, сопро­вож­дав­ших Рож­де­ство.

Увле­че­ние опи­са­нием чудес вообще харак­терно для апо­кри­фов; именно чудеса будо­ра­жили вооб­ра­же­ние людей больше всего, порож­дая легенды. В каче­стве при­мера можно при­ве­сти хотя бы неко­то­рые исто­рии, вошед­шие в жития, напри­мер, рас­сказ о Сало­мии и Геломе, участ­во­вав­ших в собы­тиях рож­де­ствен­ской ночи. Они долго не могли войти в пещеру из‑за исхо­див­шего оттуда осле­пи­тель­ного света. Сало­мия при­кос­ну­лась к Марии, чтобы убе­диться в дев­стве Бого­ро­дицы, и ее рука тут же иссохла, но, при­кос­нув­шись к пеле­нам Мла­денца, жен­щина исце­ли­лась. «Книга о Рож­де­стве» рас­ска­зы­вает и об ангель­ском пении на виф­ле­ем­ских полях, и об огром­ной и необы­чайно яркой звезде, све­тив­шей над пеще­рой с вечера до утра.

В апо­кри­фах опи­сы­ва­ется много неве­ро­ят­ного. Напри­мер, есть рас­сказ о покло­не­нии дра­ко­нов Иисусу: «Когда они пришли к одной пещере во время бег­ства в Египет и хотели там отдох­нуть, Мария сошла с седла и несла Иисуса на руках. И были с Иоси­фом трое отро­ков и с Марией моло­дая девушка, кото­рые шли той же доро­гой. И вот из пещеры вышло вели­кое мно­же­ство дра­ко­нов, и, увидев их, отроки громко вскри­чали. Тогда Иисус, сойдя с рук Матери, встал перед дра­ко­нами, они покло­ни­лись Ему, и, когда покло­ни­лись, они ушли. И что сказал пророк, испол­ни­лось:

Хва­лите Гос­пода, вы, сущие на земле, дра­коны! (Пс.148:7)31.

Покло­не­ние зверей Иисусу – весьма рас­про­стра­нен­ный апо­кри­фи­че­ский сюжет. Апо­крифы гипер­тро­фи­руют и без того чудес­ную обста­новку, окру­жав­шую Гос­пода, при­да­вая ей под­черк­ну­тую фан­та­стич­ность, с кото­рой мы пси­хо­ло­ги­че­ски не можем согла­ситься. Ведь истин­ные еван­гель­ские чудеса всегда были про­ник­нуты глу­бо­чай­шим духов­ным смыс­лом и совер­ша­лись отнюдь не для того, чтобы потря­сти чело­ве­че­ское вооб­ра­же­ние. Чудеса Еван­ге­лия – не факир­ство, и пред­на­зна­чены они для нашего спа­се­ния, а вовсе не для цир­ко­вой арены.

С другой сто­роны, покло­не­ние зверей Иисусу, конечно же, зна­ме­на­тельно. Еван­ге­лист Марк в первой главе кратко упо­ми­нает о том, что Иисус в пустыне был со зве­рями (Мк.1:13). Более того, звери были послушны и Адаму, кото­рому было поз­во­лено давать им имена:

Гос­подь Бог обра­зо­вал из земли всех живот­ных поле­вых и всех птиц небес­ных, и привел к чело­веку, чтобы видеть, как он назо­вет их, и чтобы, как наре­чет чело­век всякую душу живую, так и было имя ей. И нарек чело­век имена всем скотам и птицам небес­ным и всем зверям поле­вым (Быт.2:19–20).

После гре­хо­па­де­ния между чело­ве­ком и живот­ным миром про­легла вражда. Иисус при­хо­дит, и звери опять поко­ря­ются своему Вла­дыке.

Отда­вая себе отчет в несо­мнен­ной гипер­бо­лич­но­сти апо­кри­фи­че­ских опи­са­ний, мы все‑таки можем допу­стить, что за этими насло­е­ни­ями порой кро­ется и нечто про­ис­хо­див­шее на самом деле. Напри­мер, апо­криф повест­вует о том, что, когда Дева Мария во время бег­ства в Египет уви­дела львов, при­бли­жав­шихся к Ней, Она испу­га­лась, а Иисус успо­коил Ее: «Не стра­шись ничего, Мать Моя, ибо <…> не для того, чтобы испу­гать, а для того, чтобы чтить Тебя, они идут к Тебе!» Согласно апо­крифу, львы и лео­парды шество­вали перед Марией и Иоси­фом до самого Египта, ука­зы­вая им дорогу и низко опу­стив головы, покло­ня­ясь Иисусу. Воз­можно, что‑то из опи­сан­ного и про­изо­шло на самом деле, впо­след­ствии под пером неве­до­мого автора пре­вра­тив­шись в столь цве­ти­стое повест­во­ва­ние.

Апо­криф рас­ска­зы­вает и о чудес­ном сокра­ще­нии пути стран­ни­ков: «Когда они шли, Иосиф сказал Ему: “Гос­поди, нам при­дется стра­дать от вели­кой жары; если Тебе удобно, мы пойдем при­мор­ской доро­гой, чтобы можно было отды­хать, про­ходя через города, кото­рые на берегу”. И Иисус сказал ему: “Не стра­шись ничего, Иосиф; Я сокращу путь, так что то, что надо пройти в трид­цать дней, вы прой­дете в один день”. И, когда Он гово­рил еще, они уви­дели горы и города Египта».

Сооб­ща­ется также, что ко вре­мени воз­вра­ще­ния Свя­того Семей­ства Иисусу испол­ни­лось три года. Что ж, воз­можно, так оно и было…

Очень странно читать пере­сказ бесед Марии и Иосифа с Мла­ден­цем, но такова уж ска­зоч­ная при­рода апо­кри­фов, чуждая кано­ни­че­ским Еван­ге­лиям. Впро­чем, и в Новом Завете опи­сано немало чудес. Раз­ница состоит в том, что в апо­крифе ска­зоч­ный эле­мент доми­ни­рует над всем осталь­ным содер­жа­нием, а согласно Еван­ге­лию чудеса сопро­вож­дали только Рож­де­ство Хри­стово, тогда как Иосиф и Мария не день, а все трид­цать, как и поло­жено, брели по пустыне, испы­ты­вая все тяготы дол­гого путе­ше­ствия. Только в Кане Гали­лей­ской вновь про­изо­шло чудо. Зато апо­крифы опи­сы­вают мно­же­ство чудес, слу­чив­шихся в годы дет­ства Иисуса. В одном из таких тек­стов даже утвер­жда­ется, что после того, как Он в две­на­дцать лет пришел в храм, чудеса пре­кра­ти­лись.

Чем харак­терны чудеса, при­пи­сы­ва­е­мые отроку Иисусу апо­кри­фами? Прежде всего, я бы отме­тил две их осо­бен­но­сти: бес­смыс­лен­ность, а порой даже и жесто­кость. Вот Он лепит из глины птичек, потом дует на них, и они уле­тают. Ничего подоб­ного у еван­ге­ли­стов мы, конечно же, не найдем. Какое зна­че­ние для спа­се­ния могут иметь ожив­шие гли­ня­ные игрушки? Наобо­рот, вот что гово­рится в Еван­ге­лии:

И при­сту­пили фари­сеи и сад­ду­кеи и, иску­шая Его, про­сили пока­зать им зна­ме­ние с неба. Он же сказал им в ответ: вече­ром вы гово­рите: будет ведро, потому что небо красно; и поутру: сего­дня нена­стье, потому что небо баг­рово. Лице­меры! раз­ли­чать лице неба вы умеете, а зна­ме­ний времен не можете. Род лука­вый и пре­лю­бо­дей­ный зна­ме­ния ищет, и зна­ме­ние не дастся ему, кроме зна­ме­ния Ионы про­рока. И, оста­вив их, отошел (Мф.16:1–4).

Все про­ис­хо­дит буд­нично и скорбно: Гос­подь будет распят и погре­бен. Хри­стос созна­тельно не совер­шал ника­ких зна­ме­ний только для того, чтобы засви­де­тель­ство­вать что‑либо о Себе Самом. Зато Он исце­лил без­на­дежно боль­ного, осво­бо­дил бес­но­ва­того от все­лив­ше­гося в него нечи­стого духа, вернул умер­шего сына убитой горем матери…

Апо­крифы повест­вуют о таком чуде: в одну из суббот Иисус слепил из ила две­на­дцать воро­бьев, а когда иудеи осу­дили Его за это, Он хлоп­нул в ладоши, и воро­бьи уле­тели. В Еван­ге­лии от Матфея иудеи тоже осуж­дают Христа за нару­ше­ние суб­боты, но там речь идет о том, что Его уче­ники соби­рали зер­нышки, потому что были голодны:

В то время про­хо­дил Иисус в суб­боту засе­ян­ными полями; уче­ники же Его взал­кали и начали сры­вать коло­сья и есть. Фари­сеи, увидев это, ска­зали Ему: вот, уче­ники Твои делают, чего не должно делать в суб­боту. Он же сказал им: разве вы не читали, что сделал Давид, когда взал­кал сам и бывшие с ним? Как он вошел в дом Божий и ел хлебы пред­ло­же­ния, кото­рых не должно было есть ни ему, ни бывшим с ним, а только одним свя­щен­ни­кам? Или не читали ли вы в законе, что в суб­боты свя­щен­ники в храме нару­шают суб­боту, однако неви­новны? Но говорю вам, что здесь Тот, Кто больше храма; если бы вы знали, что значит: мило­сти хочу, а не жертвы, то не осу­дили бы неви­нов­ных, ибо Сын Чело­ве­че­ский есть гос­по­дин и суб­боты (Мф.12:1–8).

Еван­ге­лия не опи­сы­вают ника­ких кара­ю­щих чудес, кроме одного, свя­зан­ного с иссох­шей смо­ков­ни­цей, про­кля­той Гос­по­дом (Мф.21:18–22; Мк.11:20–26). Кара­ю­щих чудес по отно­ше­нию к людям Хри­стос не совер­шает. Апо­крифы же бук­вально запо­ло­нены ими и создают ложное впе­чат­ле­ние о том, что Иисус рос довольно‑таки страш­ным отро­ком. Гово­рится, напри­мер, что Его сто­ро­ни­лись и боя­лись. Среди иудеев даже воз­никло озлоб­ле­ние из‑за чудес, свя­зан­ных с местью.

Сразу в несколь­ких апо­кри­фах повест­ву­ется о вос­кре­ше­нии маль­чика. Упор­ное повто­ре­ние опи­са­ния этого чуда, в прин­ципе, дает воз­мож­ность допу­стить, что нечто подоб­ное про­изо­шло на самом деле: «В суб­боту играл Иисус с дру­гими детьми на крыше дома, и вот дитя упало с крыши и раз­би­лось, и умерло. И не видели того роди­тели его и стали кри­чать против Иосифа и Марии, говоря: «Зачем Сын ваш сбро­сил дитя наше на землю и умерт­вил его?» Но Иисус молчал и не отве­чал ничего. И при­бе­жали Иосиф и Мария, и спро­сила Его Матерь Его, говоря: «Гос­подь Мой, скажи, если Ты сбро­сил его на землю». И тотчас же Иисус сошел с крыши на землю и позвал дитя по имени его: «Зенон!» И отве­тил Зенон: «Я, Гос­поди!» И сказал ему Иисус: «Сбро­сил ли Я тебя на землю?» И отве­тило дитя: «Нет, Гос­поди». И роди­тели ребенка умер­шего изу­ми­лись и воз­дали хвалу Иисусу, видя то чудо».

В Новом Завете гово­рится:

Много сотво­рил Иисус пред уче­ни­ками Своими и других чудес, о кото­рых не писано в книге сей (Ин.20:30).

Сле­до­ва­тельно, у нас нет осно­ва­ний жестко огра­ни­чи­ваться только кано­ни­че­скими тек­стами. Кстати, святой Ириней Лион­ский (ок. 130 – ок. 202) утвер­ждает, что вос­кре­шен­ные Иису­сом дети жили в тече­ние долгих лет.

В апо­кри­фах опи­сы­ва­ется чудо, свя­зан­ное с плот­ниц­ким делом. Иосиф под­черк­нуто изоб­ра­жа­ется неуме­лым плот­ни­ком, но, когда у него что‑то не полу­ча­лось, Иисус чудес­ным обра­зом исправ­лял его ошибки.

Иудеи недо­уме­вали: Как Он знает Писа­ния, не учив­шись? (Ин.7:15). Апо­крифы рас­ска­зы­вают о трех попыт­ках учить Иисуса, из кото­рых, впро­чем, ничего не вышло. Под­чер­ки­ва­ется Боже­ствен­ное разу­ме­ние Иисуса; все Его учи­теля стал­ки­ва­лись с совер­шенно необыч­ным Отро­ком, и все их ста­ра­ния ока­за­лись тщет­ными. Братья Иисуса одно­вре­менно обе­ре­гали и боя­лись Его.

В Еван­ге­лии от Луки, напро­тив, гово­рится о том, что жите­лям Наза­рета Иисус пред­став­лялся обыч­ным моло­дым чело­ве­ком:

Не плот­ник ли Он, сын Марии, брат Иакова, Иосии, Иуды и Симона? Не здесь ли, между нами, Его сестры? (Мк.6:3). Не плот­ни­ков ли Он сын? не Его ли Мать назы­ва­ется Мария, и братья Его Иаков и Иосий, и Симон, и Иуда (Мф.13:55),

- спра­ши­вали они друг друга, увидев при­шед­шего в город Иисуса. Потому‑то и ска­зано, что Гос­подь не совер­шил там многих чудес по неве­рию их (Мф.13:58).

Совер­шенно оче­видно: сви­де­тель­ства еван­ге­ли­стов про­ти­во­ре­чат апо­кри­фи­че­ским ска­за­ниям. К тому же, если бы Хри­стос дей­стви­тельно совер­шил мно­же­ство чудес в отро­че­ские годы, то реак­ция иудеев на после­ду­ю­щие собы­тия ока­за­лась бы совер­шенно иной. Все это дает нам весьма веские осно­ва­ния еще раз усо­мниться в сооб­ще­ниях о чуде­сах, кото­рые Иисус якобы совер­шал в дет­стве, тем более что они не укла­ды­ва­ются в рамки обще­при­ня­тых пред­став­ле­ний о Спа­си­теле.

В «Еван­ге­лии мла­ден­че­ства» подробно рас­ска­зы­ва­ется о волх­вах и о том, что в виде звезды явился Ангел Божий. Позже неко­то­рые святые отцы тоже будут скло­няться к тому, что Виф­ле­ем­ская звезда могла быть Анге­лом. Так пола­гали, напри­мер, свя­ти­тель Иоанн Зла­то­уст и бла­жен­ный Фео­фи­лакт Бол­гар­ский (1055–1107). Одни бого­словы гово­рили, что это – спе­ци­ально сотво­рен­ная звезда, другие – что звезда была обыч­ной, но вела себя совер­шенно чудес­ным обра­зом.

Суще­ствует так назы­ва­е­мая «Книга Иосифа‑плотника», повест­во­ва­ние в кото­рой ведется от Лица Самого Иисуса. В ней тоже немало несты­ко­вок, но я не стану оста­нав­ли­ваться на каждой из них. Пого­во­рим об Иосифе. Странно, что он здесь назван плот­ни­ком и свя­щен­ни­ком одно­вре­менно. Иосиф не мог быть свя­щен­ни­ком, поскольку не был леви­том. Доста­точно подробно рас­ска­зы­ва­ется о его кон­чине и ука­зы­ва­ется его воз­раст, кото­рый соот­вет­ствует при­ве­ден­ному в житиях, — сто один­на­дцать лет. И в апо­крифе, и в житиях гово­рится, что при­мерно в восемь­де­сят лет Иосиф взял Марию, был с нею обру­чен, а через трид­цать лет нача­лась про­по­ведь Христа. Повест­ву­ется о том, что во вре­мена анти­хри­ста придут про­роки Илия и Енох, причем анти­христ убьет их, а также неких Скилу и Тавифу.

Опре­де­лен­ный инте­рес пред­став­ляет «Тибет­ское Еван­ге­лие», тем более что для нашего вре­мени харак­терно мас­со­вое увле­че­ние восточ­ными рели­ги­ями, Тибе­том и Шам­ба­лой. Сви­де­тель­ства «Тибет­ского Еван­ге­лия» активно мус­си­ру­ются, на эту тему сни­ма­ется много филь­мов.

В одном из таких теле­филь­мов речь идет о буд­дий­ских мона­сты­рях в Гима­лаях, в кото­рых якобы бывал Иисус. Согласно «Тибет­скому Еван­ге­лию», Он до две­на­дцати лет прожил с роди­те­лями, что согла­су­ется с тек­стами кано­ни­че­ских Еван­ге­лий. В три­на­дцать лет Отрок должен был жениться, что пол­но­стью соот­вет­ствует воз­расту бар‑мицва32, когда еврей­ские юноши всту­пали в брак. Эта тра­ди­ция сохра­ня­лась и во вре­мена ран­него хри­сти­ан­ства. Кстати, и Дева Мария в четыр­на­дцать лет была обру­чена Иосифу, а Мате­рью стала в пят­на­дцать. По тогдаш­ним иудей­ским обы­чаям Она не счи­та­лась рано родив­шей жен­щи­ной – так было при­нято.

В «Тибет­ском Еван­ге­лии» гово­рится о том, что в связи с тем, что Иисусу пред­сто­яло выбрать Себе жену, Он оста­вил роди­тель­ский дом и ушел с куп­цами к реке Инд, чтобы там усо­вер­шен­ство­ваться в слове и изу­чить законы вели­кого Будды.

Мог или не мог Иисус отпра­виться в Индию? Если рас­суж­дать с точки зрения дог­ма­ти­че­ского бого­сло­вия, то в том, что Он до трид­цати лет прожил там, нет ничего про­ти­во­ре­ча­щего пра­во­слав­ному веро­уче­нию. Ведь бывал же Гос­подь в Египте! Еще гово­рят, что, раз Спа­си­тель пришел ради всех людей, то и в Индии Он про­по­ве­до­вал в кате­го­риях тамош­него мыш­ле­ния и веро­ва­ний. Един­ствен­ное, чего мы кате­го­ри­че­ски при­нять не можем, так это утвер­жде­ния о том, что Иисус напра­вился туда, чтобы «усо­вер­шен­ство­ваться в слове и изу­чить законы вели­кого Будды». Разу­ме­ется, этого быть не могло, поскольку Пред­веч­ное Слово и Боже­ствен­ная Пре­муд­рость, вопло­тив­ши­еся во Христе, не нуж­да­лись в изу­че­нии духов­ного насле­дия пусть даже и вели­кого чело­века. Иисуса, «пости­га­ю­щего чье‑то учение», хри­сти­ан­ское созна­ние не при­ем­лет.

Далее в книге повест­ву­ется о том, что четыр­на­дца­ти­лет­ний Иисус посе­лился в Индии у ариев33. Белые жрецы Брахм 34 научили Его читать и пони­мать Вед 35, исце­лять молит­вами болезни и изго­нять злых духов из тел чело­ве­че­ских. Эти утвер­жде­ния тоже не могут быть нами при­няты, потому что Иисус все это совер­шал не с помо­щью молитв, а Своей соб­ствен­ной силой.

Чем отли­ча­ются чудеса, явлен­ные Иису­сом, от чудес, совер­шен­ных угод­ни­ками Божи­ими? Святые молятся, но что слу­чится после их молитв и про­изой­дет ли что‑нибудь вообще, они и сами могут не знать. Иисус же, совер­шая чудо, не молится: Он запре­щает ветру дуть, и ветер сти­хает 36. Он пове­ле­вает мерт­вой: «Талифа куми!», то есть «Девица, встань!» 37 – и девица встает.

«Аз есмь», — гово­рит Гос­подь. Он не гово­рит: «Я про­по­ве­дую истину», а утвер­ждает: Я есть истина (Ин.14:4; Деян.9:5). Апо­криф явно при­ни­жает Христа и потому нашим созна­нием оттор­га­ется.

Согласно «Тибет­скому Еван­ге­лию», Иисус нару­шил стро­гое касто­вое деле­ние, обща­ясь с вай­шьями38, сотво­рен­ными из головы и груди Будды, и одно­вре­менно – с шуд­рами, сотво­рен­ными из его чрева и но39. Такое обще­ние было строго запре­щено в Индии и в дей­стви­тель­но­сти про­ис­хо­дить не могло.

Далее гово­рится, что Иисус про­по­ве­до­вал против идолов и сви­де­тель­ство­вал о Едином Боге Отце. Рас­ска­зы­ва­ется о том, как индий­ские жрецы пре­сле­до­вали Его, из‑за чего Гос­подь вынуж­ден был скры­ваться в Гима­лай­ских горах, на тер­ри­то­рии совре­мен­ного Непала, где родился и жил Будда Шакья­муни 40. Там Иисус якобы изучал свя­щен­ные списки сутр 41. Согласно апо­крифу, Будда послал Его рас­про­стра­нять свое слово и Иисус стал послан­ни­ком Будды. Ука­зы­ва­ется даже место, откуда Иисус позже вер­нулся на Святую Землю…

Довольно инте­ресно описан спор Иисуса со жре­цами, сов­па­да­ю­щий с биб­лей­ской про­по­ве­дью Еди­но­бо­жия. Дальше гово­рится о том, что Иисус уходит из Индии в Персию, где тоже про­по­ве­дует против идо­ло­по­клон­ства, и пере­ска­зы­ва­ется Его ученый спор с пер­сид­скими языч­ни­ками.

В два­дцать девять лет Иисус якобы воз­вра­ща­ется в Изра­иль, где, согласно «Тибет­скому Еван­ге­лию», про­по­ве­дует «Неру­ко­твор­ный Храм Сердца», высту­пая против вся­че­ского внеш­него бого­по­чи­та­ния. Опи­сы­ва­ется оже­сто­чен­ная борьба Пилата с Иису­сом. Однако если в кано­ни­че­ских Еван­ге­лиях Пилат, в общем‑то, не про­тив­ник Иисуса, то здесь он откро­венно враж­де­бен по отно­ше­нию к Нему.

Нако­нец, свер­ша­ется казнь Гос­пода на Кресте. Нам сооб­ща­ется: Пилат, дескать, тайно похи­тил Его тело из гроб­ницы и пере­за­хо­ро­нил в другом месте, при этом опу­стев­ший гроб не мог не вызвать люд­ских кри­во­тол­ков. Таковы дог­ма­ти­че­ские пред­став­ле­ния «Тибет­ского Еван­ге­лия«… Оно откро­венно обхо­дит мол­ча­нием факт Вос­кре­се­ния Хри­стова, фак­ти­че­ски не при­зна­вая его.

Хри­сти­ан­ская вера отвер­гает сви­де­тель­ство «Тибет­ского Еван­ге­лия» о том, что Иисус учился в Индии. Он – Учи­тель, а не ученик! Сам факт Его пре­бы­ва­ния в тех местах хотя и не про­ти­во­ре­чит дог­ма­тике, но ничем не под­твер­жден и не соот­вет­ствует словам иудеев: Как Он знает Писа­ния, не учив­шись? (Ин.7:15). Такой вопрос не мог бы быть задан, если вся Его жизнь не прошла бы на их глазах.

При жела­нии не соста­вит труда озна­ко­миться и с так назы­ва­е­мым Еван­ге­лием от Нико­дима. Там, среди про­чего, подробно опи­сы­ва­ется, как душа Иисуса спус­ка­ется в ад, как вся пре­ис­под­няя при­хо­дит в дви­же­ние, как сатана и другие злые духи пыта­ются про­ти­во­сто­ять Гос­поду. Речь захо­дит и о совос­крес­ших со Хри­стом.

В Новом Завете гово­рится о том, что, когда Иисус умер, гробы отверз­лись, а по Его Вос­кре­се­нии из них вышли многие святые. Ска­зано, что они зашли в Иеру­са­лим и про­по­ве­до­вали там, и многие из тех, кому не дове­лось уви­деть Вос­крес­шего Христа, уви­дели их. Еван­ге­лие от Нико­дима все это под­твер­ждает и даже назы­вает имена вос­крес­ших сыно­вей Симеона Бого­при­имца: Карин и Левкий, кото­рые ожили и долгое время про­были в окрест­но­стях Иеру­са­лима: «Встал Иосиф и сказал Анне и Каиафе: “Воис­тину достойно удив­ле­ния то, что вы услы­шали, — как видели Иисуса живым, вос­став­шим из мерт­вых и воз­но­ся­щимся на небо. Но еще более уди­ви­тельно, что и других вос­кре­сил Он из гроба, и в Иеру­са­лиме их многие видели. И сейчас послу­шайте меня! Ведь все мы знаем вели­кого закон­ника, бла­жен­ного Симеона, кото­рый принял отрока Иисуса своими руками. У этого Симеона было два сына, кото­рые умерли, и все мы были при кон­чине их и погре­бе­нии. При­дите и посмот­рите: гроб­ницы их рас­крыты, ибо они вос­кресли. И сейчас живут они вместе в городе Ари­ма­фее, [пре­бы­вая] в молит­вах. Живы они, и идет молва, что ни с кем они не гово­рят, но только молчат, как мерт­вые. Придем же к ним со всем почте­нием, сми­ре­нием и кро­то­стью, и при­ве­дем их к нам, и закля­нем их [Богом] рас­ска­зать нам о вос­кре­се­нии, не сокрыв ника­ких тайн”».

Еван­ге­лие от Петра в основ­ном опи­сы­вает стра­да­ния Христа, прак­ти­че­ски ничем не отли­ча­ясь от кано­ни­че­ских Еван­ге­лий и ничем осо­бен­ным их не допол­няя.

Еван­ге­лие от Филиппа насквозь про­ник­нуто гно­сти­цизмо 42 и к апо­столу Филиппу ника­кого отно­ше­ния не имеет. Уче­ники Хри­стовы не были обу­чены всей этой эллин­ской пре­муд­ро­сти и в про­стоте про­по­ве­до­вали то, что видели во Христе. Этот апо­криф, появив­шийся в конце I или во II веке, пона­до­бился гно­сти­кам исклю­чи­тельно для того, чтобы обос­но­вать свое учение.

В то время в Цер­ковь пришли ари­сто­краты и ученые, при­внес­шие в хри­сти­ан­ство эле­менты элли­низма и сме­ши­вав­шие биб­лей­ское повест­во­ва­ние с соб­ствен­ными пред­став­ле­ни­ями. Так в наше время при­вер­женцы оккуль­тизм 43 пыта­ются сов­ме­стить раз­лич­ные фило­соф­ские системы с Еван­ге­лием. Эклек­тика вообще всегда цени­лась и ценится в интел­лек­ту­аль­ной среде.

В конце XIX сто­ле­тия был обна­ру­жен фраг­мент «Изре­че­ния Иисуса», каждое изре­че­ние кото­рого начи­на­ется со слов: «Иисус сказал». Этот доку­мент инте­ре­сен тем, что в зна­чи­тель­ной сте­пени соот­вет­ствует кано­ни­че­ским Еван­ге­лиям, при этом неко­то­рые изре­че­ния при­во­дятся в несколько иной редак­ции, под­чер­ки­ва­ю­щей другие смыс­ло­вые нюансы.

Таков образ Иисуса апо­кри­фи­че­ского, кото­рый хотя в опре­де­лен­ной мере и соот­вет­ствует образу Иисуса еван­гель­ского, но все же нико­гда не дорас­тает до Его высоты. Иисус апо­кри­фи­че­ский – плод порой про­све­щен­ных, а порой и наив­ных чело­ве­че­ских раз­мыш­ле­ний, а, точнее говоря, мудр­ство­ва­ний. Это и неуди­ви­тельно: Гос­подь пришел в мир, и это потрясло всех. О Нем заго­во­рили, зашу­мели, загал­дели… Можно себе пред­ста­вить, насколько трудно было апо­сто­лам воз­ве­щать Еван­ге­лие на фоне все­воз­мож­ных домыс­лов о Христе! Читая апо­столь­ские Посла­ния, мы видим, как они иногда резко, а иногда скорбно пишут об этом:

Ибо мы не хотим оста­вить вас, братия, в неве­де­нии о скорби нашей, бывшей с нами в Асии, потому что мы отяг­чены были чрез­мерно и сверх силы, так что не наде­я­лись остаться в живых (2Кор.1:8). Ибо я знаю, что, по отше­ствии моем войдут к вам лютые волки, не щадя­щие стада…(Деян.20:29).

Вера тогда еще не утвер­ди­лась. Сейчас есть Пра­во­слав­ная Цер­ковь и любой чело­век может осве­до­миться, что по тому или иному поводу гово­рит Пат­ри­арх, что думает об этом Цер­ковь. I век – не только время про­ти­во­сто­я­ния первых хри­стиан мощной Рим­ской импе­рии, но и период мучи­тель­ной борьбы с ере­ти­ками. По слову Гама­ли­ила44,

если это пред­при­я­тие и это дело – от чело­ве­ков, то оно раз­ру­шится, а если от Бога, то вы не можете раз­ру­шить его; [бере­ги­тесь], чтобы вам не ока­заться и бого­про­тив­ни­ками (Деян.5:38–39).

Мы видим, что, в конеч­ном счете, апо­кри­фи­че­ский образ Иисуса рас­сы­па­ется как кар­точ­ный домик. Жив лишь Хри­стос Еван­ге­лия. Хри­сти­ан­ство усто­яло, Библия и сейчас,

спустя два­дцать веков, — глав­ная, самая чита­е­мая Книга. Сама жизнь про­из­вела этот отсев. С другой сто­роны, для хри­сти­а­нина, для исто­рика, для бого­слова во всем этом водо­во­роте апо­кри­фи­че­ской лите­ра­туры нахо­дится доста­точно много инте­рес­ного, и, как мы уже отме­тили, даже такого, что Цер­ковь при­няла в свое Свя­щен­ное Пре­да­ние.

Иисус ислама

Не только хри­сти­ане веруют во Христа; в мусуль­ман­стве вера в Иисуса зани­мает одно из цен­траль­ных мест. Его роль в исламе несо­по­ста­вима ни с одним из про­ро­ков. Оже­сто­ченно про­ти­во­стоя хри­сти­а­нам, мусуль­мане этого недо­по­ни­мают: на самом деле они борются не против Христа, а за своего Христа, за того, в Кото­рого веруют.

Шахада 45 про­воз­гла­шает: «Нет Бога, кроме Аллаха, и Мухам­мед – пророк Его», тем не менее, Иисусу в исламе отве­дено чрез­вы­чайно важное место. Если, говоря об Иисусе, мусуль­мане иногда и при­ни­жают Его роль, то про­ис­хо­дит это в зна­чи­тель­ной сте­пени из‑за про­слав­ля­ю­щих Его хри­стиан. Бесе­дуя с мусуль­ма­ни­ном, мы должны обра­щаться к его рели­ги­оз­ному созна­нию, а не рубить сплеча, утвер­ждая, что его вера – «непра­виль­ная». Насто­я­щий мис­си­о­нер должен оттал­ки­ваться именно от созна­ния чело­века и посте­пенно воз­во­дить его к еван­гель­скому Христу.

Срав­ним цитаты из Нового Завета с мусуль­ман­скими хади­сам46. Апо­стол Павел пишет о том, что Иисус есть сила Божия и Пре­муд­рость 47. Сам Хри­стос гово­рит: Я есмь путь и истина и жизнь (Ин.14:6). В Коране, в девят­на­дца­той суре 48, мы читаем: «Таков Иса (Иисус), сын Марьям (Марьям)! Таково истин­ное Слово, отно­си­тельно кото­рого они пре­пи­ра­ются» 49. Коран здесь почти воз­вы­ша­ется до первой главы Еван­ге­лия от Иоанна. Почти, но все‑таки не до конца…

Имя Иисус в араб­ском языке звучит как Ис. но я про­должу гово­рить так, как мы все при­выкли. Иисусу так или иначе посвя­щены 15 сур, 93 аят 50 Корана. Это доста­точно много. Текст Корана, так же как и текст Библии, раз­де­ля­ется на главы и стихи. Скажем, Авраам упо­ми­на­ется в 245 аятах, а Моисей – в 502. Об Иисусе гово­рится меньше, но зна­че­ние Его велико и даже в чем‑то пре­вос­хо­дит их роль. Иисус в Коране пре­выше всех вет­хо­за­вет­ных и араб­ских про­ро­ков.

Среди ново­за­вет­ных про­ро­ков упо­ми­на­ются апо­столы, кроме разве что Павла, кото­рого мусуль­мане не любят, ведь именно он утвер­ждал в тех краях хри­сти­ан­ство.

Араб­ские про­роки Корана еще до Мухам­меда испо­ве­до­вали еди­но­бо­жие, покло­ня­ясь Богу Авра­ама. Среди мно­же­ства про­ро­ков выде­ля­ются пять послан­ни­ков Божиих: Ной (Иух), Авраам (Ибра­гим), Моисей (Муса), Иисус (Иса) и Мухам­мед. Они тоже име­ну­ются про­ро­ками, но их зна­че­ние – выше про­ро­че­ского. Ной, Авраам и Моисей – и по Библии исклю­чи­тель­ные. Бог заклю­чил завет с Ноем, Бог заклю­чил завет с Авра­амом, Бог заклю­чил завет с Мои­сеем. Бог заклю­чил Новый Завет через Иисуса, но у мусуль­ман есть еще и Мухам­мед.

Для начала опре­де­лим, во что мусуль­мане не верят. Мусуль­мане не при­знают того, что Хри­стос есть Бог. Мы гово­рим: «Хри­стос истин­ный Бог наш», — вот это они отвер­гают. В Коране гово­рится: «Не уве­ро­вали те, кото­рые ска­зали: «Воис­тину, Аллах – это Мессия, сын Марьям (Марии)» (Коран, 5:17). Коран этого не при­ни­мает, в Коране Бог один, Он все­мо­гущ, Он Все­выш­ний, Он не вопло­щался; ника­кого бого­во­пло­ще­ния не может быть в прин­ципе. Иисус по Корану покло­ня­ется Богу так же, как и все осталь­ные твар­ные суще­ства.

Коран наста­и­вает и на том, что Мария – не Бог. Инте­ресно, с кем они спорят? Хри­сти­ане нико­гда не утвер­ждали, что Мария – это Бог. Напомню, что ислам возник в VII веке, то есть через шесть­сот лет после зарож­де­ния хри­сти­ан­ства, к тому же Аравия была точкой пере­се­че­ния тор­го­вых путей и местом ссылки ере­ти­ков. Эта земля бук­вально акку­му­ли­ро­вала ере­ти­че­ские учения, там жил Арий и многие, многие другие. В резуль­тате Мухам­мед позна­ко­мился не столько с хри­сти­ан­ством, сколько с его ере­ти­че­скими иска­же­ни­ями.

Когда чита­ешь Коран, то сомне­ва­ешься в том, что Мухам­мед держал когда‑нибудь в руках кано­ни­че­ские Еван­ге­лия. Скорее всего, нет. Зато со все­воз­мож­ными апо­кри­фами он был знаком навер­няка. В те вре­мена рас­про­стра­не­ние полу­чила марио­ло­ги­че­ская ересь, отча­сти сход­ная с нынеш­ними Бого­ро­дич­ным центро52. С ней‑то и спорит Коран: «Вот сказал Аллах: О Иса (Иисус), сын Марьям (Марии)! Гово­рил ли ты людям: При­мите меня и мою мать двумя богами наряду с Алла­хом? Он сказал: Пре­чист Ты! Как я мог ска­зать то, на что я не имею права?» (Коран, 5:116). Не гово­рил такого Иисус!

Во что еще не верят мусуль­мане? Согласно их убеж­де­ниям, Иисус не был распят на Кресте и не умер. То есть они не верят в то, что состав­ляет самую серд­це­вину хри­сти­ан­ской веры. Как гово­рит апо­стол Павел, мы про­по­ве­дуем Христа рас­пя­того… (1Кор.1:23).

Соот­вет­ственно, Иисус для мусуль­ман не явля­ется и Иску­пи­те­лем: сама мысль о воз­мож­но­сти искуп­ле­нии грехов совер­шенно чужда Корану, кото­рый взве­ши­вает пра­вед­ные и гре­хов­ные дела пред лицом Бога.

«О нет, это Аллах запе­ча­тал их (иудеев) сердца за их неве­рие, и поэтому их вера ничтожна (или лишь немно­гие из них явля­ются веру­ю­щими). За то, что они не уве­ро­вали, воз­вели на Марьям (Марию) вели­кий навет…» (Коран, 4:155–156). Здесь Коран осуж­дает иудеев за то, что те не при­няли Христа и Марию и воз­вели на них кле­вету, «…и ска­зали: «Воис­тину, мы убили Мессию Ису (Иисуса), сына Марьям (Марии), послан­ника Аллаха» (Коран, 4:157). Далее гово­рится: «Однако они не убили его и не рас­пяли, а это только пока­за­лось им. Те, кото­рые пре­пи­ра­ются по этому поводу, пре­бы­вают в сомне­нии и ничего не ведают об этом, а лишь сле­дуют пред­по­ло­же­ниям. Они дей­стви­тельно не уби­вали его (или не уби­вали его с уве­рен­но­стью). О нет! Это Аллах вознес его к Себе, ведь Аллах – Могу­ще­ствен­ный, Мудрый» (Коран, 4:157–158). Мусуль­мане не верят в то, что Хри­стос – Бог, не верят, что Хри­стос не умер и вос­крес.

Кора­ном упразд­ня­ется сама суть хри­сти­ан­ской веры, а все осталь­ное уже не суще­ственно. Как гово­рит апо­стол Павел, а если Хри­стос не вос­крес, то вера ваша тщетна (Коран, 15:17).

Какова хри­сто­ло­гия 53 мусуль­ман? Они гово­рят, что Иисус – раб Божий и пророк, Абдалла 54. Еще Мла­ден­цем в колы­бели Он утвер­ждает: «Воис­тину, я – раб Аллаха. Он даро­вал мне Писа­ние и сделал меня про­ро­ком» (Коран, 19:30).

«Не может счи­таться, чтобы Мессия считал для Себя уни­зи­тель­ным быть рабом Богу, как и при­бли­жен­ные к Нему ангелы» (Коран, 4:172).

В Коране Иисус обычно име­ну­ется так: «Иисус, Сын Марии», или просто – «Сын Марии». Кстати, в кано­ни­че­ских Еван­ге­лиях только раз гово­рится: «Сын Марии», но часто – «Сын Чело­ве­че­ский».

Любо­пытно, что Мария – един­ствен­ная жен­щина, назван­ная в Коране по имени. Мы знаем отно­ше­ние Корана к жен­щи­нам, и упо­ми­на­ние по имени сви­де­тель­ствует о вели­ком почи­та­нии Марии, при­су­щем мусуль­ма­нам.

Иисус в Коране назы­ва­ется послан­ни­ком («расу­лом»), а не только про­ро­ком. Также Он назы­ва­ется Хри­стом – «ал‑Масих» (по‑арабски), а по‑гречески – Хри­стос. То есть можно кон­ста­ти­ро­вать, что мусуль­мане верят в Иисуса Христа, по‑арабски это звучит: «ал Масих Иса»55.

«Мессия Иса (Иисус), сын Марьям (Марии), явля­ется послан­ни­ком Аллаха, Его Словом, кото­рое Он послал Марьям (Марии), и духом от Него» (Коран, 4:171). Итак, с одной сто­роны, Иисус – вели­кий Послан­ник, а с другой – Он не Бог. Говоря это, Мухам­мед явно поле­ми­зи­рует с хри­сти­а­нами.

Инте­рес­ное сви­де­тель­ство об Иисусе и Марии содер­жится в хади­сах. Согласно ему, в отли­чие от Мухам­меда, кото­рый был греш­ным чело­ве­ком, Иисус и Мария изъяты из обла­сти греха, то есть они без­грешны. В этом мусуль­ман­ство соот­вет­ствует като­ли­че­скому учению, в кото­ром Мария тоже изъята из обла­сти греха непо­роч­ным зача­тием Иоакима и Анны. «Ал Масих Иса» – «тот, кто омыт, очищен от вся­кого греха» 56. Иисус, как и Адам, не рожден, а Мухам­мед рожден. Иисус сотво­рен Боже­ствен­ным «будь», как творил Бог: …Да будет свет. И стал свет (Быт.1:3). «Воис­тину, Иса (Иисус) перед Алла­хом подо­бен Адаму. Он сотво­рил его из праха, а затем сказал ему: “Будь!” – и тот возник» (Коран, 3:59).

При­во­дятся три при­знака сверхъ­есте­ствен­ной при­роды Иисуса. Во‑первых, Он рожден от Девы посред­ством Боже­ствен­ного «будь» (Коран, 19:20–21), наи­тием Духа Божия, при­зна­ется прис­но­дев­ство Марии. Во‑вторых, Иисус и Мария от рож­де­ния без­грешны, святы, их не кос­нулся сатана. Этого нет в Коране, но есть в Хади­сах аль‑Бухари 57. В‑третьих, Мухам­мед умер, в Медине суще­ствует его могила, а Иисус взят живым на небо, подобно Илии‑пророку. На горе Еле­он­ской Он воз­несся на небо (Коран, 4:157–158). Таким обра­зом, испо­ве­ду­ется непо­роч­ное зача­тие, без­греш­ное рож­де­ние от слова Все­выш­него и воз­не­се­ние на небо.

Иисус – един­ствен­ный, кто с поз­во­ле­ния Божия может тво­рить и вос­кре­шать мерт­вых. Это очень инте­ресно. С одной сто­роны, по Корану Иисус сотво­рен. В «Сим­воле Веры» мы читаем: «рож­денна, не сотво­ренна», мусуль­мане же утвер­ждают: «сотво­рен», тем самым при­ни­жая Его. Но при этом они гово­рят, что Гос­подь дал Иисусу спо­соб­ность тво­рить. Ничего подоб­ного у Мухам­меда не было: он никого не вос­кре­сил и сам умер. Раз­го­ва­ри­вая с мусуль­ма­ни­ном, сле­дует на все это обра­щать его вни­ма­ние, опи­ра­ясь на то, о чем ему гово­рит его свя­щен­ная книга.

В основе мусуль­ман­ской хри­сто­ло­гии лежит эсха­то­логи58. У мусуль­ман есть Иисус Гря­ду­щий. Они, как и хри­сти­ане, ожи­дают Вто­рого При­ше­ствия Христа, а Мухам­мед нико­гда не вер­нется, он умер и похо­ро­нен.

Судный день – один из основ­ных дог­ма­тов Корана. Когда Мухам­мед про­по­ве­до­вал среди арабов, их уди­вила не столько про­по­ведь о Едином Боге (о Нем они знали и прежде), как учение о Страш­ном суде. Язы­че­ство не знает Страш­ного суда, им неве­дом финал исто­рии, а Мухам­мед заго­во­рил об этом.

Пред­став­ле­ния арабов о загроб­ной жизни очень аморфны, а о суде – четко очер­чены. Судный день в Коране часто назы­ва­ется «Часом», а его зна­ме­нием явля­ется Иисус: «Воис­тину, он (Иса) явля­ется при­зна­ком Часа. Ничуть не сомне­вай­тесь в нем и сле­дуйте за Мной! Это – прямой путь» (Коран, 43:61). В Еван­ге­лии тоже гово­рится о том, что тогда явится зна­ме­ние Сына Чело­ве­че­ского… (Мф.24:30).

Согласно хадису Муслима 59, Послан­ник Божий (то есть Мухам­мед) спро­сил: «Что будет с вами, когда Сын Марии явится к вам и будет вашим имамом? Что ста­нете вы делать, когда Сын Марии явится и пове­дет вас?» (Прямое ука­за­ние на то, что Он придет вновь.) Еще из хадиса: «Мухам­мед сказал иудеям: Иисус не умер, и Он вер­нется к вам в день вос­кре­се­ния».

Мусуль­мане, как и мы, верят во все­об­щее вос­кре­се­ние из мерт­вых. По Корану, еще в колы­бели Иисус гово­рит о Себе: «Мир мне в тот день, когда я родился, в тот день, когда я скон­ча­юсь, и в тот день, когда я буду вос­кре­шен к жизни» (Коран, 19:33). «Когда я родился» – это гово­рится о Первом При­ше­ствии, а «когда я скон­ча­юсь» и «буду вос­кре­шен» – о Втором При­ше­ствии Христа.

По Корану Мухам­мед воз­но­сился на седь­мое небо с Хра­мо­вой горы, где прежде стоял Храм Соло­мона, а сейчас нахо­дится мечеть Омара, с того камня, на кото­ром Авраам при­но­сил в жертву Исаака. Все это дли­лось несколько минут, а дальше про­дол­жа­лась его земная жизнь. При воз­не­се­нии он видел Авра­ама, Моисея и Иисуса и слышал, как они бесе­до­вали о Часе. Авраам и Моисей ничего не знали о нем. И, дей­стви­тельно, в Пяти­кни­жии Моисея ничего не гово­рится о суде Божием. Согласно хадису ибн Маджи60, Иисус гово­рит: «Мне дано знание лишь того, что будет пред­ше­ство­вать ему. Сам же срок ему только Бог уста­но­вит». Это соот­вет­ствует тому, что ска­зано в Новом Завете: «Не ваше дело знать вре­мена или сроки, кото­рые Отец поло­жил в Своей власти» (Деян.1:7). По мнению мусуль­ман, во Втором При­ше­ствии Иисус будет сви­де­тель­ство­вать против нахо­дя­щихся под гневом Божиим иудеев и, как они нас назы­вают, «заблуд­ших хри­стиан»61.

Какова же роль Иисуса? Зачем, по мнению мусуль­ман, Он придет во второй раз? Для того чтобы всех при­ве­сти к истин­ной вере. Он создаст единую общину веру­ю­щих на всей земле, после чего умрет и будет похо­ро­нен рядом с Мухам­ме­дом, по одной из версий – даже в одной могиле.

Мусуль­ман­ское пре­да­ние и Коран гово­рят о некоем ана­логе анти­хри­ста – Дад­жале62. Когда придет Иисус, Он побе­дит Дад­жаля и убьет его. Это тоже соот­вет­ствует сви­де­тель­ству Нового Завета. После этого Иисус уста­но­вит на сорок лет цар­ство мира и спра­вед­ли­во­сти. До Вто­рого При­ше­ствия Он нахо­дится на втором небе из семи. Таким обра­зом, в созна­нии мусуль­ман Иисус – это печать все­лен­ской свя­то­сти, как Мухам­мед – послед­ний пророк. Самому Мухам­меду они такую свя­тость не при­пи­сы­вают. Это слова Ибн аль‑Араби63, их учи­теля.

Как Иисус будет судить людей? По закону Мухам­меда, Он всех при­ве­дет к вере.

Сам Мухам­мед гово­рит: «Скоро, очень скоро сын Марии сойдет к вам, как судья спра­вед­ли­вый». Далее сле­дует излюб­лен­ный мотив мусуль­ман: «Он разо­бьет кресты, убьет свиней, отме­нит налог с ино­вер­цев и настолько умно­жит богат­ство, что никто уже не будет желать его». Что, по воз­зре­нию мусуль­ман, сле­дует делать с ино­вер­цами? Их надо либо уби­вать, либо брать с них налог. Когда придет Иисус, Он отме­нит этот налог, обра­тив всех в истин­ную веру.

Между прочим, далеко не все знают, как пере­во­дится на рус­ский язык слово «мусуль­ма­нин». «Ислам» – это «покор­ность Богу», а «мусуль­ма­нин» – значит «пра­во­вер­ный». В прин­ципе, это – то же самое, что и «пра­во­слав­ный». Пра­во­ве­рие непре­менно суще­ствует в любой вере, так же как в любой вере есть ереси. Мусуль­ман­ство – это пра­во­ве­рие по Мухам­меду

Таков образ Иисуса у мусуль­ман, в такого Иисуса они верят, такого Иисуса почи­тают. Ника­ких молитв Иисусу, конечно же, нет; мусуль­мане молятся одному только Все­выш­нему, а не Мухам­меду, святым или про­ро­кам. Покло­няться над­ле­жит лишь Еди­ному Богу, а про­роки – Его послан­ники, испол­ня­ю­щие на земле Его волю, и молит­во­сло­вия им не пола­га­ются.

В этой связи стоит вспом­нить слова Симеона Бого­при­имца, ска­зан­ные им на Сре­те­ние, когда Иосиф и Мария при­несли Иисуса в Храм: Се, лежит Сей на паде­ние и на вос­ста­ние многих в Изра­иле и в пред­мет пре­ре­ка­ний, — и Тебе Самой оружие прой­дет душу, — да откро­ются помыш­ле­ния многих сердец (Лк. 2:34-35). Иисус дей­стви­тельно явля­ется пред­ме­том пре­ре­ка­ний. Симеон Бого­при­и­мец держит на руках Мла­денца и уже видит, что весь мир вскоре придет в дви­же­ние, как от мощ­ней­шего зем­ле­тря­се­ния. И только в Церкви Он Крот­кий и Сми­рен­ный.

Пре­ре­ка­ния про­дол­жатся вплоть до Вто­рого При­ше­ствия Христа. Люди неиз­бежно будут созда­вать все новые и новые апо­крифы, фор­ми­ро­вать все новые и новые пред­став­ле­ния о Нем и, соот­вет­ственно, пре­ре­каться. И блажен, кто не соблаз­нится о Мне (Мф.11:6), — гово­рит Гос­подь.

Хри­стос исто­ри­че­ский

Хри­стос исто­ри­че­ский – не вопрос нашей веры. Это вопрос исто­ри­че­ской досто­вер­но­сти суще­ство­ва­ния Лич­но­сти Иисуса. Христа любили, за Ним шли, напри­мер, Его уче­ники; Христа нена­ви­дели, Его рас­пи­нали Синед­рион и толпа. Христу покло­ня­лись; Его испо­ве­до­вали пра­во­слав­ные, и о Нем заблуж­да­лись ере­тики; о Христе сла­га­лись мифы и легенды; в Него верили или не верили, как в Сына Божия, но нико­гда не вста­вал вопрос об исто­ри­че­ской досто­вер­но­сти Его Лич­но­сти. Если не счи­тать такое срав­не­ние слиш­ком экзо­ти­че­ским, то Ленина тоже кто‑то любит, а кто‑то тер­петь не может, за ними сле­дуют, им про­ти­во­стоят, но нико­гда не обсуж­да­ется вопрос, суще­ство­вал ли Вла­ди­мир Ильич на самом деле?

Однако люди сред­него и стар­шего воз­раста пре­красно помнят вре­мена, когда им настой­чиво и, как каза­лось, убе­ди­тельно дока­зы­вали, что Хри­стос – это миф, что Его нико­гда не было на свете, что все это – лишь выдумка. В борьбе с хри­сти­а­нами это было важно.

Если бы какому‑нибудь исто­рику уда­лось дока­зать, что Пла­тона нико­гда не было, фило­со­фия от этого ничего бы не поте­ряла, ведь оста­лись бы его труды. Если бы нам вдруг когда‑нибудь дока­зали, что не было ника­кого Лео­нардо да Винчи, искус­ство от этого тоже мало бы поте­ряло: оста­лась бы «Тайная Вечеря», оста­лась бы «Мона Лиза» – и, в конце концов, какая нам раз­ница, звали ли худож­ника Лео­нардо или как‑нибудь иначе? Если бы даже когда‑нибудь уда­лось научно дока­зать, что не было Будды или Кон­фу­ция, то буд­дизм и кон­фу­ци­ан­ство от этого тоже ничего бы не поте­ряли. Все равно оста­лись бы их учения, кото­рые испо­ве­дуют люди. Но вот если дей­стви­тельно дока­зать, что Христа не было, то от хри­сти­ан­ства не оста­нется ничего. Ведь хри­сти­ан­ство – не док­трина, не учение, кото­рому, в конце концов, все равно, был Иисус из Наза­рета или не был.

Каза­лось бы, есть Нагор­ная про­по­ведь, а раз так, то какая раз­ница, кто именно про­из­нес эти слова? Суще­ствует притча о блуд­ном сыне, и какая раз­ница, кто о нем впер­вые рас­ска­зал? Но так вопрос в хри­сти­ан­стве стоять не может. Для нас важна именно Лич­ность Христа. Если бы Его не суще­ство­вало, то и от Нагор­ной про­по­веди, и от притч Иисуса не было бы ника­кой пользы, в них не было бы ника­кого смысла. Конечно, ска­зано неплохо, об этом сле­дует поду­мать, и ничего больше…

Хри­сти­ан­ство суще­ствует во Христе, поэтому Хри­стос исто­ри­че­ский при­сут­ствует даже в «Сим­воле Веры». Мы испо­ве­дуем: «Рас­пя­того же за ны при Пон­тий­стем Пилате…» Почему в «Сим­воле Веры» упо­ми­на­ется Понтий Пилат и не упо­ми­на­ются Иуда или Каиафа – люди, куда более винов­ные в крест­ной смерти Спа­си­теля? Ведь, если вду­маться, Пилат согре­шил не более всех нас… На самом деле речь идет об исто­ри­че­ской при­вязке. В те вре­мена не было после­до­ва­тель­ного лето­ис­чис­ле­ния; греки отсчи­ты­вали время по Олим­пи­а­дам, рим­ляне – по кон­су­лам. Когда биб­лей­ский автор хочет дати­ро­вать какое‑либо собы­тие, он гово­рит, что оно про­изо­шло в такой‑то год цар­ство­ва­ния такого‑то царя в Иудее или в Изра­иле. И если ска­зано: «…при Пон­тий­стем Пилате», то важен здесь не Пилат – он был рим­ским про­ку­ра­то­ром и сделал то, что обязан был сде­лать. Церкви важно отме­тить, что Иисус – это не только «Свет от Света», не только «Бог Истин­ный от Бога Истин­ного». Он – исто­ри­че­ская Лич­ность.

Бог входит в исто­рию. Без этого нет хри­сти­ан­ства, так же как нет его без едино‑сущия Сына Отцу. Ведь победи Арий с его «Сын не еди­но­су­щен Отцу», и хри­сти­ан­ства не было бы! Победи мифо­ло­ги­че­ская школа, утвер­ждав­шая, что Христа на земле не было, — и хри­сти­ан­ство также ока­за­лось бы тщет­ным!

Для под­твер­жде­ния при­сут­ствия Сына Божия среди людей и вклю­чено это упо­ми­на­ние в Никео‑Цареградский «Символ Веры».

В тече­ние многих веков исто­рич­ность Иисуса Христа никем не оспа­ри­ва­лась: ни одному из гони­те­лей хри­стиан и в голову не при­хо­дило в ней усо­мниться. Одним из первых отри­ца­те­лей ока­зался фран­цуз­ский рево­лю­ци­о­нер Шарль‑Франсуа Дюпюи (1742–1807). В конце XVIII сто­ле­тия он заявил, что Христа, воз­можно, нико­гда и не было. Пер­во­на­чально фраза зву­чала лишь как вопрос. Впро­чем, и древ­ний змий сна­чала всего лишь спро­сил у Евы, правда ли, что Бог запре­тил им с Адамом вку­шать плоды с древа позна­ния добра и зла. Вот и на этот раз мысль была выска­зана и вскоре под­хва­чена дру­гими…

Константин‑Франсуа Буа­жире (1757–1820), извест­ный под псев­до­ни­мом Воль­ней, напи­сал книгу, назван­ную им «Руины». В ней автор про­ти­во­стоит хри­сти­ан­ству и соли­да­ри­зи­ру­ется с мне­нием Дюпюи. На чем же осно­вы­ва­лись такие убеж­де­ния? Ровным счетом ни на чем! И Дюпюи, и Воль­ней не были ни исто­ри­ками, ни архео­ло­гами и не могли на равных поле­ми­зи­ро­вать со спе­ци­а­ли­стами. В область науч­ную их мысль начи­нает внед­ряться несколько позже, в сере­дине XIX сто­ле­тия.

Тюбин­ген­ские бого­словы поро­дили немец­кую мифо­ло­ги­че­скую школу. Самым ярким ее пред­ста­ви­те­лем был теолог, философ‑гегельянец, исто­рик Бруно Бауэр (1809–1882). Он первым попы­тался аргу­мен­ти­ро­вать свое неве­рие во Христа. Пере­чис­лим его аргу­менты.

Аргу­мент первый: образ Иисуса возник в резуль­тате оче­ло­ве­чи­ва­ния древ­него ближ­не­во­сточ­ного боже­ства Иешуа. То есть не сна­чала был чело­век Иисус, кото­рого люди впо­след­ствии при­знали Богом, а наобо­рот.

Аргу­мент второй: ска­за­ние о Христе пред­став­ляет собой всего лишь один из вари­ан­тов антич­ных и древ­них восточ­ных мифов.

Третий аргу­мент: об Иисусе не упо­ми­нали совре­мен­ные Ему нехри­сти­ан­ские писа­тели, — так назы­ва­е­мый «аргу­мент мол­ча­ния века». Если Иисус был, то почему, кроме как в Еван­ге­лиях, о Нем нигде ничего не напи­сано? Исто­рики о Нем молчат.

Аргу­мент чет­вер­тый: про­ти­во­ре­чия, встре­ча­ю­щи­еся в Еван­ге­лиях. Если бы в Новом Завете опи­сы­ва­лись реаль­ные исто­ри­че­ские собы­тия, то про­ти­во­ре­чий бы в нем не ока­за­лось.

Нако­нец, было заяв­лено, что Еван­ге­лия вообще воз­никли века на пол­тора позже опи­сы­ва­е­мых в них собы­тий! На самом же деле все, по мнению Бауэра, про­ис­хо­дило сле­ду­ю­щим обра­зом: сна­чала в 67 году I века был напи­сан Апо­ка­лип­сис. Иисус в Апо­ка­лип­сисе – отнюдь не исто­ри­че­ская Лич­ность. Это – таин­ствен­ный и зага­доч­ный Сын Чело­ве­че­ский или Агнец, явлен­ный про­ро­че­скому взору Иоанна Бого­слова. Об исто­рич­но­сти Его речь не захо­дит. Потом, через несколько деся­ти­ле­тий, воз­ни­кают «Пав­ловы посла­ния», в кото­рых их автор изла­гает некое учение, утвер­ждая при этом, что Иисус якобы суще­ство­вал реально. И уже только после этого воз­ни­кают сами Еван­ге­лия, в кото­рых содер­жатся повест­во­ва­ния об Иисусе как об исто­ри­че­ской Лич­но­сти, где опи­сы­ва­ется, как Он родился, где кре­стился, как жил, ходил, где и как умер и вос­крес. Вот такой ход собы­тий был пред­ло­жен Бруно Бау­э­ром и под­дер­жан Тюбин­ген­ской школой.

Одним из наи­бо­лее реши­тель­ных отри­ца­те­лей исто­рич­но­сти Христа был немец­кий писа­тель и фило­соф, зна­чи­тель­ный пред­ста­ви­тель немец­кого монизм 64 Артур Древе (1865–1935), опуб­ли­ко­вав­ший в 1924 году «Миф о Христе». Кстати, Древе был не ате­и­стом, а пан­те­и­стом, то есть испо­ве­до­вал «все­бо­жие», а в конце жизни скло­нился к ниц­ше­ан­ству и кон­так­ти­ро­вал с идео­ло­гами Тре­тьего рейха. Нако­нец, уже в 1954 году Р.Ю. Виппе 65 напи­сал книгу «Рим и раннее хри­сти­ан­ство», в кото­рой тоже утвер­жда­лось, что Хри­стос был мифи­че­ским пер­со­на­жем.

Мифо­ло­ги­че­ская школа на Западе нико­гда не была пре­об­ла­да­ю­щей, но ее идеи были под­хва­чены ком­му­ни­стами и, когда в 1917 году они захва­тили власть в России, мифо­ло­ги­че­ская идея была объ­яв­лена науч­ной. Счи­та­лось, что наука дока­зала: Иисуса Христа нико­гда не было. Поскольку вскоре между СССР и осталь­ным миром опу­стился желез­ный зана­вес и доступ к исто­ри­че­ским иссле­до­ва­ниям о Христе для абсо­лют­ного боль­шин­ства наших сограж­дан ока­зался закрыт, людям стало казаться, что идея о мифо­ло­гич­но­сти Христа воз­об­ла­дала повсе­местно, тем более что запад­ные ком­му­ни­сти­че­ские партии тоже взяли на воору­же­ние эту теорию. Впро­чем, в исто­ри­че­ской науке она нико­гда все­рьез не обсуж­да­лась. Даже люди, при­дер­жи­вав­ши­еся откро­венно ате­и­сти­че­ских взгля­дов, в боль­шин­стве своем вовсе не отвер­гали исто­рич­ность Христа.

Любо­пытно, что первым дал отпор мифо­ло­ги­че­ской школе не кто иной, как небезыз­вест­ный Фри­дрих Энгельс, зало­жив­ший основы так назы­ва­е­мого науч­ного ате­изма. Маркс был все‑таки эко­но­ми­стом, Ленин – политиком‑революционером, а вот атеизм, наш совет­ский науч­ный атеизм, своим появ­ле­нием все­цело обязан именно Энгельсу. При этом он отвер­гал теорию мифо­ло­ги­че­ской школы и гово­рил по ее поводу: «С рели­гией, кото­рая поко­рила Рим­скую миро­вую импе­рию и в тече­ние тысячи вось­ми­сот лет гос­под­ство­вала над зна­чи­тель­ной частью циви­ли­зо­ван­ного чело­ве­че­ства, нельзя раз­де­латься, просто объ­явив ее состря­пан­ной обман­щи­ками бес­смыс­ли­цей <…> По его (то есть Бруно Бауэра. — Г.Ф.) мнению, хри­сти­ан­ство как тако­вое воз­ни­кает при Фла­виях, ново­за­вет­ная лите­ра­тура – только при Адри­ане, Анто­нине и Марке Авре­лии. Вслед­ствие этого у Бауэра исче­зает всякая исто­ри­че­ская почва для ново­за­вет­ных ска­за­ний об Иисусе и его уче­ни­ках» 66.

Энгельс кате­го­ри­че­ски не согла­сен с таким под­хо­дом. Сам он дати­рует Откро­ве­ние Иоанна Бого­слова 67 годом, в отли­чие от тра­ди­ци­он­ной цер­ков­ной точки зрения, отно­ся­щей появ­ле­ние этой книги к девя­но­стым годам I века. Энгельс не отри­цает исто­рич­но­сти Христа. Да и Маркс отри­цал ее с совер­шенно других пози­ций, нежели Бауэр, — он просто удив­лялся: «Кого же мы рас­пи­нали, если его не было?» Судя по всему, Маркс чув­ство­вал себя пре­ем­ни­ком рас­пи­на­те­лей Христа… Впро­чем, впо­след­ствии мифо­ло­ги­че­ская теория была вос­при­нята и ком­му­ни­стами.

Дале­кие от хри­сти­ан­ства мыс­ли­тели XIX–XX веков (я спе­ци­ально назы­ваю ате­и­сти­че­ски настро­ен­ных ученых): Штраус, Ренан, Каут­ский, Фрезер и Роберт­сон при­зна­вали исто­рич­ность Иисуса Христа.

Мифо­ло­ги­че­ская школа отвер­гала хри­сти­ан­ские сви­де­тель­ства, а сви­де­тель­ства нехри­сти­ан­ские счи­тала позд­ней­шими интер­по­ля­ци­ями, кото­рые сами хри­сти­ане якобы позд­нее внесли в древ­ние источ­ники. Надо ска­зать, что уже в 1970‑1980‑х годах, при еще доста­точно мощном СССР, ряд совет­ских идео­ло­гов ате­изма начали осто­рожно выска­зы­вать мнение, что Иисус – Лич­ность исто­ри­че­ская. При этом, конечно же, не Бог, а всего лишь чело­век…

Пораз­мыш­ляем об аргу­мен­тах мифо­ло­ги­че­ской школы. Первый из них сво­дится к тому, что древ­нее боже­ство Иешуа было якобы со вре­ме­нем оче­ло­ве­чено. На самом деле такое боже­ство спе­ци­а­ли­стам неиз­вестно. Мифо­ло­ги­сты ссы­ла­ются на Книгу Иисуса Навина, но всякий когда‑либо читав­ший ее пре­красно знает, что там нет опи­са­ния этого боже­ства. В книге Иисус Навин изоб­ра­жа­ется пол­ко­вод­цем, пре­ем­ни­ком Моисея, реаль­ным исто­ри­че­ским лицом. В тексте нет ника­ких наме­ков на то, чтобы кто‑нибудь его бого­тво­рил, кто‑нибудь ему покло­нялся, да и сам Иисус Навин на это абсо­лютно не пре­тен­до­вал.

Кроме того, мифо­ло­ги­сты ссы­ла­ются на Книгу про­рока Заха­рии, в кото­рой гово­рится о вели­ком пер­во­свя­щен­нике Иисусе. Здесь расчет дела­ется на незна­ние Свя­щен­ного Писа­ния. Дело в том, что Аггей и Заха­рия – это два иудей­ских про­рока, вер­нув­ши­еся из вави­лон­ского плена под руко­вод­ством Зоро­ва­веля и пер­во­свя­щен­ника Иисуса, сына Иосе­де­кова. Иисус, сын Иосе­де­ков, также был реаль­ным исто­ри­че­ским лицом. Ника­кого обо­жеств­ле­ния Иисуса, сына Иосе­де­кова, тоже не было.

Другие Иисусы в Библии не упо­ми­на­ются, и вообще не суще­ствует ни одного древ­него мифа, в кото­ром речь захо­дила бы о таком боже­стве. Это – откро­вен­ный вымы­сел мифо­ло­ги­стов.

Мифо­ло­ги­сты гово­рят об отсут­ствии при­жиз­нен­ных изоб­ра­же­ний Иисуса. Если Он был исто­ри­че­ской Лич­но­стью, то почему никто не запе­чат­лел Его образ? Все най­ден­ные в ката­ком­бах древ­ней­шие изоб­ра­же­ния носят под­черк­нуто сим­во­ли­че­ский харак­тер: рыба, добрый пас­тырь, несу­щий на плечах ягненка, Орфей, поко­ря­ю­щий диких зверей своей игрой, и только в IV веке (самое раннее – в конце III сто­ле­тия) появ­ля­ются порт­рет­ные изоб­ра­же­ния Иисуса.

На первый взгляд, этот аргу­мент выгля­дит доста­точно убе­ди­тельно. Однако в тече­ние первых трех веков нашей эры у хри­стиан попро­сту не суще­ство­вало прак­тики ико­но­по­чи­та­ния. Это – обще­из­вест­ный факт. Суще­ство­вала лишь хри­сти­ан­ская сим­во­лика, осно­ван­ная на еван­гель­ских повест­во­ва­ниях.

В иуда­изме порт­ре­тов не было вообще, поэтому не суще­ствует и порт­ре­тов царя Ирода, несмотря на то, что он име­но­вался «Вели­ким». При этом никому не придет в голову усо­мниться в его суще­ство­ва­нии. Нет порт­ре­тов никого из совре­мен­ни­ков Иисуса Христа. Нет, напри­мер, порт­рета Бар‑Кохб 67, под­няв­шего вос­ста­ние против римлян и даже в начале II века счи­тав­ше­гося иуде­ями Мес­сией. И на моне­тах, отче­ка­нен­ных Бар‑Кохбой, в отли­чие от рим­ских монет, на кото­рых всегда кра­со­ва­лось изоб­ра­же­ние импе­ра­тора, он нано­сил только сим­во­ли­че­ские рисунки.

Дело в том, что в те вре­мена любые изоб­ра­же­ния людей вос­при­ни­ма­лись иуде­ями как про­яв­ле­ние идо­ло­по­клон­ства. Схожее мнение было при­суще и ран­нему хри­сти­ан­ству, заро­див­ше­муся в иудей­ской среде. Только бого­слов­ское осмыс­ле­ние Бого­во­пло­ще­ния позже даст импульс к раз­ви­тию хри­сти­ан­ской ико­но­гра­фии.

Однако все же суще­ствуют два исто­ри­че­ских сви­де­тель­ства – это Неру­ко­твор­ный Лик Христа и Святая Пла­ща­ница. Разу­ме­ется, никто не может предо­ста­вить сто­про­цент­ной гаран­тии, однако наи­бо­лее веро­ятно, что Турин­ская пла­ща­ница, нахо­дя­ща­яся в Италии, и есть Пла­ща­ница Гос­подня. В таком случае можно гово­рить о двух реаль­ных изоб­ра­же­ниях Христа исто­ри­че­ского. Есте­ственно, есть немало кри­ти­ков, кото­рые это отри­цают, тем более что Неру­ко­твор­ный Лик до нашего вре­мени не сохра­нился – он исчез в 1204 году, когда кре­сто­носцы раз­гра­били Кон­стан­ти­но­поль. Под­лин­ность же Пла­ща­ницы при жела­нии может быть под­верг­нута сомне­нию. Однако сле­дует иметь в виду, что научно обос­но­вать свой скеп­сис сомне­ва­ю­щи­еся тоже не могут.

Пред­ста­ви­тели мифо­ло­ги­че­ской школы искали про­то­типы Христа в мифах и леген­дах. Но таких пре­да­ний нико­гда не суще­ство­вало. Тогда мифо­ло­ги­сты пошли путем «парал­ле­лизма». Из раз­лич­ных мифов древ­но­сти они ском­пи­ли­ро­вали некий образ Христа, Сына Божия. Мифо­ло­ги­сты ссы­ла­ются на исто­рию рож­де­ния Будды, на бег­ство Исиды с мла­ден­цем Гором, на рас­пя­тие Митры и Марсия, на опла­ки­ва­ние Адо­ниса Афро­ди­той и на вос­кре­се­ние Оси­риса.

Дей­стви­тельно, в этом случае созда­ется весьма отда­лен­ное мифо­ло­ги­че­ское подо­бие Иисуса, но все­рьез отно­ситься к такому под­ходу нельзя, ведь сбор­ный мифо­ло­ги­че­ский образ откро­венно скон­стру­и­ро­ван и лишь искус­ственно «подо­гнан» к образу Христа. Совер­шенно оче­видно, напри­мер, что исто­рия рож­де­ния Будды не могла обсуж­даться в иудей­ской среде – рели­ги­озно замкну­той, не шедшей ни на какие рели­ги­оз­ные кон­такты с язы­че­скими наро­дами. Вряд ли кто‑то из иудеев того вре­мени вообще слышал что‑либо о Будде. К тому же для того, чтобы отыс­кать какие‑то парал­лели между рож­де­нием Будды и Рож­де­ством Хри­сто­вым, нужно обла­дать поис­тине бога­тей­шей фан­та­зией! В связи с рож­де­нием Будды не гово­рится о его рож­де­нии от девы. Буд­ди­сты лишь отме­чают, что при этом про­ис­хо­дили неко­то­рые чудес­ные явле­ния.

Вся эта меша­нина из веро­ва­ний и пре­да­ний совер­шенно разных наро­дов никоим обра­зом не могла воз­ник­нуть в I веке и, без­условно, явля­ется плодом фило­соф­ских мудр­ство­ва­ний века XIX.

Я не стану сейчас подробно рас­ска­зы­вать об Адо­нисе и Оси­рисе. Но вос­кре­се­ние Оси­риса – это образ весен­него вос­кре­се­ния при­роды, а его смерть – образ ее осен­него уми­ра­ния. Все, что мы знаем об Оси­рисе, нисколько не напо­ми­нает Иисуса.

Другая идея, пред­ла­га­е­мая мифо­ло­ги­че­ской школой, — суще­ство­ва­ние неко­его исто­ри­че­ского про­то­типа Гос­пода. Ко второй поло­вине XX сто­ле­тия, когда все оче­вид­нее ста­но­ви­лось, что нет ника­ких осно­ва­ний утвер­ждать, будто Иисус – это миф, стали гово­рить так: исто­ри­че­ская лич­ность, пожа­луй, все же была, но этот чело­век жил ранее Христа, и, дескать, уже потом, осно­вы­ва­ясь на этом про­то­типе, люди выду­мали Иисуса.

Кан­ди­да­тов в про­то­типы подыс­ки­вали долго и все никак не могли найти под­хо­дя­щего до тех пор, пока в Кумран­ских пеще­рах не были обна­ру­жены руко­писи 68, сви­де­тель­ству­ю­щие об общине ессеев 69, живших на берегу

Мерт­вого моря. В свит­ках среди про­чего гово­рится об «учи­теле пра­вед­но­сти», кото­рого неко­то­рые иссле­до­ва­тели пона­чалу отож­деств­ляли с Иису­сом. Правда, позже выяс­ни­лось, что он умер за сто десять лет до Рож­де­ства Хри­стова. К тому же даже весьма скуд­ные све­де­ния об «учи­теле пра­вед­но­сти» нисколько не сов­па­дают с еван­гель­ским обра­зом Иисуса.

«Учи­те­лем пра­вед­но­сти» ока­зался свя­щен­ник из рода Левия, учи­нив­ший раскол в Иеру­са­лиме, отде­лив­шийся от иеру­са­лим­ских иудеев и вместе со своими после­до­ва­те­лями уда­лив­шийся на берег Мерт­вого моря. Там обра­зо­ва­лась рели­ги­оз­ная община, отли­чав­ша­яся неукос­ни­тель­ным соблю­де­нием Закона и суро­вым аске­тиз­мом.

Все это очень мало напо­ми­нает Христа. Его‑то как раз обви­няли в том, что Он якобы нару­шал Закон, отно­сясь к нему неор­то­док­сально. Одними из злей­ших врагов Иисуса были фари­сеи – рев­ност­ные испол­ни­тели Закона. Кроме того, известно, что «Учи­тель пра­вед­но­сти» дожил до глу­бо­кой ста­ро­сти и почил в мире, что также не похоже на Христа. Так что парал­лели между «учи­те­лем пра­вед­но­сти» ессеев и Иису­сом из Наза­рета, мягко говоря, натя­нуты. Так Христа можно срав­ни­вать с кем угодно, хоть с Пла­то­ном!

Теперь обра­тимся к так назы­ва­е­мому пара­доксу «мол­ча­ния века». Дей­стви­тельно ли, кроме Еван­ге­лий о Христе, никто и ничего не гово­рил? Мы уже упо­ми­нали о том, что, помимо два­дцати семи ново­за­вет­ных тек­стов, из кото­рых четыре – Еван­ге­лия, суще­ствует еще около ста апо­кри­фи­че­ских книг. Что бы в них об Иисусе ни гово­ри­лось, но говорится‑то именно о Нем! При этом ни один из апо­кри­фов не пред­став­ляет Христа в каче­стве мифо­ло­ги­че­ского суще­ства, но абсо­лютно все сви­де­тель­ствуют о Нем как о Лич­но­сти исто­ри­че­ской. Раз­но­гла­сия с кано­ни­че­скими Еван­ге­ли­ями апо­крифы обна­ру­жи­вают в вос­при­я­тии Спа­си­теля, но не в Его исто­рич­но­сти.

В I веке не суще­ство­вало ни одного чело­века, кото­рому было бы посвя­щено более ста книг. Не удо­сто­ился такой чести ни импе­ра­тор Август, ни импе­ра­тор Кали­гула, ни импе­ра­тор Нерон. Если уж гово­рить о лич­но­сти того вре­мени, более всех засви­де­тель­ство­ван­ной пись­мен­ными источ­ни­ками, то это – именно Иисус из Наза­рета, и если Его исто­рич­ность под­вер­гать сомне­нию, то исто­рич­ность всех осталь­ных еще менее досто­верна!

Име­ются ли сви­де­тель­ства об Иисусе Христе нехри­сти­ан­ского про­ис­хож­де­ния? Они суще­ствуют, и мы рас­смот­рим неко­то­рые из них. Напри­мер, зна­ме­ни­тый исто­рик I века Иосиф Флавий был орто­док­саль­ным иудеем и нико­гда не при­ни­мал хри­сти­ан­ства. Он был одним из руко­во­ди­те­лей иудей­ского вос­ста­ния против римлян, но потом сдался и вместе с вой­ском пере­шел на сто­рону недав­них врагов. Его иудей­ское имя – Иосиф, а имя «Флавий» он полу­чил уже от римлян. Те щедро отбла­го­да­рили его за отступ­ни­че­ство, сделав пат­ри­цием.

Иосиф Флавий не имел не малей­ших осно­ва­ний сим­па­ти­зи­ро­вать хри­сти­ан­ству – и как иудей, и как рим­ля­нин, поскольку и те, и другие нена­ви­дели и гнали хри­стиан. Впро­чем, его чест­ность как исто­рика никто не под­вер­гает сомне­нию. Известны две его зна­ме­ни­тые книги – «Иудей­ская война» и «Иудей­ские древ­но­сти».

В «Иудей­ских древ­но­стях» мы встре­чаем три упо­ми­на­ния о людях, упо­ми­на­е­мых в Еван­ге­лиях. Так, в книге 18 Иосиф гово­рит об Иоанне Кре­сти­теле как о «пра­вед­ном муже», при­зы­вав­шем иудеев «соблю­дать во вза­и­мо­от­но­ше­ниях спра­вед­ли­вость, а к Богу – долж­ное бла­го­го­ве­ние». Далее он сви­де­тель­ствует о народ­ном почи­та­нии Иоанна, о его заклю­че­нии и казни Иродом70. Это сви­де­тель­ство не о Христе, но о чело­веке, тес­ней­шим обра­зом свя­зан­ном с Гос­по­дом. Странно было бы, если бы Иоанн Кре­сти­тель был исто­ри­че­ской лич­но­стью, а Тот, Кого он кре­стил, — мифи­че­ской…

В книге 20 «Иудей­ских древ­но­стей» мы читаем: «Аман почи­тал для себя бла­го­при­ят­ным слу­чаем, когда Фест (рим­ский про­ку­ра­тор, при­быв­ший в Иеру­са­лим после Пилата. - Г.Ф.) и Альбин нахо­ди­лись еще в дороге, созвал собра­ние судей и, пред­ста­вив на суди­лище Иакова, брата того Иисуса, кото­рый име­но­вался Хри­стом, с неко­то­рыми дру­гими. И, сделав на них обви­не­ние в нару­ше­нии Закона, предал их всех на поби­е­ние кам­нями».

Это – сви­де­тель­ство о казни Иакова, брата Гос­подня. Оче­видно, что Иосиф Флавий не верит в Иисуса как во Христа; он лишь гово­рит, что так Его име­но­вали, то есть ссы­ла­ется на исто­ри­че­ский факт.

Нако­нец, основ­ное сви­де­тель­ство Флавия, содер­жа­ще­еся в книге 18:«Около того вре­мени жил Иисус, чело­век мудрый, если Его вообще можно назвать чело­ве­ком. Он творил уди­ви­тель­ные дела и учил людей, с удо­воль­ствием при­ни­мав­ших истину. Он при­влек к Себе многих иудеев и многих элли­нов. Это был Хри­стос. По доносу первых у нас людей Пилат осудил Его на рас­пя­тие, но те, кто с самого начала воз­лю­бил Его, ока­за­лись Ему верны. На третий день Он явился им живой. Про­роки Божии пред­рекли это и мно­же­ство других Его чудес. И поныне суще­ствует еще род хри­стиан, име­ну­е­мых так по Его имени». На это сви­де­тель­ство ссы­ла­ется рим­ский исто­рик эпохи I Все­лен­ского собора, отец цер­ков­ной исто­рии Евсе­вий Кеса­рий­ский (ок. 263–340).

Таким обра­зом, утвер­жде­ния Флавия были известны хри­сти­а­нам уже в начале IV века. Текст этот звучит вполне по‑христиански: в нем испо­ве­ду­ется, что Хри­стос вос­крес из мерт­вых. Но мог ли Иосиф Флавий, не будучи хри­сти­а­ни­ном, писать об этом? Ориген71 в своем про­из­ве­де­нии «Против Цельса» (Contra Celsum), оже­сто­ченно дис­ку­ти­руя с рим­ским философом‑платоником, на Флавия не ссы­ла­ется и пред­ста­ви­тели мифо­ло­ги­че­ской школы в свое время не пре­ми­нули отме­тить это.

Ясность внесла неожи­дан­ная архео­ло­ги­че­ская находка. В 1912 году в Париже по фло­рен­тий­ской руко­писи был опуб­ли­ко­ван араб­ский текст «Все­мир­ной хро­ники» епи­скопа Агапия Манд­бидж­ского 72, в кото­рой при­ве­ден тот же текст Иосифа Флавия, хотя и в несколько иной редак­ции: «В это время жил мудрый чело­век, кото­рого звали Иису­сом. Образ жизни его был достой­ный, и он сла­вился своей доб­ро­де­те­лью, и многие люди из иудеев и из других наро­дов стали его уче­ни­ками. Но те, кто стал его уче­ни­ками, не отрек­лись от его учения. Они рас­ска­зы­вали, что он явился им через три дня после его рас­пя­тия и что он был живым. Пола­гают, что он был Мес­сией, о кото­ром про­роки пред­ска­зы­вали чудеса».

Этот текст уже пол­но­стью сво­бо­ден от «хри­сти­ан­ского налета» и вполне соот­вет­ствует тому, что мог бы напи­сать иудей или рим­ля­нин. Автор опи­сы­вает собы­тия сухо и сдер­жанно, как бес­при­страст­ный исто­рик. Скорее всего, именно эти строки и при­над­ле­жат Иосифу Флавию. То, что в позд­ней­шей редак­ции было скор­рек­ти­ро­вано в пользу хри­сти­ан­ской дог­ма­тики, здесь отсут­ствует, зато при­сут­ствует абсо­лют­ная исто­ри­че­ская досто­вер­ность. Что каса­ется Вос­кре­се­ния Хри­стова, то Гос­подь дей­стви­тельно являлся не Иосифу Флавию и не Синед­ри­ону, а миро­но­си­цам и уче­ни­кам.

Таким обра­зом, у нас есть все осно­ва­ния счи­тать, что именно этот текст был изна­чаль­ным, но потом хри­сти­ан­ские пере­пис­чики и пере­вод­чики на гре­че­ский могли откор­рек­ти­ро­вать его, придав Флавию несвой­ствен­ное ему отно­ше­ние ко Христу, но при этом нисколько не иска­зив фак­ти­че­ской сто­роны повест­во­ва­ния. Евсе­вий Кеса­рий­ский обра­тился к позд­ней кор­рек­туре, Ориген же, скорее всего, не вос­поль­зо­вался этим аргу­мен­том в споре с Цель­сом именно потому, что читал исход­ным тек­стом Флавия и не мог ссы­латься на текст, кото­рый позже был отре­дак­ти­ро­ван.

Другой нехри­сти­ан­ский источ­ник – это Талмуд73, в основе кото­рого лежит Мишна74, запи­сан­ная в I–II веках. В III, IV и V сто­ле­тиях был состав­лен ком­мен­та­рий к Мишне.

В Тал­муде есть упо­ми­на­ние об Иисусе Христе, доста­точно непри­яз­нен­ное и сде­лан­ное вскользь, что неуди­ви­тельно, так как Талмуд состав­лялся в эпоху, когда уже про­изо­шло раз­ме­же­ва­ние хри­сти­ан­ской Церкви с иуда­из­мом. Однако это еще раз сви­де­тель­ствует об исто­ри­че­ской досто­вер­но­сти Лич­но­сти Христа. Иудеи вое­вали не с мифом, а с реаль­ным Иису­сом, Кото­рый был распят в Иеру­са­лиме. Вот этот текст (трак­тат Сан­гед­рин, глава 6): «В канун Пасхи пове­сили Иисуса из Наза­рета. В про­дол­же­ние сорока дней гла­ша­тай ходил перед ним, крича: “Он должен быть бит кам­нями, потому что зани­мался кол­дов­ством, соблаз­нял Изра­иль и увлек его на вос­ста­ние. Кто имеет ска­зать что‑либо в его оправ­да­ние, пусть придет и сви­де­тель­ствует”. Но не нашлось никого, чтобы его оправ­дать, и его пове­сили в канун Пасхи».

Сви­де­тель­ство Тал­муда почти в точ­но­сти сов­па­дает с еван­гель­ским, за исклю­че­нием того, что в Новом Завете не гово­рится о соро­ка­днев­ной про­дол­жи­тель­но­сти про­цесса. Об обви­не­ниях Спа­си­теля в кол­дов­стве упо­ми­на­ется и в Еван­ге­лиях:

Фари­сеи же <…> ска­зали: Он изго­няет бесов не иначе, как [силою] в вель­зе­вула, князя бесов­ского (Мф.12:24).

Также в Новом Завете упо­ми­на­ется и обви­не­ние в том, что Гос­подь увлек народ на вос­ста­ние:

Иудеи же кри­чали: <…> всякий, дела­ю­щий себя царем, про­тив­ник кесарю (Пп.19:12).

Разу­ме­ется, Синед­ри­ону, не при­няв­шему Христа, Он пред­став­лялся соблаз­ни­те­лем. И «пове­сили» Его в канун Пасхи – дати­ровка этого собы­тия сов­па­дает с при­ве­ден­ной в кано­ни­че­ских Еван­ге­лиях. Таким обра­зом, Талмуд, у кото­рого не было ника­ких осно­ва­ний уго­ждать хри­сти­а­нам, под­твер­ждает исто­рич­ность факта Рас­пя­тия Христа: ведь если бы хри­сти­ане зани­ма­лись мифо­твор­че­ством, иудеи не пре­ми­нули бы их в этом ули­чить.

Раби75 Салман Цеви в трак­тате «Териак» пишет: «Иисус Наза­ря­нин родился в Виф­ле­еме Иудей­ском при царе Ироде и умерщ­влен в Иеру­са­лиме при Понтии Пилате». Это – прямое исто­ри­че­ское сви­де­тель­ство.

Раби Эли­езэр бен Гир­ка­нос (90‑130) рас­ска­зы­вает раби Акибе, бла­го­сло­вив­шему Бар‑Кохбу на вос­ста­ние против римлян и объ­явив­шему его Мес­сией: «Одна­жды я гулял по верх­ней улице Сепо­рии и встре­тил одного из уче­ни­ков Иисуса Наза­ря­нина, кото­рого звали Иаков из Кефар‑Сехании. Он сказал мне: “В вашем законе напи­сано: не при­носи зара­бо­тан­ного блуд­ни­цей в дом Бога твоего. А можно исполь­зо­вать эти деньги на отхо­жее место для пер­во­свя­щен­ника?” Я не знал, что отве­тить ему, тогда он сказал мне: “Вот чему учил меня Иисус Наза­ря­нин: из зара­бо­тан­ного блуд­ни­цей собрала она это и на плату блуд­ницы она это истра­тит. Из нечи­стоты пришло и в нечи­стое место пусть вер­нется”».

Мы не можем теперь судить, насколько пра­во­мерно эти слова при­пи­сы­ва­ются Иисусу, но в прин­ципе они не про­ти­во­ре­чат тому, что Он гово­рил. В любом случае Хри­стос рас­смат­ри­ва­ется Его откро­вен­ными недоб­ро­же­ла­те­лями как реаль­ная Лич­ность.

Нам доступны и язы­че­ские источ­ники. Рим­ский исто­рик Публий Кор­не­лий Тацит (50‑120) соста­вил «Анналы». В главе 15 он опи­сы­вает пожар, слу­чив­шийся в Риме при импе­ра­торе Нероне в 64 году: «И вот Нерон, чтобы побо­роть слухи, при­ис­кал винов­ных и придал изощ­рен­ней­шим казням тех, кто своими мер­зо­стями навлек на себя все­об­щую нена­висть и кого толпа назы­вала хри­сти­а­нами. Христа, от имени кото­рого про­ис­хо­дит это назва­ние, казнил при Тибе­рии про­ку­ра­тор Понтий Пилат. Подав­лен­ное на время, это зло­вред­ное суе­ве­рие вновь про­ры­ваться стало наружу, и не только в Иудее, откуда пошла эта пагуба, но и в Риме, куда ото­всюду сте­ка­ется все наи­бо­лее гнус­ное и постыд­ное и где оно нахо­дит при­вер­жен­цев. Итак, сна­чала были схва­чены те, кто открыто при­зна­вал себя при­над­ле­жав­шими к этой секте, а затем, по их ука­за­ниям, и вели­кое мно­же­ство прочих, изоб­ли­чен­ных не столько в зло­дей­ском под­жоге, сколько в нена­ви­сти к роду люд­скому».

Известны обви­не­ния рим­ля­нами хри­стиан в чело­ве­ко­не­на­вист­ни­че­стве: гово­рили, что они пьют кровь мла­ден­цев, что они – враги импе­ра­тора и госу­дар­ствен­но­сти, что они отка­зы­ва­ются от обыч­ных чело­ве­че­ских радо­стей. В прин­ципе, нечто похо­жее совет­ские люди слы­шали еще лет трид­цать тому назад…

Мы видим, что Тацит пишет о реаль­ных исто­ри­че­ских хри­сти­а­нах, а не о каком‑то мифе. Хри­сти­ане полу­чили свое назва­ние от Христа, а далее идет прямая дати­ровка: «… каз­нен­ного при Тибе­рии про­ку­ра­то­ром Пон­тием Пила­том».

Сто­рон­ники мифо­ло­ги­че­ской школы всегда будут твер­дить о позд­ней­ших интер­по­ля­циях, но ника­кими убе­ди­тель­ными аргу­мен­тами они не рас­по­ла­гают. Все дело исклю­чи­тельно в их неже­ла­нии при­нять Христа. Тек­сто­ло­ги­че­ски и линг­ви­сти­че­ски при­ве­ден­ный фраг­мент никак не отли­ча­ется от осталь­ного текста «Анна­лов», да и хри­сти­ан­ский интер­по­ля­тор явно не изоб­ра­жал бы своих еди­но­вер­цев в столь непри­гляд­ном виде, как они пред­став­лены у Тацита.

Можно обра­титься и к письму, отправ­лен­ному Пли­нием Млад­шим в 108–110 годах импе­ра­тору Траяну из мало­азий­ской про­вин­ции Вифи­ния, где он в то время был про­кон­су­лом. Плиний сове­ту­ется с импе­ра­то­ром о том, как посту­пать с хри­сти­а­нами. Про­кон­сул пишет, что хри­стиан, име­ю­щих рим­ское граж­дан­ство, он посы­лает в Рим, а с осталь­ными рас­прав­ля­ется сам, причем тех, кто отре­ка­ется, отпус­кает на волю:

«Они [хри­сти­ане] утвер­ждали, что вся их вина или заблуж­де­ние состо­яли в том, что они, обычно по опре­де­лен­ным дням, соби­ра­лись до рас­света, вос­пе­вали, чере­ду­ясь, Христа как Бога, и клят­венно обя­зы­ва­лись не пре­ступ­ле­ние совер­шать, а воз­дер­жи­ваться от воров­ства, гра­бежа, пре­лю­бо­де­я­ния, нару­ше­ния слова, отказа выдать дове­рен­ное. После этого они обык­но­венно рас­хо­ди­лись и при­хо­дили опять для при­ня­тия пищи, обыч­ной и невин­ной, но что и это они пере­стали делать после моего указа, кото­рым я, по твоему рас­по­ря­же­нию, запре­тил тайные обще­ства. Тем более счел я необ­хо­ди­мым под пыткой допро­сить двух рабынь, назы­вав­шихся при­служ­ни­цами, и не обна­ру­жил ничего, кроме без­мер­ного, урод­ли­вого суе­ве­рия, поэтому, отло­жив рас­сле­до­ва­ние, я при­бе­гаю к твоему совету. Дело, по‑моему, заслу­жи­вает обсуж­де­ния, осо­бенно вслед­ствие числа тех, над кем нависла эта угроза: мно­же­ство людей вся­кого воз­раста, вся­кого звания и обоих полов идут и будут идти на гибель. Зараза этого суе­ве­рия прошла не только по горо­дам, но и по дерев­ням и поме­стьям, но, кажется, ее можно оста­но­вить и помочь делу».

В дело­вой пере­писке про­кон­сула и импе­ра­тора содер­жатся инте­рес­ные для нас све­де­ния о том, что бого­слу­же­ния совер­ша­лись пер­выми хри­сти­а­нами до рас­света, что они пели, чере­ду­ясь, то есть анти­фонно, и испо­ве­до­вали Христа именно как Бога, а не как про­рока.

Рим­ский исто­рик Све­то­ний (70‑140) был при­двор­ным био­гра­фом импе­ра­то­ров. В главе 25 «Жиз­не­опи­са­ние Клав­дия» он пишет: «Иудеев, кото­рые по под­стре­ка­тель­ству Хре‑ста заво­дили всякие смуты, он изгнал из Рима». Об этом же собы­тии гово­рится и в Дея­ниях апо­столь­ских: Акила и При­с­килла, вынуж­ден­ные поки­нуть Рим, впо­след­ствии стали сорат­ни­ками свя­того апо­стола Павла.

Мифо­ло­ги­сты отме­чают, что у Све­то­ния напи­сано именно «Хреста», а не «Христа», но гре­че­ское слово «Хри­стос» в раз­го­вор­ной латыни вполне могло быть пере­дано таким обра­зом. И сейчас оно пере­да­ется по‑разному в немец­ком, англий­ском, испан­ском, фран­цуз­ском и прочих языках. Из этого ника­ких выво­дов делать нельзя.

В главе 16 «Повест­во­ва­ния о жизни Нерона» гово­рится: «Нака­заны хри­сти­ане, при­вер­женцы нового зло­вред­ного суе­ве­рия».

Исто­рич­ность Христа при­зна­вали и такие про­тив­ники хри­сти­ан­ства, как напри­мер, Лукиан Само­сат­ский (120–180) и гре­че­ский сати­рик Цельс, с кото­рым впо­след­ствии будет дис­ку­ти­ро­вать Ориген. Они не опро­вер­гают какой‑то неле­пый миф, а про­ти­во­стоят реаль­ной Лич­но­сти, кото­рую хри­сти­ане бого­тво­рили и перед Кото­рой пре­кло­ня­лись, утвер­ждая лишь, что вера эта «нехо­ро­шая» и «непра­виль­ная». Если бы Лич­ность Христа была мифом, то Его про­тив­ники не замед­лили бы уко­рить хри­стиан в том, что они покло­ня­ются Тому, Кого на самом деле не суще­ство­вало. Это непре­менно отме­тили бы и иудеи, и рим­ляне.

Что же каса­ется веще­ствен­ных памят­ни­ков, то Святая Земля – на месте, так же как и виф­ле­ем­ская пещера, где родился Иисус, и Гол­гофа, на кото­рой Он был распят. Рас­ко­ло­тую скалу я видел своими гла­зами; из колодца, рядом с кото­рым Деве Марии явился Ангел, и сейчас чер­пают воду мест­ные жители; на месте дома Иосифа и Марии в Наза­рете ныне воз­вы­ша­ется като­ли­че­ская бази­лика; Сион­ская гор­ница суще­ствует по сей день… Палом­ники сами все это видят, ося­зают соб­ствен­ными руками.

С пред­ме­тами, так или иначе свя­зан­ными с Иису­сом, дело обстоит слож­нее. Сред­не­ве­ко­вье – эпоха роман­ти­че­ская. Как известно, увле­че­ние релик­ви­ями в то время было велико, и их тогда появи­лось очень и очень много. Как к ним отно­ситься? Навер­ное, как кому под­ска­зы­вает сердце. В Риме на каждом шагу – релик­вии: ясли Христа, пелены, в кото­рые был запе­ле­нат Мла­де­нец Иисус… Под­лин­ность этих релик­вий не может быть ни дока­зана, ни опро­верг­нута. Хра­ни­лись ли все эти пред­меты в тече­ние первых веков? У святых отцов I–III веков упо­ми­на­ний об этом не встре­ча­ется.

Хитон и ризы Гос­подни пока­зы­вают в немец­ком городе Трире. У Христа были ризы и хитон, о кото­ром метали жребий. Одежд было несколько. Гвозди, кото­рыми Спа­си­тель был прибит к кресту, якобы хра­нятся в самых разных местах. Всему миру известна Турин­ская пла­ща­ница. Зна­чи­тель­ная часть иссле­до­ва­те­лей при­знает ее под­лин­ность, хоть окон­ча­тель­ное заклю­че­ние наукой еще не сде­лано.

Под­лин­ная Пла­ща­ница доста­лась кре­сто­нос­цам при раз­граб­ле­нии Кон­стан­ти­но­поля в 1204 году. Далее ее след теря­ется. Через неко­то­рое время была обре­тена Пла­ща­ница, хра­ни­мая ныне в Турине.

До 1204 года про­сле­жи­ва­ется исто­ри­че­ский путь неру­ко­твор­ного образа Христа Спа­си­теля: Иудея – Эдесса – Кон­стан­ти­но­поль. Это – веще­ствен­ное сви­де­тель­ство исто­рич­но­сти Иисуса. Неру­ко­твор­ный лик также исчез после раз­граб­ле­ния Кон­стан­ти­но­поля, но сохра­ни­лись мно­го­чис­лен­ные списки с него.

Под­водя итог, можно ска­зать, что исто­рич­ность Христа не может под­вер­гаться сомне­нию, зато мифо­ло­ги­че­ская школа как появи­лась, так и бес­славно канула в Лету Мы же веруем в Иисуса Христа как в реаль­ную исто­ри­че­скую Лич­ность, в Кото­рой узнали и уви­дели истин­ное Слово Божие, Божию Силу и Пре­муд­рость. Филипп гово­рит Иисусу:

Гос­поди! покажи нам Отца, и довольно для нас, на что Гос­подь отве­чает: Столько вре­мени Я с вами, и ты гово­ришь: покажи нам Отца. Видев­ший Меня видел Отца (Ин.14:8–9).

Хри­стос – Учи­тель

Как обра­ща­ются в Еван­ге­лии ко Христу Его уче­ники, Его после­до­ва­тели и даже Его про­тив­ники – книж­ники и фари­сеи? Как они Его назы­вают? Учи­те­лем, или Равви. «Рав» – это по‑еврейски «учи­тель», «равви» – зва­тель­ный падеж этого слова. В этом есть что‑то глу­бин­ное и очень важное.

А как назы­ва­лись люди, после­до­вав­шие за Хри­стом, уве­ро­вав­шие в Него? Пра­во­слав­ными? Като­ли­ками? Хри­сти­а­нами? Тоже нет. Они назы­ва­лись уче­ни­ками. Слова «хри­сти­а­нин» в то время еще не суще­ство­вало. Оно появится не скоро, и не в Иеру­са­лиме, а в язы­че­ском городе Антио­хии Сирий­ской, или в Вели­кой Антиохи 76, когда туда будет зане­сено хри­сти­ан­ство 77. Слово «като­лик» появится только к концу I века, а слово «пра­во­слав­ный» – и того позже. Эти наиме­но­ва­ния при­хо­дят в свое время по тем или иным обсто­я­тель­ствам цер­ков­ной жизни, а вот слова «Учи­тель» и «уче­ники» были изна­чально.

Учи­тель настав­ляет уче­ни­ков, ходит с ними по пше­нич­ному полю, плывет с ними в лодке через Ген­ни­са­рет­ское озеро. Он учит их, немного отча­лив от берега, на кото­ром собра­лись люди слу­шать Его, и в сина­гоге, и даже в Храме. Учи­тель и уче­ники – это глу­бин­ная при­рода отно­ше­ний Христа с Его после­до­ва­те­лями.

А Бог где‑нибудь назы­ва­ется Учи­те­лем? Ни в Ветхом, ни в Новом Завете мы нигде не найдем слово «Учи­тель» в связи с Созда­те­лем. А вот Хри­стос везде назы­ва­ется Учи­те­лем. Кстати, один из вели­ких древ­них хри­сти­ан­ских учи­те­лей, Ориген, видимо, настолько про­никся духом учи­тель­ства, что в одном из своих «Слов» заклю­чает, что рай – это ауди­то­рия, в кото­рой все веру­ю­щие – сту­денты, а Хри­стос – Учи­тель 78.

Учи­тель и уче­ники состав­ляют школу. Значит, и наша Цер­ковь есть школа. Но зада­дим себе вопрос: похожи ли наши при­ходы на школу? Напо­ми­нают ли отно­ше­ния батюшки с при­хо­жа­нами отно­ше­ния учи­теля и уче­ни­ков? Свя­щен­ник похож, скорее, на жреца, кото­рый служит требы и воз­но­сит молитвы. Каждый при­хо­дит со своей нуждой и менее всего наме­ре­ва­ется учиться. Да и многие свя­щен­ники тяго­тятся надоб­но­стью учить Цар­ствию Божию. Здесь есть о чем‑то заду­маться. Есте­ствен­ное состо­я­ние Церкви – Боже­ствен­ная школа.

Как известно, Хри­стос кре­стился и начал учить в трид­цать лет. Ска­зано: Ходил Иисус, уча в сина­го­гах (Мф.4:23; 9:35). До этого воз­раста Сын плот­ника и Сам плот­ник жил в без­вест­но­сти в Наза­рете. Это не слу­чайно: трид­цать лет – воз­раст биб­лей­ского совер­шен­но­ле­тия. Может ли восем­на­дца­ти­лет­ний юноша быть хоро­шим учи­те­лем? Ему самому еще только пред­стоит стать сту­ден­том и про­дол­жить учебу. Левит только в два­дцать пять лет мог при­сту­пить к левит­скому слу­же­нию, кото­рое сродни дья­кон­скому и не носит харак­тер учи­тель­ского. Прямой пото­мок Аарона лишь в трид­цать лет посвя­щался в свя­щен­ни­че­ский сан и ста­но­вился учи­те­лем.

По суще­ству­ю­щей ныне прак­тике, учи­тель должен предъ­явить диплом о высшем обра­зо­ва­нии, под­твер­жда­ю­щий его право на учи­тель­ство. Какую школу окон­чил Иисус? Когда Хри­стос начал учить, то диви­лись Иудеи, говоря: как Он знает Писа­ния, не учив­шись? (Ин.7:15).

Среди нас есть учи­теля, но если мы чему‑то кого‑то учим, то лишь потому, что прежде выучи­лись сами. У Христа этого не было, а что же было? Когда иудеи уди­ви­лись Его знанию Писа­ния, Он сказал: Мое учение – не Мое, но Послав­шего Меня (Ин.7:16). Иисус прямо пере­ад­ре­со­вы­вал Свое учение Небес­ному Отцу, Его устами гово­рит Отец. Филипп, один из уче­ни­ков Хри­сто­вых, дерз­но­венно попро­сил: Покажи нам Отца, и довольно для нас(Ин.14:8). Иисус отве­тил ему:

Столько вре­мени Я с вами, и ты не знаешь Меня, Филипп? Видев­ший Меня видел Отца; как же ты гово­ришь, покажи нам Отца? (Ин.14:9).

Слы­шав­ший Иисуса слышал Отца, потому что Иисус есть Слово Отца, Пред­веч­ное Слово, исхо­дя­щее от Бога. Учи­тель­ство Иисуса отли­ча­ется от всех других учи­тельств тем, что это учи­тель­ство послав­шего Его.

Что озна­чает запрет Иисуса, содер­жа­щийся в Еван­ге­лии:

А вы не назы­вай­тесь учи­те­лями, ибо один у вас Учи­тель – Хри­стос, все же вы – братья; и отцом себе не назы­вайте никого на земле, ибо один у вас Отец, Кото­рый на небе­сах, и не назы­вай­тесь настав­ни­ками, ибо один у вас Настав­ник – Хри­стос (Мф.23:8‑10)?

Один учи­тель – Хри­стос, один настав­ник – Хри­стос, а Отец – Сущий на Небе­сах. Никто нико­гда не обра­тился к Иисусу: «Отче». Ему часто гово­рили: Иисус, Сын Дави­дов! поми­луй меня (Лк.18:38). Во Христе, во всей Его при­роде было сынов­ство, Он – Сын. Слово Отца, вопло­тив­шись, стало нашим Учи­те­лем и Настав­ни­ком. И Он у нас один, и нет у нас других Учи­те­лей. Поэтому никто не может создать иное или новое учение.

Часто гово­рят, что в мире все изме­ня­ется, наука раз­ви­ва­ется, обще­ствен­ные отно­ше­ния услож­ня­ются, не пора ли и Церкви раз­ви­вать свое учение? Может быть, и пора, но кто именно будет его раз­ви­вать? Ни свя­щен­ник, ни Пат­ри­арх, ни Папа Рим­ский сде­лать этого не смогут, не может и Все­лен­ский собор. Только один Учи­тель у нас, Хри­стос, а сами мы спо­собны лишь наго­ро­дить вся­кого рода новой бого­слов­ской чепухи. Кстати, Ориген гово­рил, что о том, о чем умол­чал Хри­стос, можно рас­суж­дать, лишь не про­ти­во­реча пра­ви­лам веры. Если же мы всту­паем в про­ти­во­ре­чия, то впа­даем в ересь.

Каза­лось бы, можно и порас­суж­дать, в Библии не ска­зано о многом. Но судьба самого Ори­гена поучи­тельна и печальна. Все, что он поз­во­лил себе гово­рить помимо пра­вила веры, Цер­ковь отвергла, как ересь. По теории веро­ят­но­сти, мог бы хоть раз попасть в точку, да так и не попал… Вот и мы с вами если отры­ва­емся от того, что сказал Учи­тель, и начи­наем учи­тель­ство­вать сами, то ничего, кроме ереси, не созда­дим. Поэтому нам близок не прин­цип Ори­гена, а прин­цип свя­ти­теля Иоанна Зла­то­уста: «О чем не напи­сано, о том не рас­суж­даем». Учить может только Учи­тель, а Учи­тель у нас один.

А кто такие Учи­теля Церкви? Цер­ковь знает вели­ких Учи­те­лей, таких как Афа­на­сий Вели­кий, Васи­лий Вели­кий, Гри­го­рий Бого­слов, Иоанн Зла­то­уст и Бла­жен­ный Авгу­стин.

Есть учи­теля, зна­че­ние кото­рых меньше, такие как наши док­тора бого­сло­вия. Учат и наши батюшки. Апо­стол Павел пишет:

И Он поста­вил одних Апо­сто­лами, других про­ро­ками, иных Еван­ге­ли­стами, иных пас­ты­рями и учи­те­лями (Еф.46:11).

Так не про­ти­во­ре­чит ли Павел Христу, своему Учи­телю? Гос­подь сказал: …один у вас Учи­тели, а апо­стол гово­рит, что в Церкви постав­лены учи­теля. Дело в том, что Учи­тель, Кото­рый дает учение, — один, а учи­теля – это педа­гоги, пере­да­ю­щие учение. Итак, есть Учи­тель, и есть учи­теля.

Обра­тимся к ана­ло­гии. Ученые откры­вают законы, кото­рые впо­след­ствии назы­ва­ются их име­нами. Всем известны, напри­мер, законы Нью­тона, суще­ствует теория отно­си­тель­но­сти Эйн­штейна. А в чем состоит пред­на­зна­че­ние школь­ного учи­теля? Изучив эти законы, он помо­гает разо­браться в них уче­ни­кам. Все учи­теля Церкви, начи­ная от вели­чай­ших и вплоть до скром­ного сель­ского батюшки, познав учение Учи­теля – Христа, пре­по­дают его пра­во­слав­ным хри­сти­а­нам. С этого начи­на­ется и на этом закан­чи­ва­ется наше учи­тель­ство, поэтому мы не грешим, когда гово­рим о настав­ни­ках и учи­те­лях.

Слова «настав­ники» и «учи­теля» часто звучат везде в посла­ниях апо­стола Павла. Он нисколько не про­ти­во­ре­чит Еван­ге­лию, потому что никоим обра­зом не отож­деств­ляет Хри­стово Учи­тель­ство, кото­рое одно, с учи­тель­ством, кото­рое осу­ществ­ляет свя­щен­но­слу­жи­тель. Всякий пра­во­слав­ный хри­сти­а­нин может учить. Не только свя­щен­ники, но и семи­на­ри­сты гово­рят о «пиджач­ни­ках». «Пиджач­ники» – это доценты и про­фес­сора духов­ной семи­на­рии и ака­де­мии, не обле­чен­ные свя­щен­ным саном. Почти все архи­ереи – их уче­ники, потому что именно у них учи­лись Слову Божию. И вы можете стать учи­те­лями, отпра­вив­шись в вос­крес­ную школу, к своим родным и близ­ким и даже на ста­дион или в театр. Мы можем учить, но только как педа­гоги, как пере­дат­чики учения.

Мы уве­рены, что, когда Учи­тель придет к нам во второй раз, Он про­дол­жит Свое учение, пре­рван­ное Им на Еле­он­ской горе. Тогда Сам Учи­тель будет гово­рить о вещах, о кото­рых у еван­ге­ли­стов и апо­сто­лов мы про­чи­тать не можем. А сейчас наша школа – Цер­ковь Хри­стова. Сле­дует отме­тить бла­го­род­ный харак­тер ее учи­тель­ства, харизма кото­рого пере­да­ется через руко­по­ло­же­ние. Любое учение рас­смат­ри­ва­ется собо­ром епи­ско­пов и утвер­жда­ется вос­при­я­тием (акцеп­цией) народа цер­ков­ного. Сле­дует отли­чать харизму учи­тель­ства от знаний. Знания в руко­по­ло­же­нии не пере­да­ются. Как рудо­коп руду, так пас­тырь добы­вает знание цер­ков­ного учения через духов­ное дела­ние и учи­тель­ство.

Перей­дем к теме отцов­ства. Почему все‑таки име­ются отцы? Пророк Елисей обра­ща­ется к Илии: Отче, Отче 79 Елисей и Илия – про­роки, но никого из них нельзя назы­вать отцом. Сам Хри­стос рас­ска­зы­вает притчу о богаче и Лазаре, где тоже име­ется обра­ще­ние: Отче Авра­аме! (Лк.16:24). И при этом Гос­подь гово­рил, что никого не сле­дует назы­вать отцом. Как объ­яс­нить это про­ти­во­ре­чие?

Обра­ще­ние «отец» не запре­щено. В каком смысле отцом явля­ется свя­щен­ник? Хри­стос сказал, что Мое учение – не Мое, но Послав­шего Меня (Ин.7:16). Дети назы­вают отцами своих роди­те­лей, так как они полу­чили от них жизнь. Свя­щен­ник – отец посред­ством бла­го­дати, полу­чен­ной через руко­по­ло­же­ние. Он – про­по­вед­ник, учи­тель, совер­ши­тель Таин­ства Кре­ще­ния, но к жизни вечной рож­дает не он, а Бог. Свя­щен­ник погру­жает мла­денца в воду и молится, а рож­дает Гос­подь. Рож­де­ние про­ис­хо­дит от Духа Свя­того, но через чело­века, поэтому, когда мы гово­рим: «отец Петр», «отец Нико­лай», «отец Иоанн», мы всякий раз обра­ща­емся к Отцу Небес­ному, Кото­рый при­хо­дит к нам через людей, постав­лен­ных на это слу­же­ние.

После Нагор­ной про­по­веди народ дивился учению Его (Мф.7:28). Чему он дивился? Ибо Он учил их, как власть име­ю­щий, а не как книж­ники и фари­сеи(Мф.7:29). В чем же заклю­ча­ется раз­ли­чие?

Книж­ники и фари­сеи честно отра­ба­ты­вали свой хлеб, повест­вуя о том, что ска­зано в книге Вто­ро­за­ко­ния или у про­ро­ков. Чтобы узнать, как сле­дует посту­пить в той или иной ситу­а­ции, они откры­вали Писа­ние и учили в соот­вет­ствии с ним. А Хри­стос добав­лял к напи­сан­ному: А Я говорю вам. Вот в чем состо­яла суть Его учи­тель­ства. Так не гово­рил никто из иудеев. Это шоки­ро­вало людей, это потря­сало их. Одни гово­рили, что Он сума­сшед­ший, другие – что в Него все­лился бес. Однако Гос­подь не похо­дил ни на сума­сшед­шего, ни на бес­но­ва­того. Кто же Он? И эта загадка три с поло­ви­ной года будо­ра­жила всю Иудею. Дей­стви­тельно, Кто же Сей, если и ветры и море пови­ну­ются Ему? (Мф.8:27). Кто же Сей, Кто после Бога гово­рит что‑то еще? Это всех потря­сало, одних сму­щало, других соблаз­няло, иных злило, неко­то­рых поко­ряло, и они, не заду­мы­ва­ясь, шли за Ним и учи­лись у Него. Он учил их, как власть име­ю­щий, а не как книж­ники и фари­сеи. Он учил как Дающий учение, а не как пре­по­да­ю­щий его. Слова Хри­стовы воз­дей­ство­вали на сердце, а не только на разум, они поко­ряли слу­ша­ю­щего, не остав­ляя его рав­но­душ­ным.

Так о чем же гово­рил этот уди­ви­тель­ный зага­доч­ный Учи­тель из Наза­рета?

Он не создал ника­кой веро­учи­тель­ной, фило­соф­ской или поли­ти­че­ской док­трины. Сви­де­тель­ство тому – тот факт, что фило­софы, пред­став­ля­ю­щие самые раз­лич­ные школы и направ­ле­ния, нахо­дят почву для своих раз­мыш­ле­ний в словах Христа. На них осно­вы­ва­ются самые разные поли­ти­че­ские системы: рабо­вла­дель­че­ские, фео­даль­ные, монар­хи­че­ские, демо­кра­ти­че­ские и даже соци­а­ли­сти­че­ские, нахо­дят нечто для себя в словах Христа, так же как и любая кон­фес­сия. Если бы Гос­подь дал нам дог­ма­ти­че­ское бого­сло­вие, такое, как напри­мер, дог­ма­ти­че­ское бого­сло­вие мит­ро­по­лита Мака­рия 80, в кото­ром име­ется все: учение о Боге, учение о Троице, учение об Анге­лах, учение о тво­ре­нии мира, учение о Церкви, учение о бла­го­дати и учение о вечной жизни, то разве суще­ство­вали бы кон­фес­сии? Они бы не могли суще­ство­вать. Ни одна кон­фес­сия, кроме пра­во­сла­вия, не осно­вы­вает свое веро­ис­по­ве­да­ние на дог­ма­ти­че­ском бого­сло­вии мит­ро­по­лита Мака­рия.

Почему на словах Христа могут осно­вы­ваться настолько раз­лич­ные взгляды, под­ходы и убеж­де­ния? В этом кро­ется некая загадка, а отгадка заклю­ча­ется именно в том, что Спа­си­тель не пред­ло­жил ника­кой системы. В моло­до­сти я зада­вался острым и весьма болез­нен­ным вопро­сом: какое веро­ис­по­ве­да­ние «пра­виль­ное» и пра­вильно ли верю я сам? Я никак не мог понять, почему Гос­подь не сказал обо всем ясно? Никто бы в этом случае не спорил и даже не искал, все бы было оче­видно. Лишь позже я понял, что если бы Иисус оста­вил после Себя дог­ма­ти­че­ское бого­сло­вие, то оста­лась бы лишь мерт­вая буква, а жизнь ушла бы.

Худож­ники совер­шенно по‑разному изоб­ра­жают при­роду, по‑разному о ней думают и иссле­до­ва­тели. Такова жизнь. Ска­зан­ное Хри­стом – это сама жизнь, это само Цар­ство Божие, тогда как всякая док­трина – это некое суже­ние, ума­ле­ние истины: неиз­ре­чен­ное – изре­ка­ется, неопи­сан­ное – опи­сы­ва­ется, пол­нота жизни вкла­ды­ва­ется в узкие рамки несо­вер­шен­ных чело­ве­че­ских пред­став­ле­ний. Гос­подь посту­пал иначе, поэтому Его слова могут при­влечь вся­кого, как и при­рода. За пре­вра­ще­ние Нового Завета в док­трину хри­сти­а­нам при­шлось дорого запла­тить. На этой почве про­изо­шло много рас­ко­лов и воз­никли раз­лич­ные ереси.

В V сто­ле­тии слу­чился раскол и воз­никли раз­лич­ные хри­сто­ло­ги­че­ские кон­цеп­ции. Вни­ма­тель­ное сопо­став­ле­ние совре­мен­ного учения Армян­ской и Рус­ской Пра­во­слав­ной Церк­вей пока­зы­вают, что мы гово­рим прак­ти­че­ски об одном и том же, только исполь­зуем при этом раз­лич­ную тер­ми­но­ло­гию. Неко­то­рые бого­словы счи­тают этот раскол исто­ри­че­ским недо­ра­зу­ме­нием. Другие, наобо­рот, пола­гают, что име­ются прин­ци­пи­аль­ные рас­хож­де­ния, но сейчас речь не об этом, а о том, что хри­сти­ане не раз пре­вра­щали слова Христа в кон­цеп­ции, и, как пра­вило, крайне неудачно.

Впро­чем, слу­ча­лись и счаст­ли­вые исклю­че­ния, как напри­мер, в случае с бого­сло­вием мит­ро­по­лита Мака­рия. Думаю, мы не погре­шим против истины, если скажем, что эта кон­цеп­ция ока­за­лась очень удач­ной. Первую попытку пред­при­нял еще Ориген, а завер­шился про­цесс в VIII веке состав­ле­нием изло­же­ния пра­во­слав­ной веры Иоан­ном Дамас­ки­ным 81. Восемь сто­ле­тий должно было пройти, пока, нако­нец, все не было собрано в единую кон­цеп­цию! Но слова Христа ни в какую кон­цеп­цию не впи­шешь, они – сама жизнь. Пра­во­сла­вие – это долж­ное вос­при­я­тие Гос­под­них слов, а не некая без­упреч­ная док­трина.

Что напи­сал Сам Иисус? Ничего. Он не был писа­те­лем. Он просто учил, потому, что Он Сам есть вопло­щен­ное Слово. Пилат спра­ши­вает: Что есть истина? (Ин.18:38), а Истина стоит перед ним. Истина не «что», а «Кто». Истина – это не кон­цеп­ция, не док­трина. Пилат знал рим­скую фило­со­фию, видел раз­ли­чия в уче­ниях раз­лич­ных фило­соф­ских школ и пони­мал, что фило­софы давно запу­та­лись в том, что есть истина. А Она стояла перед ним, и он Ее судил, хотя и чув­ство­вал, что осуж­дать Истину он не вправе. Так вот, Иисус ничего не напи­сал, но поз­во­лил писать людям, полу­чив­шим вдох­но­ве­ние свыше. Дух Святой сошел на апо­сто­лов, но при этом они должны были твор­че­ски про­пу­стить через себя нис­по­слан­ное вдох­но­ве­ние. Бог создал мир, а книги писать – наше дело. В этом тоже состоит Боже­ствен­ный Про­мы­сел. Он – сама жизнь, о кото­рой пишут люди.

На Тайной Вечере Иисус гово­рит: Я есмь путь и истина и жизнь (Ин.14:6). Мы должны с вами искать не учение, а Учи­теля. Пилат думал, что речь идет всего лишь о некоей новой док­трине. Поиск истины Казался ему пустым заня­тием. Пилат был обра­зо­ван­ным чело­ве­ком, но, как воин, он отпра­вился испол­нять свои обя­зан­но­сти, в резуль­тате чего Истина ока­за­лась рас­пя­той.

Ветхий и Новый Завет… Моисей дал людям Тору, или то, что мы при­выкли назы­вать Пяти­кни­жием Моисея. Это – десять запо­ве­дей, плюс еще шесть­сот три­на­дцать мицвот 82 (запо­ве­дей), плюс устная Тора, то есть пре­да­ния стар­цев. Ну а что же принес Хри­стос? Он про­по­ве­до­вал Еван­ге­лие, Благую Весть. Иначе говоря, Иисус пришел не для того, чтобы научить, а для того, чтобы обра­до­вать.

Знаете, как про­по­ве­до­вала Мария Маг­да­лина? Она не была бого­сло­вом, рав­ви­ном или апо­сто­лом, но именно она в пас­халь­ный день встре­тила Вос­крес­шего Христа и после этого стран­ство­вала по горо­дам и селам, при­хо­дила к людям и гово­рила: Я видела Гос­пода (Ин.20:18). Вот она, Радост­ная Весть: Христа рас­пяли, а я видела Его Вос­крес­шим! И наша про­по­ведь должна носить такой же харак­тер: «Я видел Гос­пода и при­ношу тебе радость!» Когда Хри­стос родился, виф­ле­ем­ским пас­ту­хам явился Ангел. Пас­тухи в страхе упали, Ангел Гос­по­день поднял их и сказал:

Не бой­тесь; я воз­ве­щаю вам вели­кую радость, кото­рая будет всем людям: ибо ныне родился вам в городе Дави­до­вом Спа­си­тель, Кото­рый есть Хри­стос Гос­подь (Лк. 2:10–11).

Ангел принес нам радость. Цель нашей рож­де­ствен­ской про­по­веди – обра­до­вать людей, воз­ве­стить им о том, что в городе Дави­до­вом родился Хри­стос.

Через Моисея дава­лись запо­веди и пред­пи­са­ния, а какие новые запо­веди принес Спа­си­тель?

На Тайной Вечере Он гово­рит:

Запо­ведь новую даю вам, да любите друг друга; как Я воз­лю­бил вас, так и вы да любите друг друга. По тому узнают все, что вы Мои уче­ники, если будете иметь любовь между собою (Ин. 13:34–35).

Состав­ляют ли эти слова основу какой‑либо док­трины? Нет, Чело­век гово­рит нам о любви. Юноша при­хо­дит к люби­мой девушке не для того, чтобы учить ее. Он при­хо­дит затем, чтобы рас­ска­зать ей о своих чув­ствах. Вот и Хри­стос не учить нас пришел.

Он пришел ска­зать нам, что Он нас любит. Он явил эту любовь и при­звал нас к ней.

Запо­ведь о любви к Богу и к ближ­нему, как к самому себе, — это ведь не учение Христа, об этом ска­зано еще в Ветхом Завете. В посла­нии Иоанна ска­зано: это – запо­ведь древ­няя (1Ин.2:7). Но что же тогда озна­чают слова: Запо­ведь новую даю вам? Запо­ведь древ­няя гласит: Воз­люби ближ­него твоего, как самого себя (Лев.19:18). А запо­ведь новая при­зы­вает: …да любите друг друга; как Я воз­лю­бил вас, так и вы да любите друг друга. Не любовь к себе служит меркой любви к ближ­нему, а любовь Хри­стова. А в чем про­яви­лась Его любовь? Он жизнь Свою отдал за людей. Не только за Своих уче­ни­ков, не только за Петра и Иоанна, но и за Своих рас­пи­на­те­лей.

Лонгин Сотник, копьем прон­зив­ший сердце Гос­пода, еще на Гол­гофе испо­ве­дует: Истинно Чело­век Сей был Сын Божий (Мк.15:39) — и впо­след­ствии ста­но­вится святым муче­ни­ком Хри­сто­вым. Вот какова любовь Божия! Он любил даже того, чьей рукой было про­бито Его сердце.

Если бы мы полу­чили мно­го­том­ное нрав­ствен­ное учение о любви, к чему бы оно нас подвигло? Неужели к шту­ди­ро­ва­нию? Иисус посту­пает иначе: Он уми­рает и про­щает рас­пи­на­те­лей, любит их. Впро­чем, мы не имеем права гово­рить: «их» или «нас», потому что все это нашими руками сде­лано. Мы и Каиафа, кото­рый судил Христа, мы и Петр, кото­рый от Него отрекся, мы и Пилат, кото­рый Его осудил, мы и безум­ная, вопя­щая толпа, мы и воины, заби­ва­ю­щие гвозди. И таких Спа­си­тель нас любит. Это и есть новая запо­ведь – любить так, как любил Хри­стос.

Уди­ви­тельно, но полу­ча­ется, что ничего нового по срав­не­нию с Мои­сеем Гос­подь и не сказал. Он при­внес новое дыха­ние в запо­веди, дал им новую жизнь. Сооб­щить допол­ни­тель­ные знания Бог мог бы, послав на землю еще одного про­рока, ожи­вить же нас Он мог только через Своего Сына. Христос‑Учитель – это родник живой воды, теку­щий в жизнь вечную.

Если все же гово­рить об учении Христа, то цен­траль­ное место в нем зани­мает, конечно же, Нагор­ная про­по­ведь. Сна­чала Иисус дал уче­ни­кам запо­веди бла­жен­ства, кото­рые мы слышим на каждой службе: Бла­женны нищие духом, ибо их есть Цар­ство небес­ное83 Девять раз Хри­стос воз­гла­шает бла­жен­ства. В чем их осо­бен­ность? Запо­веди всегда фор­му­ли­ру­ются в пове­ли­тель­ном накло­не­нии:

Не про­из­носи имени Гос­пода, Бога твоего, напрасно. Не убивай. Не кради. Не про­из­носи лож­ного сви­де­тель­ства на ближ­него твоего… 84

Запо­веди бла­жен­ства не содер­жат при­ка­зов, в них просто про­воз­гла­ша­ется бла­жен­ство, рас­кры­ва­ется его секрет. Чело­век, делай, о чем Я говорю, и ты будешь блажен!

Нищета духов­ная, плач о грехах своих, кро­тость, миро­твор­че­ство, чистота сердца… Вот в чем суть учения Христа. Секрет Его учи­тель­ства в том, что Он ничего не при­ка­зы­вал, Он радо­вал и пока­зы­вал людям эту радость. Вот она где! Ты ее хочешь? При­ни­май! Вот оно бла­жен­ство, сча­стье в Цар­ствии Божием!

Далее Иисус обра­ща­ется к вет­хо­за­вет­ным запо­ве­дям и гово­рит: Вы слы­шали, что ска­зано древним: не убивай… (Мф.5:21). Ска­зано кем? Самим Богом, а не Мои­сеем. Ведь Моисей только под­нялся на гору, и Гос­подь дал ему скри­жали Завета, запись на камне. Слышал же эти запо­веди весь народ. Иисус гово­рит:

Вы слы­шали, что ска­зано древним: не пре­лю­бо­дей­ствуй. Если кто раз­ве­дется с женою своею, пусть даст ей раз­вод­ную. Не пре­сту­пай клятвы, но испол­няй пред Гос­по­дом клятвы твои. Око за око и зуб за зуб. Люби ближ­него твоего и нена­видь врага твоего (Мф.5:21–43).

Все это Бог гово­рил древним людям. А дальше потря­са­ю­щее: …а Я говорю вам. Такое может гово­рить только Сам Бог. Иисус – это Слово Живого Бога.

При этом Хри­стос ничего не отме­нял. Он гово­рил:

Не нару­шить пришел Я, но испол­нить. Ибо истинно говорю вам: доколе не прейдет небо и земля, ни одна йота или ни одна черта не прейдет из закона, пока не испол­нится все (Мф.5:17–18).

Здесь слово «испол­нить» имеет особое зна­че­ние. «Испол­нить» не озна­чает при­нять к испол­не­нию, выпол­нить и отра­пор­то­вать. Здесь «испол­нить» – как напол­нить сосуд живи­тель­ной влагой. Это и сделал Хри­стос. Гос­подь выпол­нил то, чего другим сде­лать не уда­лось: напол­нил новым содер­жа­нием вет­хо­за­вет­ную запо­ведь, не поко­ле­бав и не отме­нив ее.

Древним ска­зано: Не убивай, а что гово­рит Иисус?

А Я говорю вам, что всякий, гне­ва­ю­щийся на брата своего напрасно, под­ле­жит суду; кто же скажет брату своему: «рака», под­ле­жит синед­ри­ону (Мф.5:22). Всякий, нена­ви­дя­щий брата своего, есть чело­ве­ко­убийца (1Ин.3:15).

Гос­подь напол­няет фор­маль­ную юри­ди­че­скую акси­ому внут­рен­ним духов­ным содер­жа­нием.

Не пре­лю­бо­дей­ствуй. Как Иисус транс­фор­ми­рует эту запо­ведь? Он опять же не отме­няет ее, но гово­рит, что всякий, кто смот­рит на жен­щину с вожде­ле­нием, уже пре­лю­бо­дей­ство­вал с нею в сердце своем (Мф.5:28). По поводу раз­вода Гос­подь пояс­няет, что Моисей по жесто­ко­сер­дию вашему поз­во­лил вам раз­во­диться с женами вашими, а сна­чала не было так (Мф.19:8). Моисей раз­ре­шал раз­воды не потому, что они допу­стимы. Не может быть закон­ного раз­вода. Всякий развод без­за­ко­нен, вот о чем гово­рит Иисус. Моисей раз­ре­шал их по без­вы­ход­но­сти. Раз­ве­сти можно только при кон­ста­та­ции факта пре­лю­бо­де­я­ния, потому что, по словам Христа:

Никто к ветхой одежде не при­став­ляет заплаты из небе­ле­ной ткани, ибо вновь при­ши­тое отде­рет от ста­рого, и дыра будет еще хуже (Мф.9:16).

Дей­стви­тельно, запрети сейчас раз­воды зако­но­да­тельно, греха от этого меньше не станет. Поэтому к госу­дар­ствен­ному закону у нас отно­ше­ние несколько иное, чем к запо­веди. Хри­сти­ане – свет миру и соль земли, они пыта­ются осве­тить и осо­лить землю. И в тех госу­дар­ствах, где хри­сти­ан­ство сильно, законы ближе к запо­ве­дям Божиим, но ника­кого тож­де­ства все равно быть не может.

Ска­зано древним: не пре­сту­пай клятвы, но испол­няй пред Гос­по­дом клятвы твои (Мф.5:33). У древ­них нельзя при­но­сить ложные клятвы, Хри­стос же пред­ла­гает не клясться вовсе. Чело­век не в силах даже изме­нить цвет волос, не при­бе­гая к помощи кос­ме­тики, да и в этом случае он может лишь создать види­мость, а изме­нить при­роду ему не дано. Хри­стос предо­сте­ре­гает от любых клятв именно потому, что чело­веку не дано знать, что с ним слу­чится через несколько минут, не то что через год.

Но да будет слово ваше: да, да; нет, нет; а что сверх этого, то от лука­вого (Мф.5:37).

Хри­сти­а­нину доз­во­ли­тельно давать обеты, но его обет хри­сти­а­нина – это «да» или «нет», но не клятва, не божба! Вся Нагор­ная про­по­ведь Христа – напол­не­ние ста­рого Закона новым содер­жа­нием.

Иисус учил прит­чами. Еще в Ветхом Завете было ска­зано:

Открою уста мои в притче, и про­из­несу гада­ния из древ­но­сти (Пс.77:2).

Так и про­изо­шло. Хри­стос пред­по­чи­тал изъ­яс­няться именно таким обра­зом. Одна­жды уче­ники спро­сили у Него, почему при­бе­гает к прит­чам, говоря с наро­дом.

Он сказал им в ответ: для того, что вам дано знать тайны Цар­ствия Небес­ного, а им не дано (Мф.13:10–11).

Явля­ются ли эти слова про­воз­ве­стием эзо­те­ризма? 85 Дескать, вам дано, а другим не дано, с вами говорю прямо, а с осталь­ными – прит­чами? Хри­сти­ан­ство нико­гда не пред­по­ла­гало суще­ство­ва­ние неких спе­ци­аль­ных знаний для посвя­щен­ных и тех, что пред­на­зна­чены для про­фа­нов. Хри­сти­ан­ское учение открыто для всех и всегда. Другое дело, что уни­вер­си­тет­ское посо­бие по мате­ма­тике не пред­на­зна­чено для уче­ни­ков пер­вого класса сред­ней школы – они его попро­сту не поймут. Так и здесь, есть духов­ные истины, о кото­рых гово­рить преж­де­вре­менно, поскольку не каждый спо­со­бен их ура­зу­меть. Это – не эзо­те­рика, не тайные сокро­вен­ные знания. Сек­ре­тов у хри­стиан нет, просто то, что сверх разума, то, что ирра­ци­о­нально, пости­га­ется духом, а для этого надо жить духов­ной жизнью. Одна из целей прит­че­вой речи

Христа – под­го­то­вить наше созна­ние к пости­же­нию Цар­ствия Божия.

На Тайной Вечере Гос­подь обра­ща­ется к уче­ни­кам:

Доселе Я гово­рил вам прит­чами; но насту­пает время, когда уже не буду гово­рить вам прит­чами, но прямо воз­вещу вам об Отце (Ин.16:25).

Уче­ники обра­до­ва­лись:

Вот, теперь Ты прямо гово­ришь, и притчи не гово­ришь ника­кой (Ин.16:29).

Притча – не цель, а сред­ство. Это – метод, а цель, дости­га­е­мая с его помо­щью, — пости­же­ние тайн Цар­ствия Божия. Притчи – самый прямой путь к сердцу и разуму чело­века. Помню, один батюшка гово­рил: «Читаю про­по­ведь и ника­кого при­мера не при­вожу. Ухожу с амвона и пони­маю: зря тру­дился, все впу­стую… И наобо­рот, при­ве­дешь какой‑то под­хо­дя­щий пример, и по лицам людей сразу видишь – дошло!» Таков путь притчи, путь Христа. Кстати, хри­сти­ан­ским про­по­вед­ни­кам не реко­мен­ду­ется при­ду­мы­вать свои притчи. В этом есть неко­то­рая опас­ность срав­не­ния Гос­подни под­ме­нить соб­ствен­ным. Это – рис­ко­ван­ное заня­тие!

Таков Хри­стос – Учи­тель. Чело­ве­че­ство знает многих учи­те­лей: Будду, Кон­фу­ция, Пла­тона, Мухам­меда… Осно­ва­те­лей рели­гий, учений и дви­же­ний, фило­со­фов и муд­ре­цов… Однако, если сопо­ста­вить их со Хри­стом, в глаза бро­сится прин­ци­пи­аль­ное отли­чие. Учи­теля руко­вод­ству­ются соб­ствен­ным и люд­ским опытом. Можно ли назвать Христа муд­ре­цом? Соот­вет­ствует ли Ему это опре­де­ле­ние? Мы так не гово­рим, ведь мудрец – это чело­век, умуд­рен­ный личным жиз­нен­ным опытом, может быть, опытом бого­об­ще­ния и даже бого­от­кро­ве­ния. Таковы учи­теля чело­ве­че­ства. А Гос­подь воз­ве­щал учение Послав­шего Его. Он был Словом Отца, Он учил Сам.

Ника­кой граф Тол­стой, хотя он и начал пере­пи­сы­вать Еван­ге­лие, не мог стать Словом Отца, не могли Им стать и другие вели­чай­шие, гени­аль­ней­шие учи­теля людей, в том числе и рели­ги­оз­ные учи­теля. Словом Отца явля­ется только Хри­стос, поэтому Учи­тель у нас один. Там, где пре­бы­вает Слово Самого Бога, — есть лишь свет и нет ника­кой тьмы, а в книгах любых учи­те­лей всегда при­сут­ствует тене­вая сто­рона. Все они сами нуж­да­ются в том, чтобы быть научен­ными Хри­стом. Иисус как‑то резко выска­зался по этому поводу: Все, сколько их ни при­хо­дило предо Мною, суть воры и раз­бой­ники (Ин.10:8). Как Про­ме­тей украл огонь с небес и принес его на землю, так и учи­теля порой похи­щают неко­то­рые тайны Боже­ствен­ной жизни, пере­дают их людям и ста­но­вятся раз­бой­ни­ками, потому что таким обра­зом похи­щают чело­ве­че­ские души.

С какого‑то вре­мени и в про­по­веди, и в молитве я стал упо­треб­лять по отно­ше­нию к Гос­поду слово «Учи­тель». Оно такое родное, теплое, милое, такое еван­гель­ское! Он – наш Учи­тель, наш един­ствен­ный Учи­тель.

Хри­стос – Чудо­тво­рец

Весь Новый Завет пол­нится опи­са­ни­ями чудес, сотво­рен­ных Гос­по­дом. При этом гово­рится:

Много сотво­рил Иисус пред уче­ни­ками Своими и других чудес, о кото­рых не писано в книге сей (Ин.20:30) — и: Многое и другое сотво­рил Иисус; но, если бы писать о том подробно, то, думаю, и самому миру не вме­стить бы напи­сан­ных книг. Аминь (Ин.21:25).

Многих и по сей день более всего инте­ре­сует именно эта сто­рона земной жизни Спа­си­теля.

Прежде чем гово­рить о Христе как о Чудо­творце, зада­димся вопро­сом: а что такое чудо? Срав­ни­тельно недавно в нашей стране утвер­жда­лось, что чудес нет и быть не может, а раз чудес не бывает, то в СССР они ока­за­лись вне закона. Против моего духов­ного отца в 1960‑х годах даже воз­буж­да­лось уго­лов­ное дело. И сего­дня многие при­дер­жи­ва­ются мате­ри­а­ли­сти­че­ских взгля­дов и счи­тают, что при­рода суще­ствует по тем или иным зако­нам. Есть, конечно, необыч­ные явле­ния при­роды, кото­рые чело­век может при­нять за чудо, но на самом деле ника­кого чуда в них нет, просто мы пока не умеем их объ­яс­нить.

Так что же такое чудо? Рас­смот­рим три его сту­пени.

Первая сту­пень - чудеса при­роды. Наша точка зрения на них почти сов­па­дает с мне­нием мате­ри­а­ли­стов, только гово­рим мы об этом несколько по‑иному. Мы утвер­ждаем, что все явле­ния при­роды уже сами по себе – суть чудеса. Чуде­сен восход солнца, чуде­сен его закат, чудес­ным обра­зом устро­ена наша Сол­неч­ная система, чудесны капли росы на листке, чудесна каждая сне­жинка – чудесно все! Если поэт этих чудес не видит и не вос­хи­ща­ется ими, то ни о каком твор­че­стве речь идти не может. Поэ­ти­че­ское миро­ощу­ще­ние очень близко хри­сти­ан­ству. Дей­стви­тельно, от того, что мы изу­чили физи­че­ские, хими­че­ские и био­ло­ги­че­ские законы, все эти при­род­ные явле­ния не пере­стали быть чудес­ными и необъ­яс­ни­мыми. Ведь по боль­шому счету наука пыта­ется отве­тить лишь на вопрос «как?», даже не пыта­ясь поста­вить перед собой вопрос: «почему?» Я помню, на науч­ной кон­фе­рен­ции в уни­вер­си­тете один сту­дент делал доклад, и оппо­ненты при­це­пи­лись к нему: «почему» да «почему».

Нако­нец заве­ду­ю­щий кафед­рой оптики не выдер­жал и всту­пился за доклад­чика:

- Да что вы к нему при­вя­за­лись? У попа спро­сите «почему?» Это – вопрос не к физику!

Неужели оттого, что мы узнали, что тра­ек­то­рия дви­же­ния тел опре­де­ля­ется зако­нами Кеплера, эта тра­ек­то­рия стала менее чудесна? Заметьте, сколько бы ученые ни откры­вали новых зако­нов, стихов меньше не ста­но­вится. Поэ­ти­че­ски чудес­ное вос­при­я­тие про­ис­хо­дя­щего от этого не убы­вает.

Второй сту­пе­нью можно назвать чудо Про­мысла Божия, кото­рое мате­ри­а­ли­стами сбра­сы­ва­ется со счета. Вот я никак не могу найти какую‑то очень нужную мне в данный момент вещь, прошу Гос­пода помочь мне ее отыс­кать и, открыв после молитвы глаза, сразу же вижу ее. Для меня, как для хри­сти­а­нина, это – несо­мнен­ное чудо, мате­ри­а­ли­ста же такими при­ме­рами пере­убе­дить невоз­можно. Он в любом случае сочтет их слу­чай­ным сте­че­нием обсто­я­тельств. Но эти «сте­че­ния обсто­я­тельств», воз­ни­ка­ю­щие в ответ на наши молитвы, порой бывают настолько уни­каль­ными и необыч­ными, что мы не можем вос­при­ни­мать их иначе как чудо. Хотя ника­ких сверхъ­есте­ствен­ных явле­ний при этом и не про­изо­шло.

Помню, один свя­щен­ник рас­ска­зы­вал мне о том, что во время стро­и­тель­ства мона­стыря в Том­ской обла­сти ему пона­до­би­лось много про­во­локи. Достать ее было негде, и стройка оста­но­ви­лась. Видите, о чем иногда на Литур­гии батюшки молятся: «Гос­поди, дай мне про­во­локу!..» Служба закон­чи­лась, свя­щен­ник выхо­дит из храма, а навстречу ему едет гру­зо­вик с про­во­ло­кой. Води­тель спра­ши­вает: «Куда сгру­жать?» Конечно, батюшка вос­при­нял это как чудо, хотя кто‑то может ска­зать, что ктитор 86, воз­можно, просто не знал, куда сбыть про­во­локу, кото­рая меша­лась на заводе, вот и решил в мона­стырь ее отвезти, а там батюшка со сле­зами Бога о про­во­локе просил! Хри­сти­а­нин такие случаи, конечно же, вос­при­ни­мает как чудо, как чудо Про­мысла Божия.

Нако­нец, третья сту­пень чуда – то, что мы назы­ваем явле­ни­ями сверхъ­есте­ствен­ными. Это – нечто такое, что ника­кими физи­че­скими зако­нами и ника­ким сте­че­нием обсто­я­тельств объ­яс­нить невоз­можно. Напри­мер, вос­кре­ше­ние Лазаря, или когда Гос­подь насы­щает пять тысяч чело­век пятью хле­бами, или когда два мил­ли­она евреев, воз­глав­ляв­шихся Мои­сеем, прошли через Черм­ное море 87, но, как только в него сту­пили егип­тяне, воды сомкну­лись и уто­пили их. Тут явно при­сут­ствует чудо, при­сут­ствует момент сверхъ­есте­ствен­ного.

«Идеже бо хощет Бог, побеж­да­ется есте­ства чин»88. Это для нас с вами суще­ствуют законы при­роды, а для Бога есть просто при­рода, и Он творит с ней все, что хочет, не под­чи­ня­ясь ее зако­нам. Чудо – это непо­сред­ствен­ное воз­дей­ствие Бога, Боже­ствен­ной бла­го­дати в мире земных явле­ний и судеб.

Чудеса Хри­стовы

Чудеса Хри­стовы, опи­сан­ные в Свя­щен­ном Писа­нии, можно отне­сти к чуде­сам тре­тьего уровня. Про­ис­хо­дит явное, власт­ное, гос­под­ское вхож­де­ние Гос­пода в мир при­роды.

Каковы чудеса Христа? Каков Хри­стос Чудо­тво­рец?

Рас­суж­дая о Христе апо­кри­фов, мы уже отме­чали, что в этих текстах много гово­рится о чуде­сах, осо­бенно о тех, кото­рые Спа­си­тель совер­шал в дет­стве. Иисус лепит из глины птичек, дует на них, и они уле­тают, а когда Его кто‑то оби­жает, обид­чик уми­рает. Иосиф почему‑то ока­зы­ва­ется неис­кус­ным плот­ни­ком. Отрок Иисус ему помо­гает, и доска, кото­рую Иосиф сделал слиш­ком корот­кой, уве­ли­чи­ва­ется в раз­ме­рах, а излишне длин­ная уко­ра­чи­ва­ется. Такие чудеса явно не впи­сы­ва­ются в то, о чем гово­рится в кано­ни­че­ских Еван­ге­лиях, и неслу­чайно Цер­ковь их не при­знает. Они бес­смыс­ленны или жестоки.

Хри­стос не поль­зу­ется Своим все­мо­гу­ще­ством, чтобы кого‑то поста­вить на место, уни­зить или нака­зать. В Еван­ге­лии мы нигде не найдем бес­смыс­лен­ных чудес, причем от Христа их иногда тре­бо­вали 89.

Гово­рят, один индий­ский рели­ги­оз­ный учи­тель как‑то раз кон­чи­ком языка дотя­нулся до макушки. Слу­чи­лось ли такое на самом деле или нет, я не знаю, да это в данном случае и не важно. Лучше зада­димся другим вопро­сом: мог ли Хри­стос совер­шить подоб­ное чудо? Разу­ме­ется, Гос­подь может все, но Он нико­гда не делал ничего бес­смыс­лен­ного. Его чудеса не были фоку­сами и совер­ша­лись вовсе не для того, чтобы кого‑то уди­вить или оза­да­чить. Чудеса Хри­стовы – не фокусы, а про­яв­ле­ние Боже­ствен­ной любви. Вдо­вица, лишив­шись мужа, лиша­ется и един­ствен­ного сына. Вместе с ним она хоро­нит свою послед­нюю радость, послед­нюю надежду. Иисус, увидев это, под­хо­дит и гово­рит: Юноша! Тебе говорю, встань! (Лк.7:14).

Гос­подь это делает не для того, чтобы пока­зать, что может и мерт­вого ожи­вить. Дай нам с вами власть вос­кре­шать мерт­вых, мы бы, пожа­луй, вволю нате­ши­лись своим все­мо­гу­ще­ством, но Хри­стос нико­гда так не посту­пал. Его целью было не вос­кре­ше­ние мерт­веца, а уте­ше­ние скор­бя­щей вдовы, матери, поте­ряв­шей сына. То же самое можно ска­зать обо всех чуде­сах Христа. Это – всегда чудо мило­сти Божией. Разве Гос­подь насы­щает пятью хле­бами пять тысяч чело­век только для того, чтобы пока­зать, что Он может это сде­лать? Нет. Ска­зано: сжа­лился над ними (Мф.14:14). Они уже три дня были с Ним, и у них не было пищи. Гос­подь не хочет отпу­стить их голод­ными, поэтому и совер­шает чудо.

Один свя­щен­ник рас­ска­зы­вал, что лет в два­дцать с неболь­шим, когда его только руко­по­ло­жили, он увидел на берегу реки бес­но­ва­тую жен­щину. Заме­тив его, она при­ня­лась выкри­ки­вать что‑то нечле­но­раз­дель­ное. По словам батюшки, он вдруг ощутил в себе некое дерз­но­ве­ние: «Я ведь свя­щен­ник, руко­по­ло­жен, мне дана бла­го­дать Божия!» – и пере­кре­стил бес­но­ва­тую. Жен­щина затихла, а он отпра­вился дальше по своим делам. Воз­вра­ща­ясь, вновь увидел ее сто­я­щей у воды. Ему стало инте­ресно: «А ну‑ка опять пере­крещу!» Пере­кре­стил и услы­шал в ответ: «Дурак!» Пошел батюшка и поду­мал: а ведь правду она ему ска­зала! В первый раз он про­явил дерз­но­ве­ние перед Богом, а во второй решил поэкс­пе­ри­мен­ти­ро­вать и был сразу же постав­лен на место…

Гос­подь ничего бес­смыс­лен­ного не делал, это совер­шенно не свой­ственно Христу. Этим Он каче­ственно отли­ча­ется от мно­же­ства язы­че­ских чудо­твор­цев, жрецов, ора­ку­лов, факи­ров и шама­нов.

Первое чудо было совер­шено Спа­си­те­лем в Кане Гали­лей­ской. Оно опи­сы­ва­ется во второй главе Еван­ге­лия от Иоанна. Христа, Его Матерь и уче­ни­ков при­гла­сили на брач­ный пир. Когда вино закон­чи­лось, Дева Мария обра­ти­лась к Сыну:

…вина нет у них. Иисус гово­рит Ей: что Мне и Тебе, Жено? еще не пришел час Мой (Ин.2:3–4).

Потом, однако, Он велел слугам налить в кув­шины воду и отне­сти их к столу. Пред­ва­ри­тельно Дева Мария пре­ду­пре­дила при­служ­ни­ков: …что скажет Он вам, то сде­лайте (Ин.2:5). Слуги тор­же­ственно про­ше­ство­вали к столу. Инте­ресно, на что они рас­счи­ты­вали? Ведь хозя­ева и нака­зать их могли, посчи­тав такой посту­пок изде­ва­тель­ством! Но вода дей­стви­тельно пре­вра­ти­лась в вино, кото­рое ока­за­лось гораздо лучше зара­нее ото­бран­ного и заго­тов­лен­ного.

Почему первым чудом Христа стало пре­тво­ре­ние воды в вино, а не, скажем, изгна­ние нечи­стого духа из одер­жи­мого, не исце­ле­ние без­на­дежно боль­ного и не вос­кре­ше­ние мерт­вого? Почему речь идет о такой, на первый взгляд, «без­де­лице»? На сва­дьбе не хва­тило вина? Ну и что?

Дело в том, что Гос­подь принес в мир Еван­ге­лие, принес нам Радост­ную, Благую Весть. Срав­ним Иоанна Кре­сти­теля и Христа. Пред­теча оде­вался в грубую вер­блю­жью шкуру, жил в пустыне, питался акри­дами 90 с диким медом и при­зы­вал к пока­я­нию. Хри­стос же ходил в выткан­ном Божией Мате­рью хитоне, Его окру­жали уче­ники и ученицы‑мироносицы, Он ел и пил с мыта­рями и греш­ни­ками, что неко­то­рых даже сму­щало. Иоанн – это голос сове­сти, голос пока­я­ния, отсюда и его суро­вый аске­тизм. Хри­стос – это при­шед­шее в силе Цар­ство Божие, Цар­ство радо­сти, мира и Духа.

Пред­теча вообще не совер­шает чудес, а Хри­стос являет чудо на браке в Кане Гали­лей­ской. Гос­подь потому и совер­шил это чудо, что Он и есть Жених. В первом чуде сосре­до­то­чена суть всего Еван­ге­лия. Цар­ство Божие есть радость, пра­вед­ность и мир в Духе Святом. В мире скор­бей, слез, боли, несча­стий, бед, болез­ней, смерти, зла, греха, про­кля­тия и ада – вдруг брач­ное тор­же­ство, весе­лье сердца чело­ве­че­ского, весе­лье Цар­ствия Божия.

Какого рода чудеса Гос­подь совер­шает чаще всего? Исце­ле­ние душ, то есть изгна­ние бесов. Немало чудес опи­сы­ва­лось и в Ветхом Завете. Их являли и Моисей, и Елисей, и Исаия, и многие другие про­роки, но даже Илия‑пророк ни разу не изго­нял бесов. Пожа­луй, о един­ствен­ном случае мы найдем упо­ми­на­ние в 6–8 главах Книги Товита, в кото­рых гово­рится об изгна­нии духа, пре­пят­ство­вав­шего супру­же­скому сожи­тель­ству, причем способ этого изгна­ния отдает чем‑то «полу­ма­ги­че­ским», то есть абсо­лютно не соот­вет­ству­ю­щим еван­гель­скому духу. Впро­чем, неко­то­рых и это сму­щает, и книга даже не входит в кано­ни­че­ский состав Свя­щен­ного Писа­ния 91.

Как бы то ни было, но упо­ми­на­ний об изгна­нии бесов в кано­ни­че­ском Ветхом Завете не найти. Да, мерт­вые вос­кре­сали, боль­ные исце­ля­лись, мно­же­ство чудес совер­ша­лось через вет­хо­за­вет­ных про­ро­ков, но бесы не выхо­дили. Это гово­рит о том, что мир пре­бы­вал во власти нечи­стого духа, сатана был князем мира сего. В виде змея он проник в Эдем­ский сад и иску­сил Еву и Адама.

Хри­стос же обе­щает свя­зать силь­ного 92. Ныне князь мира сего изгнан будет вон (Ин.12:31). Такого не гово­рил никто из вели­чай­ших про­ро­ков Вет­хого Завета – ни Илия, ни Моисей, ни Ной. Но вот пришел Силь­ней­ший. Гос­подь Хри­стос пришел для того, чтобы изгнать вон князя мира сего, поэтому глав­ное чудо Христа – изгна­ние нечи­стых духов.

По тол­ко­ва­нию многих святых отцов мы живем во вре­мена тыся­че­лет­него цар­ство­ва­ния Иисуса Христа. Сейчас Цар­ство Бла­го­дати Божией, сатана уже связан. Власть над нечи­стым духом теперь дана каж­дому хри­сти­а­нину. Любой может при­звать имя Гос­подне, совер­шить крест­ное зна­ме­ние – и нечи­стый дух будет бес­си­лен против него:

Се, даю вам власть насту­пать на змей и скор­пи­о­нов… (Лк.10:19).

Бесо­бо­язнь, свой­ствен­ная многим хри­сти­а­нам, — не еван­гель­ское состо­я­ние. Нас никто не может испор­тить, если только мы не испор­тимся сами.

Когда Хри­стос под­хо­дил к бес­но­ва­тому, бесы кри­чали:

Что Тебе до нас, Иисус, Сын Божий? пришел Ты сюда прежде вре­мени мучить нас (Мф.8:29). И они про­сили Иисуса, чтобы не пове­лел им идти в бездну (Лк.8:31).

Они еще издали ощу­щали потря­са­ю­щую силу, при­бли­жав­шу­юся к ним. Всем памя­тен еван­гель­ский рас­сказ о том, как легион нечи­стых духов пере­шел в стадо свиней и они рину­лись с кру­того берега в море. Иисус исце­лил отрока у под­но­жия Фавор­ской горы после Своего Пре­об­ра­же­ния (Мф.17:14–21, к.9:38–42, Мк.9:17–29).

Свя­щен­ное Писа­ние не отвер­гает того, что стихия нечи­стых духов так или иначе может пере­се­каться со сти­хи­ями при­род­ными. На этом осно­вана магия. Магия – не выдумка и не всегда шар­ла­тан­ство, это реаль­ное демо­ни­че­ское дей­ство, но Гос­подь сокру­шает его.

Хри­стос входит в этот мир как побе­ди­тель дья­вола. В Апо­ка­лип­сисе ска­зано, что Гос­подь его связал и запе­ча­тал в бездну (Откр.20:1–3). Апо­стол гово­рит: Дьявол ходит, как рыка­ю­щий лев, ища, кого погло­тить (1Пет.5:8), но теперь этот рыка­ю­щий лев ока­зался в клетке. Но почему же мы и сейчас ощу­щаем воз­дей­ствие нечи­стого духа на чело­века? Потому, что порой сами лезем в эту клетку.

Второе чудо Гос­подне – исце­ле­ние боль­ных. Пожа­луй, нет необ­хо­ди­мо­сти пере­ска­зы­вать еван­гель­ские повест­во­ва­ния об исце­ле­нии рас­слаб­лен­ного или тещи Симона Петра, нахо­див­шейся в горячке, или жен­щины, кото­рая две­на­дцать лет стра­дала кро­во­те­че­ни­ями. Ему при­но­сили боль­ных, и Он исце­лял их (Мф.8:16, Лк.4:40). Когда жен­щина при­кос­ну­лась к ризе Хри­сто­вой, Гос­подь ощутил, что из Него вышла сила:

Иисус сказал: при­кос­нулся ко Мне некто, ибо Я чув­ство­вал силу, исшед­шую из Меня (Лк.8:46).

Сила изго­ня­ется силой. В данном случае сила болезни изго­ня­ется силой Хри­сто­вой. Гос­подь не зани­мался вра­че­ва­нием в тра­ди­ци­он­ном пони­ма­нии этого слова. Он не лечил тра­вами, водами, гря­зями и микс­ту­рами, не делал хирур­ги­че­ских опе­ра­ций. Он посту­пал как Вла­дыка и исце­лял боль­ных пове­ли­тельно.

Однако непре­мен­ным усло­вием исце­ле­ния была вера боль­ного. Иисус сказал:

Если сколько‑нибудь можешь веро­вать, все воз­можно веру­ю­щему (Мк.9:23).

Даже малень­кого зер­нышка веры ока­зы­ва­лось доста­точ­ным для того, чтобы Гос­подь совер­шал чудо. Его сила нико­гда не дей­ство­вала маги­че­ски, не опи­ра­ясь на чело­ве­че­ское созна­ние. Гос­подь хочет того, что служит нам ко спа­се­нию, а без веры чело­век спа­стись не может. Вера порож­дает чудеса, а не чудеса – веру, и именно веру Гос­подь искал у тех, кто при­хо­дил к Нему.

Почему Гос­подь исце­лял болезни? Почему Он не совер­шал какие‑нибудь другие чудеса? Напри­мер, не обра­тил Иордан вспять, не при­ка­зал солнцу взойти на западе, а зака­титься на востоке?

Болезнь – след­ствие греха. Все чудеса Христа направ­лены на спа­се­ние, на осво­бож­де­ние от него чело­века. Согре­шив­шей Еве было ска­зано:

Умно­жая умножу скорбь твою в бере­мен­но­сти твоей; в болезни будешь рожать детей (Быт.3:16), а Адаму: В поте лица твоего (то есть тоже мучи­тельно. — Г.Ф.) будешь есть хлеб» доколе не воз­вра­тишься в землю, из кото­рой ты взят, ибо прах ты и в прах воз­вра­тишься (Быт.3:19).

Совре­мен­ная меди­цина зани­ма­ется телом и до души и грехов ей дела нет. В древ­но­сти же лече­ние боль­ных не отры­ва­лось от их душев­ного исце­ле­ния. «Врачу душ и телес», — обра­ща­емся мы к Гос­поду. Разрыв души и тела – один из многих тра­ги­че­ских раз­ры­вов, суще­ству­ю­щих в этом мире. Во Христе это раз­де­ле­ние упразд­ня­ется. Глу­бинно, по‑настоящему исце­лять боль­ных можно, лишь врачуя их души.

Третье чудо – вос­кре­ше­ние мерт­вых. Смерть – конеч­ный резуль­тат чело­ве­че­ского греха: Ибо в день, в кото­рый ты вку­сишь от него (от дерева позна­ния добра и зла), смер­тью умрешь (Быт.2:17). Бог смерти не сотво­рил, смерть не преду­смот­рена в Про­мысле Божием. Чело­век не должен был уми­рать, для бес­смер­тия и было в раю древо жизни. Хри­стос, сокру­шая дела дья­вола, втор­га­ется и в эту область. Все Его чудеса – соте­рио­ло­гичн93, Он побеж­дает и упразд­няет смерть.

Рас­ска­зы­вают, что некто на похо­ро­нах хотел про­честь про­щаль­ную речь, осно­вы­ва­ясь на какой‑нибудь погре­баль­ной речи Гос­пода. К своему удив­ле­нию, в Еван­ге­лии он этого не обна­ру­жил. При­сут­ствие Христа на похо­ро­нах всегда завер­ша­лось вос­кре­ше­нием мерт­вых: Тебе говорю, встань!(Лк.7:14). И встает умер­шая дочь Иаира (Мф.9:18–19, 23–25; Мк.5:22–24, 35–43), встает сын Наин­ской вдовы (Лк.8:41–42:49‑56), выхо­дит Лазарь из гроба (Ин.11:1‑45). Хри­стос пришел не для того, чтобы опла­ки­вать умер­ших, а для того, чтобы побе­дить смерть. Смерть! Где твое жало? Ад! Где твоя победа? (Ос.13:14; 1Кор. 15:55).

Гос­подь запо­ве­дал Своим уче­ни­кам вос­кре­шать мерт­вых. Апо­стол Петр вос­кре­сил Тавифу в Иопии (Деян.9:36–41), апо­стол Павел – юношу Евтиха(Деян.20:9‑12). И в даль­ней­шем пра­вед­ники неод­но­кратно совер­шали это чудо.

Случаи вос­кре­се­ния из мерт­вых знает и XX век, напри­мер, вос­кре­ше­ние Клав­дии Устю­жа­ни­ной в Бар­науле в 1964 году. Это еще раз дока­зы­вает, что Гос­подь раз­ру­шил все козни дья­вола и побе­дил саму смерть.

Хри­стос пока­зал Себя Вла­ды­кой при­род­ных стихий. Гос­подь умно­жает хлеба и рыбы для того, чтобы насы­тить мно­же­ство людей. Соблю­да­лись ли при этом закон сохра­не­ния массы и все осталь­ные физи­че­ские законы? Мы ничего не можем ска­зать по этому поводу, но Иисус в оче­ред­ной раз демон­стри­рует, что Ему пови­ну­ется все: «Гос­подь вся, елика хощет, тво­рити может».

На Гали­лей­ском море нередко слу­ча­лись вне­зап­ные бури. Когда Учи­тель с уче­ни­ками отпра­ви­лись на другой берег, озеро было абсо­лютно спо­кой­ным. Но неожи­данно грянул шторм, причем такой силы, что лодка могла в любую минуту пере­вер­нуться. Однако Гос­подь усми­рил бурю. Между прочим, в сере­дине XX века архео­логи нашли на дне Ген­ни­са­рет­ского озера лодку. Время ее изго­тов­ле­ния ученые отнесли к первой поло­вине I сто­ле­тия и назвали ее «Лодкой Христа».

Спа­си­тель идет по водам, и уче­ники в ужасе при­ни­мают Его за при­зрак. Гос­подь успо­ка­и­вает их: Это Я, не бой­тесь (Мф.14:26–27). Петр тоже пыта­ется идти по воде, но начи­нает тонуть, и Иисус его спа­сает со сло­вами: Мало­вер­ный! зачем ты усо­мнился? (Мф.14:31).

В другой раз Гос­подь спит на корме лодки, а уче­ники будят Его:

Учи­тель! Неужели Тебе нужды нет, что мы поги­баем? (Лк.4:38). Иисус обра­ща­ется к ветру и морю: Умолкни, пере­стань. И ветер утих, и сде­ла­лась вели­кая тишина (Лк.4:39).

Разу­ме­ется, это чудо, но сле­дует пом­нить о том, что Бог Словом сотво­рил небо и землю, и они пови­ну­ются этому Слову. Сказал Бог: да будет <…> И стало так (Быт.1).

Как Гос­подь совер­шает чудо и как его совер­шают святые угод­ники Божии? В чем состоит прин­ци­пи­аль­ная раз­ница? Святые молятся, а Хри­стос пове­ле­вает.

Знаю одного свя­щен­ника, кото­рый как‑то пришел в дом одер­жи­мой и нечи­стый дух начал вещать через нее. Батюшка пове­лел ему: «Умолкни, пере­стань!» Дух в ответ лишь рас­сме­ялся: «Мы никого не боимся!» Свя­щен­ник попра­вился: «Именем Иисуса Христа, умолкни, пере­стань!» И дух замол­чал. Хри­сти­а­нин может лишь молиться и тво­рить чудеса именем Гос­под­ним, сам же он ничего сверхъ­есте­ствен­ного совер­шить не в силах.

Иногда при­хо­жане просят: «Батюшка, выле­чите, вы ведь можете это сде­лать!» При­хо­дится отве­чать: «Вот адрес боль­ницы, там врачи«… Свя­щен­ник не лечит, он молится, при­зы­вая имя Христа, поэтому в Церкви не лечат, а исце­ляют именем Гос­под­ним и молит­вой. Это – разные вещи. Если батюшка лечит, значит, он, как напри­мер, архи­епи­скоп Лука, еще и врач и при­бе­гает к меди­цин­ским сред­ствам.

Вис­са­рион, как известно, ника­ких чудес не творит, ссы­ла­ясь на индий­скую притчу. Ученик просит учи­теля совер­шить чудо.

Учи­тель отве­чает:

- Нет, я не стану тво­рить ника­ких чудес.

Ученик вто­рично просит:

- Соверши чудо, и я поверю тебе!

Учи­тель вновь отка­зы­ва­ется. Но ученик не отстает:

- Соверши чудо, и я пойду за тобой.

Тогда учи­тель совер­шает чудо. Вос­хи­щен­ный ученик вос­кли­цает:

- Вот теперь я готов отпра­виться за тобой!

А учи­тель отве­чает:

- А теперь ты мне уже не нужен.

Согла­си­тесь, глу­бо­кая, емкая притча.

Ею и при­кры­ва­ется Вис­са­рион, но это лишь отго­ворка. Чудеса совер­шает Гос­подь.

Вели­чай­шее чудо Иисуса Христа – пас­халь­ное. Пасха, когда камень был отва­лен от двери Гроба, а Хри­стос вос­крес – это Чудо из чудес, Тор­же­ство тор­жеств и празд­ни­ков Празд­ник. Мерт­ве­цов вос­кре­шали и раньше, но такого, чтобы чело­век сам вос­крес из мерт­вых, прежде не было. Причем все, кого оживил Хри­стос, воз­вра­ща­лись в свою преж­нюю плоть, впо­след­ствии вновь болели и в конце концов уми­рали. А Хри­стос вос­крес в совер­шенно новом Теле. Это было реаль­ное, физи­че­ское тело, но иное. Когда Вос­крес­ший Иисус явился уче­ни­кам, они испу­га­лись, поду­мав, что уви­дели бес­пут­ный при­зрак, ведь Он прошел через закры­тую дверь! При жизни Иисус такого не делал. Он попро­сил дать ему поесть, чтобы убе­дить апо­сто­лов: Его Тело совер­шенно реально.

Апо­стол Павел пишет, что и мы по своем вос­кре­ше­нии тоже будем иметь тело, подоб­ное Телу Вос­крес­шего Спа­си­теля94, тело, живу­щее по зако­нам Цар­ства Божия. Эти законы нам кажутся чудес­ными: Вос­крес­ший Иисус вне­запно появ­ля­ется, вне­запно исче­зает, про­хо­дит через стены и, нако­нец, воз­но­сится на небо. Все то, на что не спо­со­бен обыч­ный чело­век, Иисус делает. Во Христе не законы дей­ствуют, а Бог, Кото­рый пока­зы­вает нам, каким могут быть вос­кре­шен­ные тела пра­вед­ни­ков в жизни вечной: они будут мате­ри­аль­ными и одно­вре­менно станут жить по зако­нам неба. Мате­ри­аль­ное начало ока­жется под­чи­нено духов­ному.

Всегда ли Гос­подь совер­шал чудеса? Ска­зано, что в городе Наза­рете Иисус не мог совер­шить чудес по неве­рию сооте­че­ствен­ни­ков.

Не плот­ни­ков ли Он сын? не Его ли Мать назы­ва­ется Мария, и братья Его Иаков и Иосий, и Симон, и Иуда? и сестры Его не все ли между нами? (Мф.13:55–56).

Нет про­рока в своем оте­че­стве… Поскольку эти люди не пове­рили Ему, Он не смог совер­шить чудо, так как не захо­тел наси­ло­вать чело­ве­че­скую сво­боду. Там, где царит неве­рие, нет и чудес Божиих.

Одна­жды фари­сеи обра­ти­лись к Иисусу:

Учи­тель! хоте­лось бы нам видеть от Тебя зна­ме­ние (Мф. 12:38).

Гос­подь гневно отве­тил им:

Род лука­вый и пре­лю­бо­дей­ный ищет зна­ме­ния; и зна­ме­ние не дастся ему, кроме зна­ме­ния Ионы про­рока; ибо как Иона был во чреве кита три дня и три ночи, так и Сын Чело­ве­че­ский будет в сердце земли три дня и три ночи (Мф.12:39–40).

Гос­подь гово­рит о том, что без всяких чудес Он будет мучим, распят, Он умрет и уйдет в землю. После этого Иисус добав­ляет:

Вече­ром вы гово­рите: будет вёдро, потому что небо красно; и поутру: сего­дня нена­стье, потому что небо баг­рово. Лице­меры! раз­ли­чать лице неба вы умеете… (Мф.16:2–3).

Гос­подь по просьбе фари­сеев чудес не совер­шал. Он вовсе не соби­рался пока­зы­вать им Свое все­мо­гу­ще­ство и поко­рять их силой. Учи­тель ждал, когда Ему пове­рят по любви, когда Его слова дойдут до сердец чело­ве­че­ских.

Бли­жай­шие уче­ники Хри­стовы, Иаков и Иоанн, видя, что жители сама­рий­ского города не при­няли Иисуса, не пове­рили Его про­по­веди, ска­зали Ему:

Гос­поди! хочешь ли, мы скажем, чтобы огонь сошел с неба и истре­бил их, как и Илия сделал? (Лк.9:54).

Они обе­ре­гают Учи­теля, но Иисус им отве­тил:

Не знаете, какого вы духа; ибо Сын Чело­ве­че­ский пришел не губить души чело­ве­че­ские, а спа­сать (Лк.9:55–56).

Синед­рион при­го­во­рил Спа­си­теля к смерти. Его при­вели сна­чала к Пилату, а потом – к Ироду. Ирод Антипа, пове­лев­ший отсечь голову Иоанну Кре­сти­телю и ранее не имев­ший случая позна­ко­миться с Иису­сом, теперь захо­тел стать сви­де­те­лем какого‑нибудь чуда, но Он ничего не отве­чал ему (Лк.23:9). Почему же Гос­подь молчал? Ведь если бы тогда Он совер­шил чудо, Его бы не рас­пяли. Но именно поэтому Он и хранил мол­ча­ние. Кроме того, Гос­подь пришел в мир вовсе не для того, чтобы забав­лять царя чуде­сами. Он доб­ро­вольно идет на смерть.

В поне­дель­ник Страст­ной сед­мицы, при­бли­жа­ясь к Иеру­са­лиму, Иисус захо­тел есть; Он увидел смо­ков­ницу, но на ней не ока­за­лось плодов. Иисус про­клял это дерево, и оно засохло 95. Это един­ствен­ное во всем Новом Завете кара­ю­щее чудо Христа, все осталь­ные – благие, исце­ля­ю­щие. Что же слу­чи­лось на этот раз? Святые отцы много раз­мыш­ляли по этому поводу. Одно из мнений таково: Гос­поду было важно пока­зать уче­ни­кам, что Он идет стра­дать доб­ро­вольно. Как по одному Его слову иссохла смо­ков­ница, так Он мог про­клясть и синед­рион, и Пилата, и Каиафу, и Иуду. Чудо иссу­шило дерево, но ни разу не пока­рал Гос­подь чело­века, никому не ото­мстил, никого не нака­зал. Он лишь пока­зал на при­мере дерева, что и такое может слу­читься с теми, кто окон­ча­тельно Его отверг­нет.

Когда Хри­стос стра­дал на Кресте, собрав­ши­еся зеваки с издев­кой кри­чали Ему:

Других спасал, а Себя Самого не может спасти; если Он Царь Изра­и­лев, пусть теперь сойдет с креста, и уве­руем в Него (Мф.27:42).

Но если бы Он сошел с Креста, не было бы нашего с вами спа­се­ния. Неко­то­рые из святых тол­ко­вали, что устами этих людей кричал сам сатана. Сна­чала он хотел изба­виться от Иисуса, сна­чала он при­зы­вал устами толпы: Возьми, возьми, распни Его! (Ин.19:15).

Теперь, увидев Его на Кресте, нечи­стый, злоб­ный, лука­вый дух осо­знал, что про­ис­хо­дит на самом деле. Он вдруг понял, что в этой Смерти таится его гибель. Он ощутил себя в ловушке и пани­че­ски закри­чал: «Сойди с креста – и оста­нешься в живых!» Но Иисус не послу­шал его, и гибель сатаны ока­за­лась пред­опре­де­лена. Иисус должен был доб­ро­вольно вку­сить смерть и тем самым изба­вить от смерти всех нас.

Гос­подь прямо сказал:

Уве­ро­вав­ших же будут сопро­вож­дать сии зна­ме­ния: именем Моим будут изго­нять бесов; будут гово­рить новыми язы­ками; будут брать змей; и если что смер­то­нос­ное выпьют, не повре­дит им; воз­ло­жат руки на боль­ных, и они будут здо­ровы (Мк.16:17–18).

Хри­стос Чудо­тво­рец и сейчас пре­бы­вает в Церкви. И теперь Его именем про­дол­жают совер­шаться чудеса. Но чело­век немо­щен, ему нередко при­суще язы­че­ское отно­ше­ние к чуду, жела­ние раз­влечься им, уди­виться и поза­ба­виться. Но, ожидая чуда ради самого чуда, мы выпа­даем из обла­сти обе­то­ва­ний Хри­сто­вых.

Были вре­мена, когда чудеса совер­ша­лись в изоби­лии, как пра­вило, это слу­ча­лось, когда народ только обре­тал веру. Потом начи­на­ется

период взрос­ле­ния Церкви. Иоанн Зла­то­уст пишет, что отсут­ствие чудес сви­де­тель­ствует о более высо­ком уровне веры, потому что чудеса нужны, все‑таки, для духов­ных мла­ден­цев. Но мы – вновь и вновь мла­денцы. Чудеса Хри­стовы будут совер­шаться в Церкви до Его Вто­рого При­ше­ствия. Это – реаль­ная сила Божия.

Хри­стос – Спа­си­тель

Пого­во­рим о Христе Спа­си­теле. Каза­лось бы, пра­во­слав­ному чело­веку здесь все должно быть ясно и понятно. Но тем не менее есть много зна­чи­мых, тонких момен­тов, кото­рые мы и рас­смот­рим. Недавно мне в руки попала книга оккульт­ного содер­жа­ния, в кото­рой автор, при­зна­вая Боже­ство Христа, с него­до­ва­нием отвер­гает Христа Спа­си­теля. Но хри­сти­а­нами мы ста­но­вимся лишь тогда, когда начи­наем верить во Христа именно как в Спа­си­теля. В этом – серд­це­вина и суть хри­сти­ан­ской веры.

Христа как Бога оккуль­тизм при­знает. Христа как про­рока, вплоть до воз­не­се­ния, при­знает ислам. А апо­стол Павел гово­рит: Мы про­по­ве­дуем Христа рас­пя­того (1Кор.1:23). По‑гречески слово «Спа­си­тель» звучит как «Сотер» (Σωτήρ). Соот­вет­ственно, слово «соте­риа» (σωτηρία) озна­чает «спа­се­ние», «избав­ле­ние». Недавно я бесе­до­вал с одним умным, обра­зо­ван­ным чело­ве­ком, авто­ром многих книг. Пока гово­рили с ним о Боге, о вопло­ще­нии, о вечной жизни, все шло нор­мально. Про­блема воз­никла, когда заго­во­рили о спа­се­нии. Для того чтобы при­нять Христа как Спа­си­теля, нужно сна­чала себя осо­знать погиб­шим греш­ни­ком. Ведь только чело­век совер­шенно бес­со­вест­ный не чув­ствует за собой ника­кого греха. Грех нару­шил един­ство Бога и чело­века и ведет к гибели нашей чело­ве­че­ской при­роды, как в этой вре­мен­ной земной, так и в вечной жизни. Только поги­ба­ю­щий начи­нает взы­вать о спа­се­нии. Для всех осталь­ных Хри­стос Спа­си­тель – это пустой звук.

Что значит «спа­се­ние»? Это слово можно услы­шать из уст многих людей, не только пра­во­слав­ных. «Спа­се­ние оте­че­ства», «воз­рож­де­ние Руси» – об этом не гово­рит сего­дня, пожа­луй, только лени­вый. Но если спро­сить: «Что есть воз­рож­де­ние Руси?» – после­дуют самые разные ответы. Хри­сти­ан­ское вос­при­я­тие спа­се­ния – это спа­се­ние от греха. В этом мире по‑настоящему плохо только состо­я­ние греха и его про­из­вод­ные – про­кля­тие и смерть.

Змей будет пол­зать на чреве и питаться землей. Жена будет в муках рожать детей. Из‑за Адама земля будет про­клята и поро­дит терния и волчцы. В поте лица своего чело­век будет добы­вать хлеб свой. И вот с этими послед­стви­ями греха люди борются: для того и тех­ни­че­ские дости­же­ния, чтобы поменьше потеть, для того и меди­цина, чтобы поменьше болеть. Мы тщетно пыта­емся обо­рвать вершки, остав­ляя при этом корешки в непри­кос­но­вен­но­сти.

Грех – порча и болезнь всей нашей чело­ве­че­ской при­роды. А спа­се­ние – это исце­ле­ние от него. Если мы изба­вимся от греха, то изба­вимся и от его порож­де­ний. Выкор­чуй корень сор­няка, и не будет сорной травы, не будет всего того, что несет с собой сорняк.

В немец­ком языке есть слово, отсут­ству­ю­щее в языке рус­ском. Гре­че­ское слово Σωτήρ, кото­рое на рус­ский пере­во­дят как «Спа­си­тель», на немец­кий пере­во­дится как Heiland – «Цели­тель». Таким обра­зом, спа­се­ние и исце­ле­ние при­рав­ни­ва­ются. Грех – не просто пре­ступ­ле­ние, за кото­рое Бог раз­гне­вался на чело­века и решил его нака­зать. Если бы дело обсто­яло таким обра­зом, все было бы гораздо проще. На самом же деле это – глу­бин­ное забо­ле­ва­ние чело­ве­че­ской при­роды. И спа­се­ние – это исце­ле­ние от этого глу­бин­ного забо­ле­ва­ния. Именно грех привел чело­века к вражде с Богом.

Бог во Христе при­ми­рил с собою мир, — утвер­ждает апо­стол Павел (2Кор.5:19). Эти слова лежат в основе хри­сти­ан­ской соте­рио­ло­гии. Забо­лев­ший мир нахо­дится во вражде с Богом. В этом заклю­ча­ется корен­ное отли­чие греха от болезни в обще­при­ня­том зна­че­нии этого слова. Захво­рав­ший чело­век не ста­но­вится врагом никому, он лишь утра­чи­вает тру­до­спо­соб­ность, но чело­век, зара­жен­ный грехом, должен не просто полу­чить бюл­ле­тень. Болезнь души – не некая вполне про­сти­тель­ная немощь или сла­бость, это – вражда с Богом, вражда со всем, что свято, со всем, что чисто. Хри­стос же пришел для того, чтобы при­ми­рить мир с Богом, Он – Агнец Божий, Кото­рый берет на Себя грех мира (Ин.1:29).

Мы уже гово­рили о том, что соте­рио­ло­гию отри­цают все, кроме хри­стиан. Всякая рели­гия учит чему‑то доб­рому, но ни в одной рели­гии нет соте­рио­ло­гии, ни в одной из них нет Спа­си­теля. Будда – это про­све­щен­ный учи­тель, кото­рый ука­зы­вает путь к совер­шен­ству; Мухам­мед – пророк, учащий покор­но­сти Все­выш­нему; Моисей – пророк, давший людям запо­веди, в соот­вет­ствии с кото­рыми им сле­дует жить, чтобы не про­гне­вать Бога. Но ни в Ветхом Завете, ни других свя­щен­ных, почи­та­е­мых книгах нет соте­рио­ло­гии. Это – уни­каль­ное, исклю­чи­тельно ново­за­вет­ное явле­ние.

В самóм хри­сти­ан­стве тоже неод­но­кратно пред­при­ни­ма­лись попытки подо­рвать идею спа­се­ния, пред­при­ни­ма­ются они и сего­дня. В древ­но­сти одним из наи­бо­лее непри­ми­ри­мых борцов с соте­рио­ло­гией был Пела­гий – аскет, живший в конце IV – начале V века. Этого стро­гого монаха‑подвижника воз­му­щали без­за­ко­ния, царив­шие в Церкви. Не мог он спо­койно смот­реть на то, что веру­ю­щие чре­во­угод­ни­чали и пьян­ство­вали. Пела­гий заду­мался, почему это про­ис­хо­дит, и пришел к выводу, что виной всему – наша лень. Мы не желаем тру­диться и пыта­емся сва­лить все на кого‑то или на что‑то (бес, дескать, попу­тал!) Но чело­век грешит сам. А может ли он этого не делать? Пела­гий уве­ренно отве­чал: может! Согласно его учению, грех нисколько не испор­тил чело­ве­че­скую при­роду, во всем вино­вато наше неже­ла­ние бороться с ним. Чело­ве­че­ской воли вполне доста­точно для того, чтобы не гре­шить. При­ни­май верное реше­ние и посту­пай в соот­вет­ствии с ним. Но тогда – зачем был нужен Хри­стос? Согласно Пела­гию, Он был Спа­си­те­лем только в том смысле, что пока­зал нам всем хоро­ший пример. Про­де­мон­стри­ро­вал обра­зец пове­де­ния хри­сти­а­нина, но ника­ких грехов на Себя не брал, ни за какие грехи не умирал, и ника­кая бла­го­дать Божия для исце­ле­ния от греха нам не нужна. Все – в нашей сво­бод­ной воле.

Против этого заблуж­де­ния реши­тельно высту­пил совре­мен­ник Пела­гия, Бла­жен­ный Авгу­стин, имев­ший, в отли­чие от ере­си­арха 96, совер­шенно иной жиз­нен­ный опыт.

В юности он много грешил, хотя и был вос­пи­тан бла­го­че­сти­вой матерью‑христианкой. Придя к вере, он много раз­мыш­лял о своей гре­хов­но­сти. Читав­шие «Испо­ведь» Бла­жен­ного Авгу­стина знают, что это – потря­са­ю­щее по своей силе опи­са­ние мира души, кото­рая от греха пере­хо­дит к Богу. Бла­жен­ный Авгу­стин убеж­денно гово­рит о том, что чело­ве­че­ская при­рода в корне испор­чена. Чело­век хоро­шим стать не может по опре­де­ле­нию, даже если искренне захо­чет этого, так же как без­но­гий не сможет стать мара­фон­цем. Чело­век сам по себе бес­си­лен; если он стре­мится изме­нить себя, то нуж­да­ется в бла­го­дати Божией.

Именно Бла­жен­ный Авгу­стин рас­крыл учение о бла­го­дати и ее необ­хо­ди­мо­сти, а значит, учение о необ­хо­ди­мо­сти Христа как Спа­си­теля. Да, есть пример Христа, но сам по себе пример не может меня испра­вить. Даже если я попы­та­юсь под­ра­жать образцу, у меня ничего не выйдет.

Доб­рого, кото­рого хочу, не делаю, а злое, кото­рого не хочу, делаю (Рим.7:19).

Этот стон души был ведом Бла­жен­ному Авгу­стину, и Цер­ковь утвер­дила именно его учение. Мы смер­тельно больны грехом и само­сто­я­тельно спра­виться с этой порчей не в силах.

Что же совер­шил Хри­стос ради нашего спа­се­ния? «Нас ради чело­век и нашего ради спа­се­ния сшед­шаго с Небес, и вопло­тив­ше­гося от Духа Свята и Марии Девы, и воче­ло­веч­шася», — читаем мы в «Сим­воле Веры». Во‑первых, Гос­подь вопло­тился. Для того чтобы нас изба­вить от греха, Богу потре­бо­ва­лось стать чело­ве­ком. Рож­де­ство – это вопло­ще­ние Бога. Но уже через восемь дней после Рож­де­ства мы празд­нуем Обре­за­ние Гос­подне – празд­ник, о зна­че­нии кото­рого, к сожа­ле­нию, мало кто заду­мы­ва­ется. Что про­изо­шло в день обре­за­ния? Ново­рож­ден­ный был наре­чен Иису­сом. В этот день Богом­ла­де­нец Хри­стос – вопло­щен­ный Бог, «нас ради чело­век и нашего ради спа­се­ния» впер­вые ощутил боль и пролил первые капли крови. Раз­мыш­ляя об искуп­ле­нии Кровью Гос­под­ней, мы всегда вспо­ми­наем о Гол­гоф­ском Кресте, но на Гол­гофе путь Спа­си­теля завер­шился, а дорога к нашему спа­се­нию, кото­рую про­ло­жил Хри­стос, нача­лась тогда, в день Обре­за­ния. Именно тогда про­изо­шли эти два важ­ней­ших собы­тия – Он полу­чил спа­си­тель­ное для нас имя и всту­пил в кров­ный Завет: нет жертвы без крови.

Многие ломали голову над вопро­сом, почему Бог принял жертву Авеля и не принял жертву Каина. Гово­рят о суще­ствен­ном раз­ли­чии: Авель принес в дар лучшее из того, что имел, а Каин – то, что ему было не нужно. Скорее всего, так оно и было на самом деле, но есть и другое суж­де­ние: Авель принес овцу, а Каин – от плодов земли. Каза­лось бы, так и должно быть – каждый несет плоды своего труда. Тем не менее неко­то­рые тол­ко­ва­тели обра­щали вни­ма­ние на то, что жертва непре­менно должна быть кров­ной. То есть Каин, кроме того, что посту­пил в соот­вет­ствии с пого­вор­кой: «На тебе, Боже, что мне негоже», захо­тел отде­латься травой, а тре­бо­ва­лась именно кровь. Кров­ные жертвы Вет­хого Завета должны были помочь древ­нему, вет­хо­за­вет­ному чело­веку осо­знать, насколько тяжко он болен и как непро­сто ему изле­читься.

Новый Завет сво­бо­ден от этого лишь на первый взгляд. Если в Ветхом Завете дей­ство­вал внешне страш­ный, кро­ва­вый эффект вет­хо­за­вет­ной жертвы, то в Новом Завете мы стал­ки­ва­емся с вели­кими, страш­ными Боже­ствен­ными Тай­нами. Внешне все очень просто и неза­мыс­ло­вато – кусо­чек хлеба и немного вина, но веру­ю­щие знают, что стоит за этим, какая за этим стоит Кровь. Не могло наше спа­се­ние про­изойти иначе…

Далее сле­дует Кре­ще­ние Гос­подне. Что при этом про­изо­шло? В первую оче­редь мы, конечно же, вспо­ми­наем о воде: Гос­подь вошел в реку Иордан, и теперь бла­го­сло­ве­ние Божие сходит на воду; мы ее освя­щаем и с бла­го­го­ве­нием ею поль­зу­емся. Святые отцы раз­мыш­ляли о том, как про­ис­хо­дило само Кре­ще­ние. При Иоанне Пред­тече каю­щийся захо­дил в воду по шею и испо­ве­до­вался. Как гово­рится, «нагре­шил по горло», еще шаг, и уто­нешь! Это не наша, можно ска­зать, ком­форт­ная обста­новка, царя­щая у аналоя… После испо­веди Иоанн Кре­сти­тель погру­жал чело­века с голо­вой, и грехи как бы ухо­дили под воду, смы­ва­лись ею.

И вот при­хо­дит Хри­стос. Иоанн не хочет Его кре­стить, потому что Гос­подь без греха. Но Иисус наста­и­вает, и Пред­теча под­чи­ня­ется. Хри­стос захо­дит в воду. Дальше ска­зано:

И, кре­стив­шись, Иисус тотчас вышел из воды (Мф.3:16).

Почему Гос­подь тотчас вышел из воды? Потому что Ему нечего было испо­ве­до­вать. Ему не надо было стоять в воде и рас­ска­зы­вать о Своих грехах. Он вошел в воду без­греш­ным, но, когда вышел и Дух повел Его в пустыню, Кре­сти­тель подо­звал своих уче­ни­ков и сказал им:

Вот Агнец Божий, Кото­рый берет [на Себя] грех мира (Ин.1:29).

Каю­щи­еся захо­дили в воду, отя­го­щен­ные мно­го­чис­лен­ными гре­хами, а выхо­дили на берег уже без них. А Он без грехов туда вошел, и теперь вся тяжесть грехов легла на Него, с ними Он вышел из воды. Таким обра­зом, именно при Кре­ще­нии на Иор­дане Хри­стос взял на Себя наши грехи, сде­лав­шись Агнцем Божиим.

Все про­изо­шло в полном соот­вет­ствии с тра­ди­ци­ями Вет­хого Завета. После того как, празд­нуя Иом‑кипур 97, пер­во­свя­щен­ник воз­ла­гал руки на двух «козлов отпу­ще­ния» и пере­чис­лял все грехи народа, одного козла зака­лы­вали, и его кровь вно­си­лась в Святая Святых, а дру­гого выго­няли в пустыню, к Аза‑зелло98, то есть к нечи­стому духу. То же самое слу­чи­лось и сейчас: люд­ские грехи пере­шли на Христа, после чего Он уда­лился в пустыню к Аза­зелло. Там Иисус пробыл сорок дней и постился, там Его иску­шал сатана.

Иску­ше­ния в пустыне – страш­ное и потря­са­ю­щее собы­тие. Хри­стос устоял там, где спо­ткнулся ветхий Адам, кото­рый согре­шил, под­дав­шись иску­ше­нию древ­него змия. Теперь Новый Адам тоже иску­ша­ется сата­ной.

И в первый раз, и во второй, и в третий Хри­стос выстоял и не согре­шил. Соте­рио­ло­ги­че­ское зна­че­ние иску­ше­ний в пустыне пере­оце­нить невоз­можно. Потому что если гре­хо­па­де­ние Адама – это прыжок в бездну, то стой­кость Христа, наобо­рот, прыжок из бездны.

В чем состо­яла суть этих иску­ше­ний? Первое иску­ше­ние: Скажи, чтобы камни сии сде­ла­лись хле­бами (Мф.4:3). А Иисус голо­ден, Он сорок дней ничего не ел. Это – иску­ше­ние хлебом, то есть похо­тью плоти.

Второе иску­ше­ние про­изо­шло на хра­мо­вой крыше: Бросься вниз, ибо напи­сано: Анге­лам Своим запо­ве­дает о Тебе, и на руках поне­сут Тебя, да не пре­ткнешься о камень ногою Твоею (Мф.4:6). Это – иску­ше­ние чудом, зре­ли­щем, похо­тью очей.

Иску­шая Спа­си­теля в третий раз, дьявол пока­зы­вает Ему все цар­ства мира и славу их: Все это дам Тебе, если, пав, покло­нишься мне (Мф.4:9). Это – иску­ше­ние вла­стью и славой (гор­дость житей­ская). Такое покло­не­ние нару­шило бы запо­ведь Божию: Да не будет у тебя других богов перед лицем Моим (Втор.5:7).

Перед всем этим не устоял древ­ний Адам. Ему также было пред­ло­жено вку­сить плод (иску­ше­ние похо­тью плоти), кра­си­вый на вид (иску­ше­ние зре­ли­щем), и было обе­щано: …будете как боги (Быт.3:6) (иску­ше­ние вла­стью и славой). А Хри­стос устоял…

Еще о Гос­поде ска­зано: …был со зве­рями (Мк.1:13), как и Адам в раю, когда он наре­кал имена живот­ным. Но теперь в обли­чье зверей на Него обру­ши­лись все грехи – хит­рость лисы, сви­ре­пость мед­ведя, тру­сость зайца, кро­во­жад­ность льва… Однако живот­ным при­шлось поко­риться Христу: они напа­дали на греш­ного чело­века, но не смогли Ему повре­дить, потому что, при­бли­зив­шись, почув­ство­вали пер­во­здан­ную Свя­тость. Мы столк­немся с тем же фено­ме­ном в житиях многих святых: дикие звери, при­бли­жа­ясь к пра­вед­нику, не могли ничего с ним сде­лать. Сила греха ослаб­ля­ется, отсту­пает и пре­кра­ща­ется.

Что еще сделал Гос­подь – «нас ради чело­век и нашего ради спа­се­ния»? Он стра­дал. «И стра­давша, и погре­бенна». Стра­да­ниям Хри­сто­вым уде­ля­ется осо­бенно много вни­ма­ния во время бого­слу­же­ний Страст­ной сед­мицы. Хочу лишь выде­лить три момента. Свя­щен­но­слу­жи­тели, при­ча­ща­ясь, испи­вают три глотка из Чаши. Когда‑то так же при­ча­ща­лись все хри­сти­ане, но мне хочется ска­зать о тех трех глот­ках, кото­рые совер­шил Хри­стос. Первый – это Чаша Евха­ри­стии, из кото­рой испил Гос­подь в Сион­ской гор­нице вместе с апо­сто­лами. Хри­стос еще жив, Он еще во плоти, Кровь еще цир­ку­ли­рует по Его Телу, но Спа­си­тель уже гово­рит:

При­и­мите, ядите: сие есть Тело Мое. <…> Пейте из нее все, ибо сие есть Кровь Моя Нового Завета, за многих изли­ва­е­мая во остав­ле­ние грехов (Мф.26:26–28).

Первый глоток – это Чаша сакраль­ная, мисти­че­ская, таин­ствен­ная. Именно она изоб­ра­жена на иконе Андрея Руб­лева «Живо­на­чаль­ная Троица». В Апо­ка­лип­сисе ска­зано, что Хри­стос был заклан от созда­ния мира 99. Для Бога вре­мени не суще­ствует. Эта Чаша была прежде сотво­ре­ния мира. Троица уже созер­цает Сына Божия как заклан­ного в Чаше жерт­вен­ного Тельца. И мы с вами при­ча­ща­емся не для того, чтобы в оче­ред­ной раз вспом­нить о стра­да­ниях Хри­сто­вых. Когда мы при­сту­паем к Чаше, то закла­ние Гос­пода про­ис­хо­дит не в про­шед­шем, а в насто­я­щем вре­мени. Вот Он – заклан­ный Хри­стос!

Тогда, на Тайной Вечере, Спа­си­тель мог бы ска­зать: «При­мите, ядите, это будет Тело Мое». Но вре­мени нет в Цар­ствии Божием, оно суще­ствует только здесь, на земле. Вечная жизнь – всегда Боже­ствен­ное «днесь», сего­дня. Кстати, весьма рас­про­стра­нен­ная ошибка чело­века заклю­ча­ется в том, что он живет или про­шлым, или буду­щим: либо веч­ными вос­по­ми­на­ни­ями, либо бес­ко­неч­ными меч­та­ни­ями, не заме­чая того мгно­ве­ния, кото­рое «здесь и сейчас». В веч­но­сти нет иллю­зор­ного, несу­ще­ству­ю­щего про­шлого и буду­щего. Там не о чем вспо­ми­нать и нет смысла рас­суж­дать о том, что про­изой­дет завтра. Там все истинно, все реально.

Хри­стос на Тайной Вечере при­об­ща­ется этого пер­вого глотка сакраль­ной Евха­ри­сти­че­ской Чаши и отдает ее нам навсе­гда. Она и сего­дня в наших руках. «Сие тво­рите в Мое вос­по­ми­на­ние», — гово­рит Гос­подь, — пока не вер­нусь, пока снова не буду пить с вами в Моем Цар­стве.

Здесь все соте­рио­ло­гично: «Сие есть Тело Мое, Сия есть Кровь Моя, еже за вы изли­ва­е­мая во остав­ле­ние грехов». Это – не пример для под­ра­жа­ния, как напри­мер, омо­ве­ние ног. Здесь мы при­ни­маем Дар Спа­се­ния, данный нам сакрально, таин­ственно.

Второй глоток был испит Гос­по­дом в Геф­си­ман­ском саду:

Душа моя скор­бит смер­тельно (Мф.26:38).

Он ужа­са­ется и тос­кует, и капли пота, как капли крови, падают и оро­шают землю. Что там про­изо­шло? Заду­ма­емся, что труд­нее: пере­жить неве­ро­ятно тяже­лое собы­тие или ожи­дать его? Пред­при­нять какие‑то чрез­вы­чайно ответ­ствен­ные дей­ствия или решиться на это? Иисус молится:

Отче! О, если бы Ты бла­го­во­лил про­не­сти чашу сию мимо Меня! впро­чем не Моя воля, но Твоя да будет (Лк.22:42), – то есть в Его душе про­ис­хо­дит борьба.

В романе Вик­тора Гюго «Отвер­жен­ные» опи­сы­ва­ется, как Жан Валь­жан гото­вится явиться на суд и заявить о том, что беглый каторж­ник – это он, иначе пока­рают дру­гого. А Валь­жану так не хочется воз­вра­щаться на каторгу, где он провел не один год! Опи­сы­ва­ется душев­ная борьба героя. К утру его волосы посе­дели, но он все же доно­сит на себя. Вот это и есть Геф­си­ман­ская ночь. Мит­ро­по­лит Гедеон (1929–2003) как‑то сказал: «У каж­дого – свой “Геф­си­ман­ский сад”. Одна­жды любому из нас при­дется попо­теть до крови…» Через это надо пройти. Хри­стос выстра­дал свое реше­ние в Геф­си­ман­ском саду. То, что про­изо­шло сакрально в Сион­ской гор­нице, душевно слу­чи­лось именно там.

И нако­нец, третий глоток – Гол­гофа. Спа­си­теля при­би­вают ко Кресту, Его рас­пи­нают, и Он вос­кли­цает: Жажду! (Ин.19:28). Он жаждет этого страш­ного глотка. Дрожжи из чаши ярости Моей (Ис.51:22), — гово­рит пророк. На совре­мен­ный язык это можно пере­ве­сти так: «Вино чаши ярости Божией». Вино – это уже что‑то креп­кое, но это еще и чаша гнева Божия, и даже не просто гнева, а ярости Божией!

Как же это страшно: Бог пришел в ярость! И вот этот глоток про­ис­хо­дит здесь, на Гол­гофе…

Иисус взы­вает:

Отче! прости им, ибо не знают, что делают (Лк.23:34).

Так гнев Божий отво­дится от людей. Хри­стос при­ни­мает на Себя и его. Испив от этой чаши и вскрик­нув громко, испу­стил дух. Так на Гол­гофе совер­ши­лось наше спа­се­ние. И в этом – вся суть. Можно верить в то, что Иисус родился от Девы, совер­шал чудеса и воз­несся на Небо, — в Коране многое из этого есть, но там Он не умирал и не вос­кре­сал. То есть Иисус Корана – это «почти» тот же самый Иисус Еван­ге­лия, только из Него вырвали сердце, вырвали самую серд­це­вину, самую основу. А что людям до того, что Бог стал чело­ве­ком? Что до того, что Он творил чудеса, а потом воз­несся на Небо? Инте­ресно, конечно, но нам‑то что до этого? Все эти собы­тия ста­но­вятся судь­бо­нос­ными для чело­ве­че­ства именно в силу того, что Он совер­шил это «нас ради <.„> и нашего ради спа­се­ния», то есть приняв наши грехи на Себя.

Теперь пого­во­рим о двух вещах, чрез­вы­чайно важных для каж­дого хри­сти­а­нина, — о Кресте и об Имени Гос­под­нем. Почи­тая Крест, люди порой впа­дают в про­ти­во­по­лож­ные край­но­сти. Крест при­знают очень и очень многие, но часто в замут­нен­ном чело­ве­че­ском созна­нии он пре­вра­ща­ется в фетиш, в некое подо­бие талис­мана. Неко­то­рые, при­ходя в храм, так и спра­ши­вают: «Можно ли купить у вас оберег?» Дескать, раз крест будет на мне, значит, Бог будет меня хра­нить. При этом люди нисколько не заду­мы­ва­ются о пока­я­нии, об обра­ще­нии ко Христу, как будто все это не играет ни малей­шей роли.

Для других крест – не символ искуп­ле­ния, а мисти­че­ский или даже маги­че­ский атри­бут. Они любят глу­бо­ко­мыс­ленно порас­суж­дать о том, что форма креста несет в себе некую особую «энер­ге­тику». Все это в конеч­ном счете отри­ца­ние еван­гель­ского Христа как Спа­си­теля.

Про­ти­во­по­лож­ная край­ность – это ума­ле­ние Креста. В нее впа­дают неко­то­рые про­те­станты. Да, Хри­стос умер за нас, пролил за нас Свою Кровь – об этом они гово­рят много, но Крест при этом у них фак­ти­че­ски упразд­ня­ется и к делу спа­се­ния ника­кого отно­ше­ния не имеет. Самое явное упразд­не­ние Креста мы видим у «Сви­де­те­лей Иеговы», кото­рые вместо него изоб­ра­жают столб100.

Гос­подь уми­рает на Кресте. Крест – орудие казни. И порой можно услы­шать: «Пока­жите чело­века, кото­рый согла­сится почи­тать оружие, кото­рым был убит родной ему чело­век! Как же вы, хри­сти­ане, покло­ня­е­тесь Кресту, на кото­ром стра­дал Хри­стос?» Конечно, почи­тать крест до Хри­стова Рас­пя­тия не пришло бы на ум ни одному нор­маль­ному чело­веку – это для Иудеев соблазн, а для Елли­нов безу­мие (1Кор.1:23). Но дело в том, что через иску­пи­тель­ную смерть Спа­си­теля Крест стал ору­дием победы над грехом, ору­дием победы над дья­во­лом. По словам апо­стола, те, кото­рые Хри­стовы, рас­пяли плоть со стра­стями и похо­тями (Гал.5:24).

Крест для хри­сти­а­нина – знак победы и тор­же­ства, символ искуп­ле­ния. Так хри­сти­ан­ское созна­ние побеж­дает тьму неве­де­ния и греха. То, что для мира плохо, для нас – дверь в Цар­ство Божие. Кре­стом изго­ня­ется всякая нечисть, причем не мисти­че­ски, а соте­рио­ло­ги­че­ски. Если мы осе­няем себя крест­ным зна­ме­нием, если носим на теле крест, то делаем это не из‑за того, что форма креста обла­дает некоей маги­че­ской силой, а потому, что он – залог тор­же­ства над дья­во­лом. Теперь, дей­стви­тельно, бесы боятся Креста, и им освя­ща­ется весь мир.

Второе орудие спа­се­ния – Имя Гос­подне. В день обре­за­ния Дева Мария назвала Его – Иешуа. Так велел Ангел, явив­шийся Ей, и так велел Ангел, явив­шийся Иосифу. Имя это древ­нее, и во вре­мена Иисуса было широко рас­про­стра­нено. Точное его про­из­но­ше­ние – «Иего­шуа», что озна­чает «Яхве спа­сает». Оно про­из­ве­дено от не про­из­но­си­мого иуде­ями имени Божия, откры­того Гос­по­дом Моисею в неопа­ли­мой купине. Это люди назы­вали Бога Твор­цом, Созда­те­лем, Гос­по­дом и Все­выш­ним. Во всех этих словах отра­жены чело­ве­че­ские пред­став­ле­ния о Его пред­веч­но­сти, все­мо­гу­ще­стве. Имя же Божие, скры­тое в свя­щен­ном тет­ра­грам­ма­тоне101, озна­чает: «Я есть Тот, кто Я есть» или «Я есть Тот, кто Я буду».

Впер­вые имя «Иисус» полу­чил пред­во­ди­тель еврей­ского народа, пре­ем­ник Моисея Иисус Навин, кото­рого изна­чально звали Осией: И назвал Моисей Осию, сына Навина, Иису­сом (Чис.13:17). С тех пор и суще­ствует это имя, про­из­ве­ден­ное от неиз­ре­чен­ного Имени Божия. Только раз в году пер­во­свя­щен­ник, входя в Святая Святых, про­из­но­сил его. И вот теперь оно начер­тано на нимбе, вен­ча­ю­щем Лик Гос­по­день.

Хри­стос гово­рит:

Кто напоит вас чашею воды во Имя Мое… (Мк.9:41); Ибо нет дру­гого имени под небом, дан­ного чело­ве­кам, кото­рым над­ле­жало бы нам спа­стись (Деян.4:12).

Имя Иисуса Христа – залог нашего спа­се­ния. Все теперь освя­ща­ется им. Напри­мер, Иису­сова молитва состоит лишь из семи слов. В прин­ципе, ее можно сокра­щать до тех пор, пока в ней оста­нется имя Гос­подне. Если же убрать его, она пере­ста­нет быть Иису­со­вой молит­вой. «Гос­поди, поми­луй» может ска­зать любой иудей или мусуль­ма­нин. Это скажет любой разум­ный чело­век. По слову псал­мо­певца, «сказал безу­мец в сердце своем: нет Бога» (Пс.13:1). Все осталь­ные гово­рят о Боге. Цен­траль­ным, несо­кра­ща­е­мым словом этой молитвы явля­ется Имя Иису­сово. Слу­ча­ется, что чело­век просто повто­ряет это Имя, потому что ни о чем ином гово­рить и думать больше не может, и через это избав­ля­ется от поги­бели. Однако и здесь, так же как и в случае с кре­стом, можно дойти до фети­ши­за­ции Имени. Начало XX века озна­ме­но­ва­лось извест­ным «имя­с­лав­ным» спором: Имя стали бого­тво­рить, и Синод Рус­ской Церкви объ­явил такое отно­ше­ние ере­ти­че­ским. В конце сто­ле­тия к этому вопросу вер­ну­лись, и мит­ро­по­лит

Воло­ко­лам­ский Ила­рион (Алфеев) напи­сал двух­том­ный труд по про­блеме имя­с­ла­вия.

Что же озна­чает для нас Имя Божие? Святой пра­вед­ный Иоанн Крон­штадт­ский (1829–1908) гово­рил: «Имя Божие есть Бог». Тогда что есть Бог? Звуки про­из­но­си­мого Имени? Когда Сино­дом отвер­га­лось имя­с­ла­вие, отвер­га­лась именно фети­ши­за­ция. В IV веке появи­лась ересь Евно­мия, кото­рая как раз и заклю­ча­лась в том, что Бога отож­деств­ляли с Именем. Против этой ереси высту­пил свя­ти­тель Гри­го­рий Нис­ский (ок. 335‑после 394), гово­рив­ший, что Бог – неиз­ре­чен, и ника­кое имя, ника­кое пред­став­ле­ние чело­ве­че­ское не может вме­стить Его. О чем бы ты ни помыс­лил – не это Бог. Он не вме­ща­ется в круг самых глу­бин­ных чело­ве­че­ских поня­тий.

Как же мы должны отно­ситься к Имени Божию? Что Оно: некий услов­ный знак, как напри­мер, в мате­ма­тике или нечто боль­шее? Ведь сказал Спа­си­тель: Именем Моим будут изго­нять бесов (Мк.16:17)? Нам на помощь при­хо­дит догмат IV Все­лен­ского Хал­ки­дон­ского собора: «Боже­ствен­ная и чело­ве­че­ская при­рода соеди­ни­лись во Христе нес­литно и нераз­дельно». Бог не слился с нашими о Нем пред­став­ле­ни­ями, но принял это Имя, соеди­нив­шись с Ним нераз­дельно. Именно поэтому Имя Иисуса Христа имеет огром­ную силу. Им мы можем запре­тить в себе любое гре­хов­ное побуж­де­ние, поже­ла­ние и вожде­ле­ние, запре­тить вся­кого нечи­стого духа.

В XX сто­ле­тии бурно обсуж­дался еще один важный вопрос, так и не раз­ре­шен­ный до конца. Речь идет о так назы­ва­е­мых юри­ди­че­ской и эти­че­ской кон­цеп­циях нашего спа­се­ния. Что значит «юри­ди­че­ская кон­цеп­ция»? На Западе она четко сфор­му­ли­ро­вана Ансель­мом Кен­тер­бе­рий­ским (1033–1109) и Фомой Аквин­ским (ок. 1225–1274), а у нас ее можно встре­тить в «Дог­ма­ти­че­ском бого­сло­вии» мит­ро­по­лита Мака­рия и в «Кате­хи­зисе» мит­ро­по­лита Фила­рета 102. Согласно этой кон­цеп­ции, чело­век согре­шил и тем самым про­гне­вал Бога, стал долж­ни­ком перед Ним. Хри­стос же «удо­вле­тво­ряет Правде Божьей».

Это учение в свое время кри­ти­ко­вали осно­ва­тель Рус­ской Зару­беж­ной Церкви мит­ро­по­лит Анто­ний (Хра­по­виц­кий; 1863–1936), мит­ро­по­лит, буду­щий пат­ри­арх Сергий (Стра­го­род­ский; 1867–1944), свя­щен­но­му­че­ник архи­епи­скоп Ила­рион (Тро­иц­кий; 1886–1929), а ныне – про­фес­сор Мос­ков­ской духов­ной ака­де­мии А.И. Осипов.

Дей­стви­тельно, чело­век про­ви­нился – Бог гне­ва­ется. Чело­век при­но­сит Богу жертвы, но Богу этого недо­ста­точно. При­не­сен в жертву Сын Божий – и тогда Бог нас осво­бож­дает. В такой кон­цеп­ции мы ощу­щаем что‑то нелад­ное. Что же в таком случае озна­чает спа­се­ние? Кре­ститься, испо­ве­до­ваться, при­ча­щаться, соблю­дать посты, пода­вать мило­стыню и, в резуль­тате, «обес­пе­чить» себе место в раю? Если же я почему‑либо не в состо­я­нии соот­вет­ство­вать этим тре­бо­ва­ниям, я могу «поза­им­ство­вать» неко­то­рую часть добрых дел у кого‑то дру­гого, у того, кто сделал больше, чем было необ­хо­димо. Именно так воз­никла прак­тика индуль­ген­ций. Наши критики‑богословы гово­рят о том, что ника­ких «юри­ди­че­ских» отно­ше­ний между чело­ве­ком и Богом суще­ство­вать не может, да и само поня­тие «долг» в данном случае неуместно.

Мы уже гово­рили о том, что чело­ве­че­ская при­рода тяжко больна и спа­стись – значит исце­литься от этой болезни. Изве­стен спор между пра­во­слав­ными и бап­ти­стами. Если мы поже­лаем бап­ти­сту спа­се­ния, он на нас оби­дится, потому что счи­тает себя уже спа­сен­ным. Если же спро­сить у пра­во­слав­ного, спа­сется ли он, то в ответ мы услы­шим: «Бог знает…» Как видим, наши пози­ции раз­личны. Бап­ти­сты при­дер­жи­ва­ются юри­ди­че­ской точки зрения. Они вовсе не такие безумцы и гор­децы, какими неко­то­рые их счи­тают. Утвер­ждая, что они уже спа­сены, бап­ти­сты отнюдь не пре­тен­дуют на без­греш­ность и совер­шен­ство. Они лишь искренне верят в то, что им уго­то­вано место в раю. В то же время пра­во­слав­ные, говоря о спа­се­нии, пони­мают его совер­шенно иначе.

Таким обра­зом, одно из рас­хож­де­ний между бап­тиз­мом и пра­во­сла­вием сво­дится к раз­лич­ному пони­ма­нию слова «спа­се­ние». Пра­во­слав­ным при­суща, скорее, эти­че­ская точка зрения, хотя тоже далеко не всегда. Нередко они рас­суж­дают при­мерно так: «Пусть святые отцы помо­лятся обо мне, и я спа­сусь», — или: «Я, конечно же, грешу по немощи, но, когда умру, батюшка меня отпоет и будет молить Гос­пода: “Со свя­тыми упокой”», — и даже не заду­мы­ва­ются о своем спа­се­нии. Далеко ли в этом случае мы ушли от като­ли­ков, гово­рив­ших о «сверх­долж­ных» заслу­гах?

В эти­че­ской теории есть свои слож­но­сти. Дове­ден­ная до логи­че­ского финала, она ведет нас к ереси Пела­гия и прак­ти­че­ски упразд­няет спа­си­тель­ное зна­че­ние Креста Гос­подня. Видимо, окон­ча­тель­ная фор­му­ли­ровка этого соте­рио­ло­ги­че­ского дог­мата – дело буду­щего. Мы еще далеко не все осо­знали как сле­дует, но оче­видно, что при­ни­мать сле­дует обе точки зрения: только вместе взятые они могут удер­жать нас от край­но­стей и дать нам еван­гель­ское, хри­сти­ан­ское, пра­во­слав­ное пони­ма­ние того, что совер­шил Хри­стос.

Спа­си­тель взял на себя наши грехи, иску­пив их Своею Кровью. Одним лишь соб­ствен­ным духов­ным подви­гом совер­шен­ство чело­ве­ком достиг­нуто быть не может. При этом речь идет не о том, чтобы мы могли оста­ваться такими, какие мы есть, а Бог при этом все равно пере­ве­дет нас из ада в рай. Мы должны исце­литься от греха. С одной сто­роны – искуп­ле­ние, с другой сто­роны – наше внут­рен­нее исце­ле­ние. Эти пози­ции нужно не раз­де­лять, а соче­тать, ведь они – не абстракт­ные догмы или док­трины, в кото­рых упраж­ня­ются бого­словы и фило­софы. Это – наша жизнь, самое глав­ное, что у нас есть, — спа­се­ние от греха, а значит, спа­се­ние от вечной поги­бели, кото­рое мы при­об­рели во Христе.

Сего­дня много гово­рят о пра­во­слав­ной куль­туре, но мало кто пони­мает, что это – всего лишь почва, на кото­рой должно вырасти наше спа­се­ние. Спа­се­нию нельзя научить, к нему можно только при­звать. Каждый должен глу­боко пере­жить это. Пере­жить Христа как Спа­си­теля. Для этого нужно воз­звать из бездны своих без­за­ко­ний и своего паде­ния к бездне мило­сер­дия Божия и обре­сти спа­се­ние. Только так мы ста­но­вимся хри­сти­а­нами.

Хри­стос и Цер­ковь

У любой орга­ни­за­ции, у вся­кого дви­же­ния, есть осно­ва­тель, родо­на­чаль­ник. Цер­ковь Божия не явля­ется в этом смысле исклю­че­нием. Ее Созда­те­лем явля­ется Хри­стос. Об этом можно про­честь в Еван­ге­лии:

Придя же в страны Кеса­рии Филип­по­вой, Иисус спра­ши­вал уче­ни­ков Своих: за кого люди почи­тают Меня, Сына Чело­ве­че­ского? Они ска­зали: одни за Иоанна Кре­сти­теля, другие за Илию, а иные за Иере­мию, или за одного из про­ро­ков. Он гово­рит им: а вы за кого почи­та­ете Меня? Симон же Петр, отве­чая, сказал: Ты – Хри­стос, Сын Бога Живаго. Тогда Иисус сказал ему в ответ: блажен ты, Симон, сын Ионин, потому что не плоть и кровь открыли тебе это, но Отец Мой, Сущий на небе­сах; и Я говорю тебе: ты – Петр, и на сем камне Я создам Цер­ковь Мою, и врата ада не одо­леют ее; и дам тебе ключи Цар­ства Небес­ного: и что свя­жешь на земле, то будет свя­зано на небе­сах, и что раз­ре­шишь на земле, то будет раз­ре­шено на небе­сах (Мф. 16:13-19).

Ясно ска­зано, Кто создаст Цер­ковь: «Я создам Цер­ковь», ска­зано, и на ком она будет осно­вана: «…на сем камне Я создам Цер­ковь Мою». Гово­рится о том, кому она при­над­ле­жит: «Цер­ковь Мою». Созда­тель Церкви – Сам Гос­подь, и это – при­знак ее истин­но­сти. Всякая цер­ковь, кото­рая может ука­зать на иного осно­ва­теля (будь то Мартин Лютер103, Джозеф Сми104, Чарльз Рассел105 или кто‑нибудь еще), тем самым выдает свое под­лин­ное и не вполне Боже­ствен­ное, а может быть, и вовсе не Боже­ствен­ное про­ис­хож­де­ние. Цер­ковь Хри­стова создана Самим Хри­стом, и мы с вами имеем сча­стье при­над­ле­жать к ней.

Конечно, про­те­стант­ские обще­ства не счи­тают, что они осно­ваны рефор­ма­то­рами – напри­мер, Каль­ви­ном 106 или Цвингли107.

Они гово­рят, что это просто были мужи веры, кото­рые вер­нули нас на осно­ва­ние Хри­сто­вой Церкви, то есть они тоже счи­тают свои обще­ства создан­ными Хри­стом, поскольку они при­ни­мают Его учение.

Тео­ре­ти­че­ски мы можем создать любое обще­ство, напри­мер кон­фу­ци­ан­ское. Если мы будем счи­тать себя кон­фу­ци­ан­цами потому, что изу­чаем Кон­фу­ция и ста­ра­емся жить согласно его учению, то будем правы. Но сможем ли мы ска­зать, что Кон­фу­ций осно­вал наше обще­ство? Нет, его осно­вал кто‑то из нас, изу­чив­ший труды Кон­фу­ция и увлек­ший его уче­нием других. Так воз­ни­кали и про­те­стант­ские обще­ства – у каж­дого из них есть кон­крет­ный осно­ва­тель. Всегда можно ука­зать город, дату и имя – где, когда и кто создал ту или иную цер­ковь. Все это в полной мере отно­сится и к нашей с вами Церкви. Где? — В Святом Иеру­са­лиме. Когда? — В трид­ца­тых годах I века. Кто? — Хри­стос.

Что озна­чают слова: …и врата ада не одо­леют ее, при­ме­ни­тельно к Церкви? Почему не сказал Гос­подь: «…и сила адова не одо­леет ее» или просто: «…и ад не одо­леет ее»? Что это за врата? Все объ­яс­ня­ется срав­ни­тельно просто. Как известно, всякий древ­ний город был обне­сен стеной. По обычаю, у цен­траль­ных ворот (ворот могло быть несколько), рас­по­ла­га­лась пло­щадь, на кото­рой соби­ра­лись ста­рей­шины во главе с царем или князем для обсуж­де­ния важ­ней­ших вопро­сов. Именно у город­ских врат при­ни­ма­лись реше­ния выдер­жать осаду или, наобо­рот, отпра­виться похо­дом против непри­я­теля.

Таким обра­зом, «врата ада» – это образ речи, рито­рика, но рито­рика, осно­ван­ная на древ­нем устро­е­нии город­ской жизни. И ад в данном случае тоже пред­став­ля­ется неким горо­дом: там есть ворота, у кото­рых князь – Вель­зе­вул, ста­рей­шины – князи бесов­ские и вся сила нечи­стая соби­ра­ются и держат совет, как вести брань против Церкви Божией. Вот как появи­лось выра­же­ние: …и врата ада не одо­леют ее. Темная дья­воль­ская сила не сможет повре­дить Церкви. Итак, Хри­стос явля­ется Созда­те­лем Церкви, кото­рая полу­чает обе­то­ва­ние в том, что она нико­гда не будет сокру­шена.

Как воз­ни­кали и воз­ни­кают цер­ков­ные рас­колы? Как пра­вило, по одному и тому же сце­на­рию, только реа­ли­зо­ван­ному в раз­лич­ных вари­ан­тах. Вот суть этого сце­на­рия: дескать, Цер­ковь Хри­стова пала, вера иссякла, и то, где мы в насто­я­щий момент нахо­димся, истин­ной Цер­ко­вью более не явля­ется. Затем цити­ру­ется Свя­щен­ное Писа­ние:

Выходи, <…> народ Мой, и спа­сайте каждый душу свою от пла­мен­ного гнева Гос­пода (Иер.51:45).

При этом лукаво умал­чи­ва­ется о том, откуда именно пророк при­зы­вает выйти:

Бегите из среды Вави­лона и спа­сайте каждый душу свою, чтобы не погиб­нуть от без­за­ко­ния его, ибо это время отмще­ния у Гос­пода, Он воз­дает ему воз­да­я­ние (Пер. 51:6) 108.

Этот город всегда оли­це­тво­рял враж­деб­ные Гос­поду силы, оттуда народ Божий при­зы­ва­ется выйти.

«Цер­ковь пала» – так пока­за­лось Лютеру в 1517 году. Цер­ковь пала, то есть папизм и мона­ше­ство с их индуль­ген­ци­ями настолько про­гнили, что нахо­диться рядом с ними далее стало уже невоз­можно. Это уже не Цер­ковь, это уже не Неве­ста Хри­стова, а вели­кая блуд­ница, и поэтому необ­хо­димо уйти прочь.

При­мерно то же самое про­изо­шло и со ста­ро­об­ряд­цами. Ничего страш­ного не было в том, что они не при­няли реформу Никона 109: не столь уж без­упреч­ной она была и не столь уж плохи были дони­ко­нов­ские пере­воды свя­щен­ных тек­стов; все это можно и нужно было обсуж­дать в пре­де­лах Церкви. Куда хуже были утвер­жде­ния о том, что Цер­ковь пала и охла­дела вера пра­во­слав­ная. Про­воз­гла­сили даже учение об анти­хри­сте как о некоей кол­лек­тив­ной лич­но­сти, причем этой кол­лек­тив­ной лич­но­стью, анти­хри­стом объ­яв­ля­лось все нико­ни­ан­ское духо­вен­ство. Из такой церкви сле­до­вало выйти. Вот и вышли… Но Хри­стос гово­рит:… и врата ада не одо­леют ее. Вот на чем надо стоять твердо.

По окон­ча­нии Граж­дан­ской войны многие рус­ские люди вынуж­денно ока­за­лись за рубе­жом. Это – один из тра­ги­че­ских пово­ро­тов оте­че­ствен­ной исто­рии, но что же про­изо­шло дальше? Оце­ни­вая пози­цию, кото­рую занял в Москве мит­ро­по­лит, а впо­след­ствии пат­ри­арх Сергий (Стра­го­род­ский) и его декла­ра­цию 1927 года, архи­ереи Зару­беж­ной Церкви решают, что Цер­ковь в России пала.

«Мы хотим быть пра­во­слав­ными и в то же время созна­вать Совет­ский Союз нашей граж­дан­ской роди­ной, радо­сти и успехи кото­рой – наши радо­сти и успехи, а неудачи – наши неудачи», — писал мит­ро­по­лит Сергий. Значит, Цер­ковь побра­та­лась с ате­и­стами, и теперь радость ате­и­стов – уни­что­же­ние оче­ред­ного храма – ока­зы­ва­ется радо­стью Церкви! Успех ате­и­стов – оче­ред­ной кощун­ствен­ный пам­флет или спек­такль – тоже успех Церкви! Понятно, что это – уже не Цер­ковь, а анти­христ. Зару­беж­ная Цер­ковь раз­ры­вает евха­ри­сти­че­ское обще­ние и обособ­ля­ется.

Каждый раз совер­ша­ется одна и та же суще­ствен­ная ошибка – неве­рие словам Христа:… и врата ада не одо­леют ее. Причем, как пра­вило, рас­коль­ники правы во многом, то есть почти во всех слу­чаях воз­ни­кает какая‑то внут­ри­цер­ков­ная болезнь. Но путь хри­сти­а­нина – бороться с этой болез­нью изнутри, не выходя из Церкви. Тебя слышно до тех пор, пока ты нахо­дишься внутри ее ограды. Ты можешь при этом тер­петь стра­да­ния, неда­ром апо­стол Павел пишет о лже­бра­тии 110. Алчу­щие и жаж­ду­щие правды пре­тер­пе­вают многое, ведь всякий жела­ю­щий жить бла­го­че­стиво будет гоним: Тогда будут пре­да­вать вас на муче­ния и уби­вать вас; и вы будете нена­ви­димы всеми наро­дами за имя Мое (Мф.24:9). Такие люди впо­след­ствии нередко про­слав­ля­ются в лике святых, но стоит обли­чи­телю выйти из Церкви, как начи­на­ется ее бес­плод­ное осви­сты­ва­ние «со сто­роны».

Вер­немся к декла­ра­ции мит­ро­по­лита Сергия и рас­смот­рим, как ее обли­чали внутри самой Церкви. Оста­вав­ши­еся в ней были истин­ными испо­вед­ни­ками. Неко­то­рые святые ново­му­че­ники рос­сий­ские опре­де­ляли «сер­ги­ан­ство» как «нару­ше­ние дог­ма­ти­че­ского учения о Святой Церкви». Напри­мер, священно‑мученик Нико­лай, архи­епи­скоп Вла­ди­мир­ский, сле­ду­ю­щим обра­зом рас­крыл дог­ма­ти­че­ское иска­же­ние мит­ро­по­ли­том Сер­гием девя­того члена «Сим­вола Веры»: «Против апо­столь­ства Церкви он погре­шил вве­де­нием в Цер­ковь мир­ских начал и земных прин­ци­пов, против свя­то­сти – поху­ле­нием подвига испо­вед­ни­че­ства, против собор­но­сти – еди­но­лич­ным управ­ле­нием Цер­ко­вью». Почти то же самое гово­рил и свя­щен­но­му­че­ник Димит­рий, архи­епи­скоп Гдов­ский: «Мит­ро­по­лит Сергий <…> погре­шил не только против кано­ни­че­ского строя Церкви, но и дог­ма­ти­че­ски против ее лица, поху­лив свя­тость подвига ее испо­вед­ни­ков подо­зре­нием в нечи­стоте их хри­сти­ан­ских убеж­де­ний, сме­шан­ных якобы с поли­ти­кой, собор­ность – своими и синод­скими насиль­ствен­ными дей­стви­ями, апо­столь­ство – под­чи­не­нием Церкви мир­ским поряд­кам».

Как бы мы ни отно­си­лись к этим выска­зы­ва­ниям, нам сле­дует незыб­лемо стоять на одном: Цер­ковь ни в коем случае не падет и врата ада ни за что ее не одо­леют. Это – непре­лож­ное обе­то­ва­ние Хри­стово. Иеру­са­лим нико­гда не станет Вави­ло­ном. Можно раз­ру­шить его стены, можно раз­ру­шить Иеру­са­лим­ский Храм, из Иеру­са­лима можно угнать жите­лей в вави­лон­ский плен, с Иеру­са­ли­мом можно сде­лать все что угодно, его можно пре­вра­тить в пепе­лище, но его нельзя пре­вра­тить в Вави­лон – он оста­нется Иеру­са­ли­мом даже в руинах. В этом состоит наша вера, и каждый из нас должен в любых обсто­я­тель­ствах хра­нить вер­ность Церкви. Не вер­ность все­воз­мож­ным без­об­ра­зиям и бес­чин­ствам, кото­рые могут слу­читься, но вер­ность самой Церкви Гос­под­ней.

Настало время пораз­мыш­лять о слове «Цер­ковь», Созда­те­лем кото­рой явля­ется Сам Хри­стос. А что это вообще такое? Еван­ге­лие от Матфея, кото­рое мы читаем сейчас, пере­ве­дено на рус­ский язык с гре­че­ского, а на гре­че­ский – с иврита. Под­лин­ник, к сожа­ле­нию, до нас не дошел. Но мы все же знаем слово, кото­рое озна­чает на иврите Цер­ковь: («кагáл», или «кахáл»). Кагал воз­глав­лялся коге­ле­том – про­по­вед­ни­ком, гла­ша­таем, соби­ра­ю­щим людей своим словом. Вет­хо­за­вет­ная книга Еккле­си­аст (греч. Εκκλησιαστής) по‑еврейски назы­ва­ется «Коге­лет», то есть царь Соло­мон был коге­ле­том.

Еще Бла­жен­ный Иеро­ним (342–419 или 420) писал: «Кто истин­ный Еккле­си­аст? Это – Иисус Хри­стос». Утвер­ждая: Я создам Цер­ковь Мою, Хри­стос гово­рит: »Я соберу людей, и у Меня есть что им ска­зать». Вот это и есть Цер­ковь.

Есть и другое гре­че­ское слово, не встре­ча­ю­ще­еся в Новом Завете, — «Кири­аки» (κυριακη). «Кир» (κυριος) озна­чает «гос­по­дин», отсюда – «Кирие элей­сон!» (Кυριε ελεησον!) – «Гос­поди, поми­луй!» Раз­ли­чие между сло­вами «гос­по­дин» и «Гос­подь» суще­ствует только в церковно‑славянском и рус­ском языках. Гос­по­дом мы можем назвать только Одного, а гос­по­дами – многих. Так вот, Кир – это Гос­подь, а «икос» (οικος) — дом (как известно, ака­фи­сты 111 состоят из конда­ков 112 и икосов 113). Таким обра­зом, «Кири­аки» озна­чает – «Дом Гос­по­день». Это слово очень полю­би­лось грекам, а от них пере­шло и к неко­то­рым другим наро­дам, в том числе к сла­вя­нам.

Пере­водя Свя­щен­ное Писа­ние и бого­слу­жеб­ные тексты, Кирилл и Мефо­дий упо­тре­били слово «Цер­ковь». «Цер­ковь» это и есть «Кири­аки». Известно, что «к» и «ц» – вза­и­мо­за­ме­ня­е­мые звуки («Кесарь» – «Цесарь»). Заме­нив первое «к» на «ц», мы полу­чим «Цири­аки». Так про­изо­шло рус­ское слово «Цер­ковь». При пере­воде на немец­кий язык звук «к» остался неиз­мен­ным, и полу­чи­лось «Кирхе» (Kirche). В англий­ском «к» поме­ня­лось на «ч» («Карл» – «Чарльз»), отсюда и слово Church.

Конечно, Цер­ковь в совре­мен­ном пони­ма­нии зна­чи­тельно отли­ча­ется от еврей­ского кагала и гре­че­ской эккле­сии. Там – люди, собрав­ши­еся вокруг про­по­вед­ника, когеле‑та, Эккле­си­а­ста, а здесь – Дом Божий. Вопрос о том, каким обра­зом про­изо­шла эта смыс­ло­вая транс­фор­ма­ция, достоин более тща­тель­ного обсуж­де­ния и иссле­до­ва­ния. Сред­не­ве­ко­вое созна­ние уже вос­при­ни­мает цер­ковь как храм, как дом Божий. И сейчас, если спро­сить, что такое Цер­ковь (напри­мер, в школах, где ребя­тишки явно не отя­го­щены цер­ков­ными зна­ни­ями), в ответ чаще всего услы­шишь: «Это там, где молятся…» – то есть они вос­при­ни­мают ее в каче­стве неко­его про­стран­ства. Уже в под­со­зна­нии зало­жена про­стран­ствен­ная харак­те­ри­стика «Кири­аки» – Церкви как дома Божия.

Исход­ному поня­тию «эккле­сия» куда более соот­вет­ствуют рус­ские слова «собра­ние» и «община». Кстати, именно они в ходу у неко­то­рых про­те­стан­тов, кото­рые, говоря о своих общи­нах, под­чер­ки­вают, что ходят не в Цер­ковь, а на собра­ния.

Разу­ме­ется, Бог не живет в домах, сотво­рен­ных руками чело­ве­че­скими. На этом стро­ился весь пафос апо­столь­ской про­по­веди, обра­щен­ной к языч­ни­кам. Но впо­след­ствии, когда хри­сти­ан­ство сде­ла­лось гос­под­ству­ю­щей верой, язы­че­ская идея храма пере­осмыс­ли­ва­ется, в нее при­вно­сится ново­за­вет­ный смысл – пони­ма­ние Дома Божия как места осо­бого Божия при­сут­ствия.

Что явля­ется храмом чело­ве­че­ской души, где она пре­бы­вает? В теле. Все наше тело оду­шев­лено. Иногда мы гово­рим даже, что душа наша «ушла в пятки». Однако же есть и место ее осо­бого сосре­до­то­че­ния – это сердце. Так и Бог. Он – везде, Он Вез­де­су­щий, но при этом есть место осо­бого при­сут­ствия Божия. Это – Цер­ковь, причем Цер­ковь в еван­гель­ском зна­че­нии этого слова. Вспом­ним слова Хри­стовы:

Где двое или трое собраны во имя Мое, там Я посреди них (Мф.18:20).

Мы воз­во­дим храмы из бревен, из камня и кир­пи­чей, стро­е­ния эти освя­ща­ются и ста­но­вятся местами осо­бого при­сут­ствия Божия, что ощу­щают и вос­при­ни­мают не только веру­ю­щие люди.

Чело­ве­че­ское тело вен­ча­ется голо­вой. Нет смысла долго рас­суж­дать о том, что, как тело без головы, так и голова без тела жить не может. Собра­ние людей вокруг Христа явля­ется телом, а Хри­стос – его Главой. А что значит: «Хри­стос – Глава Церкви»? На минуту отвле­чемся и поду­маем: можно ли, напри­мер, Кон­фу­ция назвать главой кон­фу­ци­ан­ства? Он – учи­тель, источ­ник учения, но не более того. Можно ли ска­зать, что Мухам­мед явля­ется главой уммы?114 Кем он явля­ется для мусуль­ман? Про­ро­ком, воз­ве­стив­шим слово Аллаха и давшим им Коран, но не главой общины. Явля­ется ли Моисей главой сина­гоги? Тоже нет. Моисей – вели­кий пророк, кото­рый принес Тору, кото­рый принес Закон. Через него Бог заклю­чил Завет с изра­иль­ским наро­дом. Ни один раввин не учит своих при­хо­жан, что Моисей – глава еврей­ского кагала. Мы, хри­сти­ане, в данном случае состав­ляем исклю­че­ние.

Симеон Бого­при­и­мец пред­рек:

Лежит Сей на паде­ние и на вос­ста­ние многих в Изра­иле и на пред­мет пре­ре­ка­ний (Лк.2:34).

Хри­стос в каче­стве Главы Церкви сде­лался пред­ме­том долгих и мучи­тель­ных пре­ре­ка­ний в среде хри­стиан. Обо­зна­чим основ­ные пози­ции. Первая – это пред­став­ле­ние о Главе Церкви как о Том, Кто ее осно­вал, создал, дал учение, Кто совер­шил наше Спа­се­ние. Это – про­те­стант­ское пони­ма­ние слов «Хри­стос – Глава Церкви». Но раз­лич­ных про­те­стант­ских учений насчи­ты­ва­ется несколько сотен, и везде Хри­стос – глава, а Цер­ковь – тело. Сколько же тел может быть у одной головы?

В том, что Хри­стос – Учи­тель, Осно­ва­тель, Созда­тель и Спа­си­тель, мы не сомне­ва­емся. Но все ли этим ска­зано? В плане соте­рио­ло­гии, пожа­луй, все, но есть в дог­ма­тике и такой раздел – эккле­зио­ло­гия 115. Если мы не учи­ты­ваем этот аспект, то мало чем отли­ча­емся от иудеев, мусуль­ман или кон­фу­ци­ан­цев.

Другая пози­ция: Хри­стос реально при­сут­ствует в Церкви, причем оли­це­тво­ре­нием Его явля­ется кон­крет­ный чело­век. Изна­чально это был Петр, потом – его пре­ем­ники. То есть Хри­стос при­сут­ствует в Церкви в двух видах: в виде Святых Таин и в виде пон­ти­фика – Папы Рим­ского. Кто же в таком случае Папа Рим­ский? Он не просто пас­тырь, не просто свя­щен­ник, он и есть Хри­стос, в нем пре­бы­вает Хри­стос. Как чело­век он тоже нуж­да­ется в испо­веди и пока­я­нии. Как чело­век он под­вер­жен немо­щам и болез­ням, как чело­век он чего‑то не знает и даже в чем‑то оши­ба­ется, но как носи­тель Христа он непо­гре­шим, потому что Хри­стос согре­шить не может.

Как носи­тель Христа Папа – Глава Церкви, причем его власть абсо­лютна. При этом ссы­ла­ются на слова Гос­пода, Кото­рый сказал:

Не вы Меня избрали, а Я вас избрал и поста­вил вас (Ин.15:16).

Папа прав в любом случае: он не гла­ша­тай учения Церкви, а ее учи­тель. Точнее, устами Папы учит Сам Хри­стос, а Папа – Его намест­ник, вика­рий, место­блю­сти­тель и носи­тель. Не Цер­ковь учит Христа, она у Христа учится, и, дей­стви­тельно, если все две­на­дцать апо­сто­лов думали одно, а Спа­си­тель – другое, прав был именно Спа­си­тель.

Итак, в созна­нии запад­ного хри­сти­а­нина Папа несет в себе Гос­пода. С того момента, как он зани­мает этот пре­стол и гово­рит ex cathedra, то есть с кафедры, в нем и через него дей­ствует Хри­стос. Такова вторая пози­ция, при­су­щая хри­сти­ан­ству.

Третья пози­ция выра­жает нашу с вами веру. Для пра­во­слав­ного хри­сти­а­нина Хри­стос не просто образно, сим­во­ли­че­ски или рито­ри­че­ски Глава Церкви; Он реально воз­глав­ляет Цер­ковь, Он дей­стви­тельно управ­ляет Ею, и совер­ша­ется это бла­го­да­тью Божией. Власть свя­щен­ству была даро­вана в день Вос­кре­се­ния Хри­стова, когда, явив­шись уче­ни­кам в Сион­ской гор­нице,

Иисус <…> сказал им <…>: мир вам! как послал Меня Отец, [так] и Я посы­лаю вас. Сказав это, дунул, и гово­рит им: при­мите Духа Свя­таго. Кому про­стите грехи, тому про­стятся; на ком оста­вите, на том оста­нутся (Ин.20:21–23).

Церкви как тако­вой тогда еще не суще­ство­вало.

И теперь Гос­подь Духом Святым управ­ляет Цер­ко­вью. Дух Святой при­сут­ствует в ней; Он пре­бы­вает в ее епи­ско­пах, в ее пре­сви­те­рах, в ее дья­ко­нах, в каждом ее члене. Мы – не обще­ство, кото­рое соби­ра­ется, чтобы иссле­до­вать Библию и жить в соот­вет­ствии с тем, что в ней напи­сано. С другой сто­роны, мы не смот­рим на пон­ти­фика как на намест­ника Христа. Святой Дух дей­ствует не только инди­ви­ду­ально в каждом из нас, Он дей­ствует в нас и соборно. Собор­ное дей­ствие Духа Свя­того делает нас Цер­ко­вью, а Христа – Главой нашей Церкви. Об этом ярко, хотя, на мой взгляд, и с неко­то­рым пере­ги­бом писал Хомя­ков 116. По его мнению, носи­те­лем исти­ной Пра­во­слав­ной Церкви явля­ется народ. Как мне дума­ется, он при­ни­зил учи­тель­скую функ­цию свя­щен­ства, но при этом тонко про­чув­ство­вал собор­ность Церкви.

Воз­ни­кает зако­но­мер­ный вопрос: а кем же тогда явля­ются пра­во­слав­ные пат­ри­архи? Свя­тей­ший Пат­ри­арх Мос­ков­ский и всея Руси Кирилл – пятый по чину среди восточ­ных пат­ри­ар­хов: первый – Кон­стан­ти­но­поль­ский, второй – Алек­сан­дрий­ский, третий – Антио­хий­ский, чет­вер­тый – Иеру­са­лим­ский и только пятый – наш, Мос­ков­ский, потом сле­дует шестой – Гру­зин­ский, седь­мой – Серб­ский и так далее… С пра­во­слав­ной точки зрения не Пат­ри­арх явля­ется носи­те­лем Христа, а Цер­ковь, каждый из нас с вами, причем именно соборно мы несем Его в себе.

Рас­ска­зы­вая о запад­ном хри­сти­ан­стве, я посту­пил в соот­вет­ствии со сло­вами отца Павла Фло­рен­ского: «Мы спе­ци­ально обна­жаем до пре­дела край­но­сти, а, к сча­стью, в жизни таких край­но­стей нет». К сча­стью, и като­лики – «не совсем като­лики», и про­те­станты – «не совсем про­те­станты». На самом деле и те и другие в боль­шей или мень­шей сте­пени при­бли­жа­ются к пра­во­слав­ному пони­ма­нию, все равно Дух Божий всех нас ведет к Истине. Но для того, чтобы объ­яс­нить что‑то нагляд­нее, поле­ми­сты порой дово­дят ту или иную кон­цеп­цию до логи­че­ского завер­ше­ния, и тогда ста­но­вится видна ее абсурд­ность, в про­тив­ном случае можно углу­биться в детали, упу­стив при этом глав­ное. Однако если бы этот логи­че­ский абсурд доми­ни­ро­вал, оста­ва­лось бы только раз­ве­сти руками и с горе­чью кон­ста­ти­ро­вать, что гово­рить не о чем. На самом же деле гово­рить есть о чем всем нам: и пра­во­слав­ным, и като­ли­кам, и про­те­стан­там. К сча­стью, гораздо больше суще­ствен­ней­ших фак­то­ров нас сбли­жает и объ­еди­няет, чем разъ­еди­няет и отда­ляет друг от друга. Пра­во­слав­ное же пони­ма­ние таково: Дух Божий живет в Церкви и Хри­стос Духом Божиим управ­ляет Цер­ко­вью совер­шенно реально, как и гово­рил Гос­подь:

И Я умолю Отца, и даст вам дру­гого Уте­ши­теля, да пре­бу­дет с вами вовек, Духа истины (Ин.14:16–17).

Это – учение о Парак­лите117.

Кстати, мы, пра­во­слав­ные, зача­стую тоже впа­даем в край­но­сти. Я знаю одного свя­щен­ника, кото­рый со свой­ствен­ной ему горяч­но­стью вос­кли­цал: «Долой пат­ри­ар­хов и царей: какой может быть царь после того, как воца­рился Хри­стос, и какой может быть пат­ри­арх, когда у нас есть Пас­ты­ре­на­чаль­ник Хри­стос?». Это уже про­яв­ле­ние пра­во­слав­ного мак­си­ма­лизма.

И все‑таки вер­немся к вопросу: «Кто такой Пат­ри­арх Кирилл?» Пат­ри­арх – это, конечно же, не глава Церкви, Глава Церкви – только Хри­стос. А кто такие епи­скопы, пре­сви­теры и дья­коны? Это – свя­щен­но­слу­жи­тели, пас­тыри Церкви Божией, пре­ем­ники апо­сто­лов, люди, кото­рые совер­шают слу­же­ние Гос­подне, но отнюдь не вика­рии Иисуса Христа. Устами свя­щен­но­слу­жи­теля не обя­за­тельно гово­рит Хри­стос. Иоанн Кре­сти­тель сказал: Я глас вопи­ю­щего в пустыне (Ин.1:23). Вот этим гласом и явля­ется свя­щен­ник, в том числе и Пат­ри­арх.

Исто­ри­че­ски формы Церкви были, есть и будут мно­го­раз­личны. В ранней Церкви ника­ких пат­ри­ар­хов не было, были лишь епи­скопы, причем в каждом городе и даже в неко­то­рых дерев­нях. То есть тогда епи­скоп был при­мерно тем, кем сего­дня явля­ется насто­я­тель. Однако с уве­ли­че­нием числа веру­ю­щих потре­бо­ва­лась более жест­кая струк­тура. Такое струк­ту­ри­ро­ва­ние при­вело к тому, что област­ные епи­скопы полу­чили неко­то­рое адми­ни­стра­тив­ное, коор­ди­на­ци­он­ное пер­вен­ство и стали назы­ваться архи­епи­ско­пами. Их можно срав­нить с сего­дняш­ними бла­го­чин­ным 118. Впо­след­ствии и этого ока­за­лось недо­ста­точно: воз­ни­кали мит­ро­по­лии, то есть круп­ные города. Нынеш­ние архи­ереи – это, по сути, древ­ние мит­ро­по­литы. Затем начали созда­ваться округа, изби­ра­лись стар­шие свя­щен­но­слу­жи­тели, полу­чив­шие имена пат­ри­ар­хов, то есть «началь­ни­ков отцов». Свои пат­ри­архи были в Алек­сан­дрии, Антио­хии и Риме, потом – в Иеру­са­лиме и Кон­стан­ти­но­поле. Почти сто лет про­су­ще­ство­вала так назы­ва­е­мая пен­тар­хия 119. Впо­след­ствии стали воз­ни­кать другие церкви, в том числе сла­вян­ские, появи­лись и сла­вян­ские пат­ри­архи: бол­гар­ский, серб­ский, рус­ский… Новые пат­ри­архи появ­ля­лись и на Западе, хотя там их было гораздо меньше, чем на Востоке.

Петр I упразд­няет пат­ри­ар­ше­ство в России, и в тече­ние двух­сот лет хорошо или плохо мы жили без пат­ри­арха. Впро­чем, хотя пат­ри­арха у нас не было, Рус­ская Пра­во­слав­ная Святая Собор­ная Кафо­ли­че­ская Цер­ковь не была обез­глав­лена, просто во главе ее стоял Синод, кстати, полу­чив­ший титул «Свя­тей­шего». В нынеш­нем виде Свя­щен­ный Синод – лишь сове­ща­тель­ная кол­ле­гия епи­ско­пов при пат­ри­архе, а тогда Синод при­рав­ни­вался к пат­ри­арху. Напри­мер, Кон­стан­ти­но­поль­ский пат­ри­арх мог обра­щаться к нему: «Воз­люб­лен­ный о Христе брат Свя­тей­ший Синод».

Итак, наши пат­ри­архи, несмотря на бла­го­го­ве­ние, кото­рое мы испы­ты­ваем по отно­ше­нию к ним, ни в коем случае не явля­ются вика­ри­ями Гос­пода и не явля­ются гла­вами Церкви. Глава Церкви – Хри­стос. Ника­ких намест­ни­ков Ему не нужно, Он Сам правит через Духа Свя­того, пре­бы­ва­ю­щего в Церкви.

Рас­хож­де­ния в пони­ма­нии того, что значит «Хри­стос – Глава Церкви», порой ста­но­ви­лись при­чи­нами дра­ма­ти­че­ских собы­тий цер­ков­ной исто­рии. Именно на этой почве пра­во­слав­ные разо­шлись с като­ли­ками еще тысячу лет назад, и финал этой исто­рии пока еще не ясен. Для като­ли­ков «Хри­стос – Глава Церкви» озна­чает Папу Рим­ского, но этого не принял Восток.

Харак­те­ри­зуя вза­и­мо­от­но­ше­ния Гос­пода и Церкви, Свя­щен­ное Писа­ние исполь­зует еще ряд обра­зов, напри­мер, «Хри­стос – Жених, Цер­ковь – Неве­ста»:

И пришел ко мне один из семи Анге­лов, у кото­рых было семь чаш, напол­нен­ных семью послед­ними язвами, и сказал мне: пойди, я покажу тебе жену, неве­сту Агнца. И вознес меня в духе на вели­кую и высо­кую гору, и пока­зал мне вели­кий город, святый Иеру­са­лим, кото­рый нис­хо­дил с неба от Бога. Он имеет славу Божию (Откр.21:9‑11).

Иеру­са­лим – про­об­раз Церкви Божией, так же как Вави­лон – про­об­раз бого­бор­че­ских сил. О вратах адовых мы уже гово­рили, здесь тоже две­на­дцать врат, веду­щих в Небес­ный Иеру­са­лим. Про­ци­ти­руем апо­стола Павла. Он пишет:

Жены, пови­нуй­тесь своим мужьям, как Гос­поду, потому что муж есть жены, как и Хри­стос Церкви, и Он же Спа­си­тель тела. Но как Цер­ковь пови­ну­ется Христу, так и жены своим мужьям во всем. Мужья, любите своих жен, как и Хри­стос воз­лю­бил Цер­ковь и предал Себя за нее, чтобы освя­тить ее, очи­стив банею водною посред­ством слова; чтобы пред­ста­вить ее Себе слав­ною Цер­ко­вью, не име­ю­щею пятна, или порока, или чего‑либо подоб­ного, но дабы она была свята и непо­рочна. Так должны мужья любить своих жен, как свои тела: любя­щий свою жену любит самого себя. Ибо никто нико­гда не имел нена­ви­сти к своей плоти, но питает и греет ее, как и Гос­подь Цер­ковь, потому что мы члены тела Его, от плоти Его и от костей Его. Посему оста­вит чело­век отца своего и мать и при­ле­пится к жене своей, и будут двое одна плоть. Тайна сия велика; я говорю по отно­ше­нию ко Христу и к Церкви (Еф.5:22–32).

Этот текст, посвя­щен­ный вза­и­мо­от­но­ше­ниям жены и мужа (он, кстати, чита­ется во время вен­ча­ния), тут же пере­но­сится на Христа и Его Цер­ковь. Что это – рито­рика или нечто боль­шее? Конечно, это не только образ, не только сим­во­лика. Как появи­лась первая жена? Ева была сотво­рена Гос­по­дом из ребра Адама. А что такое брак? Еди­не­ние: то, что от Адама взято, к Адаму и воз­вра­ща­ется. Таким обра­зом про­ис­хо­дит вос­ста­нов­ле­ние пол­ноты чело­ве­че­ской при­роды. Библия нико­гда не назы­вает Адама «поло­ви­ной», хотя от пол­ноты чело­ве­че­ской при­роды нечто отхо­дит. Как, к при­меру, солнце, излу­чая свет и исто­чая тепло, при этом все равно оста­ется солн­цем. И Адам, оттого что от него отошла Ева , не стал «поло­ви­ной Адама», и в этом состоит вели­кая тайна: тайна брака и тайна Христа и Церкви.

Что пред­став­ляет собой жен­ское начало? Обра­тимся к Книге Бытия.

И сказал чело­век: вот, это кость от костей моих и плоть от плоти моей; она будет назы­ваться женою, ибо взята от мужа (Быт.2:23). Жене сказал: умно­жая, умножу скорбь твою в бере­мен­но­сти твоей; в болезни будешь рож­дать детей; и к мужу твоему вле­че­ние твое, и он будет гос­под­ство­вать над тобою (Быт.3:16). И сказал Гос­подь Бог: не хорошо быть чело­веку одному; сотво­рим ему помощ­ника, соот­вет­ствен­ного ему (Быт.2:18). Потому оста­вит чело­век отца своего и мать свою и при­ле­пится к жене своей; и будут одна плоть (Быт.2:24).

Хри­стос нико­гда в «поло­винку» не пре­вра­щался. Как второй Адам Он всегда целен, но на Гол­гофе от Его ребра истекла кровь, когда Его уда­рили копьем. И теперь в воде Кре­ще­ния и в Крови Евха­ри­сти­че­ской рож­да­ется Неве­ста, рож­да­ется Цер­ковь и воз­вра­ща­ется ко Христу. В этом смысле весь твар­ный мир как бы несет в себе жен­ское начало, потому что он – от Бога и к Богу.

Взятые от Бога, мы к Богу и воз­вра­ща­емся, снова сли­ва­ясь с Ним в Церкви, и ста­но­вимся плотью единой, реа­ли­зуя эти слова в Таин­ствах, дей­стви­тельно вкушая Его Плоть и Кровь. И Он в нас, и мы в Нем…

Но если Цер­ковь – в опре­де­лен­ном смысле собра­ние, то для чего нас собрал Хри­стос,

Этот Коге­лет, Этот Эккле­си­аст? Не просто затем, чтобы мы Его послу­шали, нет! Он при­звал нас: при­дите, вку­сите, как благ Гос­подь, то есть Он позвал нас на брач­ную вечерю. Мы помним, что во многих ново­за­вет­ных прит­чах встре­ча­ется образ брач­ного пира. Откроем Еван­ге­лие от Луки:

Он же сказал ему: один чело­век сделал боль­шой ужин и звал многих, и когда насту­пило время ужина, послал раба своего ска­зать званым: идите, ибо уже все готово. И начали все, как бы сго­во­рив­шись, изви­няться. Первый сказал ему: я купил землю и мне нужно пойти посмот­реть ее; прошу тебя, извини меня. Другой сказал: я купил пять пар волов и иду испы­тать их; прошу тебя, извини меня. Третий сказал: я женился и потому не могу придти. И, воз­вра­тив­шись, раб тот донес о сем гос­по­дину своему. Тогда, раз­гне­вав­шись, хозяин дома сказал рабу своему: пойди скорее по улицам и пере­ул­кам города и при­веди сюда нищих, увеч­ных, хромых и слепых. И сказал раб: гос­по­дин! испол­нено, как при­ка­зал ты, и еще есть место. Гос­по­дин сказал рабу: пойди по доро­гам и изго­ро­дям и убеди придти, чтобы напол­нился дом мой. Ибо ска­зы­ваю вам, что никто из тех званых не вкусит моего ужина, ибо много званых, но мало избран­ных (Лк. 14:16-24).

Вспом­ним псалом:

Блажен муж, кото­рый не ходит на совет нече­сти­вых и не стоит на пути греш­ных и не сидит в собра­нии раз­вра­ти­те­лей, но в законе Гос­пода воля его, и о законе Его раз­мыш­ляет он день и ночь (Пс.1:1–2).

Его читают жен­щины, хотя, каза­лось бы, он их не каса­ется. Но святой Игна­тий Брян­ча­ни­нов 120 пишет: «Жена, не идущая на совет нече­сти­вых, — есть бла­жен­ный муж». Таким обра­зом, нечто муже­ское при­суще жен­щи­нам, а в данном случае, наобо­рот, вся Цер­ковь – жена, неве­ста Хри­стова. За этим кро­ется чрез­вы­чайно глу­бо­кий, сакраль­ный, таин­ствен­ный смысл.

Ска­зано:

Мужья, любите своих жен, как и Хри­стос воз­лю­бил Цер­ковь (Еф.5:25).

Значит, Цер­ковь – это место любви Божией, к кото­рой мы устрем­ля­емся.

Не неве­ста при­хо­дит к жениху, а юноша объ­яс­ня­ется в любви к девушке. Так и Гос­подь гово­рит: Не вы Меня избрали, а Я избрал вас (Ин.15:16), ты еще не знал Меня, а Я уже любо­вью вечною воз­лю­бил тебя (Иер.31:3).

Небес­ный Жених гово­рит нам о Своей неиз­ре­чен­ной любви. А что должна делать жена? Жена да боится своего мужа (Еф.5:33). Но какова при­рода этого страха, этого послу­ша­ния? Это – опять при­рода любви. Чему под­чи­ня­ется жена? Любви мужа. Она поко­ря­ется этой любви так же, как под лучами лас­ко­вого весен­него солнца отсту­пает лед. Как тает воск от огня (Пс.67:3), так и наши сердца иста­и­вают от любви Божией и отве­чают на эту любовь.

Цер­ковь – место испол­не­ния вели­кой запо­веди любви:

Воз­люби Гос­пода Бога твоего всем серд­цем твоим, и всею душею твоею, и всем разу­ме­нием твоим, и всею кре­по­стию твоею, — вот первая запо­ведь! Вторая подоб­ная ей: воз­люби ближ­него твоего, как самого себя. Иной боль­шей сих запо­веди нет (Мк.12:30–31).

Цер­ковь – это не место келей­но­уеди­нен­ного обще­ния с Богом, здесь Бог нас любит, а мы любим Его. Мы – одно тело, одна Неве­ста Хри­стова. Вспом­ним Песнь Песней: Есть шесть­де­сят цариц и восемь­де­сят налож­ниц и девиц без числа, но един­ствен­ная – она, голу­бица моя, чистая моя (Песн.6:8). Царицы – это те, кто к идет к Богу ради каких‑то наград, налож­ницы – страха ради, «девицы без числа» – просто лояльно настро­ен­ные, а «един­ствен­ная» – это Цер­ковь, собра­ние верных.

Хри­стос – Жених, а мы – Цер­ковь, Дом Божий. Хотя это выра­же­ние и не исполь­зу­ется в Новом Завете, сам образ при­сут­ствует:

При­сту­пая к Нему, камню живому, чело­ве­ками отвер­жен­ному, но Богом избран­ному, дра­го­цен­ному, и сами, как живые камни, устро­яйте из себя дом духов­ный, свя­щен­ство святое, чтобы при­но­сить духов­ные жертвы, бла­го­при­ят­ные Богу Иису­сом Хри­стом. Ибо ска­зано в Писа­нии: вот, Я пола­гаю в Сионе камень кра­е­уголь­ный, избран­ный, дра­го­цен­ный; и веру­ю­щий в Него не посты­дится. Итак, Он для вас, веру­ю­щих, дра­го­цен­ность, а для неве­ру­ю­щих камень, кото­рый отвергли стро­и­тели, но кото­рый сде­лался главою угла, камень пре­ты­ка­ния и камень соблазна, о кото­рый они пре­ты­ка­ются, не поко­ря­ясь слову, на что они и остав­лены (1Пет.2:4–8).

Итак, есть камень живой, и есть живые камни, это – все мы. Каждый из нас – один из этих камуш­ков. Что такое кра­е­уголь­ный камень, каково его зна­че­ние? Без него стены разой­дутся. Во Христе стало единым то, что прежде соеди­ниться никак не могло. Дело дья­вола – раз­де­лять людей, а дело Христа – опять собрать их воедино и раз­ру­шать козни сатаны. Гос­подь гово­рит:

Где двое или трое собраны во Имя Мое, там Я посреди них (Мф.18:20).

Еще одно ново­за­вет­ное срав­не­ние: Хри­стос – добрый пас­тырь, а Цер­ковь – паства:

Я есмь пас­тырь добрый: пас­тырь добрый пола­гает жизнь свою за овец. А наем­ник, не пас­тырь, кото­рому овцы не свои, видит при­хо­дя­щего волка, и остав­ляет овец, и бежит; и волк рас­хи­щает овец, и раз­го­няет их. А наем­ник бежит, потому что наем­ник, и нера­дит об овцах. Я есмь пас­тырь добрый; и знаю Моих, и Мои знают Меня. Как Отец знает Меня, [так] и Я знаю Отца; и жизнь Мою пола­гаю за овец. Есть у Меня и другие овцы, кото­рые не сего двора, и тех над­ле­жит Мне при­ве­сти: и они услы­шат голос Мой, и будет одно стадо и один Пас­тырь (Ин.10:11–16).

Пастух пасет овец на злач­ных местах, ограж­дает их от волков, отправ­ля­ется за заблуд­шей овцой в горы и, найдя ее, воз­вра­щает в стадо. Апо­стол Петр назы­вает Христа Пас­ты­ре­на­чаль­ни­ком, а себя – сопас­ты­рем:

Пас­ты­рей ваших умоляю я, сопас­тыр и сви­де­тель стра­да­ний Хри­сто­вых и соучаст­ник в славе, кото­рая должна открыться: пасите Божие стадо, какое у вас, над­зи­рая за ним не при­нуж­денно, но охотно и бого­угодно, не для гнус­ной коры­сти, но из усер­дия, и не гос­под­ствуя над насле­дием [Божиим], но пода­вая пример стаду; и когда явится Пастыре‑начальник, вы полу­чите неувя­да­ю­щий венец славы (1Пет.5:1–4).

Пас­тыри Церкви – не намест­ники, не вика­рии Христа, они совер­шают пас­тыр­ское слу­же­ние Хри­стово. Им на это дана бла­го­дать, ответ­ствен­ность и сила.

Хри­стос Таин­ствен­ный

Пого­во­рим о Христе Таин­ствен­ном. Цер­ков­ные Таин­ства известны всем пра­во­слав­ным хри­сти­а­нам. В каждом из этих Таинств – Хри­стос. Апо­стол Павел пишет:

Тайну, сокры­тую от веков и родов, ныне же откры­тую святым Его, кото­рым бла­го­во­лил Бог пока­зать, какое богат­ство в тайне сей, кото­рая есть – Хри­стос в вас, упо­ва­ние славы (Кол.1:26–27).

Мы гово­рили о Христе исто­ри­че­ском, гово­рили о Нем как о Сыне Чело­ве­че­ском и Сыне Божием. И каждый раз Гос­подь пре­бы­вал где‑то далеко – в Иеру­са­лиме или на Небе­сах. Но Хри­стос живет и в нас. Бог – в душе чело­ве­че­ской.

Только в хри­сти­ан­стве есть Таин­ство соче­та­ния с Гос­по­дом. Что такое «соче­та­ние»? Будут двое одна плоть (Еф.5:31) и Тайна сия велика (Еф.5:32), как гово­рит апо­стол Павел. Как могут две лич­но­сти вдруг слиться в единую? Не просто быть рядом, касаться друг друга, иметь нечто общее, а пре­вра­титься в одну? Мы, хри­сти­ане, можем не только при­кос­нуться к Нему, не только веро­вать в Него, испол­нять Его запо­веди и любить Его, мы можем соеди­ниться с Ним, и тогда – Хри­стос в нас, и мы во Христе. Воис­тину, «Тайна сия – велика»…

У про­те­стан­тов есть глу­бо­кая вера в Гос­пода, есть само­по­жерт­во­ва­ние, есть про­по­ведь Хри­стова, но нет Тайны соче­та­ния с Ним. Эта Тайна – сокро­вище пра­во­сла­вия, глу­бин­ная сущ­ность нашей веры.

Мы рас­смот­рим семь цер­ков­ных Таинств: Кре­ще­ние, Миро­по­ма­за­ние, Испо­ведь, При­ча­стие, Вен­ча­ние, Собо­ро­ва­ние и Свя­щен­ство. Сам термин sacramentum был введен в III веке кар­фа­ген­ским учи­те­лем Тер­тул­ли­а­ном, фор­му­ли­ру­ю­щим его как некое свя­щен­ное дей­ствие, в кото­ром под види­мым обра­зом чело­веку сооб­ща­ется неви­ди­мая бла­го­дать Божия. В каждом Таин­стве – Хри­стос. Сами веру­ю­щие иногда этого не чув­ствуют, осо­бенно по про­ше­ствии веков, когда вера стала сна­чала «народ­ной», а потом «исто­ри­че­ской» и «тра­ди­ци­он­ной».

Со вре­ме­нем к Таин­ствам стали отно­ситься как к неким маги­че­ским дей­ствиям. Многие при­хо­дят в Цер­ковь, участ­вуют в тех или иных Таин­ствах, при этом не думая о Гос­поде. Мне бы хоте­лось пого­во­рить о семи Таин­ствах таким обра­зом, чтобы в каждом из них уви­деть Христа.

Таин­ство Кре­ще­ния

Апо­стол Павел пишет: Ибо все вы, во Христа кре­стив­ши­еся, во Христа облек­лись (Гал.3:27). Когда спра­ши­ва­ешь: «Для чего кре­стишься?», отве­тить могут все что угодно: «чтобы дети не болели», «чтобы полу­чить защиту», «чтобы стать ближе к Богу». Но чтобы чело­век хотел облечься во Христа? Такого, к сожа­ле­нию, не услы­шишь…

Для про­те­стан­тов кре­ще­ние – лишь некий символ, некое внеш­нее дей­ствие. «Рож­де­ние свыше» про­ис­хо­дит при уве­ро­ва­нии, при пока­я­нии, а само кре­ще­ние только его сим­во­ли­зи­рует. Впро­чем, такой подход суще­ство­вал задолго до рефор­ма­ции, напри­мер, среди пав­ли­киан 121 и бого­милов122. Чело­веку всегда было трудно пове­рить, что при погру­же­нии в воду про­ис­хо­дит его обле­че­ние во Христа. Проще думать, что это – лишь некий символ того, что чело­ве­ком должно быть пере­жито изнутри. Пра­во­сла­вие не при­ем­лет такое учение. Это не символ того, что мы обле­ка­емся во Христа, это и есть само обле­че­ние. С другой сто­роны, встре­ча­ется и чрез­мер­ное увле­че­ние магиз­мом, вера в то, что само по себе дей­ствие все совер­шит. В латин­ском схо­ла­сти­че­ском бого­сло­вии это назы­ва­ется Ех орere operatum, то есть «дей­ствие в силу дей­ствия». В апо­ло­ге­ти­че­ских и учеб­ных пра­во­слав­ных посо­биях гово­рится, что так учат като­лики, но, к сожа­ле­нию, такое пони­ма­ние при­суще и подав­ля­ю­щему боль­шин­ству пра­во­слав­ных. Дескать, кре­ще­ние состо­я­лось, значит, бла­го­дать будет дей­ство­вать. Глав­ное, чтобы свя­щен­но­дей­ствие было совер­шено как поло­жено. Это похоже на таб­летку, кото­рую можно дать боль­ному без его ведома. Хими­че­ская реак­ция запус­ка­ется, и лекар­ство начи­нает дей­ство­вать. Такой подход к кре­ще­нию не пра­во­слав­ный и невер­ный. В IV сто­ле­тии свя­ти­тель Кирилл Иеру­са­лим­ский, огла­шая людей перед кре­ще­нием, гово­рил: «Примет тебя вода, но не вос­при­мет Дух». То есть телом ты в воде побы­вал, а Духом вос­при­нят не был. Не «дей­ствие в силу дей­ствия», а дей­ствие в силу веры. Дей­ствие про­ис­хо­дит только при нали­чии чело­ве­че­ской веры и созна­тель­ного его при­ня­тия.

Бла­го­дат­ная сила кре­ще­ния велика. Свя­ти­тель Киприан Кар­фа­ген­ский, ученик Тер­тул­ли­ана, при­бли­жа­ясь к хри­сти­ан­ской вере, все никак не мог ее при­нять, потому что чув­ство­вал в себе грехи и был обу­ре­ваем стра­стями и поро­ками. Он вспо­ми­нал, что, приняв кре­ще­ние, увидел свет и ощутил некую силу. «Когда воз­рож­да­ю­щая волна очи­стила нечи­стоты моей преж­ней жизни, свет, тихий и ясный, сошел с Неба в сердце мое. Когда второе рож­де­ние Духом Небес­ным изме­нило меня в нового чело­века, то чудным обра­зом укре­пился я. <…> Я узнал, что живу­щее во мне по плоти для греха при­над­ле­жало земле, а нача­лось теперь Божие, живу­щее Духом Святым. В Боге и от Бога вся наша сила».

Эта сила дана была Кипри­ану Хри­стом, с Кото­рым соче­тался бывший языч­ник и буду­щий святой. В Таин­стве Кре­ще­ния мы полу­чаем не некую «энер­ге­тику», а полу­чаем (или не полу­чаем) Христа. Не слу­чайно при кре­ще­нии свя­щен­ник спра­ши­вает у нас: «Соче­та­ешься ли с Хри­стом?» «Соче­та­юсь!» – отве­чаем мы. Это – фор­мула брака, вен­ча­ния, супру­же­ства. Наша душа соче­та­ется Христу и ста­но­вится Хри­сто­вой неве­стой.

В Новом Завете мы читаем:

Итак, идите, научите все народы, крестя их во имя Отца и Сына и Свя­того Духа (Мф.28:19).

Все знают, что кре­ще­ние совер­ша­ется «во имя Отца и Сына и Свя­того Духа». В то же время в книге Деяний апо­столь­ских напи­сано: «И кре­сти­лись во имя Гос­пода Иисуса» (Деян.19:5), «И велел им кре­ститься во имя Иисуса Христа»(Деян.10:48). В неко­то­рых сектах так и кре­стят «во имя Гос­пода Иисуса», ссы­ла­ясь на эти тексты из Деяний и посла­ний апо­столь­ских. Исто­рики, иссле­до­вав­шие этот вопрос, счи­тают, что с фор­му­лой «во имя Отца и Сына и Свя­того Духа» кре­стили уве­ро­вав­ших языч­ни­ков, а «во имя Гос­пода Иисуса Христа» – обра­тив­шихся иудеев. Ведь иудеи веро­вали во Еди­ного Бога. Им надо было кре­ститься во Христа, Бога они и так уже знали. Языч­ни­ков же из всех наро­дов кре­стили во имя Бога, Кото­рого они теперь при­ни­мали. Судя по всему, изна­чально суще­ство­вали обе фор­мулы, но уже довольно скоро, к концу I века, первый вари­ант ста­но­вится все­об­щим, хотя бы потому, что все мень­шее коли­че­ство иудеев при­ни­мало кре­ще­ние во Христа, иудей­ская сина­гога окон­ча­тельно раз­ме­же­ва­лась с хри­сти­ан­ской Цер­ко­вью, и прак­ти­че­ски вся про­по­ведь Хри­стова про­ис­хо­дила среди язы­че­ских наро­дов.

Посред­ством кре­ще­ния мы всту­паем в Завет с Хри­стом. Завет – это дого­вор, союз. Гос­подь выдви­гает усло­вия, а мы эти усло­вия при­ни­маем. Есть одна любо­пыт­ная осо­бен­ность. Во время кре­ще­ния като­ли­че­ские и про­те­стант­ские свя­щен­ники про­из­но­сят: «Я крещу тебя…», в то время как пра­во­слав­ный свя­щен­ник гово­рит: «Кре­ща­ется раб Божий…» То есть там кре­стит свя­щен­ник, а здесь свя­щен­ник только кон­ста­ти­рует факт кре­ще­ния, а кре­стит Сам Хри­стос. В кре­ще­нии мы при­ни­маем именно Христа, тогда как Бога мы при­ни­маем в уве­ро­ва­нии, когда душа наша познает Творца – «Верую во Еди­ного Бога…»

Таин­ство Миро­по­ма­за­ния

Это Таин­ство зача­стую и вовсе усколь­зает от вни­ма­ния чело­века. Многие даже не знают, что оно суще­ствует. Неко­то­рые думают, что миро­по­ма­за­ние – это когда на все­нощ­ном бдении батюшка пома­зы­вает при­хо­жан освя­щен­ным маслом. Что же такое миро­по­ма­за­ние и как в нем участ­вует Хри­стос?

Иоанн Кре­сти­тель кре­стил людей, погру­жая их в воду для отпу­ще­ния грехов. Он совер­шал дей­ствие, очень близ­кое к тому Таин­ству Кре­ще­ния, кото­рое мы совер­шаем и сейчас. Однако он сказал:

Я крещу вас в воде в пока­я­ние, но Идущий за мною силь­нее меня; Он будет кре­стить вас Духом Святым и огнем (Мф.3:11).

Поэтому гово­рить: «Я крещу…» – в неко­то­ром роде оправ­данно, потому что «крешу» 123 – значит «погру­жаю в воду». В воду дей­стви­тельно погру­жает свя­щен­ник. Во втором же Таин­стве, еще более таин­ственно, неот­мирно про­ис­хо­дит дей­ствие не чело­ве­че­ское. В миро­по­ма­за­нии Хри­стос кре­стит нас Духом Святым. Там уже исклю­чи­тельно кре­сти­те­лем явля­ется Сам Хри­стос. В воде кре­стят многие, Духом Святым кре­стит только Один.

Апо­столы воз­ла­гали на людей руки. Позже на Востоке воз­ло­же­ние рук было заме­нено пома­за­нием святым миром. Поскольку апо­столы не могли это делать во всех слу­чаях, то дали пору­че­ние пре­сви­те­рам. Епи­скоп и сейчас может совер­шить это Таин­ство через воз­ло­же­ние рук. Изве­стен случай с архи­епи­ско­пом Лукой (Войно‑Ясенецким), кото­рый, отбы­вая ссылку, кре­стил детей, и, поскольку мира у него не было, он, помо­лив­шись, воз­ло­жил на них руки после кре­ще­ния, по при­меру апо­сто­лов, для того, чтобы на них сошла бла­го­дать Свя­того Духа. На Западе и по сей день миро­по­ма­за­ние не совер­ша­ется сразу после кре­ще­ния. Миро­по­ма­за­ние совер­шают епи­скопы, кото­рые спе­ци­ально для этого раз в год объ­ез­жают при­ходы.

Всякий ли кре­ще­ный крещен Духом Святым? В Дея­ниях опи­сы­ва­ется, как, придя в город Эфес, апо­стол Павел спра­ши­вает:

При­няли ли вы Свя­того Духа, уве­ро­вав? Они же ска­зали ему: мы даже и не слы­хали, есть ли Дух Святый (Деян.19:2).

И сейчас многие кре­ща­е­мые и не слы­шали о Духе Святом. При миро­по­ма­за­нии откры­ва­ется дверь небес­ная, через кото­рую Дух Святой сходит на чело­века. Миро­по­ма­за­ние запе­ча­ты­вает чело­века, подобно тому, как на доку­менте ставят печать, в знак права соб­ствен­но­сти. У апо­стола Павла есть такие слова: «Познал Гос­подь Своих» (2Тим.2:19).

В полу­че­нии (стя­жа­нии) Свя­того Духа Божия заклю­чен смысл хри­сти­ан­ской жизни, но начало пола­га­ется в миро­по­ма­за­нии, когда Хри­стос запе­ча­ты­вает нас Своим Боже­ствен­ным и Святым Духом. Дух Святой дается чело­веку со сло­вами: «Печать Дара Духа Свя­того». Нередко в наших бого­слов­ских книгах пишется о том, что чело­век полу­чает Дары Духа Свя­того. В чем раз­ница? Что дается в Таин­стве Миро­по­ма­за­ния: Дух Святой или Дары Духа Свя­того? Про­то­и­е­рей Алек­сандр Шмеман (1921–1983) в книге «Водою и Духом» подробно рас­кры­вает эту тему. В кре­ще­нии дается именно Дух Святой, а не Его Дары.

Даром явля­ется сам Дух Святой, Третье Лицо Святой Троицы. Хри­стос кре­стит нас Духом Святым, от Отца исхо­дя­щим. А Он уже про­яв­ля­ется в нас через Дары – дар про­ро­че­ства, дар иных языков, дар учи­тель­ства, дар чудо­тво­ре­ний. Это – спо­соб­но­сти, бла­го­дат­ные силы. Чело­век, склон­ный к маги­че­скому обря­до­ве­рию, обо всем этом не заду­мы­ва­ется. Таково это очень глу­бин­ное Таин­ство, к сожа­ле­нию, зача­стую нами не сопе­ре­жи­ва­е­мое.

Пока­я­ние и отпу­ще­ние грехов

Это Таин­ство часто назы­вают испо­ве­дью, но испо­ведь – всего лишь откро­вен­ный рас­сказ о своих грехах. Мы можем рас­ска­зать о них слу­чай­ному попут­чику в поезде, пси­хо­логу или другу. Апо­стол Иаков даже при­зы­вает нас к этому:

При­зна­вай­тесь друг другу в пре­гре­ше­ниях ваших, чтобы исце­литься(Иак.5:16).

В этом еще нет Таин­ства, а есть лишь откры­тие болез­ней и язв своей души. Таин­ство же с нашей сто­роны состоит в пока­я­нии, а со сто­роны Христа – в отпу­ще­нии грехов.

Хри­стос, дунув, сказал им: При­мите Духа Свя­того. Кому про­стите грехи, — тому про­стятся, на ком оста­вите, — на том оста­нутся (Ин.20:22).

Эти слова отно­сятся к пас­халь­ному дню, ко дню Вос­кре­се­ния, когда Хри­стос явился Своим уче­ни­кам и дал им Духа Свя­того. Но далеко не всегда мы осо­знаем, что испо­ве­ду­емся именно Христу, пола­гая, что испо­ве­ду­емся батюшке. У батюшки свои про­блемы – сохра­нить тайну испо­веди, наста­вить, научить бороться с грехом. А где Хри­стос? Здесь даже внеш­няя сто­рона Таин­ства очень поучи­тельна. Свя­щен­ник стоит в сто­роне, каю­щийся же обра­щен лицом к Кресту и Еван­ге­лию, то есть пре­бы­вает перед Хри­стом. Иерей гово­рит: «Се, чадо, Хри­стос неви­димо стоит, при­ни­мая испо­ве­да­ние твое <…> а я только сви­де­тель есть».

Когда испо­ве­до­вал святой Иоанн Крон­штадт­ский, веру­ю­щие порой видели Христа. Очень редко при­хо­дится выслу­ши­вать испо­ведь, за кото­рой чело­век кается именно перед Гос­по­дом. В этом случае даже воз­ни­кает какое‑то необыч­ное ощу­ще­ние, словно тебя «ото­дви­нули» в сто­рону, и ты чув­ству­ешь себя дей­стви­тельно только сви­де­те­лем. Тебя поста­вили на закон­ное место. Ты сказал, что всего лишь сви­де­тель? Вот и оста­вайся им. Каю­щийся обща­ется с Хри­стом. Он Ему испо­ве­дует свои грехи, чтобы от Него полу­чить про­ще­ние. Дело свя­щен­ника – помочь, потому что иногда душа не может сама рас­крыться, не может пока­яться. Иногда люди откро­венно гово­рят: «Батюшка, я не знаю, в чем каяться?» «Как каяться?» «В первый раз пришел«… Апо­стол Павел гово­рит:

Ибо и я, если в чем про­стил кого, про­стил для вас от лица Хри­стова (2Кор.2:10).

В Таин­стве Пока­я­ния, в Таин­стве Испо­веди Хри­стос слышит наше испо­ве­да­ние, при­ем­лет наше пока­я­ние и отпус­кает нам наши грехи.

Таин­ство Евха­ри­стии, или Таин­ство При­ча­стия

О нем много гово­рится в Еван­ге­лии от Иоанна:

Отцы ваши ели хлеб в пустыне и умерли. Я – Хлеб Истин­ный, кото­рый сходит с небес (Ин.6:49). Хлеб же, кото­рый Я дам, есть Плоть моя (Ин.6:51).Ибо Плоть Моя истинно есть пища, и Кровь Моя истинно есть питие(Ин.6:55). Ядущий Мою Плоть, и пиющий Мою Кровь имеет жизнь вечную, и Я вос­крешу его в послед­ний день (Ин.6:54).

Порой При­ча­стие рас­смат­ри­ва­ется людьми как некая маги­че­ская «таб­летка». Если чело­век забо­лел, ему сове­туют: «Надо при­ча­ститься!» И боль­ной при­ча­ща­ется во здра­вие тела, вот только ко Христу это не имеет ника­кого отно­ше­ния. В При­ча­стии, как ни в каком другом Таин­стве, при­сут­ствует Сам Хри­стос. Как? Вот это дей­стви­тельно тайна! Тем не менее чело­век об этом раз­мыш­ляет, и раз­мыш­ляет много.

Неод­но­кратно люди начи­нали сомне­ваться в том, что при­ни­мают дей­стви­тельно Тело и Кровь Хри­стовы. Сомне­ния подоб­ного рода свой­ственны, прежде всего, про­те­стан­там. Лютер гово­рил, что «в Дарах», «через Дары», «с Дарами» даются Тело и Кровь Хри­стовы, что уже ослаб­ляет, хотя еще не вполне упразд­няет слова Гос­подни. А вот уже Цвингли, с кото­рым дис­ку­ти­ро­вал Лютер, пола­гал, что хлеб есть образ, или символ, или знак Тела Хри­стова, а вино есть образ Крови Хри­сто­вой. На этом наста­и­вают многие про­те­стант­ские тече­ния. Символ фак­ти­че­ски упразд­няет при­сут­ствие в Таин­стве Евха­ри­стии Самого Живого Христа. О Христе при этом надо только думать, вспо­ми­нать о Нем.

Цер­ковь нико­гда не при­ни­мала это учение. В «Житиях святых» опи­сы­ва­ется немало слу­чаев, когда тот или иной монах‑подвижник начи­нал сомне­ваться в реаль­ном при­сут­ствии Христа. И тогда, по молитве братии, этот монах, под­ходя к чаше, видел реаль­ные Тело и Кровь Хри­стовы. В «Слу­жеб­нике» напи­сано, что, если во время слу­же­ния Литур­гии Святые Дары при­ни­мают вид Плоти и Крови, то молитвы надо повто­рять до тех пор, пока Они не примут вид хлеба и вина. Такие случаи бывали и в наше время. Про­ис­хо­дило ли это из‑за болез­нен­ного вооб­ра­же­ния свя­щен­ника или реально, судить трудно, но такого про­ис­хо­дить не должно.

Другой про­те­стант­ский учи­тель, Иоганн Каль­вин, гово­рил, что в При­ча­стии чело­век верой при­ни­мает Христа. Если нет веры, значит, чело­век ест хлеб и пьет вино, но отнюдь не при­ча­ща­ется. Это учение Пра­во­слав­ная Цер­ковь тоже нико­гда не при­ни­мала, испо­ве­дуя, что в При­ча­стии реально и дей­стви­тельно при­сут­ствует Хри­стос, вне зави­си­мо­сти от того, с верою или без веры при­ча­ща­ется чело­век. От веры зави­сит другое – при­ча­ща­ешься ли ты во спа­се­ние или в суд и осуж­де­ние.

Святые отцы поз­во­ляли себе раз­мыш­лять, каким обра­зом хлеб и вино ста­но­вятся Телом и Кровью. В «Дог­ма­ти­че­ском бого­сло­вии» мит­ро­по­лита Мака­рия при­сут­ствует термин – «пре­су­ществ­ле­ние». Это значит, что хлеб и вино пре­су­ществ­ля­ются в Тело и Кровь Хри­стовы, а от изна­чаль­ных про­дук­тов оста­ются только вид, вкус, цвет и запах. Такое учение в XVIII–XIX веках вошло в боль­шин­ство пра­во­слав­ных посо­бий. Впро­чем, в XX сто­ле­тии неко­то­рые бого­словы под­вергли его кри­тике.

Другое объ­яс­не­ние пред­ла­гает святой Ириней Лион­ский. Как во Христе чело­ве­че­ская при­рода соеди­нена с при­ро­дой

Боже­ствен­ной, так и в Святых Дарах есть хлеб, и есть Тело, есть вино, и есть Кровь. Святой Ириней пишет об этом так: «Земной хлеб, через при­зы­ва­ние на него Бога, уже не есть обык­но­вен­ный хлеб, но Евха­ри­стия, состо­я­щая из зем­ного и небес­ного…» Рас­суж­дать о том, каким обра­зом хлеб ста­но­вится Телом Хри­сто­вым, — заня­тие опас­ное. Это непод­властно чело­ве­че­скому разу­ме­нию и логи­че­скому ана­лизу. Для нас непре­лож­ной исти­ной оста­ется одно – таин­ствен­ным, ни чело­ве­кам, ни анге­лам непо­сти­жи­мым обра­зом сей хлеб есть истин­ное Тело Христа, и сие вино есть Его истин­ная Кровь. Это – суть, серд­це­вина нашей веры. Лютер гово­рил, что в Дарах, при­сут­ствует Хри­стос, а мы гово­рим, что это и есть Сам Хри­стос. Когда Хри­стос гово­рил:

Будете есть Плоть Мою, и пить Кровь Мою…, многие сомне­ва­лись: Какие стран­ные слова! Кто может это слу­шать? (Ин.6:60). И Многие из уче­ни­ков Его отошли от Него и уже не ходили с Ним (Ин.6:66).

То есть этого они вме­стить не могли. Свя­щен­ник Менно Симонс, стоя с чашей и про­из­нося слова: «Сие есть Тело Мое, и Сия есть Кровь Моя…», усо­мнился: «Как этот хлеб и это вино может быть Телом и Кровью Спа­си­теля?» Со вре­ме­нем червь сомне­ния все больше точил его, и через десять лет он порвал с Цер­ко­вью, став осно­ва­те­лем одного из про­те­стант­ских дви­же­ний. Как Земля вра­ща­ется вокруг своей оси, так и Таин­ство Евха­ри­стии – самая суть хри­сти­ан­ской веры. Здесь про­ве­ря­ется, оста­емся ли мы с Гос­по­дом или отхо­дим от Него.

Таин­ство Вен­ча­ния

Каза­лось бы, при чем здесь Хри­стос? Есть жених, есть неве­ста, люди полю­били друг друга и решили жить вместе, создать семью и рас­тить детей. Может быть, дело в том, что Хри­стос бла­го­слов­ляет нашу сов­мест­ную жизнь? Согласны ли мы с таким пони­ма­нием? Цер­ковь под­хо­дит к этому вопросу гораздо глубже. Апо­стол Павел пишет:

Посему оста­вит чело­век отца своего и мать, и при­ле­пится к жене своей, и будут двое – одна плоть. Тайна сия велика; я говорю по отно­ше­нию ко Христу и к Церкви (Еф.5:31).

С одной сто­роны – чело­век, кото­рый оста­вит отца и мать и при­ле­пится к жене, с другой сто­роны – Хри­стос и Цер­ковь. Цер­ковь всегда испо­ве­до­вала брак как Таин­ство. Брак при­ни­ма­ется ею как таин­ствен­ное соеди­не­ние двоих в одну плоть и сопо­став­ля­ется с Хри­стом и Цер­ко­вью. Като­лики гово­рят так: Таин­ство Брака совер­шают муж и жена, а Цер­ковь освя­щает это Таин­ство свя­щен­ни­че­ской молит­вой. Пра­во­слав­ные счи­тают, что Таин­ство Брака совер­шает свя­щен­ник. Пра­во­слав­ная Цер­ковь отвер­гает невен­чан­ный брак, при­рав­ни­вая его к блуду. Апо­стол Павел гово­рит, что веру­ю­щая жена может жить с неве­ру­ю­щим мужем и наобо­рот. Впро­чем, слу­ча­лось и так, что неко­то­рые свя­щен­ники сове­то­вали таким людям раз­во­диться: «Ты живешь в блуде! Выби­рай – или Хри­стос, или муж!» – и раз­ва­ли­вали семьи. Однако и невен­чан­ный брак обя­за­тельно должен был быть закон­ным. Сейчас часто можно услы­шать: «Зачем реги­стра­ция? Это же фор­маль­ность!» Но власть, по слову апо­стола Павла, есть не фор­маль­ность, а Божие уста­нов­ле­ние (Рим.13:2). И в этом смысле язы­че­ский брак тоже пред­став­ляет собой Таин­ство. В этом браке рож­да­ются такие же дети.

Что же тогда про­ис­хо­дит при вен­ча­нии? Цер­ков­ному браку при­суще новое духов­ное каче­ство, созда­ется «домаш­няя Цер­ковь». Апо­стол гово­рит жене, что она должна слу­шаться мужа, как Гос­пода. А мужу велит «воз­лю­бить жену, как Гос­подь воз­лю­бил Цер­ковь». Хри­сти­ан­ское Таин­ство воз­во­дит обыч­ный, земной брак, кото­рый тоже не лишен зна­че­ния Таин­ства, на иной уро­вень. Там – просто муж, просто жена, просто дети, а здесь – Цер­ковь. Отныне, с момента вен­ча­ния, Гос­подь будет гово­рить с женой устами мужа, а муж именно через жену будет выпол­нять основ­ную хри­сти­ан­скую запо­ведь – запо­ведь любви. Отныне он будет любить ее, как Хри­стос воз­лю­бил Цер­ковь. Гос­подь отдал за нее Свою жизнь, пролил за нее Свою кровь, чтобы освя­тить ее, очи­стив банею водною (Еф.5:26). И жена в муже нахо­дит Христа.

Таин­ство Вен­ча­ния неви­димо совер­шает Хри­стос, а видимо – свя­щен­ник. Мит­ро­по­лит Сурож­ский Анто­ний (Блум; 1914–2003) про­во­дил беседы о Таин­стве с жени­хами и неве­стами. Если они не вос­при­ни­мали его слов, он сове­то­вал им подо­ждать. Для него важно было, чтобы жених с неве­стой были внут­ренне готовы это новое каче­ство Христа и Церкви при­вне­сти в свои вза­и­мо­от­но­ше­ния. Без этого полу­ча­ется лишь фор­маль­ное, обря­до­вое дей­ство. От себя доба­вим: ситу­а­ция, о кото­рой гово­рит мит­ро­по­лит Анто­ний, ста­но­вится воз­мож­ной потому, что в Таин­стве Кре­ще­ния кре­ща­е­мые и не думают о соче­та­нии со Хри­стом, а значит, и во Христе соче­таться в супру­же­стве не могут. Для уве­ро­вав­ших в Гос­пода брак без Христа, без Таин­ства Вен­ча­ния невоз­мо­жен.

Таин­ство Еле­освя­ще­ния

Мы назы­ваем его Собо­ро­ва­нием. Это Таин­ство пред­на­зна­чено, прежде всего, для боль­ных. Уче­ники Хри­стовы многих боль­ных мазали маслом, и исце­ляли (Мк.6:13). Апо­стол Иаков пишет:

Болен ли кто из вас? пусть при­зо­вет пре­сви­те­ров Церкви, и пусть помо­лятся над ним, пома­завши его елеем во имя Гос­подне. И молитва веры исце­лит боля­щего, и вос­ста­вит его Гос­подь; и если он соде­лал грехи, про­стятся ему (Иак.5:14).

При­хо­дит исце­ле­ние телес­ной болезни, очи­ще­ние от грехов. Каким обра­зом при­сут­ствует Хри­стос в этом Таин­стве? Здесь Он – Врач душ и телес. В Новом Завете часто опи­сы­ва­ется, как Хри­стос исце­ляет боль­ных. Для нас это дей­ство совер­ша­ется через Собо­ро­ва­ние. В этом Таин­стве Христос‑Чудотворец реально при­сут­ствует, реально дей­ствует и реально исце­ляет.

Таин­ство Свя­щен­ства (Руко­по­ло­же­ние)

Епи­скоп воз­ла­гает руки и воз­во­дит чело­века в сан дья­кона или в сан пре­сви­тера. Собор епи­ско­пов воз­ла­гает руки и воз­во­дит инока в сан епи­скопа. Когда гово­рят: «свя­щен­ство», имеют в виду и епи­ско­пов, и пре­сви­те­ров, и дья­ко­нов. Каким обра­зом в Таин­стве Руко­по­ло­же­ния при­сут­ствует Хри­стос? Во‑первых, Он его уста­но­вил, избрав уче­ни­ков. Мы уже вспо­ми­нали пас­халь­ную вечерю, когда Гос­подь, дунув на апо­сто­лов, сказал им: «При­мите Духа Свя­того. Кому про­стите, — про­стится, на ком оста­вите, — оста­нется» (Ин.20:22). Можно ска­зать, что именно тогда Он дал им Дар Свя­щен­ства, кото­рый они, полу­чив, пере­да­вали дальше через воз­ло­же­ние рук.

Как вос­при­ни­мает про­те­стант своего пас­тора (пре­сви­тера)? Как про­по­вед­ника, настав­ника, руко­во­ди­теля общины. Про­те­станты воз­ла­гают руки, но этому воз­ло­же­нию они не при­дают зна­че­ния Таин­ства. Это дей­ствие орди­на­ции, через кото­рое чело­век при­ни­мает долж­ность. При этом молится, чтобы Гос­подь бла­го­сло­вил его слу­же­ние. Но Таин­ства и апо­столь­ского пре­ем­ства руко­по­ло­же­ния у про­те­стан­тов нет.

Суще­ствует две точки зрения на свя­щен­ство. Согласно одной из них, свя­щен­ник – намест­ник Христа. Что гово­рит и делает свя­щен­ник, то гово­рит и делает через него Сам Гос­подь. Иногда ему даже не обя­за­тельно молиться, доста­точно лишь про­из­не­сти слова Хри­стовы. Другая точка зрения: свя­щен­ник – ученик Христа, кото­рый имеет бла­го­дать свя­щен­но­дей­ствия и учи­тель­ства. Какая точка зрения нам ближе? Во время Литур­гии пра­во­слав­ный свя­щен­ник молится о соше­ствии Свя­того Духа на Дары, просит о том, чтобы Дух освя­тил их, пре­тво­рив в Тело и Кровь Хри­стовы. В литур­гике 124 эта молитва назы­ва­ется «Эпи­кле­зис». Като­ли­че­ский свя­щен­ник об этом не молится. Он просто про­из­но­сит уста­но­ви­тель­ные слова: «Сие есть Тело Мое, Сия есть Кровь Моя».

Като­лики утвер­ждают, что Хри­стос при­сут­ствует в Церкви в виде Святых Даров и в виде Папы Рим­ского. В Пра­во­слав­ной Церкви отно­ше­ние к свя­щен­ству гораздо тоньше, дели­кат­нее. Свя­щен­ник имеет харизму – бла­го­дать, но не может гово­рить, как Гос­подь. Свя­щен­ник может ска­зать: «Хри­стос нас учил…» Он пре­по­дает Христа в Таин­стве, а не совер­шает его вместо Христа. Это очень важный момент. На Востоке это ученик Хри­стов, име­ю­щий бла­го­дать совер­шать свя­щен­но­дей­ствия, учить, настав­лять, управ­лять наро­дом Божиим, но никоим обра­зом не дей­ству­ю­щий, как Хри­стос. Хотя нечто подоб­ное у нас тоже при­сут­ствует. Напри­мер, когда веру­ю­щие целуют руку свя­щен­ника, они целуют руку Христа. На службе стелют ков­рики Христу, но насту­пают на них батюшки. То есть Восток тоже не вполне чужд такому «вика­ри­ат­ству».

Сле­дует иметь внут­рен­нюю чут­кость, чтобы вовремя оста­но­виться, поскольку всякая мысль, дове­ден­ная до логи­че­ского конца, пре­вра­ща­ется в абсурд. Ведь в конеч­ном счете, «вика­рий Христа» – это анти­христ. Слово «анти­христ» пере­во­дится на рус­ский язык «вместо Христа», то есть тот, кто дей­ствует вместо Него. Про­те­станты впа­дают в другую край­ность. Свя­щен­ник – просто ученый брат, кото­рого выбрали и поста­вили во главе общины. Пра­во­слав­ное пони­ма­ние свя­щен­ства – это бла­го­дать Хри­стова для совер­ше­ния Таинств, в кото­рых дей­стви­тельно, бла­го­датно, незримо, таин­ственно и ника­кому уму непо­сти­жимо при­сут­ствует, дей­ствует и живет Сам Хри­стос.

Хри­стос в ико­но­гра­фии

Ико­но­гра­фия – одно из вели­чай­ших досто­я­ний и сокро­вищ хри­сти­ан­ства, осо­бенно хри­сти­ан­ства восточ­ного, поскольку на Западе икона всегда играла мень­шую роль. Ико­но­гра­фия – это сви­де­тель­ство о Христе, о Боге вопло­тив­шемся.

Для начала оста­но­вимся на вопросе об осно­вах ико­но­по­чи­та­ния. Про­те­станты фак­ти­че­ски обви­няют нас в грехе идо­ло­по­клон­ства, нару­ша­ю­щем вторую запо­ведь. Однако ико­но­по­чи­та­ние нигде не запре­ща­ется Богом, запре­ща­ется идо­ло­слу­же­ние. Идол – некое твар­ное суще­ство или веще­ство, почи­та­е­мое за Бога. Икона же тако­вой не явля­ется, она запо­ве­дана Богом тому самому Моисею, кото­рому Бог запре­тил делать изоб­ра­же­ния и покло­няться им. В два­дца­той главе книги «Исход» Гос­подь запре­щает, а в два­дцать пятой Он же пове­ле­вает Моисею сде­лать изоб­ра­же­ния херу­ви­мов. Эти золо­тые херу­вимы нахо­дятся на крышке Ков­чега Завета и изоб­ра­жа­ются на завесе Храма, перед кото­рым совер­ша­ется покло­не­ние Богу.

Ико­но­по­чи­та­ние было изна­чально уста­нов­лено Самим Богом.

Поскольку до Иисуса Христа рай пусто­вал, ничьи души еще не шли в Цар­ство Небес­ное, то не могло и быть изоб­ра­же­ний святых. Поскольку «Бога не видел никто нико­гда; Еди­но­род­ный Сын, сущий в недре Отчем, Он явил» (Ин.1:18), Его изоб­ра­жать запре­ща­лось, и изоб­ра­же­ний Бога не было. В вет­хо­за­вет­ные вре­мена изоб­ра­жали только Анге­лов.

В Новом Завете в рай вво­дятся пра­вед­ники и пока­яв­ши­еся греш­ники. Первый оби­та­тель рая – пока­яв­шийся на кресте раз­бой­ник, полу­чив­ший обе­то­ва­ние от Спа­си­теля: «Истинно говорю тебе, ныне же будешь со Мною в раю» (Лк.23:43). Поэтому в хри­сти­ан­стве появ­ля­ются изоб­ра­же­ния пра­вед­ни­ков, то есть святых угод­ни­ков Божиих. Попытки изоб­ра­жать Бога в виде старца, появив­ши­еся в хри­сти­ан­стве в Сред­не­ве­ко­вье, явля­ются прямым нару­ше­нием запо­веди Божией. Неод­но­кратно это запре­щали и пра­во­слав­ные Соборы, но, несмотря на запреты, эти изоб­ра­же­ния, к вели­кому сожа­ле­нию, пишутся и сего­дня.

В основе Нового Завета лежит тайна хри­сти­ан­ской веры: «И Слово стало Плотью, и оби­тало с нами, и мы видели славу Его, как славу Еди­но­род­ного от Отца» (Ин.1:14). Мы пони­маем, что речь идет о Христе. Поскольку люди Его видели, мы Его и изоб­ра­жаем.

VII Все­лен­ский собор, уста­но­вив­ший догмат ико­но­по­чи­та­ния, ссы­ла­ется именно на это: Бога мы не изоб­ра­жаем, Его изоб­ра­зить невоз­можно; но Бог вопло­тился, и в вопло­ще­нии мы Его и изоб­ра­жаем.

Хри­сти­ан­ская икона – это икона Иисуса Христа. В тече­ние сотни лет шел спор с ико­но­бор­цами о том, можно ли изоб­ра­жать Христа, почи­тать этот образ и покло­няться ему. К тому же имеет место еще и не дог­ма­ти­че­ское, а пси­хо­ло­ги­че­ское явле­ние, кото­рое я назвал бы неким «пере­ко­сом». Сейчас у нас больше всего икон Божией Матери 125, причем не в каждом доме есть икона Спа­си­теля. Я как‑то подо­шел к одному пра­во­слав­ному киоску, там были иконы пяти­де­сяти разных видов, из них – ни одной иконы Христа. В этом про­яв­ля­ется налет язы­че­ства, мно­го­бо­жия, кото­рое таким стран­ным обра­зом все‑таки про­са­чи­ва­ется и к нам. Веро­учи­тельно ничего оши­боч­ного нет, все иконы «пра­виль­ные», но Гос­пода нет. Нет Того, во имя Кого и ради Кого и воз­никла икона. В каждом храме и в каждом доме должна быть икона Христа.

Осталь­ные иконы – Божией Матери, анге­лов, святых должны как бы окру­жать Его. Не слу­чайно именно в пра­во­слав­ной среде мог воз­ник­нуть сек­тант­ский «Бого­ро­дич­ный Центр», где почи­та­ние Божией Матери обрело черты ере­ти­че­ской неуем­но­сти.

Итак, основ­ная икона хри­сти­ан­ства – это образ Христа, образ Вопло­щен­ного Бога. Откуда взя­лись хри­сти­ан­ские иконы? Пре­да­ние сви­де­тель­ствует о древ­ней­шей из них – о Неру­ко­твор­ном Спасе. Известна исто­рия, кото­рая про­изо­шла при земной жизни Спа­си­теля. Гос­подь про­по­ве­дует в Иудее. Из Эдессы, где цар­ство­вал Авгарь, при­хо­дит худож­ник Анания, полу­чив­ший пове­ле­ние царя при­гла­сить Христа в Эдессу. Если же Он не согла­сится, то сле­до­вало хотя бы запе­чат­леть Его образ. Худож­ник пред­при­ни­мает несколько попы­ток изоб­ра­зить Христа, но у него ничего не полу­ча­ется. Тогда Гос­подь, видя это, под­зы­вает его, просит воду, омы­вает Свой лик и про­мо­кает его платом. На плате сохра­ня­ется Его образ. Этот плат худож­ник и принес в Эдессу. Там он при­мерно сто лет про­ви­сел над вра­тами при входе в город. Потом, в сере­дине II сто­ле­тия, во время кро­ва­вых гоне­ний на хри­стиан, языч­ники хотели уни­что­жить этот образ, и веру­ю­щие заму­ро­вали его.

Зна­чи­тельно позже, в 545 году, когда импе­рия уже при­няла хри­сти­ан­ство, сохра­нив­шийся образ был извле­чен. Он хра­нился в Эдессе вплоть до 944 года, когда был пере­не­сен в Кон­стан­ти­но­поль. В честь этого собы­тия появился празд­ник, кото­рый мы назы­ваем Тре­тьим Спасом – празд­ник Неру­ко­твор­ного образа Спа­си­теля, кото­рый мы отме­чаем на сле­ду­ю­щий день после Успе­ния Пре­свя­той Бого­ро­дицы, 29 авгу­ста.

В 1204 году, во время чет­вер­того кре­сто­вого похода, кре­сто­носцы раз­гра­били Кон­стан­ти­но­поль, и Неру­ко­твор­ный Лик исчез. С тех пор никто не знает, где он нахо­дится, но бес­чис­лен­ное коли­че­ство спис­ков с него дошли до наших времен. Теперь это – один из самых рас­про­стра­нен­ных обра­зов Спа­си­теля.

Пораз­мыс­лим о том, почему Анания не смог нари­со­вать Христа. А уда­лось ли это кому‑нибудь после него? Исклю­чим ико­но­гра­фию. Напри­мер, «Хри­стос в пустыне» И.Н. Крам­ского или «Хри­стос перед Пила­том» Н.Н. Ге. Согла­си­тесь, что Крам­ской скорее изоб­ра­зил интел­ли­гента XIX сто­ле­тия, пре­бы­ва­ю­щего в мучи­тель­ных раз­ду­мьях о смысле про­ис­хо­дя­щего. Виктор Вас­не­цов сам при­знался, что у него образ Христа не полу­чился. Когда он посмот­рел на иконы Руб­лева, то отрекся от всего, что нари­со­вал. В каком фильме, какому арти­сту уда­лось создать образ Христа по‑настоящему?

Всякая чело­ве­че­ская попытка изоб­ра­зить или «сыг­рать» Спа­си­теля заве­домо бес­плодна. Почему? Пере­дать порт­рет­ное сход­ство может любой про­фес­си­о­наль­ный худож­ник. Но когда мы смот­рим на порт­рет чело­века, нам не так важна точная пере­дача внеш­него сход­ства, как сход­ство внут­рен­нее. А во Христе, как гово­рит апо­стол Павел, «оби­тает вся пол­нота Боже­ства телесно» (Кол. 2:9). Поэтому, сколько бы ни изоб­ра­жали Христа самые лучшие худож­ники, мы все равно видим, что перед нами – не Хри­стос, Он таким не был. Во всем этом про­гля­ды­вает чело­ве­че­ское, то, что в ико­но­гра­фии как раз и отсе­ка­ется. Ико­но­пи­сец в извест­ном смысле должен воз­не­на­ви­деть живо­пись и отойти от нее, должен отка­заться от порт­ре­тизма, от того, чем без­успешно зани­мался Анания.

Икона – это не про­зре­ние худож­ника, а дар Небес. Ико­но­пис­ные образы Христа могут быть очень непо­хо­жими друг на друга, хотя не было же у Христа разных лиц! Семит­ские черты на иконах Хри­стос поте­рял уже давно. На наших иконах перед нами пред­стает рус­ский чело­век, на афри­кан­ских – Его лицу при­сущи негро­ид­ные черты, в Китае – черты ази­ат­ские, на гре­че­ских иконах явно изоб­ра­жен грек. И это никого не сму­щает, ведь глав­ное – это внут­рен­нее сход­ство.

Ико­но­гра­фия прин­ци­пи­ально отли­ча­ется от худо­же­ствен­ного твор­че­ства. Здесь не худож­ник изоб­ра­жает Христа, а Хри­стос явля­ется чело­веку. Поэтому пер­спек­тива в ико­но­гра­фии там не прямая, а обрат­ная, изоб­ра­же­ние не объ­ем­ное, а плос­кост­ное. Все тех­ни­че­ские приемы ико­но­гра­фии направ­лены на то, чтобы пол­но­стью отойти от попы­ток зем­ного изоб­ра­же­ния Иисуса и дать воз­мож­ность Спа­си­телю явиться нам. То же самое можно ска­зать обо всем цер­ков­ном искус­стве, напри­мер о цер­ков­ном пении. Таково же отли­чие коля­док от рож­де­ствен­ских стихир: колядки – искус­ство Анании, мы в нашей радо­сти и тор­же­стве славим Иисуса. А в сти­хи­рах – звуки Небес, кото­рые услы­шал святой и донес до нас.

Икона Боже­ственна, в ней нет автор­ских эмоций, кото­рые при­сут­ствуют в изоб­ра­же­ниях святых, Христа и Бого­ма­тери того же Вас­не­цова или, напри­мер, Рафа­эля. Они не под­хо­дят для молитвы. В одном из ита­льян­ских мона­сты­рей я увидел иконы, в част­но­сти нашу – Вла­ди­мир­скую, копии руб­лев­ских, а также древ­ние армян­ские и даже еги­пет­ские. Я не удер­жался и спро­сил: «А где же тра­ди­ци­он­ная ита­льян­ская рели­ги­оз­ная живо­пись?» Приор126 отве­тил вопро­сом на вопрос: «А разве перед ними можно молиться?» Дей­стви­тельно, «Мадонна» Рафа­эля – это гени­аль­ное изоб­ра­же­ние мате­рин­ства, но не Бого­ма­те­рин­ства.

Икона Неру­ко­твор­ного Спаса не была широко известна в ран­не­хри­сти­ан­ские вре­мена. Учи­теля Церкви первых трех веков об этом образе не писали, тем более что он уже был заму­ро­ван. Иконы свя­того апо­стола Луки тоже не были рас­про­стра­нены. В те вре­мена иконы как тако­вые при бого­слу­же­нии почти отсут­ство­вали. Зато в рим­ских ката­ком­бах было много сим­во­лики, кото­рая дошла до нас. Искус­ство ката­комб – инте­рес­ней­шая стра­ница цер­ков­ной исто­рии. Ката­комб­ные изоб­ра­же­ния – это не иконы, а духов­ные сим­волы. Здесь нет Бого­во­пло­ще­ния, но при­сут­ствует шифр, коди­ровка, рас­шиф­ро­вы­вая кото­рую мы видим Христа.

Какими были тогда изоб­ра­же­ния? Раз­ными, напри­мер, изоб­ра­жался агнец. Согла­си­тесь, перед изоб­ра­же­нием ягненка не будешь молиться, не ста­нешь и при­кла­ды­ваться к нему. Это – лишь символ Христа. Другой символ – образ Доб­рого Пас­тыря, несу­щего на плечах овцу. Этот образ при­влек вни­ма­ние многих худож­ни­ков. Он также не под­хо­дит для молитвы, хотя и сим­во­ли­зи­рует Гос­пода. Часто изоб­ра­жался Ноев ковчег, про­об­ра­зо­вы­вав­ший Цер­ковь.

Не гну­ша­лись ранние хри­сти­ане даже язы­че­ской мифо­ло­гией: один из их излюб­лен­ных обра­зов – Орфей, кото­рый настолько про­ник­но­венно играл на сви­рели, что его заслу­ши­ва­лись дикие звери. Орфей напо­ми­нал первым хри­сти­а­нам Христа. Сви­рель – учение Хри­стово, а хищные звери – зве­ро­по­доб­ные люди с поро­ками, гре­хами и стра­стями. Учение Хри­стово и Божия бла­го­дать укро­щают зве­ро­об­раз­ный нрав гре­хов­ного чело­века.

Встре­ча­лось изоб­ра­же­ние вино­град­ной лозы, кото­рая до сих пор укра­шает Цар­ские врата. Иногда ее можно уви­деть на обложке Библии, потому что Хри­стос сказал о Себе: Я есмь Истин­ная Вино­град­ная Лоза (Ин.15:1). Изоб­ра­же­ние рыбы явля­ется шифром в прямом смысле слова. Если взять первые буквы гре­че­ских слов «Иисус Хри­стос Сын Божий Спа­си­тель», полу­ча­ется XΘYΣ (ΙΗΣΟYΣ ΧΡΙΣΤΟΣ YΙΟΣ ΤΟY ΘΕΟY ΣΩΤΗΡΟΣ). Слово «Ихтис» по‑русски озна­чает – «Рыба».

Сохра­ни­лись изоб­ра­же­ния Бого­ма­тери с Мла­ден­цем на коле­нях, обычно в окру­же­нии волх­вов, отно­ся­щи­еся ко II–IV векам. Так в изоб­ра­же­ниях появ­ля­ется сюжет. Со II сто­ле­тия в ката­ком­бах встре­ча­ются изоб­ра­же­ния Христа и сама­рянки. Это – уже не сим­во­лика, а иллю­стра­ция еван­гель­ских сюже­тов.

Кроме древ­не­хри­сти­ан­ских сим­во­лов суще­ство­вало, конечно же, и рас­пя­тие.

В основ­ном кресты были без Христа, их форма была раз­лич­ной, поэтому споры о том, какой крест «пра­виль­ный»: четы­рех­ко­неч­ный, шести­ко­неч­ный или вось­ми­ко­неч­ный, — дог­ма­ти­че­ского зна­че­ния не имеют. Впер­вые крест с изоб­ра­же­нием Христа появ­ля­ется в V веке – на дверях храма святой Сабины в Риме. Вплоть до XIX сто­ле­тия Хри­стос на Кресте – всегда живой и тор­же­ству­ю­щий, не про­ви­са­ю­щий на руках. И сейчас в като­ли­че­ских храмах рас­пя­тый Хри­стос – непре­мен­ный атри­бут, в то время как икон может почти и не быть.

В X веке Хри­стос впер­вые изоб­ра­жа­ется на кресте мерт­вым; со вре­ме­нем этот образ ста­но­вится прак­ти­че­ски повсе­мест­ным. Появи­лась некая фигу­раль­ность, неоду­хо­тво­рен­ность изоб­ра­же­ния. На древ­них изоб­ра­же­ниях ноги Христа при­биты к кресту двумя гвоз­дями, и только с XIII сто­ле­тия на Западе появ­ля­ются изоб­ра­же­ния, на кото­рых они скре­щены и про­биты одним гвоз­дем.

Почи­та­ние креста не отри­цали и ико­но­борцы времен Все­лен­ских собо­ров. Крест – это символ хри­сти­ан­ства, это сила Божия, кото­рая дается хри­сти­а­нам, это сре­до­то­чие всей нашей веры.

На изоб­ра­же­ниях Христа, как и на изоб­ра­же­ниях святых, лик окру­жен нимбом, озна­ча­ю­щим свет, исхо­дя­щий от Гос­пода.

Кстати, на неко­то­рых древ­них изоб­ра­же­ниях встре­ча­ются объ­ем­ные нимбы, напо­ми­на­ю­щие ска­фандры. Впо­след­ствии от такого под­хода отка­за­лись и оста­но­ви­лись на плос­ком изоб­ра­же­нии. Нимб Христа всегда отли­ча­ется от нимба Бого­ро­дицы и всех святых: он кре­ст­ча­тый. В кресте обычно пишется по‑гречески οων, что соот­вет­ствует рус­скому слову «Сущий» и еврей­скому непро­из­но­си­мому Имени Божию – Яхве, то есть свя­щен­ной тет­ра­грамме. Это – испо­ве­да­ние того, что Гос­подь явился в мир во плоти, что во Христе мы имеем Того Самого Бога, Неви­ди­мого и Непо­сти­жи­мого, Кото­рый откры­вался Моисею и древним про­ро­кам. Рус­ское народ­ное созна­ние пере­тол­ко­вало буквы «омик­рон», «омега» и «ню» как «Он Отец наш», причем над омегой иногда дей­стви­тельно ставят букву «т», кото­рой там быть не должно.

А теперь пере­чис­лим неко­то­рые ико­но­гра­фи­че­ские изоб­ра­же­ния Христа. Изоб­ра­жать Его можно далеко не как угодно. В XVIII и XIX веках худож­ники вдо­воль поволь­ни­чали в этой обла­сти! Они тво­рили что хотели, и все это оста­лось в храмах нам в насле­дие. Гос­под­ству­ю­щие архи­тек­тур­ные стили – барокко и ампир, а изоб­ра­же­ния – ака­де­ми­че­ская запад­ная живо­пись в не лучших своих про­яв­ле­ниях. Однако даже эта живо­пись сохра­няла отго­лоски под­линно ико­но­гра­фи­че­ских образ­цов. Отме­тим неко­то­рые из них, тем более что все они рас­кры­вают нам Христа.

Рас­про­стра­нен­ный тип изоб­ра­же­ний Христа – Господь‑Вседержитель, или, по‑гречески, Пан­то­кра­тор. Этот образ появился в Визан­тии уже в IV–VI сто­ле­тиях, в то самое время, когда и начали писать иконы. Хри­стос изоб­ра­жа­ется как Царь, Судья. Иногда Он вос­се­дает на троне, иногда стоит в рост. Позже появ­ля­ются пояс­ные изоб­ра­же­ния, кото­рые и ста­но­вятся самыми часто встре­ча­ю­щи­мися: Гос­подь изоб­ра­жен по пояс, Его правая рука бла­го­слов­ляет, а левая держит свиток или, в более позд­них изоб­ра­же­ниях, книгу. Обычно это Еван­ге­лие с какими‑нибудь осно­во­по­ла­га­ю­щими изре­че­ни­ями Иисуса Христа:

При­дите ко Мне все труж­да­ю­щи­еся и обре­ме­нен­ные, и я успо­кою вас(Мф.11:28) или Запо­ведь новую даю вам, да любите друг друга (Ин.13:34).

Спас в Силах. Соб­ственно, это – раз­но­вид­ность Пан­то­кра­тора. Хри­стос изоб­ра­жа­ется вос­се­да­ю­щим на троне, вокруг Него – небес­ная слава: сера­фимы, херу­вимы и пре­столы, иногда еще и офа­нимы, то есть высшие небес­ные чины. По бокам рас­по­ла­га­ются четыре апо­ка­лип­ти­че­ских сим­вола: чело­век, лев, телец и орел летя­щий, озна­ча­ю­щие четы­рех еван­ге­ли­стов и, соот­вет­ственно, Христа как Сына Чело­ве­че­ского, Христа как Льва – Царя, Христа как Тельца – жертву и Христа как Орла летя­щего – Боже­ствен­ную при­роду Спа­си­теля. Спас в Силах появ­ля­ется доста­точно поздно. Такие изоб­ра­же­ния, извест­ные с XV века, поме­ща­ются в сере­дине деи­сус­ного чина. По сто­ро­нам от Него – Пре­свя­тая Бого­ро­дица, святой Иоанн Кре­сти­тель и другие святые, молит­венно при­к­ло­нен­ные к Нему. Изоб­ра­же­ние Спаса в силах наи­бо­лее тра­ди­ци­онно для гор­него места в алтаре, кото­рое нахо­дится за пре­сто­лом, в центре нашего вни­ма­ния.

Другой тип изоб­ра­же­ния – это Царь Царей. Апо­стол Павел пишет, что Хри­стос есть Царь цар­ству­ю­щих (1Тим.6:15). В Пс.44 опи­сы­ва­ются Царица, пред­став­шая одес­ную Царя, — очень поэ­тич­ное изоб­ра­же­ние, напо­ми­на­ю­щее Песнь Песней Соло­мона. Впер­вые такое изоб­ра­же­ние встре­ча­ется в XIV веке в Сербии и оттуда в XV сто­ле­тии пере­хо­дит на Русь. Это – вари­ант деи­сус­ной ком­по­зи­ции. Хри­стос изоб­ра­жа­ется в виде царя, а Пре­свя­тая Бого­ро­дица по правую сто­рону от Него – в виде Царицы. Слева от Христа в наи­бо­лее древ­них изоб­ра­же­ниях мы встре­чаем царя Давида и вет­хо­за­вет­ных про­ро­ков. Позже Давида заме­няют Иоан­ном Пред­те­чей. Бого­ро­дица изоб­ра­жа­ется как Неве­ста Хри­стова, а Иоанн Кре­сти­тель – как друг Жениха, кото­рый привел Неве­сту ко Христу.

Спас Ярое Око - наше, рос­сий­ское изоб­ра­же­ние, встре­ча­ю­ще­еся в Нов­го­роде. Христу здесь присущ прон­зи­тель­ный, как стрела, взгляд. Я знаю только одного батюшку, кото­рый зака­зал такую икону на горнее место, да и то впо­след­ствии, кажется, пожа­лел об этом. Это очень душе­по­лез­ная икона, но стоять долго нелегко, потому что все мы хотим мило­сти, а здесь чело­века прон­зает насквозь взгляд, как «пла­мень огнен­ный», о чем гово­рится в Апо­ка­лип­сисе.

Другой тип – Спас Все­ми­ло­сти­вый. Мне близко яро­слав­ское письмо. Князь Андрей Бого­люб­ский с этим обра­зом шел на волж­ских болгар 127 и побе­дил их. С этим обра­зом было свя­зано зна­ме­ние, после чего уста­но­вили празд­ник Спаса Все­ми­ло­сти­вого, это и есть Первый Спас. Ничего сла­ща­вого в этом образе нет, а есть именно Боже­ствен­ная милость, перед ним можно молиться бес­ко­нечно.

Суще­ствует свое­об­раз­ный образ Спас Златые Власы. Лик Спа­си­теля ико­но­гра­фи­че­ски типи­чен, но Его волосы на этой иконе – пше­нич­ного цвета. Я не встре­чал бого­слов­ского обос­но­ва­ния этому фено­мену, но можно пораз­мыш­лять. Во‑первых, золото – это символ цар­ского досто­ин­ства, во‑вторых, Хри­стос – сын Дави­дов, а Давид, как известно, был бело­кур – редкое явле­ние для вет­хо­за­вет­ных евреев. Еще пше­нич­ный цвет напо­ми­нает нам о том, что Хри­стос – Хлеб Истин­ный, Боже­ствен­ный Злак, про­из­рос­ший от долин земных.

Вели­кий Архи­ерей. Это изоб­ра­же­ние иногда рас­по­ла­га­ется на дья­кон­ских вратах на ико­но­стасе и вос­хо­дит к псалму 109, где про­ро­че­ски гово­рится: Ты свя­щен­ник вовек по чину Мел­хи­се­дека (Пс.109:4). Апо­стол Павел вос­про­из­во­дит эти слова в главе 5 Посла­ния к Евреям. Там гово­рится, что Хри­стос как Архи­ерей Вели­кий прошел с Кровью Своей через Небеса к Отцу. Архи­ерей обычно при­но­сил в жертву агнца, брал чашу крови и с ней входил в Святая Святых, окроп­ляя ею Ковчег Завета. Хри­стос же – и Архи­ерей, и Агнец, Он со Своей Кровью входит в Святая Святых и пред­стоит перед Отцом как Свя­щен­ник. Свя­щен­ник при­но­сит жертву перед Богом и хода­тай­ствует за тех, о ком при­не­сена жертва. Хри­стос, как Архи­ерей, стоит перед Богом и хода­тай­ствует за нас, явля­ясь при этом Жерт­вой. На этом образе Хри­стос пред­стает в полном архи­ерей­ском обла­че­нии.

Изоб­ра­же­ние Вели­кого Совета Ангел осно­вано на словах про­рока Исаии: «Ибо Мла­де­нец родился нам – Сын дан нам; вла­ды­че­ство на раме­нах Его, и наре­кут имя Ему: Чудный, Совет­ник, Бог креп­кий, Отец веч­но­сти, Князь мира» 128 (Ис.9:6). Ангел – это вест­ник; Вели­кий Совет – это Пред­веч­ный Совет Божий о нашем спа­се­нии. Он изоб­ра­жен Руб­ле­вым на иконе «Троица»: Троица, Чаша, глава Тельца в чаше. Хри­стос – Вест­ник, Он пришел к нам сооб­щить радост­ную весть. На иконе Хри­стос изоб­ра­жа­ется в виде архан­гела с кры­льями. Иногда это изоб­ра­же­ние встре­ча­ется само­сто­я­тельно, а иногда – в ком­по­зи­ции «Сотво­ре­ние мира» или в ком­по­зи­ции «И почил Бог в день седь­мой», обычно на фрес­ках.

Еще одно изоб­ра­же­ние – Эмма­нуил. Осно­ва­нием явля­ются слова про­рока Исаии:

Се Дева примет во чреве и родит Сына и наре­кут имя Ему: Эмма­нуил (Ис.7:14).

Эти слова вос­про­из­во­дятся в Еван­ге­лии в Новом Завет129. На рус­ский язык имя пере­во­дится как «С нами Бог». Хри­стос здесь изоб­ра­жа­ется в виде Отрока и встре­ча­ется в разных вари­а­циях. Изоб­ра­же­ние входит в образ Бого­ма­тери «Зна­ме­ние»: Бого­ро­дица молит­венно воз­де­вает руки, а на фоне мате­рин­ской утробы изоб­ра­жа­ется Мла­де­нец или Отрок. Иногда Христа окру­жает сонм семи архан­ге­лов – Михаил, Гав­риил, Рафаил, Уриил, Села­фиил, Вара­хиил и Иегу­диил. Вспо­ми­на­ются про­ро­че­ства Исаии и Михея, в кото­рых гово­рится о том, что Маль­чик, Отрок, будет пасти овец среди львов, будет брать в руки змея и аспида. Худож­ники любят изоб­ра­жать Спа­си­теля в виде Маль­чика в окру­же­нии львов, змей и других диких зверей.

Спас Недре­ман­ное Око. Это изоб­ра­же­ние осно­вы­ва­ется на срав­не­нии Христа со львом. Еще пра­о­тец Иаков, бла­го­слов­ляя своего чет­вер­того сына, Иуду, и пред­ре­кая рож­де­ние от него Мессии, гово­рит о Льве от колена Иуды 130. Изоб­ра­же­ние окра­шено сред­не­ве­ко­вым созна­нием. Люди тогда думали, что львы могут спать с откры­тыми гла­зами, а Хри­стос – Лев от колена Иуды, уснул плотью, но не Боже­ством. Хри­стос изоб­ра­жа­ется юным на ложе, над Ним скло­ни­лись Бого­ма­терь и Ангелы. Сон Христа, Льва от колена Иудина, — смерт­ный сон за грех мира. Но не спит, не уми­рает Боже­ство три­дневно Погре­бен­ного!

Другое зна­че­ние образа Спас Недре­ман­ное Око – непре­стан­ная забота Бога о чело­веке: Не дрем­лет и не спит хра­ня­щий Изра­иля (Пс.120:4). Этот сюжет появ­ля­ется в визан­тий­ской и древ­не­рус­ской ико­но­гра­фии на рубеже XIV–XV веков.

Второй ряд ико­но­стаса после Мест­ного – Празд­нич­ный. На иконах этого ряда от Рож­де­ства до Воз­не­се­ния изоб­ра­жены сюжеты из жизни Гос­пода Иисуса Христа. Это – Еван­ге­лие в крас­ках.

Видев­ший Меня видел Отца (Ин.14:9), — изрекло вопло­тив­ше­еся Слово. Мы без­молвно стоим у Его образа. Пред­веч­ный входит во время, Незри­мый явлен нашему взору. Тре­пе­щет дух наш. Смы­ка­ется око, и от созер­ца­ния Его образа мы всту­паем «во мрак, где Бог» (Исх.20:21).

Хри­стос и анти­хри­сты

Хри­стос и анти­хри­сты – тема в наше время живо­тре­пе­щу­щая! Мне бы хоте­лось обра­тить вни­ма­ние не столько на апо­ка­лип­ти­че­ский, сколько на еван­гель­ский и исто­ри­че­ский аспекты. Кто такие анти­хри­сты, откуда они берутся? Гос­подь обра­ща­ется к иудеям:

Я пришел во Имя Отца Моего, и не при­ни­ма­ете Меня; а если иной придет во имя свое, его при­мете (Ин.5:43).

Что значит во имя свое? Чело­века, дела­ю­щего что‑либо во имя свое, назы­вают само­зван­цем. Такого само­званца, гово­рит Хри­стос, вы и при­мете. Причем само­зва­нец этот даже не будет при­кры­ваться Именем Отца Небес­ного. Гос­подь пре­ду­пре­ждает:

Тогда, если кто скажет вам: вот, здесь Хри­стос, или там, — не верьте. Ибо вос­ста­нут лжехри­сты и лже­про­роки, и дадут вели­кие зна­ме­ния и чудеса, чтобы пре­льстить, если воз­можно, и избран­ных. Вот, Я напе­ред сказал вам. Итак, если скажут вам: вот, [Он] в пустыне, — не выхо­дите; вот, [Он] в пота­ен­ных ком­на­тах, — не верьте; ибо, как молния исхо­дит от востока и видна бывает даже до запада, так будет при­ше­ствие Сына Чело­ве­че­ского (Мф.24:23–27).

Вели­кий втор­ник Страст­ной сед­мицы, оста­лось совсем немного вре­мени до Гол­гофы, и Гос­подь бесе­дует на Еле­он­ской горе со Своими уче­ни­ками, про­воз­ве­щая им буду­щее. Вос­ста­нут лжехри­сты и лже­про­роки… Лже­про­рок – явле­ние более‑менее понят­ное всем – чело­век, име­ю­щий в себе необыч­ного духа (но не Божия) и с помо­щью этого духа что‑то веща­ю­щий, но кто такие лжехри­сты? Апо­стол Иоанн, слы­шав­ший Самого Спа­си­теля, гово­рил:

Всякий дух, кото­рый испо­ве­дует Иисуса Христа, при­шед­шего во плоти, есть от Бога; А всякий дух, кото­рый не испо­ве­дует Иисуса Христа, при­шед­шего во плоти, не есть от Бога, но это дух анти­хри­ста, о кото­ром вы слы­шали, что он придет, и теперь есть уже в мире (1Ин.4:2–3).

Иоанн Бого­слов ставит своего рода диа­гноз: анти­христ – это дух, не испо­ве­ду­ю­щий Иисуса Христа, при­шед­шего во плоти.

Уже тогда, в I сто­ле­тии, об анти­хри­сте гово­ри­лось в насто­я­щем вре­мени, хотя гово­ри­лось и о том анти­хри­сте, кото­рый грядет. Дух анти­хри­ста был всегда, есть он и сего­дня. Немало людей не испо­ве­дуют Иисуса Христа, при­шед­шего во плоти. Что озна­чает слово «анти­христ» в пере­воде на рус­ский язык? Гре­че­ское слово «анти» – имеет два зна­че­ния. Основ­ное зна­че­ние – «вместо», то есть замена одного другим, подлог, под­мена. Другое зна­че­ние этого слова сфор­ми­ро­ва­лось еще у греков, а затем пере­шло и в другие языки. Это «про­ти­во­дей­ствие», то есть «против».

В данном случае слово «анти­христ» озна­чает «вместо Христа». Против Спа­си­теля высту­пали древ­ние рим­ляне, иудеи, языч­ники, иногда при­вер­женцы других рели­гий, нако­нец, ком­му­ни­сты. Но если вник­нуть в эти явле­ния, то ока­жется, что эти выступ­ле­ния нико­гда не были направ­лены против Самого Христа.

Всякий, кто идет против Гос­пода, обре­чен на то, чтобы пред­ло­жить кого‑то (или что‑то) вместо Него. Это и есть анти­хри­сти­ан­ство, о кото­ром Иоанн Бого­слов гово­рил: Дух анти­хри­ста, о кото­ром вы слы­шали, что он придет и теперь есть уже в мире.

Быть анти­хри­стом – значит выда­вать себя за Христа. Что же это за чело­век (или явле­ние), кото­рый пред­ла­гает себя вместо Него? Иными сло­вами, как можно дойти до такой жизни, чтобы пред­ло­жить себя вместо Христа? Раз­мыш­ляя об этом, выде­лим четыре при­чины. Первая – это умо­по­ме­ша­тель­ство в прямом смысле слова. Такое дей­стви­тельно слу­ча­ется. Люди с глу­бо­ким повре­жде­нием пси­хики нередко выдают себя за кого‑то, напри­мер, за Юлия Цезаря или Напо­леона. Разу­ме­ется, боль­ные люди достойны сожа­ле­ния, но не только сожа­ле­ния. Конечно, суще­ствуют повре­жде­ния мозга, но почему это повре­жде­ние при­вело именно к такому резуль­тату, пред­опре­де­лило именно такое само­ощу­ще­ние? В пси­хи­ат­рии есть термин «мания вели­чия». Но ведь начи­на­ется эта «мания» задолго до поступ­ле­ния в пси­хи­ат­ри­че­скую кли­нику. Поме­ша­тель­ство может слу­читься и у умного чело­века, кото­рый про­яв­ляет себя как талант­ли­вый лидер.

Вторая при­чина – само­вну­ше­ние. Трудно ска­зать, как люди дохо­дят до такого, но в любом случае когда‑то, где‑то чело­век поз­во­лил себе перейти некую грань, и это всегда гра­ница между прав­дой и ложью. Сам сатана назван лжецом и отцом лжи. Когда‑то чело­век солгал сам себе, хотя бы в том, что он талант­лив, умен, силен или красив. Причем сделал это так: «Я умнее того», «Я лучше того», нако­нец – «Я святее того»!

Третья при­чина – одер­жи­мость нечи­стым духом (бес­но­ва­ние). Если первая при­чина, можно ска­зать, пси­хи­ат­ри­че­ская, а вторая – нравственно‑психологическая, то третья уже отно­сится к обла­сти демо­но­ло­гии. Такой чело­век тоже может быть и умен, и талант­лив и спо­со­бен вполне адек­ватно вести себя во всех осталь­ных жиз­нен­ных ситу­а­циях. Такие люди встре­ча­ются даже среди при­хо­жан. Это может быть очень пре­дан­ный и верный хри­сти­а­нин, но Бог попу­стил пре­бы­ва­ние в нем нечи­стого духа, кото­рый опре­де­лен­ным обра­зом себя про­яв­ляет. В таком случае антихрист‑лжехристос ока­зы­ва­ется вест­ни­ком, послан­ни­ком нечи­стого духа, то есть самого дья­вола.

Можно ука­зать и чет­вер­тую при­чину – обык­но­вен­ный обман и шар­ла­тан­ство. Чело­век пре­красно осо­знает, что он не тот, за кого себя выдает, но при этом с какой‑то целью про­дол­жает играть свою роль. Это – афе­рист, обман­щик, шар­ла­тан.

Совер­шим крат­кий исто­ри­че­ский экс­курс. Когда мы гово­рим об анти­хри­сте, то под­ра­зу­ме­ваем, что его явле­ние про­изой­дет в буду­щем. Есть извест­ные опа­се­ния, каса­ю­щи­еся при­ня­тия «печати анти­хри­ста». Это опа­се­ние воз­никло еще два­дцать веков назад. Зача­стую мы уве­рены в исклю­чи­тель­но­сти теку­щего момента, в экс­тра­ор­ди­нар­но­сти собы­тий, про­ис­хо­дя­щих «здесь и сейчас», в гран­ди­оз­но­сти того, что должно, по нашему мнению, слу­читься завтра или по край­ней мере при нашей жизни. Вот почему полезно знать исто­рию. Она предо­сте­ре­гает и удер­жи­вает нас от неко­то­рых поры­вов, кото­рым мы бываем под­вер­жены.

Исто­рия анти­хри­стов, тех, кто пришел «вместо» Христа, начи­на­ется вместе с Хри­стом. Не все знают, что в те вре­мена Хри­стос был не один. Как и в наше время, многие выда­вали себя за Него. Упо­ми­на­ния, содер­жа­щи­еся в «Дея­ниях апо­столь­ских», нахо­дят свое под­твер­жде­ние в лето­писи Иосифа Флавия.

Вот что в книге Деяний гово­рится об Иуде Гали­ле­я­нине или, как его назы­вали иначе, Гав­ло­ните:

Во время пере­писи явился Иуда Гали­ле­я­нин и увлек за собою довольно народа; но он погиб, и все, кото­рые слу­ша­лись его, рас­сы­па­лись (Деян.5:37).

Иосиф Флавий пишет о нем в книге «Иудей­ская война»: «Дальше в Сеп­фо­ресе в Гали­лее Иуда, сын того Иезе­кии, кото­рый неко­гда во главе раз­бой­ни­чьей шайки разо­рял страну, но был побеж­ден царем Иродом, поднял на ноги довольно мно­го­чис­лен­ную толпу, ворвался в цар­ские арсе­налы, воору­жил своих людей, и напа­дал на тех, кото­рые стре­ми­лись к гос­под­ству».

Таков был чело­век, выда­вав­ший себя за Мессию. Он погиб, а его вос­ста­ние закон­чи­лось ничем. Иуда Гали­ле­я­нин поднял войну против пере­писи: «Смот­рите, иудеи, рим­ский импе­ра­тор хочет нас пере­пи­сать, словно мы – вещи!» Но именно бла­го­даря уча­стию Иосифа и Марии в пере­писи Иисус родился в Виф­ле­еме, где ему и поло­жено было родиться согласно биб­лей­ским про­ро­че­ствам.

О Февде в книге «Деяний святых апо­сто­лов» ска­зано:

…явился Февда, выда­вая себя за кого‑то вели­кого, и к нему при­стало около четы­рех­сот чело­век; но он был убит, и все, кото­рые слу­ша­лись его, рас­се­я­лись и исчезли (Деян.5:36).

Вот что об этом пишет Иосиф Флавий в книге «Иудей­ские древ­но­сти»: «Некий Февда, обман­щик, уго­во­рил боль­шую массу народа забрать с собой все иму­ще­ство и идти за ним к реке Иордан. Он выда­вал себя за про­рока и уверял, что при­ка­жет реке рас­сту­питься и без труда про­пу­стить их. Этими сло­вами он многих ввел в заблуж­де­ние. Однако Фаб, намест­ник, не допу­стил их безу­мия. Он послал против них отряд кон­ницы, кото­рая неожи­данно нагря­нула на них. Многих из них пере­били, многих захва­тили живьем. Остер­ве­нев, воины отру­били самому Февде голову и повезли ее в Иеру­са­лим».

Еще один уро­же­нец Сама­рии, вос­пи­ты­вав­шийся в Алек­сан­дрии, живший при Христе, но с Ним не общав­шийся, — Симон Волхв. Уже после того, как Гос­подь воз­несся на Небо, Симон воз­вра­ща­ется в Святую Землю:

Нахо­дился же в городе неко­то­рый муж, именем Симон, кото­рый перед тем волх­во­вал и изум­лял народ Сама­рий­ский, выда­вая себя за кого‑то вели­кого (Деян.8:9).

В это время по Сама­рии ходил дьякон Филипп, один из семи­де­сяти апо­сто­лов. Он про­по­ве­до­вал, кре­стил и изго­нял бесов из одер­жи­мых. Потом при­хо­дят апо­столы Петр и Иоанн, воз­ла­гают руки, и Дух Святой сходит на уве­ро­вав­ших. Увидев это, Симон ощутил силу, боль­шую, чем у него, и захо­тел эту силу полу­чить, пред­ло­жив апо­столу Петру деньги,

говоря: дайте и мне власть сию, чтобы тот, на кого я воз­ложу руки, полу­чал Духа Свя­таго. Но Петр сказал ему: серебро твое да будет в поги­бель с тобою, потому что ты помыс­лил дар Божий полу­чить за деньги. Нет тебе в сем части и жребия, ибо сердце твое неправо пред Богом. Итак покайся в сем грехе твоем, и молись Богу (Деян.8:19–22).

Однако Симон не пока­ялся и про­дол­жал выда­вать себя за «силу Божию».

Ему вни­мали все, от малого до боль­шого, говоря: сей есть вели­кая сила Божия (Деян.8:10).

Вместе с ним была некая жен­щина по имени Селена, кото­рая назы­вала себя «Пре­муд­ро­стью Божией». Симон и Селена путе­ше­ство­вали по Импе­рии, смущая людей. Исто­рия эта бес­славно завер­ши­лась в Риме. Симон в при­сут­ствии импе­ра­тора Нерона обе­щает воз­не­стись на небо. Тогда в Риме про­по­ве­до­вал апо­стол Петр. Симон дей­стви­тельно ото­рвался от земли и летал по воз­духу. Апо­стол Петр горячо молился, чтобы Гос­подь посра­мил это бесов­ское дей­ство, и вла­стью имени Хри­стова про­гнал нечи­стого духа. Симон Волхв упал с высоты на землю, раз­бился и умер в муче­ниях. Так закон­чи­лась гран­ди­оз­ная афера Симона Волхва – чаро­дея, кото­рый совер­шил много уди­ви­тель­ных чудес, многих соблаз­нил и смутил.

Далее исто­рия анти­хри­сти­ан­ства шествует раз­ными путями. Один из них – анти­хри­сти­ан­ство иудей­ское. Народ иудей­ский не принял Иисуса из Наза­рета как истин­ного Христа. Обе­то­ва­ние о том, что Хри­стос придет, — стер­жень всей иудей­ской веры, ее суть. Часто гово­рят о том, что иудей­ская вера – это закон. Но вовсе не закон­ни­че­ство явля­ется ее фун­да­мен­том. Серд­цем иудей­ской веры явля­ется ожи­да­ние Мессии. С этим ожи­да­нием жил Авраам, жил Моисей, эти ожи­да­ния под­дер­жи­вали в иудей­ском народе древ­ние биб­лей­ские про­роки, и, поскольку Иисус из Наза­рета не был принят как Мессия, с этим ожи­да­нием иудеи про­жили еще два­дцать веков. Сего­дняш­ний иуда­изм – это вера в Христа, но не в Того Христа, о Кото­ром гово­рится в «Сим­воле Веры», а в Христа Мессию, кото­рый должен прийти, при кото­ром должны испол­ниться все обе­то­ва­ния про­ро­ков, кото­рый должен уста­но­вить на земле Цар­ство Божие.

Не нужно утри­ро­вать иудей­ские пред­став­ле­ния о мес­си­ан­стве. Часто гово­рят, что иудеи меч­тают о своем иудей­ском цар­стве, стре­мятся гос­под­ство­вать над осталь­ными наро­дами. Но истин­ная основа их чаяний – уста­нов­ле­ние Цар­ства Божия. Изра­иль­ский народ – пер­ве­нец Божий, и все другие народы должны прийти к Мессии и уве­ро­вать через Него в Бога. В этом иуда­изм почти пол­но­стью соот­вет­ствует хри­сти­ан­ской вере.

Мессию ждали и во вре­мена Иисуса Христа. В Новом Завете мы несколько раз встре­чаем выра­же­ние: Он был из чающих уте­ше­ния Изра­и­лева. Так ска­зано, напри­мер, об Анне, о Симоне, о Симеоне Бого­при­имце.

Это напря­жен­ное ожи­да­ние – и есть суть иуда­изма. Свою новую форму оно при­об­рело после того, как народ отверг Христа. За это иудеи лиши­лись Иеру­са­лима, лиши­лись своего Храма (поскольку назна­че­ние вет­хо­за­вет­ного храма было испол­нено), лиши­лись своей земли. В 70 году, после того, как рим­ские импе­ра­торы Тит и Вес­па­сиан разо­рили Иеру­са­лим, иудеи ока­за­лись рас­се­яны по всему миру, и ожи­да­ние Мессии при­об­рело для них новый, особый смысл. Оно пре­вра­ти­лось в мечту о воз­вра­ще­нии на родину, о вос­ста­нов­ле­нии своей госу­дар­ствен­но­сти, о воз­рож­де­нии пору­ган­ной Святой Земли. Когда чего‑то очень хочется, когда чего‑то с нетер­пе­нием ждешь, то чаемое, как пра­вило, при­хо­дит, и долго его ждать не при­хо­дится. Поэтому иудей­ские «мессии» появ­ля­лись не раз.

Начало II сто­ле­тия озна­ме­но­ва­лось появ­ле­нием Симона Бар‑Кохбы (Сына Звезды), в Тал­муде назы­ва­е­мого Бар‑Козибой (Сыном Лжи). Отно­ше­ние к этому чело­веку было неод­но­знач­ным, но самый авто­ри­тет­ный раввин того вре­мени – равви Акиба принял его, уве­ро­вал, бла­го­сло­вил и про­воз­гла­сил Мес­сией. Объ­яв­лен­ный Мес­сией, Бар‑Кохба под­ни­мает второе вос­ста­ние против римлян.

В то время рим­ский импе­ра­тор Адриан начи­нает вос­ста­нов­ле­ние Иеру­са­лима под назва­нием Элия Капи­то­лия. На месте Гол­гофы и Храма Соло­мона он воз­дви­гает капища рим­ских богов и богинь. Иудеи вос­при­няли это как вели­чай­шее осквер­не­ние своих свя­тынь. И вот Бар‑Кохба, как Мессия, под­ни­мает вос­ста­ние, и ведет иудеев. Инте­ресна его молитва, сохра­нив­ша­яся в Тал­муде: «Гос­поди, можешь не помо­гать, только не мешай!» Эти слова оче­видно про­ник­нуты духом анти­хри­ста. Я пришел во имя Отца, и Меня не при­няли. Другой придет во имя свое, и его при­мите… Ждать при­шлось недолго; со вре­мени Христа прошла всего сотня лет. Закон­чи­лось все раз­гро­мом вос­ста­ния рим­ской армией. С тех пор иудеи рас­се­яны по всей земле. Сама иудей­ская сина­гога была вынуж­дена при­знать Бар‑Кохбу лже­мес­сией.

Пред­ставьте себе тра­ге­дию эмаус­ских пут­ни­ков. Мы редко заду­мы­ва­емся о ней. Ведь они уве­ро­вали в живого Христа, и вот уже третий день как ока­зы­ва­ется, что Иисус из Наза­рета, Тот Иисус, Кото­рый насы­тил пятью хле­бами пять тысяч чело­век, Тот Иисус, Кото­рый про­из­нес Нагор­ную про­по­ведь, исце­лял и изго­нял бесов, мертв! Неужели Он ока­зался, страшно вымол­вить это слово, обман­щи­ком? Уже третий день, как Его нет на земле, значит, про­ро­че­ства не сбы­лись!

Пут­ники гово­рят об этом Вос­крес­шему Иисусу, и, как мы знаем, Гос­подь откры­ва­ется им в пре­лом­ле­нии хлеба. Но какое испы­та­ние веры! Какую тра­ге­дию духа суж­дено было пере­жить этим людям! Так же при­шлось разу­ве­риться в Бар‑Кохбе и иудеям. Но на этом анти­хри­сти­ан­ство не закон­чи­лось.

Исто­рия иуда­изма знает еще одного лже­мес­сию – Саб­ба­тея (Шабтая) Цви. Шел XVII век. Это время было нелас­ко­вым к иудеям. Еще полы­хали костры инкви­зи­ции, суще­ство­вали гетто – еврей­ские квар­талы, за пре­делы кото­рых иудеям выхо­дить запре­ща­лось, систе­ма­ти­че­ски устра­и­ва­лись погромы, вызы­вая ответ­ную нена­висть иудеев по отно­ше­нию к хри­сти­а­нам.

В 1648 году в сина­гоге города Смирна, рас­по­ла­гав­ше­гося на тер­ри­то­рии совре­мен­ной Турции, Саб­ба­тей Цви вслух про­из­но­сит свя­щен­ную тет­ра­грамму, то есть Имя Божие, кото­рое никому про­из­но­сить было нельзя и кото­рое про­из­но­сил только Пер­во­свя­щен­ник раз в году в празд­ник очи­ще­ния (Иом‑кипур), входя в Святая Святых. Уже шест­на­дцать сто­ле­тий ни один иудей не слышал этого Имени, оно пере­да­ва­лось тайно. И сего­дня мы не знаем точно, как про­из­но­сится Имя Божие, нам известно лишь его напи­са­ние. У иудеев по сей день за про­из­не­се­ние этого Имени нару­ши­тели нака­зы­ва­ются про­кля­тием. Иудеи верят, что Мессия, придя на Землю, про­из­не­сет Имя, кото­рое известно лишь пер­во­свя­щен­ни­кам. При этом Мессия не будет ни пер­во­свя­щен­ни­ком, ни леви­том, но он про­из­не­сет это Имя как свя­щен­ный пароль.

И вот Саб­ба­тей Цви про­из­но­сит это Имя. За это его сразу же отлу­чают от сина­гоги. Однако он начи­нает свою про­по­ведь, и больше поло­вины евреев всего мира при­няли его и пошли за ним. Согласно иудей­ским веро­ва­ниям, день рож­де­ния Мессии должен сов­пасть с днем раз­ру­ше­ния пер­вого и вто­рого Иеру­са­лим­ских храмов. Раз­ру­ше­ния про­изо­шли при Наву­хо­до­но­соре и при рим­ля­нах с интер­ва­лом в семь веков, но в один и тот же день. Саб­ба­тей Цви дей­стви­тельно родился в этот день, ему испол­ни­лось трид­цать лет, и он верно про­из­нес Имя Бога.

Он был вдов­цом. Саб­ба­тей­же­нился на девице, кото­рой было виде­ние, что она выйдет замуж за Мессию. Когда жена умерла, он заклю­чил свя­щен­ный брак с Торой (Пяти­кни­жием Моисея). У Саб­ба­тея Цви была свое­об­раз­ная молитва: «Хвала Тебе, Гос­поди, кото­рый поз­во­ляет запрет­ное!» Он начал с того, что при­нялся нару­шать все иудей­ские запреты. Это при­вело к созда­нию учения, при­зы­ва­ю­щего делать то, что запре­щено. Нетрудно дога­даться, куда заве­дет такая «нрав­ствен­ность»!

Саб­ба­тей отпра­вился в Стам­бул для того, чтобы обра­тить в свою веру сул­тана, кото­рый должен был при­нять его как Мессию.

В Коране тоже напи­сано, что Хри­стос должен прийти еще раз. Султан пред­ло­жил Саб­ба­тею Цви выбор – либо при­нять ислам, либо под­верг­нуться смерт­ной казни. Разу­ме­ется, все ожи­дали, что Мессия отка­жется перейти в мусуль­ман­ство и будет убит, испол­нив тем самым ска­зан­ное про­ро­ком Исаией. Однако, к ужасу всего иудей­ского мира, Саб­ба­тей Цви при­ни­мает ислам, объ­яс­нив это наме­ре­нием объ­еди­нить все рели­гии. Многие иудеи отвер­ну­лись от него. Саб­ба­тей Цви создал свою секту, кото­рая про­су­ще­ство­вала до начала XX сто­ле­тия.

В XVIII веке некий Яков Франк объ­явил, что дух Саб­ба­тея Цви пере­се­лился в него. Ему импо­ни­ро­вала мораль, поз­во­ляв­шая нару­шать запреты, и он гово­рил, что бороться со злом можно, лишь вкусив его. То есть, вкушая грех, ты этот грех иско­ре­ня­ешь (ересь нико­ла­и­тов). Это неиз­бежно при­вело к откро­вен­ным бес­чин­ствам. Позже Яков Франк с после­до­ва­те­лями обра­ти­лись в като­ли­че­ство.

Другое явле­ние лже­мес­си­ан­ства заро­ди­лось в недрах хри­сти­ан­ской Церкви, где тоже время от вре­мени появ­ля­ются лжехри­сты. Гос­подь сказал, что придет во второй раз, и неко­то­рая зага­доч­ность слов о Втором При­ше­ствии, при­сут­ству­ю­щая и в еван­гель­ских, и в апо­столь­ских про­ро­че­ствах, и тем более в Апо­ка­лип­сисе, поз­во­ляет по‑разному интер­пре­ти­ро­вать это гря­ду­щее вели­кое собы­тие и даже спе­ку­ли­ро­вать на нем.

Однако для хри­сти­ан­ства это явле­ние менее типично. У иудеев это было и будет, поскольку они ждут Мессию, внешне – обыч­ного чело­века, при­зван­ного спасти их, вос­ста­но­вить Храм, и при­ве­сти народы к Цар­ству Божию. В хри­сти­ан­стве такого учения нет. Второе При­ше­ствие Хри­стово – это При­ше­ствие во славе. В «Апо­ка­лип­сисе» гово­рится, что Хри­стос придет, свяжет сатану, и нач­нется тыся­че­лет­нее цар­ство на земле (хили­азм). Даже неко­то­рые из святых отцов древ­но­сти, напри­мер Папий Иера­поль­ский (ок. 70‑155 или 165), Иустин Фило­соф († ок. 165) и Ириней Лион­ский (ок. 130 – ок. 202), при­ни­мали учение о том, что, когда Гос­подь придет во второй раз, окон­ча­тельно, причем не только внут­ренне (в сердце), но и внешне уста­но­вится Цар­ствие Божие на земле. В те вре­мена это не счи­та­лось ересью. Спе­ку­ли­руя на этом учении, и появ­ля­лись лжехри­сты.

Из учеб­ни­ков исто­рии мы знаем о кре­стьян­ской войне, вспых­нув­шей в Гер­ма­нии в 1525 году. В основе этого вос­ста­ния лежали не только соци­аль­ные, но и рели­ги­оз­ные при­чины. По суще­ству оно было анти­хри­сти­ан­ским. В 1517 году Мартин Лютер начи­нает рефор­ма­цию, кото­рая быстро наби­рает силу.

И кре­стьян­ское вос­ста­ние во главе с Тома­сом Мюн­церо 131 про­хо­дит под лозун­гом «уста­нов­ле­ния Цар­ства Божия на земле». Сам Лютер ужас­нулся, увидев это кро­ва­вое вос­ста­ние, и при­звал гер­ман­ских кур­фюр­стов «давить вос­став­ших, как беше­ных собак», что, в конеч­ном счете, и про­изо­шло. Под­дав­шись этому обо­льще­нию, многие люди погибли.

Не менее тра­ги­че­ские собы­тия раз­во­ра­чи­ва­лись в севе­ро­гер­ман­ском Мюн­стере, где Ян Лей­ден­ский 132, объ­явив себя «царем Нового Изра­иля», про­воз­гла­шает «Цар­ство Христа». Войска, послан­ные епи­ско­пом, окру­жили город. Долгое время он был в осаде; начался страш­ный голод, при­вед­ший к людо­ед­ству. Город был взят, лжехри­ста и несколь­ких его «про­ро­ков» после жесто­ких пыток каз­нили, а их обез­глав­лен­ные тела возили по всей Гер­ма­нии в метал­ли­че­ских клет­ках, а затем поста­вили эти клетки на башне церкви свя­того Лам­берта в нази­да­ние всем. Там они нахо­дятся и по сей день.

Нечто подоб­ное про­ис­хо­дило и в России, где суще­ство­вало такое явле­ние, как «хлы­стов­ство». Члены этой секты были, как пра­вило, негра­мот­ными про­сто­лю­ди­нами. Еще их име­но­вали «пры­гу­нами», поскольку молитвы сопро­вож­да­лись харак­тер­ными при­пля­сы­ва­ни­ями – «свя­щен­ными тан­цами». Так пыта­лись стя­жать Духа Свя­того.

Была еще секта скоп­цов – выход­цев из хлы­стов, кото­рые при этом еще и оскоп­ляли себя. Скопцы объ­яв­ляли брак – делом не Божиим, но любовь – Божией. На своих молит­вен­ных собра­ниях они испы­ты­вали друг к другу «духов­ную любовь», кото­рая пре­вра­ща­лась в блуд­ные оргии. Пра­ви­тель­ство боро­лось с этими сек­тами мето­дами, при­ня­тыми в те вре­мена, без цере­мо­ний. Тем не менее эти секты суще­ство­вали, и осо­бенно про­цве­тали во вре­мена Петра I Ели­за­веты Пет­ровны и в эпоху Про­све­ще­ния.

В 1645 году, при царе Алек­сее Михай­ло­виче, в Ста­ро­дуб­ской воло­сти Ков­ров­ского уезда Вла­ди­мир­ской губер­нии совер­ши­лось чудо. Три ангела воз­нес­лись на небо, а Гос­подь Саваоф вопло­тился в «пре­чи­стую плоть» неко­его Данилы Филип­по­вича. Ангелы воз­нес­лись, а «Гос­подь Саваоф», то есть Данила Филип­по­вич, остался. Вскоре он нахо­дит себе «сына‑Христа». Им стал кре­стья­нин Муром­ского уезда Иван Тимо­фе­е­вич Суслов, после­до­вав­ший за Дани­лой. Рас­ска­зы­вали, что его рас­пяли, а он вос­крес. Затем нашли девицу, кото­рая стала «Свята Бого­ро­дица». У этих кре­стьян появи­лись после­до­ва­тели. Пришло время, и «Иван‑Христос» «воз­несся на небо», а «Данила‑Саваоф» остался на земле «навсе­гда».

Такими пред­став­ле­ни­ями жили рус­ские сек­танты. Их пре­сле­до­вали пра­ви­тели вплоть до импе­ра­тора Петра III – несчаст­ного чело­века, волею судеб ока­зав­ше­гося на рос­сий­ском троне. Его вла­сто­лю­би­вой жене, буду­щей Ека­те­рине II, это надо­ело, Петр «ско­ро­по­стижно скон­чался», а она взошла на пре­стол. Но госу­дарь все же успел сде­лать немало, в том числе про­воз­гла­сить «Мани­фест о воль­но­сти дво­рян­ства», упразд­нить Тайную кан­це­ля­рию, издать указ о сво­боде внеш­ней тор­говли, в кото­ром, среди про­чего, содер­жа­лось тре­бо­ва­ние о береж­ном отно­ше­ния к лесам как к одному из важ­ней­ших богатств России и указ, ква­ли­фи­ци­ро­вав­ший убий­ство поме­щи­ками кре­стьян как «тиран­ское муче­ние» и преду­смат­ри­вав­ший за это пожиз­нен­ную ссылку.

Именно Петр III снял гоне­ния на скоп­цов и стал им покро­ви­тель­ство­вать. Бла­го­дар­ные скопцы назы­вали импе­ра­тора «белым голу­бем», утвер­ждали, что он, дескать, еще до брака был оскоп­лен, и поэтому Ека­те­рина не может родить от него ребенка. Пого­ва­ри­вали даже, что его мать, царевна Анна Пет­ровна, — «пре­не­по­роч­ная Дева«… Вот поэ­ти­че­ские строки того вре­мени, опи­сы­ва­ю­щие рож­де­ние Петра III: «Святым Духом раз­бла­жи­лася, утро­бушка рас­тво­ри­лася, хорошо дитя роди­лося, стены ада пова­ли­лися».

Петр III был объ­яв­лен Хри­стом, но, поскольку было объ­яв­лено о его кон­чине, а Ека­те­рина воца­ри­лась, пошли слухи о том, что он якобы спасся. 22 ноября 1772 года в доме ураль­ского жителя Дениса Пья­нова появился некий гость, кото­рому Пьянов пере­ска­зал эти слухи. Гость пообе­щал, что выве­дет всех недо­воль­ных в турец­кие земли, где всем им будет хорошо жить. На вопрос: «Как такое воз­можно?» – гость отве­тил, что у него для этого доста­точно денег, а потом накло­нился и шепнул: «Я и есть Петр». Этим зага­доч­ным гостем был не кто иной, как Еме­льян Пуга­чев. Вслед за этим, так же как когда‑то в Гер­ма­нии, в России нача­лась вели­кая меж­до­усо­бица. Вос­ста­ние Пуга­чева – не просто кре­стьян­ская война, фак­ти­че­ски это оче­ред­ная попытка уста­нов­ле­ния «Цар­ства Божия» на земле. Еме­льян Пуга­чев – Петр III, он же «Хри­стос» и «Бог«… Закон­чи­лось все это, как обычно, жесто­ким подав­ле­нием вос­ста­ния, и Еме­льяна Пуга­чева в сталь­ной клетке везут в Петер­бург. Так из раза в раз повто­ря­лись и про­ва­ли­ва­лись эти аван­тюры, за кото­рые тысячи людей рас­пла­чи­ва­лись своими жиз­нями.

Лжехри­сты появ­ля­лись и вне хри­сти­ан­ства. В Индии в основе этого явле­ния лежит учение об ава­та­рах 133, кото­рое гово­рит о том, что боже­ство время от вре­мени вопло­ща­ется. Это явле­ние свой­ственно всем язы­че­ским рели­гиям, согласно пред­став­ле­ниям кото­рых боги сходят на землю. Поскольку богов много, то и явля­ются они посто­янно. О рим­ских импе­ра­то­рах гово­рили: «Боже­ствен­ный Окта­виан» или «Боже­ствен­ный Август», и это были не просто эпи­теты. На празд­ники рим­ля­нам пред­пи­сы­ва­лось при­но­сить жертвы импе­ра­то­рам, как богам.

В более утон­чен­ной, фило­соф­ской, глу­бин­ной форме это реа­ли­зу­ется в учении об ава­та­рах. Хри­стос гово­рил:

Все, сколько их ни при­хо­дило предо Мною, суть воры и раз­бой­ники; но овцы не послу­шали их (Ин.10:8).

Хри­сти­ан­ская вера твердо стоит на том, что одна­жды Слово стало плотью и оби­тало с нами, полное бла­го­дати и истины (Ин.1:14), одна­жды про­изо­шла «вели­кая бла­го­че­стия тайна: Бог явился во плоти» (1Тим.3:16).

Это про­изо­шло лишь одна­жды, и больше не повто­рится нико­гда. Все бывшие до Христа – воры и раз­бой­ники, а при­хо­дя­щие после Него – лжехри­сты и лже­про­роки. Второе При­ше­ствие непре­менно будет, но, как сказал Хри­стос:

Как молния исхо­дит от востока и видна бывает даже до запада, так будет при­ше­ствие Сына Чело­ве­че­ского (Мф.24:27).

Когда будут гово­рить: «…он в этой ком­нате», или «в той», или «в пустыне», — не верьте. Этому учил нас Сам Гос­подь.

Один из все­мирно извест­ных аватар – Шри Сатья Саи Баба, родив­шийся в Индии в 1926 году и скон­чав­шийся в 2011‑м. Согласно веро­ва­ниям его при­вер­жен­цев, он являлся пере­рож­де­нием ава­тары Саи Ширди. Дей­стви­тельно, уни­каль­ней­шее явле­ние… Уже в дет­стве он демон­стри­ро­вал свои воз­мож­но­сти мате­ри­а­ли­зо­вать пред­меты, откры­вая пустые сумки и доста­вая из них про­дукты по жела­нию при­сут­ство­вав­ших. Это про­ис­хо­дило пуб­лично, на глазах у многих. На сего­дняш­ний день мил­ли­оны людей явля­ются его после­до­ва­те­лями. Это – все­мир­ное дви­же­ние. Он – живое боже­ство, он совер­шал чудеса, исце­лял боль­ных. Гово­рят, даже вос­кре­шал из мерт­вых…

Опи­сы­ва­ется такой уди­ви­тель­ный случай. Один из индий­ских губер­на­то­ров ехал в поезде. Вдруг заго­релся элек­тро­дви­га­тель, ката­строфа, каза­лось, была неми­ну­ема. Тогда губер­на­тор мыс­ленно при­звал Саи Бабу. Вне­запно входит элек­трик, на полном ходу устра­няет повре­жде­ние и так же неожи­данно исче­зает. После при­бы­тия в пункт назна­че­ния губер­на­тор садится на само­лет, у кото­рого отка­зы­вают шасси. Другой пас­са­жир по какому‑то внут­рен­нему позыву устрем­ля­ется в кабину пилота, дер­гает за какой‑то рычаг (хотя лет­чи­ком не был и ничего в этом не пони­мал). В резуль­тате шасси сра­ба­ты­вают, и само­лет бла­го­по­лучно при­зем­ля­ется. Когда губер­на­тор позво­нил Саи Бабе, чтобы побла­го­да­рить за спа­се­ние от авиа­ка­та­строфы, тот отве­тил: «А почему ты не упо­мя­нул элек­трика?» То есть чудеса в прямом смысле слова… К нему при­ез­жали физики, химики, био­логи, пси­хо­логи и кри­ми­на­ли­сты, чтобы изу­чать эти ано­маль­ные явле­ния.

Впро­чем, этот чело­век не уни­ка­лен. Подоб­ные ему люди встре­ча­лись и в Древ­ней Греции, соста­вив основу древ­не­гре­че­ской мифо­ло­гии. Мифи­че­ские пер­со­нажи – не просто плод буй­ного чело­ве­че­ского вооб­ра­же­ния, равно как и наши былин­ные герои. За ними всегда стоят реаль­ные про­то­типы.

Нако­нец, наш совре­мен­ник, Вис­са­рион, кото­рый не совер­шает чудес, ничего сверхъ­есте­ствен­ного не делает, но упрямо твер­дит: «Я – Хри­стос». Он пришел «во имя свое» и тоже увлек за собой тысячи людей. В этом же ряду стоит и «Белое брат­ство» Марины Цвигун – «Деви Хри­стос»…

Все это – лжехри­сты, приход кото­рых пред­ре­кал Гос­подь, пред­течи того конеч­ного анти­хри­ста, о кото­ром гово­рится в Свя­щен­ном Писа­нии. Тот анти­христ вряд ли будет суще­ственно отли­чаться от этих, разве что роль его ока­жется все­мир­ной. Одер­жи­мые люди пора­бо­щены нечи­стыми духами, этим же будет управ­лять сам сатана. Все осталь­ное будет про­те­кать при­мерно по тому же сце­на­рию: это и реше­ние поли­ти­че­ских вопро­сов, и наступ­ле­ние все­об­щего мира, упразд­ня­ю­щего войны на земле, и раз­ре­ше­ние эко­но­ми­че­ских про­блем, и все­мир­ное цар­ство, и «Бог на земле». Те же «Данилы» да «Иваны», только дру­гого мас­штаба…

При­ше­ствием «вели­кого» анти­хри­ста, «чело­века греха», и завер­шится этот этап чело­ве­че­ской исто­рии. Уни­что­жен он будет Самим Хри­стом, Кото­рый придет и Духом Своим убьет анти­хри­ста. Не чело­ве­че­скими силами, а самим Вторым При­ше­ствием Христа все это будет раз­ру­шено и уни­что­жено.

Хри­стос Гря­ду­щий

Хри­стос всегда ожи­даем в этом мире и являлся Тако­вым изна­чально. Христа ждали уже Адам и Ева , но, поскольку люди нетер­пе­ливы, они не соби­ра­лись ждать пять с поло­ви­ной тысяч лет. Когда у них родился первый сын, Ева назвала его Каином, что озна­чает: «При­об­рела я чело­века от Гос­пода». Она решила, что это Он и есть. Но это был отнюдь не Хри­стос, дра­ма­ти­че­ская исто­рия пути к Нему чело­ве­че­ству только пред­сто­яла.

Древ­ний мир ждал Христа, ждал Мессию и вет­хо­за­вет­ный Изра­иль. Когда Изра­иль уже имел свя­щен­ство по чину Аарона, он ждал, что придет иерей по чину Мел­хи­се­дека. Когда пришел вели­кий Моисей, то Изра­иль стал ждать дру­гого про­рока, такого как Моисей. Изра­иль ждал Отрока или Раба Яхве, Кото­рый придет стра­дать, ждал Сына Чело­ве­че­ского в небес­ной славе.

Изра­иль­тяне знали, что спа­сется не весь народ: по откро­ве­нию Божию, будет спасен только «оста­ток». Тот «оста­ток», кото­рый будет при­над­ле­жать Мессии. Изра­иль ждал, когда насту­пит «день Гос­по­день», или «день Яхве». Иудеи пола­гали, что этот день про­длится не два­дцать четыре часа, По слову апо­стола:

У Гос­пода один день, как тысяча лет, и тысяча лет, как один день (2Пет.3:8).

Когда был заклю­чен Ветхий Завет, то, по словам про­рока Иере­мии, Изра­иль начал ждать Новый Завет. То есть вся древ­няя исто­рия Изра­иля – это исто­рия людей, напря­женно ожи­дав­ших Мессию. И вот Мессия пришел, Бог явился во плоти. Каза­лось бы, чего более надо?

Мы с вами – из уве­ро­вав­ших: мы уве­ро­вали в Мессию, уве­ро­вали, что совер­ши­лась вели­кая тайна бла­го­че­стия. Гос­подь уже с нами, и, однако, хри­сти­ан­ская Цер­ковь опять ждет Спа­си­теля, опять ждет Мессию. Имея Христа, она ждет Христа. Таково уди­ви­тель­ное свой­ство Церкви Божией.

Хри­стос воз­несся на Небо и обещал, что придет снова. Два Ангела воз­ве­стили уче­ни­кам:

Мужи Гали­лей­ские! что вы стоите и смот­рите на небо? Сей Иисус, воз­нес­шийся от вас на небо, придет таким же обра­зом, как вы видели Его вос­хо­дя­щим на небо (Деян.1:11).

Так Цер­ковь, име­ю­щая Христа, опять ока­за­лась Цер­ко­вью, ждущей Его.

Перед При­ча­стием чита­ется молитва, содер­жа­щая в том числе и такие слова: «Да не в суд мне будут Святая сия, но во обру­че­ние буду­щей жизни и Цар­ствия». При­ча­стив­шись, мы «обру­ча­емся буду­щей жизни и цар­ствию». Но обру­читься – еще не значит вен­чаться! Обру­че­ние и вен­ча­ние – суть вещи разные. После обру­че­ния двое ста­но­вятся жени­хом и неве­стой, а после вен­ча­ния – мужем и женой. И дей­стви­тельно, Кто сейчас Хри­стос для Церкви? Жених. А наша душа – неве­ста Хри­стова.

В первый раз Гос­подь пришел обру­читься с Цер­ко­вью, во второй Он придет вен­чаться. В При­ча­стии мы обру­ча­емся буду­щей жизни. Вен­ча­ние насту­пит тогда, когда про­изой­дет брак Агнца, о кото­ром Хри­стос сказал:

Истинно говорю вам: Я уже не буду пить от плода вино­град­ного до того дня, когда буду пить новое вино в Цар­ствии Божием (Мк.14:25).

А уче­ники Его пили, и мы сейчас пьем от Чаши Гос­под­ней. Когда же Сам Спа­си­тель совер­шит с нами Тайную вен­чаль­ную Вечерю жизни буду­щего века, насту­пит вен­ча­ние.

В наши дни обру­че­ние не совер­ша­ется отдельно от вен­ча­ния. Впро­чем, в рус­ском языке сохра­ня­ется слово «помолвка». Внут­рен­нее состо­я­ние неве­сты при под­го­товке к заму­же­ству – состо­я­ние ожи­да­ния. Цер­ковь ныне нахо­дится в весьма свое­об­раз­ном поло­же­нии. С одной сто­роны, она обла­дает, ведь Хри­стос вопло­тился, у нас есть Его Боже­ствен­ные Дары, мы – пома­зан­ники Духом Святым, а с другой сто­роны, ожи­дает Вто­рого При­ше­ствия. Ожи­да­ние Христа – это и есть внут­рен­нее состо­я­ние Церкви.

Хри­сти­ан­ская Цер­ковь в лице своих чад иногда выгля­дит слиш­ком уми­ро­тво­ренно, якобы доволь­ству­ясь тем, что имеет. Счи­та­ется, что все каса­ю­ще­еся хри­сти­ан­ства – наши корни, но отнюдь не крона. Это – наши истоки, наша исто­рия, это наше вели­кое про­шлое, чуть ли не этно­гра­фи­че­ский музей. А ведь наша вера – это еще и ожи­да­ние. Мы не только обла­даем, мы еще и ждем.

Состо­я­ние ожи­да­ния Христа очень свет­лое. Цер­ковь Божия, как Неве­ста, гото­вится к своему вен­чаль­ному дню. Мы, соче­тан­ные, уне­ве­щен­ные Христу в Кре­ще­нии, теперь гото­вимся к вен­ча­нию, гото­вимся войти в брач­ный чертог, в кото­рый входят после вен­ча­ния. Состо­я­ние ожи­да­ния и надежды – это дыха­ние Хри­сто­вой Церкви.

Про­ща­ясь с уче­ни­ками, Гос­подь на Еле­он­ской горе гово­рил о гря­ду­щих днях, о раз­ру­ше­нии Иеру­са­лима. Это собы­тие дей­стви­тельно про­изо­шло, ждать его при­шлось недолго. Апо­столы, кроме одного, до этого вре­мени не дожили, приняв муче­ни­че­скую смерть в шести­де­ся­тых годах, а раз­ру­ше­ние про­изо­шло в семи­де­ся­том. Ну а их уче­ники? Для них Нерон был анти­хри­стом. Хри­сти­ане вычис­лили его имя, напи­сан­ное на латыни. У них полу­чи­лось «666» – число зверя.

После этого ожи­да­лось Второе При­ше­ствие Хри­стово. Рим­ляне с орлами на зна­ме­нах разо­ряют древ­ний Иеру­са­лим. Но раз­ру­ше­ние Веч­ного Города ока­за­лось лишь пред­ве­стием мно­го­ве­ко­вой цер­ков­ной исто­рии.

Напря­жен­ное ожи­да­ние того, что Хри­стос придет именно сейчас, при жизни нынеш­него поко­ле­ния, имело место всегда, — недо­статка в анти­хри­стах не ощу­ща­лось. Напри­мер, Петр I зна­чи­тель­ной частью его под­дан­ных вос­при­ни­мался именно в этом каче­стве. Полу­ча­ется, каждый исто­ри­че­ский этап как бы вос­про­из­во­дит всю пол­ноту исто­рии. Все, что про­ис­хо­дит с чело­ве­че­ством вообще, про­ис­хо­дит с каждым поко­ле­нием в част­но­сти.

Итак, старый Иеру­са­лим раз­ру­шен. Теперь мы чаем сози­да­ния Нового, Небес­ного Иеру­са­лима. В этом тоже заклю­чен глу­бо­кий смысл. Несмотря на то, что, хотя город давным‑давно отстро­ился и сего­дня вовсе не напо­ми­нает раз­ва­лины, тем не менее, все побы­вав­шие там знают, что посе­тили именно старый Иеру­са­лим, по улицам кото­рого ходил Гос­подь, в кото­ром Он был распят и вос­крес.

Все хотят знать, когда придет Хри­стос Гря­ду­щий. Апо­столы спра­ши­вали:

Не в сие ли время, Гос­поди, вос­ста­нов­ля­ешь Ты цар­ство Изра­илю? (Деян.1:6).

Спа­си­тель отве­тил им:

Не ваше дело знать вре­мена или сроки, кото­рые Отец поло­жил в Своей власти… (Деян.1:7).

Это – акси­ома, догмат хри­сти­ан­ской Церкви о сроках Вто­рого При­ше­ствия. Всякий чело­век, кото­рый начи­нает опре­де­лять «вре­мена и сроки», зани­ма­ется не своим делом. Это напря­мую отно­сится к зна­чи­тель­ной части нашего пра­во­слав­ного сооб­ще­ства. Сколько статей, сколько брошюр, сколько настав­ле­ний посвя­щены тому, как и когда это про­изой­дет… Воис­тину, не своим делом зани­ма­емся!

Спа­си­тель при­зы­вает апо­сто­лов, а в их лице и всех нас:

Идите по всему миру и про­по­ве­дуйте Еван­ге­лие всей твари (Мк.6:15).

Вот наше дело – идти и бла­го­вест­во­вать Цар­ствие Божие. Когда Оно будет про­по­ве­дано во всем мире, тогда и насту­пит конец. Хри­стос сказал об этом так:

О дне же том, или часе, никто не знает, ни ангелы небес­ные, ни Сын, но только Отец (Мк.13:32).

Выхо­дит, чело­век, «зна­ю­щий» о вре­мени Вто­рого При­ше­ствия, «ведает» больше, чем Ангелы и даже Сам Гос­подь. Только вот инте­ресно, кто ему об этом сооб­щил? Если не Ангелы (они не знают!), значит, демоны, больше некому…

Ну а что озна­чает фраза:… ни Сын, но только Отец? Полу­ча­ется, Хри­стос Сам не знает, когда придет? Здесь мы сопри­ка­са­емся с тонкой обла­стью хри­сти­ан­ского бого­сло­вия. Во Христе – два есте­ства: Он – Сын Божий и при этом – Сын Чело­ве­че­ский. Как Сын Божий, Он знает все, и все Ему по силам, а как Сын Чело­ве­че­ский, Он не может под­нять больше опре­де­лен­ного веса, не может бежать быст­рее гепарда, учился в дет­стве ходить и раз­го­ва­ри­вать. Как Сын Чело­ве­че­ский, Он при­ни­мает нашу немощь, нашу болезнь, наше незна­ние, а как Сыну Божию,

Ему ведомо все. Это – тайна Бого­во­пло­ще­ния во Христе. Но если даже Он, Сын Чело­ве­че­ский, не знает, кто из нас дерз­нет знать?

Не ваше дело… Это очень важно! Начи­ная вычис­лять вре­мена и сроков, мы непре­менно сразу же ска­ты­ва­емся в лже­ду­хов­ность, а там и до демо­нов. Что же тогда явля­ется нашим делом? Наше дело – ожи­дать.

Каков будет Хри­стос в том, Небес­ном Иеру­са­лиме? Об этом сви­де­тель­ствуют послед­ние главы Апо­ка­лип­сиса. Чего не увидел там апо­стол Иоанн Бого­слов, чего там нет? Там нет солнца и нет луны. Но ведь напи­сано в Библии:

И создал Бог два све­тила вели­кие: све­тило боль­шее, для управ­ле­ния днем, и све­тило мень­шее, для управ­ле­ния ночью, и звезды (Быт.1:16).

Почему же Небес­ный Иеру­са­лим «обде­лен»? Потому, что све­тиль­ник там, как ска­зано, Агнец, то есть Хри­стос. Нужно ли было солнце на горе Фавор, если одежды Христа были свет­лее света? Даже одежды, а не Он Сам… Так же как ярким, сол­неч­ным днем мы не поль­зу­емся искус­ствен­ным осве­ще­нием, потому что от него все равно свет­лее не станет, так и в Цар­ствии Небес­ном, сколько бы солнц ни зажечь – све­тить будет Сам Хри­стос. Это – свет не физи­че­ский, это – свет бла­го­дати, свет нетвар­ный, свет Фавор­ский, о кото­ром гово­рил Гри­го­рий Палам 134и все афон­ские исих­аст 135.

И пока­зал мне чистую реку воды жизни, свет­лую, как кри­сталл, исхо­дя­щую от пре­стола Бога и Агнца (Откр.22:1).

Чиста­ярека воды жизни – это Дух Святый, Кото­рый светел, как кри­сталл, исхо­дит от пре­стола Бога, ибо Дух Святой от Отца исхо­дит, и от Агнца, потому что Хри­стос – Кре­стя­щий Духом Святым. Апо­стол Павел пишет:

Ибо все мы одним Духом кре­сти­лись в одно тело, Иудеи или Еллины, рабы или сво­бод­ные, и все напо­ены одним Духом (1Кор.12:13).

Зна­ме­на­тель­ное слово «напо­ены». Подобно тому, как губка насквозь про­пи­ты­ва­ется водой, так и хри­сти­а­нин весь напоен Духом Святым. И город будет оро­шаем этой рекой, свет­лой и чистой, как кри­сталл…

Хри­стос сел одес­ную Бога Отца, кото­рый, по слову апо­стола, поко­рил Ему все (1Кор.15:20). Отец все поко­рил Сыну. Все, кроме Себя Самого. Пора­зи­тельно: все миро­зда­ние, вся все­лен­ная, весь бес­ко­неч­ный космос поко­ря­ется Христу, абсо­лютно все будет про­ни­зано Им. И при этом Сам Сын поко­ря­ется Отцу. Слово воз­вра­ща­ется к Устам, Его изрек­шим, ведь Хри­стос – это Слово Отца. Вот Оно вопло­ти­лось и теперь вновь вер­ну­лось в Отчее лоно.

Бог – все и во всем. Это зага­доч­ные, таин­ствен­ные слова. Кто спо­со­бен их истол­ко­вать? Святые отцы про­бо­вали: Гри­го­рий Бого­слов, напри­мер, дерзал раз­мыш­лять о таких вещах. Но даже он после всех своих тол­ко­ва­ний любил повто­рять, что все это так, как об этом знает Бог.

* * *

На этом завер­ша­ются четыр­на­дцать лекций, посвя­щен­ных Гос­поду нашему Иисусу Христу. Круг замкнулся – вышед­шее от Отца Слово к Нему и вер­ну­лось. Но вер­ну­лось не Одно, а поко­рив Ему все, придя к Нему вместе со спа­сен­ной все­лен­ной, со спа­сен­ным миро­зда­нием. Цер­ковь Божия будет тогда равна всему твар­ному миру. Весь твар­ный мир и будет Единой Цер­ко­вью. «Не Церкви» просто не будет. Все во Христе вер­нется к Отцу.

Се, гряду скоро <…> Я есмь Альфа и Омега, начало и конец, Первый и Послед­ний (Откр.22:12–13).

Ну а пока:

Эти бедные селе­нья,
Эта скуд­ная при­рода -
Край родной дол­го­тер­пе­нья,
Край ты рус­ского народа!

Не поймет и не заме­тит
Гордый взор ино­пле­мен­ный,
Что скво­зит и тайно светит
В наготе твоей сми­рен­ной.

Удру­чен­ный ношей крест­ной,
Всю тебя, земля родная,
В раб­ском виде Царь Небес­ный
Исхо­дил, бла­го­слов­ляя.

Ф.И. Тютчев


При­ме­ча­ния:

1 Из меж­ду­ре­чья Тигра и Евфрата.

2 Каи́афа — пер­во­свя­щен­ник Иудеи с 18 по 37 год. Мно­го­кратно упо­ми­на­ется в Еван­ге­лиях, а также в Дея­ниях апо­сто­лов. О нем упо­ми­нает и Иосиф Флавий, назы­ва­ю­щий его Иоси­фом, про­зван­ным Каиа­фой.

3 Пóнтий Пилáт — рим­ский пре­фект Иудеи с 26 по 36 год. Построил в Иеру­са­лиме водо­про­вод, однако в целом его прав­ле­ние озна­ме­но­ва­лось мас­со­вым наси­лием и каз­нями. Нало­го­вый и поли­ти­че­ский гнет, про­во­ка­ци­он­ные дей­ствия Понтия Пилата, оскорб­ляв­шие веро­ва­ния и обычаи иудеев, вызы­вали народ­ные вол­не­ния, бес­по­щадно подав­ляв­ши­еся рим­ля­нами. По словам фило­софа Филона Алек­сан­дрий­ского, жив­шего в I веке, Пилат несет пер­со­наль­ную ответ­ствен­ность за бес­чис­лен­ные жесто­ко­сти и казни, совер­шен­ные безо вся­кого суда.

4 Хитóн (греч.χιτών — «одежда») — подо­бие льня­ной или шер­стя­ной рубашки.

5 Месси́я (от ивр. («Маши́ах») – «Пома­зан­ник». Пома­за­ние олив­ко­вым маслом (елеем) состав­ляло часть цере­мо­нии, про­во­див­шейся при воз­ве­де­нии царей на пре­стол и посвя­ще­нии свя­щен­ни­ков в сан. В иуда­изме слово «Машиах» ино­ска­за­тельно озна­чает «Царь». Согласно иудей­ским веро­ва­ниям, иде­аль­ный царь, пото­мок царя Давида, будет послан Богом для того, чтобы осу­ще­ствить духов­ное и физи­че­ское избав­ле­ние народа Изра­иля.

6 Апóкрифы (от древ­не­греч. απόκρυφος — «скры­тый», «сокро­вен­ный», «сек­рет­ный») — нека­но­ни­зи­ро­ван­ные про­из­ве­де­ния позд­не­иудей­ской и ран­не­хри­сти­ан­ской лите­ра­туры.

7 Пс.117:22.

8 Дидахе, «Учение Гос­пода наро­дам чрез 12 апо­сто­лов» (греч. Διδαχη Κυρίου δια των δώδεκα αποστόλων) — наи­бо­лее ранний (конец I — начало IIвека) из извест­ных памят­ни­ков хри­сти­ан­ской пись­мен­но­сти кате­хи­зи­че­ского харак­тера; памят­ник цер­ков­ного права и бого­слу­же­ния.

9 Тим. 6:15.

10 Коэны, или кохены (ивр.) — еврей­ское сосло­вие свя­щен­но­слу­жи­те­лей из рода потом­ков Аарона.

11 Левиты (от ивр. — «Леви») — часть евреев, пред­ста­ви­тели колена Левия. Левиты состав­ляли почет­ную хра­мо­вую стражу, охра­няли поря­док при бого­слу­же­нии, руко­во­дили наро­дом при жерт­во­при­но­ше­ниях, были музы­кан­тами, пели псалмы и тра­ди­ци­онно зани­ма­лись обу­че­нием народа закону Торы.

12 Логос (греч. λόγος) — бого­слов­ский и фило­соф­ский термин, озна­ча­ю­щий «слово», «пред­ло­же­ние», «выска­зы­ва­ние», «речь», а также «мысль», «наме­ре­ние», «при­чину» и «повод».

13 Апол­ли­на­рий Лаоди­кий­ский (ок. 310 – ок. 390) — епи­скоп Лаоди­кий­ский в Сирии, бого­слов, один из самых непри­ми­ри­мых про­тив­ни­ков ари­ан­ства.

14 Си́монс Меннó (ок. 1496–1561) — лидер ана­бап­тист­ского дви­же­ния в Нидер­лан­дах в XVI веке. Его после­до­ва­тели впо­след­ствии стали известны под именем мен­но­ни­тов.

15 От гре­че­ского слова δοκέω — «казаться».

16 Вис­са­рион (насто­я­щее имя – Сергей Ана­то­лье­вич Тороп; р. 1961) — глава орга­ни­за­ции «Цер­ковь Послед­него Завета». Счи­тает себя осно­ва­те­лем «учения Единой веры». Худож­ник, бывший сле­сарь и сер­жант ГАИ. По неко­то­рым све­де­ниям, Сергей Тороп лечился от алко­го­лизма мето­дом гип­ноза и содер­жался в боль­нице Мину­син­ска. Перед созда­нием секты был актив­ным членом уфо­ло­ги­че­ского клуба. После­до­ва­тели Вис­са­ри­она убеж­дены в том, что в его лице про­изо­шло второе при­ше­ствие Христа. Хри­сти­ан­ские Церкви счи­тают Вис­са­ри­она шар­ла­та­ном, лжехри­стом и лже­про­ро­ком, его общину – тота­ли­тар­ной и деструк­тив­ной сектой, а его после­до­ва­те­лей – несчаст­ными людьми.

17 Мк.8:31; Мф.16:21; Лк.9:22.

18 Фло­рен­ский П.А. (1882–1937) — пра­во­слав­ный свя­щен­ник, бого­слов, фило­соф, ученый и поэт.

19 Ин.13:23; Ин.20:2; Ин.21:7; Ин.21:20.

20 Эдесса (греч. Ебвооа) — древ­ний гре­че­ский город, рас­по­ла­гав­шийся на юго‑востоке совре­мен­ной Турции.

21 Все святые отцы еди­но­душно тол­куют эти слова как отно­ся­щи­еся к гря­ду­щим крест­ным стра­да­ниям Хри­сто­вым. Слава Гос­подня – Его Крест.

22 Апси́да (от др. — греч. αψίς; лат. absis – «свод») в храме – алтар­ный выступ. Функ­ция апсиды – завер­ше­ние алтар­ного про­стран­ства.

23 Пре­стóл в хри­сти­ан­ском храме – камен­ный или дере­вян­ный стол, нахо­дя­щийся в сере­дине алтаря и освя­щен­ный архи­ереем для совер­ше­ния на нем Евха­ри­стии.

24 Соте­риолó­гия – бого­слов­ская дис­ци­плина, рас­кры­ва­ю­щая пра­во­слав­ное учение о спа­се­нии, явля­ю­ща­яся частью дог­ма­ти­че­ского бого­сло­вия.

25 Халдеи (вави­лон­ское Kaldu, евр. («Касдим»), греч. Χαλδαίοι) — семит­ский народ, про­жи­вав­ший в обла­сти устьев рек Тигра и Евфрата на северо‑западном берегу Пер­сид­ского залива.

26 Слово 29:«О бого­сло­вии третье, о Боге Сыне первое».

27 Копты (от греч. αιγυπτος — «егип­тя­нин») — еги­пет­ские хри­сти­ане.

28 Енóх – седь­мой пат­ри­арх, начи­ная от Адама. В Свя­щен­ном Писа­нии гово­рится о том, что Енох «ходил пред Богом» и прожил триста шесть­де­сят пять лет, после чего «не стало его, потому что Бог взял его» (Быт.5:22–24). Обо всех осталь­ных пред­ках Ноя, в отли­чие от Еноха, гово­рится: «и он умер». Эти выска­зы­ва­ния иногда трак­ту­ются как ука­за­ния на то, что, в отли­чие от других пат­ри­ар­хов, Енох не умер, так как Бог взял его на небо, осво­бо­див от вызван­ной гре­хами пра­ро­ди­те­лей смерти, в награду за бла­го­че­стие.

29 К кано­ни­че­ским отно­сятся Еван­ге­лия от Матфея, от Марка, от Луки и от Иоанна.

30 Святая Святых (др. — греч. αγιος αγίων, лат. sancta sanctorum; калька с еврей­ского) — отде­лен­ное заве­сой самое сокро­вен­ное место Иеру­са­лим­ского Храма, в кото­ром нахо­дился Ковчег Завета, а также хра­ни­лись камен­ные скри­жали с деся­тью запо­ве­дями (Втор.10:2), золо­той сосуд с манной и рас­цвет­ший жезл Аарона (Евр.9:4) — вели­чай­шие свя­тыни еврей­ского народа. Особая свя­тость места опре­де­ля­лась еще и тем, что именно над Ков­че­гом Гос­подь являлся пер­во­свя­щен­нику для про­воз­гла­ше­ния Своей воли. Святая Святых в иуда­изме харак­те­ри­зо­ва­лась как место, где физи­че­ски ощу­ща­ется при­сут­ствие Божие.

31 Цити­ру­ется по Вуль­гате (лат. Vulgata versio – «обще­при­ня­тая, обще­до­ступ­ная версия») — латин­скому пере­воду Свя­щен­ного Писа­ния, вос­хо­дя­щему к трудам Бла­жен­ного Иеро­нима (ок. 345–420). В рус­ском сино­даль­ном пере­воде этот стих звучит так: «Хва­лите Гос­пода от земли, вели­кие рыбы и все бездны».

32 Бар‑мицва (ивр. бук­вально – «сын запо­веди») — термин, при­ме­ня­ю­щийся в иуда­изме для опи­са­ния дости­же­ния еврей­ским маль­чи­ком рели­ги­оз­ного совер­шен­но­ле­тия.

33 Арии — само­на­зва­ние исто­ри­че­ских наро­дов Древ­него Ирана и Древ­ней Индии.

34 Брахма (санскр.) — бог тво­ре­ния в инду­изме. Наряду с Вишну и Шивой явля­ется одной из ипо­ста­сей «брах­ма­ни­че­ской троицы» Три­мурти. Вишну и Шива вытес­нили Брахму с гла­вен­ству­ю­щего места, сами же они были объ­яв­лены тождественны‑ми друг другу, хотя в дей­стви­тель­но­сти их культы оста­лись раз­дель­ными. Согласно мифу, касты про­изо­шли от разных частей тела Брахмы: из уст его вышли брах­маны, из рук были сотво­рены кшат­рии, из бедер – вайшьи, из ног – шудры.

35 Веды (санскр. — «знание», «учение») — сбор­ник древ­ней­ших инду­ист­ских свя­щен­ных тек­стов (ок. XVI–X век до Рож­де­ства Хри­стова).

36 И гово­рит им: что вы [так] бояз­ливы, мало­вер­ные? Потом, встав, запре­тил ветрам и морю, и сде­ла­лась вели­кая тишина (Мф.8:26; Мк.4:39; Лк.8:24).

37 И, взяв девицу за руку, гово­рит ей: «талифа куми», что значит: девица, тебе говорю, встань (Мк.5:41).

38 Вáйшьи (санскр.) – «пре­дан­ность, зави­си­мость») — пред­ста­ви­тели тре­тьей по зна­чи­мо­сти касты, состо­яв­шей из зем­ле­дель­цев, тор­гов­цев, лавоч­ни­ков и ростов­щи­ков.

39 Шýдры — пред­ста­ви­тели чет­вер­той касты, слуги. Шудрам запре­ща­лось изу­че­ние Вед.

40 Бýдда Шáкья­муни («Про­буж­ден­ный Мудрец из рода Шакьев»; 563–483 до Рож­де­ства Хри­стова) — духов­ный учи­тель, осно­ва­тель буд­дизма, живший в северо‑восточной части Индий­ского суб­кон­ти­нента. Созда­тель учения «Четы­рех Бла­го­род­ных Истин».

41 Сутра (санскр. — «нить») — в древ­не­ин­дий­ской лите­ра­туре лако­нич­ное и отры­воч­ное выска­зы­ва­ние, а впо­след­ствии – своды таких выска­зы­ва­ний. В сутрах изла­га­лись раз­лич­ные отрасли знания и почти все религиозно‑философские учения Древ­ней Индии. Язык сутры харак­те­ри­зу­ется образ­но­стью и афо­ри­стич­но­стью, в них часто исполь­зу­ются притчи. В буд­дизме сутры постро­ены в основ­ном в форме диа­ло­гов или бесед (обычно Будды, Бод­хи­саттвы или пат­ри­арха с уче­ни­ками), в кото­рых изла­га­ются основы учения.

42 Гностици́зм (др. — греч. γνωσις-«познающий») — религиозно‑философское тече­ние пери­ода позд­ней антич­но­сти, воз­ник­шее в I веке в восточ­ной части Рим­ской импе­рии как синтез вави­лон­ских, иран­ских, еги­пет­ских, иудей­ских и других религиозно‑мифологических пред­став­ле­ний и куль­тов, гре­че­ской фило­со­фии и хри­сти­ан­ских идей.

43 Оккульти́зм (от лат. occultus – «тайный, сокро­вен­ный») — общее назва­ние мисти­че­ских учений, утвер­жда­ю­щих о суще­ство­ва­нии скры­тых сил в чело­веке и кос­мосе, недо­ступ­ных для обыч­ного чело­ве­че­ского опыта, а также ком­плекс веро­ва­ний в суще­ство­ва­ние скры­той связи чело­века с поту­сто­рон­ним миром.

44 Рабан Гам­ли­эль бен Шимон ха‑Закен (Стар­ший), в хри­сти­ан­ской тра­ди­ции – Гама­лиил, жил в первой поло­вине I века. Ученый раввин, один из осно­ва­те­лей тал­му­ди­че­ского иуда­изма, а также хри­сти­ан­ский святой, почи­та­е­мый вместе со своим сыном Авивом. Гама­лиил – един­ствен­ный хри­сти­ан­ский святой, упо­мя­ну­тый в Новом Завете, кото­рый почи­та­ется и в иуда­изме. Пола­гают, что Гама­лиил умер за девять лет до раз­ру­ше­ния Иеру­са­лима и, согласно цер­ков­ному пре­да­нию, был крещен в конце своей жизни апо­сто­лами Петром и Павлом, что, впро­чем, отри­ца­ется иуда­и­стами. Также, по пре­да­нию, бла­го­даря ему были обре­тены мощи хри­сти­ан­ского пер­во­му­че­ника Сте­фана, кото­рого Гама­лиил похо­ро­нил на соб­ствен­ном земель­ном участке непо­да­леку от Иеру­са­лима.

45 Шахада (араб. — «сви­де­тель­ство») — ислам­ский символ веры, сви­де­тель­ству­ю­щий веру в Еди­ного Бога (Аллаха) и про­ро­че­скую миссию Мухам­меда. Необ­хо­ди­мое и доста­точ­ное усло­вие для при­ня­тия ислама.

46 Хади́с (араб. — изре­че­ние, одоб­ре­ние, образ или дей­ствие про­рока Мухам­меда, сумма кото­рых обра­зует Сунну, явля­ю­щу­юся авто­ри­тет­ной для всех мусуль­ман и состав­ля­ю­щую одну из основ шари­ата. Хадисы пере­да­ва­лись посред­ством спо­движ­ни­ков про­рока. Слово «хадис» в пере­воде с араб­ского языка бук­вально озна­чает «новый», «беседа», «пре­да­ние», «рас­сказ». В ислам­ском бого­сло­вии изу­че­нием хади­сов зани­ма­ется спе­ци­аль­ная наука – хади­со­ве­де­ние.

47 Кор. 1:24:«…для самих же при­зван­ных, Иудеев и Елли­нов, Христа, Божию силу и Божию пре­муд­рость».

48 Сýра (араб. — слово, обо­зна­ча­ю­щее одну из 114 глав Корана.

49 Коран, 19:34. Пере­вод Эль­мира Кули­ева. Далее все цитаты из Корана при­во­дятся в его пере­воде.

50 Аят (араб. V?» – «знак») — струк­тур­ная еди­ница Корана, иногда пони­ма­е­мая как «стих», что неверно с точки зрения самого про­рока, неод­но­кратно под­чер­ки­вав­шего уда­лен­ность своих про­по­ве­дей от поэзии. В Коране насчи­ты­ва­ется более б ООО аятов.

51 Бого­ро­дич­ный центр (офи­ци­аль­ное наиме­но­ва­ние с 1997 года – «Цен­тра­ли­зо­ван­ная рели­ги­оз­ная орга­ни­за­ция Пра­во­слав­ная Цер­ковь Божией Матери Дер­жав­ная», с 1996 по 1997 год – «Цер­ковь Божией Матери Пре­об­ра­жа­ю­щейся», пер­во­на­чаль­ное наиме­но­ва­ние – «Рос­сий­ская Авто­ке­фаль­ная Пра­во­слав­ная Цер­ковь». В прессе также фигу­ри­руют назва­ния: «Бого­ро­дич­ная цер­ковь», «Цер­ковь Божией Матери», «Рос­сий­ская все­лен­ская Мари­ан­ская цер­ковь», «Соло­вец­кая цер­ковь «Дер­жав­ная»», «Рос­сий­ская Мари­ан­ская Цер­ковь», «Цер­ковь Тре­тьего Завета», «Цер­ковь Духа Парак­лита», «Цер­ковь Непо­роч­ной Девы», «Все­лен­ская Парак­лит­ская Бого­ро­дич­ная Цер­ковь», «Фонд Новой Святой Руси», «Фонд Мария XXI в.», «Фонд Бого­ро­дич­ный центр») — ново­со­здан­ное рели­ги­оз­ное дви­же­ние, воз­глав­ля­е­мое «Собо­ром Епи­ско­пов», главой кото­рого с момента созда­ния до апреля 2009 года являлся Иоанн (Бере­слав­ский).

52 Вели­кое Белое Брат­ство ЮСМА­ЛОС (более рас­про­стра­нен­ное назва­ние: «Белое брат­ство») — рели­ги­оз­ная орга­ни­за­ция, осно­ван­ная в 1990 году в Киеве Мари­ной Мамо­но­вой (в заму­же­стве – Цвигун), объ­явив­шей себя Мате­рью Мира Марией Дэви Хри­стос.

53 Хри­столó­гия — раздел бого­сло­вия, посвя­щен­ный изу­че­нию вопро­сов, отно­ся­щихся к Иисусу Христу

54 Абдаллá (араб.) — слуга (раб) Бога.

55 «Имя кото­рому – Мессия Иса (Иисус), сын Марьям (ал‑Масух Иса бен Мариам)» (Коран, 3:45).

56 Масих — пома­зан­ник, «тот, кто омыт, очищен от вся­кого греха».

57 Мухам­мед аль‑Бухари (полное имя – Абу Абдул­лах Мухам­мед ибн Исмаил ибн Ибра­гим аль‑Джуфи Аль‑Бухари; 810–870) — извест­ный ислам­ский бого­слов пер­сид­ского про­ис­хож­де­ния, автор наи­бо­лее авто­ри­тет­ного и досто­вер­ного сун­нит­ского сбор­ника хади­сов «Джами ас‑Сахих» (или «Сахих аль‑Бухари»), состав­ля­ю­щего основу мусуль­ман­ской Сунны.

58 Эсха­толó­гия (от гре­че­ских слов εσχατον — «конеч­ный», «послед­ний» иλόγος — «слово», «знание») — система рели­ги­оз­ных пред­став­ле­ний о конце света, искуп­ле­нии и загроб­ной жизни, о судьбе Все­лен­ной или ее пере­ходе в каче­ственно новое состо­я­ние.

59 Муслим ибн аль‑Хадджадж (821–875) — выда­ю­щийся мусуль­ман­ский дея­тель, автор одного из извест­ней­ших сбор­ни­ков хади­сов – «Сахих Муслим» («Ас‑Сахих»).

60 Ибн Маджа (Абу Абдулла Мухам­мед Ибн Язид Ибн Маджа) — извест­ный ученый, много путе­ше­ство­вав­ший по раз­лич­ным горо­дам ислам­ского мира и соби­рав­ший мате­ри­алы по хади­сам. На их осно­ва­нии он соста­вил книгу «Сунан» – послед­нюю из шести досто­вер­ных книг по хади­сам.

61 Из хадиса про­рока сле­дует: «Среди “людей писа­ния” (иудеев и хри­стиан) нет никого, кто перед смер­тью не уве­ро­вал бы в то, что Иса явля­ется истин­ным про­ро­ком. В день вос­кре­се­ния же Иса будет сви­де­тель­ство­вать против них» (Бухари, Бюйу 102, Меза­лим 31, Анбийа 49; Муслим, Иман 242,155; Абу Дауд, Мела­хим 14, 4324; Тир­мизи, Фитен 54, 2234) (54, с. 270).

62 Явле­ние аль‑Масих ад‑Даджаля, что озна­чает «Ложный мессия», станет зна­ме­нием вели­ких испы­та­ний, гря­ду­щих в конце времен. Все вели­кие про­роки Все­выш­него пре­ду­пре­ждали свои народы о гря­ду­щем ад‑Даджале, кото­рому суж­дено при­влечь людей мно­го­чис­лен­ными чуде­сами и про­воз­гла­сить наступ­ле­ние своего цар­ство­ва­ния. Между глаз ад‑Даджаля будет начер­тана араб­ская буква «кеф», что озна­чает слово «кяфир», то есть неве­ру­ю­щий. Есть три про­яв­ле­ния Даджа‑ля: Дад­жаль в чело­ве­че­ском облике, Дад­жаль как все­мир­ное общественно‑культурное явле­ние и Дад­жаль как неви­ди­мая сила. Понятно, что перед при­ше­ствием на землю Дад­жаля в чело­ве­че­ском обще­стве должна суще­ство­вать и утвер­диться опре­де­лен­ная политико‑экономическая и нрав­ствен­ная система, и люди, управ­ля­ю­щие этой систе­мой, окажут ему под­держку и после­дуют за ним. Ад‑Даджаль – послед­няя стадия дегра­да­ции мира, сре­до­то­чие все­лен­ского зла. Он и его сто­рон­ники – раз­ру­ши­тели рели­гии и добра. Он зару­чится под­держ­кой прак­ти­че­ски всех нечи­стых сил и, бла­го­даря их помощи, будет совер­шать чудеса (лишь с соиз­во­ле­ния Аллаха, дабы испы­тать людей). Этими чуде­сами он собьет с пути истин­ного мно­же­ство мусуль­ман. За явле­нием Дад­жаля на Землю после­дует силь­ный дождь, после кото­рого все рас­те­ния будут пло­до­но­сить; все живот­ные после­дуют за ним. Зары­тые когда‑то в землю сокро­вища ста­ра­ни­ями Дад­жаля выйдут на поверх­ность.

63 Абу Бакр Ибн аль‑Араби (1076–1148) — сред­не­ве­ко­вый араб­ский ученый, исто­рик, знаток Корана.

64 Монизм (от древ­не­гре­че­ского слова μόνος — «один», «един­ствен­ный») — фило­соф­ское учение, согласно кото­рому кажу­щи­еся раз­лич­ными виды бытия или суб­стан­ции в конеч­ном счете сво­дятся к еди­ному началу, общему закону устрой­ства миро­зда­ния. В отли­чие от дуа­лизма и плю­ра­лизма, пред­по­ла­га­ю­щих суще­ство­ва­ние двух и мно­же­ства суб­стан­ций, монизм отли­ча­ется боль­шей внут­рен­ней после­до­ва­тель­но­стью и моно­лит­но­стью.

65 Ви́ппер Роберт Юрье­вич (1859–1954) — рос­сий­ский и совет­ский исто­рик, ака­де­мик АН СССР.

66 Энгельс Ф. К исто­рии пер­во­на­чаль­ного хри­сти­ан­ства.

67 Бар‑Кóхба Шимон (ивр. m – «Сын Звезды») — пред­во­ди­тель иудеев в вос­ста­нии при импе­ра­торе Адри­ане в 131–135 годах.

68 Кумрáн­ские руко­писи (свитки Мерт­вого моря) — назва­ние ману­скрип­тов, обна­ру­жен­ных, начи­ная с 1947 года, в пеще­рах Кумрана, в вади Мурабба’ате (к югу от Кумрана), в Хирбет‑Мирде (к юго‑западу от Кумрана), а также в ряде других пещер Иудей­ской пустыни и в Мас­саде. По содер­жа­нию кумран­ские руко­писи можно раз­де­лить на три группы: биб­лей­ские тексты (около 29 % от общего коли­че­ства), апо­крифы и псев­до­эпи­графы.

69 Ессéи или кумра­ниты (греч. Εσσηνοι) — одна из иудей­ских сект, появив­ша­яся в начале первой чет­верти II века до Рож­де­ства Хри­стова.

70 «Неко­то­рые иудеи видели в уни­что­же­нии войска Ирода вполне спра­вед­ли­вое нака­за­ние Божие за уби­е­ние Иоанна. Ирод умерт­вил этого пра­вед­ного чело­века, кото­рый убеж­дал иудеев вести доб­ро­де­тель­ный образ жизни, быть спра­вед­ли­выми друг к другу и из бла­го­че­сти­вых чувств к Богу соби­раться для омо­ве­ния. При таких усло­виях, учил он (Иоанн), омо­ве­ние будет угодно, так как они будут при­бе­гать к этому сред­ству не для искуп­ле­ния раз­лич­ных грехов, но для освя­ще­ния своего тела, тем более что души их зара­нее уже успеют очи­ститься. Так как люди сте­ка­лись к про­по­вед­нику, учение кото­рого воз­вы­шало их души, Ирод стал опа­саться, как бы его огром­ное вли­я­ние на людей, вполне под­чи­няв­шихся ему, не при­вело к смуте. Поэтому он (Ирод) пред­по­чел пре­ду­пре­дить это, схва­тив его (Иоанна) и казнив раньше, чем при­шлось бы рас­ка­яться, когда будет уже поздно. Бла­го­даря такой подо­зри­тель­но­сти Ирода он (Иоанн) был в оковах послан в Махе­рон, выше­ука­зан­ную кре­пость, и там убит. Иудеи были убеж­дены, что войско Ирода погибло лишь в нака­за­ние за это зло­де­я­ние, так как Бог желал про­учить Ирода».

71 Оригéн (ок. 185–254) — гре­че­ский хри­сти­ан­ский теолог и фило­соф. Осно­ва­тель биб­лей­ской фило­ло­гии. Высту­пал сто­рон­ни­ком идеи конеч­ного спа­се­ния всего сущего (апо­ка­та­с­та­сис). К вели­чай­шему сожа­ле­нию, до наших дней не дошел его глав­ный труд – «Гек­сапла» – колос­саль­ный по объему срав­ни­тель­ный анализ тек­стов Вет­хого Завета. Учение Ори­гена, явив­шее собой первое систем­ное изло­же­ние идей хри­сти­ан­ства в фило­соф­ском кон­тек­сте, ока­зало суще­ствен­ное воз­дей­ствие на твор­че­ство Евсе­вия Кеса­рий­ского, Гри­го­рия Бого­слова, Гри­го­рия Нис­ского и Васи­лия Вели­кого.

72 Агапий, сын Кон­стан­тина, или Агапий Ман­бидж­ский (f 941–942), — араб­ский хри­сти­ан­ский исто­рик X века. Был епи­ско­пом в Ман­би­дже (Иера­по­лисе) — антич­ном городе, рас­по­ла­гав­шемся на тер­ри­то­рии совре­мен­ной Турции.

73 Талмуд (ивр. — «учение», «учеба») — мно­го­том­ный свод пра­во­вых и религиозно‑этических поло­же­ний иуда­изма.

74 Мишна (ивр. — «повто­ре­ние») — часть Тал­муда, первый пись­мен­ный текст, содер­жа­щий рели­ги­оз­ные пред­пи­са­ния. Часть Уст­ного Закона, пере­дан­ного Все­выш­ним Моисею на горе Синай вместе с Пяти­кни­жием (Пись­мен­ной Торой). Со вре­ме­нем из‑за опа­се­ний, что устное учение забу­дется, было при­нято реше­ние запи­сать его в виде Мишны.

75 Раби (от ара­мей­ского – «вели­кий», «зна­чи­тель­ный», «учи­тель») — перед соб­ствен­ным именем – ученое звание в иуда­изме, сви­де­тель­ству­ю­щее о ква­ли­фи­ка­ции в тол­ко­ва­нии Торы и Тал­муда. При­сва­и­ва­ется по полу­че­нии иудей­ского рели­ги­оз­ного обра­зо­ва­ния; дает право воз­глав­лять общину, пре­по­да­вать и быть членом рели­ги­оз­ного суда.

76 Сирий­ская Антио­хия счи­та­лась тре­тьим по зна­чи­мо­сти горо­дом импе­рии, после Рима и Алек­сан­дрии. Она была первым цен­тром хри­сти­ан­ства за пре­де­лами Пале­стины и исход­ным пунк­том мис­си­о­нер­ских стран­ствий апо­стола Павла. Город этот был осно­ван около 300 года до Рож­де­ства Хри­стова на бере­гах Оронта, при­мерно в два­дцати милях от моря, в трех­стах милях к северу от Иеру­са­лима, там, где схо­дятся Ливан­ские горы и мало­азий­ский Тавр. Бла­го­даря своему порту, назы­вав­ше­муся Селев­кией, Антио­хия под­дер­жи­вала посто­ян­ную связь с Запа­дом, и в то же время ее посе­щали тор­го­вые кара­ваны со всего Ближ­него Востока. Город был изве­стен своими шко­лами фило­со­фии, меди­цины и рито­рики, биб­лио­те­кой и раз­ного рода пуб­лич­ными уве­се­ли­тель­ными заве­де­ни­ями: теат­рами, амфи­те­ат­рами, ста­ди­о­нами и банями.

77 Деян. 11:26:«Целый год соби­ра­лись они в церкви и учили нема­лое число людей, и уче­ники в Антио­хии в первый раз стали назы­ваться Хри­сти­а­нами».

78 Ориген. О нача­лах. Книга 2, 11:6:«Я думаю, что святые, вышедши из этой жизни, будут пре­бы­вать в неко­то­ром месте, нахо­дя­щемся на земле, том месте, кото­рое Боже­ствен­ное Писа­ние назы­вает раем, это место будет как бы неко­то­рым местом учения, так ска­зать, ауди­то­рией, или школой душ, где души будут научаться о всем том, что они видели на земле, а также будут полу­чать неко­то­рые ука­за­ния о после­ду­ю­щем и буду­щем, подобно тому, как, и нахо­дясь в этой жизни, они вос­при­ни­мали отча­сти неко­то­рые откро­ве­ния о буду­щем, хотя как бы чрез зер­кало и в форме зага­док, — о том буду­щем, кото­рое с полною ясно­стью откры­ва­ется в своем месте и в свое время».

79 4Цар. 2:12:«Елисей же смот­рел и вос­клик­нул: отец мой, отец мой, колес­ница Изра­иля и кон­ница его! И не видел его более. И схва­тил он одежды свои и разо­драл их на две части».

80 Православно‑догматическое бого­сло­вие: в 2 т. СПб., 1895. Мит­ро­по­лит Мака­рий (в миру Михаил Пет­ро­вич Бул­га­ков; 1816–1882) — зна­ме­ни­тый исто­рик Церкви, бого­слов.

81 Иоанн Дамаски́н (ок. 675 – ок. 753) — хри­сти­ан­ский святой, почи­та­е­мый в лике пре­по­доб­ных, один из отцов Церкви, бого­слов, фило­соф и гим­но­граф. Изве­стен как круп­ней­ший систе­ма­ти­за­тор хри­сти­ан­ского веро­уче­ния; ему при­над­ле­жит фун­да­мен­таль­ный труд «Источ­ник знания», вклю­ча­ю­щий в себя фило­соф­ский («Диа­лек­тика»), обли­чи­тель­ный («О ересях») и дог­ма­ти­че­ский («Точное изло­же­ние пра­во­слав­ной веры») раз­делы.

82 Мицвá (мн.ч. мицвóт; от ивр. — «пове­ле­ние», «при­ка­за­ние») — пред­пи­са­ние в иуда­изме, всякое доброе дело, похваль­ный посту­пок.

83 Мф.5:3‑11, Лк.6:20–23.

84 Исх.20:3–17.

85 Эзо­те­ризм (от др. — греч. εσωτερικός — «внут­рен­ний») — субъ­ек­тив­ное мисти­че­ское позна­ние при­роды, по утвер­жде­нию апо­ло­ге­тов, доступ­ное лишь огра­ни­чен­ному кругу лиц. Исхо­дит из сакраль­ных знаний язы­че­ства и куль­ти­ви­ру­ется во многих куль­ту­рах как некое тайное знание. В отли­чие от кано­ни­че­ских рели­гий, адап­ти­ру­ется к новей­шим иссле­до­ва­ниям, исполь­зуя спе­ку­ля­тив­ные трак­товки «науч­ных» обос­но­ва­ний соб­ствен­ных учений.

86 Кти́тор (от греч. κτήτωρ — «соб­ствен­ник», «осно­ва­тель», «созда­тель») — лицо, выде­лив­шее личные сред­ства на стро­и­тель­ство, ремонт или укра­ше­ние пра­во­слав­ного храма или мона­стыря.

87 Чéрм­ное море (ивр. — букв, «море камы­шей») тра­ди­ци­онно при­нято отож­деств­лять с Крас­ным морем, тем не менее, воз­можно, это был его залив или одно из озер, рас­по­ло­жен­ных между Егип­том и Изра­и­лем.

88 Дог­ма­тик гласа 7, посвя­щен­ный вели­чай­шему собы­тию в исто­рии чело­ве­че­ства – вопло­ще­нию Сына Божия. На рус­ский язык эту фразу можно пере­ве­сти так: «Если Бог хочет, Он побеж­дает законы есте­ства».

89 Мф.16:1:И при­сту­пили фари­сеи и сад­ду­кеи и, иску­шая Его, про­сили пока­зать им зна­ме­ние с неба, а также Мф.12:38, Лк.11:16.

90 Акри́ды – съе­доб­ная саранча, водя­ща­яся в Пале­стине и Аравии.

91 Так назы­ва­е­мых «нека­но­ни­че­ских» или «вто­ро­ка­но­ни­че­ских» книг Вет­хого Завета в еврей­ской Библии нет. Впер­вые эти тексты появи­лись на гре­че­ском языке, были вне­сены в Свя­щен­ное Писа­ние в разное время и до сих пор счи­та­ются нека­но­ни­че­скими и в иуда­изме, и в про­те­стан­тизме. Так же отно­сятся к ним и боль­шин­ство помест­ных Пра­во­слав­ных Церк­вей. Однако, не при­рав­ни­вая их к кано­ни­че­ским, Цер­ковь, между тем, при­знает их нази­да­тель­ными и весьма полез­ными.

92 Мф.12:29: «Или, как может кто войти в дом силь­ного и рас­хи­тить вещи его, если прежде не свяжет силь­ного? и тогда рас­хи­тит дом его».

93 Соте­риолó­гия (от гре­че­ских слов σωτηρία — «спа­се­ние» и λόγος — учение, слово) — бого­слов­ское учение об очи­ще­нии, спа­се­нии души.

94 Флп.3:21: Кото­рый уни­чи­жен­ное тело наше пре­об­ра­зит так, что оно будет сооб­разно слав­ному телу Его, силою, кото­рою Он дей­ствует и поко­ряет Себе все.

95 Мф.21:18–22; Мк.11:12–14.

96 Ере­сиáрх (от древ­не­гре­че­ских слов αιρεσις — «учение», «секта» и αρχή — «власть») — идео­лог лож­ного учения, ереси.

97 Иом Кипур — День Искуп­ле­ния; на рус­ский язык обычно пере­во­дится как «Судный День» – важ­ней­ший празд­ник в иуда­изме; день поста, пока­я­ния и отпу­ще­ния грехов.

98 Имя Аза­зéлло вос­хо­дит к пад­шему ангелу Аза­зéлю (ивр.), упо­ми­нав­ше­муся в апо­кри­фи­че­ской вет­хо­за­вет­ной книге Еноха: «Аза­зель научил людей делать мечи, ножи, щиты, брони, зер­кала, брас­леты и разные укра­ше­ния; научил рас­пи­сы­вать брони, упо­треб­лять дра­го­цен­ные камни и вся­кого рода укра­ше­ния, так что земля раз­вра­ти­лась».

99 Откр.13:8.

100 Древ­не­гре­че­ское слово σταυρός дей­стви­тельно озна­чает «столб» или «крест». Однако на стол­бах не рас­пи­нали, а вешали, рас­пи­нали же только на кре­стах. Новый Завет и вся хри­сти­ан­ская тра­ди­ция (устная, пись­мен­ная и изоб­ра­зи­тель­ная) сви­де­тель­ствуют о Рас­пя­тии Иисуса именно на Кресте.

101 Тет­ра­грам­матóн (тет­ра­грамма) (греч. τετραγράμματον; от слов τετρα — «четыре» и γράμμα — «буква») — в иудей­ской рели­ги­оз­ной тра­ди­ции – четы­рех­бук­вен­ное непро­из­но­си­мое Имя Гос­пода.

102 Мит­ро­по­лит Фила­рет (в миру Васи­лий Михай­ло­вич Дроз­дов; 1782–1867) — круп­ней­ший пра­во­слав­ный бого­слов девят­на­дца­того века. В 1994 году про­слав­лен Рус­ской Пра­во­слав­ной Цер­ко­вью в лике святых в свя­ти­тель­ском чине.

103 Лю́тер Мáртин (1483–1546) — хри­сти­ан­ский бого­слов, ини­ци­а­тор Рефор­ма­ции, пере­вод­чик Библии на немец­кий язык. Его именем названо одно из направ­ле­ний про­те­стан­тизма.

104 Смит Джóзеф (1805–1844) — аме­ри­кан­ский рели­ги­оз­ный дея­тель, осно­ва­тель и первый пре­зи­дент Церкви Иисуса Христа Святых послед­них дней (мор­мо­нов).

105 Рáс­селл Чарльз Тейз (1852–1916) — аме­ри­кан­ский про­по­вед­ник, один из осно­ва­те­лей рели­ги­оз­ного дви­же­ния, а с 1884 года – пре­зи­дент «Обще­ства Сто­ро­же­вой башни, Библий и трак­та­тов, Пен­силь­ва­ния».

106 Кальви́н Жан (1509–1564) — фран­цуз­ский бого­слов, осно­ва­тель каль­ви­низма.

107 Цви́нгли У́льрих (1484–1531) — швей­цар­ский рефор­ма­тор Церкви, хри­сти­ан­ский гума­нист и фило­соф. Издал свое испо­ве­да­ние веры, в боль­шей части пунк­тов сход­ное с уче­нием Лютера.

108 Ср.: Ис.48:20: «Выхо­дите из Вави­лона, бегите от Хал­деев».

109 Никон (1605–1681) — шестой Мос­ков­ский Пат­ри­арх, имев­ший офи­ци­аль­ный титул: «Божиею мило­стию вели­кий гос­по­дин и госу­дарь, архи­епи­скоп цар­ству­ю­щаго града Москвы и всеа вели­кия и малыя и белыя Росии и всеа север­ныя страны и помо­риа и многих госу­дарств Пат­ри­арх». Никон пред­пи­сал совер­шать крест­ное зна­ме­ние тремя пер­стами, что про­це­дурно было не вполне кор­ректно, поскольку двое­пер­стие в Мос­ков­ской Церкви было закреп­лено актом Сто­гла­вого собора 1551 года. Собор 1654 года поло­жил начало делу согла­со­ва­ния мос­ков­ских книг с гре­че­скими.

110 2Кор.11:26; Гал.2:4–5.

111 Акá­фист (греч. Ακάθιστος Ύμνος) — хва­леб­ное цер­ков­ное пес­но­пе­ние. Испол­ня­ется стоя всеми при­сут­ству­ю­щими.

112 Кондáк (греч. κοντάκιον) — корот­кое пра­во­слав­ное пес­но­пе­ние на тему празд­ника.

113 И́кос — один из типов строф в ака­фи­сте. Икосы и кондаки в пре­де­лах ака­фи­ста чере­ду­ются.

114 Умма (араб.) — сооб­ще­ство или нация. В исламе – сооб­ще­ство веру­ю­щих, то есть весь ислам­ский мир, вне зави­си­мо­сти от границ и наци­о­наль­но­стей.

115 Эккле­зио­ло­гия (от гре­че­ских слов εκκλησία — «Цер­ковь» и λόγος — «знание») — раздел дог­ма­ти­че­ского хри­сти­ан­ского бого­сло­вия, изу­ча­ю­щий при­роду и свой­ства Церкви.

116 Хомя­ков А.С. (1804–1860) — рус­ский писа­тель и фило­соф, один из осно­во­по­лож­ни­ков сла­вя­но­филь­ства.

117 Паракли́т (от др. — греч. παρακλητος — «при­зван­ный») — чело­век, кото­рого при­зы­вают на помощь или для уте­ше­ния. Термин исполь­зу­ется в тео­ло­гии и упо­ми­на­ется в ранней хри­сти­ан­ской лите­ра­туре.

118 Благочи́нный – в Пра­во­слав­ной Церкви спе­ци­аль­ная долж­ность, пред­на­зна­чен­ная для над­зора за поряд­ком в опре­де­лен­ном цер­ков­ном округе, вхо­дя­щем в состав епар­хии. По ряду вопро­сов он явля­ется свое­об­раз­ным посред­ни­ком между при­хо­дами и епар­хи­аль­ным управ­ле­нием. Бла­го­чин­ного назна­чает пра­вя­щий архи­ерей епар­хии из числа ее свя­щен­но­слу­жи­те­лей.

119 Пен­тáр­хия (от гре­че­ских слов nevia – «пять» и αρχία — «власть» – «пятивла­стие») — система гла­вен­ства в хри­сти­ан­ской Церкви пяти пат­ри­ар­хов (Рима, Кон­стан­ти­но­поля, Алек­сан­дрии, Антио­хии и Иеру­са­лима) при пер­вен­стве Рима, сло­жив­ша­яся после IV Все­лен­ского Хал­ки­дон­ского собора, когда был уста­нов­лен Иеру­са­лим­ский пат­ри­ар­хат. Пен­тар­хия раз­ру­ши­лась в VI веке в связи с появ­ле­нием авто­ке­фаль­ных наци­о­наль­ных Церк­вей.

120 Епи­скоп Игна­тий (в миру Д.А. Брян­ча­ни­нов; 1807–1867) — бого­слов, ученый и про­по­вед­ник. Про­слав­лен Рус­ской Пра­во­слав­ной Цер­ко­вью в лике свя­ти­те­лей на Помест­ном соборе в 1988 году.

121 Пав­ли­киáне (греч. Παυλικιανοιί; пред­по­ло­жи­тельно, от имени апо­стола Павла) — сред­не­ве­ко­вая хри­сти­ан­ская Цер­ковь, заро­див­ша­яся в VII веке в Арме­нии. В VIII–IX веках полу­чила широ­кое рас­про­стра­не­ние в Малой Азии и в евро­пей­ских вла­де­ниях Визан­тий­ской импе­рии.

122 Богоми́лы – участ­ники анти­кле­ри­каль­ного дви­же­ния, заро­див­ше­гося в Бол­га­рии в X–XV веках.

123 Гре­че­ское слово βαπτίζω озна­чает «погру­жать», «оку­нать».

124 Литýр­гика – бого­слов­ская дис­ци­плина, изу­ча­ю­щая хри­сти­ан­ское цер­ков­ное бого­слу­же­ние, где глав­ное место зани­мает Боже­ствен­ная Литур­гия.

125 На боль­шин­стве икон Божией Матери име­ется изоб­ра­же­ние Богом­ла­денца Христа. Икона Божией Матери, соб­ственно, и есть испо­ве­да­ние Бого­во­пло­ще­ния. Однако народ перед этими ико­нами обра­ща­ется молит­венно именно к Пре­чи­стой Деве, что само по себе свято и пра­ведно, но в тени ока­зы­ва­ется Хри­стос. Люди порой даже и не знают, что именно Он – Хода­тай Нового Завета.

126 Приóр (лат. prior – «первый, стар­ший») — насто­я­тель неболь­шого като­ли­че­ского мона­стыря.

127 Волж­ские бол­гары – одно из бол­гар­ских племен, соста­вив­шее основу насе­ле­ния Волж­ской Бол­га­рии. Пришли во второй поло­вине VII века в Сред­нее Повол­жье и Нижнее При­ка­мье из При­азо­вья после рас­пада Вели­кой Бол­га­рии под натис­ком хазар, вытес­нив при этом мест­ные пле­мена на запад. В насто­я­щее время счи­та­ется, что волж­ские бол­гары участ­во­вали в этно­ге­незе таких совре­мен­ных тюрк­ских наро­дов Волго‑Уральского реги­она, как татары, чуваши и баш­киры.

128 На цер­ков­но­сла­вян­ском это звучит так: «Яко отроча родися нам, сын, и дадеся нам, егоже началь­ство бысть на раме его: и нари­ца­ется имя его: велика совета ангел, чуден, совет­ник, Бог креп­кий, вла­сте­лин, князь мира, отец буду­щаго века».

129 Мф.18:23.

130 Быт.49.

131 Мю́нцер Томас (Фома) (ок. 1490–1525) — ради­каль­ный про­по­вед­ник времен Рефор­ма­ции, духов­ный лидер соци­аль­ного дви­же­ния, про­по­ве­до­вав­шего все­об­щее равен­ство на основе еван­гель­ских иде­а­лов и террор против тра­ди­ци­он­ной Церкви и дво­рян­ства. С дви­же­нием Мюн­цера было свя­зано мощное выступ­ле­ние гер­ман­ских кре­стьян против фео­да­лов (немец­кая кре­стьян­ская война XVI века).

132 Ян Лéй­ден­ский (ок. 1509–1536) — вождь мюн­стер­ских ана­бап­ти­стов.

133 Ава­тара, иногда – аватар (санскр. — «нис­хож­де­ние»), — термин в фило­со­фии инду­изма, обычно исполь­зу­е­мый для обо­зна­че­ния нис­хож­де­ния Бога из духов­ного мира в более низкие сферы бытия.

134 Гри­го­рий Палама (1296–1359) — архи­епи­скоп Фес­са­ло­ни­кий­ский. Сред­не­ве­ко­вый визан­тий­ский мистик, бого­слов и фило­соф, один из осно­ва­те­лей иси­хазма, отец и учи­тель Церкви, про­слав­лен­ный в лике свя­ти­те­лей.

135 Иси­хазм (от греч. ησυχια — «покой, без­мол­вие») — древ­няя тра­ди­ция духов­ной прак­тики, состав­ля­ю­щая основу пра­во­слав­ного аске­тизма и заклю­ча­ю­щая в себе обшир­ный, ори­ги­наль­ный ком­плекс пред­став­ле­ний о чело­веке, его созна­нии и дея­тель­но­сти.

Изда­тель­ство: Никея, 2013, С. 270, ISBN: 978–5‑91716–179‑2

Print Friendly, PDF & Email
Размер шрифта: A- 15 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: A T G
Текст:
Боковая панель:
Сбросить настройки