Главная » Христианство » Иисус Христос – Бог явился во плоти » Кто же Сей? Книга об Иисусе Христе
Распечатать Система Orphus

Кто же Сей? Книга об Иисусе Христе

( Кто же Сей? Книга об Иисусе Христе 3 голоса: 3.67 из 5 )

протоиерей Геннадий Фаст

 

Оглавление

 

Виньетка

 

^ Христос пророческий

Пожалуй, ни об одной личности не спорили так долго и столь ожесточенно, как о Христе. Не случайно в Евангелии сказано:

Лежит Сей на падение и на восстание многих в Израиле и в предмет пререканий (Лк. 2:34).

Выдающихся людей, оказавших значительное влияние на ход мировой истории, много. Однако никто не дискутирует, например, по вопросу о том, кто такой Эйнштейн. Всем известно: он – великий физик. Никто не задается вопросом, кто такой Мухаммед (или Магомет, как мы привыкли называть его): основатель ислама, почитаемый мусульманами пророк. Известно, кем был Конфуций, — древнекитайским мудрецом, заложившим основы конфуцианского мышления и верований Китая.

Но Кто Такой Христос? Здесь мы сталкиваемся с величайшим разбросом мнений, которые порождают все новые вопросы. Еще при жизни Иисус спрашивал у учеников:

За кого люди почитают Меня? (Мф.16:13).

Одни говорили, что на землю вернулся пророк Илия, живший за восемьсот лет до Рождества Христова. Другие полагали, что это – Иеремия, потому что он спрятал ковчег Завета – величайшую святыню Израиля и она исчезла. Иудеи верили в то, что он придет вновь. Третьи нисколько не сомневались в том, что перед ними – всего лишь ловкий обманщик. Четвертые считали Его сумасшедшим. Пятым казалось, что Иисус одержим бесами. Некоторые уверяли, что народ имеет дело с политическим преступником…

Несмотря на то, что с тех пор пронеслись уже двадцать столетий, в наше время эти споры не только не утихли, но звучат еще громче, а спектр суждений еще более расширился. Кто же Такой Христос? «Инопланетянин», «экстрасенс», «махатма, пришедший из Индии и достигший там мудрости», «иудейский пророк», «Сын Божий и Бог» – чего только не услышишь…

Я предлагаю вашему вниманию цикл лекций, посвященных Иисусу Христу. Казалось бы, что нового могут почерпнуть из них православные россияне? Вроде бы, нам и так обо всем известно! Но, оказывается, в России о Господе знают очень мало, и даже, что еще более удивительно, православные христиане порой знают о целителе Пантелеймоне или о чудотворце Николае больше, чем о Нем. Заходишь в дом, поднимаешь глаза: икона Божией Матери, икона Ангела Хранителя… А вот образа Спасителя нет! Не случайно в одной современной книжке православные христиане иронично называются «николаитами», то есть людьми, почитающими, прежде всего, святителя Николая. Как раз поэтому мне хотелось бы поразмышлять с вами именно о Христе.

Прежде всего, отметим совершенно уникальную особенность, относящуюся лишь к Его Личности. Множество людей жили и продолжают жить на земле, однако ни о ком более не было возвещено наперед много веков тому назад.

Иногда люди удивительным образом предчувствуют грядущие события, но еще не случалось такого, чтобы о той или иной человеческой личности было заранее сказано практически все. Причем речь идет не о каких‑то туманных высказываниях: вся Его жизнь и все Его дела были так или иначе предвозвещены пророками. Христос еще не родился, Его еще не было на земле, но Он уже существовал в многочисленных и недвусмысленных пророчествах. О Нем говорили, Его ждали, Его заранее любили, за Него отдавали свои жизни, с Ним уже тогда боролись…

С какого времени на земле заговорили о Христе? С того момента, как люди обрели дар речи. Не было такого времени, когда бы о Нем ничего не знали и не говорили. Согласно Протоевангелию, или, говоря по‑русски, Первоевангелию, это возвещение было дано первой человеческой чете – Адаму и Еве. История их грехопадения всем хорошо известна: им было возбранено вкушение плодов с древа познания добра и зла. Тем не менее они это сделали, и произошел грех. Следует отметить, что они нарушили Божий запрет не в поисках истины и не для того, чтобы познать суть добра и зла, а поддавшись искушению змия – духа лукавого и нечистого. Этому духу, поименованному в Библии древним змием, Бог говорит:

И вражду положу между тобою и между женою, и между семенем твоим и между семенем ее; оно будет поражать тебя в голову, а ты будешь жалить его в пяту (Быт.3:15).

Адам и Ева еще не изгнаны из рая. Человеческая история еще не началась, потому что она берет свое начало с того момента, когда Адам и Ева оказываются здесь, на этой, как мы говорим, грешной земле. Однако уже в предыстории человеческой заложено это пророчество: Вражду положу между тобою, то есть змием, и между женой. Семя змеи – это грех, и, действительно, вся история человечества – история борьбы добра со злом. Они неизменно противодействуют и борются в душе каждого человека. Известно выражение Ф.М. Достоевского: «Дьявол с Богом борется, а поле битвы – сердца людей«…

Вся всемирная история – развернутое описание этого сражения. Слово «семя» и в еврейском первоисточнике, и в греческом переводе означает не «потомство», а «потомок», о котором сказано в единственном числе. Иными словами, появится потомок, который будет поражать тебя в голову, а ты будешь жалить его в пяту. Придет Тот, Кто сокрушит главу змия, то есть сокрушит главу греха, исторгнет его жало. Но грех не сдастся без боя. Этот древний змий, дьявол, будет жалить в пяту.

Пятой человек касается земли. Святые отцы говорили, что пята – это образ плоти, человеческой природы во Христе. Эта человеческая природа и была ужалена дьяволом. Именно над ней издевались, в нее плевали, и, наконец, в нее заколотили гвозди. Христос был распят, то есть Он был «ужален в пяту» – в Свою человеческую, земную природу, потому что Его Божественная природа недосягаема для сил зла. Человеческая же природа для того и была явлена миру, и об этом было сказано изначально. Таким образом, с самого начала человеческая история – это распрямляющаяся пружина, а Христос – ее движущая сила.

История телеологична, то есть она разворачивается в соответствии с заранее предопределенной Богом целью. Это – не просто бессмысленный круговорот времен, как говорит Соломон устами Екклесиаста и как полагали многие философы. Истории присуща четкая направленность, и весь вектор древней истории был направлен ко Христу.

Родоначальник монотеизма на земле – Авраам. Все три монотеистические религии – иудейская, христианская и мусульманская – называются авраамическими. Их приверженцы считают себя детьми Авраама и исповедуют Единого Бога Авраама. Монотеистические религии противостоят язычеству и политеизму, то есть многобожию и демонопоклонничеству. Авраам – еще не основатель религии, а простой, никому не известный месопотамский пастух, не очень бедный и не слишком богатый. Господь говорит ему:

Пойди из земли твое[1], от родства твоего и из дома отца твоего, в землю, которую Я укажу тебе (Быт.12:1).

и далее:

И явился Господь Аврааму и сказал: потомству твоему отдам Я землю сию (Быт.12:7).

Слову «потомство» опять‑таки и в еврейском, и в греческом языках присуща лишь форма единственного числа, то есть «потомок». Это заметил еще апостол Павел:

Не сказано: и потомкам, как бы о многих, но как об одном: и семени твоему, которое есть Христос (Тал. 3:16).

Авраам – первый человек, восходящий к представлению о Едином Боге, являющемся ему и сразу же пророчащем о его потомке, который и будет обладателем этой земли. Вся вера Авраама устремлена ко Христу, она, по сути, христоцентрична, хотя, казалось бы, что мог знать Авраам о Христе, о Его Рождестве, Преображении, смерти и Воскресении? Однако о Христе ему было уже возвещено. Ему не просто отдается земля для потомков, ему даруется земля, которая впоследствии будет названа «землей Иисуса», то есть землей, с которой началось спасение.

Внук Авраама, Иаков, — третий из праотцев, благословляет двенадцать своих сыновей. Именно от них произойдут двенадцать колен Израилевых. Благословляя четвертого сына, Иуду, Иаков сказал:

Молодой лев Иуда, с добычи, сын мой, поднимается. Преклонился он, лег, как лев и как львица: кто поднимет его? Не отойдет скипетр от Иуды и законодатель от чресл его, доколе не приидет Примиритель, и Ему покорность народов (Быт.49:9-10).

Иаков пророческим взором видит особую судьбу сына и его потомков. Но его интересует судьба одного Потомка, долженствующего прийти через это колено, которого он называет «львом», поднимающимся с добычи, «львицей», которая заснула. Наконец, он недвусмысленно говорит о том, что не отойдет скипетр от Иуды и законодатель от чресл его, доколе не приидет Примиритель, и Ему покорность народов.

Действительно, иудеи всегда возглавлялись собственными правителями, вне зависимости от того, были ли они в тот момент свободны или попадали в порабощение. Лишь через восемнадцать веков после этого пророчества иудеи впервые теряют своего правителя, своего законодателя. Скипетр оказывается в руках Ирода, прозванного Великим, который не был иудеем и вообще израильтянином, а происходил из исторической области, располагавшейся на юге Палестины. Несмотря на это, Ироду удалось воцариться. Именно в его царствование и родился Христос, Который назван Примирителем. Ему будет принадлежать покорность народов.

Обычно покорность достигается жестокими завоевателями огнем и мечом. Однако на этот раз народы будут покорены миром, поэтому и Царство Его будет царством мира. Все это предвидит праотец Иаков, благословляя одного из своих сыновей.

Следующая ключевая личность мировой истории – Моисей, с именем которого связано образование израильского народа как народа Божия, народа богоизбранного. Через Моисея людям была дана Тора – закон, положивший начало иудаизму. Чувствуя приближение своего ухода в мир иной, Моисей обращается к израильтянам, к своему народу, который чрезвычайно чтил его, как почитает и поныне:

Пророка из среды тебя, из братьев твоих, как меня, воздвигнет тебе Господь Бог твой, — Его слушайте (Втор.18:15).

Что значит «пророка <…>, как меня»? Моисей – отнюдь не рядовой пророк. Он – основатель иудейской веры, через него людям был дан закон, он – законодатель и их ходатай перед Богом. Говоря о своем будущем Наследнике, Моисей ведет речь не о человеке, возвещающем будущее и обличающем современников, а о Том, кто, подобно ему, будет Заступником и дарует людям Новый Завет с Богом.

И такой Пророк пришел, это – Иисус Христос. Таким образом, Адам, Авраам, Израиль, Моисей – ключевые личности вненационального масштаба; через каждого из них начинался новый этап религиозной жизни на планете. Каждый из них возвещал о том, что придет Христос, каждый призывал: «не ограничивайтесь мною», в отличие от основателей прочих религий. Те лишь закладывали некие основания, строго предупреждая своих последователей не отступать от них ни в коем случае, а ветхозаветные пророки, наоборот, вразумляли: «Не удовлетворяйтесь тем, что мы вам сказали. Мы лишь ведем вас к Тому, Кто придет. Только ради Него мы и существуем, ради Него говорим и действуем».

Библейские пророки возвестили об Иисусе практически все. Тексты Ветхого Завета передают нам образ Христа и раскрывают суть Его учения. Это касается и глубинных, основополагающих моментов, и, казалось бы, малосущественных деталей. Какая разница, например, в каком городе Он родится? Но даже это было возвещено пророками. Я приведу ряд текстов из Священного Писания, предвозвещавших о Спасителе. Это – Евангелие не от апостолов, а от пророков.

Пророк Михей, живший в VIII веке до Рождества Христова, возвещает о рождении Христа, прямо указывая на место, в котором произойдет это величайшее событие:

И ты, Вифлеем‑Ефрафа, мал ли ты между тысячами Иудиными? Из тебя произойдет Мне Тот, Который должен быть Владыкою в Израиле и Которого происхождение из начала, от дней вечных (Мих.5:2).

Совершенно очевидно, что пророк говорит не об обычном человеке, а о некоей особой Личности, происхождение Которой – от дней вечных. И действительно, Иисус родился в небольшом иудейском городке Вифлееме во времена царствования Ирода. Когда волхвы задали вопрос, где должен появиться на свет Царь Иудейский, Ирод собрал книжников и законников, которые сказали, что, на основании пророчества Михея, Он должен родиться именно там.

Рождество Иисуса ознаменовалось появлением на небе особой звезды, о которой в разное время говорилось очень и очень много. Например, немецкий математик, астроном, оптик и астролог Иоганн Кеплер (1571–1630), открывший законы движения небесных тел, вычислил, что именно в год рождения Христа должен был произойти так называемый парад планет. Он полагал, что именно их визуальное совмещение и породило эффект Вифлеемской звезды. Некоторые считали, что в таком виде явился Ангел Господень, другие были уверены, что перед ними – специально сотворенная Богом звезда.

Истинная природа этого небесного явления нам по‑прежнему неизвестна, что и не удивительно, ведь даже о Тунгусском метеорите ученые продолжают спорить до сих пор. Но о том, что такое чудо будет явлено миру, говорилось еще за пятнадцать веков до этого события. Причем повествовал об этом не иудейский пророк, а язычник Валаам, увидевший приближавшихся израильтян:

Говорит Валаам, сын Веоров, говорит муж с открытым оком, говорит слышащий слова Божии, имеющий ведение от Всевышнего, который видит видения Всемогущего, падает, но открыты очи его. Вижу Его, но ныне еще нет; зрю Его, но не близко. Восходит звезда от Иакова и восстает жезл от Израиля (Чис.24:15–17).

Это пророчество осуществилось через явление Вифлеемской звезды.

Царь Давид за тысячу лет до Рождества Богомладенца говорил:

Цари Фарсиса и островов поднесут Ему дань; цари Аравии и Савы принесут дары (Пс.71:10).

Именно из тех мест, то есть из Персии, Аравии и Эфиопии, и пришли три волхва – Каспар, Мельхиор и Бальтазар. Они увидели Вифлеемскую звезду и поклонились Иисусу.

Ирод, незаконно завладевший царским скипетром, не знал, кто из вифлеемских младенцев – Христос, и потому отдал приказ убить их всех. Еще в VI веке до Рождества Христова это преступление было предвозвещено пророком Иеремией – современником вавилонского царя Навуходоносора. Иеремию называют пророком скорби, потому что он возвещал разрушение Иудеи. Предвидел он и другую катастрофу:

Так говорит Господь: голос слышен в Раме, вопль и горькое рыдание; Рахиль плачет о детях своих и не хочет утешиться о детях своих, ибо их нет (Пер. 31–15).

Это – пророчество об избиении младенцев. Рахиль упомянута здесь в качестве праматери Израиля; она являет собой образ родины, собирательный образ матерей вифлеемских младенцев. Кстати, сама Рахиль тоже погребена в Вифлееме. Ее гробница сохранилась до наших дней.

Иисус, как известно, был Учителем и много проповедовал, а каждому проповеднику присущ особый стиль речи. Особенностью проповедей Иисуса было то, что Он предпочитал выражать Свои мысли притчами, которые люди должны были разгадывать сами. Об этом задолго до Пришествия Христова предвозвещал псалмопевец Давид:

Открою уста мои в притче и произнесу гадания из древности (Пс.77‑2).

Особенно важными для нас являются последние дни Иисуса перед Распятием, Его крестные муки и Воскресение. Пророки много говорили и об этом. Например, Захария, живший в V веке до Рождества Христова, говорит о Входе Господнем в Иерусалим, называющемся у нас Вербным воскресеньем, так:

Ликуй от радости, дщерь Сиона, торжествуй, дщерь Иерусалима: се Царь твой грядет к тебе, праведный и спасающий, кроткий, сидящий на ослице и на молодом осле, сыне подъяремной (Зах.9:9).

Мыслимое ли дело, чтобы цари въезжали в свои столицы верхом на ослах? Но дело в том, что кони использовались иудеями только во время боевых действий. Ослы же служили им в качестве транспортных и вьючных животных, причем преимущественно в мирное время. Христос же, как мы уже говорили, — Примиритель; Он пришел принести на землю мир, поэтому и въезжает в город не на коне, а на осле и ослице. Пророчество Захарии в точности исполняется в день Входа Господня в Иерусалим.

Что Христа ждет в Иерусалиме? Предательство. Один из ближайших учеников, Иуда, предаст Его. Об этом пророчествовал еще псалмопевец Давид:

Даже человек мирный со мною, на которого я полагался, который ел хлеб мой, поднял на меня пяту (Пс.40:10).

Когда Иисус сказал двенадцати апостолам:

Истинно говорю вам, что один из вас предаст Меня» (Мф.26:21), каждый из них спросил: «Не я ли, Господи? (Мф.26:22).

И Христос ответил:

Опустивший со Мною руку в блюдо, этот предаст Меня (Мф.26:23).

Обмакнув хлеб, Он подал его Иуде, а тот, как и всякий иудей, знавший Псалтырь наизусть, тем не менее, взял хлеб, исполнив, таким образом, страшное пророчество о себе.

Как известно, Иуда предал Христа за тридцать сребреников. Эта деталь тоже была предвозвещена пророком:

И скажу им: если угодно вам, то дайте Мне плату Мою; если же нет, — не давайте; и они отвесят в уплату Мне тридцать сребреников (Зах.11:12).

Для христиан особенно важен Крест, важны страдания Христовы, возвещенные царем Давидом. Он написал Пс.21 с такой силой и проникновенностью, как будто сам стоял на Голгофе и был непосредственным участником тех великих событий:

Боже мой! Боже мой! для чего Ты оставил меня? (Как мы знаем, эти слова Господь впоследствии произнесет на Кресте.) Далеки от спасения моего слова вопля моего. (Отец не спас тогда Своего Сына, Тот был распят и умер.) Боже мой! я вопию днем (Христос был распят именно днем), – и Ты не внемлешь мне, ночью – и нет мне успокоения. Но Ты, Святый, живешь среди славословий Израиля. На Тебя уповали отцы наши; уповали, и Ты избавлял их; к Тебе взывали они, и были спасаемы; на Тебя уповали, и не оставались в стыде. Я же червь, а не человек (Действительно, Христа унижали и жестоко издевались над Ним.), поношение у людей и презрение в народе. Все видящие меня ругаются надо мною, говорят устами, кивая головою: он уповал на Господа; пусть избавит его, пусть спасет, если он угоден Ему. (Мы знаем, что все это сбылось дословно: когда распинали Христа, проходившие мимо глумливо посмеивались: «Если Он угоден Богу, пусть сойдет с креста!») Но Ты извел меня из чрева, вложил в меня упование у грудей матери моей. (Так появляется образ Божией Матери.) На Тебя оставлен я от утробы; от чрева матери моей Ты – Бог мой. Не удаляйся от меня, ибо скорбь близка, а помощника нет. (И, действительно, у Христа в тот день не оказалось помощников.) Множество тельцов обступили меня; тучные Васанские окружили меня, раскрыли на меня пасть свою, как лев, алчущий добычи и рыкающий. (Именно так выглядели первосвященник Каиафа[2] и воины Пилата[3]) — и Я пролился, как вода; все кости мои рассыпались; сердце мое сделалось как воск, растаяло посреди внутренности моей. Сила моя иссохла, как черепок; язык мой прильпнул к гортани моей, и Ты свел меня к персти смертной. (Христос умер и был погребен.) Ибо псы окружили меня, скопище злых обступило меня, пронзили руки мои и ноги мои. (Римские воины пробили руки и ноги Христа, о чем свидетельствует Плащаница Христова.) Можно было бы перечесть все кости мои; а они смотрят и делают из меня зрелище.(Пилат вывел Иисуса к народу, сказав: «Вот человек». На Его голову надели терновый венец и вложили в руку палку вместо царского жезла.) Делят ризы мои между собою и об одежде моей бросают жребий. (Так и произошло: одежды – это хито[4] Христов, тканный Его матерью, о котором бросили жребий, а ризы были разделены между воинами.) Но Ты, Господи, не удаляйся от меня; сила моя! поспеши на помощь мне; избавь от меча душу мою и от псов одинокую мою; спаси меня от пасти льва и от рогов единорогов, услышав, избавь меня.

Вот образ страданий Христа. Вот плачевная песнь, которая могла быть воспета только на Голгофе, хотя прозвучала за тысячу лет до нее…

А вот что писал живший в VIII веке до Рождества Христова пророк Исаия, которого иногда даже называют «ветхозаветным евангелистом»:

Кто поверил слышанному от нас, и кому открылась мышца Господня? Ибо Он взошел пред Ним, как отпрыск и как росток из сухой земли; нет в Нем ни вида, ни величия; и мы видели Его, и не было в Нем вида, который привлекал бы нас к Нему. Он был презрен и умален пред людьми, муж скорбей и изведавший болезни, и мы отвращали от Него лице свое; Он был презираем, и мы ни во что ставили Его. Но Он взял на Себя наши немощи и понес наши болезни (Здесь уже не просто описываются некие грядущие события, а раскрывается их внутреннее, догматическое содержание.), а мы думали, что Он был поражаем, наказуем и уничижен Богом. Но Он изъязвлен был за грехи наши и мучим за беззакония наши (Иоанн Креститель скажет потом: Вот Агнец Божий, Который берет [на Себя] грех мира (Ин.1:29).), наказание мира нашего было на Нем, и ранами Его мы исцелились. Все мы блуждали, как овцы, совратились каждый на свою дорогу: и Господь возложил на Него грехи всех нас. (Здесь едва ли не отчетливее, чем у евангелистов, говорится об искупительном значении смерти Христа, о том, что Он взял на Себя наши грехи. В самих Евангелиях эта мысль выражена не столь четко, впоследствии она будет развита апостолами.) Он истязуем был, но страдал добровольно (То есть Христос не просто «попал в беду», а страдал по Собственной воле, ведь у Него были все возможности избежать мучений.), и не открывал уст Своих(Известно молчание Христа на суде Каиафы и Пилата.), как овца, веден был Он на заклание, и как агнец пред стригущим его безгласен, так Он не отверзал уст Своих. От уз и суда Он был взят (Действительно, после того, как ночью в Гефсиманском саду Христос был схвачен, Его заключили в узы. По сей день сохранилась темница, в которой Господь провел несколько ночных часов. Он и на самом деле был осужден.), но род Его кто изъяснит? (И в самом деле, род Христа – это мировая загадка.) Ибо Он отторгнут от земли живых; за преступления народа Моего претерпел казнь. Ему назначали гроб со злодеями(Христос был распят вместе с двумя разбойниками. По обычаю тела казненных преступников сбрасывали на посрамление с Голгофы – с крутого холма. Со стороны Иерусалима он достаточно пологий, и на него легко можно подняться, а с другой стороны резко обрывается. Именно такая участь и ожидала Христа.), но Он погребен у богатого (Иосиф Аримафейский, один из богатейших людей Иерусалима, успел договориться с Пилатом о том, чтобы снять Тело Христово и предать Его погребению в новом гробе – пещере, купленной заранее, которая находилась рядом, в саду.), потому что не сделал греха, и не было лжи в устах

Его. Но Господу угодно было поразить Его, и Он предал Его мучению; когда же душа Его принесет жертву умилостивления, Он узрит потомство долговечное (Имеется в виду род христианский.), и воля Господня благоуспешно будет исполняться рукою Его. На подвиг души Своей Он будет смотреть с довольством; чрез познание Его Он, Праведник, Раб Мой, оправдает многих и грехи их на Себе понесет. Посему Я дам Ему часть между великими, и с сильными будет делить добычу (Действительно, христианство «получило часть между великими и сильными», сделавшись самым значительным явлением мировой истории.) — за то, что предал душу Свою на смерть, и к злодеям причтен был, тогда как Он понес на Себе грех многих и за преступников сделался ходатаем (Ис.53:1‑12).

Так были предвозвещены страдания Христовы. Но говорится ли в пророчествах о Его Воскресении? Царь Давид произносит слова, казавшиеся его современникам совершенно загадочными:

Ибо Ты не оставишь души моей в аде и не дашь святому Твоему увидеть тление (Не. 15:10).

Покажите душу, вышедшую из ада, покажите человека, который не увидел бы тления! Речь может идти только о Том, Кто воскрес из мертвых. Это Его душа спускалась в ад, но не осталась в нем, это Он вкусил горечь смерти, но не познал тления. Псалмопевец прямо говорит:

Ты укажешь мне путь жизни: полнота радостей пред лицем Твоим, блаженство в деснице Твоей вовек (Не. 15:11).

У кого может быть путь жизни после погребения? Только у Христа. И это – далеко не все пророчества…

Впрочем, и другие народы непрестанно ожидали Господа. Например, в четвертой эклоге «Буколик» римского поэта Вергилия, родившегося в 70 году до Рождества Христова, повествуется о том, что должен родиться Ребенок, Который изменит течение жизни на земле и принесет с Собой «Золотой век»:

«Уже является последний век Сивиллы Кумейской. Снова начинается круговорот веков. Возвращается царство Сатурна, и новое поколение нисходит с неба на землю. Обозри громаду вселенной и посмотри, как все радуется имеющему наступить отрадному веку. Под твоим покровом изгладится всякий след нашего преступления (Догматический смысл христианской веры как раз и состоит в том, что Христос берет на Себя все наши грехи.), и земля освободится от вечных тревог».

Рим, всегда мечтавший о земной власти и неустанно утверждавший великую Империю, в данном случае ожидает совершенно иного. Императоров и полководцев у них и самих хватало. А вот кто окажется в силах изгладить всякий след совершенного преступления, кто освободит от вечных тревог? Это пророчество со всей очевидностью исполнились во Христе. На I Вселенском соборе, состоявшемся в 325 году, император Константин I Великий (272–337) приводил строки Вергилия в качестве доказательства божественности Иисуса.

Римский историк Тацит, родившийся в 56 году после Рождества Христова, сообщает: «Многие верили древним свидетельствам жрецов, что в это самое время Восток приобретает новые силы, что имеющий прийти из Иудеи сделается властителем мира».

Как мог Рим ждать, чтобы из какой‑то захолустной иудейской провинции, которую Помпей покорил в 63 году до Рождества Христова, присоединив к Риму, кто‑то придет и сделается властителем мира? Ведь власть – безусловная прерогатива Рима! Тем не менее это событие недвусмысленно предрекали жрецы…

Римский писатель и историк Гай Светоний Транквилл, живший между 75 и 160 годами, пишет: «По всему Востоку распространено древнее и твердое мнение, будто судьбою определено, что в тогдашнее время из Иудеи должны выйти те, которые приобретут себе владычество над миром». Это свидетельство похоже на предыдущее; возможно, оба они восходят к одним и тем же истокам. Из Иудеи вышли апостолы и приобрели мир, покорив его Благой Вестью о Христе.

Волхвы – Каспар, Мельхиор и Бальтазар, увидев звезду, пришли поклониться новорожденному иудейскому Царю. Однако в мире рождалось немало царей. Во имя чего же они преодолевали столь долгий и полный лишений и опасностей путь через безжизненную пустыню? Они ожидали совершенно иного, особенного Царя. Возможно, им было известно Валаамово пророчество.

В Священном Писании мы не найдем ни одного упоминания о Китае, в отличие от Индии, о которой речь все же заходит, хотя и косвенно. Однако китайское предание повествует об ожидании явления Великого Святого, пришествие Которого было предсказано древними мудрецами. Из Китая было даже отправлено специальное посольство для поклонения явившемуся Спасителю.

Грузия в те времена была языческой землей, которую населяли кавказские горцы. Согласно местному преданию, на Рождество они услышали слова, раздавшиеся из уст идола Армаза: «Новорожденный затмит меня светом Своим».

Итак, мы видим, что ожидание Христа было действительно всемирным, так же как и предвозвещения о Нем. Если же вернуться к иудеям, то они ждали Месси[5], священника почину Мелхиседека (Пс.109:4). По возвращении Авраама с отбитыми у четырех побежденных восточных царей пленниками и имуществом Мелхиседек, царь Салимский, вынес хлеб и вино, — он был священник Бога Всевышнего (Быт.14:18). Он не приносил в жертву животных и поклонялся Единому Богу. Этот ветхозаветный прообраз осуществился во Христе. Именно христианство прекратило жертвоприношение животных, и Христос является иереем по чину Мелхиседека.

Исаия в четырех песнях воспевает «Раба» и «Отрока» и пророчествует о том, что придет некий «Раб Господень», «Раб Яхве», и полностью процитированная нами глава 53 его книги – одна из этих песен. У Даниила и у позднейших иудейских пророков, а затем и в иудейских апокрифах[6]отчетливо просматривается образ «Сына Человеческого», «Небесного Человека»,

Который придет с Ангелами, причем Его последователи окажутся бедняками. То есть речь отнюдь не шла о «царстве всеобщего благоденствия». Христос же недвусмысленно возвещал: Блаженны нищие духом (Мф.5:3).

Ветхозаветные пророки неоднократно упоминают об «остатке Израиля». Иными словами, несмотря на то, что израильский народ был богоизбранным, спастись удастся лишь некоторому его «остатку». Этим «остатком» и являются люди, принявшие Христа.

Существует много пророчеств о «Дне Яхве», то есть о Дне Суда Господня, о котором говорит и Спаситель. Иезекииль и Иеремия напрямую возвещают, что не всегда пребудет Завет, полученный народом через Моисея. Придет Христос, Который скажет: Сие есть Кровь Моя Нового Завета, за многих изливаемая во оставление грехов (Мф.26:28) и принесет на землю Новый Завет.

Когда началась проповедь о Христе, пророческий аргумент был одним из основных, он действительно поражал и убеждал слушателей. Если об этом человеке столько было сказано и все исполнилось с такой точностью, значит, Он действительно есть то, что о Нем говорят, то, что Он Сам о Себе говорит. Христос пророческий является основанием веры во Христа исторического, реального, Который действительно пришел и Которому мы поклоняемся, Которого исповедуем и в Которого веруем. Эти пророчества сделались движущей силой истории, превращая бессмысленный круговорот времен в осмысленное движение.

Впрочем, наши современники опять пребывают в растерянности. Громогласно обещанное «светлое будущее» ныне вызывает лишь горькую усмешку. Европейское, российское и американское общества сегодня идут «в никуда», не ожидая впереди ничего хорошего. Мы живем «просто так», «просто пока живется», стремясь урвать от жизни как можно больше. Это – страшная, разрушительная позиция, красноречиво свидетельствующая о том, что за душой у человека, по сути, ничего не осталось, а высокие цели – утрачены…

Ветхозаветные пророчества придавали смысл всему происходившему – всем, казалось бы, бессмысленным и кровопролитным, жестоким войнам; всем смертям, рождениям, всем стремлениям и делам человеческим. Все приобретало истинный смысл во Христе, без Которого человеческое общество уподобилось бы муравейнику.

^ Христос в библейских символах

Миру, в котором мы живем, присуща немаловажная особенность: все в нем когда‑то кем‑то сотворено. А творение всегда неизбежно несет на себе отпечаток личности творца, будь то стихотворение, картина или здание. По сотворенному можно судить о творце, более того, сотворенное является в некотором смысле его «визитной карточкой». Как Христос жил в ветхозаветных пророчествах задолго до того, как пришел на землю, так живет Он и ныне во всем окружающем нас мире. Богословы говорят о «иконичности мира», подразумевая под этим, что мир – большая икона Божия.

Сейчас мы рассуждаем не просто о Творце – Всевышнем и Всемогущем Боге, а именно о Христе, и оказывается, что этот мир отражает Христа очень многообразно. Апостол Павел пишет:

Им создано все, что на небесах и что на земле, видимое и невидимое: престолы ли, господства ли, начальства ли, власти ли, — все Им и для Него создано; и Он есть прежде всего, и все Им стоит (Кол.1:16–17).

Таким образом, мир несет на себе Его отпечаток и является знаком, символом Христа.

Что же такое «символ»? Греческое слово συμβάλλω означает «связываю», «согласую» и восходит к античным Олимпийским играм. Всем бежавшим на ристалище выдавались белые каменные пластинки‑символы. Прибегавший первым протягивал пластинку судье. Тот разламывал ее на две части, одну из которых оставлял себе, а другую возвращал спортсмену. Естественный излом всегда представляет собой причудливую кривую, подделать которую практически невозможно. Когда подводились итоги соревнований, соперники подходили к судье. Победителем признавался тот, чья половинка пластинки полностью подходила к половинке, оставшейся у судьи. Ныне мы широко используем это понятие.

Творение Божие отражает Христа на всех уровнях бытия. Об этом часто рассуждают философы; об этом многократно свидетельствует Священное Писание. Мысленно пройдемся по лестнице тварного бытия от самой низшей до самой высшей его ступени и рассмотрим на каждой из них символы Христовы. Мы покажем, что, как одна половинка таблички по линии разлома подходит к другой, так и наш мир полностью подходит ко Христу Итак, низшая ступень нашего мироздания – мир материальный. Уже в нем мы находим множество символов Христа. Материальный мир молчит, он не думает, ничего не ощущает и, казалось бы, ни к чему не стремится. Это – мир камней и минералов, движущихся атомов и молекул и кристаллических решеток. Тем не менее и он несет на себе отражение Христово. Поговорим о значении библейских символов.

Символ камня. Беседуя с фарисеями, бывшими в те времена религиозными вождями еврейского народа, которые должны были бы первыми принять Иисуса, Он цитирует псалом царя Давид Пс.117:22.[7]:

Неужели вы никогда не читали в Писании: камень, который отвергли строители, тот самый сделался главою угла. Это от Господа и есть дивно в очах наших (Мф.21:42).

Об этом же говорит и апостол Петр:

Сказано в Писании: вот, Я полагаю в Сионе камень краеугольный, избранный, драгоценный; и верующий в Него не постыдится.

Итак, Он для вас, верующих, драгоценность, а для неверующих камень, который отвергли строители, но который сделался главою угла, камень претыкания и камень соблазна, о который они претыкаются, не покоряясь слову, на что они и оставлены (1Пет.2:6–8).

Каково же назначение краеугольного камня? Если под разные стены заложены различные каменные основания, то, какими бы крепкими они ни были, стены рано или поздно разойдутся в стороны. Но если постройка покоится на едином монолите, она непременно устоит, ибо Он есть мир наш (Еф.2:14). Он соединяет Собой то, что в этом мире всегда расходится.

О том же, только еще определеннее, повествуется в притче о злых виноградарях, в которой сказано, что виноградник будет отнят у одних работников и передан другим. Речь здесь идет об иудеях и язычниках, и мы сталкиваемся все с тем же пресловутым «еврейским вопросом», который никогда не исчезал и никогда и никуда не исчезнет: он существовал всегда, со времен Авраамовых, и будет существовать до скончания века. Здесь пролегла глубинная трещина между богоизбранностью одного народа, с одной стороны, и множеством языческих племен – с другой.

Христос же, называя Себя Мессией Израиля, при этом благословляет Своих учеников:

Идите, научите все народы, крестя их во имя Отца и Сына и Святого Духа, уча их соблюдать все, что Я повелел вам (Мф.28:19–20).

При этом обращаемым вовсе не обязательно было совершать обрезание и приобщаться к иудейской вере. Таким образом, Христос как Мессия Израиля, Христос как Учитель, пославший учеников ко всем языческим народам, являет Собой Краеугольный Камень.

Разумеется, в Евангелии речь идет, прежде всего, об иудеях и эллинах, но это же сравнение можно смело использовать по отношению к мужьям и женам, к богатым и бедным, к интеллектуалам и простецам – к кому угодно, ведь в мире все постоянно расходятся, даже самые близкие и родные люди. Именно поэтому всем нам жизненно необходим краеугольный камень, на котором станут двое и будут одна плоть (Быт.2:24). Просто двух человек для этого оказывается недостаточно: сами по себе они никогда не станут единой плотью, — рано или поздно их чувства охладеют, и они либо разойдутся в разные стороны, либо превратят свою жизнь в мучительное терпение друг друга. Для того чтобы такого не случилось, двоим нужно не просто соединяться друг с другом, но основывать свое единение на одном камне – на Христе. В этом случае уже ничто не сможет их разделить.

Образ жемчужины. Жемчуг – изысканное, драгоценное украшение. Христос говорит:

Подобно Царство Небесное купцу, ищущему хороших жемчужин, который, найдя одну драгоценную жемчужину; пошел и продал все, имеет, и купил ее(Мф.13:45–46).

Так и наша душа отправляется в мир за драгоценными жемчужинами. Всем нам необходимы пища и одежда, но всем хочется и чего‑то высшего. Душа это высшее ищет и, наконец, находит. Это – Христос, пребывающий в Святой Церкви Божией.

Для того чтобы стяжать сокровище, нам надо оставить все. Случается так, что мы хотим приобрести эту жемчужину в придачу к остальным своим драгоценностям, так сказать, «для коллекции». У нас немало всяческих идеалов и ценностей, но и Христос не помешает, лишним не будет… Но Господь говорит, что придется пойти и продать все, что имеем, — по‑другому не получится. В этом смысле Христос неудобен и труднодоступен, но иначе мы никогда не станем владельцами этой жемчужины, она всегда будет для нас недосягаема.

Утренняя звезда. Так часто называют планету Венера, особенно прекрасную по утрам, когда уже погасли все звезды. В предрассветном сумраке она одна сияет на темно‑голубом фоне. Появление на небосклоне утренней звезды предвещает скорый восход солнца, наступление нового дня. Ночь, хотя еще и не ушла совсем, уже бессильна – наступает нечто новое. Утренняя звезда – это символ надежды, бодрости, свежести чувств, волнения души и сердца. Апостол Петр пишет:

Мы имеем вернейшее пророческое слово; и вы хорошо делаете, что обращаетесь к нему, как к светильнику, сияющему в темном месте, доколе не начнет рассветать день и не взойдет утренняя звезда в сердцах ваших(2Пет.1:19).

Сам Христос говорит о Себе:

Я, Иисус, послал Ангела Моего засвидетельствовать вам сие в церквах. Я есмь корень и потомок Давида, звезда светлая и утренняя (Откр.22:16).

Еще глубок сумрак окружающей нас ночи, еще столько непобежденных грехов и страстей бушуют в наших душах, мы так не нравимся сами себе, так боимся всего в этой жизни… Но уже загорается утренняя звезда, уже Христос появляется в небе, Он – звезда светлая и утренняя!

Задумаемся, в чем состоит принципиальное различие между астрологией и богословием? Астролог будет гадать, что может означать взаимное расположение тех или иных планет и созвездий, и сочтет, например, что сегодня затевать новые дела не стоит: лучше посидеть дома, — или, наоборот, сегодняшний день чрезвычайно удачен для разного рода предприятий. Мы, верующие, считаем все это совершеннейшей нелепостью. Но мы смотрим на планету, называемую утренней звездой, и в ней, как в некоей призме, видим образ, символ, знак Христа, восходящего в нашем сердце.

За звездой следует солнце — следующий материальный образ Христа. Еще ветхозаветный пророк Малахия утверждал:

А для вас, благоговеющие пред именем Моим, взойдет Солнце правды и исцеление в лучах Его, и вы выйдете и взыграете, как тельцы упитанные; и будете попирать нечестивых, ибо они будут прахом под стопами ног ваших в тот день, который Я соделаю, говорит Господь Саваоф (Мал.4:2–3).

Но это обетование адресовано лишь благоговеющим пред именем Господа. А что же ждет не благоговеющих? Им уготована ночь – долгая‑долгая, темная‑темная… Если над сердцем человеческим довлеют цинизм и кощунство, если нет в нем искренности и обращенности к Небу, он никогда ничего не увидит. Для него и днем будет царить беспросветная ночь, когда для других взойдет Солнце Правды. Оно не только веселит и вдохновляет, но и исцеляет. Пришел Христос, и в Его лучах мы нашли исцеление.

О Христе сказано, что Он есть Крестящий Духом Святым (Ин.1:33). Это и есть лучи солнца. Действительно, в Духе Святом, Которым крестит нас Христос, исцеляются наши души, и мы выходим и играем, по слову пророка,как тельцы упитанные. Как телята играют, резвятся и веселятся, так же резвится и веселится душа человеческая, исцеляясь в лучах этого солнца.

Таковы некоторые символы, относящиеся к неживой материи. Теперь мы оставляем ее и восходим на иную ступень, поднимаемся на уровень растительного мира. В этом мире появляется жизнь, возникает внутреннее движение. В растительном мире появляется питательная сила. Здесь также можно встретить немало глубоких образов.

Первый евангельский образ – хлеб. Христос говорит:

Я есмь хлеб жизни; приходящий ко Мне не будет алкать, и верующий в Меня не будет жаждать никогда (Ин.6:35).

В «Дидахé»[8] говорится о том, как зерна из разных пшеничных колосьев собираются вместе. Эти зерна вызревали в различных местах, каждое из них неповторимо, они ничем не связаны, но вот их перемалывают, и получается мука. Затем из муки замешивают тесто и пекут его в печи. Так получается хлеб. Кто сможет отделить в хлебе одно зерно от другого? Все здесь едино.

Хлеб – это питание, основа бытия. И Христос называет Себя Хлебом Жизни. Он питает нас, и мы не будем больше алкать, то есть не захотим есть. Если будем иметь этот Хлеб, нам уже не понадобится ничего иного. Он есть Колос, Злак, произросший от долин земных. Сам Господь говорит:

Не хлебом одним будет жить человек, но всяким словом, исходящим из уст Божиих (Мф.4:4).

Мы питаемся, читая Священное Писание. Христианин обращается к Библии каждый день. Мы делаем это не для того, чтобы почерпнуть новую информацию. Газеты и книги, включая даже богословские, не перечитываются без конца, тогда как Библия читается ежедневно. Некоторые говорят:

— Я уже читал Евангелие!

— Когда?

— Лет пять тому назад…

— Неужели же, если ты ел хлеб пять лет тому назад, ты в нем более не нуждаешься?

Некоторые библейские тексты мы помним наизусть, но все равно перечитываем Священное Писание вновь и вновь и тем питаем свою душу.

Другой вид этого хлеба – Хлеб сакральный, евхаристический, Хлеб Причастия, который, освящаясь, становится Телом Христовым. Всякий христианин приступает к этому Хлебу Жизни. Какое действие производит хлеб? Еще псалмопевец Давид говорил: Хлеб <…> укрепляет сердце человека(Пс.103:15). Это проявляется даже в физическом смысле: защемило сердце, поел – и полегчало.

Нечто подобное происходит и в духовной жизни. Мы молимся: «Хлеб наш насущный даждь нам днесь…» Возможно, при этом мы думаем только о простом, привычном для всех нас хлебе, но святые отцы толкуют это место Молитвы Господней, прежде всего, как моление о Хлебе Причастия. Ведь именно Христос, истинный Хлеб Жизни, укрепляет наше сердце.

Другой библейский образ – виноградная лоза.

Я есмь истинная виноградная лоза, а Отец Мой – виноградарь (Ин.15:1),

— говорит Христос. Итак, Отец Небесный – виноградарь, Христос – истинная виноградная лоза, а что означает вино и насколько оно необходимо? Ведь жаждущий вполне может выпить и воды. Однако псалмопевец подчеркивает:Вино <…> веселит сердце человека (Пс.103:15). Действительно, человеку нужно не только утолить голод и жажду. Он нуждается в радости.

Христос – истинная виноградная лоза. Первое чудо, которое Он сотворил на земле, — превратил воду в вино, то есть пресноту и скуку земной суеты превратил в радость и крепость вина Царствия Божия. Вино – это любовь, веселие сердечное. И наконец, вино – это Кровь Христова. На Тайной Вечере Господь говорит: Сия чаша [есть] Новый Завет в Моей крови, которая за вас проливается (Лк.22:20). Нигде мы не приобщаемся этому Божественному Вину так действенно, как в Святой Евхаристии. Христос пришел принести нам радость и веселие, и главная христианская книга называется Евангелием (ευαγγέλιον), что в переводе с греческого означает Благая, или Радостная, весть. Христос поит нас вином для того, чтобы мы обрели радость вечную, от которой не остается горького послевкусия, радость, которую никто не сможет у нас отнять.

Огородники выращивают овощи, землепашцы сеют пшеницу и другие злаки, садовники снабжают нас фруктами, но есть и те, кто заботливо пестуютцветы. В Библии мы встречаем и такой образ Христа: Я нарцисс Саронский, лилия долин! (Песн.2:1). Разумеется, нам необходим краеугольный камень для основания, конечно, все мы нуждаемся в питании. А цветы нам даны для радости, они символизируют красоту Царства Божия!

У Владимира Солоухина есть рассказ о том, как заблудилась девочка. Уже вечереет, и вдруг она видит силуэт приближающегося мужчины и еще больше пугается. Однако вдруг девочка замечает, что в руках у незнакомца – цветы, и сразу же успокаивается, потому что человек, несущий цветы, зла принести не может. Христос и есть этот Цветок, Он есть Нарцисс и Лилия, неизреченная Красота и Радость. Нарцисс – цветок царский, а лилия – символ непорочности и чистоты душевной.

Мы говорили о растительном мире, поговорим теперь о мире животном. К этому миру относятся все имеющие душу, то есть существа, к которым в русском языке применимо вопросительное местоимение «кто», а не «что». Как известно, животные населяют сушу, плавают в реках и морях и парят в воздухе. Мысленно опустившись под воду, мы увидим множество рыб. Рыба — излюбленный раннехристианский символ Господа и даже своего рода пароль христиан первых веков.

Во времена жесточайших гонений опасно было признаваться кому‑либо в своем христианстве. Догадываясь, что перед ним – единоверец, человек брал в руку палочку и, как будто ненароком, рисовал на песке рыбу. Если собеседник протягивал руку и говорил: «Христос посреди нас!», то первый отвечал: «И есть, и будет!» Так христиане открывались друг другу.

Почему именно рыба стала символом ранних христиан? Иудеи и вышедшие из Иудеи христиане увлекались кодировками. Греческое слово ιχθύς («ихтис», то есть «рыба») расшифровывается так: ι — Иисус; χ — Христос; θ (θεου) — Божий;υ (υιός) — Сын; ς (σωτήρ) — Спаситель.

Среди животных, обитающих на земле, пожалуй, наиболее ярко Господа символизирует ягненок, или, по‑славянски, агнец. Иоанн Креститель указывает на Христа и говорит своим ученикам:

Вот Агнец Божий, Который берет [на Себя] грех мира (Ин.1:29).

В древности именно ягнята чаще всего приносились правоверными иудеями в жертву за грехи, а также в жертву благодарственную. Теперь пришел черед иной жертвы: Христос, Божий Агнец, взял на Себя грехи мира и за них был распят на Кресте, то есть совершил жертву искупительную. Мы подражаем Христу, поэтому Он напутствует нас:

Идите! Я посылаю вас, как агнцев среди волков (Лк.10:3).

Казалось бы, какой пастух пошлет своих овец в волчью стаю? Но так поступил Христос, Добрый Пастырь. Он послал овец к волкам, и что же получилось? Сначала, на протяжении трех веков кровопролитных гонений на христиан, волки, как и положено хищникам, безжалостно задирали овец, но в конце концов были ими покорены, захлебнувшись в христианской крови. И вот уже римский император Константин принимает Христа, и империя становится христианской. Ягнята победили волков.

Агнец – образ истинного христианина. Христиане не должны подражать волкам; волк – символ совершенно иной силы – темной и демонической.

Один из двадцати четырех таинственных старцев Апокалипсиса, окружающих престол, называет Христа львом, то есть царем зверей. Любопытный контраст: только что речь шла об агнце, а теперь – о льве…

Старец говорит тайновидцу, апостолу Иоанну, скорбящему о книге за семью печатями, которую никто не может распечатать: Не плачь; вот, лев от колена Иудина, корень Давидов, Давидов победил, [и может] раскрыть сию книгу и снять семь печатей ее (Откр.5:5). Почему Христос назван «львом от колена Иудина?» Эти слова – прямая отсылка к ветхозаветному пророчеству, произнесенному за восемнадцать веков до Пришествия Христа на землю:

Иуда!тебя восхвалят братья твои. Рука твоя на хребте врагов твоих; поклонятся тебе сыны отца твоего. Молодой лев Иуда, с добычи, сын мой, поднимается (Быт.49:8–9).

Лев – образ царственного животного, а Христос является царем Церкви и всего мироздания.

Еще одно сравнение – телец, который, так же как и агнец, символизирует собой жертвенное начало. В Евангелии говорится о том, что, когда блудный сын возвратился домой, его отец повелел:

Приведите откормленного теленка, и заколите; станем есть и веселиться! Ибо этот сын мой был мертв и ожил, пропадал и нашелся (Лк.15:23–24).

Нравственный смысл притчи о блудном сыне всем понятен, но в ней заключен и символический, таинственный смысл. Теленок, которого отец велит заколоть, — образ Христа, Закланного Тельца. И вся эта трапеза – образ Евхаристии, во время которой мы вкушаем жертву, принесенную за наши грехи. В Апокалипсисе тайнозрителю также показываются четыре таинственных животных, одно из которых – телец.

Мы перечислили образы животных, живущих на земле. Подняв глаза к небу, мы видим птиц, и среди них царя птиц – орла. Еще один символ Христа – орел летящий. Об этом говорится в четвертой и пятой главах Откровения Иоанна Богослова: одно из четырех животных было подобно орлу летящему(Откр.4:7). Это сравнение подчеркивает высоту Христа, парящего над этой землей и покрывающего ее Своими крыльями.

Орлы способны смотреть на солнце не мигая, а Христос может воспринимать Божественную славу такой, какая она есть, что недоступно никому из сотворенных, даже величайшим из пророков. Провожая взором летящих птиц, мы видим, насколько величественен их полет. Дух захватывает…

Ранние христиане почитали и небиблейский символ Христа – птицу Феникс, возрождающуюся в собственном пепле. Феникс олицетворяет одновременно и смерть, и воскресение.

Далее следует мир людей. Одно из уже упомянутых четырех апокалипсических существ имело человеческое лицо. В четвертой главе Откровения человек сам по себе уже является образом Христа. Человек сотворен по образу и подобию Божию, и святые отцы полагали, что не потому Христос стал именно таким, что мы таковы, а мы таковы потому, что Христу надлежало воплотиться таким образом. Таинство Боговоплощения было определено предвечно не только ради нашего спасения, чтобы мы не погибли, но и для Богоявления. О Господе сказано: Се, Человек! (Ин.19:5), то есть вот истинный человек, такой, каким он должен быть на самом деле! Христос часто именуется Сыном Человеческим.

Второй образ – пастух, или, по‑славянски, пастырь. Иногда мы забываем прямой смысл того слова, которым привыкли называть батюшек. Пастырь – человек, пасущий овец. Христос говорит о Себе:

Я есмь пастырь добрый: пастырь добрый полагает жизнь свою за овец(Ин.10 И).

Иконостас енисейского Успенского храма включает в себя очень необычную икону Как правило, иконы статичны, они не передают движений, которые должны домысливаться молящимися. На этом же образе изображена овчарня, раскинувшийся вдалеке город и момент нападения волков на овец. Пастух в стремительном порыве посохом отгоняет волков, бьет их и заслоняет собой дверь в овчарню. Овцы в это время пробегают во двор. Это то, что сделал Христос. Торжественный белый омофор, лежащий на плечах епископа во время богослужения, означает заблудшую овцу, которую Пастырь Добрый несет на Своих плечах домой.

Пастушок, несущий на плечах овечку, — излюбленный раннехристианский символ. Дело в том, что в те времена Лик Господень на иконах еще не изображали.

Образ царя. Святой апостол Павел называет Христа Царем царствующих и Господом господствующих Тим. 6:15. [9]. Первая половина Пс.44 полностью посвящена царю, а вторая – царице:

Излилось из сердца моего слово благое; я говорю: песнь моя о Царе; язык мой – трость скорописца (Пс.44:2).

Далее описывается этот Царь, который прекраснее всех сынов человеческих. В образе прекрасного и юного царя изображается Христос, Который пришел утвердить Свое Царство.

Священник. Клялся Господь и не раскается: Ты священник вовек по чину Мелхиседека (Пс.109:4). Праотец Авраам в Салиме, будущем Иерусалиме, на Сионской горе был встречен неким таинственным священником, который вышел с хлебом и вином и благословил Авраама. Священство Христа – по образу этого священника, принесшего хлеб и вино, а не по образу ветхозаветных коэнов[10] и левитов[11], приносивших в жертву животных.

Все, происходившее на Голгофе есть жертвоприношение, но Христос – одновременно и Приносящий, и Приносимый; Он и Священник, и Жертва одновременно. Такова тайна Христова.

Христос – еще и Сеятель. Вспомним евангельскую притчу:

Вышел сеятель сеять; и когда он сеял, иное упало при дороге, и налетели птицы и поклевали то; иное упало на места каменистые, где немного было земли, и скоро взошло, потому что земля была неглубока. Когда же взошло солнце, увяло, и, как не имело корня, засохло; иное упало в терние, и выросло терние и заглушило его; иное упало на добрую землю и принесло плод: одно во сто крат, а другое в шестьдесят, иное же в тридцать (Мф.13:3–8).

Древним христианам был близок и удивительный образ Орфея, привнесенный из греческой мифологии. Орфей – прекрасный юноша, певец и музыкант. Его игра была столь пленительной, что при первых же звуках хищные звери становились кроткими, как домашние животные. Ранние христиане видели в Орфее символ Христа. Господь и Его учение подобны музыке Орфея, которая покоряет сердца диких хищников, то есть людей, свирепствующих своими грехами. Все наши бурные греховные страсти успокаиваются, а сами мы укрощаемся…

Но и человеческий мир – отнюдь не венец мироздания; можно сделать мысленный шаг и в мир ангельский. Христиане порой почти обожествляют Ангелов. Так это видится отсюда, снизу, с нашей земли, а в мире ангельском все выглядит несколько иначе. Солдатам кажется, что генерал – это нечто заоблачное, недостижимое, а сами генералы видят, что не многим отличаются от рядовых: ведут ту же армейскую жизнь, хотя и протекает она на несколько ином уровне. Так и Ангелы: это другой уровень все того же тварного мира.

В ангельском мире мы тоже можем найти образы Христа:

Вот, Я посылаю Ангела Моего, и он приготовит путь предо Мною, и внезапно придет в храм Свой Господь, Которого вы ищете, и Ангел завета, Которого вы желаете; вот, Он идет, говорит Господь Саваоф (Мал.3:1).

Ангел Завета. В переводе на русский греческое слово αγγελος означает «вестник», «посланник». Христос – Вестник, и само слово «Евангелие», как мы уже отметили, означает «Благая Весть». Но кто ее принес? Апостол Павел в Послании к Евреям подчеркивает, что это сделал не Ангел, а Сын Божий, Сам Христос. Он и есть Истинный Вестник, а Ангелы – служебные духи, посылаемые на помощь спасаемым, то есть людям. Ангел Завета, то есть Вестник Нового Завета, — это Христос.

Итак, мы видим, что на всех ступенях тварного мира – и в неживой материи, и в растительном, и в животном, и в человеческом, и в ангельском мирах – повсюду можно узреть образ Христа. Весь мир проповедует Господа,

Который говорит: Если они умолкнут, то камни возопиют (Лк.19:40), то есть, если бы у нас не было пророческих вестей, заговорила бы сама природа. И она говорит!

Апостол Павел пишет:

Что можно знать о Боге, явно для них, потому что Бог явил им. Ибо невидимое Его, вечная сила Его и Божество, от создания мира через рассматривание творений видимы (Рим.1:19–20).

Само творение свидетельствует о силе и славе Божией. Более того, оно свидетельствует о Христе. Мы уже говорили о том, что все пророки направляли человеческую историю ко Христу, но следует помнить и о том, что вся природа христоцентрична, она вся представляет собой образ Божий. В мире природы все «стыкуется» с Христом, как две части разломанной дощечки, лишь мы по своей греховности зачастую не «стыкуемся» с Тем, по Чьему образу сотворены…

Все виды человеческой деятельности – Божии, но только во Христе они обретают истинный смысл. Что представляет собой символ сам по себе? Всего лишь значок. Визитная карточка и человек, чье имя на ней написано, отнюдь не одно и то же. Природа без Христа по сути своей – ничто. Весь мир обретает смысл только в Нем.

Нередко Христос именуется Логосом [12]. Святой Максим Исповедник (580–662) говорил, что распознание логоса каждой вещи – и есть истинная логика мира. Действительно, мы занимаемся наукой, исследуем окружающий мир, но каждый при этом изучает какую‑то его часть: физик – движение, плотность и цвет вещества, химик – его состав и так далее. Но сами по себе науки изучают лишь символы, знаки. А что эти знаки обозначают? Максим Исповедник призывает к распознанию того, что означает символ. Через физику, через химию, через психологию мы должны прийти к познанию первооснов, к самим логосам бытия, а не просто довольствоваться внешним, поверхностным описанием мира. Астроном может всю жизнь изучать Венеру, но надо увидеть в ней еще и утреннюю звезду, надо взойти к Самому Христу. Символика – и есть путь истинного познания мира, ведущий к его Логосу, то есть ко Христу.

^ Христос – Сын Человеческий

^ О Рождении Сына Человеческого

Читая «Символ Веры», мы произносим: «Нас ради человек и нашего ради спасения сшедшаго с Небес и воплотившагося от Духа Свята и Марии Девы и вочеловечшася». Именно воплотившегося и вочеловечившегося Христа исповедует Православная Церковь. Сын Человеческий – то есть человек. Восприятие Христа как Личности мифической, возникшее сначала у представителя так называемой Тюбингенской богословской школы Бруно Бауэра (1809–1882), а впоследствии перенятое марксистами, было для абсолютного большинства людей совершенно неожиданным. Ведь, согласно этой точке зрения, такой человек вообще никогда не жил на земле…

Когда Понтий Пилат вывел Христа к народу в ту Великую, страшную пятницу, он сказал о Нем: Се, человек! (Ин.19:5). О чем думал Пилат, произнося эти ставшие знаменитыми слова? Христос как Сын Человеческий открывается нам уже в Своем рождении, о чем и говорится в «Символе Веры». Жизнь всякого человека начинается с рождения, и Христос, как Истинный Сын Человеческий, не сошел с Небес каким‑то таинственным образом, а родился по общему закону естества. В Евангелии говорится: И Слово стало плотию(Ин.1:14).

Это – фундаментальное изречение. «Плоть» в данном случае означает «человек», означает то, что Слово приняло истинную человеческую природу. Собственно, воплощение Слова произошло не при рождении, а ранее, в день Благовещения. В Назарете, на месте жилища праведного Иосифа и Девы Марии сегодня стоит величественный католический храм. Внутри, на полу, расположена большая серебряная звезда с надписью: «Здесь Слово стало плотью».

Невозможно стоять на этом месте без внутреннего трепета. Ведь жизнь всякого человека начинается не в момент его рождения, а в момент зачатия, когда появляется первая клетка, в которую уже заложено все связанное с нашей природой. Согласно пониманию святых отцов, тело, то есть плоть Иисуса, Сына Человеческого, взята была от Девы. Зачатие произошло без участия мужского семени, потому что Иосиф Обручник, будучи по закону мужем Марии, не являлся по плоти Ее супругом и отцом Христа. Это побудило многих иудеев к кощунственной мысли о том, что Дева Мария родила Христа блудно.

Действительно, руководствуясь здравым смыслом, ничего иного нельзя было и предположить. Здесь мы сталкиваемся с великой тайной, в которую надо уверовать, которую надо принять.

Тело Сына Человеческого было взято от плоти и крови Богоматери. Для нас, православных христиан, это вещь самоочевидная. Апостол Павел пишет:

Первый человек (то есть Адам. — Г.Ф.) — из земли, перстный (персть – то есть прах, пыль земная. — Г.Ф.), второй человек – Господь с неба (1Кор.15:47).

Основываясь на этих словах апостола, авторитетный учитель того времени, друг святителя Василия Великого (ок. 330–379) Аполлинарий[13] еще в IV веке разработал учение, согласно которому Тело Иисуса Христа сошло с неба, а Дева Мария стала лишь тем сосудом, через который оно пришло в мир, то есть человеческое Тело Христа не произошло от Девы Марии.

Спустя тысячелетие это учение отозвалось в работах протестантского теолога Менно Симонса[14], тем более что протестантизм изначально отвергал почитание Девы Марии как Божией Матери, но было отвергнуто Церковью как ересь. Но как же в таком случае толковать слова апостола Павла? Отец III Вселенского собора, состоявшегося в 431 году, святитель Кирилл Александрийский (376–444), рассматривавший эти вопросы в то время, когда было утверждено истинное православное учение о Деве Марии как о Богородице, объяснял их таким образом: Господь с Неба – это Предвечное Слово, пришедшее с небес, а в утробе Девической оно воплотилось, взяв от Девы ее Плоть.

Это учение и является истинно православным, иначе Христос действительно был бы вторым Адамом, но вторым уже в том смысле, что вообще был бы не от нас, происходил бы не из рода человеческого. Не было бы никакого родословия Иисуса Христа, речь шла бы уже о некоем «другом человеке», к человечеству никакого отношения не имеющем.

Святые отцы Церкви считали чрезвычайно важным подчеркнуть, что Господь Иисус Христос – именно от нашего рода! Православная вера возвышает Деву Марию как истинную Мать истинного Сына Человеческого, и икона Божией Матери с Богомладенцем на руках приобретает богословский догматический смысл, став любимой иконой всех православных христиан.

Существовала и другая ложная теория, возникшая еще в I–II веках, — так называемое учение докетов[15]. Докеты были приверженцами эллинской философии, пытавшимися примирить и объединить ее с христианством. Для них казалось немыслимым, что Божественная природа могла воплотиться. Это абсурд, возмущались они, Бог не может быть человеком! Впрочем, эта тайна и по сей день остается абсурдом, например, для всего мусульманского мира. Христианство же не просто настаивает на этом утверждении. Именно это учение и есть суть и отличительная черта христианской веры. Если мы не принимаем его, то мы – не христиане.

Докеты полагали, что человеческая природа Христа была лишь мнимой, кажущейся. Согласно их представлениям, Дева Мария держала на руках «мнимого» Младенца, ученикам только «казалось», что рядом с ними – человек, и, в конце концов, всем только «подумалось», что распят был Сын Человеческий. На самом деле существует только Бог, а Тело было всего лишь «призраком», некоей «видимостью».

Такое учение разрушает само существо христианской веры. Еще апостолы заметили тенденцию к такой рационализации и воспротивились ей, особенно Иоанн Богослов, писавший:

Всякий дух, который исповедует Иисуса Христа, пришедшего во плоти, есть от Бога; а всякий дух, который не исповедует Иисуса Христа, пришедшего во плоти, не есть от Бога, но это дух антихриста (Ин.4:2–3).

Как видим, апостол ставит этот вопрос во главу угла христианской веры. Таким образом, христианская Церковь, начиная со святых апостолов, исповедовала, что Христос является не мнимым, а истинным, подлинным человеком со всей нашей анатомией и физиологией, со всем, что присуще человеческой природе. Подлинный человек припадал к груди Богоматери, подлинный человек был обрезан на восьмой день, подлинный человек ходил по земле, подлинный человек был распят на Кресте, положен во Гроб, а потом воскрес.

Однако трудно поверить во все это до конца, и тот же Аполлинарий, исповедуя, что Богом была воспринята истинная человеческая плоть, предложил учение, которое на первый взгляд кажется приемлемым и даже удачным. Оно как будто что‑то объясняет, как будто упраздняет «абсурдность» нашей веры… Впрочем, еще раннехристианский теолог и писатель Тертуллиан (155/165 – 220/240) повторял: «Верую, ибо абсурдно». Но иногда так не хочется абсурдов, хочется, чтобы все было понятно!

Аполлинарий рассматривает тройственный состав человеческого естества: дух, душу и тело. Между прочим, так же называется и знаменитый труд святого исповедника Русской Православной Церкви, выдающегося хирурга и духовного писателя, архиепископа Симферопольского и Крымского Луки (Войно‑Ясенецкого; 1877–1961). Аполлинарий пишет, что у Христа была подлинная плоть, то есть Он имел настоящее физическое тело и настоящую душу, так что Ему был полностью доступен весь мир человеческих эмоций и чувств: Он страдал, тосковал, радовался… Но человеческий дух во Христе был замещен Логосом, это и было Божественное Слово, которое восприняло человеческую плоть и человеческую душу.

Таким образом, Аполлинарий не испытывал трудностей с такими, например, фразами, как Слово стало плотию (Ин.1:14), или со словами, произнесенными Господом в Гефсиманском саду: Душа Моя скорбит смертельно (Мф.26:38). Казалось бы, у него не могло возникнуть проблем с богословием. Логос,

Второе Лицо Троицы во Христе, и занимает место человеческого духа. Однако святые отцы не приняли и это учение, отвергнув его, как еретическое. Они утверждали, что Христос воспринял подлинную плоть человеческую, подлинную человеческую душу и подлинный человеческий дух. Вся эта полнота человеческой природы соединилась с Предвечным Словом, то есть с Богом.

На первый взгляд, учение отцов Церкви менее логично, нежели учение Аполлинария. Но они исходили из аксиомы: «Что не воспринято, то и не спасено». Христос воспринял человеческую плоть, поэтому наша плоть спасается; Христос воспринял человеческую душу, поэтому спасается и наша душа. Но если бы Господь не воспринял человеческий дух, то человеческий дух не спасался бы.

Иисусу была доступна и духовная жизнь человека. Отче! В руки Твои предаю дух Мой (Лк.23:46), — говорит Он на Кресте. Нам не следует перетолковывать эти слова в том смысле, что Господь имел в виду душу, мы должны воспринимать их буквально: речь идет именно о духе, о высшем проявлении человеческой природы.

Это учение Церкви отражено в третьем члене «Символа Веры»: «Нас ради человек и нашего ради спасения <…> воплотившагося от Духа Свята и Марии Девы». Зачем же потом добавлено: «…и вочеловечшася»? Казалось бы, здесь мы сталкиваемся с очевидным повторением, но «Символ Веры» подобен строгой математической формуле, в которой не должно ничего недоставать, равно как и не должно быть ничего лишнего.

Дело в том, что «плоть» и «человек» – отнюдь не одно и то же. Под «плотью» понимается материальная субстанция, но ни в коем случае не дух. Причастие «воплотившагося» вполне устроило бы Аполлинария, однако добавка «…и вочеловечшася» предполагает как раз принятие Христом человеческого духа. Таким образом, Спаситель был не «призраком», как полагали докеты, и обладал не какой‑то «половинчатой» частью человеческой природы, как думал Аполлинарий, а именно всей ее полнотой.

Словам «Сын Человеческий» присущ один интересный оттенок. Нам было бы проще ощущать Его «Отцом Человеческим», ведь Сын – порождение Отца. Но в этом‑то среди прочего и состоит кёнозис, или, говоря по‑русски, истощение Божества. Господь настолько смирился и снизошел к нам, что сделался порождением Собственного творения.

^ О человеческой немощи

Человек – существо немощное, причем речь вовсе не обязательно идет о немощи греховной: грех и немощь – вещи совершенно разные. К грехам Христос был непричастен. Приверженцы секты Виссариона[16] охотно соглашаются с тем, что у их лидера есть грехи, потому что, по их словам, Христос должен познать в том числе и грехи для того, чтобы помочь грешникам. Но для христианского сознания такое утверждение абсолютно неприемлемо. Если кто‑то вкусил грех, то, значит, и сам нуждается в спасении. Господь не может вкусить грех, понятие греха абсолютно несовместимо с понятием Бога: Он Свят. Немощь же не имеет никакого отношения к греху, человеческая слабость – не грех.

Иногда, говоря: «человек немощен…», мы тем самым призываем к снисхождению к каким‑то греховным слабостям. Но святой Иоанн Дамаскин (ок. 675 – ок. 753/780) пишет о «безгрешных страстях». Какими могут быть человеческие немощи? Немощь сил, немощь возможностей… Как же Бог Всемогущий (а именно таковым Он открылся Аврааму) может приобщиться к немощи? Этот парадокс присущ христианской вере, нашему исповеданию Христа как Сына Человеческого. Когда речь заходит об этом, христиане нередко настораживаются: им кажется, что их чуть ли не в грех вводят, чуть ли не в ересь толкают! С другой стороны, если этого не принять, мы не примем Христа как Сына Человеческого, потому что человек не может быть ни всемогущ, ни всеведущ.

В чем же проявляется приобщение Христа человеческой немощи? Все мамы и папы пеленали своих детей. Ребенок в пеленах находится полностью во власти родителей, его возможности и свобода существенно ограничены. При этом он иногда капризничает, кричит. Родившегося Младенца Иисуса Дева Мария тоже сразу запеленала, и, как любой младенец, Он не мог освободиться от пелен. В этом впервые проявилась Его немощь. Иисус питается от материнской груди. Это тоже немощь: Божественный Младенец, так же как и мы, не может обойтись без пищи телесной, приняв немощь человеческой природы, которая требует постоянного восполнения жизненных сил. С этим мы еще столкнемся: после того, как Иисус выдержал сорокадневный пост, Оннапоследок взалкал (Лк.4:2). Не следует думать, что Ему было легко воздерживаться от пищи в течение сорока дней. Если бы Он не поел в тот момент, то умер бы от истощения.

Евангелист повествует об отрочестве Спасителя: Иисус же преуспевал в премудрости и в возрасте и в любви у Бога и человеков (Лк.2:52). Кто может преуспевать? Лишь несовершенный. Совершенному преуспевать не в чем, он и так уже всего достиг. Белый цвет невозможно убелить, точно так же и совершенствоваться можно лишь до тех пор, пока совершенство не достигнуто. Значит, Иисус преуспевал, рос, становился все больше и больше, как всякий младенец и отрок; значит, в три года Он чего‑то не знал, а в четыре уже узнал…

По этому поводу святые отцы рассуждали по‑разному. Одни считали, что Иисус обо всем знал изначально, просто Его всезнание открывалось людям лишь постепенно. Мнение других сводилось к тому, что все знал и все знает Логос, а Сын Человеческий действительно мог чего‑то не знать до времени и возрастал в познании. На мой взгляд, первое мнение вызвано боязнью согрешить перед Христом, признав, что Сын Человеческий – настоящий человек, а вовсе не сверхчеловек.

Вторую точку зрения подтверждает и евангельский текст, посвященный Второму

Пришествию и событиям последних времен, которые волнуют всех. На вопрос учеников, когда же это произойдет, Господь отвечает: О дне же том или часе никто не знает, ни Ангелы небесные, ни Сын, но только Отец (Мк.13:32). Иными словами: об этом не может знать никто из живущих на земле, в том числе и пророки, а любой кичащийся своим мнимым знанием – лжепророк. Еще бы: ведь даже Ангелы на Небесах не знают об этом, не знает и Сын Человеческий – Учитель, Который уже произнес Нагорную проповедь, Который говорит о Своем Втором Славном Пришествии с Ангелами! Христос, восприняв человеческую природу, воспринимает вместе с ней и человеческое незнание, смиряется до конца.

Когда некто хотел пойти со Христом, Господь ответил ему:

Лисицы имеют норы и птицы небесные – гнезда, а Сын Человеческий не имеет, где приклонить голову (Мф.8:20).

Мы сопереживаем немощи странника, которого ночь застала в пустыне или у подножия горы. Там он и заночевал, а утром отправился дальше. При этом путник проголодался и продрог в предутренней прохладе и страдал из‑за этого.

Иисус предупреждал: Сыну Человеческому надлежит пострадать и быть убиту [17]. Эти страдания тоже не были призрачны, они были более чем реальны!

Я не раз слышал от прихожан: «Зачем было Спасителю страдать лишний раз? Он же – Сын Божий! Он же воскресил Лазаря! Он же мог сделать все!» Дело в том, что перед нами – яркое свидетельство человеческой природы Христа. Его дух возмущался, Он тосковал, Ему тоже бывало мучительно больно…

^ Друзья Иисуса

Человеку трудно прожить без друзей: без них ему одиноко, потому что наши души хотят быть понятыми и стремятся к любви. Но истинных друзей, к сожалению, всегда мало. Порой друзья юности превращаются со временем либо во врагов, либо в людей, которым мы совершенно безразличны.

Христос, как Сын Человеческий, ощущал потребность в дружбе, и, как и у всех людей, друзья у Него были, и так же, как у всех нас, их было очень мало. Едва ли даже всех учеников можно было по‑настоящему назвать Его друзьями. Иисус выделял из них троих – Петра, Иакова и Иоанна, а иногда и Андрея. Он часто брал их с Собой – в дом Иаира при воскрешении его дочери, в Гефсиманский сад… Иногда Иисус хотел остаться именно с друзьями, а не просто с учениками. Некоторые говорят о «любимчиках» или «фаворитах». Что ж, Петр, Иаков и Иоанн оказались фаворитами в прямом смысле слова – именно их Господь взял с Собой на гору Фавор.

Любовь Христова подобна солнечному лучу, освещающему всех без исключения: как Его современников, так и нас с вами. Мы ничем не обделены, по сравнению с теми, кто окружал Иисуса в Его земной жизни. «Леонардо да Винчи XX века», отец Павел Флоренский [18] говорит об этом так: если брак – это двое в плоть едину, то дружба – это двое в душу едину. Дело не в том, что Флоренский стремился принизить значение брака. Он высказал интереснейшую мысль, в которой, безусловно, содержится зерно истины.

Христос любил всех, но полного единения душ со всеми быть не могло. Ни один евангелист не свидетельствует об обидах других апостолов по поводу того, что Иоанн Богослов был любимым учеником Господним. Сам же Иоанн пишет о себе как об ученике, которого любил Иису[19], не называя, впрочем, своего имени. Конечно, так мог сказать каждый, но не каждый чувствовал это на самом деле. Речь идет не об особой любви Иисуса, а об особой душе Иоанна, которая была особенно восприимчива к любви Господа.

Христос говорит:

Я уже не называю вас рабами, ибо раб не знает, что делает господин его; но Я назвал вас друзьями, потому что сказал вам все, что слышал от Отца Моего (Ин.15:15).

Когда Иуда поцеловал Иисуса, Тот сказал ему: Иуда! Целованием ли предаешь Сына Человеческого? (Лк.22:48) — и с горечью добавил: Друг, для чего ты пришел? (Мф.26:50). Христос еще раз напомнил Иуде, от чего тот добровольно отпал: от Его дружбы!

Потерять дружбу действительно страшно, ею нужно дорожить! Необходимо дорожить любовью, если мы ее чувствуем, если мы можем сказать о себе: «Я тот, кого этот человек любит!» Слова Христовы: …но Я назвал вас друзьями –стали причиной одного из давних споров православных с баптистами, которые часто твердят о своей «дружбе» с Иисусом. «Верного друга я нашел во Христе!» – поют они на собраниях, а вот православным такие гимны чужды. Мы предпочитаем называть себя рабами Божиими. Так кто же из нас прав? Может быть, действительно, мы упускаем что‑то из виду, постоянно вспоминая о рабстве и никогда – о дружбе?

Дело в том, что в представления баптистов вкралась существенная ошибка, которую православные инстинктивно чувствуют.

Но Я назвал вас друзьями, потому что сказал вам все, что слышал от Отца Моего, потому что не вы Меня избрали, но Я (Ин.15:15–16),

— говорит Господь. То есть это именно Иисус называет кого‑то другом, Он избирает, а у баптистов получается наоборот: они величают Его своим другом. Это – панибратство, это сродни тому, как если бы младший офицер подошел к генералу и назвал его своим приятелем.

Авраам называется другом Божиим. Господь говорит: Утаю ли Я от Авраама, что хочу делать! (Быт.18:17). Генерал не обязан отчитываться перед лейтенантом, однако друг не может принять какое‑то жизненно важное решение, не сообщив об этом другу. Поэтому если Господь кого‑то из нас назвал Своим другом, Он не предпримет ничего прежде, чем скажет ему.

У Иисуса были такие друзья. Один из таких дружеских домов – дом Марфы, Марии и Лазаря. Иисус любил приходить туда. В Евангелии от Иоанна есть слова, свидетельствующие о дружбе Христовой, которые часто не замечают:Иисус же любил Марфу и сестру ее, и Лазаря (Ин.11:5). Видимо, какие‑то особые дружеские нити связывали сердце Сына Человеческого с сердцами членов этого семейства.

Марфа и Мария посылают к Иисусу, находившемуся достаточно далеко от них, вестника: Сестры послали сказать Ему: Господи! Вот, кого Ты любишь, болен(Ин.11:3). Они ни о чем Его не просят, а просто шлют Ему весть, даже не задумываясь о том, как Он поступит. Для них это – не главное.

Обсуждая с учениками полученное сообщение, Иисус говорит: Лазарь, друг наш, уснул (Ин.11:11), подразумевая, что круг Его дружбы не ограничивается только двенадцатью апостолами. Эти строчки Евангелия едва приметны, но как они близки нам и трогательны! Они по‑новому открывают нам Сына Человеческого, Который избирает среди нас друзей и хочет этой дружбы!

^ «Благожелатели» Иисуса

Нам нравится, когда у нас появляются защитники, адвокаты. Трудно общаться с одними обвинителями, хотя и сказано в Священном Писании:

Пусть наказывает меня праведник: это милость; пусть обличает меня: это лучший елей, который не повредит голове моей (Пс.141:5).

Мы понимаем, что нам полезно обличение, однако так хочется чего‑то другого!..

У Иисуса такие благожелатели тоже были, но благожелательность – это тот елей, который может повредить, поэтому надо быть внимательным, и Господь оставался начеку. Когда Христос сказал, что Ему надлежит пострадать, Петр, как настоящий друг, ответил:

Будь милостив к Себе, Господи! Да не будет этого с Тобою (Мф.16:22).

Казалось бы, не отреагируй Петр на слова Иисуса именно таким образом, можно ли было бы после этого считать его другом? Ведь есть возможность избежать беды – просто не идти в Иерусалим, не говоря уже о том, что Господь обладал Божественными силами и без труда мог противостоять любым врагам. Но мы помним резкий ответ Иисуса:

Отойди от меня, сатана! Ты Мне соблазн! Потому что думаешь не о том, что Божие, но что человеческое (Мф. 16:23).

Вот пример того, когда дружба может повредить, когда «стрелка» дружбы «зашкаливает», выходя за положенные ей пределы и потворствуя человеческой слабости.

Злоба фарисеев против Христа нарастала, и Его дальнейшее пребывание в Иудее могло лишь еще больше распалить ее. Авгарь, царь Эдесс[20], который слышал об Иисусе и чей посланник Анания уже был отправлен в Палестину с заданием запечатлеть лик Христа, пригласил Иисуса к себе, предоставляя Ему, как бы мы сегодня выразились, политическое убежище. Иисус мог бы беспрепятственно проповедовать, творить чудеса и, пока царствовал Авгарь, Его никто и пальцем бы не тронул. Это мы знаем из Предания. Что же касается Священного Писания, то Авгарь в нем не упоминается, зато сам этот случай описывается:

Из пришедших на поклонение в праздник были некоторые Еллины. Они подошли к Филиппу, который был из Вифсаиды Галилейской, и просили его, говоря: господин! нам хочется видеть Иисуса. Филипп идет и говорит о том Андрею; и потом Андрей и Филипп сказывают о том Иисусу. Иисус же сказал им в ответ: пришел час прославиться Сыну Человеческом[21]. Истинно, истинно говорю вам: если пшеничное зерно, пав в землю, не умрет, то останется одно; а если умрет, то принесет много плода. Любящий душу свою (то есть свою жизнь) погубит ее; а ненавидящий душу свою в мире сем сохранит ее в жизнь вечную (Ин.12:20–25).

Ответ Иисуса свидетельствует о том, что Ему была предоставлена возможность избежать смерти, но великодушное предложение Авгаря было Им отклонено.

Людям свойственно радоваться. Первым чудом, совершенным Христом, было не исцеление больных или изгнание нечистых духов из одержимых, а претворение воды в вино на браке в Кане Галилейской. Казалось бы, эка невидаль – на свадьбе не хватило вина! Ну и что, потерпят, от этого еще никто не умирал! Но Иисус не позволил омрачиться человеческой радости. Здесь проявляется очень тонкое и такое человеческое чувство! Не может человеческая душа постоянно пребывать в состоянии натянутой тетивы. Христос пришел, в том числе и для того, чтобы принести в этот мир радость, чтобы преснота и безвкусие больше не обедняли нас. В Евангелии от Матфея Иисус, говоря о людях, сравнивает Себя с Иоанном Крестителем:

Кому уподоблю род сей? Он подобен детям, которые сидят на улице и, обращаясь к своим товарищам, говорят: мы играли вам на свирели, и вы не плясали; мы пели вам печальные песни, и вы не рыдали. Ибо пришел Иоанн, ни ест, ни пьет; и говорят: в нем бес. Пришел Сын Человеческий, ест и пьет; и говорят: вот человек, который любит есть и пить вино, друг мытарям, и грешникам (Мф.11:16–19).

Говорят: «С кем поведешься, от того и наберешься» – или: «Скажи мне, кто твой друг, и я скажу, кто ты». Многие иудеи полагали, что знакомство с далеко не самой лучшей частью тогдашнего общества ставило под сомнение праведность Христа. И действительно, если Иоанн Креститель был проповедником покаяния, будил совесть и пел печальные песни, то Иисус нес радость. Но людям не угодишь… По сравнению с Иоанном Крестителем Христос – дитя, играющее на свирели. Он, как Орфей, укрощал Своей игрой нравы диких зверей.

^ Внешность Иисуса Христа

В Евангелии не говорится о том, как выглядел Спаситель. По этому поводу древние учителя придерживались различных точек зрения. Одни полагали, что Иисус был некрасив, ссылались при этом на пророка Исаию:

Он взошел пред Ним, как отпрыск и как росток из сухой земли; нет в Нем ни вида, ни величия; и мы видели Его, и не было в Нем вида, который привлекал бы нас к Нему. Он был презрен и умален пред людьми, муж скорбей и изведавший болезни, и мы отвращали от Него лице свое; Он был презираем, и мы ни во что ставили Его (Ис.53:2–3).

Такого мнения придерживался, например, Тертуллиан. В отличие от него, святитель Иоанн Златоуст (ок. 347–407) говорил о Божественной красоте Господа, ведь еще псалмопевец восклицал: Ты прекраснее сынов человеческих! (Пс.44:3).

Как бы то ни было, до нас дошло послание Публия Лентула, направленное Сенату еще во времена земной жизни Спасителя, где дается описание Его внешности. Сенатор писал: «Этот человек высокого роста и строя. Его русые волосы опускаются гладкими до низа ушей и оттуда падают волнистыми локонами на самые плечи. Они разделены наверху головы, как у назареев. Нос и рот весьма правильные, борода довольно густая, небольшая, одинакового цвета с волосами головы, разделяется на две части на подбородке. Глаза голубые и чрезвычайно живые. Его никогда не видели смеющимся, но видели плачущим».

Это описание полностью соответствует иконографической традиции.

^ Страдания Сына Человеческого

Поговорим о страданиях Христовых. Возможно, только ради них Он и стал Человеком. Творить чудеса Господь мог и не воплотившись, учить людей мог и посланный Богом пророк. Но пострадать, не вочеловечившись, было по‑истине невозможно. Для того чтобы совершить наше спасение и искупление, Христос воплотился и принял страдания. Блаженный Августин (354–430) восклицает: Господь мог бы создать мир красивее, чем этот. Господь мог сотворить мир более величественный, чем наш. Для всего этого хватило бы премудрости и всемогущества Божия. Но любовь Божия не могла придумать ничего большего, как отдать на заклание Своего Единородного Сына. И Он Его отдает!

Страждущие плачут, поэтому и Иисус плачет. Новый Завет упоминает о трех таких случаях. Сначала это были слезы друга: умер Лазарь, и Господь оказался в доме Марфы и Марии.

Иисус прослезился. Тогда иудеи говорили: смотри, как Он любил Его <…>Иисус же, опять скорбя внутренно, приходит ко гробу (Ин. 11:35-38).

Тяжело хоронить друзей…

Затем слезы Сына Человеческого были слезами Мессии, входящего в Иерусалим, когда толпы людей, размахивавших пальмовыми ветвями, ликовали:

Осанна! благословен грядущий во имя Господне, Царь Израилев! (Ин.12:13) Тогда Иисус приблизился к городу <…> смотря на него, заплакал о нем и сказал: о, если бы и ты хотя в сей твой день узнал, что служит к миру твоему! Но это сокрыто ныне от глаз твоих (Лк.19:41–42).

На этом месте ныне возвышается церковь. По‑латыни она называется Dominus flevit, то есть «Господь Плачет». Этот храм ориентирован не на восток, а на запад, поскольку расположен восточнее Иерусалима. Храмовая апсид[22] выполнена из стекла, поэтому люди, находящиеся в церкви, видят то же самое, что видел и Иисус, когда стоял на этом месте: склон Елеонской или Масличной горы и Святой город. На престол[23] изображена птица, собирающая птенцов под свои крылья.

Иерусалим, Иерусалим, избивающий пророков и камнями побивающий посланных к тебе! Сколько раз хотел Я собрать детей твоих, как птица собирает птенцов своих под крылья, и вы не захотели! (Мф.23:37).

— плачет Мессия, не узнанный в Своем городе при победных кличах и триумфальных возгласах народа. Но Христу нужны не царские почести!

В третий раз Господь плакал в Гефсиманском саду. Он Сам говорит: Душа моя скорбит смертельно (Мк.14:34), а евангелист описывает это так: Иисусначал ужасаться и тосковать (Мк.14:33). Ужас и тоска обуревали одинокую душу Сына Человеческого в ночи Гефсиманского сада. Апостол Павел пишет:

Он, во дни плоти Своей, с сильным воплем и со слезами принес молитвы и моления Могущему спасти Его от смерти; и услышан был за [Свое]благоговение (Евр.5:7).

Авва Отче! все возможно Тебе; пронеси чашу сию мимо Меня; но не чего Я хочу, а чего Ты (Мк.14:36),

— этот слезный вопль немощи и отчаяния трижды возносился к небу. После целого часа душевного борения, когда пот, как капли крови, скатывался с Лица Спасителя и слезы орошали землю Гефсиманского сада, Он смирился.

Какая скорбь, какое одиночество владели Иисусом, когда Он страдал на Кресте! «Ученики бросили Меня, все разбежались. Наученные Мною – сегодня Меня распинают. Святой город Меня не узнал. В конце концов, и это можно понять, все они – грешные люди, но, Боже Мой, Боже Мой, зачем Ты Меня оставил?» Словами псалмопевца:

Но Ты, Господи, не удаляйся от меня; сила моя! поспеши на помощь мне; избавь от меча душу мою и от псов одинокую мою; спаси меня от пасти льва и отрогов единорогов, услышав, [избавь] меня (Пс.21:20–22).

Душа Сына Человеческого сполна испытала муку богооставленности. И предательство Иуды, и отречение Петра, и шипы тернового венца, и гвозди вели к этому моменту средоточия голгофских страданий – к богооставленности. Теперь даже Отец Небесный и Тот оставил Его… Но как объяснить то, что едва ли укладывается в человеческое сознание? Ведь если считать, что первая ипостась Святой Троицы оставила вторую, то нет и Самой Троицы, Единосущной и Нераздельной. Если же говорить не об ипостасях, а о том, что Божественная природа оставила человеческую, то нарушается учение IV Вселенского Халкидонского собора, состоявшегося в 451 году, о том, что Божественная природа и природа человеческая соединены во Христе неслиянно и нераздельно.

Как ни думай, все равно впадаешь в ересь… Святые отцы это чувствовали и в данном случае избегали теологических рассуждений. Объяснить это противоречие можно только сотериологически[24]. Как говорит Блаженный Феофилакт, «Он произнес эти слова от нашего лица, это наша человеческая природа была оставлена Богом, потому что мы согрешили». Приняв нашу природу, Он теперь и это испытал на Себе. Так отчасти постигается великая тайна возгласа, исторгнутого в голгофской тьме.

Далее, как и всякий умерший человек, Иисус был погребен. Евангелие недвусмысленно говорит об этом: Где будет труп, там соберутся орлы(Мф.24:28). Многие не желают относить эти слова к Христу, но святые отцы толкуют их именно таким образом. Позже и Ф.М. Достоевский проникновенно описал снятие Спасителя с Креста как следствие настоящей, физической смерти. В селе Большой Улуй Ачинского района Красноярского края стоит церковь с чудотворной иконой, изображающей снятие Господа с Креста. Все изображение выполнено в цвете, а Тело Христово предстает перед нами в необычном, черно‑белом изображении. Может быть, это иконографически рискованный прием, но живописно – необыкновенно сильный и пронзительный…

Итак, наступила смерть, Тело Иисуса было положено во Гроб, а Его душа, как и всякая человеческая душа, сошла во ад. Об этом пишут апостолы: Он и находящимся в темнице духам, сойдя, проповедал (1Пет.3:19). Он сошел в преисподние места земли (Еф.4:9), а когда воскрес, восторжествовала жизнь. Апостол Фома хочет удостовериться в свершившемся чуде. Господь простирает к нему Свои пронзенные руки и зовет: прикоснись! убедись!

Когда Спаситель в первый пасхальный вечер при затворенных дверях вошел к ученикам, те закричали от ужаса. Это и понятно: только призраки входят через закрытые двери. Но перед ними предстает реальный, живой человек, который к тому же спрашивает, не найдется ли у них чего‑нибудь съестного. Нашлись мед и рыба, и Христос принялся за еду. Они должны были воочию убедиться в том, что человек воскрес, воскресла человеческая природа, навсегда освобожденная от смерти. Пасхальным торжеством окрашено человеческое естество в Евангелии.

Наконец, наступает тот светлый летний день, когда с горы Елеонской Спаситель во плоти возносится на Небо. С человеческой плотью Христос соединен навсегда. В ней Он пребывает сейчас, в ней же Он вернется и вновь, как поведали Ангелы ученикам:

Сей Иисус, вознесшийся от вас на небо, придет таким же образом, как вы видели Его восходящим на небо (Деян.1:11).

Ожидая Второго Пришествия Христа, мы ждем именно Пришествия Сына Человеческого. Плоть Господа пребывает на Небесах и таинственно дается нам в Евхаристии. В Апокалипсисе Ангел из храма говорит Сыну Человеческому:

Пусти серп твой и пожни, потому что пришло время жатвы, ибо жатва на земле созрела (Откр.14:15).

^ Христос – Сын Божий

Обратимся к размышлениям о Христе как о Сыне Божием. В этих словах также заключена великая тайна. Именно они порождают неимоверное разномыслие. Человек либо принимает Христа как Сына Божия, либо, если он этого сделать не в состоянии, у него неизбежно возникают другие, самые различные предположения.

Что такое Сын Божий? В Священном Писании эти слова употребляются в различных смыслах, поэтому и христиане понимали их тоже по‑разному. То или иное восприятие этого словосочетания делает человека или православным, или еретиком.

Нередко под ересью подразумевается все что угодно, например: обычай креститься двумя, тремя или пятью перстами справа налево или слева направо и многое‑многое другое… Но изначально понятие «православие» возникло в связи с различным пониманием тайны Божия сыновства. Именно это – мерило и главный критерий нашего православия!

Иногда в Священном Писании сыновьями Божиими называются Ангелы, например:

И был день, когда пришли сыны Божии предстать пред Господа; между ними пришел и сатана. (Иов.1:6).

Далее описывается, как сатана клевещет на Иова. Из‑за этих наветов Бог посылает особые страдания Иову, названному «многострадальным».

В другом случае, когда в Вавилоне за отказ поклониться истукану, воздвигнутому великим Навуходоносором, в огненную печь бросили трех отроков – Ананию, Азарию и Мисаила, обнаружилось, что в печи находились не три, а четыре человека, и вид четвертого подобен Сыну Божьему(Дан.3:92).

Конечно же, рассуждая о «Сыне Божьем», халдеи[25] вовсе не имели в виду «единаго Господа Иисуса Христа, Сына Божия, Единороднаго, Иже от Отца рожденнаго прежде всех век; Света от Света, Бога истинна от Бога истинна, рождена, несотворена, единосущна Отцу, Имже вся быша». Они лишь выражали свое изумление перед чем‑то поразительным, неслыханном, из ряда вон выходящим, тем более что поклонение духам и ангелам вообще было присуще язычеству.

Сам Господь говорит: Я сказал, вы – боги. И сыны Всевышнего – все вы(Пс.81:6). Речь в данном случае идет не об Ангелах, а о судьях, причем далеко не всегда праведных… Израильские цари тоже назывались сынами Божиими. Мессия в иудейском понимании означал царя, Сына Божия. Когда Нафанаил скажет: Ты Сын Божий, Ты Царь Израилев (Ин.1:49), он не будет вкладывать в эти слова тот смысл, который сегодня подразумевается православными. Нафанаил имел в виду лишь некую исключительную личность, некоего избранника и посланника Божия, Который пришел в мир, чтобы исполнить какое‑то Божественное предначертание. Впрочем, и весь избранный Богом израильский народ называется так же. У пророка Осии говорится:

Когда Израиль был юн, Я любил его и из Египта вызвал сына Моего (Ос.11:1).

Таким образом, слова «Сын Божий» в дохристианские времена воспринимались далеко не так, как сегодня, и, читая Святое Евангелие, мы должны это учитывать.

А что же Сам Христос? О Своем бого‑сыновстве Он говорит очень мало и весьма осторожно. Публично, практически, не говорит вообще. Возникает закономерный вопрос: почему? Ведь пришедшему в этот мир Спасителю не составило бы труда сотворить такое чудо, которое вынудило бы людей признать Его Сыном Божиим. Но какой в этом был бы смысл? Никакого, ведь Христос пришел для того, чтобы спасти нас. Он стал Человеком, чтобы, как говорит святой Афанасий Великий (ок. 298–373), люди стали богами, то есть, чтобы они приобщились к Божественной природе.

Господь хочет быть узнанным. Он не говорит о Себе: «Я – Сын Божий», Он ждет, когда так Его назовут люди. Человек сам должен прийти к истине, в противном случае это будет вынужденным признанием, которое не глубоко, от которого легко можно отказаться. Еще и поэтому Иисус предпочитает говорить притчами. Не стоит думать, что, даже отправившись за Христом, Его ученики сразу же уверовали в Отца и Сына и Святого Духа, в Сына, Единосущного Отцу и нераздельного с Ним. Они пошли за Господом, откликнувшись на зов своих сердец. Еще очень не скоро, далеко не сразу даже двенадцать апостолов осознают, Кем Он является на самом деле. Прозрение придет к ним постепенно…

Отцы Церкви полагают, что первым по‑настоящему узнал Его Петр. Одни иудеи говорили, будто в Иисусе воплотился – Илья, другие – Иеремия или кто‑то еще из древних пророков. Учитель спросил:

А вы за кого почитаете Меня? Симон же Петр, отвечая, сказал: Ты – Христос, Сын Бога Живаго (Мф.16:15–16).

Святые отцы считают, что здесь Петр прозрел во Христе действительно Сына Божия в том значении, в котором Он исповедуется в «Символе Веры», поэтому исповедание Петра и есть исповедание Церкви. Это – камень, на котором выстроена Церковь Божия.

Обратимся к православному пониманию Богосыновства Христа. С одной стороны, все мы – сыновья и дочери Божии по благодати, а Христос – Сын Божий по Существу. В этом заключается качественное различие.

И Слово стало плотию, и обитало с нами, полное благодати и истины; и мы видели славу Его, славу, как Единородного от Отца (Ин.1:14).

Слово «Единородный» означает, что второго, третьего и четвертого Сына нет. Нас же, детей Божиих, много, и после каждого останутся потомки. Люди жили до нас, будут жить и после, но если говорится о Единородном Сыне, то речь идет явно не о богосыновстве по благодати, а о богосыновстве по существу.

Апостол Павел называет Христа еще и первородным между многими братьями (Рим.8:29). Здесь речь идет о Его человеческой природе. Как человек, Он – Первенец, первородный между многими братьями, по Божеству же Господь единороден. Он – Первый и Единственный Божий Сын.

О чем еще говорит нам Священное Писание в этой связи?

Сей, будучи сияние славы и образ ипостаси Его и держа все словом силы Своей, совершив Собою очищение грехов наших, воссел одесную [престола]величия на высоте (Евр.1:3).

Слава Божия предполагает сияние, так же, как, например, солнцу присущ свет, энергия, единосущная самому солнцу. Если о Сыне говорится как о Сиянии славы Отца, это означает, что Он по природе Своей единосущен Отцу.

Теперь уже невозможно с точностью определить, что именно имел в виду апостол Павел под словом «ипостась», используя его в Послании к Евреям. Это слово по‑разному понималось и святыми отцами. Только к концу IV столетия окончательно сложится то понимание ипостаси, которого мы придерживаемся сейчас, когда говорим об Отце, Сыне и Святом Духе. Изначально же это слово не воспринималось однозначно. Интересно обратиться к его прямому, буквальному смыслу. «Ипостась» – слово греческое. Приставка υπό означает «под». Есть, например, дьякон, а есть иподьякон – служитель, стоящий ниже дьякона по церковной иерархии. Иподьяконами называют прислужников на богослужениях, совершаемых епископами. А отаок; — это «статика». В качестве однокоренных слов можно привести, например, «иконостас». То есть ипостась – это в буквальном смысле «подставка». Подставка, на которую что‑то ставят.

Всегда опасно, а зачастую и грешно говорить о Боге – Ему следует поклоняться. Выдающийся теолог, епископ и учитель Церкви, святой Иларий Пиктавийский (ок. 315–367), который за свою твердую позицию в борьбе с арианской ересью, отрицавшей божественность Христа, был назван «Афанасием Запада», писал: «Только злоба еретиков заставляет нас говорить о Боге, чтобы отметать неверные, ложные представления».

Употребляя слово «ипостась» по отношению к Господу, мы имеем в виду то, на чем может базироваться вся полнота Божества. Ипостась Отца – это Бог, ипостась Сына – тоже Бог и ипостась Святого Духа – это Бог. Ведь один и тот же предмет, установленный разные основания, все равно останется самим собой. Так и здесь: Бог может пребывать в ипостаси Отца, в ипостаси Сына и в ипостаси Духа Святого. При этом неизменной сохраняется вся полнота Божества – никакого рассечения на три части не происходит, существо Божие остается единым.

Ну, а на что может опираться вся полнота Божества? Все мы тоже можем в определенном смысле служить «подставкой» для Бога. Мы можем содержать в себе Господа, а Господь может опираться на нас в Своем Промысле. Он волен избрать нас для того, чтобы мы исполняли Его волю, занимаясь каким‑то конкретным делом. В таких случаях мы становимся своего рода «Божиими подставками», впрочем, «подставками» чрезвычайно убогими, никак не могущими вместить в себя всю полноту Божества.

Лишь значительно позже слово «ипостась» будет соотнесено с латинским словом persona – «личность». Мы говорим о трех «лицах» Божества, но при этом должны отдавать себе отчет в том, насколько ущербными сравнениями вынуждены пользоваться. Ведь в этом случае очень легко вообразить некую троичность, совершенно не относящуюся к Господу. Всей Вселенной не дано вместить Бога, а вот во Христе Он вместиться может, потому что Он – единородный Сын, Сиянье славы, ипостась Бога, равная первой ипостаси – Отчей.

Новый Завет говорит о «Слове», или «Логосе». Евангелие от Иоанна начинается так:

В начале было Слово, и Слово было у Бога, и Слово было Бог (Ин.1:1).

Ранние отцы Церкви гораздо чаще пользовались понятием «Слово», нежели словом «Сын». Такое предпочтение объяснимо: ведь если речь идет о Сыне, то невольно напрашиваются мысли о том, что когда‑то Он был рожден, а следовательно, до этого не существовал. Такие представления приводили христиан к ересям. Понятие «Слово» намного тоньше. Как ум порождает Слово, так и Отец, по мнению святых отцов, порождает Сына. Христос, Сын Божий, является Словом Отца. Он – выражение того, что сокрыто в Отце.

В определенном смысле можно сказать, что об Отце мы вообще ничего не знаем. Отец – это вечная тайна. Отец – сокровенье Сына, а Сын – это явленное Отца, Слово Отца. Впрочем, следует заранее четко уяснить: не существует сравнений, которые можно было бы применить к Божеству. Отцы Церкви подчеркивали: все, что они говорят о Боге, — это уже не Бог, а всего лишь их представления о Нем. Не случайно из‑за отождествления истинного Бога с нашим крайне ограниченным пониманием то и дело возникали ереси, вспыхивала злоба, множились раздоры…

Существо Божие абсолютно непостижимо, так же как абсолютно непостижимо и Богосыновство Христа. Однако непостижимые сущности проявляются в ощущаемых энергиях, и мы можем составить себе некое представление о Боге, выразив его даже той несовершенной речью, теми скудными словами, которыми владеем.

Итак, «Слово», «Логос» – это источник учения, источник знания. Иногда «Слово» соотносят с понятием «смысл». Вообще, существует немало различных интерпретаций. Например, в одном из переводов Евангелия от Иоанна мы читаем: «В начале была Музыка. Музыка была у Бога, и Музыка была Бог». Конечно, этот текст нельзя признать полноценным переводом, но в любом случае перед нами – очень интересное осмысление. Исполненная музыка, так же как и произнесенное слово, — это, прежде всего, звучание. И Сын – это есть звучание Отца, звучание предвечной Тишины, характеризующееся гармоничным благозвучием. В этом смысле слово «Логос» вполне может переводиться и как «Музыка». Как Слово рождается в молчании, так и музыка возникает в тишине.

Еще апостол Павел именует Христа Божией силой:

Мы проповедуем Христа распятого, для Иудеев соблазн, а для Еллинов безумие, для самих же призванных, Иудеев и Еллинов, Христа, Божию силу и Божию премудрость (1Кор.1:24).

Слово «Сила» в данном случае употребляется в очень глубоком смысле. Человек тоже обладает определенной силой – нравственной, умственной и физической. Сама по себе сила – не личностна. Церковь будет возражать, если кто‑либо решит представлять Сына Божия в качестве некоей безликой силы Отца. Перед нами – именно личностная Сила.

Не случайно апостол пишет о Христе – Божией Премудрости. Иудейское слово так же как и греческое Σοφία, по‑русски означает «мудрость», «знание», «мастерство». Создается ощущение, что премудрость даже теснее соотносится с душой, нежели Слово. Слово уже вырвалось наружу, а премудрость по‑прежнему пребывает в ее недрах…

В XIX столетии в трудах великого философа и поэта Владимира Соловьева (1853–1900) возникло учение о Софии, которое позже было развито в работах отца Павла Флоренского и протоиерея Сергия Булгакова (1871–1944).

Они рассматривали Софию не как Отца, не как Сына и не как Духа Святого. У Флоренского есть размышления о «Софии тварной» и «Софии нетварной», а Булгаков размышляет об «ипостаси неипостасной», вводя, по сути, практически четвертую ипостась Божию. В этом случае получается, что Бога и Его творение разделяет некое промежуточное «Нечто», ведь «София нетварная» – это Божий замысел о творении, а «София тварная» – Божий замысел в своем осуществлении.

В свое время мне было очень сложно читать эти работы. Я досадовал на себя за непонятливость и очень обрадовался, встретившись позже с книгой Владимира Лосского (1903–1958) «Спор о Софии». В ней автор показал всю несостоятельность этого утонченно‑изощренного философского учения. Полагаю, что Ангел Хранитель сохранил меня от того, чтобы воспринять его.

Ничего промежуточного между Богом и тварью нет и размывать эту границу нельзя. Софиология низводит христианство к языческому мировоззрению. Согласно учению святых отцов, «София» – это не какая‑то «Ипостась неипостасная», а Второе Лицо Святой Троицы, Сын Божий.

Начало учения о Премудрости Божией заложено еще в Ветхом Завете. В восьмой главе Притчей Соломона удивительно описывается «София», «Премудрость». Она Сама говорит о Себе, как о «художнице Божией», бывшей при творении мира. Причем речь идет именно о личностной, персонифицированной Премудрости:

Господь имел меня началом пути Своего, прежде созданий Своих, искони; от века я помазана, от начала, прежде бытия земли. Я родилась, когда еще не существовали бездны, когда еще не было источников, обильных водою. Я родилась прежде, нежели водружены были горы, прежде холмов, когда еще Он не сотворил ни земли, ни полей, ни начальных пылинок вселенной. Когда Он уготовлял небеса, [я была] там. Когда Он проводил круговую черту по лицу бездны, когда утверждал вверху облака, когда укреплял источники бездны, когда давал морю устав, чтобы воды не переступали пределов его, когда полагал основания земли: тогда я была при Нем художницею, и была радостью всякий день, веселясь пред лицем Его во все время, веселясь на земном кругу Его, и радость моя [была] с сынами человеческими (Притчи. 8:22–31).

Очень поэтично описана Премудрость: художница Божия, искони пребывавшая с Ним. В определенном смысле ее можно сравнить с ребенком, искренне радующимся, когда в искусных руках отца зарождается нечто прекрасное.

Впрочем, русский перевод не может до конца передать все оттенки еврейской речи. Слова веселясь на земном кругу вполне можно заменить словом «танцуя». То есть Премудрость танцевала и веселилась, когда Отец создавал мир, когда Он полагал основания земли и чертил круг мироздания. Эта Премудрость Божия, эта Художница, которая ликовала перед Лицом Творца, когда в Божественных руках появлялось Его творение, это Логос и есть Христос – Второе Лицо Святой Троицы. Единородный Сын, Сияние Славы, Предвечное Слово, Божия Сила и Премудрость Божия – вот образы Христа, которые мы встречаем в Священном Писании. Вот о чем мы должны думать, когда говорим о Сыне Божием не по благодати, а по Существу.

И все же слово «сын» предполагает рождение. И о Божием Сыне мы тоже говорим: «рожден». В данном случае речь, разумеется, идет не о рождении Иисуса от Девы Марии, а о том предвечном рождении, которое было изначально. Святой Григорий Богослов (329–389), пожалуй, ближе других подступивший к тайне Святой Троицы и богосыновства, говорил, размышляя об этом: «Хочешь ли, объясню тебе, как [Он] родился? Как, ведают это родивший Отец и рожденный Сын. А что кроме сего, закрыто облаком и недоступно твоей близорукости» [26].

Человек не может познать тайну рождения Сына от Отца. Нам относительно доступны лишь сравнения. Обратимся к Псалтыри: Господь сказал Мне: Ты Сын Мой; Я ныне родил Тебя (Пс.2:7). «Ныне» в данном случае означает «во времени», — имеется в виду земное рождение от Девы Марии, а слова: «Ты – Сын Мой» – это по существу, по определению, предвечно. Таким образом, здесь одновременно повествуется о рождении по Божеству и о рождении по человечеству. По Божеству у Христа есть Отец, но нет Матери. По человечеству же у Него есть Мать, но нет Отца.

Как мы уже отмечали, рождение ребенка предполагает, что когда‑то его не было на свете. Однако учителя Церкви утверждают, что Отец порождает Сына таким образом, что Он всегда оставался Отцом и у Него всегда был Сын. Опять‑таки, используя наречие «всегда», мы рассуждаем во времени о Еговневременном Рождении. Ведь слово «предвечный» со временем не соотносится. В какой‑то мере это можно сравнить с электрическим зарядом и электрическим полем. Заряд порождает поле. Никогда не бывало такого, чтобы у заряда не было поля, точно так же у Отца всегда был Сын.

Мы исповедуем безначальность Отца. Это – Его ипостасное свойство. О Сыне мы говорим, что Он рожден от Отца. Это – ипостасное свойство Сына. О Святом Духе нам ведомо, что Он исходит от Отца. Это – ипостасное свойство Святого Духа. Таковы три ипостаси Божии: безначальный Отец, Им рожденный Сын и от Него исходящий Дух.

О Сыне Божием в «Символе Веры» сказано, что Он единосущен Отцу. Это определение впервые прозвучало на I Вселенском соборе, его нет в Священном Писании. Некоторые полагают, что его предложил сам император Константин, хотя он не только не был богословом, но и на Соборе присутствовал, даже еще не будучи крещеным.

Афанасий Великий был в то время всего лишь дьяконом, сопровождавшим епископа Александрийского Александра (f 326). Тем не менее именно этот молодой дьякон стал, можно сказать, главным отцом Собора, его «первой скрипкой». Он самозабвенно отстаивал учение о единосущности Отца и Сына, сделавшееся смыслом всей его жизни. О чем бы ни говорил святой Афанасий, он всегда, так или иначе, касался этой темы. Речь не идет о том, что Отец и Сын одинаковы или подобны, — в конце концов, все люди тоже подобны друг другу: у каждого есть душа, тело, голова, руки и ноги. Когда говорится о единосущности Сына Отцу, имеется в виду не «такой же», а «составляющий с Ним единое Существо».

Для того чтобы лучше уяснить православное понимание богосыновства, рассмотрим некоторые еретические воззрения, то есть воспользуемся методом скульптора, отсекающего от мраморной глыбы все лишнее.

Известны имена нескольких еретиков, которые, как и их заблуждения, сыграли немаловажную роль в истории Церкви, потому что, благодаря этим ересям, выкристаллизовывалось православное учение о Сыне Божием. Жил, например, в III веке пресвитер Савелий Птолемаидский – убежденный монотеист, утверждавший, что Бог – Один, и отказывавшийся принять Его троичность. Тем не менее он был христианином и исповедовал Отца и Сына и Святого Духа.

Савелий полагал, что речь идет о трех модусах, то есть о трех формах Божества. Во времена Ветхого Завета Бог являл Себя как Отец, потом явил Себя в качестве Сына и в облике Христа ходил по земле. Сейчас же Господь проявляет Себя как Дух, так как наступило время христианской Церкви. Сама же Церковь говорит об Отце, Сыне и Святом Духе не как о трех формах, а как о единой реальности.

Несколько по‑иному высказывался современник Савелия, сирийский епископ Павел Самосатский. Он утверждал, что Единый Бог обладает двумя силами. Одна сила Божия – это Сын. При этом епископ ссылался на слова апостола

Павла о том, что Христос – это Божия сила. Другая Сила – это Дух Святой. То есть Сын и Святой Дух – некоторые Божественные Силы, Богом порождаемые и от Него исходящие. Церковь отвергла и эту точку зрения, так как она тоже не предполагает в Сыне Личности.

Однако самый глубокий след в истории Церкви оставило арианство, пожалуй, самая нашумевшая ересь, возникшая в начале

IV века. Арий (256–336), в отличие от Савелия и Павла, уже не говорил о трех модусах или о трех силах, а просто стоял на том, что Бог – Один. Но Кем же тогда является Сын Божий? По мнению Ария, Он – тоже творение Господне, в сущности, такое же тварное существо, как и мы. Он выше нас только в том смысле, что является первым творением. Бог сначала сотворил Сына, а потом через Сына сотворил и все остальное. Сын стал посредником в творении мира. Таким образом, Личность Сына у Ария вознесена, Иисус – превыше всех в тварном мире, но все‑таки Он тварен и ни в коем случае не является Богом.

Это учение практически полностью воспринято современной сектой «Свидетели Иеговы», а в свое время имело много последователей даже среди епископов. Именно в борьбе с ним и возник наш «Символ Веры». Сначала Афанасий Великий, а затем Василий Великий и Григорий Богослов сформулировали православное учение о Троице, а значит, и о Богосыновстве, которое мы исповедуем. Это исповедание и делает нас православными.

Казалось бы, все решено: истинный Сын Божий единосущен Отцу. Тем не менее и в следующем, V веке Константинопольский патриарх Несторий никак не может воспринять Богосыновство до конца. Он утверждает, что есть два Христа: один – Человек, Которого родила Дева Мария, Которого распинали на Кресте, Который умирал, и другой – Сын Божий. Это – две разные личности, однако в какой‑то момент Логос, истинный Сын Божий, вселился в Сына Человеческого, а в какой‑то момент оставил Его.

Другие шли еще дальше, утверждая, что Дева Мария родила обычного человека. Поэтому Она – не Богородица, а «человекородица» или, в лучшем случае, «Христородица», а Сын Божий вселился в Иисуса лишь во время Его Крещения на реке Иордан, когда

Дух Святый нисшел на Него в телесном виде, как голубь, и был глас с небес, глаголющий: Ты Сын Мой Возлюбленный; в Тебе Мое благоволение! (Лк. 3:22).

Говорилось и о том, что перед крестными страданиями Сын Божий покинул Сына Человеческого, потому что не может же Бог страдать! Страдания выпали уже простому человеку Это учение тоже было отвергнуто Церковью на III Вселенском соборе. Несторий был отлучен, но возникло несторианство.

Что в этом учении не удовлетворяет православие? Вот эти самые «две личности». Мы исповедуем: «…Единаго Господа Иисуса Христа…» То есть не Сын Божий и Сын Человеческий по отдельности, а Одна и Та же Личность, Одна и Та же Ипостась, Один Христос. Он и Божий Сын, Он и Сын Человеческий.

Впрочем, многие из споривших с Несторием впали в противоположную крайность – монофизитство (от древнегреческих слов μόνος — «один», «единственный» и φύσις — «природа», «естество». «Монофи́зис» – «единая природа»). Монофизиты проповедовали, что во Христе человеческая природа полностью поглощена Божественной.

На первый взгляд это учение кажется очень благочестивым, однако уже на IV Вселенском Халкидонском соборе и оно было отвергнуто, как ересь. Не послушавшиеся отделились, создав монофизитские церкви. Некоторые признаки монофизитства в большей или меньшей степени свойственны верованиям армян, копто[27], сирийцев и эфиопов.

Итак, монофизитство отброшено Церковью, и IV Вселенский собор исповедует наличие во Христе двух природ – Божественной и человеческой, причем человеческая природа никак не была растворена в Божественной. Она проявляла себя вплоть до незнания, немощи, бессилия, слабости, страдания, скорби и слез. То есть человеческая природа была присуща Христу во всей полноте своей человечности – в физическом, душевном и духовном плане. И одновременно Он – Сын, Единосущный Отцу, Сияние Славы Отчей, Образ Ипостаси Отчей, София и Логос. Когда Христос говорит: «Я», это местоимение в равной мере относится и к Его Божеству, и к Его Человечеству, поэтому Дева Мария именуется Богородицей, так как Тот, Кого Она родила, это и есть Сам Бог в Своей Человеческой природе. Как утвердил IV Вселенский Халкидонский собор, две природы соединены во Христе неслитно, неизменно, нераздельно и неразлучно.

Это – четыре признака соединения двух природ во Христе. «Неслитно» означает, что Божество и человечество во Христе не растворяются. В Нем присутствует как чистое Божество, так и чистое человечество. Христос в Своей человеческой немощи не может сойти с Креста, и при этом в Нем присутствует всеведение и всемогущество Божие. Одно другое не поглощает. Они соединены неслитно, то есть не сливаются друг с другом.

«Неизменно» – значит, что Божество всегда остается Божеством, а человечество – человечеством. Христос и сейчас присутствует в человеческой природе. «Нераздельно» говорит о том, что их нельзя разорвать, как пытался это сделать Несторий.

«Неразлучно» означает, что, однажды нераздельно соединившись, две природы соединены навечно. Некоторые протестанты полагают, что эти природы были соединены во Христе только до Вознесения, цитируя при этом апостола Павла:

Потому отныне мы никого незнаем по плоти; если же и знали Христа по плоти, то ныне уже не знаем (2Кор.5:16).

Православная Церковь принципиально исповедует именно неразлучное соединение. Эти две природы соединились навсегда, никогда не исчезая, не переходя из одной в другую, не разделяясь и не сливаясь.

Очередная ересь возникла уже в VII столетии, и опять в Константинополе, среди патриархов, епископов и монахов, то есть в самой сердцевине Церкви. Речь идет о монофелитах. Возникла эта ересь из‑за желания примирить православных с монофизитами. Прискорбно, когда Церковь пребывает в расколе! Подыскивая какую‑то компромиссную платформу, предложили: природы у Христа две – человеческая и Божественная, но у Него одно богомужнее желание, одна богомужняя воля. Этому учению противостоял простой монах, не облеченный священным саном, — Максим Исповедник. Даже когда все православные патриархи причастились вместе с монофелитами, он один противостоял этой ереси, и истина Церкви Божией провозглашалась его устами.

На VI Вселенском соборе учение Максима Исповедника было принято в качестве учения православного. Суть его состоит в том, что в единой Личности Христа сосуществуют две воли. Воля – атрибут не личности, а природы, а значит, у Него есть и человеческая воля. Именно поэтому Иисус скорбит, возмущается и алчет. По Божественной воле Он Всемогущ и стремится к спасению всех людей. То есть во Христе, в Единой Личности, гармонично сочетаются две воли: Божественная и человеческая.

Кстати, мы, православные, на психологическом уровне часто тоже впадаем в монофелитство, повторяя: на все, дескать, воля Божия! Бог управит! Бог подаст… Ну а мы‑то сами где? Мы‑то чем заняты? Мы как будто исчезаем. Как будто нашей воли и нет вовсе… Мы должны стремиться к тому, чтобы наша человеческая воля действовала в согласии с волей Божией. Этой проблеме посвящено замечательное творение святителя Иоанна Тобольского (1651–1715) «О сообразовании человеческой воли с Божественной волей».

Мы изложили православное исповедание богосыновства. Истинный Сын Божий Единородный, Божия Сила и Премудрость, Божие Слово – Логос, Истинный Богочеловек. Две природы, соединившиеся в Одной Личности Иисуса Христа.

Но каким образом Божество Христа проявлялось в земной жизни Господа, начиная с момента Его рождения? Христос рождается от Девы без мужа. Уже этим было явлено людям, что Он – не только Сын Человеческий, но еще и Сын Божий.

Иногда говорят, что это учение невозможно постичь умом, тем не менее, Церковь «налагает» его на людей. Но разве может Церковь в угоду тем, кто не в силах вместить истину или не желает принять ее, исповедовать что‑то иное? Церковь никогда не «придумывала» веру, а получила ее от Самого Господа, и наше дело – познавать и возвещать ее, жить по этой вере. Менять что‑либо мы не вправе, потому что наше упование основано на Богооткровенности. Если человек не хочет принять Богооткровенность, значит, он просто не хочет верить, а пытается руководствоваться лишь собственным разумом.

Значит, центром его вселенной становится его, вообще‑то говоря, жалкий умишко. Дело это очень опасное, человекобожническое, поэтому мы и молимся по вечерам: «…мысль мою Твоим смирением сохрани…» Человеку следует благоговейно принять то, что сказал о Себе Сам Бог. Вера начинает работать там, где в бессилии останавливается разум. Это можно сравнить с искусственным освещением: пока светит солнце, электрические лампы не включают. Если же мы понадеемся исключительно на силу своего интеллекта, то неизбежно натворим много глупостей, которые будем выдавать за некую высшую истину Но в такой системе координат места для Бога уже не останется. Господь неизбежно окажется подменен ложным человеческим мудрствованием.

* * *

Священное Писание повествует о многочисленных примерах проявления Божественной природы во Христе. Первый из них – славословия Ангелов на вифлеемских полях при Его рождении:

Внезапно явилось с Ангелом многочисленное воинство небесное, славящее Бога и взывающее: слава в вышних Богу, и на земле мир, в человеках благоволение! (Лк.2:13–14).

Эти слова означают, что через Христа земля обретет мир. Не было такого ни при появлении на свет Илии Пророка, ни при рождении Моисея.

Далее, на Иордане не Бог вошел в человека, как полагали несториане. Тогда открылось богосыновство Иисуса. Сын Человеческий подходит к реке, святой Иоанн Предтеча крестит Его, а с неба раздается голос:

Сей есть Сын Мой возлюбленный, в Котором Мое благоволение (Мф. 3:17; Мк.1:11; Лк. 3:22).

На горе Фавор прозвучали те же слова:

Когда Иисус еще говорил, се, облако светлое осенило их; и се, глас из облака глаголющий: Сей есть Сын Мой Возлюбленный, в Котором Мое благоволение; Его слушайте (Мф.17:5; Мк.9:7; Лк.9:35).

Опять Отец свидетельствует, но теперь уже и Сам Сын преображается и становится светлее солнца.

Чудеса, совершенные Спасителем, — это, конечно же, проявления Его Божества. Другие люди тоже порой творили чудеса, но не своими силами. Христианские святые исцеляли болящих Иисусовым именем, ветхозаветные пророки – во имя Господне, колдуны, маги и нынешние экстрасенсы прибегают к помощи иных, зачастую очень темных сил. Из всех чудотворцев только Христу было подвластно творить чудеса Своей властью, потому что Он – Сын Божий.

Наступило светлое Воскресение Господа. Когда камень отвалился от гроба, а печать осталась ненарушенной. Когда Он ожил и во славе, в Божественном свете явился в этот мир, тогда окончательно проявилось Божество Иисуса Христа. Наша вера – это вера пасхальная, потому что именно в Воскресении явился Христос как Божий Сын. Голгофа – день Сына Человеческого, а Пасха – день Сына Божия.

Наконец, Господь возносится на Небо. Сказано, что «никто не восходил на небо, как только сошедший с небес» (Ин.3 ГЗ), то есть Иисус Христос. Некоторые критики, возражая, указывают о восхождении Илии‑пророка. Но и Илия, и, по некоторым толкованиям, Енох[28], и Матерь Божия были взяты на небо, а Христос восшел Сам.

В Евангелии сказано:

Многие тела усопших святых воскресли и, выйдя из гробов по воскресении Его, вошли во святый град и явились многим (Мф.27:52).

А что же с ними стало впоследствии? Нам, например, известно о том, что воскресший Лазарь стал епископом на Кипре. Там находится его гробница. Почему же об этих святых ничего не сказано? Мы даже имен их не знаем. По мнению святителя Иннокентия Херсонского (1800–1857), они как совоскресли со Христом, так с Ним же и совознеслись. Впрочем, это – всего лишь догадка. В любом случае, речь опять идет о взятии на Небо.

Апостол Павел говорит о Церкви первенцев, написанных на небесах(Евр.12:23). Некоторые полагают, что «Церковь первенцев» и составляют как раз те святые, которые совоскресили и были совознесены со Христом. Итак, мы все еще «чаем воскресения мертвых», но есть уже взятые на Небо, однако только Господь восшел Сам.

Таково явление Сына Божия и, как говорит апостол Павел: В Нем <…> вся полнота Божества телесно (Кол.2:9). Эту полноту Божества надо увидеть, потому что она, в отличие от полноты греха, лжи и обмана, не навязывается людям. Человек кричит о себе, о своем присутствии в этом мире, а она, наоборот, целомудренно скрывается, и ее следует прозреть: Великая благочестия тайна: Бог явился во плоти (1Тим.3:16).

В этом и состоит суть христианства. Как только мы пытаемся прибегнуть к каким‑то рациональным объяснениям, низводя тайну до уровня человеческого «здравого смысла», христианство сразу же улетучивается. Получается очередная доктрина, философское или этическое учение. Во всей парадоксальности Бога, явившегося в Человеке, в единой Богочеловеческой Личности, и заключается наша христианская вера, великая благочестивая тайна.

^ Христос апокрифов

Когда‑то святые отцы строго запрещали читать апокрифы, но, тем не менее, они существовали и существуют. В последнее время апокрифы получили широкое распространение и стали доступны современному читателю. Сегодня немало людей, особенно среди интеллигенции, знают Христа скорее апокрифического, нежели евангельского.

Православная вера, не приняв апокрифы, тем не менее, отвергла далеко не все и, более того, многое из них позаимствовала. Например, откуда нам известна история Рождества Пресвятой Богородицы или история Введения Богородицы во храм? В Евангелии об этих событиях не говорится, зато они достаточно подробно описываются в апокрифах.

^ Что такое апокрифы?

Слово «апокриф» (απόκρυφος) переводится с древнегреческого языка как «скрытый», «сокровенный», «тайный». Нам известны четыре Евангелия, Деяния святых апостолов, семь апостольских посланий, четырнадцать посланий апостола Павла и Апокалипсис. Это – книги, составляющие Новый Завет. На самом деле книг о Христе, написанных в I–II веках, значительно больше. Кстати, евангелист Лука так и начинает свое повествование:

Как уже многие начали составлять повествования о совершенно известных между нами событиях, как передали нам то бывшие с самого начала очевидцами и служителями Слова, то рассудилось и мне, по тщательном исследовании всего сначала, по порядку описать тебе, достопочтенный Феофил, чтобы ты узнал твердое основание того учения, в котором был наставлен (Лк.1:1–4).

Апостол Лука явно был знаком со многими этими писаниями. Трудно сказать, сколько из них сохранилось до наших дней. Некоторые исследователи насчитывают до ста апокрифов, включая фрагменты. Это потрясающее количество – ни одна историческая личность не засвидетельствована в стольких древних источниках!

Личность Иисуса была совершенно уникальна, и, вследствие этого, производила весьма противоречивое впечатление. В те времена еще несколько людей выдавали себя за Христа, но о них давно забыли. Некоторые из них упомянуты в Новом Завете и в трудах знаменитого историка Иосифа Флавия (ок. 37 – ок. 100).

В Новом Завете говорится о том, что Воскресшего Господа видели более пятисот человек. С другой стороны, если говорить о целом народе, то пятьсот человек – не так уж и много. Ведь остальные не видели. Все это порождало разные толки.

Еще при жизни образ Христа оброс мифами и легендами. Даже сейчас яркие личности, наши современники обрастают ими еще при жизни. Пример тому – архиепископ Симферопольский и Крымский Лука (Войно‑Ясенецкий). Согласно многочисленным легендам, он исповедовал Ленина, был его лечащим врачом, носил под рясой генеральские погоны, хотя ничего этого на самом деле, конечно же, не было. Но если личность действительно уникальна, то домысливать и фантазировать не запретишь… Все это в полной мере относится ко Христу. К тому же не следует забывать и о еретиках позднейших времен, которые составляли свои повествования уже не в I веке. Если современный плагиат предполагает приписывание себе чужого произведения, то в те времена чаще случалось наоборот – писали сами, а именами подписывались чужими, авторитетными.

Так появились «Евангелия» от Фомы, от Иакова и другие апокрифы. Апостолам эти тексты были лишь приписаны.

У нас нет и не может быть двух образов Христа – евангельского и апокрифического. Если бы дело обстояло так, мы оказались бы перед нелегким выбором, ведь каждый апокриф представляет нам «нового» Христа. Нет двух апокрифов, в которых Господь изображался бы схожим образом. В то время как четыре канонических Евангелия пусть и с разных сторон, но раскрывают одного Христа, апокрифические повествования в значительной степени опровергают друг друга, хотя какой‑то общий стержень в них прослеживается. Читая их, мы узнаем нечто новое о Спасителе.

Одно из достаточно авторитетных и достоверных апокрифических Евангелий, причем, можно сказать, не противоречащее Евангелиям канонически [29], — это так называемое Протоевангелие Иакова. Все, о чем в нем рассказывается, практически полностью соответствует житийным повествованиям. Можно предложить два возможных объяснения этому: либо автор, кем бы он ни был, — Иаковом, братом Господним или кем‑то иным, добросовестно описал реально совершавшиеся события, либо жития были основаны на этом апокрифе.

Я не стану подробно пересказывать историю Рождества Богородицы, потому что христианам она известна. Неплодие Анны и Иоакима; жертва Иоакима не принимается в храме; Иоаким уходит в пустыню; Анна молится в саду и видит гнездо с птенцами, после чего дает обет Богу. Затем явления Ангела Анне и Иоакиму, потом рождение Марии в Иерусалиме. Все это описывается в апокрифе. То же самое относится и к истории Введения во Храм, правда, с одним отличием – в апокрифах не упоминается Ее введение в Святая Святых[30]. Вообще, пребывание Девы Марии в Святая Святых в течение десяти лет некоторыми современными учеными подвергается сомнению.

Дело в том, что в Святая Святых мог входить только первосвященник, да и то лишь раз в год, простые священники туда не допускались вовсе. Скорее, речь может идти об однократно свершившемся чуде, то есть о том, что Мария была введена первосвященником в Святая Святых лишь однажды. Но в любом случае Она воспитывается в Храме и молится там, строго соблюдая литургический закон. Сам Христос подчеркивал:

Не думайте, что Я пришел нарушить закон или пророков: не нарушить пришел Я, но исполнить (Мф.5:17).

Святой Димитрий Ростовский (1651–1709) подробно описывает обручение Иосифа. В частности, он рассказывает о том, как Иосиф смутился, узнав, что Дева Мария «непраздна». В апокрифе, приписываемом Иакову, тоже повествуется о проверке честности Иосифа и Марии путем испития святой воды. Испытуемые должны были выпить ее и семь раз обойти вокруг жертвенника. По существовавшему в те времена поверию на теле виновного обязательно должно было появиться пятно. Сообщает апокриф и о переписи населения, поклонении волхвов и избиении младенцев. Кстати, об этом трагическом событии говорится только в Евангелии от Матфея, другие евангелисты о нем не упоминают и лишь Протоевангелие Иакова подтверждает

слова апостола. Так же апокрифична история об убийстве священника Захарии, не выдавшего своего ребенка. Однако Церковь приняла эти повествования и литургически освятила их праздниками Рождества Богородицы, Введения во Храм и Рождества Христова.

Другой дошедший до нас апокриф – «Книга о Рождестве блаженнейшей Марии и детстве Спасителя». В этой книге также подробно описана история Иоакима и Анны, повествуется о непорочном зачатии Марией Сына, говорится о «воде свидетельства», которой проверяли честность Девы Марии, Ее непорочность и целомудрие и о множестве чудес, сопровождавших Рождество.

Увлечение описанием чудес вообще характерно для апокрифов; именно чудеса будоражили воображение людей больше всего, порождая легенды. В качестве примера можно привести хотя бы некоторые истории, вошедшие в жития, например, рассказ о Саломии и Геломе, участвовавших в событиях рождественской ночи. Они долго не могли войти в пещеру из‑за исходившего оттуда ослепительного света. Саломия прикоснулась к Марии, чтобы убедиться в девстве Богородицы, и ее рука тут же иссохла, но, прикоснувшись к пеленам Младенца, женщина исцелилась. «Книга о Рождестве» рассказывает и об ангельском пении на вифлеемских полях, и об огромной и необычайно яркой звезде, светившей над пещерой с вечера до утра.

В апокрифах описывается много невероятного. Например, есть рассказ о поклонении драконов Иисусу: «Когда они пришли к одной пещере во время бегства в Египет и хотели там отдохнуть, Мария сошла с седла и несла Иисуса на руках. И были с Иосифом трое отроков и с Марией молодая девушка, которые шли той же дорогой. И вот из пещеры вышло великое множество драконов, и, увидев их, отроки громко вскричали. Тогда Иисус, сойдя с рук Матери, встал перед драконами, они поклонились Ему, и, когда поклонились, они ушли. И что сказал пророк, исполнилось:

Хвалите Господа, вы, сущие на земле, драконы! (Пс.148:7)[31].

Поклонение зверей Иисусу – весьма распространенный апокрифический сюжет. Апокрифы гипертрофируют и без того чудесную обстановку, окружавшую Господа, придавая ей подчеркнутую фантастичность, с которой мы психологически не можем согласиться. Ведь истинные евангельские чудеса всегда были проникнуты глубочайшим духовным смыслом и совершались отнюдь не для того, чтобы потрясти человеческое воображение. Чудеса Евангелия – не факирство, и предназначены они для нашего спасения, а вовсе не для цирковой арены.

С другой стороны, поклонение зверей Иисусу, конечно же, знаменательно. Евангелист Марк в первой главе кратко упоминает о том, что Иисус в пустынебыл со зверями (Мк.1:13). Более того, звери были послушны и Адаму, которому было позволено давать им имена:

Господь Бог образовал из земли всех животных полевых и всех птиц небесных, и привел к человеку, чтобы видеть, как он назовет их, и чтобы, как наречет человек всякую душу живую, так и было имя ей. И нарек человек имена всем скотам и птицам небесным и всем зверям полевым (Быт.2:19–20).

После грехопадения между человеком и животным миром пролегла вражда. Иисус приходит, и звери опять покоряются своему Владыке.

Отдавая себе отчет в несомненной гиперболичности апокрифических описаний, мы все‑таки можем допустить, что за этими наслоениями порой кроется и нечто происходившее на самом деле. Например, апокриф повествует о том, что, когда Дева Мария во время бегства в Египет увидела львов, приближавшихся к Ней, Она испугалась, а Иисус успокоил Ее: «Не страшись ничего, Мать Моя, ибо <…> не для того, чтобы испугать, а для того, чтобы чтить Тебя, они идут к Тебе!» Согласно апокрифу, львы и леопарды шествовали перед Марией и Иосифом до самого Египта, указывая им дорогу и низко опустив головы, поклоняясь Иисусу. Возможно, что‑то из описанного и произошло на самом деле, впоследствии под пером неведомого автора превратившись в столь цветистое повествование.

Апокриф рассказывает и о чудесном сокращении пути странников: «Когда они шли, Иосиф сказал Ему: “Господи, нам придется страдать от великой жары; если Тебе удобно, мы пойдем приморской дорогой, чтобы можно было отдыхать, проходя через города, которые на берегу”. И Иисус сказал ему: “Не страшись ничего, Иосиф; Я сокращу путь, так что то, что надо пройти в тридцать дней, вы пройдете в один день”. И, когда Он говорил еще, они увидели горы и города Египта».

Сообщается также, что ко времени возвращения Святого Семейства Иисусу исполнилось три года. Что ж, возможно, так оно и было…

Очень странно читать пересказ бесед Марии и Иосифа с Младенцем, но такова уж сказочная природа апокрифов, чуждая каноническим Евангелиям. Впрочем, и в Новом Завете описано немало чудес. Разница состоит в том, что в апокрифе сказочный элемент доминирует над всем остальным содержанием, а согласно Евангелию чудеса сопровождали только Рождество Христово, тогда как Иосиф и Мария не день, а все тридцать, как и положено, брели по пустыне, испытывая все тяготы долгого путешествия. Только в Кане Галилейской вновь произошло чудо. Зато апокрифы описывают множество чудес, случившихся в годы детства Иисуса. В одном из таких текстов даже утверждается, что после того, как Он в двенадцать лет пришел в храм, чудеса прекратились.

Чем характерны чудеса, приписываемые отроку Иисусу апокрифами? Прежде всего, я бы отметил две их особенности: бессмысленность, а порой даже и жестокость. Вот Он лепит из глины птичек, потом дует на них, и они улетают. Ничего подобного у евангелистов мы, конечно же, не найдем. Какое значение для спасения могут иметь ожившие глиняные игрушки? Наоборот, вот что говорится в Евангелии:

И приступили фарисеи и саддукеи и, искушая Его, просили показать им знамение с неба. Он же сказал им в ответ: вечером вы говорите: будет ведро, потому что небо красно; и поутру: сегодня ненастье, потому что небо багрово. Лицемеры! различать лице неба вы умеете, а знамений времен не можете. Род лукавый и прелюбодейный знамения ищет, и знамение не дастся ему, кроме знамения Ионы пророка. И, оставив их, отошел (Мф.16:1–4).

Все происходит буднично и скорбно: Господь будет распят и погребен. Христос сознательно не совершал никаких знамений только для того, чтобы засвидетельствовать что‑либо о Себе Самом. Зато Он исцелил безнадежно больного, освободил бесноватого от вселившегося в него нечистого духа, вернул умершего сына убитой горем матери…

Апокрифы повествуют о таком чуде: в одну из суббот Иисус слепил из ила двенадцать воробьев, а когда иудеи осудили Его за это, Он хлопнул в ладоши, и воробьи улетели. В Евангелии от Матфея иудеи тоже осуждают Христа за нарушение субботы, но там речь идет о том, что Его ученики собирали зернышки, потому что были голодны:

В то время проходил Иисус в субботу засеянными полями; ученики же Его взалкали и начали срывать колосья и есть. Фарисеи, увидев это, сказали Ему: вот, ученики Твои делают, чего не должно делать в субботу. Он же сказал им: разве вы не читали, что сделал Давид, когда взалкал сам и бывшие с ним? Как он вошел в дом Божий и ел хлебы предложения, которых не должно было есть ни ему, ни бывшим с ним, а только одним священникам? Или не читали ли вы в законе, что в субботы священники в храме нарушают субботу, однако невиновны? Но говорю вам, что здесь Тот, Кто больше храма; если бы вы знали, что значит: милости хочу, а не жертвы, то не осудили бы невиновных, ибо Сын Человеческий есть господин и субботы (Мф.12:1–8).

Евангелия не описывают никаких карающих чудес, кроме одного, связанного с иссохшей смоковницей, проклятой Господом (Мф.21:18–22; Мк.11:20–26). Карающих чудес по отношению к людям Христос не совершает. Апокрифы же буквально заполонены ими и создают ложное впечатление о том, что Иисус рос довольно‑таки страшным отроком. Говорится, например, что Его сторонились и боялись. Среди иудеев даже возникло озлобление из‑за чудес, связанных с местью.

Сразу в нескольких апокрифах повествуется о воскрешении мальчика. Упорное повторение описания этого чуда, в принципе, дает возможность допустить, что нечто подобное произошло на самом деле: «В субботу играл Иисус с другими детьми на крыше дома, и вот дитя упало с крыши и разбилось, и умерло. И не видели того родители его и стали кричать против Иосифа и Марии, говоря: «Зачем Сын ваш сбросил дитя наше на землю и умертвил его?» Но Иисус молчал и не отвечал ничего. И прибежали Иосиф и Мария, и спросила Его Матерь Его, говоря: «Господь Мой, скажи, если Ты сбросил его на землю». И тотчас же Иисус сошел с крыши на землю и позвал дитя по имени его: «Зенон!» И ответил Зенон: «Я, Господи!» И сказал ему Иисус: «Сбросил ли Я тебя на землю?» И ответило дитя: «Нет, Господи». И родители ребенка умершего изумились и воздали хвалу Иисусу, видя то чудо».

В Новом Завете говорится:

Много сотворил Иисус пред учениками Своими и других чудес, о которых не писано в книге сей (Ин.20:30).

Следовательно, у нас нет оснований жестко ограничиваться только каноническими текстами. Кстати, святой Ириней Лионский (ок. Г30 – ок. 202) утверждает, что воскрешенные Иисусом дети жили в течение долгих лет.

В апокрифах описывается чудо, связанное с плотницким делом. Иосиф подчеркнуто изображается неумелым плотником, но, когда у него что‑то не получалось, Иисус чудесным образом исправлял его ошибки.

Иудеи недоумевали: Как Он знает Писания, не учившись? (Ин.7:15). Апокрифы рассказывают о трех попытках учить Иисуса, из которых, впрочем, ничего не вышло. Подчеркивается Божественное разумение Иисуса; все Его учителя сталкивались с совершенно необычным Отроком, и все их старания оказались тщетными. Братья Иисуса одновременно оберегали и боялись Его.

В Евангелии от Луки, напротив, говорится о том, что жителям Назарета Иисус представлялся обычным молодым человеком:

Не плотник ли Он, сын Марии, брат Иакова, Иосии, Иуды и Симона? Не здесь ли, между нами, Его сестры? (Мк.6:3). Не плотников ли Он сын? не Его ли Мать называется Мария, и братья Его Иаков и Иосий, и Симон, и Иуда (Мф.13:55),

— спрашивали они друг друга, увидев пришедшего в город Иисуса. Потому‑то и сказано, что Господь не совершил там многих чудес по неверию их (Мф.13:58).

Совершенно очевидно: свидетельства евангелистов противоречат апокрифическим сказаниям. К тому же, если бы Христос действительно совершил множество чудес в отроческие годы, то реакция иудеев на последующие события оказалась бы совершенно иной. Все это дает нам весьма веские основания еще раз усомниться в сообщениях о чудесах, которые Иисус якобы совершал в детстве, тем более что они не укладываются в рамки общепринятых представлений о Спасителе.

В «Евангелии младенчества» подробно рассказывается о волхвах и о том, что в виде звезды явился Ангел Божий. Позже некоторые святые отцы тоже будут склоняться к тому, что Вифлеемская звезда могла быть Ангелом. Так полагали, например, святитель Иоанн Златоуст и блаженный Феофилакт Болгарский (1055–1107). Одни богословы говорили, что это – специально сотворенная звезда, другие – что звезда была обычной, но вела себя совершенно чудесным образом.

Существует так называемая «Книга Иосифа‑плотника», повествование в которой ведется от Лица Самого Иисуса. В ней тоже немало нестыковок, но я не стану останавливаться на каждой из них. Поговорим об Иосифе. Странно, что он здесь назван плотником и священником одновременно. Иосиф не мог быть священником, поскольку не был левитом. Достаточно подробно рассказывается о его кончине и указывается его возраст, который соответствует приведенному в житиях, — сто одиннадцать лет. И в апокрифе, и в житиях говорится, что примерно в восемьдесят лет Иосиф взял Марию, был с нею обручен, а через тридцать лет началась проповедь Христа. Повествуется о том, что во времена антихриста придут пророки Илия и Енох, причем антихрист убьет их, а также неких Скилу и Тавифу.

Определенный интерес представляет «Тибетское Евангелие», тем более что для нашего времени характерно массовое увлечение восточными религиями, Тибетом и Шамбалой. Свидетельства «Тибетского Евангелия» активно муссируются, на эту тему снимается много фильмов.

В одном из таких телефильмов речь идет о буддийских монастырях в Гималаях, в которых якобы бывал Иисус. Согласно «Тибетскому Евангелию», Он до двенадцати лет прожил с родителями, что согласуется с текстами канонических Евангелий. В тринадцать лет Отрок должен был жениться, что полностью соответствует возрасту бар‑мицва[32], когда еврейские юноши вступали в брак. Эта традиция сохранялась и во времена раннего христианства. Кстати, и Дева Мария в четырнадцать лет была обручена Иосифу, а Матерью стала в пятнадцать. По тогдашним иудейским обычаям Она не считалась рано родившей женщиной – так было принято.

В «Тибетском Евангелии» говорится о том, что в связи с тем, что Иисусу предстояло выбрать Себе жену, Он оставил родительский дом и ушел с купцами к реке Инд, чтобы там усовершенствоваться в слове и изучить законы великого Будды.

Мог или не мог Иисус отправиться в Индию? Если рассуждать с точки зрения догматического богословия, то в том, что Он до тридцати лет прожил там, нет ничего противоречащего православному вероучению. Ведь бывал же Господь в Египте! Еще говорят, что, раз Спаситель пришел ради всех людей, то и в Индии Он проповедовал в категориях тамошнего мышления и верований. Единственное, чего мы категорически принять не можем, так это утверждения о том, что Иисус направился туда, чтобы «усовершенствоваться в слове и изучить законы великого Будды». Разумеется, этого быть не могло, поскольку Предвечное Слово и Божественная Премудрость, воплотившиеся во Христе, не нуждались в изучении духовного наследия пусть даже и великого человека. Иисуса, «постигающего чье‑то учение», христианское сознание не приемлет.

Далее в книге повествуется о том, что четырнадцатилетний Иисус поселился в Индии у ариев[33]. Белые жрецы Брахм [34] научили Его читать и понимать Вед [35], исцелять молитвами болезни и изгонять злых духов из тел человеческих. Эти утверждения тоже не могут быть нами приняты, потому что Иисус все это совершал не с помощью молитв, а Своей собственной силой.

Чем отличаются чудеса, явленные Иисусом, от чудес, совершенных угодниками Божиими? Святые молятся, но что случится после их молитв и произойдет ли что‑нибудь вообще, они и сами могут не знать. Иисус же, совершая чудо, не молится: Он запрещает ветру дуть, и ветер стихае [36]. Он повелевает мертвой: «Талифа куми!», то есть «Девица, встань!» [37] – и девица встает.

«Аз есмь», — говорит Господь. Он не говорит: «Я проповедую истину», а утверждает: Я есть истина (Ин.14:4; Деян.9:5). Апокриф явно принижает Христа и потому нашим сознанием отторгается.

Согласно «Тибетскому Евангелию», Иисус нарушил строгое кастовое деление, общаясь с вайшьями[38], сотворенными из головы и груди Будды, и одновременно – с шудрами, сотворенными из его чрева и но[39]. Такое общение было строго запрещено в Индии и в действительности происходить не могло.

Далее говорится, что Иисус проповедовал против идолов и свидетельствовал о Едином Боге Отце. Рассказывается о том, как индийские жрецы преследовали Его, из‑за чего Господь вынужден был скрываться в Гималайских горах, на территории современного Непала, где родился и жил Будда Шакьямуни [40]. Там Иисус якобы изучал священные списки сутр [41]. Согласно апокрифу, Будда послал Его распространять свое слово и Иисус стал посланником Будды. Указывается даже место, откуда Иисус позже вернулся на Святую Землю…

Довольно интересно описан спор Иисуса со жрецами, совпадающий с библейской проповедью Единобожия. Дальше говорится о том, что Иисус уходит из Индии в Персию, где тоже проповедует против идолопоклонства, и пересказывается Его ученый спор с персидскими язычниками.

В двадцать девять лет Иисус якобы возвращается в Израиль, где, согласно «Тибетскому Евангелию», проповедует «Нерукотворный Храм Сердца», выступая против всяческого внешнего богопочитания. Описывается ожесточенная борьба Пилата с Иисусом. Однако если в канонических Евангелиях Пилат, в общем‑то, не противник Иисуса, то здесь он откровенно враждебен по отношению к Нему.

Наконец, свершается казнь Господа на Кресте. Нам сообщается: Пилат, дескать, тайно похитил Его тело из гробницы и перезахоронил в другом месте, при этом опустевший гроб не мог не вызвать людских кривотолков. Таковы догматические представления «Тибетского Евангелия«… Оно откровенно обходит молчанием факт Воскресения Христова, фактически не признавая его.

Христианская вера отвергает свидетельство «Тибетского Евангелия» о том, что Иисус учился в Индии. Он – Учитель, а не ученик! Сам факт Его пребывания в тех местах хотя и не противоречит догматике, но ничем не подтвержден и не соответствует словам иудеев: Как Он знает Писания, не учившись? (Ин.7:15). Такой вопрос не мог бы быть задан, если вся Его жизнь не прошла бы на их глазах.

При желании не составит труда ознакомиться и с так называемым Евангелием от Никодима. Там, среди прочего, подробно описывается, как душа Иисуса спускается в ад, как вся преисподняя приходит в движение, как сатана и другие злые духи пытаются противостоять Господу. Речь заходит и о совоскресших со Христом.

В Новом Завете говорится о том, что, когда Иисус умер, гробы отверзлись, а по Его Воскресении из них вышли многие святые. Сказано, что они зашли в Иерусалим и проповедовали там, и многие из тех, кому не довелось увидеть Воскресшего Христа, увидели их. Евангелие от Никодима все это подтверждает и даже называет имена воскресших сыновей Симеона Богоприимца: Карин и Левкий, которые ожили и долгое время пробыли в окрестностях Иерусалима: «Встал Иосиф и сказал Анне и Каиафе: “Воистину достойно удивления то, что вы услышали, — как видели Иисуса живым, восставшим из мертвых и возносящимся на небо. Но еще более удивительно, что и других воскресил Он из гроба, и в Иерусалиме их многие видели. И сейчас послушайте меня! Ведь все мы знаем великого законника, блаженного Симеона, который принял отрока Иисуса своими руками. У этого Симеона было два сына, которые умерли, и все мы были при кончине их и погребении. Придите и посмотрите: гробницы их раскрыты, ибо они воскресли. И сейчас живут они вместе в городе Аримафее, [пребывая] в молитвах. Живы они, и идет молва, что ни с кем они не говорят, но только молчат, как мертвые. Придем же к ним со всем почтением, смирением и кротостью, и приведем их к нам, и заклянем их [Богом] рассказать нам о воскресении, не сокрыв никаких тайн”».

Евангелие от Петра в основном описывает страдания Христа, практически ничем не отличаясь от канонических Евангелий и ничем особенным их не дополняя.

Евангелие от Филиппа насквозь проникнуто гностицизмо [42] и к апостолу Филиппу никакого отношения не имеет. Ученики Христовы не были обучены всей этой эллинской премудрости и в простоте проповедовали то, что видели во Христе. Этот апокриф, появившийся в конце I или во II веке, понадобился гностикам исключительно для того, чтобы обосновать свое учение.

В то время в Церковь пришли аристократы и ученые, привнесшие в христианство элементы эллинизма и смешивавшие библейское повествование с собственными представлениями. Так в наше время приверженцы оккультизм [43] пытаются совместить различные философские системы с Евангелием. Эклектика вообще всегда ценилась и ценится в интеллектуальной среде.

В конце XIX столетия был обнаружен фрагмент «Изречения Иисуса», каждое изречение которого начинается со слов: «Иисус сказал». Этот документ интересен тем, что в значительной степени соответствует каноническим Евангелиям, при этом некоторые изречения приводятся в несколько иной редакции, подчеркивающей другие смысловые нюансы.

Таков образ Иисуса апокрифического, который хотя в определенной мере и соответствует образу Иисуса евангельского, но все же никогда не дорастает до Его высоты. Иисус апокрифический – плод порой просвещенных, а порой и наивных человеческих размышлений, а, точнее говоря, мудрствований. Это и неудивительно: Господь пришел в мир, и это потрясло всех. О Нем заговорили, зашумели, загалдели… Можно себе представить, насколько трудно было апостолам возвещать Евангелие на фоне всевозможных домыслов о Христе! Читая апостольские Послания, мы видим, как они иногда резко, а иногда скорбно пишут об этом:

Ибо мы не хотим оставить вас, братия, в неведении о скорби нашей, бывшей с нами в Асии, потому что мы отягчены были чрезмерно и сверх силы, так что не надеялись остаться в живых (2Кор.1:8). Ибо я знаю, что, по отшествии моем войдут к вам лютые волки, не щадящие стада…(Деян.20:29).

Вера тогда еще не утвердилась. Сейчас есть Православная Церковь и любой человек может осведомиться, что по тому или иному поводу говорит Патриарх, что думает об этом Церковь. I век – не только время противостояния первых христиан мощной Римской империи, но и период мучительной борьбы с еретиками. По слову Гамалиила[44],

если это предприятие и это дело – от человеков, то оно разрушится, а если от Бога, то вы не можете разрушить его; [берегитесь], чтобы вам не оказаться и богопротивниками (Деян.5:38–39).

Мы видим, что, в конечном счете, апокрифический образ Иисуса рассыпается как карточный домик. Жив лишь Христос Евангелия. Христианство устояло, Библия и сейчас,

спустя двадцать веков, — главная, самая читаемая Книга. Сама жизнь произвела этот отсев. С другой стороны, для христианина, для историка, для богослова во всем этом водовороте апокрифической литературы находится достаточно много интересного, и, как мы уже отметили, даже такого, что Церковь приняла в свое Священное Предание.

^ Иисус ислама

Не только христиане веруют во Христа; в мусульманстве вера в Иисуса занимает одно из центральных мест. Его роль в исламе несопоставима ни с одним из пророков. Ожесточенно противостоя христианам, мусульмане этого недопонимают: на самом деле они борются не против Христа, а за своегоХриста, за того, в Которого веруют.

Шахада [45] провозглашает: «Нет Бога, кроме Аллаха, и Мухаммед – пророк Его», тем не менее, Иисусу в исламе отведено чрезвычайно важное место. Если, говоря об Иисусе, мусульмане иногда и принижают Его роль, то происходит это в значительной степени из‑за прославляющих Его христиан. Беседуя с мусульманином, мы должны обращаться к его религиозному сознанию, а не рубить сплеча, утверждая, что его вера – «неправильная». Настоящий миссионер должен отталкиваться именно от сознания человека и постепенно возводить его к евангельскому Христу.

Сравним цитаты из Нового Завета с мусульманскими хадисам[46]. Апостол Павел пишет о том, что Иисус есть сила Божия и Премудрость [47]. Сам Христос говорит: Я есмь путь и истина и жизнь (Ин.14:6). В Коране, в девятнадцатой суре [48], мы читаем: «Таков Иса (Иисус), сын Марьям (Марьям)! Таково истинное Слово, относительно которого они препираются» [49]. Коран здесь почти возвышается до первой главы Евангелия от Иоанна. Почти, но все‑таки не до конца…

Имя Иисус в арабском языке звучит как Ис. но я продолжу говорить так, как мы все привыкли. Иисусу так или иначе посвящены 15 сур, 93 аят [50] Корана. Это достаточно много. Текст Корана, так же как и текст Библии, разделяется на главы и стихи. Скажем, Авраам упоминается в 245 аятах, а Моисей – в 502. Об Иисусе говорится меньше, но значение Его велико и даже в чем‑то превосходит их роль. Иисус в Коране превыше всех ветхозаветных и арабских пророков.

Среди новозаветных пророков упоминаются апостолы, кроме разве что Павла, которого мусульмане не любят, ведь именно он утверждал в тех краях христианство.

Арабские пророки Корана еще до Мухаммеда исповедовали единобожие, поклоняясь Богу Авраама. Среди множества пророков выделяются пять посланников Божиих: Ной (Иух), Авраам (Ибрагим), Моисей (Муса), Иисус (Иса) и Мухаммед. Они тоже именуются пророками, но их значение – выше пророческого. Ной, Авраам и Моисей – и по Библии исключительные. Бог заключил завет с Ноем, Бог заключил завет с Авраамом, Бог заключил завет с Моисеем. Бог заключил Новый Завет через Иисуса, но у мусульман есть еще и Мухаммед.

Для начала определим, во что мусульмане не верят. Мусульмане не признают того, что Христос есть Бог. Мы говорим: «Христос истинный Бог наш», — вот это они отвергают. В Коране говорится: «Не уверовали те, которые сказали: «Воистину, Аллах – это Мессия, сын Марьям (Марии)» (Коран, 5:17). Коран этого не принимает, в Коране Бог один, Он всемогущ, Он Всевышний, Он не воплощался; никакого боговоплощения не может быть в принципе. Иисус по Корану поклоняется Богу так же, как и все остальные тварные существа.

Коран настаивает и на том, что Мария – не Бог. Интересно, с кем они спорят? Христиане никогда не утверждали, что Мария – это Бог. Напомню, что ислам возник в VII веке, то есть через шестьсот лет после зарождения христианства, к тому же Аравия была точкой пересечения торговых путей и местом ссылки еретиков. Эта земля буквально аккумулировала еретические учения, там жил Арий и многие, многие другие. В результате Мухаммед познакомился не столько с христианством, сколько с его еретическими искажениями.

Когда читаешь Коран, то сомневаешься в том, что Мухаммед держал когда‑нибудь в руках канонические Евангелия. Скорее всего, нет. Зато со всевозможными апокрифами он был знаком наверняка. В те времена распространение получила мариологическая ересь, отчасти сходная с нынешними Богородичным центро[52]. С ней‑то и спорит Коран: «Вот сказал Аллах: О Иса (Иисус), сын Марьям (Марии)! Говорил ли ты людям: Примите меня и мою мать двумя богами наряду с Аллахом? Он сказал: Пречист Ты! Как я мог сказать то, на что я не имею права?» (Коран, 5:116). Не говорил такого Иисус!

Во что еще не верят мусульмане? Согласно их убеждениям, Иисус не был распят на Кресте и не умер. То есть они не верят в то, что составляет самую сердцевину христианской веры. Как говорит апостол Павел, мы проповедуем Христа распятого… (1Кор.1:23).

Соответственно, Иисус для мусульман не является и Искупителем: сама мысль о возможности искуплении грехов совершенно чужда Корану, который взвешивает праведные и греховные дела пред лицом Бога.

«О нет, это Аллах запечатал их (иудеев) сердца за их неверие, и поэтому их вера ничтожна (или лишь немногие из них являются верующими). За то, что они не уверовали, возвели на Марьям (Марию) великий навет…» (Коран, 4:155–156). Здесь Коран осуждает иудеев за то, что те не приняли Христа и Марию и возвели на них клевету, «…и сказали: «Воистину, мы убили Мессию Ису (Иисуса), сына Марьям (Марии), посланника Аллаха» (Коран, 4:157). Далее говорится: «Однако они не убили его и не распяли, а это только показалось им. Те, которые препираются по этому поводу, пребывают в сомнении и ничего не ведают об этом, а лишь следуют предположениям. Они действительно не убивали его (или не убивали его с уверенностью). О нет! Это Аллах вознес его к Себе, ведь Аллах – Могущественный, Мудрый» (Коран, 4:157–158). Мусульмане не верят в то, что Христос – Бог, не верят, что Христос не умер и воскрес.

Кораном упраздняется сама суть христианской веры, а все остальное уже не существенно. Как говорит апостол Павел, а если Христос не воскрес, то вера ваша тщетна (Коран, 15:17).

Какова христология [53] мусульман? Они говорят, что Иисус – раб Божий и пророк, Абдалла [54]. Еще Младенцем в колыбели Он утверждает: «Воистину, я – раб Аллаха. Он даровал мне Писание и сделал меня пророком» (Коран, 19:30).

«Не может считаться, чтобы Мессия считал для Себя унизительным быть рабом Богу, как и приближенные к Нему ангелы» (Коран,

4:172).

В Коране Иисус обычно именуется так: «Иисус, Сын Марии», или просто – «Сын Марии». Кстати, в канонических Евангелиях только раз говорится: «Сын Марии», но часто – «Сын Человеческий».

Любопытно, что Мария – единственная женщина, названная в Коране по имени. Мы знаем отношение Корана к женщинам, и упоминание по имени свидетельствует о великом почитании Марии, присущем мусульманам.

Иисус в Коране называется посланником («расулом»), а не только пророком. Также Он называется Христом – «ал‑Масих» (по‑арабски), а по‑гречески – Христос. То есть можно констатировать, что мусульмане верят в Иисуса Христа, по‑арабски это звучит: «ал Масих Иса[55].

«Мессия Иса (Иисус), сын Марьям (Марии), является посланником Аллаха, Его Словом, которое Он послал Марьям (Марии), и духом от Него» (Коран, 4:171). Итак, с одной стороны, Иисус – великий Посланник, а с другой – Он не Бог. Говоря это, Мухаммед явно полемизирует с христианами.

Интересное свидетельство об Иисусе и Марии содержится в хадисах. Согласно ему, в отличие от Мухаммеда, который был грешным человеком, Иисус и Мария изъяты из области греха, то есть они безгрешны. В этом мусульманство соответствует католическому учению, в котором Мария тоже изъята из области греха непорочным зачатием Иоакима и Анны. «Ал Масих Иса» – «тот, кто омыт, очищен от всякого греха» [56]. Иисус, как и Адам, не рожден, а Мухаммед рожден. Иисус сотворен Божественным «будь», как творил Бог: …Да будет свет. И стал свет (Быт.1:3). «Воистину, Иса (Иисус) перед Аллахом подобен Адаму. Он сотворил его из праха, а затем сказал ему: “Будь!” – и тот возник» (Коран, 3:59).

Приводятся три признака сверхъестественной природы Иисуса. Во‑первых, Он рожден от Девы посредством Божественного «будь» (Коран, 19:20–21), наитием Духа

Божия, признается приснодевство Марии. Во‑вторых, Иисус и Мария от рождения безгрешны, святы, их не коснулся сатана. Этого нет в Коране, но есть в Хадисах аль‑Бухари [57]. В‑третьих, Мухаммед умер, в Медине существует его могила, а Иисус взят живым на небо, подобно Илии‑пророку. На горе Елеонской Он вознесся на небо (Коран, 4:157–158). Таким образом, исповедуется непорочное зачатие, безгрешное рождение от слова Всевышнего и вознесение на небо.

Иисус – единственный, кто с позволения Божия может творить и воскрешать мертвых. Это очень интересно. С одной стороны, по Корану Иисус сотворен. В «Символе Веры» мы читаем: «рожденна, не сотворенна», мусульмане же утверждают: «сотворен», тем самым принижая Его. Но при этом они говорят, что Господь дал Иисусу способность творить. Ничего подобного у Мухаммеда не было: он никого не воскресил и сам умер. Разговаривая с мусульманином, следует на все это обращать его внимание, опираясь на то, о чем ему говорит его священная книга.

В основе мусульманской христологии лежит эсхатологи[58]. У мусульман есть Иисус Грядущий. Они, как и христиане, ожидают Второго Пришествия Христа, а Мухаммед никогда не вернется, он умер и похоронен.

Судный день – один из основных догматов Корана. Когда Мухаммед проповедовал среди арабов, их удивила не столько проповедь о Едином Боге (о Нем они знали и прежде), как учение о Страшном суде. Язычество не знает Страшного суда, им неведом финал истории, а Мухаммед заговорил об этом.

Представления арабов о загробной жизни очень аморфны, а о суде – четко очерчены. Судный день в Коране часто называется «Часом», а его знамением является Иисус: «Воистину, он (Иса) является признаком Часа. Ничуть не сомневайтесь в нем и следуйте за Мной! Это – прямой путь» (Коран, 43:61). В Евангелии тоже говорится о том, что тогда явится знамение Сына Человеческого… (Мф.24:30).

Согласно хадису Муслима [59], Посланник Божий (то есть Мухаммед) спросил: «Что будет с вами, когда Сын Марии явится к вам и будет вашим имамом? Что станете вы делать, когда Сын Марии явится и поведет вас?» (Прямое указание на то, что Он придет вновь.) Еще из хадиса: «Мухаммед сказал иудеям: Иисус не умер, и Он вернется к вам в день воскресения».

Мусульмане, как и мы, верят во всеобщее воскресение из мертвых. По Корану, еще в колыбели Иисус говорит о Себе: «Мир мне в тот день, когда я родился, в тот день, когда я скончаюсь, и в тот день, когда я буду воскрешен к жизни» (Коран, 19:33). «Когда я родился» – это говорится о Первом Пришествии, а «когда я скончаюсь» и «буду воскрешен» – о Втором Пришествии Христа.

По Корану Мухаммед возносился на седьмое небо с Храмовой горы, где прежде стоял Храм Соломона, а сейчас находится мечеть Омара, с того камня, на котором Авраам приносил в жертву Исаака. Все это длилось несколько минут, а дальше продолжалась его земная жизнь. При вознесении он видел Авраама, Моисея и Иисуса и слышал, как они беседовали о Часе. Авраам и Моисей ничего не знали о нем. И, действительно, в Пятикнижии Моисея ничего не говорится о суде Божием. Согласно хадису ибн Маджи[60], Иисус говорит: «Мне дано знание лишь того, что будет предшествовать ему. Сам же срок ему только Бог установит». Это соответствует тому, что сказано в Новом Завете: «Не ваше дело знать времена или сроки, которые Отец положил в Своей власти» (Деян.1:7). По мнению мусульман, во Втором Пришествии Иисус будет свидетельствовать против находящихся под гневом Божиим иудеев и, как они нас называют, «заблудших христиан»[61].

Какова же роль Иисуса? Зачем, по мнению мусульман, Он придет во второй раз? Для того чтобы всех привести к истинной вере. Он создаст единую общину верующих на всей земле, после чего умрет и будет похоронен рядом с Мухаммедом, по одной из версий – даже в одной могиле.

Мусульманское предание и Коран говорят о некоем аналоге антихриста – Даджале[62]. Когда придет Иисус, Он победит Даджаля и убьет его. Это тоже соответствует свидетельству Нового Завета. После этого Иисус установит на сорок лет царство мира и справедливости. До Второго Пришествия Он находится на втором небе из семи. Таким образом, в сознании мусульман Иисус – это печать вселенской святости, как Мухаммед – последний пророк. Самому Мухаммеду они такую святость не приписывают. Это слова Ибн аль‑Араби[63], их учителя.

Как Иисус будет судить людей? По закону Мухаммеда, Он всех приведет к вере.

Сам Мухаммед говорит: «Скоро, очень скоро сын Марии сойдет к вам, как судья справедливый». Далее следует излюбленный мотив мусульман: «Он разобьет кресты, убьет свиней, отменит налог с иноверцев и настолько умножит богатство, что никто уже не будет желать его». Что, по воззрению мусульман, следует делать с иноверцами? Их надо либо убивать, либо брать с них налог. Когда придет Иисус, Он отменит этот налог, обратив всех в истинную веру.

Между прочим, далеко не все знают, как переводится на русский язык слово «мусульманин». «Ислам» – это «покорность Богу», а «мусульманин» – значит «правоверный». В принципе, это – то же самое, что и «православный». Правоверие непременно существует в любой вере, так же как в любой вере есть ереси. Мусульманство – это правоверие по Мухаммеду

Таков образ Иисуса у мусульман, в такого Иисуса они верят, такого Иисуса почитают. Никаких молитв Иисусу, конечно же, нет; мусульмане молятся одному только Всевышнему, а не Мухаммеду, святым или пророкам. Поклоняться надлежит лишь Единому Богу, а пророки – Его посланники, исполняющие на земле Его волю, и молитвословия им не полагаются.

В этой связи стоит вспомнить слова Симеона Богоприимца, сказанные им на Сретение, когда Иосиф и Мария принесли Иисуса в Храм: Се, лежит Сей на падение и на восстание многих в Израиле и в предмет пререканий, — и Тебе Самой оружие пройдет душу, — да откроются помышления многих сердец (Лк. 2:34-35). Иисус действительно является предметом пререканий. Симеон Богоприимец держит на руках Младенца и уже видит, что весь мир вскоре придет в движение, как от мощнейшего землетрясения. И только в Церкви Он Кроткий и Смиренный.

Пререкания продолжатся вплоть до Второго Пришествия Христа. Люди неизбежно будут создавать все новые и новые апокрифы, формировать все новые и новые представления о Нем и, соответственно, пререкаться. И блажен, кто не соблазнится о Мне (Мф.11:6), — говорит Господь.

^ Христос исторический

Христос исторический – не вопрос нашей веры. Это вопрос исторической достоверности существования Личности Иисуса. Христа любили, за Ним шли, например, Его ученики; Христа ненавидели, Его распинали Синедрион и толпа. Христу поклонялись; Его исповедовали православные, и о Нем заблуждались еретики; о Христе слагались мифы и легенды; в Него верили или не верили, как в Сына Божия, но никогда не вставал вопрос об исторической достоверности Его Личности. Если не считать такое сравнение слишком экзотическим, то Ленина тоже кто‑то любит, а кто‑то терпеть не может, за ними следуют, им противостоят, но никогда не обсуждается вопрос, существовал ли Владимир Ильич на самом деле?

Однако люди среднего и старшего возраста прекрасно помнят времена, когда им настойчиво и, как казалось, убедительно доказывали, что Христос – это миф, что Его никогда не было на свете, что все это – лишь выдумка. В борьбе с христианами это было важно.

Если бы какому‑нибудь историку удалось доказать, что Платона никогда не было, философия от этого ничего бы не потеряла, ведь остались бы его труды. Если бы нам вдруг когда‑нибудь доказали, что не было никакого Леонардо да Винчи, искусство от этого тоже мало бы потеряло: осталась бы «Тайная Вечеря», осталась бы «Мона Лиза» – и, в конце концов, какая нам разница, звали ли художника Леонардо или как‑нибудь иначе? Если бы даже когда‑нибудь удалось научно доказать, что не было Будды или Конфуция, то буддизм и конфуцианство от этого тоже ничего бы не потеряли. Все равно остались бы их учения, которые исповедуют люди. Но вот если действительно доказать, что Христа не было, то от христианства не останется ничего. Ведь христианство – не доктрина, не учение, которому, в конце концов, все равно, был Иисус из Назарета или не был.

Казалось бы, есть Нагорная проповедь, а раз так, то какая разница, кто именно произнес эти слова? Существует притча о блудном сыне, и какая разница, кто о нем впервые рассказал? Но так вопрос в христианстве стоять не может. Для нас важна именно Личность Христа. Если бы Его не существовало, то и от Нагорной проповеди, и от притч Иисуса не было бы никакой пользы, в них не было бы никакого смысла. Конечно, сказано неплохо, об этом следует подумать, и ничего больше…

Христианство существует во Христе, поэтому Христос исторический присутствует даже в «Символе Веры». Мы исповедуем: «Распятого же за ны при Понтийстем Пилате…» Почему в «Символе Веры» упоминается Понтий Пилат и не упоминаются Иуда или Каиафа – люди, куда более виновные в крестной смерти Спасителя? Ведь, если вдуматься, Пилат согрешил не более всех нас… На самом деле речь идет об исторической привязке. В те времена не было последовательного летоисчисления; греки отсчитывали время по Олимпиадам, римляне – по консулам. Когда библейский автор хочет датировать какое‑либо событие, он говорит, что оно произошло в такой‑то год царствования такого‑то царя в Иудее или в Израиле. И если сказано: «…при Понтийстем Пилате», то важен здесь не Пилат – он был римским прокуратором и сделал то, что обязан был сделать. Церкви важно отметить, что Иисус – это не только «Свет от Света», не только «Бог Истинный от Бога Истинного». Он – историческая Личность.

Бог входит в историю. Без этого нет христианства, так же как нет его без едино‑сущия Сына Отцу. Ведь победи Арий с его «Сын не единосущен Отцу», и христианства не было бы! Победи мифологическая школа, утверждавшая, что Христа на земле не было, — и христианство также оказалось бы тщетным!

Для подтверждения присутствия Сына Божия среди людей и включено это упоминание в Никео‑Цареградский «Символ Веры».

В течение многих веков историчность Иисуса Христа никем не оспаривалась: ни одному из гонителей христиан и в голову не приходило в ней усомниться. Одним из первых отрицателей оказался французский революционер Шарль‑Франсуа Дюпюи (1742–1807). В конце XVIII столетия он заявил, что Христа, возможно, никогда и не было. Первоначально фраза звучала лишь как вопрос. Впрочем, и древний змий сначала всего лишь спросил у Евы, правда ли, что Бог запретил им с Адамом вкушать плоды с древа познания добра и зла. Вот и на этот раз мысль была высказана и вскоре подхвачена другими…

Константин‑Франсуа Буажире (1757–1820), известный под псевдонимом Вольней, написал книгу, названную им «Руины». В ней автор противостоит христианству и солидаризируется с мнением Дюпюи. На чем же основывались такие убеждения? Ровным счетом ни на чем! И Дюпюи, и Вольней не были ни историками, ни археологами и не могли на равных полемизировать со специалистами. В область научную их мысль начинает внедряться несколько позже, в середине XIX столетия.

Тюбингенские богословы породили немецкую мифологическую школу. Самым ярким ее представителем был теолог, философ‑гегельянец, историк Бруно Бауэр (1809–1882). Он первым попытался аргументировать свое неверие во Христа. Перечислим его аргументы.

Аргумент первый: образ Иисуса возник в результате очеловечивания древнего ближневосточного божества Иешуа. То есть не сначала был человек Иисус, которого люди впоследствии признали Богом, а наоборот.

Аргумент второй: сказание о Христе представляет собой всего лишь один из вариантов античных и древних восточных мифов.

Третий аргумент: об Иисусе не упоминали современные Ему нехристианские писатели, — так называемый «аргумент молчания века». Если Иисус был, то почему, кроме как в Евангелиях, о Нем нигде ничего не написано? Историки о Нем молчат.

Аргумент четвертый: противоречия, встречающиеся в Евангелиях. Если бы в Новом Завете описывались реальные исторические события, то противоречий бы в нем не оказалось.

Наконец, было заявлено, что Евангелия вообще возникли века на полтора позже описываемых в них событий! На самом же деле все, по мнению Бауэра, происходило следующим образом: сначала в 67 году I века был написан Апокалипсис. Иисус в Апокалипсисе – отнюдь не историческая Личность. Это – таинственный и загадочный Сын Человеческий или Агнец, явленный пророческому взору Иоанна Богослова. Об историчности Его речь не заходит. Потом, через несколько десятилетий, возникают «Павловы послания», в которых их автор излагает некое учение, утверждая при этом, что Иисус якобы существовал реально. И уже только после этого возникают сами Евангелия, в которых содержатся повествования об Иисусе как об исторической Личности, где описывается, как Он родился, где крестился, как жил, ходил, где и как умер и воскрес. Вот такой ход событий был предложен Бруно Бауэром и поддержан Тюбингенской школой.

Одним из наиболее решительных отрицателей историчности Христа был немецкий писатель и философ, значительный представитель немецкого монизм [64] Артур Древе (1865–1935), опубликовавший в 1924 году «Миф о Христе». Кстати, Древе был не атеистом, а пантеистом, то есть исповедовал «всебожие», а в конце жизни склонился к ницшеанству и контактировал с идеологами Третьего рейха. Наконец, уже в 1954 году Р.Ю. Виппе [65] написал книгу «Рим и раннее христианство», в которой тоже утверждалось, что Христос был мифическим персонажем.

Мифологическая школа на Западе никогда не была преобладающей, но ее идеи были подхвачены коммунистами и, когда в 1917 году они захватили власть в России, мифологическая идея была объявлена научной. Считалось, что наука доказала: Иисуса Христа никогда не было. Поскольку вскоре между СССР и остальным миром опустился железный занавес и доступ к историческим исследованиям о Христе для абсолютного большинства наших сограждан оказался закрыт, людям стало казаться, что идея о мифологичности Христа возобладала повсеместно, тем более что западные коммунистические партии тоже взяли на вооружение эту теорию. Впрочем, в исторической науке она никогда всерьез не обсуждалась. Даже люди, придерживавшиеся откровенно атеистических взглядов, в большинстве своем вовсе не отвергали историчность Христа.

Любопытно, что первым дал отпор мифологической школе не кто иной, как небезызвестный Фридрих Энгельс, заложивший основы так называемого научного атеизма. Маркс был все‑таки экономистом, Ленин – политиком‑революционером, а вот атеизм, наш советский научный атеизм, своим появлением всецело обязан именно Энгельсу. При этом он отвергал теорию мифологической школы и говорил по ее поводу: «С религией, которая покорила Римскую мировую империю и в течение тысячи восьмисот лет господствовала над значительной частью цивилизованного человечества, нельзя разделаться, просто объявив ее состряпанной обманщиками бессмыслицей <…> По его (то есть Бруно Бауэра. — Г.Ф.) мнению, христианство как таковое возникает при Флавиях, новозаветная литература – только при Адриане, Антонине и Марке Аврелии. Вследствие этого у Бауэра исчезает всякая историческая почва для новозаветных сказаний об Иисусе и его учениках» [66].

Энгельс категорически не согласен с таким подходом. Сам он датирует Откровение Иоанна Богослова 67 годом, в отличие от традиционной церковной точки зрения, относящей появление этой книги к девяностым годам I века. Энгельс не отрицает историчности Христа. Да и Маркс отрицал ее с совершенно других позиций, нежели Бауэр, — он просто удивлялся: «Кого же мы распинали, если его не было?» Судя по всему, Маркс чувствовал себя преемником распинателей Христа… Впрочем, впоследствии мифологическая теория была воспринята и коммунистами.

Далекие от христианства мыслители XIX–XX веков (я специально называю атеистически настроенных ученых): Штраус, Ренан, Каутский, Фрезер и Робертсон признавали историчность Иисуса Христа.

Мифологическая школа отвергала христианские свидетельства, а свидетельства нехристианские считала позднейшими интерполяциями, которые сами христиане якобы позднее внесли в древние источники. Надо сказать, что уже в 1970‑1980‑х годах, при еще достаточно мощном СССР, ряд советских идеологов атеизма начали осторожно высказывать мнение, что Иисус – Личность историческая. При этом, конечно же, не Бог, а всего лишь человек…

Поразмышляем об аргументах мифологической школы. Первый из них сводится к тому, что древнее божество Иешуа было якобы со временем очеловечено. На самом деле такое божество специалистам неизвестно. Мифологисты ссылаются на Книгу Иисуса Навина, но всякий когда‑либо читавший ее прекрасно знает, что там нет описания этого божества. В книге Иисус Навин изображается полководцем, преемником Моисея, реальным историческим лицом. В тексте нет никаких намеков на то, чтобы кто‑нибудь его боготворил, кто‑нибудь ему поклонялся, да и сам Иисус Навин на это абсолютно не претендовал.

Кроме того, мифологисты ссылаются на Книгу пророка Захарии, в которой говорится о великом первосвященнике Иисусе. Здесь расчет делается на незнание Священного Писания. Дело в том, что Аггей и Захария – это два иудейских пророка, вернувшиеся из вавилонского плена под руководством Зоровавеля и первосвященника Иисуса, сына Иоседекова. Иисус, сын Иоседеков, также был реальным историческим лицом. Никакого обожествления Иисуса, сына Иоседекова, тоже не было.

Другие Иисусы в Библии не упоминаются, и вообще не существует ни одного древнего мифа, в котором речь заходила бы о таком божестве. Это – откровенный вымысел мифологистов.

Мифологисты говорят об отсутствии прижизненных изображений Иисуса. Если Он был исторической Личностью, то почему никто не запечатлел Его образ? Все найденные в катакомбах древнейшие изображения носят подчеркнуто символический характер: рыба, добрый пастырь, несущий на плечах ягненка, Орфей, покоряющий диких зверей своей игрой, и только в IV веке (самое раннее – в конце III столетия) появляются портретные изображения Иисуса.

На первый взгляд, этот аргумент выглядит достаточно убедительно. Однако в течение первых трех веков нашей эры у христиан попросту не существовало практики иконопочитания. Это – общеизвестный факт. Существовала лишь христианская символика, основанная на евангельских повествованиях.

В иудаизме портретов не было вообще, поэтому не существует и портретов царя Ирода, несмотря на то, что он именовался «Великим». При этом никому не придет в голову усомниться в его существовании. Нет портретов никого из современников Иисуса Христа. Нет, например, портрета Бар‑Кохб [67], поднявшего восстание против римлян и даже в начале II века считавшегося иудеями Мессией. И на монетах, отчеканенных Бар‑Кохбой, в отличие от римских монет, на которых всегда красовалось изображение императора, он наносил только символические рисунки.

Дело в том, что в те времена любые изображения людей воспринимались иудеями как проявление идолопоклонства. Схожее мнение было присуще и раннему христианству, зародившемуся в иудейской среде. Только богословское осмысление Боговоплощения позже даст импульс к развитию христианской иконографии.

Однако все же существуют два исторических свидетельства – это Нерукотворный Лик Христа и Святая Плащаница. Разумеется, никто не может предоставить стопроцентной гарантии, однако наиболее вероятно, что Туринская плащаница, находящаяся в Италии, и есть Плащаница Господня. В таком случае можно говорить о двух реальных изображениях Христа исторического. Естественно, есть немало критиков, которые это отрицают, тем более что Нерукотворный Лик до нашего времени не сохранился – он исчез в 1204 году, когда крестоносцы разграбили Константинополь. Подлинность же Плащаницы при желании может быть подвергнута сомнению. Однако следует иметь в виду, что научно обосновать свой скепсис сомневающиеся тоже не могут.

Представители мифологической школы искали прототипы Христа в мифах и легендах. Но таких преданий никогда не существовало. Тогда мифологисты пошли путем «параллелизма». Из различных мифов древности они скомпилировали некий образ Христа, Сына Божия. Мифологисты ссылаются на историю рождения Будды, на бегство Исиды с младенцем Гором, на распятие Митры и Марсия, на оплакивание Адониса Афродитой и на воскресение Осириса.

Действительно, в этом случае создается весьма отдаленное мифологическое подобие Иисуса, но всерьез относиться к такому подходу нельзя, ведь сборный мифологический образ откровенно сконструирован и лишь искусственно «подогнан» к образу Христа. Совершенно очевидно, например, что история рождения Будды не могла обсуждаться в иудейской среде – религиозно замкнутой, не шедшей ни на какие религиозные контакты с языческими народами. Вряд ли кто‑то из иудеев того времени вообще слышал что‑либо о Будде. К тому же для того, чтобы отыскать какие‑то параллели между рождением Будды и Рождеством Христовым, нужно обладать поистине богатейшей фантазией! В связи с рождением Будды не говорится о его рождении от девы. Буддисты лишь отмечают, что при этом происходили некоторые чудесные явления.

Вся эта мешанина из верований и преданий совершенно разных народов никоим образом не могла возникнуть в I веке и, безусловно, является плодом философских мудрствований века XIX.

Я не стану сейчас подробно рассказывать об Адонисе и Осирисе. Но воскресение Осириса – это образ весеннего воскресения природы, а его смерть – образ ее осеннего умирания. Все, что мы знаем об Осирисе, нисколько не напоминает Иисуса.

Другая идея, предлагаемая мифологической школой, — существование некоего исторического прототипа Господа. Ко второй половине XX столетия, когда все очевиднее становилось, что нет никаких оснований утверждать, будто Иисус – это миф, стали говорить так: историческая личность, пожалуй, все же была, но этот человек жил ранее Христа, и, дескать, уже потом, основываясь на этом прототипе, люди выдумали Иисуса.

Кандидатов в прототипы подыскивали долго и все никак не могли найти подходящего до тех пор, пока в Кумранских пещерах не были обнаружены рукопис [68], свидетельствующие об общине ессеев [69], живших на берегу

Мертвого моря. В свитках среди прочего говорится об «учителе праведности», которого некоторые исследователи поначалу отождествляли с Иисусом. Правда, позже выяснилось, что он умер за сто десять лет до Рождества Христова. К тому же даже весьма скудные сведения об «учителе праведности» нисколько не совпадают с евангельским образом Иисуса.

«Учителем праведности» оказался священник из рода Левия, учинивший раскол в Иерусалиме, отделившийся от иерусалимских иудеев и вместе со своими последователями удалившийся на берег Мертвого моря. Там образовалась религиозная община, отличавшаяся неукоснительным соблюдением Закона и суровым аскетизмом.

Все это очень мало напоминает Христа. Его‑то как раз обвиняли в том, что Он якобы нарушал Закон, относясь к нему неортодоксально. Одними из злейших врагов Иисуса были фарисеи – ревностные исполнители Закона. Кроме того, известно, что «Учитель праведности» дожил до глубокой старости и почил в мире, что также не похоже на Христа. Так что параллели между «учителем праведности» ессеев и Иисусом из Назарета, мягко говоря, натянуты. Так Христа можно сравнивать с кем угодно, хоть с Платоном!

Теперь обратимся к так называемому парадоксу «молчания века». Действительно ли, кроме Евангелий о Христе, никто и ничего не говорил? Мы уже упоминали о том, что, помимо двадцати семи новозаветных текстов, из которых четыре – Евангелия, существует еще около ста апокрифических книг. Что бы в них об Иисусе ни говорилось, но говорится‑то именно о Нем! При этом ни один из апокрифов не представляет Христа в качестве мифологического существа, но абсолютно все свидетельствуют о Нем как о Личности исторической. Разногласия с каноническими Евангелиями апокрифы обнаруживают в восприятии Спасителя, но не в Его историчности.

В I веке не существовало ни одного человека, которому было бы посвящено более ста книг. Не удостоился такой чести ни император Август, ни император Калигула, ни император Нерон. Если уж говорить о личности того времени, более всех засвидетельствованной письменными источниками, то это – именно Иисус из Назарета, и если Его историчность подвергать сомнению, то историчность всех остальных еще менее достоверна!

Имеются ли свидетельства об Иисусе Христе нехристианского происхождения? Они существуют, и мы рассмотрим некоторые из них. Например, знаменитый историк I века Иосиф Флавий был ортодоксальным иудеем и никогда не принимал христианства. Он был одним из руководителей иудейского восстания против римлян, но потом сдался и вместе с войском перешел на сторону недавних врагов. Его иудейское имя – Иосиф, а имя «Флавий» он получил уже от римлян. Те щедро отблагодарили его за отступничество, сделав патрицием.

Иосиф Флавий не имел не малейших оснований симпатизировать христианству – и как иудей, и как римлянин, поскольку и те, и другие ненавидели и гнали христиан. Впрочем, его честность как историка никто не подвергает сомнению. Известны две его знаменитые книги – «Иудейская война» и «Иудейские древности».

В «Иудейских древностях» мы встречаем три упоминания о людях, упоминаемых в Евангелиях. Так, в книге 18 Иосиф говорит об Иоанне Крестителе как о «праведном муже», призывавшем иудеев «соблюдать во взаимоотношениях справедливость, а к Богу – должное благоговение». Далее он свидетельствует о народном почитании Иоанна, о его заключении и казни Иродом[70]. Это свидетельство не о Христе, но о человеке, теснейшим образом связанном с Господом. Странно было бы, если бы Иоанн Креститель был исторической личностью, а Тот, Кого он крестил, — мифической…

В книге 20 «Иудейских древностей» мы читаем: «Аман почитал для себя благоприятным случаем, когда Фест (римский прокуратор, прибывший в Иерусалим после Пилата. — Г.Ф.) и Альбин находились еще в дороге, созвал собрание судей и, представив на судилище Иакова, брата того Иисуса, который именовался Христом, с некоторыми другими. И, сделав на них обвинение в нарушении Закона, предал их всех на побиение камнями».

Это – свидетельство о казни Иакова, брата Господня. Очевидно, что Иосиф Флавий не верит в Иисуса как во Христа; он лишь говорит, что так Его именовали, то есть ссылается на исторический факт.

Наконец, основное свидетельство Флавия, содержащееся в книге 18:«Около того времени жил Иисус, человек мудрый, если Его вообще можно назвать человеком. Он творил удивительные дела и учил людей, с удовольствием принимавших истину. Он привлек к Себе многих иудеев и многих эллинов. Это был Христос. По доносу первых у нас людей Пилат осудил Его на распятие, но те, кто с самого начала возлюбил Его, оказались Ему верны. На третий день Он явился им живой. Пророки Божии предрекли это и множество других Его чудес. И поныне существует еще род христиан, именуемых так по Его имени». На это свидетельство ссылается римский историк эпохи I Вселенского собора, отец церковной истории Евсевий Кесарийский (ок. 263–340).

Таким образом, утверждения Флавия были известны христианам уже в начале IV века. Текст этот звучит вполне по‑христиански: в нем исповедуется, что Христос воскрес из мертвых. Но мог ли Иосиф Флавий, не будучи христианином, писать об этом? Ориген[71] в своем произведении «Против Цельса» (Contra Celsum), ожесточенно дискутируя с римским философом‑платоником, на Флавия не ссылается и представители мифологической школы в свое время не преминули отметить это.

Ясность внесла неожиданная археологическая находка. В 1912 году в Париже по флорентийской рукописи был опубликован арабский текст «Всемирной хроники» епископа Агапия Мандбиджского [72], в которой приведен тот же текст Иосифа Флавия, хотя и в несколько иной редакции: «В это время жил мудрый человек, которого звали Иисусом. Образ жизни его был достойный, и он славился своей добродетелью, и многие люди из иудеев и из других народов стали его учениками. Но те, кто стал его учениками, не отреклись от его учения. Они рассказывали, что он явился им через три дня после его распятия и что он был живым. Полагают, что он был Мессией, о котором пророки предсказывали чудеса».

Этот текст уже полностью свободен от «христианского налета» и вполне соответствует тому, что мог бы написать иудей или римлянин. Автор описывает события сухо и сдержанно, как беспристрастный историк. Скорее всего, именно эти строки и принадлежат Иосифу Флавию. То, что в позднейшей редакции было скорректировано в пользу христианской догматики, здесь отсутствует, зато присутствует абсолютная историческая достоверность. Что касается Воскресения Христова, то Господь действительно являлся не Иосифу Флавию и не Синедриону, а мироносицам и ученикам.

Таким образом, у нас есть все основания считать, что именно этот текст был изначальным, но потом христианские переписчики и переводчики на греческий могли откорректировать его, придав Флавию несвойственное ему отношение ко Христу, но при этом нисколько не исказив фактической стороны повествования. Евсевий Кесарийский обратился к поздней корректуре, Ориген же, скорее всего, не воспользовался этим аргументом в споре с Цельсом именно потому, что читал исходным текстом Флавия и не мог ссылаться на текст, который позже был отредактирован.

Другой нехристианский источник – это Талмуд[73], в основе которого лежит Мишна[74], записанная в I–II веках. В III, IV и V столетиях был составлен комментарий к Мишне.

В Талмуде есть упоминание об Иисусе Христе, достаточно неприязненное и сделанное вскользь, что неудивительно, так как Талмуд составлялся в эпоху, когда уже произошло размежевание христианской Церкви с иудаизмом. Однако это еще раз свидетельствует об исторической достоверности Личности Христа. Иудеи воевали не с мифом, а с реальным Иисусом, Который был распят в Иерусалиме. Вот этот текст (трактат Сангедрин, глава 6): «В канун Пасхи повесили Иисуса из Назарета. В продолжение сорока дней глашатай ходил перед ним, крича: “Он должен быть бит камнями, потому что занимался колдовством, соблазнял Израиль и увлек его на восстание. Кто имеет сказать что‑либо в его оправдание, пусть придет и свидетельствует”. Но не нашлось никого, чтобы его оправдать, и его повесили в канун Пасхи».

Свидетельство Талмуда почти в точности совпадает с евангельским, за исключением того, что в Новом Завете не говорится о сорокадневной продолжительности процесса. Об обвинениях Спасителя в колдовстве упоминается и в Евангелиях:

Фарисеи же <…> сказали: Он изгоняет бесов не иначе, как [силою] в вельзевула, князя бесовского (Мф.12:24).

Также в Новом Завете упоминается и обвинение в том, что Господь увлек народ на восстание:

Иудеи же кричали: <…> всякий, делающий себя царем, противник кесарю (Пп.19:12).

Разумеется, Синедриону, не принявшему Христа, Он представлялся соблазнителем. И «повесили» Его в канун Пасхи – датировка этого события совпадает с приведенной в канонических Евангелиях. Таким образом, Талмуд, у которого не было никаких оснований угождать христианам, подтверждает историчность факта Распятия Христа: ведь если бы христиане занимались мифотворчеством, иудеи не преминули бы их в этом уличить.

Раби[75] Салман Цеви в трактате «Териак» пишет: «Иисус Назарянин родился в Вифлееме Иудейском при царе Ироде и умерщвлен в Иерусалиме при Понтии Пилате». Это – прямое историческое свидетельство.

Раби Элиезэр бен Гирканос (90‑130) рассказывает раби Акибе, благословившему Бар‑Кохбу на восстание против римлян и объявившему его Мессией: «Однажды я гулял по верхней улице Сепории и встретил одного из учеников Иисуса Назарянина, которого звали Иаков из Кефар‑Сехании. Он сказал мне: “В вашем законе написано: не приноси заработанного блудницей в дом Бога твоего. А можно использовать эти деньги на отхожее место для первосвященника?” Я не знал, что ответить ему, тогда он сказал мне: “Вот чему учил меня Иисус Назарянин: из заработанного блудницей собрала она это и на плату блудницы она это истратит. Из нечистоты пришло и в нечистое место пусть вернется”».

Мы не можем теперь судить, насколько правомерно эти слова приписываются Иисусу, но в принципе они не противоречат тому, что Он говорил. В любом случае Христос рассматривается Его откровенными недоброжелателями как реальная Личность.

Нам доступны и языческие источники. Римский историк Публий Корнелий Тацит (50‑120) составил «Анналы». В главе 15 он описывает пожар, случившийся в Риме при императоре Нероне в 64 году: «И вот Нерон, чтобы побороть слухи, приискал виновных и придал изощреннейшим казням тех, кто своими мерзостями навлек на себя всеобщую ненависть и кого толпа называла христианами. Христа, от имени которого происходит это название, казнил при Тиберии прокуратор Понтий Пилат. Подавленное на время, это зловредное суеверие вновь прорываться стало наружу, и не только в Иудее, откуда пошла эта пагуба, но и в Риме, куда отовсюду стекается все наиболее гнусное и постыдное и где оно находит приверженцев. Итак, сначала были схвачены те, кто открыто признавал себя принадлежавшими к этой секте, а затем, по их указаниям, и великое множество прочих, изобличенных не столько в злодейском поджоге, сколько в ненависти к роду людскому».

Известны обвинения римлянами христиан в человеконенавистничестве: говорили, что они пьют кровь младенцев, что они – враги императора и государственности, что они отказываются от обычных человеческих радостей. В принципе, нечто похожее советские люди слышали еще лет тридцать тому назад…

Мы видим, что Тацит пишет о реальных исторических христианах, а не о каком‑то мифе. Христиане получили свое название от Христа, а далее идет прямая датировка: «… казненного при Тиберии прокуратором Понтием Пилатом».

Сторонники мифологической школы всегда будут твердить о позднейших интерполяциях, но никакими убедительными аргументами они не располагают. Все дело исключительно в их нежелании принять Христа. Текстологически и лингвистически приведенный фрагмент никак не отличается от остального текста «Анналов», да и христианский интерполятор явно не изображал бы своих единоверцев в столь неприглядном виде, как они представлены у Тацита.

Можно обратиться и к письму, отправленному Плинием Младшим в 108–110 годах императору Траяну из малоазийской провинции Вифиния, где он в то время был проконсулом. Плиний советуется с императором о том, как поступать с христианами. Проконсул пишет, что христиан, имеющих римское гражданство, он посылает в Рим, а с остальными расправляется сам, причем тех, кто отрекается, отпускает на волю:

«Они [христиане] утверждали, что вся их вина или заблуждение состояли в том, что они, обычно по определенным дням, собирались до рассвета, воспевали, чередуясь, Христа как Бога, и клятвенно обязывались не преступление совершать, а воздерживаться от воровства, грабежа, прелюбодеяния, нарушения слова, отказа выдать доверенное. После этого они обыкновенно расходились и приходили опять для принятия пищи, обычной и невинной, но что и это они перестали делать после моего указа, которым я, по твоему распоряжению, запретил тайные общества. Тем более счел я необходимым под пыткой допросить двух рабынь, называвшихся прислужницами, и не обнаружил ничего, кроме безмерного, уродливого суеверия, поэтому, отложив расследование, я прибегаю к твоему совету. Дело, по‑моему, заслуживает обсуждения, особенно вследствие числа тех, над кем нависла эта угроза: множество людей всякого возраста, всякого звания и обоих полов идут и будут идти на гибель. Зараза этого суеверия прошла не только по городам, но и по деревням и поместьям, но, кажется, ее можно остановить и помочь делу».

В деловой переписке проконсула и императора содержатся интересные для нас сведения о том, что богослужения совершались первыми христианами до рассвета, что они пели, чередуясь, то есть антифонно, и исповедовали Христа именно как Бога, а не как пророка.

Римский историк Светоний (70‑140) был придворным биографом императоров. В главе 25 «Жизнеописание Клавдия» он пишет: «Иудеев, которые по подстрекательству Хре‑ста заводили всякие смуты, он изгнал из Рима». Об этом же событии говорится и в Деяниях апостольских: Акила и Прискилла, вынужденные покинуть Рим, впоследствии стали соратниками святого апостола Павла.

Мифологисты отмечают, что у Светония написано именно «Хреста», а не «Христа», но греческое слово «Христос» в разговорной латыни вполне могло быть передано таким образом. И сейчас оно передается по‑разному в немецком, английском, испанском, французском и прочих языках. Из этого никаких выводов делать нельзя.

В главе 16 «Повествования о жизни Нерона» говорится: «Наказаны христиане, приверженцы нового зловредного суеверия».

Историчность Христа признавали и такие противники христианства, как например, Лукиан Самосатский (120–180) и греческий сатирик Цельс, с которым впоследствии будет дискутировать Ориген. Они не опровергают какой‑то нелепый миф, а противостоят реальной Личности, которую христиане боготворили и перед Которой преклонялись, утверждая лишь, что вера эта «нехорошая» и «неправильная». Если бы Личность Христа была мифом, то Его противники не замедлили бы укорить христиан в том, что они поклоняются Тому, Кого на самом деле не существовало. Это непременно отметили бы и иудеи, и римляне.

Что же касается вещественных памятников, то Святая Земля – на месте, так же как и вифлеемская пещера, где родился Иисус, и Голгофа, на которой Он был распят. Расколотую скалу я видел своими глазами;

из колодца, рядом с которым Деве Марии явился Ангел, и сейчас черпают воду местные жители; на месте дома Иосифа и Марии в Назарете ныне возвышается католическая базилика; Сионская горница существует по сей день… Паломники сами все это видят, осязают собственными руками.

С предметами, так или иначе связанными с Иисусом, дело обстоит сложнее. Средневековье – эпоха романтическая. Как известно, увлечение реликвиями в то время было велико, и их тогда появилось очень и очень много. Как к ним относиться? Наверное, как кому подсказывает сердце. В Риме на каждом шагу – реликвии: ясли Христа, пелены, в которые был запеленат Младенец Иисус… Подлинность этих реликвий не может быть ни доказана, ни опровергнута. Хранились ли все эти предметы в течение первых веков? У святых отцов I–III веков упоминаний об этом не встречается.

Хитон и ризы Господни показывают в немецком городе Трире. У Христа были ризы и хитон, о котором метали жребий. Одежд было несколько. Гвозди, которыми Спаситель был прибит к кресту, якобы хранятся в самых разных местах. Всему миру известна Туринская плащаница. Значительная часть исследователей признает ее подлинность, хоть окончательное заключение наукой еще не сделано.

Подлинная Плащаница досталась крестоносцам при разграблении Константинополя в 1204 году. Далее ее след теряется. Через некоторое время была обретена Плащаница, хранимая ныне в Турине.

До 1204 года прослеживается исторический путь нерукотворного образа Христа Спасителя: Иудея – Эдесса – Константинополь. Это – вещественное свидетельство историчности Иисуса. Нерукотворный лик также исчез после разграбления Константинополя, но сохранились многочисленные списки с него.

Подводя итог, можно сказать, что историчность Христа не может подвергаться сомнению, зато мифологическая школа как появилась, так и бесславно канула в Лету Мы же веруем в Иисуса Христа как в реальную историческую Личность, в Которой узнали и увидели истинное Слово Божие, Божию Силу и Премудрость. Филипп говорит Иисусу:

Господи! покажи нам Отца, и довольно для нас, на что Господь отвечает:Столько времени Я с вами, и ты говоришь: покажи нам Отца. Видевший Меня видел Отца (Ин.14:8–9).

^ Христос – Учитель

Как обращаются в Евангелии ко Христу Его ученики, Его последователи и даже Его противники – книжники и фарисеи? Как они Его называют? Учителем, или Равви. «Рав» – это по‑еврейски «учитель», «равви» – звательный падеж этого слова. В этом есть что‑то глубинное и очень важное.

А как назывались люди, последовавшие за Христом, уверовавшие в Него? Православными? Католиками? Христианами? Тоже нет. Они назывались учениками. Слова «христианин» в то время еще не существовало. Оно появится не скоро, и не в Иерусалиме, а в языческом городе Антиохии Сирийской, или в Великой Антиохи [76], когда туда будет занесено христианство [77]. Слово «католик» появится только к концу I века, а слово «православный» – и того позже. Эти наименования приходят в свое время по тем или иным обстоятельствам церковной жизни, а вот слова «Учитель» и «ученики» были изначально.

Учитель наставляет учеников, ходит с ними по пшеничному полю, плывет с ними в лодке через Геннисаретское озеро. Он учит их, немного отчалив от берега, на котором собрались люди слушать Его, и в синагоге, и даже в Храме. Учитель и ученики – это глубинная природа отношений Христа с Его последователями.

А Бог где‑нибудь называется Учителем? Ни в Ветхом, ни в Новом Завете мы нигде не найдем слово «Учитель» в связи с Создателем. А вот Христос везде называется Учителем. Кстати, один из великих древних христианских учителей, Ориген, видимо, настолько проникся духом учительства, что в одном из своих «Слов» заключает, что рай – это аудитория, в которой все верующие – студенты, а Христос – Учитель [78].

Учитель и ученики составляют школу. Значит, и наша Церковь есть школа. Но зададим себе вопрос: похожи ли наши приходы на школу? Напоминают ли отношения батюшки с прихожанами отношения учителя и учеников? Священник похож, скорее, на жреца, который служит требы и возносит молитвы. Каждый приходит со своей нуждой и менее всего намеревается учиться. Да и многие священники тяготятся надобностью учить Царствию Божию. Здесь есть о чем‑то задуматься. Естественное состояние Церкви – Божественная школа.

Как известно, Христос крестился и начал учить в тридцать лет. Сказано:Ходил Иисус, уча в синагогах (Мф.4:23; 9:35). До этого возраста Сын плотника и Сам плотник жил в безвестности в Назарете. Это не случайно: тридцать лет – возраст библейского совершеннолетия. Может ли восемнадцатилетний юноша быть хорошим учителем? Ему самому еще только предстоит стать студентом и продолжить учебу. Левит только в двадцать пять лет мог приступить к левитскому служению, которое сродни дьяконскому и не носит характер учительского. Прямой потомок Аарона лишь в тридцать лет посвящался в священнический сан и становился учителем.

По существующей ныне практике, учитель должен предъявить диплом о высшем образовании, подтверждающий его право на учительство. Какую школу окончил Иисус? Когда Христос начал учить, то дивились Иудеи, говоря: как Он знает Писания, не учившись? (Ин.7:15).

Среди нас есть учителя, но если мы чему‑то кого‑то учим, то лишь потому, что прежде выучились сами. У Христа этого не было, а что же было? Когда иудеи удивились Его знанию Писания, Он сказал: Мое учение – не Мое, но Пославшего Меня (Ин.7:16). Иисус прямо переадресовывал Свое учение Небесному Отцу, Его устами говорит Отец. Филипп, один из учеников Христовых, дерзновенно попросил: Покажи нам Отца, и довольно для нас(Ин.14:8). Иисус ответил ему:

Столько времени Я с вами, и ты не знаешь Меня, Филипп? Видевший Меня видел Отца; как же ты говоришь, покажи нам Отца? (Ин.14:9).

Слышавший Иисуса слышал Отца, потому что Иисус есть Слово Отца, Предвечное Слово, исходящее от Бога. Учительство Иисуса отличается от всех других учительств тем, что это учительство пославшего Его.

Что означает запрет Иисуса, содержащийся в Евангелии:

А вы не называйтесь учителями, ибо один у вас Учитель – Христос, все же вы – братья; и отцом себе не называйте никого на земле, ибо один у вас Отец, Который на небесах, и не называйтесь наставниками, ибо один у вас Наставник – Христос (Мф.23:8‑10)?

Один учитель – Христос, один наставник – Христос, а Отец – Сущий на Небесах. Никто никогда не обратился к Иисусу: «Отче». Ему часто говорили:Иисус, Сын Давидов! помилуй меня (Лк.18:38). Во Христе, во всей Его природе было сыновство, Он – Сын. Слово Отца, воплотившись, стало нашим Учителем и Наставником. И Он у нас один, и нет у нас других Учителей. Поэтому никто не может создать иное или новое учение.

Часто говорят, что в мире все изменяется, наука развивается, общественные отношения усложняются, не пора ли и Церкви развивать свое учение? Может быть, и пора, но кто именно будет его развивать? Ни священник, ни Патриарх, ни Папа Римский сделать этого не смогут, не может и Вселенский собор. Только один Учитель у нас, Христос, а сами мы способны лишь нагородить всякого рода новой богословской чепухи. Кстати, Ориген говорил, что о том, о чем умолчал Христос, можно рассуждать, лишь не противореча правилам веры. Если же мы вступаем в противоречия, то впадаем в ересь.

Казалось бы, можно и порассуждать, в Библии не сказано о многом. Но судьба самого Оригена поучительна и печальна. Все, что он позволил себе говорить помимо правила веры, Церковь отвергла, как ересь. По теории вероятности, мог бы хоть раз попасть в точку, да так и не попал… Вот и мы с вами если отрываемся от того, что сказал Учитель, и начинаем учительствовать сами, то ничего, кроме ереси, не создадим. Поэтому нам близок не принцип Оригена, а принцип святителя Иоанна Златоуста: «О чем не написано, о том не рассуждаем». Учить может только Учитель, а Учитель у нас один.

А кто такие Учителя Церкви? Церковь знает великих Учителей, таких как Афанасий Великий, Василий Великий, Григорий Богослов, Иоанн Златоуст и Блаженный Августин.

Есть учителя, значение которых меньше, такие как наши доктора богословия. Учат и наши батюшки. Апостол Павел пишет:

И Он поставил одних Апостолами, других пророками, иных Евангелистами, иных пастырями и учителями (Еф.46:11).

Так не противоречит ли Павел Христу, своему Учителю? Господь сказал: …один у вас Учители, а апостол говорит, что в Церкви поставлены учителя. Дело в том, что Учитель, Который дает учение, — один, а учителя – это педагоги, передающие учение. Итак, есть Учитель, и есть учителя.

Обратимся к аналогии. Ученые открывают законы, которые впоследствии называются их именами. Всем известны, например, законы Ньютона, существует теория относительности Эйнштейна. А в чем состоит предназначение школьного учителя? Изучив эти законы, он помогает разобраться в них ученикам. Все учителя Церкви, начиная от величайших и вплоть до скромного сельского батюшки, познав учение Учителя – Христа, преподают его православным христианам. С этого начинается и на этом заканчивается наше учительство, поэтому мы не грешим, когда говорим о наставниках и учителях.

Слова «наставники» и «учителя» часто звучат везде в посланиях апостола Павла. Он нисколько не противоречит Евангелию, потому что никоим образом не отождествляет Христово Учительство, которое одно, с учительством, которое осуществляет священнослужитель. Всякий православный христианин может учить. Не только священники, но и семинаристы говорят о «пиджачниках». «Пиджачники» – это доценты и профессора духовной семинарии и академии, не облеченные священным саном. Почти все архиереи – их ученики, потому что именно у них учились Слову Божию. И вы можете стать учителями, отправившись в воскресную школу, к своим родным и близким и даже на стадион или в театр. Мы можем учить, но только как педагоги, как передатчики учения.

Мы уверены, что, когда Учитель придет к нам во второй раз, Он продолжит Свое учение, прерванное Им на Елеонской горе. Тогда Сам Учитель будет говорить о вещах, о которых у евангелистов и апостолов мы прочитать не можем. А сейчас наша школа – Церковь Христова. Следует отметить благородный характер ее учительства, харизма которого передается через рукоположение. Любое учение рассматривается собором епископов и утверждается восприятием (акцепцией) народа церковного. Следует отличать харизму учительства от знаний. Знания в рукоположении не передаются. Как рудокоп руду, так пастырь добывает знание церковного учения через духовное делание и учительство.

Перейдем к теме отцовства. Почему все‑таки имеются отцы? Пророк Елисей обращается к Илии: Отче, Отче [79] Елисей и Илия – пророки, но никого из них нельзя называть отцом. Сам Христос рассказывает притчу о богаче и Лазаре, где тоже имеется обращение: Отче Аврааме! (Лк.16:24). И при этом Господь говорил, что никого не следует называть отцом. Как объяснить это противоречие?

Обращение «отец» не запрещено. В каком смысле отцом является священник? Христос сказал, что Мое учение – не Мое, но Пославшего Меня (Ин.7:16). Дети называют отцами своих родителей, так как они получили от них жизнь. Священник – отец посредством благодати, полученной через рукоположение. Он – проповедник, учитель, совершитель Таинства Крещения, но к жизни вечной рождает не он, а Бог. Священник погружает младенца в воду и молится, а рождает Господь. Рождение происходит от Духа Святого, но через человека, поэтому, когда мы говорим: «отец Петр», «отец Николай», «отец Иоанн», мы всякий раз обращаемся к Отцу Небесному, Который приходит к нам через людей, поставленных на это служение.

После Нагорной проповеди народ дивился учению Его (Мф.7:28). Чему он дивился? Ибо Он учил их, как власть имеющий, а не как книжники и фарисеи(Мф.7:29). В чем же заключается различие?

Книжники и фарисеи честно отрабатывали свой хлеб, повествуя о том, что сказано в книге Второзакония или у пророков. Чтобы узнать, как следует поступить в той или иной ситуации, они открывали Писание и учили в соответствии с ним. А Христос добавлял к написанному: А Я говорю вам. Вот в чем состояла суть Его учительства. Так не говорил никто из иудеев. Это шокировало людей, это потрясало их. Одни говорили, что Он сумасшедший, другие – что в Него вселился бес. Однако Господь не походил ни на сумасшедшего, ни на бесноватого. Кто же Он? И эта загадка три с половиной года будоражила всю Иудею. Действительно, Кто же Сей, если и ветры и море повинуются Ему? (Мф.8:27). Кто же Сей, Кто после Бога говорит что‑то еще? Это всех потрясало, одних смущало, других соблазняло, иных злило, некоторых покоряло, и они, не задумываясь, шли за Ним и учились у Него. Он учил их, как власть имеющий, а не как книжники и фарисеи. Он учил как Дающий учение, а не как преподающий его. Слова Христовы воздействовали на сердце, а не только на разум, они покоряли слушающего, не оставляя его равнодушным.

Так о чем же говорил этот удивительный загадочный Учитель из Назарета?

Он не создал никакой вероучительной, философской или политической доктрины. Свидетельство тому – тот факт, что философы, представляющие самые различные школы и направления, находят почву для своих размышлений в словах Христа. На них основываются самые разные политические системы: рабовладельческие, феодальные, монархические, демократические и даже социалистические, находят нечто для себя в словах Христа, так же как и любая конфессия. Если бы Господь дал нам догматическое богословие, такое, как например, догматическое богословие митрополита Макария [80], в котором имеется все: учение о Боге, учение о Троице, учение об Ангелах, учение о творении мира, учение о Церкви, учение о благодати и учение о вечной жизни, то разве существовали бы конфессии? Они бы не могли существовать. Ни одна конфессия, кроме православия, не основывает свое вероисповедание на догматическом богословии митрополита Макария.

Почему на словах Христа могут основываться настолько различные взгляды, подходы и убеждения? В этом кроется некая загадка, а отгадка заключается именно в том, что Спаситель не предложил никакой системы. В молодости я задавался острым и весьма болезненным вопросом: какое вероисповедание «правильное» и правильно ли верю я сам? Я никак не мог понять, почему Господь не сказал обо всем ясно? Никто бы в этом случае не спорил и даже не искал, все бы было очевидно. Лишь позже я понял, что если бы Иисус оставил после Себя догматическое богословие, то осталась бы лишь мертвая буква, а жизнь ушла бы.

Художники совершенно по‑разному изображают природу, по‑разному о ней думают и исследователи. Такова жизнь. Сказанное Христом – это сама жизнь, это само Царство Божие, тогда как всякая доктрина – это некое сужение, умаление истины: неизреченное – изрекается, неописанное – описывается, полнота жизни вкладывается в узкие рамки несовершенных человеческих представлений. Господь поступал иначе, поэтому Его слова могут привлечь всякого, как и природа. За превращение Нового Завета в доктрину христианам пришлось дорого заплатить. На этой почве произошло много расколов и возникли различные ереси.

В V столетии случился раскол и возникли различные христологические концепции. Внимательное сопоставление современного учения Армянской и Русской Православной Церквей показывают, что мы говорим практически об одном и том же, только используем при этом различную терминологию. Некоторые богословы считают этот раскол историческим недоразумением. Другие, наоборот, полагают, что имеются принципиальные расхождения, но сейчас речь не об этом, а о том, что христиане не раз превращали слова Христа в концепции, и, как правило, крайне неудачно.

Впрочем, случались и счастливые исключения, как например, в случае с богословием митрополита Макария. Думаю, мы не погрешим против истины, если скажем, что эта концепция оказалась очень удачной. Первую попытку предпринял еще Ориген, а завершился процесс в VIII веке составлением изложения православной веры Иоанном Дамаскиным [81]. Восемь столетий должно было пройти, пока, наконец, все не было собрано в единую концепцию! Но слова Христа ни в какую концепцию не впишешь, они – сама жизнь. Православие – это должное восприятие Господних слов, а не некая безупречная доктрина.

Что написал Сам Иисус? Ничего. Он не был писателем. Он просто учил, потому, что Он Сам есть воплощенное Слово. Пилат спрашивает: Что есть истина? (Ин.18:38), а Истина стоит перед ним. Истина не «что», а «Кто». Истина – это не концепция, не доктрина. Пилат знал римскую философию, видел различия в учениях различных философских школ и понимал, что философы давно запутались в том, что есть истина. А Она стояла перед ним, и он Ее судил, хотя и чувствовал, что осуждать Истину он не вправе. Так вот, Иисус ничего не написал, но позволил писать людям, получившим вдохновение свыше. Дух Святой сошел на апостолов, но при этом они должны были творчески пропустить через себя ниспосланное вдохновение. Бог создал мир, а книги писать – наше дело. В этом тоже состоит Божественный Промысел. Он – сама жизнь, о которой пишут люди.

На Тайной Вечере Иисус говорит: Я есмь путь и истина и жизнь (Ин.14:6). Мы должны с вами искать не учение, а Учителя. Пилат думал, что речь идет всего лишь о некоей новой доктрине. Поиск истины Казался ему пустым занятием. Пилат был образованным человеком, но, как воин, он отправился исполнять свои обязанности, в результате чего Истина оказалась распятой.

Ветхий и Новый Завет… Моисей дал людям Тору, или то, что мы привыкли называть Пятикнижием Моисея. Это – десять заповедей, плюс еще шестьсот тринадцать мицвот [82] (заповедей), плюс устная Тора, то есть предания старцев. Ну а что же принес Христос? Он проповедовал Евангелие, Благую Весть. Иначе говоря, Иисус пришел не для того, чтобы научить, а для того, чтобы обрадовать.

Знаете, как проповедовала Мария Магдалина? Она не была богословом, раввином или апостолом, но именно она в пасхальный день встретила Воскресшего Христа и после этого странствовала по городам и селам, приходила к людям и говорила: Я видела Господа (Ин.20:18). Вот она, Радостная Весть: Христа распяли, а я видела Его Воскресшим! И наша проповедь должна носить такой же характер: «Я видел Господа и приношу тебе радость!» Когда Христос родился, вифлеемским пастухам явился Ангел. Пастухи в страхе упали, Ангел Господень поднял их и сказал:

Не бойтесь; я возвещаю вам великую радость, которая будет всем людям: ибо ныне родился вам в городе Давидовом Спаситель, Который есть Христос Господь (JIk. 2:10–11).

Ангел принес нам радость. Цель нашей рождественской проповеди – обрадовать людей, возвестить им о том, что в городе Давидовом родился Христос.

Через Моисея давались заповеди и предписания, а какие новые заповеди принес Спаситель?

На Тайной Вечере Он говорит:

Заповедь новую даю вам, да любите друг друга; как Я возлюбил вас, так и вы да любите друг друга. По тому узнают все, что вы Мои ученики, если будете иметь любовь между собою (Ни. 13:34–35).

Составляют ли эти слова основу какой‑либо доктрины? Нет, Человек говорит нам о любви. Юноша приходит к любимой девушке не для того, чтобы учить ее. Он приходит затем, чтобы рассказать ей о своих чувствах. Вот и Христос не учить нас пришел.

Он пришел сказать нам, что Он нас любит. Он явил эту любовь и призвал нас к ней.

Заповедь о любви к Богу и к ближнему, как к самому себе, — это ведь не учение Христа, об этом сказано еще в Ветхом Завете. В послании Иоанна сказано: это – заповедь древняя (1Ин.2:7). Но что же тогда означают слова: Заповедь новую даю вам? Заповедь древняя гласит: Возлюби ближнего твоего, как самого себя (Лев.19:18). А заповедь новая призывает: …да любите друг друга; как Я возлюбил вас, так и вы да любите друг друга. Не любовь к себе служит меркой любви к ближнему, а любовь Христова. А в чем проявилась Его любовь? Он жизнь Свою отдал за людей. Не только за Своих учеников, не только за Петра и Иоанна, но и за Своих распинателей.

Лонгин Сотник, копьем пронзивший сердце Господа, еще на Голгофе исповедует: Истинно Человек Сей был Сын Божий (Мк.15:39) — и впоследствии становится святым мучеником Христовым. Вот какова любовь Божия! Он любил даже того, чьей рукой было пробито Его сердце.

Если бы мы получили многотомное нравственное учение о любви, к чему бы оно нас подвигло? Неужели к штудированию? Иисус поступает иначе: Он умирает и прощает распинателей, любит их. Впрочем, мы не имеем права говорить: «их» или «нас», потому что все это нашими руками сделано. Мы и Каиафа, который судил Христа, мы и Петр, который от Него отрекся, мы и Пилат, который Его осудил, мы и безумная, вопящая толпа, мы и воины, забивающие гвозди. И таких Спаситель нас любит. Это и есть новая заповедь – любить так, как любил Христос.

Удивительно, но получается, что ничего нового по сравнению с Моисеем Господь и не сказал. Он привнес новое дыхание в заповеди, дал им новую жизнь. Сообщить дополнительные знания Бог мог бы, послав на землю еще одного пророка, оживить же нас Он мог только через Своего Сына. Христос‑Учитель – это родник живой воды, текущий в жизнь вечную.

Если все же говорить об учении Христа, то центральное место в нем занимает, конечно же, Нагорная проповедь. Сначала Иисус дал ученикам заповеди блаженства, которые мы слышим на каждой службе: Блаженны нищие духом, ибо их есть Царство небесное[83] Девять раз Христос возглашает блаженства. В чем их особенность? Заповеди всегда формулируются в повелительном наклонении:

Не произноси имени Господа, Бога твоего, напрасно. Не убивай. Не кради. Не произноси ложного свидетельства на ближнего твоего… [84]

 

Заповеди блаженства не содержат приказов, в них просто провозглашается блаженство, раскрывается его секрет. Человек, делай, о чем Я говорю, и ты будешь блажен!

Нищета духовная, плач о грехах своих, кротость, миротворчество, чистота сердца… Вот в чем суть учения Христа. Секрет Его учительства в том, что Он ничего не приказывал, Он радовал и показывал людям эту радость. Вот она где! Ты ее хочешь? Принимай! Вот оно блаженство, счастье в Царствии Божием!

Далее Иисус обращается к ветхозаветным заповедям и говорит: Вы слышали, что сказано древним: не убивай… (Мф.5:21). Сказано кем? Самим Богом, а не Моисеем. Ведь Моисей только поднялся на гору, и Господь дал ему скрижали Завета, запись на камне. Слышал же эти заповеди весь народ. Иисус говорит:

Вы слышали, что сказано древним: не прелюбодействуй. Если кто разведется с женою своею, пусть даст ей разводную. Не преступай клятвы, но исполняй пред Господом клятвы твои. Око за око и зуб за зуб. Люби ближнего твоего и ненавидь врага твоего (Мф.5:21–43).

Все это Бог говорил древним людям. А дальше потрясающее: …а Я говорю вам. Такое может говорить только Сам Бог. Иисус – это Слово Живого Бога.

При этом Христос ничего не отменял. Он говорил:

Не нарушить пришел Я, но исполнить. Ибо истинно говорю вам: доколе не прейдет небо и земля, ни одна йота или ни одна черта не прейдет из закона, пока не исполнится все (Мф.5:17–18).

Здесь слово «исполнить» имеет особое значение. «Исполнить» не означает принять к исполнению, выполнить и отрапортовать. Здесь «исполнить» – как наполнить сосуд живительной влагой. Это и сделал Христос. Господь выполнил то, чего другим сделать не удалось: наполнил новым содержанием ветхозаветную заповедь, не поколебав и не отменив ее.

Древним сказано: Не убивай, а что говорит Иисус?

А Я говорю вам, что всякий, гневающийся на брата своего напрасно, подлежит суду; кто же скажет брату своему: «рака», подлежит синедриону (Мф.5:22). Всякий, ненавидящий брата своего, есть человекоубийца (1Ин.3:15).

Господь наполняет формальную юридическую аксиому внутренним духовным содержанием.

Не прелюбодействуй. Как Иисус трансформирует эту заповедь? Он опять же не отменяет ее, но говорит, что всякий, кто смотрит на женщину с вожделением, уже прелюбодействовал с нею в сердце своем (Мф.5:28). По поводу развода Господь поясняет, что Моисей по жестокосердию вашему позволил вам разводиться с женами вашими, а сначала не было так(Мф.19:8). Моисей разрешал разводы не потому, что они допустимы. Не может быть законного развода. Всякий развод беззаконен, вот о чем говорит Иисус. Моисей разрешал их по безвыходности. Развести можно только при констатации факта прелюбодеяния, потому что, по словам Христа:

Никто к ветхой одежде не приставляет заплаты из небеленой ткани, ибо вновь пришитое отдерет от старого, и дыра будет еще хуже (Мф.9:16).

Действительно, запрети сейчас разводы законодательно, греха от этого меньше не станет. Поэтому к государственному закону у нас отношение несколько иное, чем к заповеди. Христиане – свет миру и соль земли, они пытаются осветить и осолить землю. И в тех государствах, где христианство сильно, законы ближе к заповедям Божиим, но никакого тождества все равно быть не может.

Сказано древним: не преступай клятвы, но исполняй пред Господом клятвы твои (Мф.5:33). У древних нельзя приносить ложные клятвы, Христос же предлагает не клясться вовсе. Человек не в силах даже изменить цвет волос, не прибегая к помощи косметики, да и в этом случае он может лишь создать видимость, а изменить природу ему не дано. Христос предостерегает от любых клятв именно потому, что человеку не дано знать, что с ним случится через несколько минут, не то что через год.

Но да будет слово ваше: да, да; нет, нет; а что сверх этого, то от лукавого(Мф.5:37).

Христианину дозволительно давать обеты, но его обет христианина – это «да» или «нет», но не клятва, не божба! Вся Нагорная проповедь Христа – наполнение старого Закона новым содержанием.

Иисус учил притчами. Еще в Ветхом Завете было сказано:

Открою уста мои в притче, и произнесу гадания из древности (Пс.77:2).

Так и произошло. Христос предпочитал изъясняться именно таким образом. Однажды ученики спросили у Него, почему прибегает к притчам, говоря с народом.

Он сказал им в ответ: для того, что вам дано знать тайны Царствия Небесного, а им не дано (Мф.13:10–11).

Являются ли эти слова провозвестием эзотеризма? [85] Дескать, вам дано, а другим не дано, с вами говорю прямо, а с остальными – притчами? Христианство никогда не предполагало существование неких специальных знаний для посвященных и тех, что предназначены для профанов. Христианское учение открыто для всех и всегда. Другое дело, что университетское пособие по математике не предназначено для учеников первого класса средней школы – они его попросту не поймут. Так и здесь, есть духовные истины, о которых говорить преждевременно, поскольку не каждый способен их уразуметь. Это – не эзотерика, не тайные сокровенные знания. Секретов у христиан нет, просто то, что сверх разума, то, что иррационально, постигается духом, а для этого надо жить духовной жизнью. Одна из целей притчевой речи

Христа – подготовить наше сознание к постижению Царствия Божия.

На Тайной Вечере Господь обращается к ученикам:

Доселе Я говорил вам притчами; но наступает время, когда уже не буду говорить вам притчами, но прямо возвещу вам об Отце (Ин.16:25).

Ученики обрадовались:

Вот, теперь Ты прямо говоришь, и притчи не говоришь никакой (Ин.16:29).

Притча – не цель, а средство. Это – метод, а цель, достигаемая с его помощью, — постижение тайн Царствия Божия. Притчи – самый прямой путь к сердцу и разуму человека. Помню, один батюшка говорил: «Читаю проповедь и никакого примера не привожу. Ухожу с амвона и понимаю: зря трудился, все впустую… И наоборот, приведешь какой‑то подходящий пример, и по лицам людей сразу видишь – дошло!» Таков путь притчи, путь Христа. Кстати, христианским проповедникам не рекомендуется придумывать свои притчи. В этом есть некоторая опасность сравнения Господни подменить собственным. Это – рискованное занятие!

Таков Христос – Учитель. Человечество знает многих учителей: Будду, Конфуция, Платона, Мухаммеда… Основателей религий, учений и движений, философов и мудрецов… Однако, если сопоставить их со Христом, в глаза бросится принципиальное отличие. Учителя руководствуются собственным и людским опытом. Можно ли назвать Христа мудрецом? Соответствует ли Ему это определение? Мы так не говорим, ведь мудрец – это человек, умудренный личным жизненным опытом, может быть, опытом богообщения и даже богооткровения. Таковы учителя человечества. А Господь возвещал учение Пославшего Его. Он был Словом Отца, Он учил Сам.

Никакой граф Толстой, хотя он и начал переписывать Евангелие, не мог стать Словом Отца, не могли Им стать и другие величайшие, гениальнейшие учителя людей, в том числе и религиозные учителя. Словом Отца является только Христос, поэтому Учитель у нас один. Там, где пребывает Слово Самого Бога, — есть лишь свет и нет никакой тьмы, а в книгах любых учителей всегда присутствует теневая сторона. Все они сами нуждаются в том, чтобы быть наученными Христом. Иисус как‑то резко высказался по этому поводу:Все, сколько их ни приходило предо Мною, суть воры и разбойники (Ин.10:8). Как Прометей украл огонь с небес и принес его на землю, так и учителя порой похищают некоторые тайны Божественной жизни, передают их людям и становятся разбойниками, потому что таким образом похищают человеческие души.

С какого‑то времени и в проповеди, и в молитве я стал употреблять по отношению к Господу слово «Учитель». Оно такое родное, теплое, милое, такое евангельское! Он – наш Учитель, наш единственный Учитель.

^ Христос – Чудотворец

Весь Новый Завет полнится описаниями чудес, сотворенных Господом. При этом говорится:

Много сотворил Иисус пред учениками Своими и других чудес, о которых не писано в книге сей (Ин.20:30) — и: Многое и другое сотворил Иисус; но, если бы писать о том подробно, то, думаю, и самому миру не вместить бы написанных книг. Аминь (Ин.21:25).

Многих и по сей день более всего интересует именно эта сторона земной жизни Спасителя.

Прежде чем говорить о Христе как о Чудотворце, зададимся вопросом: а что такое чудо? Сравнительно недавно в нашей стране утверждалось, что чудес нет и быть не может, а раз чудес не бывает, то в СССР они оказались вне закона. Против моего духовного отца в 1960‑х годах даже возбуждалось уголовное дело. И сегодня многие придерживаются материалистических взглядов и считают, что природа существует по тем или иным законам. Есть, конечно, необычные явления природы, которые человек может принять за чудо, но на самом деле никакого чуда в них нет, просто мы пока не умеем их объяснить.

Так что же такое чудо? Рассмотрим три его ступени.

Первая ступень — чудеса природы. Наша точка зрения на них почти совпадает с мнением материалистов, только говорим мы об этом несколько по‑иному. Мы утверждаем, что все явления природы уже сами по себе – суть чудеса. Чудесен восход солнца, чудесен его закат, чудесным образом устроена наша Солнечная система, чудесны капли росы на листке, чудесна каждая снежинка – чудесно все! Если поэт этих чудес не видит и не восхищается ими, то ни о каком творчестве речь идти не может. Поэтическое мироощущение очень близко христианству. Действительно, от того, что мы изучили физические, химические и биологические законы, все эти природные явления не перестали быть чудесными и необъяснимыми. Ведь по большому счету наука пытается ответить лишь на вопрос «как?», даже не пытаясь поставить перед собой вопрос: «почему?» Я помню, на научной конференции в университете один студент делал доклад, и оппоненты прицепились к нему: «почему» да «почему».

Наконец заведующий кафедрой оптики не выдержал и вступился за докладчика:

— Да что вы к нему привязались? У попа спросите «почему?» Это – вопрос не к физику!

Неужели оттого, что мы узнали, что траектория движения тел определяется законами Кеплера, эта траектория стала менее чудесна? Заметьте, сколько бы ученые ни открывали новых законов, стихов меньше не становится. Поэтически чудесное восприятие происходящего от этого не убывает.

Второй ступенью можно назвать чудо Промысла Божия, которое материалистами сбрасывается со счета. Вот я никак не могу найти какую‑то очень нужную мне в данный момент вещь, прошу Господа помочь мне ее отыскать и, открыв после молитвы глаза, сразу же вижу ее. Для меня, как для христианина, это – несомненное чудо, материалиста же такими примерами переубедить невозможно. Он в любом случае сочтет их случайным стечением обстоятельств. Но эти «стечения обстоятельств», возникающие в ответ на наши молитвы, порой бывают настолько уникальными и необычными, что мы не можем воспринимать их иначе как чудо. Хотя никаких сверхъестественных явлений при этом и не произошло.

Помню, один священник рассказывал мне о том, что во время строительства монастыря в Томской области ему понадобилось много проволоки. Достать ее было негде, и стройка остановилась. Видите, о чем иногда на Литургии батюшки молятся: «Господи, дай мне проволоку!..» Служба закончилась, священник выходит из храма, а навстречу ему едет грузовик с проволокой. Водитель спрашивает: «Куда сгружать?» Конечно, батюшка воспринял это как чудо, хотя кто‑то может сказать, что ктитор [86], возможно, просто не знал, куда сбыть проволоку, которая мешалась на заводе, вот и решил в монастырь ее отвезти, а там батюшка со слезами Бога о проволоке просил! Христианин такие случаи, конечно же, воспринимает как чудо, как чудо Промысла Божия.

Наконец, третья ступень чуда – то, что мы называем явлениями сверхъестественными. Это – нечто такое, что никакими физическими законами и никаким стечением обстоятельств объяснить невозможно. Например, воскрешение Лазаря, или когда Господь насыщает пять тысяч человек пятью хлебами, или когда два миллиона евреев, возглавлявшихся Моисеем, прошли через Чермное море [87], но, как только в него ступили египтяне, воды сомкнулись и утопили их. Тут явно присутствует чудо, присутствует момент сверхъестественного.

«Идеже бо хощет Бог, побеждается естества чин»[88]. Это для нас с вами существуют законы природы, а для Бога есть просто природа, и Он творит с ней все, что хочет, не подчиняясь ее законам. Чудо – это непосредственное воздействие Бога, Божественной благодати в мире земных явлений и судеб.

^ Чудеса Христовы

Чудеса Христовы, описанные в Священном Писании, можно отнести к чудесам третьего уровня. Происходит явное, властное, господское вхождение Господа в мир природы.

Каковы чудеса Христа? Каков Христос Чудотворец?

Рассуждая о Христе апокрифов, мы уже отмечали, что в этих текстах много говорится о чудесах, особенно о тех, которые Спаситель совершал в детстве. Иисус лепит из глины птичек, дует на них, и они улетают, а когда Его кто‑то обижает, обидчик умирает. Иосиф почему‑то оказывается неискусным плотником. Отрок Иисус ему помогает, и доска, которую Иосиф сделал слишком короткой, увеличивается в размерах, а излишне длинная укорачивается. Такие чудеса явно не вписываются в то, о чем говорится в канонических Евангелиях, и неслучайно Церковь их не признает. Они бессмысленны или жестоки.

Христос не пользуется Своим всемогуществом, чтобы кого‑то поставить на место, унизить или наказать. В Евангелии мы нигде не найдем бессмысленных чудес, причем от Христа их иногда требовали [89].

Говорят, один индийский религиозный учитель как‑то раз кончиком языка дотянулся до макушки. Случилось ли такое на самом деле или нет, я не знаю, да это в данном случае и не важно. Лучше зададимся другим вопросом: мог ли Христос совершить подобное чудо? Разумеется, Господь может все, но Он никогда не делал ничего бессмысленного. Его чудеса не были фокусами и совершались вовсе не для того, чтобы кого‑то удивить или озадачить. Чудеса Христовы – не фокусы, а проявление Божественной любви. Вдовица, лишившись мужа, лишается и единственного сына. Вместе с ним она хоронит свою последнюю радость, последнюю надежду. Иисус, увидев это, подходит и говорит: Юноша! Тебе говорю, встань! (Лк.7:14).

Господь это делает не для того, чтобы показать, что может и мертвого оживить. Дай нам с вами власть воскрешать мертвых, мы бы, пожалуй, вволю натешились своим всемогуществом, но Христос никогда так не поступал. Его целью было не воскрешение мертвеца, а утешение скорбящей вдовы, матери, потерявшей сына. То же самое можно сказать обо всех чудесах Христа. Это – всегда чудо милости Божией. Разве Господь насыщает пятью хлебами пять тысяч человек только для того, чтобы показать, что Он может это сделать? Нет. Сказано: сжалился над ними (Мф.14:14). Они уже три дня были с Ним, и у них не было пищи. Господь не хочет отпустить их голодными, поэтому и совершает чудо.

Один священник рассказывал, что лет в двадцать с небольшим, когда его только рукоположили, он увидел на берегу реки бесноватую женщину. Заметив его, она принялась выкрикивать что‑то нечленораздельное. По словам батюшки, он вдруг ощутил в себе некое дерзновение: «Я ведь священник, рукоположен, мне дана благодать Божия!» – и перекрестил бесноватую. Женщина затихла, а он отправился дальше по своим делам. Возвращаясь, вновь увидел ее стоящей у воды. Ему стало интересно: «А ну‑ка опять перекрещу!» Перекрестил и услышал в ответ: «Дурак!» Пошел батюшка и подумал: а ведь правду она ему сказала! В первый раз он проявил дерзновение перед Богом, а во второй решил поэкспериментировать и был сразу же поставлен на место…

Господь ничего бессмысленного не делал, это совершенно не свойственно Христу. Этим Он качественно отличается от множества языческих чудотворцев, жрецов, оракулов, факиров и шаманов.

Первое чудо было совершено Спасителем в Кане Галилейской. Оно описывается во второй главе Евангелия от Иоанна. Христа, Его Матерь и учеников пригласили на брачный пир. Когда вино закончилось, Дева Мария обратилась к Сыну:

…вина нет у них. Иисус говорит Ей: что Мне и Тебе, Жено? еще не пришел час Мой (Ин.2:3–4).

Потом, однако, Он велел слугам налить в кувшины воду и отнести их к столу. Предварительно Дева Мария предупредила прислужников: …что скажет Он вам, то сделайте (Ин.2:5). Слуги торжественно прошествовали к столу. Интересно, на что они рассчитывали? Ведь хозяева и наказать их могли, посчитав такой поступок издевательством! Но вода действительно превратилась в вино, которое оказалось гораздо лучше заранее отобранного и заготовленного.

Почему первым чудом Христа стало претворение воды в вино, а не, скажем, изгнание нечистого духа из одержимого, не исцеление безнадежно больного и не воскрешение мертвого? Почему речь идет о такой, на первый взгляд, «безделице»? На свадьбе не хватило вина? Ну и что?

Дело в том, что Господь принес в мир Евангелие, принес нам Радостную, Благую Весть. Сравним Иоанна Крестителя и Христа. Предтеча одевался в грубую верблюжью шкуру, жил в пустыне, питался акридами [90] с диким медом и призывал к покаянию. Христос же ходил в вытканном Божией Матерью хитоне, Его окружали ученики и ученицы‑мироносицы, Он ел и пил с мытарями и грешниками, что некоторых даже смущало. Иоанн – это голос совести, голос покаяния, отсюда и его суровый аскетизм. Христос – это пришедшее в силе Царство Божие, Царство радости, мира и Духа.

Предтеча вообще не совершает чудес, а Христос являет чудо на браке в Кане Галилейской. Господь потому и совершил это чудо, что Он и есть Жених. В первом чуде сосредоточена суть всего Евангелия. Царство Божие есть радость, праведность и мир в Духе Святом. В мире скорбей, слез, боли, несчастий, бед, болезней, смерти, зла, греха, проклятия и ада – вдруг брачное торжество, веселье сердца человеческого, веселье Царствия Божия.

Какого рода чудеса Господь совершает чаще всего? Исцеление душ, то есть изгнание бесов. Немало чудес описывалось и в Ветхом Завете. Их являли и Моисей, и Елисей, и Исаия, и многие другие пророки, но даже Илия‑пророк ни разу не изгонял бесов. Пожалуй, о единственном случае мы найдем упоминание в 6–8 главах Книги Товита, в которых говорится об изгнании духа, препятствовавшего супружескому сожительству, причем способ этого изгнания отдает чем‑то «полумагическим», то есть абсолютно не соответствующим евангельскому духу. Впрочем, некоторых и это смущает, и книга даже не входит в канонический состав Священного Писания [91].

Как бы то ни было, но упоминаний об изгнании бесов в каноническом Ветхом Завете не найти. Да, мертвые воскресали, больные исцелялись, множество чудес совершалось через ветхозаветных пророков, но бесы не выходили. Это говорит о том, что мир пребывал во власти нечистого духа, сатана был князем мира сего. В виде змея он проник в Эдемский сад и искусил Еву и Адама.

Христос же обещает связать сильного [92]. Ныне князь мира сего изгнан будет вон (Ин.12:31). Такого не говорил никто из величайших пророков Ветхого Завета – ни Илия, ни Моисей, ни Ной. Но вот пришел Сильнейший. Господь Христос пришел для того, чтобы изгнать вон князя мира сего, поэтому главное чудо Христа – изгнание нечистых духов.

По толкованию многих святых отцов мы живем во времена тысячелетнего царствования Иисуса Христа. Сейчас Царство Благодати Божией, сатана уже связан. Власть над нечистым духом теперь дана каждому христианину. Любой может призвать имя Господне, совершить крестное знамение – и нечистый дух будет бессилен против него:

Се, даю вам власть наступать на змей и скорпионов… (Лк.10:19).

Бесобоязнь, свойственная многим христианам, — не евангельское состояние. Нас никто не может испортить, если только мы не испортимся сами.

Когда Христос подходил к бесноватому, бесы кричали:

Что Тебе до нас, Иисус, Сын Божий? пришел Ты сюда прежде времени мучить нас (Мф.8:29). И они просили Иисуса, чтобы не повелел им идти в бездну (Лк.8:31).

Они еще издали ощущали потрясающую силу, приближавшуюся к ним. Всем памятен евангельский рассказ о том, как легион нечистых духов перешел в стадо свиней и они ринулись с крутого берега в море. Иисус исцелил отрока у подножия Фаворской горы после Своего Преображения (Мф.17:14–21, к.9:38–42, Мк.9:17–29).

Священное Писание не отвергает того, что стихия нечистых духов так или иначе может пересекаться со стихиями природными. На этом основана магия. Магия – не выдумка и не всегда шарлатанство, это реальное демоническое действо, но Господь сокрушает его.

Христос входит в этот мир как победитель дьявола. В Апокалипсисе сказано, что Господь его связал и запечатал в бездну (Откр.20:1–3). Апостол говорит:Дьявол ходит, как рыкающий лев, ища, кого поглотить (1Пет.5:8), но теперь этот рыкающий лев оказался в клетке. Но почему же мы и сейчас ощущаем воздействие нечистого духа на человека? Потому, что порой сами лезем в эту клетку.

Второе чудо Господне – исцеление больных. Пожалуй, нет необходимости пересказывать евангельские повествования об исцелении расслабленного или тещи Симона Петра, находившейся в горячке, или женщины, которая двенадцать лет страдала кровотечениями. Ему приносили больных, и Он исцелял их (Мф.8:16, Лк.4:40). Когда женщина прикоснулась к ризе Христовой, Господь ощутил, что из Него вышла сила:

Иисус сказал: прикоснулся ко Мне некто, ибо Я чувствовал силу, исшедшую из Меня (Лк.8:46).

Сила изгоняется силой. В данном случае сила болезни изгоняется силой Христовой. Господь не занимался врачеванием в традиционном понимании этого слова. Он не лечил травами, водами, грязями и микстурами, не делал хирургических операций. Он поступал как Владыка и исцелял больных повелительно.

Однако непременным условием исцеления была вера больного. Иисус сказал:

Если сколько‑нибудь можешь веровать, все возможно верующему (Мк.9:23).

Даже маленького зернышка веры оказывалось достаточным для того, чтобы Господь совершал чудо. Его сила никогда не действовала магически, не опираясь на человеческое сознание. Господь хочет того, что служит нам ко спасению, а без веры человек спастись не может. Вера порождает чудеса, а не чудеса – веру, и именно веру Господь искал у тех, кто приходил к Нему.

Почему Господь исцелял болезни? Почему Он не совершал какие‑нибудь другие чудеса? Например, не обратил Иордан вспять, не приказал солнцу взойти на западе, а закатиться на востоке?

Болезнь – следствие греха. Все чудеса Христа направлены на спасение, на освобождение от него человека. Согрешившей Еве было сказано:

Умножая умножу скорбь твою в беременности твоей; в болезни будешь рожать детей (Быт.3:16), а Адаму: В поте лица твоего (то есть тоже мучительно. — Г.Ф.) будешь есть хлеб» доколе не возвратишься в землю, из которой ты взят, ибо прах ты и в прах возвратишься (Быт.3:19).

Современная медицина занимается телом и до души и грехов ей дела нет. В древности же лечение больных не отрывалось от их душевного исцеления. «Врачу душ и телес», — обращаемся мы к Господу. Разрыв души и тела – один из многих трагических разрывов, существующих в этом мире. Во Христе это разделение упраздняется. Глубинно, по‑настоящему исцелять больных можно, лишь врачуя их души.

Третье чудо – воскрешение мертвых. Смерть – конечный результат человеческого греха: Ибо в день, в который ты вкусишь от него (от дерева познания добра и зла), смертью умрешь (Быт.2:17). Бог смерти не сотворил, смерть не предусмотрена в Промысле Божием. Человек не должен был умирать, для бессмертия и было в раю древо жизни. Христос, сокрушая дела дьявола, вторгается и в эту область. Все Его чудеса – сотериологичн[93], Он побеждает и упраздняет смерть.

Рассказывают, что некто на похоронах хотел прочесть прощальную речь, основываясь на какой‑нибудь погребальной речи Господа. К своему удивлению, в Евангелии он этого не обнаружил. Присутствие Христа на похоронах всегда завершалось воскрешением мертвых: Тебе говорю, встань!(Лк.7:14). И встает умершая дочь Иаира (Мф.9:18–19, 23–25; Мк.5:22–24, 35–43), встает сын Наинской вдовы (Лк.8:41–42:49‑56), выходит Лазарь из гроба (Ин.11:1‑45). Христос пришел не для того, чтобы оплакивать умерших, а для того, чтобы победить смерть. Смерть! Где твое жало? Ад! Где твоя победа? (Ос.13:14; 1 Кор. 15:55).

Господь заповедал Своим ученикам воскрешать мертвых. Апостол Петр воскресил Тавифу в Иопии (Деян.9:36–41), апостол Павел – юношу Евтиха(Деян.20:9‑12). И в дальнейшем праведники неоднократно совершали это чудо.

Случаи воскресения из мертвых знает и XX век, например, воскрешение Клавдии Устюжаниной в Барнауле в 1964 году. Это еще раз доказывает, что Господь разрушил все козни дьявола и победил саму смерть.

Христос показал Себя Владыкой природных стихий. Господь умножает хлеба и рыбы для того, чтобы насытить множество людей. Соблюдались ли при этом закон сохранения массы и все остальные физические законы? Мы ничего не можем сказать по этому поводу, но Иисус в очередной раз демонстрирует, что Ему повинуется все: «Господь вся, елика хощет, творити может».

На Галилейском море нередко случались внезапные бури. Когда Учитель с учениками отправились на другой берег, озеро было абсолютно спокойным. Но неожиданно грянул шторм, причем такой силы, что лодка могла в любую минуту перевернуться. Однако Господь усмирил бурю. Между прочим, в середине XX века археологи нашли на дне Геннисаретского озера лодку. Время ее изготовления ученые отнесли к первой половине I столетия и назвали ее «Лодкой Христа».

Спаситель идет по водам, и ученики в ужасе принимают Его за призрак. Господь успокаивает их: Это Я, не бойтесь (Мф.14:26–27). Петр тоже пытается идти по воде, но начинает тонуть, и Иисус его спасает со словами:Маловерный! зачем ты усомнился? (Мф.14:31).

В другой раз Господь спит на корме лодки, а ученики будят Его:

Учитель! Неужели Тебе нужды нет, что мы погибаем? (Лк.4:38). Иисус обращается к ветру и морю: Умолкни, перестань. И ветер утих, и сделалась великая тишина (Лк.4:39).

Разумеется, это чудо, но следует помнить о том, что Бог Словом сотворил небо и землю, и они повинуются этому Слову. Сказал Бог: да будет <…> И стало так (Быт.1).

Как Господь совершает чудо и как его совершают святые угодники Божии? В чем состоит принципиальная разница? Святые молятся, а Христос повелевает.

Знаю одного священника, который как‑то пришел в дом одержимой и нечистый дух начал вещать через нее. Батюшка повелел ему: «Умолкни, перестань!» Дух в ответ лишь рассмеялся: «Мы никого не боимся!» Священник поправился: «Именем Иисуса Христа, умолкни, перестань!» И дух замолчал. Христианин может лишь молиться и творить чудеса именем Господним, сам же он ничего сверхъестественного совершить не в силах.

Иногда прихожане просят: «Батюшка, вылечите, вы ведь можете это сделать!» Приходится отвечать: «Вот адрес больницы, там врачи«… Священник не лечит, он молится, призывая имя Христа, поэтому в Церкви не лечат, а исцеляют именем Господним и молитвой. Это – разные вещи. Если батюшка лечит, значит, он, как например, архиепископ Лука, еще и врач и прибегает к медицинским средствам.

Виссарион, как известно, никаких чудес не творит, ссылаясь на индийскую притчу. Ученик просит учителя совершить чудо.

Учитель отвечает:

— Нет, я не стану творить никаких чудес.

Ученик вторично просит:

— Соверши чудо, и я поверю тебе!

Учитель вновь отказывается. Но ученик не отстает:

— Соверши чудо, и я пойду за тобой.

Тогда учитель совершает чудо. Восхищенный ученик восклицает:

— Вот теперь я готов отправиться за тобой!

А учитель отвечает:

— А теперь ты мне уже не нужен.

Согласитесь, глубокая, емкая притча.

Ею и прикрывается Виссарион, но это лишь отговорка. Чудеса совершает Господь.

Величайшее чудо Иисуса Христа – пасхальное. Пасха, когда камень был отвален от двери Гроба, а Христос воскрес – это Чудо из чудес, Торжество торжеств и праздников Праздник. Мертвецов воскрешали и раньше, но такого, чтобы человек сам воскрес из мертвых, прежде не было. Причем все, кого оживил Христос, возвращались в свою прежнюю плоть, впоследствии вновь болели и в конце концов умирали. А Христос воскрес в совершенно новом Теле. Это было реальное, физическое тело, но иное. Когда Воскресший Иисус явился ученикам, они испугались, подумав, что увидели беспутный призрак, ведь Он прошел через закрытую дверь! При жизни Иисус такого не делал. Он попросил дать ему поесть, чтобы убедить апостолов: Его Тело совершенно реально.

Апостол Павел пишет, что и мы по своем воскрешении тоже будем иметь тело, подобное Телу Воскресшего Спасителя[94], тело, живущее по законам Царства Божия. Эти законы нам кажутся чудесными: Воскресший Иисус внезапно появляется, внезапно исчезает, проходит через стены и, наконец, возносится на небо. Все то, на что не способен обычный человек, Иисус делает. Во Христе не законы действуют, а Бог, Который показывает нам, каким могут быть воскрешенные тела праведников в жизни вечной: они будут материальными и одновременно станут жить по законам неба. Материальное начало окажется подчинено духовному.

Всегда ли Господь совершал чудеса? Сказано, что в городе Назарете Иисус не мог совершить чудес по неверию соотечественников.

Не плотников ли Он сын? не Его ли Мать называется Мария, и братья Его Иаков и Иосий, и Симон, и Иуда? и сестры Его не все ли между нами? (Мф.13:55–56).

Нет пророка в своем отечестве… Поскольку эти люди не поверили Ему, Он не смог совершить чудо, так как не захотел насиловать человеческую свободу. Там, где царит неверие, нет и чудес Божиих.

Однажды фарисеи обратились к Иисусу:

Учитель! хотелось бы нам видеть от Тебя знамение (Мф. 12:38).

Господь гневно ответил им:

Род лукавый и прелюбодейный ищет знамения; и знамение не дастся ему, кроме знамения Ионы пророка; ибо как Иона был во чреве кита три дня и три ночи, так и Сын Человеческий будет в сердце земли три дня и три ночи (Мф.12:39–40).

Господь говорит о том, что без всяких чудес Он будет мучим, распят, Он умрет и уйдет в землю. После этого Иисус добавляет:

Вечером вы говорите: будет вёдро, потому что небо красно; и поутру: сегодня ненастье, потому что небо багрово. Лицемеры! различать лице неба вы умеете… (Мф.16:2–3).

Господь по просьбе фарисеев чудес не совершал. Он вовсе не собирался показывать им Свое всемогущество и покорять их силой. Учитель ждал, когда Ему поверят по любви, когда Его слова дойдут до сердец человеческих.

Ближайшие ученики Христовы, Иаков и Иоанн, видя, что жители самарийского города не приняли Иисуса, не поверили Его проповеди, сказали Ему:

Господи! хочешь ли, мы скажем, чтобы огонь сошел с неба и истребил их, как и Илия сделал? (Лк.9:54).

Они оберегают Учителя, но Иисус им ответил:

Не знаете, какого вы духа; ибо Сын Человеческий пришел не губить души человеческие, а спасать (Лк.9:55–56).

Синедрион приговорил Спасителя к смерти. Его привели сначала к Пилату, а потом – к Ироду. Ирод Антипа, повелевший отсечь голову Иоанну Крестителю и ранее не имевший случая познакомиться с Иисусом, теперь захотел стать свидетелем какого‑нибудь чуда, но Он ничего не отвечал ему (Лк.23:9). Почему же Господь молчал? Ведь если бы тогда Он совершил чудо, Его бы не распяли. Но именно поэтому Он и хранил молчание. Кроме того, Господь пришел в мир вовсе не для того, чтобы забавлять царя чудесами. Он добровольно идет на смерть.

В понедельник Страстной седмицы, приближаясь к Иерусалиму, Иисус захотел есть; Он увидел смоковницу, но на ней не оказалось плодов. Иисус проклял это дерево, и оно засохло [95]. Это единственное во всем Новом Завете карающее чудо Христа, все остальные – благие, исцеляющие. Что же случилось на этот раз? Святые отцы много размышляли по этому поводу. Одно из мнений таково: Господу было важно показать ученикам, что Он идет страдать добровольно. Как по одному Его слову иссохла смоковница, так Он мог проклясть и синедрион, и Пилата, и Каиафу, и Иуду. Чудо иссушило дерево, но ни разу не покарал Господь человека, никому не отомстил, никого не наказал. Он лишь показал на примере дерева, что и такое может случиться с теми, кто окончательно Его отвергнет.

Когда Христос страдал на Кресте, собравшиеся зеваки с издевкой кричали Ему:

Других спасал, а Себя Самого не может спасти; если Он Царь Израилев, пусть теперь сойдет с креста, и уверуем в Него (Мф.27:42).

Но если бы Он сошел с Креста, не было бы нашего с вами спасения. Некоторые из святых толковали, что устами этих людей кричал сам сатана. Сначала он хотел избавиться от Иисуса, сначала он призывал устами толпы:Возьми, возьми, распни Его! (Ин.19:15).

Теперь, увидев Его на Кресте, нечистый, злобный, лукавый дух осознал, что происходит на самом деле. Он вдруг понял, что в этой Смерти таится его гибель. Он ощутил себя в ловушке и панически закричал: «Сойди с креста – и останешься в живых!» Но Иисус не послушал его, и гибель сатаны оказалась предопределена. Иисус должен был добровольно вкусить смерть и тем самым избавить от смерти всех нас.

Господь прямо сказал:

Уверовавших же будут сопровождать сии знамения: именем Моим будут изгонять бесов; будут говорить новыми языками; будут брать змей; и если что смертоносное выпьют, не повредит им; возложат руки на больных, и они будут здоровы (Мк.16:17–18).

Христос Чудотворец и сейчас пребывает в Церкви. И теперь Его именем продолжают совершаться чудеса. Но человек немощен, ему нередко присуще языческое отношение к чуду, желание развлечься им, удивиться и позабавиться. Но, ожидая чуда ради самого чуда, мы выпадаем из области обетований Христовых.

Были времена, когда чудеса совершались в изобилии, как правило, это случалось, когда народ только обретал веру. Потом начинается

период взросления Церкви. Иоанн Златоуст пишет, что отсутствие чудес свидетельствует о более высоком уровне веры, потому что чудеса нужны, все‑таки, для духовных младенцев. Но мы – вновь и вновь младенцы. Чудеса Христовы будут совершаться в Церкви до Его Второго Пришествия. Это – реальная сила Божия.

^ Христос – Спаситель

Поговорим о Христе Спасителе. Казалось бы, православному человеку здесь все должно быть ясно и понятно. Но тем не менее есть много значимых, тонких моментов, которые мы и рассмотрим. Недавно мне в руки попала книга оккультного содержания, в которой автор, признавая Божество Христа, с негодованием отвергает Христа Спасителя. Но христианами мы становимся лишь тогда, когда начинаем верить во Христа именно как в Спасителя. В этом – сердцевина и суть христианской веры.

Христа как Бога оккультизм признает. Христа как пророка, вплоть до вознесения, признает ислам. А апостол Павел говорит: Мы проповедуем Христа распятого (1Кор.1:23). По‑гречески слово «Спаситель» звучит как «Сотер» (Σωτήρ). Соответственно, слово «сотериа» (σωτηρία) означает «спасение», «избавление». Недавно я беседовал с одним умным, образованным человеком, автором многих книг. Пока говорили с ним о Боге, о воплощении, о вечной жизни, все шло нормально. Проблема возникла, когда заговорили о спасении. Для того чтобы принять Христа как Спасителя, нужно сначала себя осознать погибшим грешником. Ведь только человек совершенно бессовестный не чувствует за собой никакого греха. Грех нарушил единство Бога и человека и ведет к гибели нашей человеческой природы, как в этой временной земной, так и в вечной жизни. Только погибающий начинает взывать о спасении. Для всех остальных Христос Спаситель – это пустой звук.

Что значит «спасение»? Это слово можно услышать из уст многих людей, не только православных. «Спасение отечества», «возрождение Руси» – об этом не говорит сегодня, пожалуй, только ленивый. Но если спросить: «Что есть возрождение Руси?» – последуют самые разные ответы. Христианское восприятие спасения – это спасение от греха. В этом мире по‑настоящему плохо только состояние греха и его производные – проклятие и смерть.

Змей будет ползать на чреве и питаться землей. Жена будет в муках рожать детей. Из‑за Адама земля будет проклята и породит терния и волчцы. В поте лица своего человек будет добывать хлеб свой. И вот с этими последствиями греха люди борются: для того и технические достижения, чтобы поменьше потеть, для того и медицина, чтобы поменьше болеть. Мы тщетно пытаемся оборвать вершки, оставляя при этом корешки в неприкосновенности.

Грех – порча и болезнь всей нашей человеческой природы. А спасение – это исцеление от него. Если мы избавимся от греха, то избавимся и от его порождений. Выкорчуй корень сорняка, и не будет сорной травы, не будет всего того, что несет с собой сорняк.

В немецком языке есть слово, отсутствующее в языке русском. Греческое слово Σωτήρ, которое на русский переводят как «Спаситель», на немецкий переводится как Heiland – «Целитель». Таким образом, спасение и исцеление приравниваются. Грех – не просто преступление, за которое Бог разгневался на человека и решил его наказать. Если бы дело обстояло таким образом, все было бы гораздо проще. На самом же деле это – глубинное заболевание человеческой природы. И спасение – это исцеление от этого глубинного заболевания. Именно грех привел человека к вражде с Богом.

Бог во Христе примирил с собою мир, — утверждает апостол Павел (2Кор.5:19). Эти слова лежат в основе христианской сотериологии. Заболевший мир находится во вражде с Богом. В этом заключается коренное отличие греха от болезни в общепринятом значении этого слова. Захворавший человек не становится врагом никому, он лишь утрачивает трудоспособность, но человек, зараженный грехом, должен не просто получить бюллетень. Болезнь души – не некая вполне простительная немощь или слабость, это – вражда с Богом, вражда со всем, что свято, со всем, что чисто. Христос же пришел для того, чтобы примирить мир с Богом, Он – Агнец Божий, Который берет на Себя грех мира (Ин.1:29).

Мы уже говорили о том, что сотериологию отрицают все, кроме христиан. Всякая религия учит чему‑то доброму, но ни в одной религии нет сотериологии, ни в одной из них нет Спасителя. Будда – это просвещенный учитель, который указывает путь к совершенству; Мухаммед – пророк, учащий покорности Всевышнему; Моисей – пророк, давший людям заповеди, в соответствии с которыми им следует жить, чтобы не прогневать Бога. Но ни в Ветхом Завете, ни других священных, почитаемых книгах нет сотериологии. Это – уникальное, исключительно новозаветное явление.

В самóм христианстве тоже неоднократно предпринимались попытки подорвать идею спасения, предпринимаются они и сегодня. В древности одним из наиболее непримиримых борцов с сотериологией был Пелагий – аскет, живший в конце IV – начале V века. Этого строгого монаха‑подвижника возмущали беззакония, царившие в Церкви. Не мог он спокойно смотреть на то, что верующие чревоугодничали и пьянствовали. Пелагий задумался, почему это происходит, и пришел к выводу, что виной всему – наша лень. Мы не желаем трудиться и пытаемся свалить все на кого‑то или на что‑то (бес, дескать, попутал!) Но человек грешит сам. А может ли он этого не делать? Пелагий уверенно отвечал: может! Согласно его учению, грех нисколько не испортил человеческую природу, во всем виновато наше нежелание бороться с ним. Человеческой воли вполне достаточно для того, чтобы не грешить. Принимай верное решение и поступай в соответствии с ним. Но тогда – зачем был нужен Христос? Согласно Пелагию, Он был Спасителем только в том смысле, что показал нам всем хороший пример. Продемонстрировал образец поведения христианина, но никаких грехов на Себя не брал, ни за какие грехи не умирал, и никакая благодать Божия для исцеления от греха нам не нужна. Все – в нашей свободной воле.

Против этого заблуждения решительно выступил современник Пелагия, Блаженный Августин, имевший, в отличие от ересиарха [96], совершенно иной жизненный опыт.

В юности он много грешил, хотя и был воспитан благочестивой матерью‑христианкой. Придя к вере, он много размышлял о своей греховности. Читавшие «Исповедь» Блаженного Августина знают, что это – потрясающее по своей силе описание мира души, которая от греха переходит к Богу. Блаженный Августин убежденно говорит о том, что человеческая природа в корне испорчена. Человек хорошим стать не может по определению, даже если искренне захочет этого, так же как безногий не сможет стать марафонцем. Человек сам по себе бессилен; если он стремится изменить себя, то нуждается в благодати Божией.

Именно Блаженный Августин раскрыл учение о благодати и ее необходимости, а значит, учение о необходимости Христа как Спасителя. Да, есть пример Христа, но сам по себе пример не может меня исправить. Даже если я попытаюсь подражать образцу, у меня ничего не выйдет.

Доброго, которого хочу, не делаю, а злое, которого не хочу, делаю (Рим.7:19).

Этот стон души был ведом Блаженному Августину, и Церковь утвердила именно его учение. Мы смертельно больны грехом и самостоятельно справиться с этой порчей не в силах.

Что же совершил Христос ради нашего спасения? «Нас ради человек и нашего ради спасения сшедшаго с Небес, и воплотившегося от Духа Свята и Марии Девы, и вочеловечшася», — читаем мы в «Символе Веры». Во‑первых, Господь воплотился. Для того чтобы нас избавить от греха, Богу потребовалось стать человеком. Рождество – это воплощение Бога. Но уже через восемь дней после Рождества мы празднуем Обрезание Господне – праздник, о значении которого, к сожалению, мало кто задумывается. Что произошло в день обрезания? Новорожденный был наречен Иисусом. В этот день Богомладенец Христос – воплощенный Бог, «нас ради человек и нашего ради спасения» впервые ощутил боль и пролил первые капли крови. Размышляя об искуплении Кровью Господней, мы всегда вспоминаем о Голгофском Кресте, но на Голгофе путь Спасителя завершился, а дорога к нашему спасению, которую проложил Христос, началась тогда, в день Обрезания. Именно тогда произошли эти два важнейших события – Он получил спасительное для нас имя и вступил в кровный Завет: нет жертвы без крови.

Многие ломали голову над вопросом, почему Бог принял жертву Авеля и не принял жертву Каина. Говорят о существенном различии: Авель принес в дар лучшее из того, что имел, а Каин – то, что ему было не нужно. Скорее всего, так оно и было на самом деле, но есть и другое суждение: Авель принес овцу, а Каин – от плодов земли. Казалось бы, так и должно быть – каждый несет плоды своего труда. Тем не менее некоторые толкователи обращали внимание на то, что жертва непременно должна быть кровной. То есть Каин, кроме того, что поступил в соответствии с поговоркой: «На тебе, Боже, что мне негоже», захотел отделаться травой, а требовалась именно кровь. Кровные жертвы Ветхого Завета должны были помочь древнему, ветхозаветному человеку осознать, насколько тяжко он болен и как непросто ему излечиться.

Новый Завет свободен от этого лишь на первый взгляд. Если в Ветхом Завете действовал внешне страшный, кровавый эффект ветхозаветной жертвы, то в Новом Завете мы сталкиваемся с великими, страшными Божественными Тайнами. Внешне все очень просто и незамысловато – кусочек хлеба и немного вина, но верующие знают, что стоит за этим, какая за этим стоит Кровь. Не могло наше спасение произойти иначе…

Далее следует Крещение Господне. Что при этом произошло? В первую очередь мы, конечно же, вспоминаем о воде: Господь вошел в реку Иордан, и теперь благословение Божие сходит на воду; мы ее освящаем и с благоговением ею пользуемся. Святые отцы размышляли о том, как происходило само Крещение. При Иоанне Предтече кающийся заходил в воду по шею и исповедовался. Как говорится, «нагрешил по горло», еще шаг, и утонешь! Это не наша, можно сказать, комфортная обстановка, царящая у аналоя… После исповеди Иоанн Креститель погружал человека с головой, и грехи как бы уходили под воду, смывались ею.

И вот приходит Христос. Иоанн не хочет Его крестить, потому что Господь без греха. Но Иисус настаивает, и Предтеча подчиняется. Христос заходит в воду. Дальше сказано:

И, крестившись, Иисус тотчас вышел из воды (Мф.3:16).

Почему Господь тотчас вышел из воды? Потому что Ему нечего было исповедовать. Ему не надо было стоять в воде и рассказывать о Своих грехах. Он вошел в воду безгрешным, но, когда вышел и Дух повел Его в пустыню, Креститель подозвал своих учеников и сказал им:

Вот Агнец Божий, Который берет [на Себя] грех мира (Ин.1:29).

Кающиеся заходили в воду, отягощенные многочисленными грехами, а выходили на берег уже без них. А Он без грехов туда вошел, и теперь вся тяжесть грехов легла на Него, с ними Он вышел из воды. Таким образом, именно при Крещении на Иордане Христос взял на Себя наши грехи, сделавшись Агнцем Божиим.

Все произошло в полном соответствии с традициями Ветхого Завета. После того как, празднуя Иом‑кипур [97], первосвященник возлагал руки на двух «козлов отпущения» и перечислял все грехи народа, одного козла закалывали, и его кровь вносилась в Святая Святых, а другого выгоняли в пустыню, к Аза‑зелло[98], то есть к нечистому духу. То же самое случилось и сейчас: людские грехи перешли на Христа, после чего Он удалился в пустыню к Азазелло. Там Иисус пробыл сорок дней и постился, там Его искушал сатана.

Искушения в пустыне – страшное и потрясающее событие. Христос устоял там, где споткнулся ветхий Адам, который согрешил, поддавшись искушению древнего змия. Теперь Новый Адам тоже искушается сатаной.

И в первый раз, и во второй, и в третий Христос выстоял и не согрешил. Сотериологическое значение искушений в пустыне переоценить невозможно. Потому что если грехопадение Адама – это прыжок в бездну, то стойкость Христа, наоборот, прыжок из бездны.

В чем состояла суть этих искушений? Первое искушение: Скажи, чтобы камни сии сделались хлебами (Мф.4:3). А Иисус голоден, Он сорок дней ничего не ел. Это – искушение хлебом, то есть похотью плоти.

Второе искушение произошло на храмовой крыше: Бросься вниз, ибо написано: Ангелам Своим заповедает о Тебе, и на руках понесут Тебя, да не преткнешься о камень ногою Твоею (Мф.4:6). Это – искушение чудом, зрелищем, похотью очей.

Искушая Спасителя в третий раз, дьявол показывает Ему все царства мира и славу их: Все это дам Тебе, если, пав, поклонишься мне (Мф.4:9). Это – искушение властью и славой (гордость житейская). Такое поклонение нарушило бы заповедь Божию: Да не будет у тебя других богов перед лицем Моим (Втор.5:7).

Перед всем этим не устоял древний Адам. Ему также было предложено вкусить плод (искушение похотью плоти), красивый на вид (искушение зрелищем), и было обещано: …будете как боги (Быт.3:6) (искушение властью и славой). А Христос устоял…

Еще о Господе сказано: …был со зверями (Мк.1:13), как и Адам в раю, когда он нарекал имена животным. Но теперь в обличье зверей на Него обрушились все грехи – хитрость лисы, свирепость медведя, трусость зайца, кровожадность льва… Однако животным пришлось покориться Христу: они нападали на грешного человека, но не смогли Ему повредить, потому что, приблизившись, почувствовали первозданную Святость. Мы столкнемся с тем же феноменом в житиях многих святых: дикие звери, приближаясь к праведнику, не могли ничего с ним сделать. Сила греха ослабляется, отступает и прекращается.

Что еще сделал Господь – «нас ради человек и нашего ради спасения»? Он страдал. «И страдавша, и погребенна». Страданиям Христовым уделяется особенно много внимания во время богослужений Страстной седмицы. Хочу лишь выделить три момента. Священнослужители, причащаясь, испивают три глотка из Чаши. Когда‑то так же причащались все христиане, но мне хочется сказать о тех трех глотках, которые совершил Христос. Первый – это Чаша Евхаристии, из которой испил Господь в Сионской горнице вместе с апостолами. Христос еще жив, Он еще во плоти, Кровь еще циркулирует по Его Телу, но Спаситель уже говорит:

Приимите, ядите: сие есть Тело Мое. <…> Пейте из нее все, ибо сие есть Кровь Моя Нового Завета, за многих изливаемая во оставление грехов (Мф.26:26–28).

Первый глоток – это Чаша сакральная, мистическая, таинственная. Именно она изображена на иконе Андрея Рублева «Живоначальная Троица». В Апокалипсисе сказано, что Христос был заклан от создания мира [99]. Для Бога времени не существует. Эта Чаша была прежде сотворения мира. Троица уже созерцает Сына Божия как закланного в Чаше жертвенного Тельца. И мы с вами причащаемся не для того, чтобы в очередной раз вспомнить о страданиях Христовых. Когда мы приступаем к Чаше, то заклание Господа происходит не в прошедшем, а в настоящем времени. Вот Он – закланный Христос!

Тогда, на Тайной Вечере, Спаситель мог бы сказать: «Примите, ядите, этобудет Тело Мое». Но времени нет в Царствии Божием, оно существует только здесь, на земле. Вечная жизнь – всегда Божественное «днесь», сегодня. Кстати, весьма распространенная ошибка человека заключается в том, что он живет или прошлым, или будущим: либо вечными воспоминаниями, либо бесконечными мечтаниями, не замечая того мгновения, которое «здесь и сейчас». В вечности нет иллюзорного, несуществующего прошлого и будущего. Там не о чем вспоминать и нет смысла рассуждать о том, что произойдет завтра. Там все истинно, все реально.

Христос на Тайной Вечере приобщается этого первого глотка сакральной Евхаристической Чаши и отдает ее нам навсегда. Она и сегодня в наших руках. «Сие творите в Мое воспоминание», — говорит Господь, — пока не вернусь, пока снова не буду пить с вами в Моем Царстве.

Здесь все сотериологично: «Сие есть Тело Мое, Сия есть Кровь Моя, еже за вы изливаемая во оставление грехов». Это – не пример для подражания, как например, омовение ног. Здесь мы принимаем Дар Спасения, данный нам сакрально, таинственно.

Второй глоток был испит Господом в Гефсиманском саду:

Душа моя скорбит смертельно (Мф.26:38).

Он ужасается и тоскует, и капли пота, как капли крови, падают и орошают землю. Что там произошло? Задумаемся, что труднее: пережить невероятно тяжелое событие или ожидать его? Предпринять какие‑то чрезвычайно ответственные действия или решиться на это? Иисус молится:

Отче! О, если бы Ты благоволил пронести чашу сию мимо Меня! впрочем не Моя воля, но Твоя да будет (Лк.22:42), – то есть в Его душе происходит борьба.

В романе Виктора Гюго «Отверженные» описывается, как Жан Вальжан готовится явиться на суд и заявить о том, что беглый каторжник – это он, иначе покарают другого. А Вальжану так не хочется возвращаться на каторгу, где он провел не один год! Описывается душевная борьба героя. К утру его волосы поседели, но он все же доносит на себя. Вот это и есть Гефсиманская ночь. Митрополит Гедеон (1929–2003) как‑то сказал: «У каждого – свой “Гефсиманский сад”. Однажды любому из нас придется попотеть до крови…» Через это надо пройти. Христос выстрадал свое решение в Гефсиманском саду. То, что произошло сакрально в Сионской горнице, душевно случилось именно там.

И наконец, третий глоток – Голгофа. Спасителя прибивают ко Кресту, Его распинают, и Он восклицает: Жажду! (Ин.19:28). Он жаждет этого страшного глотка. Дрожжи из чаши ярости Моей (Ис.51:22), — говорит пророк. На современный язык это можно перевести так: «Вино чаши ярости Божией». Вино – это уже что‑то крепкое, но это еще и чаша гнева Божия, и даже не просто гнева, а ярости Божией!

Как же это страшно: Бог пришел в ярость! И вот этот глоток происходит здесь, на Голгофе…

Иисус взывает:

Отче! прости им, ибо не знают, что делают (Лк.23:34).

Так гнев Божий отводится от людей. Христос принимает на Себя и его. Испив от этой чаши и вскрикнув громко, испустил дух. Так на Голгофе совершилось наше спасение. И в этом – вся суть. Можно верить в то, что Иисус родился от Девы, совершал чудеса и вознесся на Небо, — в Коране многое из этого есть, но там Он не умирал и не воскресал. То есть Иисус Корана – это «почти» тот же самый Иисус Евангелия, только из Него вырвали сердце, вырвали самую сердцевину, самую основу. А что людям до того, что Бог стал человеком? Что до того, что Он творил чудеса, а потом вознесся на Небо? Интересно, конечно, но нам‑то что до этого? Все эти события становятся судьбоносными для человечества именно в силу того, что Он совершил это «нас ради <.„> и нашего ради спасения», то есть приняв наши грехи на Себя.

Теперь поговорим о двух вещах, чрезвычайно важных для каждого христианина, — о Кресте и об Имени Господнем. Почитая Крест, люди порой впадают в противоположные крайности. Крест признают очень и очень многие, но часто в замутненном человеческом сознании он превращается в фетиш, в некое подобие талисмана. Некоторые, приходя в храм, так и спрашивают: «Можно ли купить у вас оберег?» Дескать, раз крест будет на мне, значит, Бог будет меня хранить. При этом люди нисколько не задумываются о покаянии, об обращении ко Христу, как будто все это не играет ни малейшей роли.

Для других крест – не символ искупления, а мистический или даже магический атрибут. Они любят глубокомысленно порассуждать о том, что форма креста несет в себе некую особую «энергетику». Все это в конечном счете отрицание евангельского Христа как Спасителя.

Противоположная крайность – это умаление Креста. В нее впадают некоторые протестанты. Да, Христос умер за нас, пролил за нас Свою Кровь – об этом они говорят много, но Крест при этом у них фактически упраздняется и к делу спасения никакого отношения не имеет. Самое явное упразднение Креста мы видим у «Свидетелей Иеговы», которые вместо него изображают стол [100].

Господь умирает на Кресте. Крест – орудие казни. И порой можно услышать: «Покажите человека, который согласится почитать оружие, которым был убит родной ему человек! Как же вы, христиане, поклоняетесь Кресту, на котором страдал Христос?» Конечно, почитать крест до Христова Распятия не пришло бы на ум ни одному нормальному человеку – это для Иудеев соблазн, а для Еллинов безумие (1Кор.1:23). Но дело в том, что через искупительную смерть Спасителя Крест стал орудием победы над грехом, орудием победы над дьяволом. По словам апостола, те, которые Христовы, распяли плоть со страстями и похотями (Гал.5:24).

Крест для христианина – знак победы и торжества, символ искупления. Так христианское сознание побеждает тьму неведения и греха. То, что для мира плохо, для нас – дверь в Царство Божие. Крестом изгоняется всякая нечисть, причем не мистически, а сотериологически. Если мы осеняем себя крестным знамением, если носим на теле крест, то делаем это не из‑за того, что форма креста обладает некоей магической силой, а потому, что он – залог торжества над дьяволом. Теперь, действительно, бесы боятся Креста, и им освящается весь мир.

Второе орудие спасения – Имя Господне. В день обрезания Дева Мария назвала Его – Иешуа. Так велел Ангел, явившийся Ей, и так велел Ангел, явившийся Иосифу. Имя это древнее, и во времена Иисуса было широко распространено. Точное его произношение – «Иегошуа», что означает «Яхве спасает». Оно произведено от не произносимого иудеями имени Божия, открытого Господом Моисею в неопалимой купине. Это люди называли Бога Творцом, Создателем, Господом и Всевышним. Во всех этих словах отражены человеческие представления о Его предвечности, всемогуществе. Имя же Божие, скрытое в священном тетраграмматоне[101], означает: «Я есть Тот, кто Я есть» или «Я есть Тот, кто Я буду».

Впервые имя «Иисус» получил предводитель еврейского народа, преемник Моисея Иисус Навин, которого изначально звали Осией: И назвал Моисей Осию, сына Навина, Иисусом (Чис.13:17). С тех пор и существует это имя, произведенное от неизреченного Имени Божия. Только раз в году первосвященник, входя в Святая Святых, произносил его. И вот теперь оно начертано на нимбе, венчающем Лик Господень.

Христос говорит:

Кто напоит вас чашею воды во Имя Мое… (Мк.9:41); Ибо нет другого имени под небом, данного человекам, которым надлежало бы нам спастись(Деян.4:12).

Имя Иисуса Христа – залог нашего спасения. Все теперь освящается им. Например, Иисусова молитва состоит лишь из семи слов. В принципе, ее можно сокращать до тех пор, пока в ней останется имя Господне. Если же убрать его, она перестанет быть Иисусовой молитвой. «Господи, помилуй» может сказать любой иудей или мусульманин. Это скажет любой разумный человек. По слову псалмопевца, «сказал безумец в сердце своем: нет Бога» (Пс.13:1). Все остальные говорят о Боге. Центральным, несокращаемым словом этой молитвы является Имя Иисусово. Случается, что человек просто повторяет это Имя, потому что ни о чем ином говорить и думать больше не может, и через это избавляется от погибели. Однако и здесь, так же как и в случае с крестом, можно дойти до фетишизации Имени. Начало XX века ознаменовалось известным «имяславным» спором: Имя стали боготворить, и Синод Русской Церкви объявил такое отношение еретическим. В конце столетия к этому вопросу вернулись, и митрополит

Волоколамский Иларион (Алфеев) написал двухтомный труд по проблеме имяславия.

Что же означает для нас Имя Божие? Святой праведный Иоанн Кронштадтский (1829–1908) говорил: «Имя Божие есть Бог». Тогда что есть Бог? Звуки произносимого Имени? Когда Синодом отвергалось имяславие, отвергалась именно фетишизация. В IV веке появилась ересь Евномия, которая как раз и заключалась в том, что Бога отождествляли с Именем. Против этой ереси выступил святитель Григорий Нисский (ок. 335‑после 394), говоривший, что Бог – неизречен, и никакое имя, никакое представление человеческое не может вместить Его. О чем бы ты ни помыслил – не это Бог. Он не вмещается в круг самых глубинных человеческих понятий.

Как же мы должны относиться к Имени Божию? Что Оно: некий условный знак, как например, в математике или нечто большее? Ведь сказал Спаситель:Именем Моим будут изгонять бесов (Мк.16:17)? Нам на помощь приходит догмат IV Вселенского Халкидонского собора: «Божественная и человеческая природа соединились во Христе неслитно и нераздельно». Бог не слился с нашими о Нем представлениями, но принял это Имя, соединившись с Ним нераздельно. Именно поэтому Имя Иисуса Христа имеет огромную силу. Им мы можем запретить в себе любое греховное побуждение, пожелание и вожделение, запретить всякого нечистого духа.

В XX столетии бурно обсуждался еще один важный вопрос, так и не разрешенный до конца. Речь идет о так называемых юридической и этической концепциях нашего спасения. Что значит «юридическая концепция»? На Западе она четко сформулирована Ансельмом Кентерберийским (1033–1109) и Фомой Аквинским (ок. 1225–1274), а у нас ее можно встретить в «Догматическом богословии» митрополита Макария и в «Катехизисе» митрополита Филарета [102]. Согласно этой концепции, человек согрешил и тем самым прогневал Бога, стал должником перед Ним. Христос же «удовлетворяет Правде Божьей».

Это учение в свое время критиковали основатель Русской Зарубежной Церкви митрополит Антоний (Храповицкий; 1863–1936), митрополит, будущий патриарх Сергий (Страгородский; 1867–1944), священномученик архиепископ Иларион (Троицкий; 1886–1929), а ныне – профессор Московской духовной академии А.И. Осипов.

Действительно, человек провинился – Бог гневается. Человек приносит Богу жертвы, но Богу этого недостаточно. Принесен в жертву Сын Божий – и тогда Бог нас освобождает. В такой концепции мы ощущаем что‑то неладное. Что же в таком случае означает спасение? Креститься, исповедоваться, причащаться, соблюдать посты, подавать милостыню и, в результате, «обеспечить» себе место в раю? Если же я почему‑либо не в состоянии соответствовать этим требованиям, я могу «позаимствовать» некоторую часть добрых дел у кого‑то другого, у того, кто сделал больше, чем было необходимо. Именно так возникла практика индульгенций. Наши критики‑богословы говорят о том, что никаких «юридических» отношений между человеком и Богом существовать не может, да и само понятие «долг» в данном случае неуместно.

Мы уже говорили о том, что человеческая природа тяжко больна и спастись – значит исцелиться от этой болезни. Известен спор между православными и баптистами. Если мы пожелаем баптисту спасения, он на нас обидится, потому что считает себя уже спасенным. Если же спросить у православного, спасется ли он, то в ответ мы услышим: «Бог знает…» Как видим, наши позиции различны. Баптисты придерживаются юридической точки зрения. Они вовсе не такие безумцы и гордецы, какими некоторые их считают. Утверждая, что они уже спасены, баптисты отнюдь не претендуют на безгрешность и совершенство. Они лишь искренне верят в то, что им уготовано место в раю. В то же время православные, говоря о спасении, понимают его совершенно иначе.

Таким образом, одно из расхождений между баптизмом и православием сводится к различному пониманию слова «спасение». Православным присуща, скорее, этическая точка зрения, хотя тоже далеко не всегда. Нередко они рассуждают примерно так: «Пусть святые отцы помолятся обо мне, и я спасусь», — или: «Я, конечно же, грешу по немощи, но, когда умру, батюшка меня отпоет и будет молить Господа: “Со святыми упокой”», — и даже не задумываются о своем спасении. Далеко ли в этом случае мы ушли от католиков, говоривших о «сверхдолжных» заслугах?

В этической теории есть свои сложности. Доведенная до логического финала, она ведет нас к ереси Пелагия и практически упраздняет спасительное значение Креста Господня. Видимо, окончательная формулировка этого сотериологического догмата – дело будущего. Мы еще далеко не все осознали как следует, но очевидно, что принимать следует обе точки зрения: только вместе взятые они могут удержать нас от крайностей и дать нам евангельское, христианское, православное понимание того, что совершил Христос.

Спаситель взял на себя наши грехи, искупив их Своею Кровью. Одним лишь собственным духовным подвигом совершенство человеком достигнуто быть не может. При этом речь идет не о том, чтобы мы могли оставаться такими, какие мы есть, а Бог при этом все равно переведет нас из ада в рай. Мы должны исцелиться от греха. С одной стороны – искупление, с другой стороны – наше внутреннее исцеление. Эти позиции нужно не разделять, а сочетать, ведь они – не абстрактные догмы или доктрины, в которых упражняются богословы и философы. Это – наша жизнь, самое главное, что у нас есть, — спасение от греха, а значит, спасение от вечной погибели, которое мы приобрели во Христе.

Сегодня много говорят о православной культуре, но мало кто понимает, что это – всего лишь почва, на которой должно вырасти наше спасение. Спасению нельзя научить, к нему можно только призвать. Каждый должен глубоко пережить это. Пережить Христа как Спасителя. Для этого нужно воззвать из бездны своих беззаконий и своего падения к бездне милосердия Божия и обрести спасение. Только так мы становимся христианами.

^ Христос и Церковь

У любой организации, у всякого движения, есть основатель, родоначальник. Церковь Божия не является в этом смысле исключением. Ее Создателем является Христос. Об этом можно прочесть в Евангелии:

Придя же в страны Кесарии Филипповой, Иисус спрашивал учеников Своих: за кого люди почитают Меня, Сына Человеческого? Они сказали: одни за Иоанна Крестителя, другие за Илию, а иные за Иеремию, или за одного из пророков. Он говорит им: а вы за кого почитаете Меня? Симон же Петр, отвечая, сказал: Ты – Христос, Сын Бога Живаго. Тогда Иисус сказал ему в ответ: блажен ты, Симон, сын Ионин, потому что не плоть и кровь открыли тебе это, но Отец Мой, Сущий на небесах; и Я говорю тебе: ты – Петр, и на сем камне Я создам Церковь Мою, и врата ада не одолеют ее; и дам тебе ключи Царства Небесного: и что свяжешь на земле, то будет связано на небесах, и что разрешишь на земле, то будет разрешено на небесах (Мф. 16:13-19).

Ясно сказано, Кто создаст Церковь: «Я создам Церковь», сказано, и на ком она будет основана: «…на сем камне Я создам Церковь Мою». Говорится о том, кому она принадлежит: «Церковь Мою». Создатель Церкви – Сам Господь, и это – признак ее истинности. Всякая церковь, которая может указать на иного основателя (будь то Мартин Лютер[103], Джозеф Сми[104], Чарльз Рассел[105] или кто‑нибудь еще), тем самым выдает свое подлинное и не вполне Божественное, а может быть, и вовсе не Божественное происхождение. Церковь Христова создана Самим Христом, и мы с вами имеем счастье принадлежать к ней.

Конечно, протестантские общества не считают, что они основаны реформаторами – например, Кальвином [106] или Цвингли[107].

Они говорят, что это просто были мужи веры, которые вернули нас на основание Христовой Церкви, то есть они тоже считают свои общества созданными Христом, поскольку они принимают Его учение.

Теоретически мы можем создать любое общество, например конфуцианское. Если мы будем считать себя конфуцианцами потому, что изучаем Конфуция и стараемся жить согласно его учению, то будем правы. Но сможем ли мы сказать, что Конфуций основал наше общество? Нет, его основал кто‑то из нас, изучивший труды Конфуция и увлекший его учением других. Так возникали и протестантские общества – у каждого из них есть конкретный основатель. Всегда можно указать город, дату и имя – где, когда и кто создал ту или иную церковь. Все это в полной мере относится и к нашей с вами Церкви. Где? — В Святом Иерусалиме. Когда? — В тридцатых годах I века. Кто? — Христос.

Что означают слова: …и врата ада не одолеют ее, применительно к Церкви? Почему не сказал Господь: «…и сила адова не одолеет ее» или просто: «…и ад не одолеет ее»? Что это за врата? Все объясняется сравнительно просто. Как известно, всякий древний город был обнесен стеной. По обычаю, у центральных ворот (ворот могло быть несколько), располагалась площадь, на которой собирались старейшины во главе с царем или князем для обсуждения важнейших вопросов. Именно у городских врат принимались решения выдержать осаду или, наоборот, отправиться походом против неприятеля.

Таким образом, «врата ада» – это образ речи, риторика, но риторика, основанная на древнем устроении городской жизни. И ад в данном случае тоже представляется неким городом: там есть ворота, у которых князь – Вельзевул, старейшины – князи бесовские и вся сила нечистая собираются и держат совет, как вести брань против Церкви Божией. Вот как появилось выражение: …и врата ада не одолеют ее. Темная дьявольская сила не сможет повредить Церкви. Итак, Христос является Создателем Церкви, которая получает обетование в том, что она никогда не будет сокрушена.

Как возникали и возникают церковные расколы? Как правило, по одному и тому же сценарию, только реализованному в различных вариантах. Вот суть этого сценария: дескать, Церковь Христова пала, вера иссякла, и то, где мы в настоящий момент находимся, истинной Церковью более не является. Затем цитируется Священное Писание:

Выходи, <…> народ Мой, и спасайте каждый душу свою от пламенного гнева Господа (Иер.51:45).

При этом лукаво умалчивается о том, откуда именно пророк призывает выйти:

Бегите из среды Вавилона и спасайте каждый душу свою, чтобы не погибнуть от беззакония его, ибо это время отмщения у Господа, Он воздает ему воздаяние (Пер. 51:6 [108].

Этот город всегда олицетворял враждебные Господу силы, оттуда народ Божий призывается выйти.

«Церковь пала» – так показалось Лютеру в 1517 году. Церковь пала, то есть папизм и монашество с их индульгенциями настолько прогнили, что находиться рядом с ними далее стало уже невозможно. Это уже не Церковь, это уже не Невеста Христова, а великая блудница, и поэтому необходимо уйти прочь.

Примерно то же самое произошло и со старообрядцами. Ничего страшного не было в том, что они не приняли реформу Никона [109]: не столь уж безупречной она была и не столь уж плохи были дониконовские переводы священных текстов; все это можно и нужно было обсуждать в пределах Церкви. Куда хуже были утверждения о том, что Церковь пала и охладела вера православная. Провозгласили даже учение об антихристе как о некоей коллективной личности, причем этой коллективной личностью, антихристом объявлялось все никонианское духовенство. Из такой церкви следовало выйти. Вот и вышли… Но Христос говорит:… и врата ада не одолеют ее. Вот на чем надо стоять твердо.

По окончании Гражданской войны многие русские люди вынужденно оказались за рубежом. Это – один из трагических поворотов отечественной истории, но что же произошло дальше? Оценивая позицию, которую занял в Москве митрополит, а впоследствии патриарх Сергий (Страгородский) и его декларацию 1927 года, архиереи Зарубежной Церкви решают, что Церковь в России пала.

«Мы хотим быть православными и в то же время сознавать Советский Союз нашей гражданской родиной, радости и успехи которой – наши радости и успехи, а неудачи – наши неудачи», — писал митрополит Сергий. Значит, Церковь побраталась с атеистами, и теперь радость атеистов – уничтожение очередного храма – оказывается радостью Церкви! Успех атеистов – очередной кощунственный памфлет или спектакль – тоже успех Церкви! Понятно, что это – уже не Церковь, а антихрист. Зарубежная Церковь разрывает евхаристическое общение и обособляется.

Каждый раз совершается одна и та же существенная ошибка – неверие словам Христа:… и врата ада не одолеют ее. Причем, как правило, раскольники правы во многом, то есть почти во всех случаях возникает какая‑то внутрицерковная болезнь. Но путь христианина – бороться с этой болезнью изнутри, не выходя из Церкви. Тебя слышно до тех пор, пока ты находишься внутри ее ограды. Ты можешь при этом терпеть страдания, недаром апостол Павел пишет о лжебратии [110]. Алчущие и жаждущие правды претерпевают многое, ведь всякий желающий жить благочестиво будет гоним: Тогда будут предавать вас на мучения и убивать вас; и вы будете ненавидимы всеми народами за имя Мое (Мф.24:9). Такие люди впоследствии нередко прославляются в лике святых, но стоит обличителю выйти из Церкви, как начинается ее бесплодное освистывание «со стороны».

Вернемся к декларации митрополита Сергия и рассмотрим, как ее обличали внутри самой Церкви. Остававшиеся в ней были истинными исповедниками. Некоторые святые новомученики российские определяли «сергианство» как «нарушение догматического учения о Святой Церкви». Например, священно‑мученик Николай, архиепископ Владимирский, следующим образом раскрыл догматическое искажение митрополитом Сергием девятого члена «Символа Веры»: «Против апостольства Церкви он погрешил введением в Церковь мирских начал и земных принципов, против святости – похулением подвига исповедничества, против соборности – единоличным управлением Церковью». Почти то же самое говорил и священномученик Димитрий, архиепископ Гдовский: «Митрополит Сергий <…> погрешил не только против канонического строя Церкви, но и догматически против ее лица, похулив святость подвига ее исповедников подозрением в нечистоте их христианских убеждений, смешанных якобы с политикой, соборность – своими и синодскими насильственными действиями, апостольство – подчинением Церкви мирским порядкам».

Как бы мы ни относились к этим высказываниям, нам следует незыблемо стоять на одном: Церковь ни в коем случае не падет и врата ада ни за что ее не одолеют. Это – непреложное обетование Христово. Иерусалим никогда не станет Вавилоном. Можно разрушить его стены, можно разрушить Иерусалимский Храм, из Иерусалима можно угнать жителей в вавилонский плен, с Иерусалимом можно сделать все что угодно, его можно превратить в пепелище, но его нельзя превратить в Вавилон – он останется Иерусалимом даже в руинах. В этом состоит наша вера, и каждый из нас должен в любых обстоятельствах хранить верность Церкви. Не верность всевозможным безобразиям и бесчинствам, которые могут случиться, но верность самой Церкви Господней.

Настало время поразмышлять о слове «Церковь», Создателем которой является Сам Христос. А что это вообще такое? Евангелие от Матфея, которое мы читаем сейчас, переведено на русский язык с греческого, а на греческий – с иврита. Подлинник, к сожалению, до нас не дошел. Но мы все же знаем слово, которое означает на иврите Церковь: («кагáл», или «кахáл»). Кагал возглавлялся когелетом – проповедником, глашатаем, собирающим людей своим словом. Ветхозаветная книга Екклесиаст (греч. Εκκλησιαστής) по‑еврейски называется «Когелет», то есть царь Соломон был когелетом.

Еще Блаженный Иероним (342–419 или 420) писал: «Кто истинный Екклесиаст? Это – Иисус Христос». Утверждая: Я создам Церковь Мою,Христос говорит: »Я соберу людей, и у Меня есть что им сказать». Вот это и есть Церковь.

Есть и другое греческое слово, не встречающееся в Новом Завете, — «Кириаки» (κυριακη). «Кир» (κυριος) означает «господин», отсюда – «Кирие элейсон!» (Кυριε ελεησον!) – «Господи, помилуй!» Различие между словами «господин» и «Господь» существует только в церковно‑славянском и русском языках. Господом мы можем назвать только Одного, а господами – многих. Так вот, Кир – это Господь, а «икос» (οικος) — дом (как известно, акафисты [111] состоят из кондаков [112] и икосов [113]). Таким образом, «Кириаки» означает – «Дом Господень». Это слово очень полюбилось грекам, а от них перешло и к некоторым другим народам, в том числе к славянам.

Переводя Священное Писание и богослужебные тексты, Кирилл и Мефодий употребили слово «Церковь». «Церковь» это и есть «Кириаки». Известно, что «к» и «ц» – взаимозаменяемые звуки («Кесарь» – «Цесарь»). Заменив первое «к» на «ц», мы получим «Цириаки». Так произошло русское слово «Церковь». При переводе на немецкий язык звук «к» остался неизменным, и получилось «Кирхе» (Kirche). В английском «к» поменялось на «ч» («Карл» – «Чарльз»), отсюда и слово Church.

Конечно, Церковь в современном понимании значительно отличается от еврейского кагала и греческой экклесии. Там – люди, собравшиеся вокруг проповедника, когеле‑та, Экклесиаста, а здесь – Дом Божий. Вопрос о том, каким образом произошла эта смысловая трансформация, достоин более тщательного обсуждения и исследования. Средневековое сознание уже воспринимает церковь как храм, как дом Божий. И сейчас, если спросить, что такое Церковь (например, в школах, где ребятишки явно не отягощены церковными знаниями), в ответ чаще всего услышишь: «Это там, где молятся…» – то есть они воспринимают ее в качестве некоего пространства. Уже в подсознании заложена пространственная характеристика «Кириаки» – Церкви как дома Божия.

Исходному понятию «экклесия» куда более соответствуют русские слова «собрание» и «община». Кстати, именно они в ходу у некоторых протестантов, которые, говоря о своих общинах, подчеркивают, что ходят не в Церковь, а на собрания.

Разумеется, Бог не живет в домах, сотворенных руками человеческими. На этом строился весь пафос апостольской проповеди, обращенной к язычникам. Но впоследствии, когда христианство сделалось господствующей верой, языческая идея храма переосмысливается, в нее привносится новозаветный смысл – понимание Дома Божия как места особого Божия присутствия.

Что является храмом человеческой души, где она пребывает? В теле. Все наше тело одушевлено. Иногда мы говорим даже, что душа наша «ушла в пятки». Однако же есть и место ее особого сосредоточения – это сердце. Так и Бог. Он – везде, Он Вездесущий, но при этом есть место особого присутствия Божия. Это – Церковь, причем Церковь в евангельском значении этого слова. Вспомним слова Христовы:

Где двое или трое собраны во имя Мое, там Я посреди них (Мф.18:20).

Мы возводим храмы из бревен, из камня и кирпичей, строения эти освящаются и становятся местами особого присутствия Божия, что ощущают и воспринимают не только верующие люди.

Человеческое тело венчается головой. Нет смысла долго рассуждать о том, что, как тело без головы, так и голова без тела жить не может. Собрание людей вокруг Христа является телом, а Христос – его Главой. А что значит: «Христос – Глава Церкви»? На минуту отвлечемся и подумаем: можно ли, например, Конфуция назвать главой конфуцианства? Он – учитель, источник учения, но не более того. Можно ли сказать, что Мухаммед является главой уммы?[114] Кем он является для мусульман? Пророком, возвестившим слово Аллаха и давшим им Коран, но не главой общины. Является ли Моисей главой синагоги? Тоже нет. Моисей – великий пророк, который принес Тору, который принес Закон. Через него Бог заключил Завет с израильским народом. Ни один раввин не учит своих прихожан, что Моисей – глава еврейского кагала. Мы, христиане, в данном случае составляем исключение.

Симеон Богоприимец предрек:

Лежит Сей на падение и на восстание многих в Израиле и на предмет пререканий (Лк.2:34).

Христос в качестве Главы Церкви сделался предметом долгих и мучительных пререканий в среде христиан. Обозначим основные позиции. Первая – это представление о Главе Церкви как о Том, Кто ее основал, создал, дал учение, Кто совершил наше Спасение. Это – протестантское понимание слов «Христос – Глава Церкви». Но различных протестантских учений насчитывается несколько сотен, и везде Христос – глава, а Церковь – тело. Сколько же тел может быть у одной головы?

В том, что Христос – Учитель, Основатель, Создатель и Спаситель, мы не сомневаемся. Но все ли этим сказано? В плане сотериологии, пожалуй, все, но есть в догматике и такой раздел – экклезиология [115]. Если мы не учитываем этот аспект, то мало чем отличаемся от иудеев, мусульман или конфуцианцев.

Другая позиция: Христос реально присутствует в Церкви, причем олицетворением Его является конкретный человек. Изначально это был Петр, потом – его преемники. То есть Христос присутствует в Церкви в двух видах: в виде Святых Таин и в виде понтифика – Папы Римского. Кто же в таком случае Папа Римский? Он не просто пастырь, не просто священник, он и есть Христос, в нем пребывает Христос. Как человек он тоже нуждается в исповеди и покаянии. Как человек он подвержен немощам и болезням, как человек он чего‑то не знает и даже в чем‑то ошибается, но как носитель Христа он непогрешим, потому что Христос согрешить не может.

Как носитель Христа Папа – Глава Церкви, причем его власть абсолютна. При этом ссылаются на слова Господа, Который сказал:

Не вы Меня избрали, а Я вас избрал и поставил вас (Ин.15:16).

Папа прав в любом случае: он не глашатай учения Церкви, а ее учитель. Точнее, устами Папы учит Сам Христос, а Папа – Его наместник, викарий, местоблюститель и носитель. Не Церковь учит Христа, она у Христа учится, и, действительно, если все двенадцать апостолов думали одно, а Спаситель – другое, прав был именно Спаситель.

Итак, в сознании западного христианина Папа несет в себе Господа. С того момента, как он занимает этот престол и говорит ex cathedra, то есть с кафедры, в нем и через него действует Христос. Такова вторая позиция, присущая христианству.

Третья позиция выражает нашу с вами веру. Для православного христианина Христос не просто образно, символически или риторически Глава Церкви; Он реально возглавляет Церковь, Он действительно управляет Ею, и совершается это благодатью Божией. Власть священству была дарована в день Воскресения Христова, когда, явившись ученикам в Сионской горнице,

Иисус <…> сказал им <…>: мир вам! как послал Меня Отец, [так] и Я посылаю вас. Сказав это, дунул, и говорит им: примите Духа Святаго. Кому простите грехи, тому простятся; на ком оставите, на том останутся(Ин.20:21–23).

Церкви как таковой тогда еще не существовало.

И теперь Господь Духом Святым управляет Церковью. Дух Святой присутствует в ней; Он пребывает в ее епископах, в ее пресвитерах, в ее дьяконах, в каждом ее члене. Мы – не общество, которое собирается, чтобы исследовать Библию и жить в соответствии с тем, что в ней написано. С другой стороны, мы не смотрим на понтифика как на наместника Христа. Святой Дух действует не только индивидуально в каждом из нас, Он действует в нас и соборно. Соборное действие Духа Святого делает нас Церковью, а Христа – Главой нашей Церкви. Об этом ярко, хотя, на мой взгляд, и с некоторым перегибом писал Хомяков [116]. По его мнению, носителем истиной Православной Церкви является народ. Как мне думается, он принизил учительскую функцию священства, но при этом тонко прочувствовал соборность Церкви.

Возникает закономерный вопрос: а кем же тогда являются православные патриархи? Святейший Патриарх Московский и всея Руси Кирилл – пятый по чину среди восточных патриархов: первый – Константинопольский, второй – Александрийский, третий – Антиохийский, четвертый – Иерусалимский и только пятый – наш, Московский, потом следует шестой – Грузинский, седьмой – Сербский и так далее… С православной точки зрения не Патриарх является носителем Христа, а Церковь, каждый из нас с вами, причем именно соборно мы несем Его в себе.

Рассказывая о западном христианстве, я поступил в соответствии со словами отца Павла Флоренского: «Мы специально обнажаем до предела крайности, а, к счастью, в жизни таких крайностей нет». К счастью, и католики – «не совсем католики», и протестанты – «не совсем протестанты». На самом деле и те и другие в большей или меньшей степени приближаются к православному пониманию, все равно Дух Божий всех нас ведет к Истине. Но для того, чтобы объяснить что‑то нагляднее, полемисты порой доводят ту или иную концепцию до логического завершения, и тогда становится видна ее абсурдность, в противном случае можно углубиться в детали, упустив при этом главное. Однако если бы этот логический абсурд доминировал, оставалось бы только развести руками и с горечью констатировать, что говорить не о чем. На самом же деле говорить есть о чем всем нам: и православным, и католикам, и протестантам. К счастью, гораздо больше существеннейших факторов нас сближает и объединяет, чем разъединяет и отдаляет друг от друга. Православное же понимание таково: Дух Божий живет в Церкви и Христос Духом Божиим управляет Церковью совершенно реально, как и говорил Господь:

И Я умолю Отца, и даст вам другого Утешителя, да пребудет с вами вовек, Духа истины (Ин.14:16–17).

Это – учение о Параклите[117].

Кстати, мы, православные, зачастую тоже впадаем в крайности. Я знаю одного священника, который со свойственной ему горячностью восклицал: «Долой патриархов и царей: какой может быть царь после того, как воцарился Христос, и какой может быть патриарх, когда у нас есть Пастыреначальник Христос?». Это уже проявление православного максимализма.

И все‑таки вернемся к вопросу: «Кто такой Патриарх Кирилл?» Патриарх – это, конечно же, не глава Церкви, Глава Церкви – только Христос. А кто такие епископы, пресвитеры и дьяконы? Это – священнослужители, пастыри Церкви Божией, преемники апостолов, люди, которые совершают служение Господне, но отнюдь не викарии Иисуса Христа. Устами священнослужителя не обязательно говорит Христос. Иоанн Креститель сказал: Я глас вопиющего в пустыне (Ин.1:23). Вот этим гласом и является священник, в том числе и Патриарх.

Исторически формы Церкви были, есть и будут многоразличны. В ранней Церкви никаких патриархов не было, были лишь епископы, причем в каждом городе и даже в некоторых деревнях. То есть тогда епископ был примерно тем, кем сегодня является настоятель. Однако с увеличением числа верующих потребовалась более жесткая структура. Такое структурирование привело к тому, что областные епископы получили некоторое административное, координационное первенство и стали называться архиепископами. Их можно сравнить с сегодняшними благочинным [118]. Впоследствии и этого оказалось недостаточно: возникали митрополии, то есть крупные города. Нынешние архиереи – это, по сути, древние митрополиты. Затем начали создаваться округа, избирались старшие священнослужители, получившие имена патриархов, то есть «начальников отцов». Свои патриархи были в Александрии, Антиохии и Риме, потом – в Иерусалиме и Константинополе. Почти сто лет просуществовала так называемая пентархия [119]. Впоследствии стали возникать другие церкви, в том числе славянские, появились и славянские патриархи: болгарский, сербский, русский… Новые патриархи появлялись и на Западе, хотя там их было гораздо меньше, чем на Востоке.

Петр I упраздняет патриаршество в России, и в течение двухсот лет хорошо или плохо мы жили без патриарха. Впрочем, хотя патриарха у нас не было, Русская Православная Святая Соборная Кафолическая Церковь не была обезглавлена, просто во главе ее стоял Синод, кстати, получивший титул «Святейшего». В нынешнем виде Священный Синод – лишь совещательная коллегия епископов при патриархе, а тогда Синод приравнивался к патриарху. Например, Константинопольский патриарх мог обращаться к нему: «Возлюбленный о Христе брат Святейший Синод».

Итак, наши патриархи, несмотря на благоговение, которое мы испытываем по отношению к ним, ни в коем случае не являются викариями Господа и не являются главами Церкви. Глава Церкви – Христос. Никаких наместников Ему не нужно, Он Сам правит через Духа Святого, пребывающего в Церкви.

Расхождения в понимании того, что значит «Христос – Глава Церкви», порой становились причинами драматических событий церковной истории. Именно на этой почве православные разошлись с католиками еще тысячу лет назад, и финал этой истории пока еще не ясен. Для католиков «Христос – Глава Церкви» означает Папу Римского, но этого не принял Восток.

Характеризуя взаимоотношения Господа и Церкви, Священное Писание использует еще ряд образов, например, «Христос – Жених, Церковь – Невеста»:

И пришел ко мне один из семи Ангелов, у которых было семь чаш, наполненных семью последними язвами, и сказал мне: пойди, я покажу тебе жену, невесту Агнца. И вознес меня в духе на великую и высокую гору, и показал мне великий город, святый Иерусалим, который нисходил с неба от Бога. Он имеет славу Божию (Откр.21:9‑11).

Иерусалим – прообраз Церкви Божией, так же как Вавилон – прообраз богоборческих сил. О вратах адовых мы уже говорили, здесь тоже двенадцать врат, ведущих в Небесный Иерусалим. Процитируем апостола Павла. Он пишет:

Жены, повинуйтесь своим мужьям, как Господу, потому что муж есть жены, как и Христос Церкви, и Он же Спаситель тела. Но как Церковь повинуется Христу, так и жены своим мужьям во всем. Мужья, любите своих жен, как и Христос возлюбил Церковь и предал Себя за нее, чтобы освятить ее, очистив банею водною посредством слова; чтобы представить ее Себе славною Церковью, не имеющею пятна, или порока, или чего‑либо подобного, но дабы она была свята и непорочна. Так должны мужья любить своих жен, как свои тела: любящий свою жену любит самого себя. Ибо никто никогда не имел ненависти к своей плоти, но питает и греет ее, как и Господь Церковь, потому что мы члены тела Его, от плоти Его и от костей Его. Посему оставит человек отца своего и мать и прилепится к жене своей, и будут двое одна плоть. Тайна сия велика; я говорю по отношению ко Христу и к Церкви (Еф.5:22–32).

Этот текст, посвященный взаимоотношениям жены и мужа (он, кстати, читается во время венчания), тут же переносится на Христа и Его Церковь. Что это – риторика или нечто большее? Конечно, это не только образ, не только символика. Как появилась первая жена? Ева была сотворена Господом из ребра Адама. А что такое брак? Единение: то, что от Адама взято, к Адаму и возвращается. Таким образом происходит восстановление полноты человеческой природы. Библия никогда не называет Адама «половиной», хотя от полноты человеческой природы нечто отходит. Как, к примеру, солнце, излучая свет и источая тепло, при этом все равно остается солнцем. И Адам, оттого что от него отошла Ева , не стал «половиной Адама», и в этом состоит великая тайна: тайна брака и тайна Христа и Церкви.

Что представляет собой женское начало? Обратимся к Книге Бытия.

И сказал человек: вот, это кость от костей моих и плоть от плоти моей; она будет называться женою, ибо взята от мужа (Быт.2:23). Жене сказал: умножая, умножу скорбь твою в беременности твоей; в болезни будешь рождать детей; и к мужу твоему влечение твое, и он будет господствовать над тобою (Быт.3:16). И сказал Господь Бог: не хорошо быть человеку одному; сотворим ему помощника, соответственного ему (Быт.2:18). Потому оставит человек отца своего и мать свою и прилепится к жене своей; и будут одна плоть (Быт.2:24).

Христос никогда в «половинку» не превращался. Как второй Адам Он всегда целен, но на Голгофе от Его ребра истекла кровь, когда Его ударили копьем. И теперь в воде Крещения и в Крови Евхаристической рождается Невеста, рождается Церковь и возвращается ко Христу. В этом смысле весь тварный мир как бы несет в себе женское начало, потому что он – от Бога и к Богу.

Взятые от Бога, мы к Богу и возвращаемся, снова сливаясь с Ним в Церкви, и становимся плотью единой, реализуя эти слова в Таинствах, действительно вкушая Его Плоть и Кровь. И Он в нас, и мы в Нем…

Но если Церковь – в определенном смысле собрание, то для чего нас собрал Христос,

Этот Когелет, Этот Экклесиаст? Не просто затем, чтобы мы Его послушали, нет! Он призвал нас: придите, вкусите, как благ Господь, то есть Он позвал нас на брачную вечерю. Мы помним, что во многих новозаветных притчах встречается образ брачного пира. Откроем Евангелие от Луки:

Он же сказал ему: один человек сделал большой ужин и звал многих, и когда наступило время ужина, послал раба своего сказать званым: идите, ибо уже все готово. И начали все, как бы сговорившись, извиняться. Первый сказал ему: я купил землю и мне нужно пойти посмотреть ее; прошу тебя, извини меня. Другой сказал: я купил пять пар волов и иду испытать их; прошу тебя, извини меня. Третий сказал: я женился и потому не могу придти. И, возвратившись, раб тот донес о сем господину своему. Тогда, разгневавшись, хозяин дома сказал рабу своему: пойди скорее по улицам и переулкам города и приведи сюда нищих, увечных, хромых и слепых. И сказал раб: господин! исполнено, как приказал ты, и еще есть место. Господин сказал рабу: пойди по дорогам и изгородям и убеди придти, чтобы наполнился дом мой. Ибо сказываю вам, что никто из тех званых не вкусит моего ужина, ибо много званых, но мало избранных (Лк. 14:16-24).

Вспомним псалом:

Блажен муж, который не ходит на совет нечестивых и не стоит на пути грешных и не сидит в собрании развратителей, но в законе Господа воля его, и о законе Его размышляет он день и ночь (Пс.1:1–2).

Его читают женщины, хотя, казалось бы, он их не касается. Но святой Игнатий Брянчанинов [120] пишет: «Жена, не идущая на совет нечестивых, — есть блаженный муж». Таким образом, нечто мужеское присуще женщинам, а в данном случае, наоборот, вся Церковь – жена, невеста Христова. За этим кроется чрезвычайно глубокий, сакральный, таинственный смысл.

Сказано:

Мужья, любите своих жен, как и Христос возлюбил Церковь (Еф.5:25).

Значит, Церковь – это место любви Божией, к которой мы устремляемся.

Не невеста приходит к жениху, а юноша объясняется в любви к девушке. Так и Господь говорит: Не вы Меня избрали, а Я избрал вас (Ин.15:16), ты еще не знал Меня, а Я уже любовью вечною возлюбил тебя (Иер.31:3).

Небесный Жених говорит нам о Своей неизреченной любви. А что должна делать жена? Жена да боится своего мужа (Еф.5:33). Но какова природа этого страха, этого послушания? Это – опять природа любви. Чему подчиняется жена? Любви мужа. Она покоряется этой любви так же, как под лучами ласкового весеннего солнца отступает лед. Как тает воск от огня (Пс.67:3), так и наши сердца истаивают от любви Божией и отвечают на эту любовь.

Церковь – место исполнения великой заповеди любви:

Возлюби Господа Бога твоего всем сердцем твоим, и всею душею твоею, и всем разумением твоим, и всею крепостию твоею, — вот первая заповедь! Вторая подобная ей: возлюби ближнего твоего, как самого себя. Иной большей сих заповеди нет (Мк.12:30–31).

Церковь – это не место келейноуединенного общения с Богом, здесь Бог нас любит, а мы любим Его. Мы – одно тело, одна Невеста Христова. Вспомним Песнь Песней: Есть шестьдесят цариц и восемьдесят наложниц и девиц без числа, но единственная – она, голубица моя, чистая моя (Песн.6:8). Царицы – это те, кто к идет к Богу ради каких‑то наград, наложницы – страха ради, «девицы без числа» – просто лояльно настроенные, а «единственная» – это Церковь, собрание верных.

Христос – Жених, а мы – Церковь, Дом Божий. Хотя это выражение и не используется в Новом Завете, сам образ присутствует:

Приступая к Нему, камню живому, человеками отверженному, но Богом избранному, драгоценному, и сами, как живые камни, устрояйте из себя дом духовный, священство святое, чтобы приносить духовные жертвы, благоприятные Богу Иисусом Христом. Ибо сказано в Писании: вот, Я полагаю в Сионе камень краеугольный, избранный, драгоценный; и верующий в Него не постыдится. Итак, Он для вас, верующих, драгоценность, а для неверующих камень, который отвергли строители, но который сделался главою угла, камень претыкания и камень соблазна, о который они претыкаются, не покоряясь слову, на что они и оставлены (1Пет.2:4–8).

Итак, есть камень живой, и есть живые камни, это – все мы. Каждый из нас – один из этих камушков. Что такое краеугольный камень, каково его значение? Без него стены разойдутся. Во Христе стало единым то, что прежде соединиться никак не могло. Дело дьявола – разделять людей, а дело Христа – опять собрать их воедино и разрушать козни сатаны. Господь говорит:

Где двое или трое собраны во Имя Мое, там Я посреди них (Мф.18:20).

Еще одно новозаветное сравнение: Христос – добрый пастырь, а Церковь – паства:

Я есмь пастырь добрый: пастырь добрый полагает жизнь свою за овец. А наемник, не пастырь, которому овцы не свои, видит приходящего волка, и оставляет овец, и бежит; и волк расхищает овец, и разгоняет их. А наемник бежит, потому что наемник, и нерадит об овцах. Я есмь пастырь добрый; и знаю Моих, и Мои знают Меня. Как Отец знает Меня, [так] и Я знаю Отца; и жизнь Мою полагаю за овец. Есть у Меня и другие овцы, которые не сего двора, и тех надлежит Мне привести: и они услышат голос Мой, и будет одно стадо и один Пастырь (Ин.10:11–16).

Пастух пасет овец на злачных местах, ограждает их от волков, отправляется за заблудшей овцой в горы и, найдя ее, возвращает в стадо. Апостол Петр называет Христа Пастыреначальником, а себя – сопастырем:

Пастырей ваших умоляю я, сопастыр и свидетель страданий Христовых и соучастник в славе, которая должна открыться: пасите Божие стадо, какое у вас, надзирая за ним не принужденно, но охотно и богоугодно, не для гнусной корысти, но из усердия, и не господствуя над наследием [Божиим], но подавая пример стаду; и когда явится Пастыре‑начальник, вы получите неувядающий венец славы (1Пет.5:1–4).

Пастыри Церкви – не наместники, не викарии Христа, они совершают пастырское служение Христово. Им на это дана благодать, ответственность и сила.

^ Христос Таинственный

Поговорим о Христе Таинственном. Церковные Таинства известны всем православным христианам. В каждом из этих Таинств – Христос. Апостол Павел пишет:

Тайну, сокрытую от веков и родов, ныне же открытую святым Его, которым благоволил Бог показать, какое богатство в тайне сей, которая есть – Христос в вас, упование славы (Кол.1:26–27).

Мы говорили о Христе историческом, говорили о Нем как о Сыне Человеческом и Сыне Божием. И каждый раз Господь пребывал где‑то далеко – в Иерусалиме или на Небесах. Но Христос живет и в нас. Бог – в душе человеческой.

Только в христианстве есть Таинство сочетания с Господом. Что такое «сочетание»? Будут двое одна плоть (Еф.5:31) и Тайна сия велика (Еф.5:32), как говорит апостол Павел. Как могут две личности вдруг слиться в единую? Не просто быть рядом, касаться друг друга, иметь нечто общее, а превратиться в одну? Мы, христиане, можем не только прикоснуться к Нему, не только веровать в Него, исполнять Его заповеди и любить Его, мы можем соединиться с Ним, и тогда – Христос в нас, и мы во Христе. Воистину, «Тайна сия – велика«…

У протестантов есть глубокая вера в Господа, есть самопожертвование, есть проповедь Христова, но нет Тайны сочетания с Ним. Эта Тайна – сокровище православия, глубинная сущность нашей веры.

Мы рассмотрим семь церковных Таинств: Крещение, Миропомазание, Исповедь, Причастие, Венчание, Соборование и Священство. Сам термин sacramentum был введен в III веке карфагенским учителем Тертуллианом, формулирующим его как некое священное действие, в котором под видимым образом человеку сообщается невидимая благодать Божия. В каждом Таинстве – Христос. Сами верующие иногда этого не чувствуют, особенно по прошествии веков, когда вера стала сначала «народной», а потом «исторической» и «традиционной».

Со временем к Таинствам стали относиться как к неким магическим действиям. Многие приходят в Церковь, участвуют в тех или иных Таинствах, при этом не думая о Господе. Мне бы хотелось поговорить о семи Таинствах таким образом, чтобы в каждом из них увидеть Христа.

^ Таинство Крещения

Апостол Павел пишет: Ибо все вы, во Христа крестившиеся, во Христа облеклись (Гал.3:27). Когда спрашиваешь: «Для чего крестишься?», ответить могут все что угодно: «чтобы дети не болели», «чтобы получить защиту», «чтобы стать ближе к Богу». Но чтобы человек хотел облечься во Христа? Такого, к сожалению, не услышишь…

Для протестантов крещение – лишь некий символ, некое внешнее действие. «Рождение свыше» происходит при уверовании, при покаянии, а само крещение только его символизирует. Впрочем, такой подход существовал задолго до реформации, например, среди павликиан [121] и богомилов[122]. Человеку всегда было трудно поверить, что при погружении в воду происходит его облечение во Христа. Проще думать, что это – лишь некий символ того, что человеком должно быть пережито изнутри. Православие не приемлет такое учение. Это не символ того, что мы облекаемся во Христа, это и есть само облечение. С другой стороны, встречается и чрезмерное увлечение магизмом, вера в то, что само по себе действие все совершит. В латинском схоластическом богословии это называется Ех орere operatum, то есть «действие в силу действия». В апологетических и учебных православных пособиях говорится, что так учат католики, но, к сожалению, такое понимание присуще и подавляющему большинству православных. Дескать, крещение состоялось, значит, благодать будет действовать. Главное, чтобы священнодействие было совершено как положено. Это похоже на таблетку, которую можно дать больному без его ведома. Химическая реакция запускается, и лекарство начинает действовать. Такой подход к крещению не православный и неверный. В IV столетии святитель Кирилл Иерусалимский, оглашая людей перед крещением, говорил: «Примет тебя вода, но не воспримет Дух». То есть телом ты в воде побывал, а Духом воспринят не был. Не «действие в силу действия», а действие в силу веры. Действие происходит только при наличии человеческой веры и сознательного его принятия.

Благодатная сила крещения велика. Святитель Киприан Карфагенский, ученик Тертуллиана, приближаясь к христианской вере, все никак не мог ее принять, потому что чувствовал в себе грехи и был обуреваем страстями и пороками. Он вспоминал, что, приняв крещение, увидел свет и ощутил некую силу. «Когда возрождающая волна очистила нечистоты моей прежней жизни, свет, тихий и ясный, сошел с Неба в сердце мое. Когда второе рождение Духом Небесным изменило меня в нового человека, то чудным образом укрепился я. <…> Я узнал, что живущее во мне по плоти для греха принадлежало земле, а началось теперь Божие, живущее Духом Святым. В Боге и от Бога вся наша сила».

Эта сила дана была Киприану Христом, с Которым сочетался бывший язычник и будущий святой. В Таинстве Крещения мы получаем не некую «энергетику», а получаем (или не получаем) Христа. Не случайно при крещении священник спрашивает у нас: «Сочетаешься ли с Христом?» «Сочетаюсь!» – отвечаем мы. Это – формула брака, венчания, супружества. Наша душа сочетается Христу и становится Христовой невестой.

В Новом Завете мы читаем:

Итак, идите, научите все народы, крестя их во имя Отца и Сына и Святого Духа (Мф.28:19).

Все знают, что крещение совершается «во имя Отца и Сына и Святого Духа». В то же время в книге Деяний апостольских написано: «И крестились во имя Господа Иисуса» (Деян.19:5), «И велел им креститься во имя Иисуса Христа»(Деян.10:48). В некоторых сектах так и крестят «во имя Господа Иисуса», ссылаясь на эти тексты из Деяний и посланий апостольских. Историки, исследовавшие этот вопрос, считают, что с формулой «во имя Отца и Сына и Святого Духа» крестили уверовавших язычников, а «во имя Господа Иисуса Христа» – обратившихся иудеев. Ведь иудеи веровали во Единого Бога. Им надо было креститься во Христа, Бога они и так уже знали. Язычников же из всех народов крестили во имя Бога, Которого они теперь принимали. Судя по всему, изначально существовали обе формулы, но уже довольно скоро, к концу I века, первый вариант становится всеобщим, хотя бы потому, что все меньшее количество иудеев принимало крещение во Христа, иудейская синагога окончательно размежевалась с христианской Церковью, и практически вся проповедь Христова происходила среди языческих народов.

Посредством крещения мы вступаем в Завет с Христом. Завет – это договор, союз. Господь выдвигает условия, а мы эти условия принимаем. Есть одна любопытная особенность. Во время крещения католические и протестантские священники произносят: «Я крещу тебя…», в то время как православный священник говорит: «Крещается раб Божий…» То есть там крестит священник, а здесь священник только констатирует факт крещения, а крестит Сам Христос. В крещении мы принимаем именно Христа, тогда как Бога мы принимаем в уверовании, когда душа наша познает Творца – «Верую во Единого Бога…»

^ Таинство Миропомазания

Это Таинство зачастую и вовсе ускользает от внимания человека. Многие даже не знают, что оно существует. Некоторые думают, что миропомазание – это когда на всенощном бдении батюшка помазывает прихожан освященным маслом. Что же такое миропомазание и как в нем участвует Христос?

Иоанн Креститель крестил людей, погружая их в воду для отпущения грехов. Он совершал действие, очень близкое к тому Таинству Крещения, которое мы совершаем и сейчас. Однако он сказал:

Я крещу вас в воде в покаяние, но Идущий за мною сильнее меня; Он будет крестить вас Духом Святым и огнем (Мф.3:11).

Поэтому говорить: «Я крещу…» – в некотором роде оправданно, потому что «крешу» [123] – значит «погружаю в воду». В воду действительно погружает священник. Во втором же Таинстве, еще более таинственно, неотмирно происходит действие не человеческое. В миропомазании Христос крестит нас Духом Святым. Там уже исключительно крестителем является Сам Христос. В воде крестят многие, Духом Святым крестит только Один.

Апостолы возлагали на людей руки. Позже на Востоке возложение рук было заменено помазанием святым миром. Поскольку апостолы не могли это делать во всех случаях, то дали поручение пресвитерам. Епископ и сейчас может совершить это Таинство через возложение рук. Известен случай с архиепископом Лукой (Войно‑Ясенецким), который, отбывая ссылку, крестил детей, и, поскольку мира у него не было, он, помолившись, возложил на них руки после крещения, по примеру апостолов, для того, чтобы на них сошла благодать Святого Духа. На Западе и по сей день миропомазание не совершается сразу после крещения. Миропомазание совершают епископы, которые специально для этого раз в год объезжают приходы.

Всякий ли крещеный крещен Духом Святым? В Деяниях описывается, как, придя в город Эфес, апостол Павел спрашивает:

Приняли ли вы Святого Духа, уверовав? Они же сказали ему: мы даже и не слыхали, есть ли Дух Святый (Деян.19:2).

И сейчас многие крещаемые и не слышали о Духе Святом. При миропомазании открывается дверь небесная, через которую Дух Святой сходит на человека. Миропомазание запечатывает человека, подобно тому, как на документе ставят печать, в знак права собственности. У апостола Павла есть такие слова: «Познал Господь Своих» (2Тим.2:19).

В получении (стяжании) Святого Духа Божия заключен смысл христианской жизни, но начало полагается в миропомазании, когда Христос запечатывает нас Своим Божественным и Святым Духом. Дух Святой дается человеку со словами: «Печать Дара Духа Святого». Нередко в наших богословских книгах пишется о том, что человек получает Дары Духа Святого. В чем разница? Что дается в Таинстве Миропомазания: Дух Святой или Дары Духа Святого? Протоиерей Александр Шмеман (1921–1983) в книге «Водою и Духом» подробно раскрывает эту тему. В крещении дается именно Дух Святой, а не Его Дары.

Даром является сам Дух Святой, Третье Лицо Святой Троицы. Христос крестит нас Духом Святым, от Отца исходящим. А Он уже проявляется в нас через Дары – дар пророчества, дар иных языков, дар учительства, дар чудотворений. Это – способности, благодатные силы. Человек, склонный к магическому обрядоверию, обо всем этом не задумывается. Таково это очень глубинное Таинство, к сожалению, зачастую нами не сопереживаемое.

^ Покаяние и отпущение грехов

Это Таинство часто называют исповедью, но исповедь – всего лишь откровенный рассказ о своих грехах. Мы можем рассказать о них случайному попутчику в поезде, психологу или другу. Апостол Иаков даже призывает нас к этому:

Признавайтесь друг другу в прегрешениях ваших, чтобы исцелиться(Иак.5:16).

В этом еще нет Таинства, а есть лишь открытие болезней и язв своей души. Таинство же с нашей стороны состоит в покаянии, а со стороны Христа – в отпущении грехов.

Христос, дунув, сказал им: Примите Духа Святого. Кому простите грехи, — тому простятся, на ком оставите, — на том останутся (Ин.20:22).

Эти слова относятся к пасхальному дню, ко дню Воскресения, когда Христос явился Своим ученикам и дал им Духа Святого. Но далеко не всегда мы осознаем, что исповедуемся именно Христу, полагая, что исповедуемся батюшке. У батюшки свои проблемы – сохранить тайну исповеди, наставить, научить бороться с грехом. А где Христос? Здесь даже внешняя сторона Таинства очень поучительна. Священник стоит в стороне, кающийся же обращен лицом к Кресту и Евангелию, то есть пребывает перед Христом. Иерей говорит: «Се, чадо, Христос невидимо стоит, принимая исповедание твое <…> а я только свидетель есть».

Когда исповедовал святой Иоанн Кронштадтский, верующие порой видели Христа. Очень редко приходится выслушивать исповедь, за которой человек кается именно перед Господом. В этом случае даже возникает какое‑то необычное ощущение, словно тебя «отодвинули» в сторону, и ты чувствуешь себя действительно только свидетелем. Тебя поставили на законное место. Ты сказал, что всего лишь свидетель? Вот и оставайся им. Кающийся общается с Христом. Он Ему исповедует свои грехи, чтобы от Него получить прощение. Дело священника – помочь, потому что иногда душа не может сама раскрыться, не может покаяться. Иногда люди откровенно говорят: «Батюшка, я не знаю, в чем каяться?» «Как каяться?» «В первый раз пришел«… Апостол Павел говорит:

Ибо и я, если в чем простил кого, простил для вас от лица Христова(2Кор.2:10).

В Таинстве Покаяния, в Таинстве Исповеди Христос слышит наше исповедание, приемлет наше покаяние и отпускает нам наши грехи.

^ Таинство Евхаристии, или Таинство Причастия

О нем много говорится в Евангелии от Иоанна:

Отцы ваши ели хлеб в пустыне и умерли. Я – Хлеб Истинный, который сходит с небес (Ин.6:49). Хлеб же, который Я дам, есть Плоть моя (Ин.6:51).Ибо Плоть Моя истинно есть пища, и Кровь Моя истинно есть питие(Ин.6:55). Ядущий Мою Плоть, и пиющий Мою Кровь имеет жизнь вечную, и Я воскрешу его в последний день (Ин.6:54).

Порой Причастие рассматривается людьми как некая магическая «таблетка». Если человек заболел, ему советуют: «Надо причаститься!» И больной причащается во здравие тела, вот только ко Христу это не имеет никакого отношения. В Причастии, как ни в каком другом Таинстве, присутствует Сам Христос. Как? Вот это действительно тайна! Тем не менее человек об этом размышляет, и размышляет много.

Неоднократно люди начинали сомневаться в том, что принимают действительно Тело и Кровь Христовы. Сомнения подобного рода свойственны, прежде всего, протестантам. Лютер говорил, что «в Дарах», «через Дары», «с Дарами» даются Тело и Кровь Христовы, что уже ослабляет, хотя еще не вполне упраздняет слова Господни. А вот уже Цвингли, с которым дискутировал Лютер, полагал, что хлеб есть образ, или символ, или знак Тела Христова, а вино есть образ Крови Христовой. На этом настаивают многие протестантские течения. Символ фактически упраздняет присутствие в Таинстве Евхаристии Самого Живого Христа. О Христе при этом надо только думать, вспоминать о Нем.

Церковь никогда не принимала это учение. В «Житиях святых» описывается немало случаев, когда тот или иной монах‑подвижник начинал сомневаться в реальном присутствии Христа. И тогда, по молитве братии, этот монах, подходя к чаше, видел реальные Тело и Кровь Христовы. В «Служебнике» написано, что, если во время служения Литургии Святые Дары принимают вид Плоти и Крови, то молитвы надо повторять до тех пор, пока Они не примут вид хлеба и вина. Такие случаи бывали и в наше время. Происходило ли это из‑за болезненного воображения священника или реально, судить трудно, но такого происходить не должно.

Другой протестантский учитель, Иоганн Кальвин, говорил, что в Причастии человек верой принимает Христа. Если нет веры, значит, человек ест хлеб и пьет вино, но отнюдь не причащается. Это учение Православная Церковь тоже никогда не принимала, исповедуя, что в Причастии реально и действительно присутствует Христос, вне зависимости от того, с верою или без веры причащается человек. От веры зависит другое – причащаешься ли ты во спасение или в суд и осуждение.

Святые отцы позволяли себе размышлять, каким образом хлеб и вино становятся Телом и Кровью. В «Догматическом богословии» митрополита Макария присутствует термин – «пресуществление». Это значит, что хлеб и вино пресуществляются в Тело и Кровь Христовы, а от изначальных продуктов остаются только вид, вкус, цвет и запах. Такое учение в XVIII–XIX веках вошло в большинство православных пособий. Впрочем, в XX столетии некоторые богословы подвергли его критике.

Другое объяснение предлагает святой Ириней Лионский. Как во Христе человеческая природа соединена с природой

Божественной, так и в Святых Дарах есть хлеб, и есть Тело, есть вино, и есть Кровь. Святой Ириней пишет об этом так: «Земной хлеб, через призывание на него Бога, уже не есть обыкновенный хлеб, но Евхаристия, состоящая из земного и небесного…» Рассуждать о том, каким образом хлеб становится Телом Христовым, — занятие опасное. Это неподвластно человеческому разумению и логическому анализу. Для нас непреложной истиной остается одно – таинственным, ни человекам, ни ангелам непостижимым образом сей хлеб есть истинное Тело Христа, и сие вино есть Его истинная Кровь. Это – суть, сердцевина нашей веры. Лютер говорил, что в Дарах, присутствует Христос, а мы говорим, что это и есть Сам Христос. Когда Христос говорил:

Будете есть Плоть Мою, и пить Кровь Мою…, многие сомневались: Какие странные слова! Кто может это слушать? (Ин.6:60). И Многие из учеников Его отошли от Него и уже не ходили с Ним (Ин.6:66).

То есть этого они вместить не могли. Священник Менно Симонс, стоя с чашей и произнося слова: «Сие есть Тело Мое, и Сия есть Кровь Моя…», усомнился: «Как этот хлеб и это вино может быть Телом и Кровью Спасителя?» Со временем червь сомнения все больше точил его, и через десять лет он порвал с Церковью, став основателем одного из протестантских движений. Как Земля вращается вокруг своей оси, так и Таинство Евхаристии – самая суть христианской веры. Здесь проверяется, остаемся ли мы с Господом или отходим от Него.

^ Таинство Венчания

Казалось бы, при чем здесь Христос? Есть жених, есть невеста, люди полюбили друг друга и решили жить вместе, создать семью и растить детей. Может быть, дело в том, что Христос благословляет нашу совместную жизнь? Согласны ли мы с таким пониманием? Церковь подходит к этому вопросу гораздо глубже. Апостол Павел пишет:

Посему оставит человек отца своего и мать, и прилепится к жене своей, и будут двое – одна плоть. Тайна сия велика; я говорю по отношению ко Христу и к Церкви (Еф.5:31).

С одной стороны – человек, который оставит отца и мать и прилепится к жене, с другой стороны – Христос и Церковь. Церковь всегда исповедовала брак как Таинство. Брак принимается ею как таинственное соединение двоих в одну плоть и сопоставляется с Христом и Церковью. Католики говорят так: Таинство Брака совершают муж и жена, а Церковь освящает это Таинство священнической молитвой. Православные считают, что Таинство Брака совершает священник. Православная Церковь отвергает невенчанный брак, приравнивая его к блуду. Апостол Павел говорит, что верующая жена может жить с неверующим мужем и наоборот. Впрочем, случалось и так, что некоторые священники советовали таким людям разводиться: «Ты живешь в блуде! Выбирай – или Христос, или муж!» – и разваливали семьи. Однако и невенчанный брак обязательно должен был быть законным. Сейчас часто можно услышать: «Зачем регистрация? Это же формальность!» Но власть, по слову апостола Павла, есть не формальность, а Божие установление (Рим.13:2). И в этом смысле языческий брак тоже представляет собой Таинство. В этом браке рождаются такие же дети.

Что же тогда происходит при венчании? Церковному браку присуще новое духовное качество, создается «домашняя Церковь». Апостол говорит жене, что она должна слушаться мужа, как Господа. А мужу велит «возлюбить жену, как Господь возлюбил Церковь». Христианское Таинство возводит обычный, земной брак, который тоже не лишен значения Таинства, на иной уровень. Там – просто муж, просто жена, просто дети, а здесь – Церковь. Отныне, с момента венчания, Господь будет говорить с женой устами мужа, а муж именно через жену будет выполнять основную христианскую заповедь – заповедь любви. Отныне он будет любить ее, как Христос возлюбил Церковь. Господь отдал за нее Свою жизнь, пролил за нее Свою кровь, чтобы освятить ее, очистив банею водною (Еф.5:26). И жена в муже находит Христа.

Таинство Венчания невидимо совершает Христос, а видимо – священник. Митрополит Сурожский Антоний (Блум; 1914–2003) проводил беседы о Таинстве с женихами и невестами. Если они не воспринимали его слов, он советовал им подождать. Для него важно было, чтобы жених с невестой были внутренне готовы это новое качество Христа и Церкви привнести в свои взаимоотношения. Без этого получается лишь формальное, обрядовое действо. От себя добавим: ситуация, о которой говорит митрополит Антоний, становится возможной потому, что в Таинстве Крещения крещаемые и не думают о сочетании со Христом, а значит, и во Христе сочетаться в супружестве не могут. Для уверовавших в Господа брак без Христа, без Таинства Венчания невозможен.

^ Таинство Елеосвящения

Мы называем его Соборованием. Это Таинство предназначено, прежде всего, для больных. Ученики Христовы многих больных мазали маслом, и исцеляли(Мк.6:13). Апостол Иаков пишет:

Болен ли кто из вас? пусть призовет пресвитеров Церкви, и пусть помолятся над ним, помазавши его елеем во имя Господне. И молитва веры исцелит болящего, и восставит его Господь; и если он соделал грехи, простятся ему(Иак.5:14).

Приходит исцеление телесной болезни, очищение от грехов. Каким образом присутствует Христос в этом Таинстве? Здесь Он – Врач душ и телес. В Новом Завете часто описывается, как Христос исцеляет больных. Для нас это действо совершается через Соборование. В этом Таинстве Христос‑Чудотворец реально присутствует, реально действует и реально исцеляет.

^ Таинство Священства (Рукоположение)

Епископ возлагает руки и возводит человека в сан дьякона или в сан пресвитера. Собор епископов возлагает руки и возводит инока в сан епископа. Когда говорят: «священство», имеют в виду и епископов, и пресвитеров, и дьяконов. Каким образом в Таинстве Рукоположения присутствует Христос? Во‑первых, Он его установил, избрав учеников. Мы уже вспоминали пасхальную вечерю, когда Господь, дунув на апостолов, сказал им: «Примите Духа Святого. Кому простите, — простится, на ком оставите, — останется» (Ин.20:22). Можно сказать, что именно тогда Он дал им Дар Священства, который они, получив, передавали дальше через возложение рук.

Как воспринимает протестант своего пастора (пресвитера)? Как проповедника, наставника, руководителя общины. Протестанты возлагают руки, но этому возложению они не придают значения Таинства. Это действие ординации, через которое человек принимает должность. При этом молится, чтобы Господь благословил его служение. Но Таинства и апостольского преемства рукоположения у протестантов нет.

Существует две точки зрения на священство. Согласно одной из них, священник – наместник Христа. Что говорит и делает священник, то говорит и делает через него Сам Господь. Иногда ему даже не обязательно молиться, достаточно лишь произнести слова Христовы. Другая точка зрения: священник – ученик Христа, который имеет благодать священнодействия и учительства. Какая точка зрения нам ближе? Во время Литургии православный священник молится о сошествии Святого Духа на Дары, просит о том, чтобы Дух освятил их, претворив в Тело и Кровь Христовы. В литургике [124] эта молитва называется «Эпиклезис». Католический священник об этом не молится. Он просто произносит установительные слова: «Сие есть Тело Мое, Сия есть Кровь Моя».

Католики утверждают, что Христос присутствует в Церкви в виде Святых Даров и в виде Папы Римского. В Православной Церкви отношение к священству гораздо тоньше, деликатнее. Священник имеет харизму – благодать, но не может говорить, как Господь. Священник может сказать: «Христос нас учил…» Он преподает Христа в Таинстве, а не совершает его вместо Христа. Это очень важный момент. На Востоке это ученик Христов, имеющий благодать совершать священнодействия, учить, наставлять, управлять народом Божиим, но никоим образом не действующий, как Христос. Хотя нечто подобное у нас тоже присутствует. Например, когда верующие целуют руку священника, они целуют руку Христа. На службе стелют коврики Христу, но наступают на них батюшки. То есть Восток тоже не вполне чужд такому «викариатству».

Следует иметь внутреннюю чуткость, чтобы вовремя остановиться, поскольку всякая мысль, доведенная до логического конца, превращается в абсурд. Ведь в конечном счете, «викарий Христа» – это антихрист. Слово «антихрист» переводится на русский язык «вместо Христа», то есть тот, кто действует вместо Него. Протестанты впадают в другую крайность. Священник – просто ученый брат, которого выбрали и поставили во главе общины. Православное понимание священства – это благодать Христова для совершения Таинств, в которых действительно, благодатно, незримо, таинственно и никакому уму непостижимо присутствует, действует и живет Сам Христос.

^ Христос в иконографии

Иконография – одно из величайших достояний и сокровищ христианства, особенно христианства восточного, поскольку на Западе икона всегда играла меньшую роль. Иконография – это свидетельство о Христе, о Боге воплотившемся.

Для начала остановимся на вопросе об основах иконопочитания. Протестанты фактически обвиняют нас в грехе идолопоклонства, нарушающем вторую заповедь. Однако иконопочитание нигде не запрещается Богом, запрещается идолослужение. Идол – некое тварное существо или вещество, почитаемое за Бога. Икона же таковой не является, она заповедана Богом тому самому Моисею, которому Бог запретил делать изображения и поклоняться им. В двадцатой главе книги «Исход» Господь запрещает, а в двадцать пятой Он же повелевает Моисею сделать изображения херувимов. Эти золотые херувимы находятся на крышке Ковчега Завета и изображаются на завесе Храма, перед которым совершается поклонение Богу.

Иконопочитание было изначально установлено Самим Богом.

Поскольку до Иисуса Христа рай пустовал, ничьи души еще не шли в Царство Небесное, то не могло и быть изображений святых. Поскольку «Бога не видел никто никогда; Единородный Сын, сущий в недре Отчем, Он явил» (Ин.1:18), Его изображать запрещалось, и изображений Бога не было. В ветхозаветные времена изображали только Ангелов.

В Новом Завете в рай вводятся праведники и покаявшиеся грешники. Первый обитатель рая – покаявшийся на кресте разбойник, получивший обетование от Спасителя: «Истинно говорю тебе, ныне же будешь со Мною в раю» (Лк.23:43). Поэтому в христианстве появляются изображения праведников, то есть святых угодников Божиих. Попытки изображать Бога в виде старца, появившиеся в христианстве в Средневековье, являются прямым нарушением заповеди Божией. Неоднократно это запрещали и православные Соборы, но, несмотря на запреты, эти изображения, к великому сожалению, пишутся и сегодня.

В основе Нового Завета лежит тайна христианской веры: «И Слово стало Плотью, и обитало с нами, и мы видели славу Его, как славу Единородного от Отца» (Ин.1:14). Мы понимаем, что речь идет о Христе. Поскольку люди Его видели, мы Его и изображаем.

VII Вселенский собор, установивший догмат иконопочитания, ссылается именно на это: Бога мы не изображаем, Его изобразить невозможно; но Бог воплотился, и в воплощении мы Его и изображаем.

Христианская икона – это икона Иисуса Христа. В течение сотни лет шел спор с иконоборцами о том, можно ли изображать Христа, почитать этот образ и поклоняться ему. К тому же имеет место еще и не догматическое, а психологическое явление, которое я назвал бы неким «перекосом». Сейчас у нас больше всего икон Божией Матери [125], причем не в каждом доме есть икона Спасителя. Я как‑то подошел к одному православному киоску, там были иконы пятидесяти разных видов, из них – ни одной иконы Христа. В этом проявляется налет язычества, многобожия, которое таким странным образом все‑таки просачивается и к нам. Вероучительно ничего ошибочного нет, все иконы «правильные», но Господа нет. Нет Того, во имя Кого и ради Кого и возникла икона. В каждом храме и в каждом доме должна быть икона Христа.

Остальные иконы – Божией Матери, ангелов, святых должны как бы окружать Его. Не случайно именно в православной среде мог возникнуть сектантский «Богородичный Центр», где почитание Божией Матери обрело черты еретической неуемности.

Итак, основная икона христианства – это образ Христа, образ Воплощенного Бога. Откуда взялись христианские иконы? Предание свидетельствует о древнейшей из них – о Нерукотворном Спасе. Известна история, которая произошла при земной жизни Спасителя. Господь проповедует в Иудее. Из Эдессы, где царствовал Авгарь, приходит художник Анания, получивший повеление царя пригласить Христа в Эдессу. Если же Он не согласится, то следовало хотя бы запечатлеть Его образ. Художник предпринимает несколько попыток изобразить Христа, но у него ничего не получается. Тогда Господь, видя это, подзывает его, просит воду, омывает Свой лик и промокает его платом. На плате сохраняется Его образ. Этот плат художник и принес в Эдессу. Там он примерно сто лет провисел над вратами при входе в город. Потом, в середине II столетия, во время кровавых гонений на христиан, язычники хотели уничтожить этот образ, и верующие замуровали его.

Значительно позже, в 545 году, когда империя уже приняла христианство, сохранившийся образ был извлечен. Он хранился в Эдессе вплоть до 944 года, когда был перенесен в Константинополь. В честь этого события появился праздник, который мы называем Третьим Спасом – праздник Нерукотворного образа Спасителя, который мы отмечаем на следующий день после Успения Пресвятой Богородицы, 29 августа.

В 1204 году, во время четвертого крестового похода, крестоносцы разграбили Константинополь, и Нерукотворный Лик исчез. С тех пор никто не знает, где он находится, но бесчисленное количество списков с него дошли до наших времен. Теперь это – один из самых распространенных образов Спасителя.

Поразмыслим о том, почему Анания не смог нарисовать Христа. А удалось ли это кому‑нибудь после него? Исключим иконографию. Например, «Христос в пустыне» И.Н. Крамского или «Христос перед Пилатом» Н.Н. Ге. Согласитесь, что Крамской скорее изобразил интеллигента XIX столетия, пребывающего в мучительных раздумьях о смысле происходящего. Виктор Васнецов сам признался, что у него образ Христа не получился. Когда он посмотрел на иконы Рублева, то отрекся от всего, что нарисовал. В каком фильме, какому артисту удалось создать образ Христа по‑настоящему?

Всякая человеческая попытка изобразить или «сыграть» Спасителя заведомо бесплодна. Почему? Передать портретное сходство может любой профессиональный художник. Но когда мы смотрим на портрет человека, нам не так важна точная передача внешнего сходства, как сходство внутреннее. А во Христе, как говорит апостол Павел, «обитает вся полнота Божества телесно» (Кол. 2:9). Поэтому, сколько бы ни изображали Христа самые лучшие художники, мы все равно видим, что перед нами – не Христос, Он таким не был. Во всем этом проглядывает человеческое, то, что в иконографии как раз и отсекается. Иконописец в известном смысле должен возненавидеть живопись и отойти от нее, должен отказаться от портретизма, от того, чем безуспешно занимался Анания.

Икона – это не прозрение художника, а дар Небес. Иконописные образы Христа могут быть очень непохожими друг на друга, хотя не было же у Христа разных лиц! Семитские черты на иконах Христос потерял уже давно. На наших иконах перед нами предстает русский человек, на африканских – Его лицу присущи негроидные черты, в Китае – черты азиатские, на греческих иконах явно изображен грек. И это никого не смущает, ведь главное – это внутреннее сходство.

Иконография принципиально отличается от художественного творчества. Здесь не художник изображает Христа, а Христос является человеку. Поэтому перспектива в иконографии там не прямая, а обратная, изображение не объемное, а плоскостное. Все технические приемы иконографии направлены на то, чтобы полностью отойти от попыток земного изображения Иисуса и дать возможность Спасителю явиться нам. То же самое можно сказать обо всем церковном искусстве, например о церковном пении. Таково же отличие колядок от рождественских стихир: колядки – искусство Анании, мы в нашей радости и торжестве славим Иисуса. А в стихирах – звуки Небес, которые услышал святой и донес до нас.

Икона Божественна, в ней нет авторских эмоций, которые присутствуют в изображениях святых, Христа и Богоматери того же Васнецова или, например, Рафаэля. Они не подходят для молитвы. В одном из итальянских монастырей я увидел иконы, в частности нашу – Владимирскую, копии рублевских, а также древние армянские и даже египетские. Я не удержался и спросил: «А где же традиционная итальянская религиозная живопись?» Приор[126] ответил вопросом на вопрос: «А разве перед ними можно молиться?» Действительно, «Мадонна» Рафаэля – это гениальное изображение материнства, но не Богоматеринства.

Икона Нерукотворного Спаса не была широко известна в раннехристианские времена. Учителя Церкви первых трех веков об этом образе не писали, тем более что он уже был замурован. Иконы святого апостола Луки тоже не были распространены. В те времена иконы как таковые при богослужении почти отсутствовали. Зато в римских катакомбах было много символики, которая дошла до нас. Искусство катакомб – интереснейшая страница церковной истории. Катакомбные изображения – это не иконы, а духовные символы. Здесь нет Боговоплощения, но присутствует шифр, кодировка, расшифровывая которую мы видим Христа.

Какими были тогда изображения? Разными, например, изображался агнец. Согласитесь, перед изображением ягненка не будешь молиться, не станешь и прикладываться к нему. Это – лишь символ Христа. Другой символ – образ Доброго Пастыря, несущего на плечах овцу. Этот образ привлек внимание многих художников. Он также не подходит для молитвы, хотя и символизирует Господа. Часто изображался Ноев ковчег, прообразовывавший Церковь.

Не гнушались ранние христиане даже языческой мифологией: один из их излюбленных образов – Орфей, который настолько проникновенно играл на свирели, что его заслушивались дикие звери. Орфей напоминал первым христианам Христа. Свирель – учение Христово, а хищные звери – звероподобные люди с пороками, грехами и страстями. Учение Христово и Божия благодать укрощают зверообразный нрав греховного человека.

Встречалось изображение виноградной лозы, которая до сих пор украшает Царские врата. Иногда ее можно увидеть на обложке Библии, потому что Христос сказал о Себе: Я есмь Истинная Виноградная Лоза (Ин.15:1). Изображение рыбы является шифром в прямом смысле слова. Если взять первые буквы греческих слов «Иисус Христос Сын Божий Спаситель», получается XΘYΣ (ΙΗΣΟYΣ ΧΡΙΣΤΟΣ YΙΟΣ ΤΟY ΘΕΟY ΣΩΤΗΡΟΣ). Слово «Ихтис» по‑русски означает – «Рыба».

Сохранились изображения Богоматери с Младенцем на коленях, обычно в окружении волхвов, относящиеся ко II–IV векам. Так в изображениях появляется сюжет. Со II столетия в катакомбах встречаются изображения Христа и самарянки. Это – уже не символика, а иллюстрация евангельских сюжетов.

Кроме древнехристианских символов существовало, конечно же, и распятие.

В основном кресты были без Христа, их форма была различной, поэтому споры о том, какой крест «правильный»: четырехконечный, шестиконечный или восьмиконечный, — догматического значения не имеют. Впервые крест с изображением Христа появляется в V веке – на дверях храма святой Сабины в Риме. Вплоть до XIX столетия Христос на Кресте – всегда живой и торжествующий, не провисающий на руках. И сейчас в католических храмах распятый Христос – непременный атрибут, в то время как икон может почти и не быть.

В X веке Христос впервые изображается на кресте мертвым; со временем этот образ становится практически повсеместным. Появилась некая фигуральность, неодухотворенность изображения. На древних изображениях ноги Христа прибиты к кресту двумя гвоздями, и только с XIII столетия на Западе появляются изображения, на которых они скрещены и пробиты одним гвоздем.

Почитание креста не отрицали и иконоборцы времен Вселенских соборов. Крест – это символ христианства, это сила Божия, которая дается христианам, это средоточие всей нашей веры.

На изображениях Христа, как и на изображениях святых, лик окружен нимбом, означающим свет, исходящий от Господа.

Кстати, на некоторых древних изображениях встречаются объемные нимбы, напоминающие скафандры. Впоследствии от такого подхода отказались и остановились на плоском изображении. Нимб Христа всегда отличается от нимба Богородицы и всех святых: он крестчатый. В кресте обычно пишется по‑гречески οων, что соответствует русскому слову «Сущий» и еврейскому непроизносимому Имени Божию – Яхве, то есть священной тетраграмме. Это – исповедание того, что Господь явился в мир во плоти, что во Христе мы имеем Того Самого Бога, Невидимого и Непостижимого, Который открывался Моисею и древним пророкам. Русское народное сознание перетолковало буквы «омикрон», «омега» и «ню» как «Он Отец наш», причем над омегой иногда действительно ставят букву «т», которой там быть не должно.

А теперь перечислим некоторые иконографические изображения Христа. Изображать Его можно далеко не как угодно. В XVIII и XIX веках художники вдоволь повольничали в этой области! Они творили что хотели, и все это осталось в храмах нам в наследие. Господствующие архитектурные стили – барокко и ампир, а изображения – академическая западная живопись в не лучших своих проявлениях. Однако даже эта живопись сохраняла отголоски подлинно иконографических образцов. Отметим некоторые из них, тем более что все они раскрывают нам Христа.

Распространенный тип изображений Христа – Господь‑Вседержитель, или, по‑гречески, Пантократор. Этот образ появился в Византии уже в IV–VIстолетиях, в то самое время, когда и начали писать иконы. Христос изображается как Царь, Судья. Иногда Он восседает на троне, иногда стоит в рост. Позже появляются поясные изображения, которые и становятся самыми часто встречающимися: Господь изображен по пояс, Его правая рука благословляет, а левая держит свиток или, в более поздних изображениях, книгу. Обычно это Евангелие с какими‑нибудь основополагающими изречениями Иисуса Христа:

Придите ко Мне все труждающиеся и обремененные, и я успокою вас(Мф.11:28) или Заповедь новую даю вам, да любите друг друга (Ин.13:34).

Спас в Силах. Собственно, это – разновидность Пантократора. Христос изображается восседающим на троне, вокруг Него – небесная слава: серафимы, херувимы и престолы, иногда еще и офанимы, то есть высшие небесные чины. По бокам располагаются четыре апокалиптических символа: человек, лев, телец и орел летящий, означающие четырех евангелистов и, соответственно, Христа как Сына Человеческого, Христа как Льва – Царя, Христа как Тельца – жертву и Христа как Орла летящего – Божественную природу Спасителя. Спас в Силах появляется достаточно поздно. Такие изображения, известные с XV века, помещаются в середине деисусного чина. По сторонам от Него – Пресвятая Богородица, святой Иоанн Креститель и другие святые, молитвенно приклоненные к Нему. Изображение Спаса в силах наиболее традиционно для горнего места в алтаре, которое находится за престолом, в центре нашего внимания.

Другой тип изображения – это Царь Царей. Апостол Павел пишет, чтоХристос есть Царь царствующих (1Тим.6:15). В Пс.44 описываются Царица, представшая одесную Царя, — очень поэтичное изображение, напоминающее Песнь Песней Соломона. Впервые такое изображение встречается в XIV веке в Сербии и оттуда в XV столетии переходит на Русь. Это – вариант деисусной композиции. Христос изображается в виде царя, а Пресвятая Богородица по правую сторону от Него – в виде Царицы. Слева от Христа в наиболее древних изображениях мы встречаем царя Давида и ветхозаветных пророков. Позже Давида заменяют Иоанном Предтечей. Богородица изображается как Невеста Христова, а Иоанн Креститель – как друг Жениха, который привел Невесту ко Христу.

Спас Ярое Око — наше, российское изображение, встречающееся в Новгороде. Христу здесь присущ пронзительный, как стрела, взгляд. Я знаю только одного батюшку, который заказал такую икону на горнее место, да и то впоследствии, кажется, пожалел об этом. Это очень душеполезная икона, но стоять долго нелегко, потому что все мы хотим милости, а здесь человека пронзает насквозь взгляд, как «пламень огненный», о чем говорится в Апокалипсисе.

Другой тип – Спас Всемилостивый. Мне близко ярославское письмо. Князь Андрей Боголюбский с этим образом шел на волжских болгар [127] и победил их. С этим образом было связано знамение, после чего установили праздник Спаса Всемилостивого, это и есть Первый Спас. Ничего слащавого в этом образе нет, а есть именно Божественная милость, перед ним можно молиться бесконечно.

Существует своеобразный образ Спас Златые Власы. Лик Спасителя иконографически типичен, но Его волосы на этой иконе – пшеничного цвета. Я не встречал богословского обоснования этому феномену, но можно поразмышлять. Во‑первых, золото – это символ царского достоинства, во‑вторых, Христос – сын Давидов, а Давид, как известно, был белокур – редкое явление для ветхозаветных евреев. Еще пшеничный цвет напоминает нам о том, что Христос – Хлеб Истинный, Божественный Злак, произросший от долин земных.

Великий Архиерей. Это изображение иногда располагается на дьяконских вратах на иконостасе и восходит к псалму 109, где пророчески говорится: Ты священник вовек по чину Мелхиседека (Пс.109:4). Апостол Павел воспроизводит эти слова в главе 5 Послания к Евреям. Там говорится, что Христос как Архиерей Великий прошел с Кровью Своей через Небеса к Отцу. Архиерей обычно приносил в жертву агнца, брал чашу крови и с ней входил в Святая Святых, окропляя ею Ковчег Завета. Христос же – и Архиерей, и Агнец, Он со Своей Кровью входит в Святая Святых и предстоит перед Отцом как Священник. Священник приносит жертву перед Богом и ходатайствует за тех, о ком принесена жертва. Христос, как Архиерей, стоит перед Богом и ходатайствует за нас, являясь при этом Жертвой. На этом образе Христос предстает в полном архиерейском облачении.

Изображение Великого Совета Ангел основано на словах пророка Исаии: «Ибо Младенец родился нам – Сын дан нам; владычество на раменах Его, и нарекут имя Ему: Чудный, Советник, Бог крепкий, Отец вечности, Князь мира» [128] (Ис.9:6). Ангел – это вестник; Великий Совет – это Предвечный Совет Божий о нашем спасении. Он изображен Рублевым на иконе «Троица»: Троица, Чаша, глава Тельца в чаше. Христос – Вестник, Он пришел к нам сообщить радостную весть. На иконе Христос изображается в виде архангела с крыльями. Иногда это изображение встречается самостоятельно, а иногда – в композиции «Сотворение мира» или в композиции «И почил Бог в день седьмой», обычно на фресках.

Еще одно изображение – Эммануил. Основанием являются слова пророка Исаии:

Се Дева примет во чреве и родит Сына и нарекут имя Ему: Эммануил(Ис.7:14).

Эти слова воспроизводятся в Евангелии в Новом Завет[129]. На русский язык имя переводится как «С нами Бог». Христос здесь изображается в виде Отрока и встречается в разных вариациях. Изображение входит в образ Богоматери «Знамение»: Богородица молитвенно воздевает руки, а на фоне материнской утробы изображается Младенец или Отрок. Иногда Христа окружает сонм семи архангелов – Михаил, Гавриил, Рафаил, Уриил, Селафиил, Варахиил и Иегудиил. Вспоминаются пророчества Исаии и Михея, в которых говорится о том, что Мальчик, Отрок, будет пасти овец среди львов, будет брать в руки змея и аспида. Художники любят изображать Спасителя в виде Мальчика в окружении львов, змей и других диких зверей.

Спас Недреманное Око. Это изображение основывается на сравнении Христа со львом. Еще праотец Иаков, благословляя своего четвертого сына, Иуду, и предрекая рождение от него Мессии, говорит о Льве от колена Иуды [130]. Изображение окрашено средневековым сознанием. Люди тогда думали, что львы могут спать с открытыми глазами, а Христос – Лев от колена Иуды, уснул плотью, но не Божеством. Христос изображается юным на ложе, над Ним склонились Богоматерь и Ангелы. Сон Христа, Льва от колена Иудина, — смертный сон за грех мира. Но не спит, не умирает Божество тридневно Погребенного!

Другое значение образа Спас Недреманное Око – непрестанная забота Бога о человеке: Не дремлет и не спит хранящий Израиля (Пс.120:4). Этот сюжет появляется в византийской и древнерусской иконографии на рубеже XIV–XV веков.

Второй ряд иконостаса после Местного – Праздничный. На иконах этого ряда от Рождества до Вознесения изображены сюжеты из жизни Господа Иисуса Христа. Это – Евангелие в красках.

Видевший Меня видел Отца (Ин.14:9), — изрекло воплотившееся Слово. Мы безмолвно стоим у Его образа. Предвечный входит во время, Незримый явлен нашему взору. Трепещет дух наш. Смыкается око, и от созерцания Его образа мы вступаем «во мрак, где Бог» (Исх.20:21).

^ Христос и антихристы

Христос и антихристы – тема в наше время животрепещущая! Мне бы хотелось обратить внимание не столько на апокалиптический, сколько на евангельский и исторический аспекты. Кто такие антихристы, откуда они берутся? Господь обращается к иудеям:

Я пришел во Имя Отца Моего, и не принимаете Меня; а если иной придет во имя свое, его примете (Ин.5:43).

Что значит во имя свое? Человека, делающего что‑либо во имя свое, называют самозванцем. Такого самозванца, говорит Христос, вы и примете. Причем самозванец этот даже не будет прикрываться Именем Отца Небесного. Господь предупреждает:

Тогда, если кто скажет вам: вот, здесь Христос, или там, — не верьте. Ибо восстанут лжехристы и лжепророки, и дадут великие знамения и чудеса, чтобы прельстить, если возможно, и избранных. Вот, Я наперед сказал вам. Итак, если скажут вам: вот, [Он] в пустыне, — не выходите; вот, [Он] в потаенных комнатах, — не верьте; ибо, как молния исходит от востока и видна бывает даже до запада, так будет пришествие Сына Человеческого (Мф.24:23–27).

Великий вторник Страстной седмицы, осталось совсем немного времени до Голгофы, и Господь беседует на Елеонской горе со Своими учениками, провозвещая им будущее. Восстанут лжехристы и лжепророки… Лжепророк – явление более‑менее понятное всем – человек, имеющий в себе необычного духа (но не Божия) и с помощью этого духа что‑то вещающий, но кто такие лжехристы? Апостол Иоанн, слышавший Самого Спасителя, говорил:

Всякий дух, который исповедует Иисуса Христа, пришедшего во плоти, есть от Бога; А всякий дух, который не исповедует Иисуса Христа, пришедшего во плоти, не есть от Бога, но это дух антихриста, о котором вы слышали, что он придет, и теперь есть уже в мире (1Ин.4:2–3).

Иоанн Богослов ставит своего рода диагноз: антихрист – это дух, не исповедующий Иисуса Христа, пришедшего во плоти.

Уже тогда, в I столетии, об антихристе говорилось в настоящем времени, хотя говорилось и о том антихристе, который грядет. Дух антихриста был всегда, есть он и сегодня. Немало людей не исповедуют Иисуса Христа, пришедшего во плоти. Что означает слово «антихрист» в переводе на русский язык? Греческое слово «анти» – имеет два значения. Основное значение – «вместо», то есть замена одного другим, подлог, подмена. Другое значение этого слова сформировалось еще у греков, а затем перешло и в другие языки. Это «противодействие», то есть «против».

В данном случае слово «антихрист» означает «вместо Христа». Против Спасителя выступали древние римляне, иудеи, язычники, иногда приверженцы других религий, наконец, коммунисты. Но если вникнуть в эти явления, то окажется, что эти выступления никогда не были направлены против Самого Христа.

Всякий, кто идет против Господа, обречен на то, чтобы предложить кого‑то (или что‑то) вместо Него. Это и есть антихристианство, о котором Иоанн Богослов говорил: Дух антихриста, о котором вы слышали, что он придет и теперь есть уже в мире.

Быть антихристом – значит выдавать себя за Христа. Что же это за человек (или явление), который предлагает себя вместо Него? Иными словами, как можно дойти до такой жизни, чтобы предложить себя вместо Христа? Размышляя об этом, выделим четыре причины. Первая – это умопомешательство в прямом смысле слова. Такое действительно случается. Люди с глубоким повреждением психики нередко выдают себя за кого‑то, например, за Юлия Цезаря или Наполеона. Разумеется, больные люди достойны сожаления, но не только сожаления. Конечно, существуют повреждения мозга, но почему это повреждение привело именно к такому результату, предопределило именно такое самоощущение? В психиатрии есть термин «мания величия». Но ведь начинается эта «мания» задолго до поступления в психиатрическую клинику. Помешательство может случиться и у умного человека, который проявляет себя как талантливый лидер.

Вторая причина – самовнушение. Трудно сказать, как люди доходят до такого, но в любом случае когда‑то, где‑то человек позволил себе перейти некую грань, и это всегда граница между правдой и ложью. Сам сатана назван лжецом и отцом лжи. Когда‑то человек солгал сам себе, хотя бы в том, что он талантлив, умен, силен или красив. Причем сделал это так: «Я умнее того», «Я лучше того», наконец – «Я святее того»!

Третья причина – одержимость нечистым духом (беснование). Если первая причина, можно сказать, психиатрическая, а вторая – нравственно‑психологическая, то третья уже относится к области демонологии. Такой человек тоже может быть и умен, и талантлив и способен вполне адекватно вести себя во всех остальных жизненных ситуациях. Такие люди встречаются даже среди прихожан. Это может быть очень преданный и верный христианин, но Бог попустил пребывание в нем нечистого духа, который определенным образом себя проявляет. В таком случае антихрист‑лжехристос оказывается вестником, посланником нечистого духа, то есть самого дьявола.

Можно указать и четвертую причину – обыкновенный обман и шарлатанство. Человек прекрасно осознает, что он не тот, за кого себя выдает, но при этом с какой‑то целью продолжает играть свою роль. Это – аферист, обманщик, шарлатан.

Совершим краткий исторический экскурс. Когда мы говорим об антихристе, то подразумеваем, что его явление произойдет в будущем. Есть известные опасения, касающиеся принятия «печати антихриста». Это опасение возникло еще двадцать веков назад. Зачастую мы уверены в исключительности текущего момента, в экстраординарности событий, происходящих «здесь и сейчас», в грандиозности того, что должно, по нашему мнению, случиться завтра или по крайней мере при нашей жизни. Вот почему полезно знать историю. Она предостерегает и удерживает нас от некоторых порывов, которым мы бываем подвержены.

История антихристов, тех, кто пришел «вместо» Христа, начинается вместе с Христом. Не все знают, что в те времена Христос был не один. Как и в наше время, многие выдавали себя за Него. Упоминания, содержащиеся в «Деяниях апостольских», находят свое подтверждение в летописи Иосифа Флавия.

Вот что в книге Деяний говорится об Иуде Галилеянине или, как его называли иначе, Гавлоните:

Во время переписи явился Иуда Галилеянин и увлек за собою довольно народа; но он погиб, и все, которые слушались его, рассыпались (Деян.5:37).

Иосиф Флавий пишет о нем в книге «Иудейская война»: «Дальше в Сепфоресе в Галилее Иуда, сын того Иезекии, который некогда во главе разбойничьей шайки разорял страну, но был побежден царем Иродом, поднял на ноги довольно многочисленную толпу, ворвался в царские арсеналы, вооружил своих людей, и нападал на тех, которые стремились к господству».

Таков был человек, выдававший себя за Мессию. Он погиб, а его восстание закончилось ничем. Иуда Галилеянин поднял войну против переписи: «Смотрите, иудеи, римский император хочет нас переписать, словно мы – вещи!» Но именно благодаря участию Иосифа и Марии в переписи Иисус родился в Вифлееме, где ему и положено было родиться согласно библейским пророчествам.

О Февде в книге «Деяний святых апостолов» сказано:

…явился Февда, выдавая себя за кого‑то великого, и к нему пристало около четырехсот человек; но он был убит, и все, которые слушались его, рассеялись и исчезли (Деян.5:36).

Вот что об этом пишет Иосиф Флавий в книге «Иудейские древности»: «Некий Февда, обманщик, уговорил большую массу народа забрать с собой все имущество и идти за ним к реке Иордан. Он выдавал себя за пророка и уверял, что прикажет реке расступиться и без труда пропустить их. Этими словами он многих ввел в заблуждение. Однако Фаб, наместник, не допустил их безумия. Он послал против них отряд конницы, которая неожиданно нагрянула на них. Многих из них перебили, многих захватили живьем. Остервенев, воины отрубили самому Февде голову и повезли ее в Иерусалим».

Еще один уроженец Самарии, воспитывавшийся в Александрии, живший при Христе, но с Ним не общавшийся, — Симон Волхв. Уже после того, как Господь вознесся на Небо, Симон возвращается в Святую Землю:

Находился же в городе некоторый муж, именем Симон, который перед тем волхвовал и изумлял народ Самарийский, выдавая себя за кого‑то великого(Деян.8:9).

В это время по Самарии ходил дьякон Филипп, один из семидесяти апостолов. Он проповедовал, крестил и изгонял бесов из одержимых. Потом приходят апостолы Петр и Иоанн, возлагают руки, и Дух Святой сходит на уверовавших. Увидев это, Симон ощутил силу, большую, чем у него, и захотел эту силу получить, предложив апостолу Петру деньги,

говоря: дайте и мне власть сию, чтобы тот, на кого я возложу руки, получал Духа Святаго. Но Петр сказал ему: серебро твое да будет в погибель с тобою, потому что ты помыслил дар Божий получить за деньги. Нет тебе в сем части и жребия, ибо сердце твое неправо пред Богом. Итак покайся в сем грехе твоем, и молись Богу (Деян.8:19–22).

Однако Симон не покаялся и продолжал выдавать себя за «силу Божию».

Ему внимали все, от малого до большого, говоря: сей есть великая сила Божия (Деян.8:10).

Вместе с ним была некая женщина по имени Селена, которая называла себя «Премудростью Божией». Симон и Селена путешествовали по Империи, смущая людей. История эта бесславно завершилась в Риме. Симон в присутствии императора Нерона обещает вознестись на небо. Тогда в Риме проповедовал апостол Петр. Симон действительно оторвался от земли и летал по воздуху. Апостол Петр горячо молился, чтобы Господь посрамил это бесовское действо, и властью имени Христова прогнал нечистого духа. Симон Волхв упал с высоты на землю, разбился и умер в мучениях. Так закончилась грандиозная афера Симона Волхва – чародея, который совершил много удивительных чудес, многих соблазнил и смутил.

Далее история антихристианства шествует разными путями. Один из них – антихристианство иудейское. Народ иудейский не принял Иисуса из Назарета как истинного Христа. Обетование о том, что Христос придет, — стержень всей иудейской веры, ее суть. Часто говорят о том, что иудейская вера – это закон. Но вовсе не законничество является ее фундаментом. Сердцем иудейской веры является ожидание Мессии. С этим ожиданием жил Авраам, жил Моисей, эти ожидания поддерживали в иудейском народе древние библейские пророки, и, поскольку Иисус из Назарета не был принят как Мессия, с этим ожиданием иудеи прожили еще двадцать веков. Сегодняшний иудаизм – это вера в Христа, но не в Того Христа, о Котором говорится в «Символе Веры», а в Христа Мессию, который должен прийти, при котором должны исполниться все обетования пророков, который должен установить на земле Царство Божие.

Не нужно утрировать иудейские представления о мессианстве. Часто говорят, что иудеи мечтают о своем иудейском царстве, стремятся господствовать над остальными народами. Но истинная основа их чаяний – установление Царства Божия. Израильский народ – первенец Божий, и все другие народы должны прийти к Мессии и уверовать через Него в Бога. В этом иудаизм почти полностью соответствует христианской вере.

Мессию ждали и во времена Иисуса Христа. В Новом Завете мы несколько раз встречаем выражение: Он был из чающих утешения Израилева. Так сказано, например, об Анне, о Симоне, о Симеоне Богоприимце.

Это напряженное ожидание – и есть суть иудаизма. Свою новую форму оно приобрело после того, как народ отверг Христа. За это иудеи лишились Иерусалима, лишились своего Храма (поскольку назначение ветхозаветного храма было исполнено), лишились своей земли. В 70 году, после того, как римские императоры Тит и Веспасиан разорили Иерусалим, иудеи оказались рассеяны по всему миру, и ожидание Мессии приобрело для них новый, особый смысл. Оно превратилось в мечту о возвращении на родину, о восстановлении своей государственности, о возрождении поруганной Святой Земли. Когда чего‑то очень хочется, когда чего‑то с нетерпением ждешь, то чаемое, как правило, приходит, и долго его ждать не приходится. Поэтому иудейские «мессии» появлялись не раз.

Начало II столетия ознаменовалось появлением Симона Бар‑Кохбы (Сына Звезды), в Талмуде называемого Бар‑Козибой (Сыном Лжи). Отношение к этому человеку было неоднозначным, но самый авторитетный раввин того времени – равви Акиба принял его, уверовал, благословил и провозгласил Мессией. Объявленный Мессией, Бар‑Кохба поднимает второе восстание против римлян.

В то время римский император Адриан начинает восстановление Иерусалима под названием Элия Капитолия. На месте Голгофы и Храма Соломона он воздвигает капища римских богов и богинь. Иудеи восприняли это как величайшее осквернение своих святынь. И вот Бар‑Кохба, как Мессия, поднимает восстание, и ведет иудеев. Интересна его молитва, сохранившаяся в Талмуде: «Господи, можешь не помогать, только не мешай!» Эти слова очевидно проникнуты духом антихриста. Я пришел во имя Отца, и Меня не приняли. Другой придет во имя свое, и его примите… Ждать пришлось недолго; со времени Христа прошла всего сотня лет. Закончилось все разгромом восстания римской армией. С тех пор иудеи рассеяны по всей земле. Сама иудейская синагога была вынуждена признать Бар‑Кохбу лжемессией.

Представьте себе трагедию эмаусских путников. Мы редко задумываемся о ней. Ведь они уверовали в живого Христа, и вот уже третий день как оказывается, что Иисус из Назарета, Тот Иисус, Который насытил пятью хлебами пять тысяч человек, Тот Иисус, Который произнес Нагорную проповедь, исцелял и изгонял бесов, мертв! Неужели Он оказался, страшно вымолвить это слово, обманщиком? Уже третий день, как Его нет на земле, значит, пророчества не сбылись!

Путники говорят об этом Воскресшему Иисусу, и, как мы знаем, Господь открывается им в преломлении хлеба. Но какое испытание веры! Какую трагедию духа суждено было пережить этим людям! Так же пришлось разувериться в Бар‑Кохбе и иудеям. Но на этом антихристианство не закончилось.

История иудаизма знает еще одного лжемессию – Саббатея (Шабтая) Цви. Шел XVII век. Это время было неласковым к иудеям. Еще полыхали костры инквизиции, существовали гетто – еврейские кварталы, за пределы которых иудеям выходить запрещалось, систематически устраивались погромы, вызывая ответную ненависть иудеев по отношению к христианам.

В 1648 году в синагоге города Смирна, располагавшегося на территории современной Турции, Саббатей Цви вслух произносит священную тетраграмму, то есть Имя Божие, которое никому произносить было нельзя и которое произносил только Первосвященник раз в году в праздник очищения (Иом‑кипур), входя в Святая Святых. Уже шестнадцать столетий ни один иудей не слышал этого Имени, оно передавалось тайно. И сегодня мы не знаем точно, как произносится Имя Божие, нам известно лишь его написание. У иудеев по сей день за произнесение этого Имени нарушители наказываются проклятием. Иудеи верят, что Мессия, придя на Землю, произнесет Имя, которое известно лишь первосвященникам. При этом Мессия не будет ни первосвященником, ни левитом, но он произнесет это Имя как священный пароль.

И вот Саббатей Цви произносит это Имя. За это его сразу же отлучают от синагоги. Однако он начинает свою проповедь, и больше половины евреев всего мира приняли его и пошли за ним. Согласно иудейским верованиям, день рождения Мессии должен совпасть с днем разрушения первого и второго Иерусалимских храмов. Разрушения произошли при Навуходоносоре и при римлянах с интервалом в семь веков, но в один и тот же день. Саббатей Цви действительно родился в этот день, ему исполнилось тридцать лет, и он верно произнес Имя Бога.

Он был вдовцом. Саббатейженился на девице, которой было видение, что она выйдет замуж за Мессию. Когда жена умерла, он заключил священный брак с Торой (Пятикнижием Моисея). У Саббатея Цви была своеобразная молитва: «Хвала Тебе, Господи, который позволяет запретное!» Он начал с того, что принялся нарушать все иудейские запреты. Это привело к созданию учения, призывающего делать то, что запрещено. Нетрудно догадаться, куда заведет такая «нравственность»!

Саббатей отправился в Стамбул для того, чтобы обратить в свою веру султана, который должен был принять его как Мессию.

В Коране тоже написано, что Христос должен прийти еще раз. Султан предложил Саббатею Цви выбор – либо принять ислам, либо подвергнуться смертной казни. Разумеется, все ожидали, что Мессия откажется перейти в мусульманство и будет убит, исполнив тем самым сказанное пророком Исаией. Однако, к ужасу всего иудейского мира, Саббатей Цви принимает ислам, объяснив это намерением объединить все религии. Многие иудеи отвернулись от него. Саббатей Цви создал свою секту, которая просуществовала до начала XX столетия.

В XVIII веке некий Яков Франк объявил, что дух Саббатея Цви переселился в него. Ему импонировала мораль, позволявшая нарушать запреты, и он говорил, что бороться со злом можно, лишь вкусив его. То есть, вкушая грех, ты этот грех искореняешь (ересь николаитов). Это неизбежно привело к откровенным бесчинствам. Позже Яков Франк с последователями обратились в католичество.

Другое явление лжемессианства зародилось в недрах христианской Церкви, где тоже время от времени появляются лжехристы. Господь сказал, что придет во второй раз, и некоторая загадочность слов о Втором Пришествии, присутствующая и в евангельских, и в апостольских пророчествах, и тем более в Апокалипсисе, позволяет по‑разному интерпретировать это грядущее великое событие и даже спекулировать на нем.

Однако для христианства это явление менее типично. У иудеев это было и будет, поскольку они ждут Мессию, внешне – обычного человека, призванного спасти их, восстановить Храм, и привести народы к Царству Божию. В христианстве такого учения нет. Второе Пришествие Христово – это Пришествие во славе. В «Апокалипсисе» говорится, что Христос придет, свяжет сатану, и начнется тысячелетнее царство на земле (хилиазм). Даже некоторые из святых отцов древности, например Папий Иерапольский (ок. 70‑155 или 165), Иустин Философ (f ок. 165) и Ири‑ней Лионский (ок. 130 – ок. 202), принимали учение о том, что, когда Господь придет во второй раз, окончательно, причем не только внутренне (в сердце), но и внешне установится Царствие Божие на земле. В те времена это не считалось ересью. Спекулируя на этом учении, и появлялись лжехристы.

Из учебников истории мы знаем о крестьянской войне, вспыхнувшей в Германии в 1525 году. В основе этого восстания лежали не только социальные, но и религиозные причины. По существу оно было антихристианским. В 1517 году Мартин Лютер начинает реформацию, которая быстро набирает силу.

И крестьянское восстание во главе с Томасом Мюнцеро [131] проходит под лозунгом «установления Царства Божия на земле». Сам Лютер ужаснулся, увидев это кровавое восстание, и призвал германских курфюрстов «давить восставших, как бешеных собак», что, в конечном счете, и произошло. Поддавшись этому обольщению, многие люди погибли.

Не менее трагические события разворачивались в северогерманском Мюнстере, где Ян Лейденский [132], объявив себя «царем Нового Израиля», провозглашает «Царство Христа». Войска, посланные епископом, окружили город. Долгое время он был в осаде; начался страшный голод, приведший к людоедству. Город был взят, лжехриста и нескольких его «пророков» после жестоких пыток казнили, а их обезглавленные тела возили по всей Германии в металлических клетках, а затем поставили эти клетки на башне церкви святого Ламберта в назидание всем. Там они находятся и по сей день.

Нечто подобное происходило и в России, где существовало такое явление, как «хлыстовство». Члены этой секты были, как правило, неграмотными простолюдинами. Еще их именовали «прыгунами», поскольку молитвы сопровождались характерными приплясываниями – «священными танцами». Так пытались стяжать Духа Святого.

Была еще секта скопцов – выходцев из хлыстов, которые при этом еще и оскопляли себя. Скопцы объявляли брак – делом не Божиим, но любовь – Божией. На своих молитвенных собраниях они испытывали друг к другу «духовную любовь», которая превращалась в блудные оргии. Правительство боролось с этими сектами методами, принятыми в те времена, без церемоний. Тем не менее эти секты существовали, и особенно процветали во времена Петра I Елизаветы Петровны и в эпоху Просвещения.

В 1645 году, при царе Алексее Михайловиче, в Стародубской волости Ковровского уезда Владимирской губернии совершилось чудо. Три ангела вознеслись на небо, а Господь Саваоф воплотился в «пречистую плоть» некоего Данилы Филипповича. Ангелы вознеслись, а «Господь Саваоф», то есть Данила Филиппович, остался. Вскоре он находит себе «сына‑Христа». Им стал крестьянин Муромского уезда Иван Тимофеевич Суслов, последовавший за Данилой. Рассказывали, что его распяли, а он воскрес. Затем нашли девицу, которая стала «Свята Богородица». У этих крестьян появились последователи. Пришло время, и «Иван‑Христос» «вознесся на небо», а «Данила‑Саваоф» остался на земле «навсегда».

Такими представлениями жили русские сектанты. Их преследовали правители вплоть до императора Петра III – несчастного человека, волею судеб оказавшегося на российском троне. Его властолюбивой жене, будущей Екатерине II, это надоело, Петр «скоропостижно скончался», а она взошла на престол. Но государь все же успел сделать немало, в том числе провозгласить «Манифест о вольности дворянства», упразднить Тайную канцелярию, издать указ о свободе внешней торговли, в котором, среди прочего, содержалось требование о бережном отношения к лесам как к одному из важнейших богатств России и указ, квалифицировавший убийство помещиками крестьян как «тиранское мучение» и предусматривавший за это пожизненную ссылку.

Именно Петр III снял гонения на скопцов и стал им покровительствовать. Благодарные скопцы называли императора «белым голубем», утверждали, что он, дескать, еще до брака был оскоплен, и поэтому Екатерина не может родить от него ребенка. Поговаривали даже, что его мать, царевна Анна Петровна, — «пренепорочная Дева«… Вот поэтические строки того времени, описывающие рождение Петра III: «Святым Духом разблажилася, утробушка растворилася, хорошо дитя родилося, стены ада повалилися».

Петр III был объявлен Христом, но, поскольку было объявлено о его кончине, а Екатерина воцарилась, пошли слухи о том, что он якобы спасся. 22 ноября 1772 года в доме уральского жителя Дениса Пьянова появился некий гость, которому Пьянов пересказал эти слухи. Гость пообещал, что выведет всех недовольных в турецкие земли, где всем им будет хорошо жить. На вопрос: «Как такое возможно?» – гость ответил, что у него для этого достаточно денег, а потом наклонился и шепнул: «Я и есть Петр». Этим загадочным гостем был не кто иной, как Емельян Пугачев. Вслед за этим, так же как когда‑то в Германии, в России началась великая междоусобица. Восстание Пугачева – не просто крестьянская война, фактически это очередная попытка установления «Царства Божия» на земле. Емельян Пугачев – Петр III, он же «Христос» и «Бог«… Закончилось все это, как обычно, жестоким подавлением восстания, и Емельяна Пугачева в стальной клетке везут в Петербург. Так из раза в раз повторялись и проваливались эти авантюры, за которые тысячи людей расплачивались своими жизнями.

Лжехристы появлялись и вне христианства. В Индии в основе этого явления лежит учение об аватарах [133], которое говорит о том, что божество время от времени воплощается. Это явление свойственно всем языческим религиям, согласно представлениям которых боги сходят на землю. Поскольку богов много, то и являются они постоянно. О римских императорах говорили: «Божественный Октавиан» или «Божественный Август», и это были не просто эпитеты. На праздники римлянам предписывалось приносить жертвы императорам, как богам.

В более утонченной, философской, глубинной форме это реализуется в учении об аватарах. Христос говорил:

Все, сколько их ни приходило предо Мною, суть воры и разбойники; но овцы не послушали их (Ин.10:8).

Христианская вера твердо стоит на том, что однажды Слово стало плотью и обитало с нами, полное благодати и истины (Ин.1:14), однажды произошла «великая благочестия тайна: Бог явился во плоти» (1Тим.3:16).

Это произошло лишь однажды, и больше не повторится никогда. Все бывшие до Христа – воры и разбойники, а приходящие после Него – лжехристы и лжепророки. Второе Пришествие непременно будет, но, как сказал Христос:

Как молния исходит от востока и видна бывает даже до запада, так будет пришествие Сына Человеческого (Мф.24:27).

Когда будут говорить: «…он в этой комнате», или «в той», или «в пустыне», — не верьте. Этому учил нас Сам Господь.

Один из всемирно известных аватар – Шри Сатья Саи Баба, родившийся в Индии в 1926 году и скончавшийся в 2011‑м. Согласно верованиям его приверженцев, он являлся перерождением аватары Саи Ширди. Действительно, уникальнейшее явление… Уже в детстве он демонстрировал свои возможности материализовать предметы, открывая пустые сумки и доставая из них продукты по желанию присутствовавших. Это происходило публично, на глазах у многих. На сегодняшний день миллионы людей являются его последователями. Это – всемирное движение. Он – живое божество, он совершал чудеса, исцелял больных. Говорят, даже воскрешал из мертвых…

Описывается такой удивительный случай. Один из индийских губернаторов ехал в поезде. Вдруг загорелся электродвигатель, катастрофа, казалось, была неминуема. Тогда губернатор мысленно призвал Саи Бабу. Внезапно входит электрик, на полном ходу устраняет повреждение и так же неожиданно исчезает. После прибытия в пункт назначения губернатор садится на самолет, у которого отказывают шасси. Другой пассажир по какому‑то внутреннему позыву устремляется в кабину пилота, дергает за какой‑то рычаг (хотя летчиком не был и ничего в этом не понимал). В результате шасси срабатывают, и самолет благополучно приземляется. Когда губернатор позвонил Саи Бабе, чтобы поблагодарить за спасение от авиакатастрофы, тот ответил: «А почему ты не упомянул электрика?» То есть чудеса в прямом смысле слова… К нему приезжали физики, химики, биологи, психологи и криминалисты, чтобы изучать эти аномальные явления.

Впрочем, этот человек не уникален. Подобные ему люди встречались и в Древней Греции, составив основу древнегреческой мифологии. Мифические персонажи – не просто плод буйного человеческого воображения, равно как и наши былинные герои. За ними всегда стоят реальные прототипы.

Наконец, наш современник, Виссарион, который не совершает чудес, ничего сверхъестественного не делает, но упрямо твердит: «Я – Христос». Он пришел «во имя свое» и тоже увлек за собой тысячи людей. В этом же ряду стоит и «Белое братство» Марины Цвигун – «Деви Христос«…

Все это – лжехристы, приход которых предрекал Господь, предтечи того конечного антихриста, о котором говорится в Священном Писании. Тот антихрист вряд ли будет существенно отличаться от этих, разве что роль его окажется всемирной. Одержимые люди порабощены нечистыми духами, этим же будет управлять сам сатана. Все остальное будет протекать примерно по тому же сценарию: это и решение политических вопросов, и наступление всеобщего мира, упраздняющего войны на земле, и разрешение экономических проблем, и всемирное царство, и «Бог на земле». Те же «Данилы» да «Иваны», только другого масштаба…

Пришествием «великого» антихриста, «человека греха», и завершится этот этап человеческой истории. Уничтожен он будет Самим Христом, Который придет и Духом Своим убьет антихриста. Не человеческими силами, а самим Вторым Пришествием Христа все это будет разрушено и уничтожено.

^ Христос Грядущий

Христос всегда ожидаем в этом мире и являлся Таковым изначально. Христа ждали уже Адам и Ева , но, поскольку люди нетерпеливы, они не собирались ждать пять с половиной тысяч лет. Когда у них родился первый сын, Ева назвала его Каином, что означает: «Приобрела я человека от Господа». Она решила, что это Он и есть. Но это был отнюдь не Христос, драматическая история пути к Нему человечеству только предстояла.

Древний мир ждал Христа, ждал Мессию и ветхозаветный Израиль. Когда Израиль уже имел священство по чину Аарона, он ждал, что придет иерей по чину Мелхиседека. Когда пришел великий Моисей, то Израиль стал ждать другого пророка, такого как Моисей. Израиль ждал Отрока или Раба Яхве, Который придет страдать, ждал Сына Человеческого в небесной славе.

Израильтяне знали, что спасется не весь народ: по откровению Божию, будет спасен только «остаток». Тот «остаток», который будет принадлежать Мессии. Израиль ждал, когда наступит «день Господень», или «день Яхве». Иудеи полагали, что этот день продлится не двадцать четыре часа, По слову апостола:

У Господа один день, как тысяча лет, и тысяча лет, как один день (2Пет.3:8).

Когда был заключен Ветхий Завет, то, по словам пророка Иеремии, Израиль начал ждать Новый Завет. То есть вся древняя история Израиля – это история людей, напряженно ожидавших Мессию. И вот Мессия пришел, Бог явился во плоти. Казалось бы, чего более надо?

Мы с вами – из уверовавших: мы уверовали в Мессию, уверовали, что совершилась великая тайна благочестия. Господь уже с нами, и, однако, христианская Церковь опять ждет Спасителя, опять ждет Мессию. Имея Христа, она ждет Христа. Таково удивительное свойство Церкви Божией.

Христос вознесся на Небо и обещал, что придет снова. Два Ангела возвестили ученикам:

Мужи Галилейские! что вы стоите и смотрите на небо? Сей Иисус, вознесшийся от вас на небо, придет таким же образом, как вы видели Его восходящим на небо (Деян.1:11).

Так Церковь, имеющая Христа, опять оказалась Церковью, ждущей Его.

Перед Причастием читается молитва, содержащая в том числе и такие слова: «Да не в суд мне будут Святая сия, но во обручение будущей жизни и Царствия». Причастившись, мы «обручаемся будущей жизни и царствию». Но обручиться – еще не значит венчаться! Обручение и венчание – суть вещи разные. После обручения двое становятся женихом и невестой, а после венчания – мужем и женой. И действительно, Кто сейчас Христос для Церкви? Жених. А наша душа – невеста Христова.

В первый раз Господь пришел обручиться с Церковью, во второй Он придет венчаться. В Причастии мы обручаемся будущей жизни. Венчание наступит тогда, когда произойдет брак Агнца, о котором Христос сказал:

Истинно говорю вам: Я уже не буду пить от плода виноградного до того дня, когда буду пить новое вино в Царствии Божием (Мк.14:25).

А ученики Его пили, и мы сейчас пьем от Чаши Господней. Когда же Сам Спаситель совершит с нами Тайную венчальную Вечерю жизни будущего века, наступит венчание.

В наши дни обручение не совершается отдельно от венчания. Впрочем, в русском языке сохраняется слово «помолвка». Внутреннее состояние невесты при подготовке к замужеству – состояние ожидания. Церковь ныне находится в весьма своеобразном положении. С одной стороны, она обладает, ведь Христос воплотился, у нас есть Его Божественные Дары, мы – помазанники Духом Святым, а с другой стороны, ожидает Второго Пришествия. Ожидание Христа – это и есть внутреннее состояние Церкви.

Христианская Церковь в лице своих чад иногда выглядит слишком умиротворенно, якобы довольствуясь тем, что имеет. Считается, что все касающееся христианства – наши корни, но отнюдь не крона. Это – наши истоки, наша история, это наше великое прошлое, чуть ли не этнографический музей. А ведь наша вера – это еще и ожидание. Мы не только обладаем, мы еще и ждем.

Состояние ожидания Христа очень светлое. Церковь Божия, как Невеста, готовится к своему венчальному дню. Мы, сочетанные, уневещенные Христу в Крещении, теперь готовимся к венчанию, готовимся войти в брачный чертог, в который входят после венчания. Состояние ожидания и надежды – это дыхание Христовой Церкви.

Прощаясь с учениками, Господь на Елеонской горе говорил о грядущих днях, о разрушении Иерусалима. Это событие действительно произошло, ждать его пришлось недолго. Апостолы, кроме одного, до этого времени не дожили, приняв мученическую смерть в шестидесятых годах, а разрушение произошло в семидесятом. Ну а их ученики? Для них Нерон был антихристом. Христиане вычислили его имя, написанное на латыни. У них получилось «666» – число зверя.

После этого ожидалось Второе Пришествие Христово. Римляне с орлами на знаменах разоряют древний Иерусалим. Но разрушение Вечного Города оказалось лишь предвестием многовековой церковной истории.

Напряженное ожидание того, что Христос придет именно сейчас, при жизни нынешнего поколения, имело место всегда, — недостатка в антихристах не ощущалось. Например, Петр I значительной частью его подданных воспринимался именно в этом качестве. Получается, каждый исторический этап как бы воспроизводит всю полноту истории. Все, что происходит с человечеством вообще, происходит с каждым поколением в частности.

Итак, старый Иерусалим разрушен. Теперь мы чаем созидания Нового, Небесного Иерусалима. В этом тоже заключен глубокий смысл. Несмотря на то, что, хотя город давным‑давно отстроился и сегодня вовсе не напоминает развалины, тем не менее, все побывавшие там знают, что посетили именностарый Иерусалим, по улицам которого ходил Господь, в котором Он был распят и воскрес.

Все хотят знать, когда придет Христос Грядущий. Апостолы спрашивали:

Не в сие ли время, Господи, восстановляешь Ты царство Израилю? (Деян.1:6).

Спаситель ответил им:

Не ваше дело знать времена или сроки, которые Отец положил в Своей власти… (Деян.1:7).

Это – аксиома, догмат христианской Церкви о сроках Второго Пришествия. Всякий человек, который начинает определять «времена и сроки», занимается не своим делом. Это напрямую относится к значительной части нашего православного сообщества. Сколько статей, сколько брошюр, сколько наставлений посвящены тому, как и когда это произойдет… Воистину, не своим делом занимаемся!

Спаситель призывает апостолов, а в их лице и всех нас:

Идите по всему миру и проповедуйте Евангелие всей твари (Мк.6:15).

Вот наше дело – идти и благовествовать Царствие Божие. Когда Оно будет проповедано во всем мире, тогда и наступит конец. Христос сказал об этом так:

О дне же том, или часе, никто не знает, ни ангелы небесные, ни Сын, но только Отец (Мк.13:32).

Выходит, человек, «знающий» о времени Второго Пришествия, «ведает» больше, чем Ангелы и даже Сам Господь. Только вот интересно, кто ему об этом сообщил? Если не Ангелы (они не знают!), значит, демоны, больше некому…

Ну а что означает фраза:… ни Сын, но только Отец? Получается, Христос Сам не знает, когда придет? Здесь мы соприкасаемся с тонкой областью христианского богословия. Во Христе – два естества: Он – Сын Божий и при этом – Сын Человеческий. Как Сын Божий, Он знает все, и все Ему по силам, а как Сын Человеческий, Он не может поднять больше определенного веса, не может бежать быстрее гепарда, учился в детстве ходить и разговаривать. Как Сын Человеческий, Он принимает нашу немощь, нашу болезнь, наше незнание, а как Сыну Божию,

Ему ведомо все. Это – тайна Боговоплощения во Христе. Но если даже Он, Сын Человеческий, не знает, кто из нас дерзнет знать?

Не ваше дело… Это очень важно! Начиная вычислять времена и сроков, мы непременно сразу же скатываемся в лжедуховность, а там и до демонов. Что же тогда является нашим делом? Наше дело – ожидать.

Каков будет Христос в том, Небесном Иерусалиме? Об этом свидетельствуют последние главы Апокалипсиса. Чего не увидел там апостол Иоанн Богослов, чего там нет? Там нет солнца и нет луны. Но ведь написано в Библии:

И создал Бог два светила великие: светило большее, для управления днем, и светило меньшее, для управления ночью, и звезды (Быт.1:16).

Почему же Небесный Иерусалим «обделен»? Потому, что светильник там, как сказано, Агнец, то есть Христос. Нужно ли было солнце на горе Фавор, если одежды Христа были светлее света? Даже одежды, а не Он Сам… Так же как ярким, солнечным днем мы не пользуемся искусственным освещением, потому что от него все равно светлее не станет, так и в Царствии Небесном, сколько бы солнц ни зажечь – светить будет Сам Христос. Это – свет не физический, это – свет благодати, свет нетварный, свет Фаворский, о котором говорил Григорий Палам [134]и все афонские исихаст [135].

И показал мне чистую реку воды жизни, светлую, как кристалл, исходящую от престола Бога и Агнца (Откр.22:1).

Чистаярека воды жизни- это Дух Святый, Который светел, как кристалл, исходит от престола Бога, ибо Дух Святой от Отца исходит, и от Агнца, потому что Христос – Крестящий Духом Святым. Апостол Павел пишет:

Ибо все мы одним Духом крестились в одно тело, Иудеи или Еллины, рабы или свободные, и все напоены одним Духом (1Кор.12:13).

Знаменательное слово «напоены». Подобно тому, как губка насквозь пропитывается водой, так и христианин весь напоен Духом Святым. И город будет орошаем этой рекой, светлой и чистой, как кристалл…

Христос сел одесную Бога Отца, который, по слову апостола, покорил Ему все (1Кор.15:20). Отец все покорил Сыну. Все, кроме Себя Самого. Поразительно: все мироздание, вся вселенная, весь бесконечный космос покоряется Христу, абсолютно все будет пронизано Им. И при этом Сам Сын покоряется Отцу. Слово возвращается к Устам, Его изрекшим, ведь Христос – это Слово Отца. Вот Оно воплотилось и теперь вновь вернулось в Отчее лоно.

Бог – все и во всем. Это загадочные, таинственные слова. Кто способен их истолковать? Святые отцы пробовали: Григорий Богослов, например, дерзал размышлять о таких вещах. Но даже он после всех своих толкований любил повторять, что все это так, как об этом знает Бог.

* * *

На этом завершаются четырнадцать лекций, посвященных Господу нашему Иисусу Христу. Круг замкнулся – вышедшее от Отца Слово к Нему и вернулось. Но вернулось не Одно, а покорив Ему все, придя к Нему вместе со спасенной вселенной, со спасенным мирозданием. Церковь Божия будет тогда равна всему тварному миру. Весь тварный мир и будет Единой Церковью. «Не Церкви» просто не будет. Все во Христе вернется к Отцу.

Се, гряду скоро <…> Я есмь Альфа и Омега, начало и конец, Первый и Последний (Откр.22:12–13).

Ну а пока:

Эти бедные селенья,

Эта скудная природа —

Край родной долготерпенья,

Край ты русского народа!

 

Не поймет и не заметит

Гордый взор иноплеменный,

Что сквозит и тайно светит

В наготе твоей смиренной.

 

Удрученный ношей крестной,

Всю тебя, земля родная,

В рабском виде Царь Небесный

Исходил, благословляя.

 

Ф.И. Тютчев

 

1. Из междуречья Тигра и Евфрата.

2. Каи́афа — первосвященник Иудеи с 18 по 37 год. Многократно упоминается в Евангелиях, а также в Деяниях апостолов. О нем упоминает и Иосиф Флавий, называющий его Иосифом, прозванным Каиафой.

3. Пóнтий Пилáт — римский префект Иудеи с 26 по 36 год. Построил в Иерусалиме водопровод, однако в целом его правление ознаменовалось массовым насилием и казнями. Налоговый и политический гнет, провокационные действия Понтия Пилата, оскорблявшие верования и обычаи иудеев, вызывали народные волнения, беспощадно подавлявшиеся римлянами. По словам философа Филона Александрийского, жившего в I веке, Пилат несет персональную ответственность за бесчисленные жестокости и казни, совершенные безо всякого суда.

4. Хитóн (греч.χιτών — «одежда») — подобие льняной или шерстяной рубашки.

5. Месси́я (от ивр. («Маши́ах») – «Помазанник». Помазание оливковым маслом (елеем) составляло часть церемонии, проводившейся при возведении царей на престол и посвящении священников в сан. В иудаизме слово «Машиах» иносказательно означает «Царь». Согласно иудейским верованиям, идеальный царь, потомок царя Давида, будет послан Богом для того, чтобы осуществить духовное и физическое избавление народа Израиля.

6. Апóкрифы (от древнегреч. απόκρυφος — «скрытый», «сокровенный», «секретный») — неканонизированные произведения позднеиудейской и раннехристианской литературы.

7. Пс.117:22.

8. Дидахе, «Учение Господа народам чрез 12 апостолов» (греч. Διδαχη Κυρίου δια των δώδεκα αποστόλων) — наиболее ранний (конец I — начало IIвека) из известных памятников христианской письменности катехизического характера; памятник церковного права и богослужения.

9. Тим. 6:15.

10. Коэны, или кохены (ивр.) — еврейское сословие священнослужителей из рода потомков Аарона.

11. Левиты (от ивр. — «Леви») — часть евреев, представители колена Левия. Левиты составляли почетную храмовую стражу, охраняли порядок при богослужении, руководили народом при жертвоприношениях, были музыкантами, пели псалмы и традиционно занимались обучением народа закону Торы.

12. Логос (греч. λόγος) — богословский и философский термин, означающий «слово», «предложение», «высказывание», «речь», а также «мысль», «намерение», «причину» и «повод».

13. Аполлинарий Лаодикийский (ок. 310 – ок. 390) — епископ Лаодикийский в Сирии, богослов, один из самых непримиримых противников арианства.

14. Си́монс Меннó (ок. 1496–1561) — лидер анабаптистского движения в Нидерландах в XVI веке. Его последователи впоследствии стали известны под именем меннонитов.

15. От греческого слова δοκέω — «казаться».

16. Виссарион (настоящее имя – Сергей Анатольевич Тороп; р. 1961) — глава организации «Церковь Последнего Завета». Считает себя основателем «учения Единой веры». Художник, бывший слесарь и сержант ГАИ. По некоторым сведениям, Сергей Тороп лечился от алкоголизма методом гипноза и содержался в больнице Минусинска. Перед созданием секты был активным членом уфологического клуба. Последователи Виссариона убеждены в том, что в его лице произошло второе пришествие Христа. Христианские Церкви считают Виссариона шарлатаном, лжехристом и лжепророком, его общину – тоталитарной и деструктивной сектой, а его последователей – несчастными людьми.

17. Мк.8:31; Мф.16:21; Лк.9:22.

18. Флоренский П.А. (1882–1937) — православный священник, богослов, философ, ученый и поэт.

19. Ин.13:23; Ин.20:2; Ин.21:7; Ин.21:20.

20. Эдесса (греч. Ебвооа) — древний греческий город, располагавшийся на юго‑востоке современной Турции.

21. Все святые отцы единодушно толкуют эти слова как относящиеся к грядущим крестным страданиям Христовым. Слава Господня – Его Крест.

22. Апси́да (от др. — греч. αψίς; лат. absis – «свод») в храме – алтарный выступ. Функция апсиды – завершение алтарного пространства.

23. Престóл в христианском храме – каменный или деревянный стол, находящийся в середине алтаря и освященный архиереем для совершения на нем Евхаристии.

24. Сотериолóгия – богословская дисциплина, раскрывающая православное учение о спасении, являющаяся частью догматического богословия.

25. Халдеи (вавилонское Kaldu, евр. («Касдим»), греч. Χαλδαίοι) — семитский народ, проживавший в области устьев рек Тигра и Евфрата на северо‑западном берегу Персидского залива.

26. Слово 29:«О богословии третье, о Боге Сыне первое».

27. Копты (от греч. αιγυπτος — «египтянин») — египетские христиане.

28. Енóх – седьмой патриарх, начиная от Адама. В Священном Писании говорится о том, что Енох «ходил пред Богом» и прожил триста шестьдесят пять лет, после чего «не стало его, потому что Бог взял его» (Быт.5:22–24). Обо всех остальных предках Ноя, в отличие от Еноха, говорится: «и он умер». Эти высказывания иногда трактуются как указания на то, что, в отличие от других патриархов, Енох не умер, так как Бог взял его на небо, освободив от вызванной грехами прародителей смерти, в награду за благочестие.

29. К каноническим относятся Евангелия от Матфея, от Марка, от Луки и от Иоанна.

30. Святая Святых (др. — греч. αγιος αγίων, лат. sancta sanctorum; калька с еврейского) — отделенное завесой самое сокровенное место Иерусалимского Храма, в котором находился Ковчег Завета, а также хранились каменные скрижали с десятью заповедями (Втор.10:2), золотой сосуд с манной и расцветший жезл Аарона (Евр.9:4) — величайшие святыни еврейского народа. Особая святость места определялась еще и тем, что именно над Ковчегом Господь являлся первосвященнику для провозглашения Своей воли. Святая Святых в иудаизме характеризовалась как место, где физически ощущается присутствие Божие.

31. Цитируется по Вульгате (лат. Vulgata versio – «общепринятая, общедоступная версия») — латинскому переводу Священного Писания, восходящему к трудам Блаженного Иеронима (ок. 345–420). В русском синодальном переводе этот стих звучит так: «Хвалите Господа от земли, великие рыбы и все бездны».

32. Бар‑мицва (ивр. буквально – «сын заповеди») — термин, применяющийся в иудаизме для описания достижения еврейским мальчиком религиозного совершеннолетия.

33. Арии — самоназвание исторических народов Древнего Ирана и Древней Индии.

34. Брахма (санскр.) — бог творения в индуизме. Наряду с Вишну и Шивой является одной из ипостасей «брахманической троицы» Тримурти. Вишну и Шива вытеснили Брахму с главенствующего места, сами же они были объявлены тождественны‑ми друг другу, хотя в действительности их культы остались раздельными. Согласно мифу, касты произошли от разных частей тела Брахмы: из уст его вышли брахманы, из рук были сотворены кшатрии, из бедер – вайшьи, из ног – шудры.

35. Веды (санскр. — «знание», «учение») — сборник древнейших индуистских священных текстов (ок. XVI–X век до Рождества Христова).

36. И говорит им: что вы [так] боязливы, маловерные? Потом, встав, запретил ветрам и морю, и сделалась великая тишина (Мф.8:26; Мк.4:39; Лк.8:24).

37. И, взяв девицу за руку, говорит ей: «талифа куми», что значит: девица, тебе говорю, встань (Мк.5:41).

38. Вáйшьи (санскр.) – «преданность, зависимость») — представители третьей по значимости касты, состоявшей из земледельцев, торговцев, лавочников и ростовщиков.

39. Шýдры — представители четвертой касты, слуги. Шудрам запрещалось изучение Вед.

40. Бýдда Шáкьямуни («Пробужденный Мудрец из рода Шакьев»; 563–483 до Рождества Христова) — духовный учитель, основатель буддизма, живший в северо‑восточной части Индийского субконтинента. Создатель учения «Четырех Благородных Истин».

41. Сутра (санскр. — «нить») — в древнеиндийской литературе лаконичное и отрывочное высказывание, а впоследствии – своды таких высказываний. В сутрах излагались различные отрасли знания и почти все религиозно‑философские учения Древней Индии. Язык сутры характеризуется образностью и афористичностью, в них часто используются притчи. В буддизме сутры построены в основном в форме диалогов или бесед (обычно Будды, Бодхисаттвы или патриарха с учениками), в которых излагаются основы учения.

42. Гностици́зм (др. — греч. γνωσις-«познающий») — религиозно‑философское течение периода поздней античности, возникшее в I веке в восточной части Римской империи как синтез вавилонских, иранских, египетских, иудейских и других религиозно‑мифологических представлений и культов, греческой философии и христианских идей.

43. Оккульти́зм (от лат. occultus – «тайный, сокровенный») — общее название мистических учений, утверждающих о существовании скрытых сил в человеке и космосе, недоступных для обычного человеческого опыта, а также комплекс верований в существование скрытой связи человека с потусторонним миром.

44. Рабан Гамлиэль бен Шимон ха‑Закен (Старший), в христианской традиции – Гамалиил, жил в первой половине I века. Ученый раввин, один из основателей талмудического иудаизма, а также христианский святой, почитаемый вместе со своим сыном Авивом. Гамалиил – единственный христианский святой, упомянутый в Новом Завете, который почитается и в иудаизме. Полагают, что Гамалиил умер за девять лет до разрушения Иерусалима и, согласно церковному преданию, был крещен в конце своей жизни апостолами Петром и Павлом, что, впрочем, отрицается иудаистами. Также, по преданию, благодаря ему были обретены мощи христианского первомученика Стефана, которого Гамалиил похоронил на собственном земельном участке неподалеку от Иерусалима.

45. Шахада (араб. — «свидетельство») — исламский символ веры, свидетельствующий веру в Единого Бога (Аллаха) и пророческую миссию Мухаммеда. Необходимое и достаточное условие для принятия ислама.

46. Хади́с (араб. — изречение, одобрение, образ или действие пророка Мухаммеда, сумма которых образует Сунну, являющуюся авторитетной для всех мусульман и составляющую одну из основ шариата. Хадисы передавались посредством сподвижников пророка. Слово «хадис» в переводе с арабского языка буквально означает «новый», «беседа», «предание», «рассказ». В исламском богословии изучением хадисов занимается специальная наука – хадисоведение.

47. Кор. 1:24:«…для самих же призванных, Иудеев и Еллинов, Христа, Божию силу и Божию премудрость».

48. Сýра (араб. — слово, обозначающее одну из 114 глав Корана.

49. Коран, 19:34. Перевод Эльмира Кулиева. Далее все цитаты из Корана приводятся в его переводе.

50. Аят (араб. V?» – «знак») — структурная единица Корана, иногда понимаемая как «стих», что неверно с точки зрения самого пророка, неоднократно подчеркивавшего удаленность своих проповедей от поэзии. В Коране насчитывается более б ООО аятов.

51. Богородичный центр (официальное наименование с 1997 года – «Централизованная религиозная организация Православная Церковь Божией Матери Державная», с 1996 по 1997 год – «Церковь Божией Матери Преображающейся», первоначальное наименование – «Российская Автокефальная Православная Церковь». В прессе также фигурируют названия: «Богородичная церковь», «Церковь Божией Матери», «Российская вселенская Марианская церковь», «Соловецкая церковь «Державная»», «Российская Марианская Церковь», «Церковь Третьего Завета», «Церковь Духа Параклита», «Церковь Непорочной Девы», «Вселенская Параклитская Богородичная Церковь», «Фонд Новой Святой Руси», «Фонд Мария XXI в.», «Фонд Богородичный центр») — новосозданное религиозное движение, возглавляемое «Собором Епископов», главой которого с момента создания до апреля 2009 года являлся Иоанн (Береславский).

52. Великое Белое Братство ЮСМАЛОС (более распространенное название: «Белое братство») — религиозная организация, основанная в 1990 году в Киеве Мариной Мамоновой (в замужестве – Цвигун), объявившей себя Матерью Мира Марией Дэви Христос.

53. Христолóгия — раздел богословия, посвященный изучению вопросов, относящихся к Иисусу Христу

54. Абдаллá (араб.) — слуга (раб) Бога.

55. «Имя которому – Мессия Иса (Иисус), сын Марьям (ал‑Масух Иса бен Мариам)» (Коран, 3:45).

56. Масих — помазанник, «тот, кто омыт, очищен от всякого греха».

57. Мухаммед аль‑Бухари (полное имя – Абу Абдуллах Мухаммед ибн Исмаил ибн Ибрагим аль‑Джуфи Аль‑Бухари; 810–870) — известный исламский богослов персидского происхождения, автор наиболее авторитетного и достоверного суннитского сборника хадисов «Джами ас‑Сахих» (или «Сахих аль‑Бухари»), составляющего основу мусульманской Сунны.

58. Эсхатолóгия (от греческих слов εσχατον — «конечный», «последний» иλόγος — «слово», «знание») — система религиозных представлений о конце света, искуплении и загробной жизни, о судьбе Вселенной или ее переходе в качественно новое состояние.

59. Муслим ибн аль‑Хадджадж (821–875) — выдающийся мусульманский деятель, автор одного из известнейших сборников хадисов – «Сахих Муслим» («Ас‑Сахих»).

60. Ибн Маджа (Абу Абдулла Мухаммед Ибн Язид Ибн Маджа) — известный ученый, много путешествовавший по различным городам исламского мира и собиравший материалы по хадисам. На их основании он составил книгу «Сунан» – последнюю из шести достоверных книг по хадисам.

61. Из хадиса пророка следует: «Среди “людей писания” (иудеев и христиан) нет никого, кто перед смертью не уверовал бы в то, что Иса является истинным пророком. В день воскресения же Иса будет свидетельствовать против них» (Бухари, Бюйу 102, Мезалим 31, Анбийа 49; Муслим, Иман 242,155; Абу Дауд, Мелахим 14, 4324; Тирмизи, Фитен 54, 2234) (54, с. 270).

62. Явление аль‑Масих ад‑Даджаля, что означает «Ложный мессия», станет знамением великих испытаний, грядущих в конце времен. Все великие пророки Всевышнего предупреждали свои народы о грядущем ад‑Даджале, которому суждено привлечь людей многочисленными чудесами и провозгласить наступление своего царствования. Между глаз ад‑Даджаля будет начертана арабская буква «кеф», что означает слово «кяфир», то есть неверующий. Есть три проявления Даджа‑ля: Даджаль в человеческом облике, Даджаль как всемирное общественно‑культурное явление и Даджаль как невидимая сила. Понятно, что перед пришествием на землю Даджаля в человеческом обществе должна существовать и утвердиться определенная политико‑экономическая и нравственная система, и люди, управляющие этой системой, окажут ему поддержку и последуют за ним. Ад‑Даджаль – последняя стадия деградации мира, средоточие вселенского зла. Он и его сторонники – разрушители религии и добра. Он заручится поддержкой практически всех нечистых сил и, благодаря их помощи, будет совершать чудеса (лишь с соизволения Аллаха, дабы испытать людей). Этими чудесами он собьет с пути истинного множество мусульман. За явлением Даджаля на Землю последует сильный дождь, после которого все растения будут плодоносить; все животные последуют за ним. Зарытые когда‑то в землю сокровища стараниями Даджаля выйдут на поверхность.

63. Абу Бакр Ибн аль‑Араби (1076–1148) — средневековый арабский ученый, историк, знаток Корана.

64. Монизм (от древнегреческого слова μόνος — «один», «единственный») — философское учение, согласно которому кажущиеся различными виды бытия или субстанции в конечном счете сводятся к единому началу, общему закону устройства мироздания. В отличие от дуализма и плюрализма, предполагающих существование двух и множества субстанций, монизм отличается большей внутренней последовательностью и монолитностью.

65. Ви́ппер Роберт Юрьевич (1859–1954) — российский и советский историк, академик АН СССР.

66. Энгельс Ф. К истории первоначального христианства.

67. Бар‑Кóхба Шимон (ивр. m – «Сын Звезды») — предводитель иудеев в восстании при императоре Адриане в 131–135 годах.

68. Кумрáнские рукописи (свитки Мертвого моря) — название манускриптов, обнаруженных, начиная с 1947 года, в пещерах Кумрана, в вади Мурабба’ате (к югу от Кумрана), в Хирбет‑Мирде (к юго‑западу от Кумрана), а также в ряде других пещер Иудейской пустыни и в Массаде. По содержанию кумранские рукописи можно разделить на три группы: библейские тексты (около 29 % от общего количества), апокрифы и псевдоэпиграфы.

69. Ессéи или кумраниты (греч. Εσσηνοι) — одна из иудейских сект, появившаяся в начале первой четверти II века до Рождества Христова.

70. «Некоторые иудеи видели в уничтожении войска Ирода вполне справедливое наказание Божие за убиение Иоанна. Ирод умертвил этого праведного человека, который убеждал иудеев вести добродетельный образ жизни, быть справедливыми друг к другу и из благочестивых чувств к Богу собираться для омовения. При таких условиях, учил он (Иоанн), омовение будет угодно, так как они будут прибегать к этому средству не для искупления различных грехов, но для освящения своего тела, тем более что души их заранее уже успеют очиститься. Так как люди стекались к проповеднику, учение которого возвышало их души, Ирод стал опасаться, как бы его огромное влияние на людей, вполне подчинявшихся ему, не привело к смуте. Поэтому он (Ирод) предпочел предупредить это, схватив его (Иоанна) и казнив раньше, чем пришлось бы раскаяться, когда будет уже поздно. Благодаря такой подозрительности Ирода он (Иоанн) был в оковах послан в Махерон, вышеуказанную крепость, и там убит. Иудеи были убеждены, что войско Ирода погибло лишь в наказание за это злодеяние, так как Бог желал проучить Ирода».

71. Оригéн (ок. 185–254) — греческий христианский теолог и философ. Основатель библейской филологии. Выступал сторонником идеи конечного спасения всего сущего (апокатастасис). К величайшему сожалению, до наших дней не дошел его главный труд – «Гексапла» – колоссальный по объему сравнительный анализ текстов Ветхого Завета. Учение Оригена, явившее собой первое системное изложение идей христианства в философском контексте, оказало существенное воздействие на творчество Евсевия Кесарийского, Григория Богослова, Григория Нисского и Василия Великого.

72. Агапий, сын Константина, или Агапий Манбиджский (f 941–942), — арабский христианский историк X века. Был епископом в Манбидже (Иераполисе) — античном городе, располагавшемся на территории современной Турции.

73. Талмуд (ивр. — «учение», «учеба») — многотомный свод правовых и религиозно‑этических положений иудаизма.

74. Мишна (ивр. — «повторение») — часть Талмуда, первый письменный текст, содержащий религиозные предписания. Часть Устного Закона, переданного Всевышним Моисею на горе Синай вместе с Пятикнижием (Письменной Торой). Со временем из‑за опасений, что устное учение забудется, было принято решение записать его в виде Мишны.

75. Раби (от арамейского – «великий», «значительный», «учитель») — перед собственным именем – ученое звание в иудаизме, свидетельствующее о квалификации в толковании Торы и Талмуда. Присваивается по получении иудейского религиозного образования; дает право возглавлять общину, преподавать и быть членом религиозного суда.

76. Сирийская Антиохия считалась третьим по значимости городом империи, после Рима и Александрии. Она была первым центром христианства за пределами Палестины и исходным пунктом миссионерских странствий апостола Павла. Город этот был основан около 300 года до Рождества Христова на берегах Оронта, примерно в двадцати милях от моря, в трехстах милях к северу от Иерусалима, там, где сходятся Ливанские горы и малоазийский Тавр. Благодаря своему порту, называвшемуся Селевкией, Антиохия поддерживала постоянную связь с Западом, и в то же время ее посещали торговые караваны со всего Ближнего Востока. Город был известен своими школами философии, медицины и риторики, библиотекой и разного рода публичными увеселительными заведениями: театрами, амфитеатрами, стадионами и банями.

77. Деян. 11:26:«Целый год собирались они в церкви и учили немалое число людей, и ученики в Антиохии в первый раз стали называться Христианами».

78. Ориген. О началах. Книга 2, 11:6:«Я думаю, что святые, вышедши из этой жизни, будут пребывать в некотором месте, находящемся на земле, том месте, которое Божественное Писание называет раем, это место будет как бы некоторым местом учения, так сказать, аудиторией, или школой душ, где души будут научаться о всем том, что они видели на земле, а также будут получать некоторые указания о последующем и будущем, подобно тому, как, и находясь в этой жизни, они воспринимали отчасти некоторые откровения о будущем, хотя как бы чрез зеркало и в форме загадок, — о том будущем, которое с полною ясностью открывается в своем месте и в свое время».

79. 4 Цар. 2:12:«Елисей же смотрел и воскликнул: отец мой, отец мой, колесница Израиля и конница его! И не видел его более. И схватил он одежды свои и разодрал их на две части».

80. Православно‑догматическое богословие: в 2 т. СПб., 1895. Митрополит Макарий (в миру Михаил Петрович Булгаков; 1816–1882) — знаменитый историк Церкви, богослов.

81. Иоанн Дамаски́н (ок. 675 – ок. 753) — христианский святой, почитаемый в лике преподобных, один из отцов Церкви, богослов, философ и гимнограф. Известен как крупнейший систематизатор христианского вероучения; ему принадлежит фундаментальный труд «Источник знания», включающий в себя философский («Диалектика»), обличительный («О ересях») и догматический («Точное изложение православной веры») разделы.

82. Мицвá (мн.ч. мицвóт; от ивр. — «повеление», «приказание») — предписание в иудаизме, всякое доброе дело, похвальный поступок.

83. Мф.5:3‑11, Лк.6:20–23.

84. Исх.20:3–17.

85. Эзотеризм (от др. — греч. εσωτερικός — «внутренний») — субъективное мистическое познание природы, по утверждению апологетов, доступное лишь ограниченному кругу лиц. Исходит из сакральных знаний язычества и культивируется во многих культурах как некое тайное знание. В отличие от канонических религий, адаптируется к новейшим исследованиям, используя спекулятивные трактовки «научных» обоснований собственных учений.

86. Кти́тор (от греч. κτήτωρ — «собственник», «основатель», «создатель») — лицо, выделившее личные средства на строительство, ремонт или украшение православного храма или монастыря.

87. Чéрмное море (ивр. — букв, «море камышей») традиционно принято отождествлять с Красным морем, тем не менее, возможно, это был его залив или одно из озер, расположенных между Египтом и Израилем.

88. Догматик гласа 7, посвященный величайшему событию в истории человечества – воплощению Сына Божия. На русский язык эту фразу можно перевести так: «Если Бог хочет, Он побеждает законы естества».

89. Мф.16:1:И приступили фарисеи и саддукеи и, искушая Его, просили показать им знамение с неба, а также Мф.12:38, Лк.11:16.

90. Акри́ды – съедобная саранча, водящаяся в Палестине и Аравии.

91. Так называемых «неканонических» или «второканонических» книг Ветхого Завета в еврейской Библии нет. Впервые эти тексты появились на греческом языке, были внесены в Священное Писание в разное время и до сих пор считаются неканоническими и в иудаизме, и в протестантизме. Так же относятся к ним и большинство поместных Православных Церквей. Однако, не приравнивая их к каноническим, Церковь, между тем, признает их назидательными и весьма полезными.

92. Мф.12:29: «Или, как может кто войти в дом сильного и расхитить вещи его, если прежде не свяжет сильного? и тогда расхитит дом его».

93. Сотериолóгия (от греческих слов σωτηρία — «спасение» и λόγος — учение, слово) — богословское учение об очищении, спасении души.

94. Флп.3:21: Который уничиженное тело наше преобразит так, что оно будет сообразно славному телу Его, силою, которою Он действует и покоряет Себе все.

95. Мф.21:18–22; Мк.11:12–14.

96. Ересиáрх (от древнегреческих слов αιρεσις — «учение», «секта» и αρχή — «власть») — идеолог ложного учения, ереси.

97. Иом Кипур — День Искупления; на русский язык обычно переводится как «Судный День» – важнейший праздник в иудаизме; день поста, покаяния и отпущения грехов.

98. Имя Азазéлло восходит к падшему ангелу Азазéлю (ивр.), упоминавшемуся в апокрифической ветхозаветной книге Еноха: «Азазель научил людей делать мечи, ножи, щиты, брони, зеркала, браслеты и разные украшения; научил расписывать брони, употреблять драгоценные камни и всякого рода украшения, так что земля развратилась».

99. Откр.13:8.

100. Древнегреческое слово σταυρός действительно означает «столб» или «крест». Однако на столбах не распинали, а вешали, распинали же только на крестах. Новый Завет и вся христианская традиция (устная, письменная и изобразительная) свидетельствуют о Распятии Иисуса именно на Кресте.

101. Тетраграмматóн (тетраграмма) (греч. τετραγράμματον; от слов τετρα — «четыре» и γράμμα — «буква») — в иудейской религиозной традиции – четырехбуквенное непроизносимое Имя Господа.

102. Митрополит Филарет (в миру Василий Михайлович Дроздов; 1782–1867) — крупнейший православный богослов девятнадцатого века. В 1994 году прославлен Русской Православной Церковью в лике святых в святительском чине.

103. Лю́тер Мáртин (1483–1546) — христианский богослов, инициатор Реформации, переводчик Библии на немецкий язык. Его именем названо одно из направлений протестантизма.

104. Смит Джóзеф (1805–1844) — американский религиозный деятель, основатель и первый президент Церкви Иисуса Христа Святых последних дней (мормонов).

105. Рáсселл Чарльз Тейз (1852–1916) — американский проповедник, один из основателей религиозного движения, а с 1884 года – президент «Общества Сторожевой башни, Библий и трактатов, Пенсильвания».

106. Кальви́н Жан (1509–1564) — французский богослов, основатель кальвинизма.

107. Цви́нгли У́льрих (1484–1531) — швейцарский реформатор Церкви, христианский гуманист и философ. Издал свое исповедание веры, в большей части пунктов сходное с учением Лютера.

108. Ср.: Ис.48:20: «Выходите из Вавилона, бегите от Халдеев».

109. Никон (1605–1681) — шестой Московский Патриарх, имевший официальный титул: «Божиею милостию великий господин и государь, архиепископ царствующаго града Москвы и всеа великия и малыя и белыя Росии и всеа северныя страны и помориа и многих государств Патриарх». Никон предписал совершать крестное знамение тремя перстами, что процедурно было не вполне корректно, поскольку двоеперстие в Московской Церкви было закреплено актом Стоглавого собора 1551 года. Собор 1654 года положил начало делу согласования московских книг с греческими.

110. 2Кор.11:26; Гал.2:4–5.

111. Акáфист (греч. Ακάθιστος Ύμνος) — хвалебное церковное песнопение. Исполняется стоя всеми присутствующими.

112. Кондáк (греч. κοντάκιον) — короткое православное песнопение на тему праздника.

113. И́кос — один из типов строф в акафисте. Икосы и кондаки в пределах акафиста чередуются.

114. Умма (араб.) — сообщество или нация. В исламе – сообщество верующих, то есть весь исламский мир, вне зависимости от границ и национальностей.

115. Экклезиология (от греческих слов εκκλησία — «Церковь» и λόγος — «знание») — раздел догматического христианского богословия, изучающий природу и свойства Церкви.

116. Хомяков А.С. (1804–1860) — русский писатель и философ, один из основоположников славянофильства.

117. Паракли́т (от др. — греч. παρακλητος — «призванный») — человек, которого призывают на помощь или для утешения. Термин используется в теологии и упоминается в ранней христианской литературе.

118. Благочи́нный – в Православной Церкви специальная должность, предназначенная для надзора за порядком в определенном церковном округе, входящем в состав епархии. По ряду вопросов он является своеобразным посредником между приходами и епархиальным управлением. Благочинного назначает правящий архиерей епархии из числа ее священнослужителей.

119. Пентáрхия (от греческих слов nevia – «пять» и αρχία — «власть» – «пятивластие») — система главенства в христианской Церкви пяти патриархов (Рима, Константинополя, Александрии, Антиохии и Иерусалима) при первенстве Рима, сложившаяся после IV Вселенского Халкидонского собора, когда был установлен Иерусалимский патриархат. Пентархия разрушилась в VI веке в связи с появлением автокефальных национальных Церквей.

120. Епископ Игнатий (в миру Д.А. Брянчанинов; 1807–1867) — богослов, ученый и проповедник. Прославлен Русской Православной Церковью в лике святителей на Поместном соборе в 1988 году.

121. Павликиáне (греч. Παυλικιανοιί; предположительно, от имени апостола Павла) — средневековая христианская Церковь, зародившаяся в VII веке в Армении. В VIII–IX веках получила широкое распространение в Малой Азии и в европейских владениях Византийской империи.

122. Богоми́лы – участники антиклерикального движения, зародившегося в Болгарии в X–XV веках.

123. Греческое слово βαπτίζω означает «погружать», «окунать».

124. Литýргика – богословская дисциплина, изучающая христианское церковное богослужение, где главное место занимает Божественная Литургия.

125. На большинстве икон Божией Матери имеется изображение Богомладенца Христа. Икона Божией Матери, собственно, и есть исповедание Боговоплощения. Однако народ перед этими иконами обращается молитвенно именно к Пречистой Деве, что само по себе свято и праведно, но в тени оказывается Христос. Люди порой даже и не знают, что именно Он – Ходатай Нового Завета.

126. Приóр (лат. prior – «первый, старший») — настоятель небольшого католического монастыря.

127. Волжские болгары – одно из болгарских племен, составившее основу населения Волжской Болгарии. Пришли во второй половине VII века в Среднее Поволжье и Нижнее Прикамье из Приазовья после распада Великой Болгарии под натиском хазар, вытеснив при этом местные племена на запад. В настоящее время считается, что волжские болгары участвовали в этногенезе таких современных тюркских народов Волго‑Уральского региона, как татары, чуваши и башкиры.

128. На церковнославянском это звучит так: «Яко отроча родися нам, сын, и дадеся нам, егоже начальство бысть на раме его: и нарицается имя его: велика совета ангел, чуден, советник, Бог крепкий, властелин, князь мира, отец будущаго века».

129. Мф.18:23.

130. Быт.49.

131. Мю́нцер Томас (Фома) (ок. 1490–1525) — радикальный проповедник времен Реформации, духовный лидер социального движения, проповедовавшего всеобщее равенство на основе евангельских идеалов и террор против традиционной Церкви и дворянства. С движением Мюнцера было связано мощное выступление германских крестьян против феодалов (немецкая крестьянская война XVI века).

132. Ян Лéйденский (ок. 1509–1536) — вождь мюнстерских анабаптистов.

133. Аватара, иногда – аватар (санскр. — «нисхождение»), — термин в философии индуизма, обычно используемый для обозначения нисхождения Бога из духовного мира в более низкие сферы бытия.

134. Григорий Палама (1296–1359) — архиепископ Фессалоникийский. Средневековый византийский мистик, богослов и философ, один из основателей исихазма, отец и учитель Церкви, прославленный в лике святителей.

135. Исихазм (от греч. ησυχια — «покой, безмолвие») — древняя традиция духовной практики, составляющая основу православного аскетизма и заключающая в себе обширный, оригинальный комплекс представлений о человеке, его сознании и деятельности.

 

Издательство: Никея, 2013, С. 270, ISBN: 978-5-91716-179-2

Вы можете отметить интересные вам фрагменты текста, которые будут доступны по уникальной ссылке в адресной строке браузера.

Rambler's Top100 Рейтинг@Mail.ru