Мы приближаемся к Великому Посту, который называют весной духовной. Церковь, готовя нас к нему, выстраивает целую лестницу Великого поста. По этой лестнице ведет наше богослужение великая книга под названием Постная Триодь.
Чтения и песнопения Постной Триоди постепенно входят в богослужение, не сразу заполняя его, не сразу изменяя весь его строй.
Вот прошло два подготовительных к Великому посту знаковых воскресенья: Неделя о мытаре и фарисее и Неделя о блудном сыне. Память о притчах Спасителя и уроки из них предлагались нам на всю неделю в воскресные дни (со всенощными накануне), но в богослужения последующих будних дней ничего из Триоди еще не входило.
А еще начиная со всенощной Недели о мытаре и фарисее в Церкви поется: «Покаяния отверзи ми двери, Жизнодавче…». Это песнопение будет звучать каждую субботу почти до конца Четыредесятницы, целых девять суббот. Оно — путеводная нить, за которой так важно пойти всякому, кто хоть немного надеется приобщиться к благодати и силе Великого Поста и осознанно, глубоко подойти к встрече Страстей Христовых и Светлого Христова Воскресения.
Неделю спустя, на всенощной Недели о блудном сыне, прибавилось пение псалма 136 — «На река́х Вавилонских…» Песнопение передает ощущение человека, лишенного родины, который не может забыть ее, как бы ни призывали его к веселью окружающие. Мы такие же изгнанники, лишенные Небесного Отечества… «Встану, пойду ко Отцу моему» — сказал заблудший сын притчи (Лк.15:18). Приближающийся Пост — это как раз путь к Небесному Отечеству. Поэтому псалом 136 и поётся всего трижды, на всенощных подготовительных к посту недель. Вступим в Великий пост — уже покинем «чужбину», направимся к Небесному Отечеству, к встрече с Господом Иисусом Христом в Его Страстях и Воскресении.
Начиная с особой, Вселенской родительской субботы — поминовения всех от века усопших православных христиан — Постная Триодь уже входит в богослужение каждого дня недели.
Наступает Неделя мясопустная, о Страшном Суде. Евангелие этого дня напоминает о том, что не за пост и молитвы, а за дела милости, бывшие или не сделанные, будут судимы человеки — и мы с вами (Мф.25:31-46).
И этот Суд может быть для каждого — завтра. Сегодня.
И вот уже и масленица — седмица сырная, самое преддверие поста.
Для мирской культуры, с ее мероприятиями, действами, фестивалями, стиль которых во многом сформировался в годы безбожия — это время бесшабашного разгула. В атеистическое время Масленицу культивировали как «праздник проводов зимы», всячески подчеркивая ее языческие корни. Веселье, обжираловка, катанья, блины-блины-блины, ряженье, сожжение чучела…
Многие православные люди так поверили в «языческий праздник Масленицы», что стали прямо бороться и с блинами (которые «жертва Солнцу»), и с масленичным весельем. Ведь идёт Седмица о Страшном Суде! — вот о чем думать-то надо! «Молись и кайся!», и нечего тут…
А церковь-то, а за ней и подлинная народная культура очень мудро ведут нас к заветной тропе поста, к тому долгому периоду воздержания, покаяния, сокрушения сердечного, который так необходим для встречи Воскресения Христова в полноте. Надолго будут отсечены и дружеские пирушки, и пляски, и всякая обильная пища, и развлечения — вместо них надо будет устремляться к сосредоточению, к труду душевному и духовному в «келье сердца».
Но мы же не отвергаем, не унижаем при этом самой простой человеческой радости, веселья, пищи как дара Божия! Мы воздаем этому радостное благодарение, чтобы спустя несколько дней уйти в наш воинский поход.
И если уж о еде: воскресенье — Неделя о Страшном Суде — оно же и «Неделя мясопустная», когда мы «отпустили» мясо, поев его в последний раз до Пасхи. В масленичную неделю организм уже приспосабливается обходиться без него. Пока что — с рыбой и молочными продуктами. (Естественно, в атеистической «Масленице» и намека не было на это лишение).
А что же наша Постная триодь поёт в дни седмицы сырной?
Мы, увы, не слышим этих песнопений, не посещаем на этих буднях храм, а если и приведётся посетить — ведь и не расслышим слов. Но Церковь-то поёт всё это и для нас, и… нами. Пусть же хоть отдельные слова долетят до нас, дойдут до разума и сердца!
Предлагаю прочитать хотя бы некоторые стихиры этих дней, не в переводе, а как они должны прозвучать, и хоть что-то уловить из их смысла.
Триодь поёт о весне и зовёт её:
Весну возвещающая прибли́жися сия́, ныне предочисти́тельная седми́ца всечестна́я, свяще́нных посто́в, телеса́ и ду́ши все́х просвеща́ющая.
Возсия́ весна́ по́стная, цве́т покая́ния, очи́стим у́бо себе́ бра́тие, от вся́кия скве́рны, Светода́вцу пою́ще рцем: слава Тебе, еди́не Человеколю́бче!
Предочистительная седмица! А как может происходить это «предочищение» в радостных затеях и застольях масленицы? Только в прожекторе напоминания о Дне Судном, чтобы душу уставить на место. Общаясь в веселии (потому что главное в трапезе — именно общение, а не набивание живота) — помнить о Суде, о конце… и о милости. Помнить, ценить — и прочувствовать, что без настоящего, неотвратимо приближающегося воздержания не достичь ни милости, ни мира, ни света. Прекрасен этот свет простой человеческой радости, но душа-то ищет бо́льшего и ждет иного света.
И этот неповторимый свет уже льется в приотворённую дверь поста:
Возсия́ воздержа́ния благоле́пие, бесо́вскую мглу́ отгоня́щее: прии́де по́стная ле́пота (красота), душе́вных страсте́й исцеле́ние нося́щая…
Приоткрылась та самая дверь покаяния, о которой поётся теперь на каждой воскресной всенощной:
Се́ предотве́рзеся покая́ния две́рь, боголю́бцы, прииди́те у́бо, потщи́мся вни́ти то́ю (войти ею), пре́жде да́же не заключи́т сию́ Христо́с, я́ко недосто́йным на́м.
Ещё только предожидание поста и покаяния, но уже вот-вот, совсем немного — и отворится дверь, и выйдем в простор поста:
Све́тлая предпра́зднства воздержа́ния, све́тлая предпу́тия поста́ днесь…
Отверзо́шася боже́ственнаго покая́ния преддве́рия: присту́пим усе́рдно, очи́стивше телеса́, бра́шен (снедей) и страсте́й отложе́ния творя́ще…
Не поста́ нача́ло настоя́щий святы́й день ве́рнии ве́дуще, сей чистым помышле́нием почти́м, но вход глаго́люще, и прише́ствие к преддве́рию по́стному.
Сейчас, когда голод не гложет, когда не надо бороться с помыслом «а пойду-ка я да съем-ка» — сейчас-то и время, и полная свобода усвоить, что приближается прежде всего время милости и время покаяния, и двух этих не разделить:
Введе́ся вре́мя, душе́ моя́, покая́ния, не небрези́ (не пренебрегай): а́лчущим да́ждь хле́б, моли́ся Го́сподеви на вся́кий день, и нощь, и час, да спасе́т тя.
Мяс и про́чих бра́шен я́коже удале́ние сотвори́хом (сотворили), та́ко и всякия вражды к бли́жним вку́пе, блуда́ же и лжи, и вся́кия злобы убежим.
А вот удивительно — про то, как бодро воздержание, как противоположно оно всякому унынию. Прямо-таки «восклонитесь и поднимите головы ваши, потому что приближается избавление ваше!» (Лк.21:28)
Вхо́дное время поста нам будет вся́каго греха отложе́ния вино́вное (причиной отложения всякого греха), да не долу преклони́мся, ниже́ уны́ло теце́м….
Сияет, сияет заря, весна света:
Се светоно́сное прии́де время, святы́й день просия́, мрачных страстей твоих отбе́гни, о душе́! И зари́ восприми́ наставля́ющия тя к свету, умиле́ние я́ко вино пию́щи весели́ся, и сласте́й пия́нство возненави́ждь…
Све́тлый день воздержа́ния наста́, све́тлым лице́м прииди́те…
В церковных стенах Сырная седмица осенена молитвой святого Ефрема Сирина о даре покаяния. Ее начинают читать в среду и в пятницу Сырной седмицы, с поклонами:
Господи и Владыко живота́ моего́, дух пра́здности, уны́ния, любонача́лия и праздносло́вия не даждь ми. (Земной поклон)
Дух же целому́дрия, смиренному́дрия, терпе́ния и любве́ да́руй ми, рабу Твоему. (Земной поклон)
Ей, Го́споди, Царю́, да́руй ми зре́ти моя прегреше́ния и не осужда́ти брата моего, я́ко благослове́н еси́ во веки веков. Аминь. (Земной поклон)
Боже, очисти мя, гре́шнаго. (12 раз, с поясными поклонами)
Поклоны Ефрема Сирина еще не вошли в наш быт, в среду мы не в храме, а на работе, поклоны для нас начнутся в понедельник. Но ведь можно — и сейчас? Господи… не даждь ми! Сладостная, дивная молитва.
Мне думается, что эта седмица должна и может стать днями поиска мира в душе. Пойдет пост — пойдет борьба, трудности; а сейчас давайте поблагодушествуем на легком месте и порадуемся друг о друге!
Но более — свету весны и зари. Вода Великого Поста отсюда ещё видится весенней, сверкающей, светоносной. Она и есть такова; но в понедельник. когда мы ступим в нее, она будет глубокой-таинственной, и свет ее будет затаён.
Какие бы мы ни были немощные и лукавые, неумелые и негодные — «рабы неключимые» (Лк.17:10), настолько негодные, что их на ключ не запирают: если убежит — хозяину только легче! — так вот, какие бы мы ни были дрянные, но есть такая река поста, прекрасная и светлая…
Есть огромный путь и огромный труд Церкви, столь огромный, что можно все равно напитаться этим «чужим» — не своим даже! — трудом и что-то получить.
Да, потом с ужасом, к концу поста, можно увидеть: не стал я лучше! стал хуже! ничего не сделал, а время прошло, ушло! Но все равно эта река поднесёт к Страстно́й Седмице и Пасхе, к этому удивительному переходу в совсем иное состояние мира…
Радость масленицы — наобщаться немножко напоследок и порадоваться разными весельями, и это хорошо. Но расслабление Масленицы должно быть как у кошки, которая с виду расслаблена, но вмиг может собраться в тугую пружину.
Эта неделя — самое время прикинуть, с чем прямо, непосредственно и с желанием будем бороться, что надо победить, чтобы жить лучше, по-настоящему жить. Это ж не в понедельник надо будет решать, а заранее. Именно — решить, а боевых действий пока не начинать…
И блином заедать.
И подойти, пока благодушествуя — к прощению, которое введет нас в Пост.
Любезно, лю́дие, пост облобыза́им: приспе́ бо духовных подвигов начало: оставим телесное сладострастие, возрастим душевная дарования, спостраждем я́ко раби́ Христо́ви, да и спросла́вимся я́ко ча́да Божия, и Дух Святы́й в нас все́лься, просвети́т ду́ши на́ша.
(Стихира на стиховне вторника вечера)
Комментировать