- Православное спасение – обо́жение личности
- Йогическое освобождение – прекращение личностного существования
- Два вектора и их последствия
- О чем важно помнить
Дмитрий Дружинин, автор книги «Классическая йога с точки зрения православного богословия»
В наши дни слово «спасение» часто становится расплывчатым клише. Для большинства людей оно означает либо избавление от физической опасности, либо – в религиозном контексте – нечто довольно туманное, связанное с посмертным существованием, но лишённое конкретного содержания. Однако в православном богословии спасение – это живая, конкретная реальность, имеющая внутреннюю плотность и ясную антропологию. Оно не тождественно ни схоластическому интеллектуализму, ни популярным эзотерическим утопиям; это восстановление и исцеление человеческой природы, даруемое Богом через воплощение, распятие на Кресте, смерть и воскресение Христа, которое совершается, в частности, в церковных Таинствах.
Современный интерес к восточным практикам – медитациям, асанам, дыхательным техникам – часто сопровождается утверждением: «все дороги ведут к Богу» или «йога и христианство по сути одинаковы». Такое впечатление отчасти может возникать потому, что внешние элементы действительно в чем-то похожи: аскетика, внимание к внутренней жизни, стремление к очищению. Но за поверхностным сходством скрываются глубинные, качественные различия: разное понимание человека, разные цели, разные конечные горизонты. Чтобы понять, почему христианин не может совмещать мировоззренческие установки Православия и йоги, нужно сравнить их антропологию и телеологию – разобраться в том, что есть человек и к чему он призван.
Православное спасение – обо́жение личности
Православие исходит из того, что человек создан по образу и подобию Божию. Это не красивый философский афоризм, а утверждение о статусе личности: черты образа Божия в человеке проявляются в таких его личностных особенностях, как наличие разума, свободной воли, способности любить, нравственного чувства и др. Грех не уничтожает образ, но искажает его, приводит к порабощению страстями и отчуждению от Источника жизни. Спасение – это не самосовершенствование, не достижение некоей моральной чистоты исключительно собственными усилиями, а процесс, совершаемый в соработничестве с Богом, направленный на духовно-нравственное преображение личности, уподобление Богу и единение с Ним – обо́жение.
Обо́жение у святых отцов не означает смешения сущности творения с сущностью Творца; это приобщение человека к божественным энергиям, раскрытие его подлинного «я» в любви. На высших ступенях молитвенного делания, в исихазме, «я» не растворяется – напротив, личное предстояние перед Богом остаётся центральным. Молитва сохраняет форму обращения «Господи, помилуй мя»: это не обращение к безличному свету, а диалог личности (молящегося человека) непосредственно с Богом.
Спасение также не откладывается лишь на будущее: оно входит в нашу жизнь уже здесь и сейчас. Принятие Крещения, покаяние, участие в Таинстве Евхаристии – это участие в смерти и воскресении Христа, начало обо́жения, глубинная трансформация бытия человека. Поэтому спасение в православном понимании – это путь к полноте личностного бытия, а не к его уничижению или тем более уничтожению.
Йогическое освобождение – прекращение личностного существования
Йога, как она формулируется в традиции Патанджали, стоит на совершенно иных основаниях. Она признаёт онтологию индуизма: мир – «пракрити», материальная природа, в которой действуют законы кармы и сансары; цель – «мокша», то есть освобождение из цепи перерождений. Йогическая практика предлагает систему дисциплины – моральные предписания, асаны, пранаяму, техники внутреннего сосредоточения и медитации, постепенное восхождение, ведущее к самадхи и, соответственно, к мокше. Но задача этой системы – не преображение индивидуальности в личностном диалоге с Богом, а устранение иллюзии личности.
Ключевой текст йогического корпуса формулирует цель предельно ясно: citta‑vritti‑nirodha – остановка деятельности сознания. Ниродха здесь обозначает именно остановку, подавление сознания. В кульминационном состоянии исчезает различие между субъектом и объектом; «я» как отдельность теряет смысл и растворяется в безличном Абсолюте – Брахмане. Для индуистской традиции это – благо: прекращение кармического круга, конец страданий. Но в христианском ключе это выглядит как подавление личностных начал, как прекращение личных отношений с Личностным Богом и, в конечном итоге, как духовная смерть.
Два вектора и их последствия
Итак, перед нами два вектора: христианский – к Личностному Богу, к персонифицированной любви, к обо́жению; йогический – к безличному Брахману, к прекращению личностного существования человека ради выхода из колеса сансары, из чреды вынужденных рождений и смертей. Эти векторы радикально отличаются друг от друга, а не одними лишь нюансами – они качественно различны и ведут к совершенно противоположным итогам. Из этих различий вытекают и разные подходы к нравственным ценностям, и разное понимание в отношении страданий, и различные оценки того, что такое человеческая свобода.
В христианстве слово «свобода» понимается и как возможность добровольного осознанного выбора в сторону Добра, благодатного единения с Богом и ближними; и как состояние отсутствия склонности ко греху, к подчинённости лукавым демоническим силам. В йогической перспективе свобода – это освобождение от кармических (причинно-следственных) связей, от привязанностей и желаний, а в конечном счёте и от самого желания личностного существования, которое рассматривается как «вынужденная необходимость».
Практические выводы из этого сопоставления важны не только для теоретиков. Для верующего человека это определяет, каким образом и зачем он прибегает к молитве, посту, покаянию, служению. Если главная цель – обо́жение личности, то духовная жизнь направлена на исцеление, на возрождение отношений, на участие в жизни Церкви. Таинства и духовное руководство помогают сохранить личное «я» и одновременно раскрыть его в любви к Богу и ближним.
Если же главная цель – прекращение иллюзии индивидуального личностного существования, осознание своей тождественности божественному Абсолюту или же осознание себя частичкой этого Абсолюта с последующим растворением в нём, то такие практики имеют совершенно иную смысловую нагрузку. Они ведут не к преображению человека, а к его последовательной деперсонализации через онтологическую редукцию личности.
О чем важно помнить
К этой проблематике нельзя подходить из эмоций или культурного снобизма. Дело здесь не в симпатии или антипатии к традициям и культуре Индии. Речь совершенно о другом – о ясности в понимании главных целей. При желании получить то, что обещают учителя йоги – прекращение перерождений и растворение в безличном Абсолюте или Брахмане – человек должен осознавать, что это совершенно «иная перспектива», нежели спасение, к которому призывает нас Христос. И наоборот: тот, кто стремится к преображению своей личности, к её обо́жению в общении с Личностным Богом и к спасению Им, должен целиком и полностью довериться Спасителю и не может прибегать к каким-либо практикам с совершенно иным духовным вектором.
***
Тем, кто хотел бы глубже ознакомиться с подробным анализом смысловых различий христианства и йоги предлагаем прочитать книгу «Классическая йога с точки зрения православного богословия».
Комментировать