Главная » Чем отличаются религии » Язычество » Неоязычество
Распечатать Система Orphus

Неоязычество

1 голос2 голоса3 голоса4 голоса5 голосов (5 голос: 4,80 из 5)

Александр Суворов

 

22 июня лета 2001-го от Рождества Христова. День летнего солнцеворота. Шестьдесят лет назад началась Великая Отечественная война. За городом, на берегу реки собралась группа людей, среди которых выделяется плотный бородач с тяжелым взглядом в длинной белой рубахе с вышитыми по подолу красивыми свастиками. Тут же несколько юношей устанавливают идола, похожего на отесанный придорожный столбик. Это языческий бог-громовник Перун. Община неоязычников готовится ныне ритуально раскрестить Русь.

Вечереет. Разжигают большой костер, около которого жмутся, поеживаясь от налетающего прохладного ветерка, несколько человек. Они явно нервничают. Наконец бородатый волхв взмахивает посохом. “Слава роду нашему!” — басовито восклицает он. Из мешка достают белого петуха, он квохчет и бьется, ему отрубают голову. Обезглавленная птица бросается наутек и падает в траву. Кровь брызжет фонтанчиком. Белый шаман подставляет горсти и мажет кровью деревянного божка. С ревом рвется к небу огонь.

К волхву подходят те, что были подле костра. Их обступают со всех сторон. “Долой физкультурника с креста!”, “Смерть быдлу!”, “Сварог! Слава волку!” — кричат со всех сторон. Те, кого предстоит раскрещивать, срывают с себя нательные кресты, швыряют и топчут их, выкрикивая ругательства. “Нарекаю Богуславом, нарекаю Велемиром, нарекаю Рославом”, — смачно басит волхв, звучно шлепая каждого по лбу мокрой от крови пятерней. “А сейчас всем в воду — смывать жидовскую скверну!” — командует бородач и бьет в землю посохом с набалдашником в виде оскаленной волчьей головы. Новообращенные, раздеваясь на бегу, бросаются в воду, следом к ним присоединяется вся община. “Чище, чище три, смывай жидовское клеймо! — подбадривает с берега шаман. — Мы — староверы, слава русскому херу!”

После купания все рассаживаются вокруг костра, идет по кругу круглая чаша-братина с пивом. Звучат тосты. Бренчит гитара. Глухо бьет бубен. Пляшут блики пламени на оскаленной морде идола, перепачканной в крови. Пока петушиной. Но — кумир жаждет великой жертвы. Крови сына человеческого. Густеют лиловые сумерки. Тонко зудят тучи кровососущей нечисти. Вьются над костром алчные духи ночи. Где-то в чаще ухает филин.

*   *   *

“Тьмы нет, все — свет” — вот, пожалуй, главный девиз движения, называющего себя неоязычеством, причем сами члены неоязыческих общин часто именуют себя по-иному: староверами . Не стоит, однако, путать новоявленных “староверов” с историческим ответвлением русского Православия: неоязычники настроены по отношению ко всему христианскому, мягко говоря, недружелюбно. Всякий вступающий в их общину должен в кощунственной форме отвергнуть таинство крещения и отречься от имени своего святого покровителя ради имени языческого, которым нарекает новичка верховода-волхв . И с этого момента новообращенный становится полноправным членом одного из языческих родов, который симво­лически возглавляется волком, медведем или другим представителем животного мира. Отрекаясь от Христа, неофит магически прибегает к покровительству демонического существа в зверином образе, место православного святого занимает тотем, или род. “Слава роду!” — традиционное приветствие “староверов”.

Здороваясь, они берут друг друга за руки возле локтя. Празднуют солнцеворот и коляду, носят обереги и одежду, стилизованную под славянскую архаику, особым шиком для мужчины (болярина) считается явиться на праздник в кольчуге и сразиться с соперником на мечах, из музыки предпочтение отдается так называемому этнороку с его глухими, точно звучащими из-под земли ритмами деревянных барабанов, перед каждой трапезой приносится жертва языческим идолам (чаще всего Перуну), а потом по кругу идет братина с хмельным зельем. Словом, чудаки, ряженые, вроде толкиенистов, эльфов и орков из модных ныне ролевых игр! Так, да не так.

Отбросим внешнюю живописную мишуру, хотя именно она оказывается привлекательной на первом этапе для вовлечения в общину новых членов, главным образом из числа молодежи. Коснемся вещей неочевидных, той подземной сути, которая кроется под броскими своеобразными формами, столь заманчивыми для многих и многих, кого влечет в наши дни архаика Руси Изначальной.

Начать следует с того, что неоязычество отвергает тысячелетний путь России Православной. Само слово “Россия” едва ли не бранное для большинства “староверов”, а некоторые из них отвергают и саму Русь, говоря, что русского народа давно уже нет, а есть лишь некий сброд племен и языков, называющий себя русскими, — просто стадо, которое нужно бичевать и гнать в нужную сторону. И “верховоды” неоязычества якобы знают — куда, и готовы указать этот путь “посвященным”.

Формально, для общего употребления и придания движению должного фольклорного колорита древних русичей, в общинах утверждается культ языческих кумиров, обряды частью взяты из научных этнографических трудов (например, академика Б. Рыбакова), неоархаического апокрифа-мистификации “Велесова книга”, заимствуются элементы из капитальной работы Дж. Фрезера “Золотая ветвь” и других, используются образы русских былин и сказок, мифы народов мира, начиная с древнегреческой мифологии, — а все остальное довершает прихотливая фантазия современных волхвов. Пантеон “новорусских богов” разросся необычайно. Идеологами неоязычества причислены к нему задним числом такие “божества”, как Крышень (Кришна), Вышень (Вишну), Будай (Будда), Астарта-Иштар (Истра — в устах новоявленных “богоискателей”), а Баба-Яга возведена в ранг хтонической матриархальной богини. Такие вот перлы славянской “теологии” выдают ныне столпы неоязычества, эти горе-лингвисты, выводящие Гермеса от крепкого, пардон, словечка “хер”. И смех, и грех, выражаясь по-простонародному.

Неоязычество чуждо истинному народному духу и ни в коей мере не должно бросать тень на вековые традиции собирателей и знатоков русского фольклора. Прикрываясь театральными декорациями древнерусского пантеона — Перуна, Сварога, Свентовита, Даждьбога и др., — на деле неоязыческие “верховоды” исповедуют эклектическую оккультную доктрину, сочетающую в себе штудии теософов, розенкрейцеров, зороастрийцев, ведизм, древнеегипетскую магию и хтонические культы примитивных народов, прибавляя сюда такие элементы русской духовной смуты позднейших времен, как экстрасенсорика и НЛО. Вот в таком невообразимом ведьминском вареве и вызрел миф “гиперборейской Руси”, родословную которого верховоды неоязычников выводят аж из седой Атлантиды и времен всемирного потопа, возводя, например, топоним “Москва” от Мосха, сына Ноева. Слепые ведут слепых. Такова в двух словах “эзотерика” неоязычества. Но главный удар новоявленных волхвов нацелен в самое сердце Святой Руси — в ее тысячелетнее Православие.

Неоязычество предполагает отречение от тысячелетней русской истории, от мессианской идеи Православия, освящающего державу вместе со всеми населяющими ее народами, и от всечеловеческой миссии самого русского человека. Как идеология оно равносильно отказу от самой идеи российской государственности, собственно от Великой России и ее великой культуры. “Род” и “Русь” неоязычников по сути означают заключение самого русского народа в некую этнокультурную резервацию, наподобие расистского южноафриканского бантустана, и как следствие — окончательный разрыв единого культурного поля “Россия—Запад”, обеспечивающего взаимопроникновение и преемственность двух мировых цивилизаций.

Конечно, само по себе так называемое “неоязычество” не стоило бы столь пристального внимания, если рассматривать его в чистом виде — то есть как одну из распространенных в наши дни тоталитарных сект. “Староверов” отличают, главным образом, две черты — агрессивность, прежде всего ко всему христиан­скому, и тесная спаянность общины-“рода”, которая характеризует вообще большинство сект. В любом обществе существует определенная категория людей с отклоняющимся, маргинальным поведением, наиболее уязвимых психоло­гически, чем и пользуются разнообразные наставники-“гуру”, озабоченные поисками паствы. Комплекс “избранности” также немаловажен здесь. Но, как представляется, корни явления “новых староверов” много глубже.

На волне естественного народного протеста против вопиющей несправед­ливости современного миропорядка и отсутствия наглядной и здравой нацио­нальной идеологии в условиях усугубляющейся ныне духовной смуты происходит зарождение очередного идеологического призрака. Наиболее уязвимой в данном отношении является молодежь, которой — наследовать будущее России. Неоязычество как тоталитарный миф пронизывает все сферы жизнедеятельности, начиная со смещения нравственных устоев: “тьмы нет, все — свет” (что до боли напоминает девиз ордена сатанистов-ассасинов: “нет ничего истинного, все позволено”), корпоративных языческих празднеств, музыки и завершая идеологически программной (то есть очевидно тенденциозной) живописью, литературой т. д. Все это “художество” также не имеет никакого отношения к истинно народному искусству, в лучшем случае это предстает этаким “фэнтази а-ля рюс”. Таким образом, налицо возникновение новой субкультуры, где под личиной фольклора кроется оккультная, “эзотерическая” подоплека “гиперборей­ского мифа”, ранее бывшего принадлежностью “третьего” рейха с его штатными мифотворцами из оккультного центра “Аненербэ”.

Агрессивное антихристианство секты дает основание считать ее одним из от­ветв­лений мировой сатанистической традиции, приспособ­ленным к русским условиям. Генеральное направление этой традиции осуществляет глобальное движение “New Age” (“Новый век”), имеющее своей главной задачей уничтожение христианства и осуществление всемирного синтеза религиозных конфессий в виде культа некоего “верховного существа” . Под негласной эгидой “New Age” находится в настоящее время экуменическое и неообновленческое движения — эти маргинальные ветви христианства, а также неисчислимое множество сект и оккультных групп самых разнообразных толков по всему миру. Нынешняя духовная смута призвана размыть массовое сознание, лишить его четких ориентиров в контексте общемирового процесса глобализации, то есть сосредоточения в одних руках абсолютной светской и духовной власти над единым мировым государством. Встраивание России в “новый мировой порядок” (пока, впрочем, безуспешное) — вот истинное назначение развязанной оккультной войны с русским народом. Путь к мировому владычеству, как и встарь, неизменно проходит через Россию.

Возникают и ширятся связи неоязычников с расистами и нацистами всех мастей по всему свету, с белым расистским интернационалом и “черным интернационалом”, непостижимо сводящим воедино “левые” и “правые” экстремистские группировки, — в данном случае все течения антихристианской направленности очень легко находят почву для единения. Вообще, существует уровень, на котором неведомо смыкаются все конспиративные организации, нити от которых ведут в темноту к единственному кукловоду. “Новые староверы” не исключение здесь, все это уже было однажды, и можно понять, откуда дует ветер и на сей раз. “Нынче у каждого ум не свой” , — говорит один из демонических героев в романе Достоевского “Бесы”. Это было сказано по другому поводу, но в такой же, как и ныне, предгрозовой атмосфере прозвучали эти вещие слова. Новое воплощение нашумевшего в прежние времена “дела Нечаева” пока только смутной тенью брезжит на горизонте времен новой русской смуты, — смуты духовной. Рано или поздно на алтарь темных сил прольется кровь.

Неоязычество развивается в наше время как часть от части безликой силы, раздирающей общество на “пророков” и “материал” для очередного эксперимента, является по сути вероятной линией наметившегося в обществе раскола. Враг рода человеческого по-прежнему един, и в этом сила тьмы, разнятся лишь его обличья. “Тьмы нет, все — свет” — его очередное лукавое речение. Нацисты-”староверы” цинично презирают собственный народ, называя его христианизиро­ванным быдлом, их “верховоды” превозносят освобожденное от нравственных препон насилие как главный метод будущей власти. И они уже “идут в политику”, пытаясь вытолкнуть наверх собственных, пока безымянных вожаков. Тонко просчитывают, выверяя каждый дальнейший шаг, отделяя внешний круг боевиков-активистов от ядра идеологов-“верховодов”. Начата кампания по дискредитации ненавидимой ими Церкви. И если народ не удалось пока развратить “массовой культурой”, то — не мытьем, так катаньем — “староверы” пытаются подойти с другого конца, превратив русских в “этномассу”, под предлогом возвращения к родовым истокам — развенчать и опошлить саму национальную идею, истори­ческий стержень народного бытия, — свести ее к сумме смутных языческих суеверий, совмещенных с деструктивными, разрушительными для души оккультными практиками для “избранных”. Одно другого стоит, важно понять, что при кажущемся противоречии “справа” и “слева” действует одна и та же сила. Тактика “двух кинжалов” — излюбленный прием антироссийской “закулисы”.

Неоязычество представляет один из фрагментов действующего в истории антихристианского начала, и каждый “старовер” должен отдавать себе отчет, что первый шаг к сатанизму им уже сделан. Тоталитарная секта зомбирует людей, в результате чего у неофита возникает как бы “второе я”: шизофреническое, злокачественное ядро личности, скрытое и  находящееся всецело в ведении той силы, которой человек предал себя по собственной воле. Последствия этого гибельного раздвоения личности, или одержания, могут быть непредсказуемы. “Староверы” ныне — это законспирированная тоталитарная секта, рядящаяся в патриотическое обличье, но главное объединяющее начало этих “патриотов” — зоологическая ненависть к Православию. “Христианство выдумано жидами, чтобы подчинить себе мир” — эта сакраментальная фраза, подобно “тьмы нет, все — свет”, входит в стандартный набор неоязыческих идиом, где русская всечело­вечность, совесть и великодушие также предстают в итоге “жидовскими идеями”. Достаточно открыть Евангелие, чтобы развеять и этот миф “староверческих верховодов”; вот с какими словами обращается Христос к подступившим к Нему иудеям, уже готовым внутренне распять Того, Кто пришел спасти мир: “Ваш отец диавол, и вы хотите исполнять похоти отца вашего; он был человекоубийца от начала, и не устоял в истине, ибо нет в нем истины; когда говорит он ложь, говорит свое, ибо он лжец и отец лжи” (Ин., 8, 44) . В полной мере слова эти могут быть отнесены и к тем и к другим ненавистникам Православия, которые питаются из одного духовного источника.

Язычество всегда чревато человеческой, “великой” жертвой, ибо кумиры жаждут, человеческое жертвоприношение в данном случае — только вопрос времени, в этом также должен отдавать себе отчет каждый неоязычник. Одна лишь кровь, “сок особенного свойства”, по выражению гетевского беса Мефистофеля, может по-настоящему сплотить богоборцев, исповедующих свой темный культ под благовидным предлогом почитания “родной старины” и “народных корней”. Корней народа, чей тысячелетний православный путь “староверы” ненавидят больше всего на свете. Как ненавистна им и сама Россия с ее “двунадесятью языками”, и тысячелетняя идея русского мессианства. Можно ли вообще быть русским, не любя Россию?! И здесь неоязычники действуют заодно с заклятыми врагами и разрушителями русской государственности, это тоже важно понять. Вне Веры Отцов и великая государственность, и русская идея, и сама, наконец, русская душа — все это теряет смысл, и никакие идолы не спасут нас, если это будет утрачено в одночасье. Уместно вспомнить и другое, слова последнего пророка русской идеи Федора Михайловича Достоевского об одном таком “неоязычнике”:“Этот человек ругал мне Христа по матерну, а между тем никогда не был способен сам себя и всех двигателей сего мира сопоставить со Христом для сравнения: он не мог заметить того, сколько в нем и в них мелкого самолюбия, злобы, нетерпения, раздражительности, подлости, а главное, самолюбия. Ругая Христа, он не сказал никогда: “Что же мы поставим вместо Него, когда мы так гадки?”

И в самом деле — что?

Вы можете отметить интересные вам фрагменты текста, которые будут доступны по уникальной ссылке в адресной строке браузера.

Rambler's Top100 Рейтинг@Mail.ru