• Борьба амбиций: как за 30 лет Китай догнал и перегнал Россию

    22 февраля 2017


    В Рос­сии при­вык­ли счи­тать, что Китай достиг сво­их эко­но­ми­че­ских успе­хов за счет эффек­тив­но­го госу­дар­ствен­но­го регу­ли­ро­ва­ния, но куда боль­шую роль там сыг­ра­ло исполь­зо­ва­ние сугу­бо рыноч­ных мотиваций.

    ​При­мер­но 30 лет тому назад СССР и Китай нача­ли реа­ли­зо­вы­вать мас­штаб­ные про­грам­мы реформ. Вели­кие сосе­ди име­ли тогда срав­ни­тель­но рав­ные эко­но­ми­ки: СССР пре­вос­хо­дил Китай по ВВП все­го на 5–6%, хотя по поду­ше­вым дохо­дам — в четы­ре раза. Совет­ский экс­порт в Китай состо­ял из высо­ко­тех­но­ло­гич­ной про­дук­ции более чем на 20%, а лег­ко­вых авто­мо­би­лей про­да­ва­лось в Под­не­бес­ную боль­ше, чем неф­ти. Пер­вым согла­ше­ни­ем, под­пи­сан­ным меж­ду дву­мя госу­дар­ства­ми после дол­го­го пере­ры­ва, был дого­вор о стро­и­тель­стве и рекон­струк­ции сила­ми совет­ских спе­ци­а­ли­стов про­мыш­лен­ных объ­ек­тов в КНР.

    Про­шло три деся­ти­ле­тия; сего­дня «соот­но­ше­ние сил» сме­ни­лось на про­ти­во­по­лож­ное. По раз­ме­рам ВВП, соглас­но рыноч­ным кур­сам валют, Китай опе­ре­жа­ет Рос­сию в девять раз (МВФ, World Economic Outlook database, October 2016), по объ­е­му экс­пор­та — в 4,4 раза, по тем­пам жилищ­но­го стро­и­тель­ства — в 14,5 раза, а по про­тя­жен­но­сти совре­мен­ных авто­страд — почти в 70 раз. Мно­гие высо­ко­тех­но­ло­гич­ные това­ры, состав­ля­ю­щие ныне осно­ву китай­ско­го экс­пор­та, в Рос­сии не про­из­во­дят­ся вообще.

    При­чин для про­ис­шед­ше­го мно­го, но сего­дня мне хоте­лось бы обра­тить­ся лишь к одной из них — к стра­те­гии раз­ви­тия отдель­ных отрас­лей эко­но­ми­ки и сло­жив­шим­ся в Китае и Рос­сии кор­по­ра­тив­ным культурам.

    Част­ный hi-tech

    Конец 1980‑х годов озна­ме­но­вал­ся как в Рос­сии, так и в Китае ажи­о­таж­ным спро­сом на ком­пью­те­ры, копи­ро­валь­ные аппа­ра­ты, обо­ру­до­ва­ние для бес­про­вод­ной свя­зи. В обе­их стра­нах пред­при­ни­ма­те­ли ста­ли спе­ци­а­ли­зи­ро­вать­ся на пере­про­да­жах импорт­ной тех­ни­ки, — хотя в СССР в это вре­мя про­из­во­ди­лись соб­ствен­ные ком­пью­те­ры («Элек­тро­ни­ка БК-0011», «Мик­ро-80» или ПЭВМ «Агат»), а в Китае нет, — ско­ла­чи­вая на этом нема­лые состо­я­ния. Неко­то­рые из энту­зи­а­стов реши­ли запу­стить соб­ствен­ные про­из­вод­ства — и вот тут пути нача­ли расходиться.

    Основ­ным отли­чи­ем китай­ских и рос­сий­ских hi-tech ком­па­ний были не их пер­вые шаги (Huawei начи­на­ла с пере­про­да­жи импорт­ных офис­ных АТС), а их амби­ции. В Рос­сии биз­нес (напри­мер, у «Фор­мо­зы» или R‑Style) был ори­ен­ти­ро­ван на заво­е­ва­ние опре­де­лен­ной доли оте­че­ствен­но­го рын­ка, тогда как осно­ва­тель Huawei Жэнь Чжэн­фэй изна­чаль­но хотел при­дать сво­ей ком­па­нии гло­баль­ный мас­штаб, не соби­ра­ясь огра­ни­чи­вать­ся Китаем.

    Свой пер­вый меж­ду­на­род­ный кон­тракт Huawei, кото­рую в Рос­сии срав­ни­вать про­сто не с кем, полу­чи­ла в 1997 году, а через пять лет дове­ла объ­е­мы зару­беж­ных про­даж до $500 млн. Эта экс­пан­сия тре­бо­ва­ла мак­си­маль­но­го вни­ма­ния к новым раз­ра­бот­кам, и в R&D вкла­ды­ва­лось до 20% выруч­ки, при­чем боль­шая часть иссле­до­ва­тель­ских под­раз­де­ле­ний созда­ва­лась за рубе­жом, что поз­во­ля­ло луч­ше улав­ли­вать новей­шие тен­ден­ции и ста­но­вить­ся «сво­и­ми» в каж­дой стране. К сере­дине 2000‑х ком­па­ния достиг­ла ста­ту­са луч­ше­го в мире постав­щи­ка теле­ком­му­ни­ка­ци­он­но­го обо­ру­до­ва­ния и сер­ве­ров, имея к тому вре­ме­ни сов­мест­ные пред­при­я­тия с 3Com, Siemens, Nokia и Motorola, а ее про­да­жи за рубе­жом пре­вы­си­ли реа­ли­за­цию в Китае.

    При этом важ­но заме­тить, что ком­па­ния оста­лась част­ной и даже созда­ла осо­бую кор­по­ра­тив­ную куль­ту­ру кол­лек­ти­виз­ма и рабо­ты на общую цель. Huawei не коти­ру­ет­ся на бир­же, но тем­пы роста про­даж пре­вы­ша­ют в послед­ние годы 30%. С бюд­же­том на иссле­до­ва­ния, соста­вив­шим $9,25 млрд (боль­ше, чем было выде­ле­но рос­сий­ски­ми вла­стя­ми на Ака­де­мию наук в 2016 году), Huawei по объ­е­му про­из­вод­ства высо­ко­тех­но­ло­гич­ной про­дук­ции опе­ре­жа­ет мно­гие страны.

    Круп­ные госкомпании

    Разу­ме­ет­ся, выхо­дя из ком­му­ни­сти­че­ско­го про­шло­го, ни Рос­сия, ни Китай не мог­ли не опи­рать­ся на потен­ци­ал круп­ных госу­дар­ствен­ных пред­при­я­тий. В 1987 году СССР оче­вид­но лиди­ро­вал: у нас, напри­мер, было собра­но 1,35 млн лег­ко­ву­шек, а в КНР — толь­ко 480 тыс.

    С одной сто­ро­ны гра­ни­цы доми­ни­ро­вал Волж­ский авто­мо­биль­ный завод, с дру­гой — Шан­хай­ское авто­мо­би­ле­стро­и­тель­ное пред­при­я­тие. С нача­ла 1990‑х пути обо­их гос­пред­при­я­тий разо­шлись: в Рос­сии на Авто­ВАЗ при­шли талант­ли­вые финан­си­сты во гла­ве с Бори­сом Бере­зов­ским, в Китае вла­сти насто­я­ли на созда­нии сов­мест­но­го пред­при­я­тия SAIC с немец­ким Volkswagen. Глав­ной его зада­чей было объ­яв­ле­но пере­не­се­ние в стра­ну мак­си­маль­но­го коли­че­ства тех­но­ло­гий, а так­же пре­вра­ще­ние ком­па­нии в «боль­шое проф­тех­учи­ли­ще», в кото­ром долж­ны были вос­пи­ты­вать­ся луч­шие кад­ры для после­ду­ю­щей экс­пан­сии. Парал­лель­но госу­дар­ство в лице шан­хай­ско­го коми­те­та пар­тии поста­ви­ло перед пред­при­я­ти­ем зада­чу созда­ния про­из­вод­ства уни­вер­саль­ных ком­плек­ту­ю­щих, кото­рые мог­ли бы исполь­зо­вать­ся и на дру­гих китай­ских авто­сбо­роч­ных мощ­но­стях. В обмен ком­па­ния полу­чи­ла нало­го­вые скид­ки, сред­ства от кото­рых мог­ли рас­хо­до­вать­ся толь­ко для зару­беж­ной экс­пан­сии. В нача­ле 2000‑х через новое СП с General Motors SAIC при­об­ре­ла 10% Daewoo, 48,9% SsangYoung Motor, а так­же откры­ла кон­струк­тор­ские бюро и инже­нер­ные цен­тры в 14 стра­нах мира. За послед­ние 20 лет ком­па­ния ни разу не закан­чи­ва­ла год с убыт­ком. В 2016 году 144 тыс. ее работ­ни­ков про­из­ве­ли 6,5 млн авто­мо­би­лей, а общая выруч­ка соста­ви­ла немно­гим менее $104,5 млрд.

    В Рос­сии пошли дру­гим путем. Авто­ВАЗ и сего­дня кон­тро­ли­ру­ет­ся госу­дар­ством. При­ход зару­беж­но­го инве­сто­ра (ком­па­нии Renault) состо­ял­ся лишь в 2008 году. А сред­не­го­до­вой объ­ем про­из­вод­ства в 2000–2015 годах состав­лял все­го 630 тыс. авто­мо­би­лей, постав­ляв­ших­ся прак­ти­че­ски исклю­чи­тель­но на рынок Рос­сии и СНГ. При том что рос­сий­ский авто­мо­биль­ный рынок стре­ми­тель­но рос, когда-то пере­до­вое пред­при­я­тие выжи­ва­ло за счет мас­штаб­ной гос­под­держ­ки (более 140 млрд руб. в 2008–2015 годах), нара­щи­ва­ния убыт­ков (в 2015‑м они соста­ви­ли 42% выруч­ки) и дол­га (до 80 млрд руб.). В 2016 году уси­ли­я­ми 44 тыс. работ­ни­ков с кон­вей­е­ров сошло 408 тыс. авто­мо­би­лей Lada, Renalt, Nissan и Datsun, а общая выруч­ка соста­ви­ла 184,9 млрд руб. ($2,75 млрд). При этом доля ком­плек­ту­ю­щих рос­сий­ско­го про­из­вод­ства в сто­и­мо­сти сред­не­го вазов­ско­го авто­мо­би­ля не пре­вы­ша­ет 40%.

    При­мер китай­ско­го и рос­сий­ско­го авто­про­ма пока­зы­ва­ет, что вопрос о том, в част­ной или госу­дар­ствен­ной соб­ствен­но­сти нахо­дит­ся пред­при­я­тие, не име­ет реша­ю­ще­го зна­че­ния — куда важ­нее стра­те­гия его раз­ви­тия. Итог изве­стен: в 2009 году, когда Китай стал пер­вым авто­про­из­во­ди­те­лем мира, Рос­сия собра­ла мень­ше лег­ко­вых авто­мо­би­лей, чем Чехия.

    Ресурс­ный сектор

    Каза­лось бы, в усло­ви­ях, когда Рос­сия высту­па­ет нет­то-постав­щи­ком ресур­сов и явля­ет­ся самым круп­ным про­дав­цом неф­ти на китай­ский рынок, а Китай — нет­то-импор­те­ром и круп­ней­шим поку­па­те­лем рос­сий­ско­го сырья, оте­че­ствен­ные энер­ге­ти­че­ские ком­па­нии долж­ны опе­ре­жать китай­ские прак­ти­че­ски по всем основ­ным пока­за­те­лям. Одна­ко это не вполне так.

    В 1999 году китай­ский госу­дар­ствен­ный хол­динг CNPC создал пуб­лич­ную ком­па­нию по добы­че и пере­ра­бот­ке неф­ти — PetroChina. Основ­ны­ми зада­ча­ми, постав­лен­ны­ми перед ее руко­вод­ством, были нара­щи­ва­ние добы­чи, в том чис­ле за пре­де­ла­ми Китая; стро­и­тель­ство совре­мен­ных неф­те­пе­ре­ра­ба­ты­ва­ю­щих пред­при­я­тий; актив­ное раз­ви­тие хими­че­ских про­из­водств — ина­че гово­ря, мак­си­маль­ная дивер­си­фи­ка­ция (как тер­ри­то­ри­аль­ная, так и «про­дук­то­вая»). Ком­па­ния реа­ли­зо­ва­ла эту стра­те­гию доста­точ­но успеш­но: к 2016 году она ста­ла шестой по объ­е­му добы­чи неф­ти в мире (4,1 млн барр. в сут­ки); откры­ла четы­ре круп­ней­ших в Китае место­рож­де­ния неф­ти; постро­и­ла 11 НПЗ и вошла в 30 про­ек­тов по неф­те­до­бы­че от Кана­ды до Индо­не­зии. Все­го 15% при­ро­ста ее добы­чи при­шлось на покуп­ки уже дей­ство­вав­ших место­рож­де­ний, осталь­ное было раз­ве­да­но и запу­ще­но сила­ми ком­па­нии. По ито­гам 2015 года выруч­ка ком­па­нии соста­ви­ла $251 млрд, чистая при­быль — почти $6,2 млрд. Око­ло 69% выруч­ки при­хо­дит­ся на про­да­жи неф­те­про­дук­тов и про­дук­ции хими­че­ской про­мыш­лен­но­сти, при­чем 82% про­даж гене­ри­ру­ет­ся в Китае (отчет ком­па­нии за 2015 год).

    В 2001 году «доч­ка» госу­дар­ствен­но­го «Рос­неф­те­га­за», ком­па­ния «Рос­нефть», была опре­де­ле­на аген­том рос­сий­ско­го пра­ви­тель­ства в СРП-про­ек­тах, и ее роль в рос­сий­ской энер­ге­ти­ке нача­ла рас­ти. За счет погло­ще­ния ЮКО­Са (2004 год) и ТНК-ВР (2013 год) ком­па­ния ста­ла самым круп­ным про­из­во­ди­те­лем неф­ти в мире сре­ди коти­ру­ю­щих­ся на бир­же кор­по­ра­ций. Одна­ко из при­ро­ста добы­чи за 2000–2016 годы в 175 млн т в год лишь 9,5% при­шлось на «орга­ни­че­ский» рост ком­па­нии, все осталь­ное ста­ло след­стви­ем сли­я­ний и погло­ще­ний. Общий объ­ем выруч­ки в 2015 году ока­зал­ся в три раза мень­ше, чем у PetroChina, — 5,15 трлн руб. ($84,5 млрд), а чистая при­быль соста­ви­ла 356 млрд руб. ($5,8 млрд). 57% добы­ва­е­мой неф­ти про­да­ет­ся за рубеж в сыром виде (дан­ные из еже­год­но­го отче­та ПАО «Рос­нефть» за 2015 год), а зару­беж­ная добы­ча совсем неве­ли­ка. По теку­щей капи­та­ли­за­ции по состо­я­нию на сере­ди­ну фев­ра­ля «Рос­нефть» про­иг­ры­ва­ла PetroChina в 3,4 раза ($67,8 млрд про­тив $229,4 млрд).

    Гло­баль­ная конкуренция

    В Рос­сии при­вык­ли счи­тать, что Китай достиг сво­их эко­но­ми­че­ских успе­хов за счет гра­мот­но­го госу­дар­ствен­но­го регу­ли­ро­ва­ния и уме­ло­го состав­ле­ния обще­на­ци­о­наль­ных стра­те­гий раз­ви­тия. Я уве­рен, что эти фак­то­ры объ­яс­ня­ют лишь малую толи­ку впе­чат­ля­ю­щих дости­же­ний наше­го сосе­да. Куда бо́льшую роль игра­ет недо­оце­ни­ва­е­мое нами исполь­зо­ва­ние сугу­бо рыноч­ных моти­ва­ций. В Пекине дав­но поня­ли, что если вла­сти хотят несколь­ко огра­ни­чи­вать кон­ку­рен­цию внут­ри стра­ны, то им необ­хо­ди­мо сти­му­ли­ро­вать выход веду­щих ком­па­ний на гло­баль­ные рын­ки, для того что­бы, стал­ки­ва­ясь там с дру­ги­ми круп­ны­ми кор­по­ра­ци­я­ми, они затем «интер­на­ли­зо­вы­ва­ли» эффект этой кон­ку­рен­ции в соб­ствен­ной стране. Имен­но это и ста­ло, на мой взгляд, основ­ной при­чи­ной успе­ха Китая, в то вре­мя как рос­сий­ское стрем­ле­ние замкнуть­ся в сво­их гра­ни­цах ради созда­ния искус­ствен­но­го бла­го­при­ят­но­го кли­ма­та для «оте­че­ствен­но­го про­из­во­ди­те­ля» ста­но­вит­ся гаран­ти­ей неиз­беж­но­го упад­ка нашей эко­но­ми­че­ской модели.

    Источ­ник: РБК

    Оставить комментарий

    Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

    *

    Проект находится в стадии тестирования Скрыть объявление