О кротости и смирении

Настав­ле­ния из про­по­ве­дей архи­епи­скопа Сера­фима

Сми­ре­ние явля­ется самым глав­ным сред­ством, при помощи коего мы можем совер­шить дело своего спа­се­ния.

Сми­ре­ние не есть одна из доб­ро­де­те­лей, а есть целое хри­сти­ан­ское миро­со­зер­ца­ние, начало ново­за­вет­ной хри­сти­ан­ской жизни и самая эта жизнь.

Вот почему пре­по­доб­ный Мака­рий Еги­пет­ский в своих дивных тво­ре­ниях гово­рит, что сми­ре­ние есть при­знак хри­сти­ан­ства, или, что то же, кри­те­рий, по кото­рому можно опре­де­лить хри­сти­ане ли мы, или языч­ники; есть ли в нас бла­го­дать или нет ее; с Богом ли мы, или без Бога; счаст­ливы ли мы или несчастны.

Без сми­ре­ния все доб­ро­де­тели не имеют для нас ника­кого спа­си­тель­ного зна­че­ния.

Да и как может быть иначе, когда сама бла­го­дать – глав­ное сред­ство нашего спа­се­ния, дару­ется нам от Бога только за сми­ре­ние.

Сми­ре­ние есть направ­ле­ние всей хри­сти­ан­ской жизни нашей, или ее основа. За сми­ре­ние Гос­подь дает нам бла­го­дать. А бла­го­дать дает нам силу неуклонно соблю­дать Боже­ствен­ные запо­веди. Испол­не­ние же запо­ве­дей делает нас участ­ни­ками Хри­сто­вой радо­сти и здесь, и в буду­щей жизни. Если в нас будет сми­ре­ние, то все хри­сти­ан­ские доб­ро­де­тели будут при­сущи нам, ибо сми­ре­ние есть их основа.

Ради сми­ре­ния и кро­то­сти бла­го­дать сохра­нит нас от всех козней вра­жиих, пре­вра­тит все скорби в радо­сти, навеки соеди­нит нас со Хри­стом, и мы еще в земной нашей жизни будем испы­ты­вать неска­зан­ную небес­ную радость этого еди­не­ния с Богом.

Пусть сми­ре­ние будет для нас самою первою и основ­ною доб­ро­де­те­лью. Если оно будет у нас, то мы при­об­ре­тем дивную кро­тость с ее высшею любо­вью к бедным. Ибо только за сми­ре­ние Гос­подь дает нам Свою бла­го­дать, кото­рая одна только может дать нам силу любить своих оскор­би­те­лей.

Спа­си­тельно нам вспом­нить, что апо­стол Павел, говоря в своем Первом посла­нии к корин­фя­нам о любви, как о высшем даре Св. Духа, не разу­меет под нею бла­го­тво­ри­тель­ность, и даже раз­дача всего нашего иму­ще­ства бедным. И это понятно. Ведь и чре­во­угод­ники, и пия­ници, и блуд­ницы, и гор­децы, и тще­слав­ные люди нередко пре­да­ются бла­го­тво­ри­тель­но­сти. Бла­го­тво­ри­тель­ность есть только под­го­то­ви­тель­ная сту­пень к при­об­ре­те­нию дара совер­шен­ной любви, но не самая эта любовь.

Что же под нею надо разу­меть? Св. отцы учат, что под совер­шен­ною любо­вью надо разу­меть кро­тость или крот­кое пере­не­се­ние обид со сто­роны наших ближ­них. Гос­подь тре­бует от нас всегда истин­ной любви к нашим врагам (Мф. 5:44), к нашим обид­чи­кам. Гос­подь хочет, чтобы мы от всего сердца про­щали их.

Кро­тость прежде всего выра­жа­ется в мол­ча­нии наших уст во время оскорб­ле­ний. А разве отве­чать на оскорб­ле­ние кро­то­стью не есть вели­кое чудо? Вот почему преп. Иоанн Кас­сиан в своих дивных тво­ре­ниях гово­рит, что кро­тость, или крот­кий чело­век, есть чудо из чудес. Кро­тость есть наше совер­шен­ство. Больше всего мы должны стре­миться к при­об­ре­те­нию выс­шего дара Св. Духа – т.е. совер­шен­ной хри­сти­ан­ской любви и кро­то­сти.

Гос­подь прежде всего тре­бует от нас для соеди­не­ния с Ним кро­то­сти, когда гово­рит: При­i­дите ко Мне… и научи­теся отъ Мене, яко кро­токъ есмь и сми­ренъ серд­цемъ: и обря­щете покой душамъ вашымъ (Мф. 11:28–29). Сей покой есть ничто иное, как бла­жен­ство Небес­ного Цар­ства Хри­стова. Ясно, что без кро­то­сти мы нико­гда не при­и­дем ко Христу, не соеди­нимся с Ним и поэтому будем не бла­жен­ными, а самыми несчаст­ными людьми.

Только крот­кий нахо­дится под осо­бен­ным покро­ви­тель­ством Божиим. А это покро­ви­тель­ство есть источ­ник всех неиз­ре­чен­ных к нам мило­стей Божиих, вся­кого нашего сча­стья и бла­жен­ства вре­мен­ного и веч­ного.

Отсюда понятно, почему св. отцы гово­рят: “Не ищи чудес, а ищи крот­кого чело­века, кото­рый есть чудо из чудес.”

Поэтому, будем искать этой кро­то­сти, и прежде всего к ней стре­миться. Для этого мы должны знать что такое кро­тость? Кро­тость есть мла­ден­че­ское незло­бие, и не только мла­ден­че­ское, но и ангель­ское, и не только ангель­ское, но и Боже­ствен­ное. Самым отли­чи­тель­ным и суще­ствен­ным свой­ством святых была именно кро­тость.

Эту кро­тость имел преп. Сера­фим Саров­ский. Когда в Саров­ском лесу напали на него три раз­бой­ника, то он бросил на землю бывший в его руках топор, скре­стил руки на груди, и кротко сказал им: “Делайте со мною что вам угодно”. Раз­бой­ники почти до смерти избили свя­того старца его-же соб­ствен­ным топо­ром. А когда этих раз­бой­ни­ков изоб­ли­чили в пре­ступ­ле­нии и пре­дали суду, то св. Сера­фим хода­тай­ство­вал перед вла­стями об осво­бож­де­нии их от нака­за­ния. Этого мало. Раз­бой­ни­ков по хода­тай­ству преп. Сера­фима осво­бо­дили из тюрьмы. Они пришли к угод­нику Божи­ему про­сить у него про­ще­ния, и он от всего сердца, как родной отец, про­стил их.

Эту кро­тость имел свя­ти­тель Тихон Задон­ский. Когда один гордый и злоб­ный поме­щик ударил его по лицу, то свя­ти­тель Тихон упал к ногам поме­щика и просил у него про­ще­ния.

Во всей пол­ноте и совер­шен­стве имел эту дивную кро­тость Спа­си­тель наш. Когда Его били по голове и тер­но­вому венцу тро­стью, когда пле­вали Ему в лицо, Гос­подь не откло­нял головы Своей, Он кротко и молча смот­рел на Своих мучи­те­лей. Когда же начали рас­пи­нать Гос­пода, Он молился за Своих пала­чей.

Вот к какой бла­го­дати, к какому выс­шему и див­ному ея про­яв­ле­нию в нас, мы должны стре­миться всем серд­цем своим. Если мы достиг­нем сей кро­то­сти, мы достиг­нем бла­жен­ства Небес­ного Хри­стова Цар­ства.

Цер­ков­ное пре­да­ние повест­вует, что св. пат­ри­арх Иоанн Алек­сан­дрий­ский Мило­сти­вый и св. Гри­го­рий Палама, архи­епи­скоп Феса­ло­ний­ский, осо­бен­ную любовь свою ока­зы­вали тем, кото­рые их оскорб­ляли. К ним надо при­чис­лить и вели­кого Оптин­ского старца иерос­хи­мо­наха Амвро­сия. Он считал своих обид­чи­ков вели­кими своими бла­го­де­те­лями. Сове­то­вал о. Амвро­сий так отно­ситься к людями другим, говоря, что оскорб­ля­ю­щие нас своими оскорб­ле­ни­ями как щеткой очи­щают нашу душу от всех ее нечи­стот.

Долгие годы о. Иоанн Крон­штадт­ский сми­ренно пере­но­сил страш­ные хуле­ния и кле­веты на него от своего помощ­ника, про­то­и­е­рея и клю­чаря Андре­ев­ского Собора. Он мог бы попро­сить Св. Синод, в кото­ром был в то время к тому же членом, пере­ве­сти от него на другое место о. клю­чаря. Но о. Иоанн на него никому не жало­вался и молчал. Когда о. Иоанн смер­тельно забо­лел, то в своем тяжком недуге он метался и все просил, то поса­дить его в кресло, то поло­жить на постель. О. клю­чарь пришел в чув­ство рас­ка­я­ния. Совесть сильно заго­во­рила в нем. Он пошел попро­сить про­ще­ния у о. Иоанна и про­ститься с ним. О. Иоанн в тот момент сидел в кресле и был в полу­за­бы­тии. Когда ему ска­зали что пришел о. клю­чарь, то о. Иоанн собрал послед­ние в себе силы, встал, подо­шел к о. клю­чарю, покло­нился ему и поце­ло­вал ему руку. Это вели­кое сми­ре­ние так подей­ство­вало на о. клю­чаря, что он залился сле­зами и бро­сился в ноги о. Иоанну. С этого вре­мени он стал про­по­ве­ды­вать, что о. Иоанн вели­чай­ший угод­ник Божий и что таких пра­вед­ни­ков не было в Пра­во­слав­ной Церкви с самых первых веков хри­сти­ан­ства.

На святых во всей пол­ноте осу­ще­стви­лись слова Гос­пода: На кого воззрю? Токмо на крот­кого и мол­ча­ли­вого и тре­пе­щу­щаго словес Моих (Ис. 66:2). Для чего Гос­подь говоря здесь о кро­то­сти, гово­рит и о мол­ча­нии? Для того, чтобы пока­зать, что в мол­ча­нии должна выра­жаться наша кро­тость.

Но можно устами мол­чать, а в сердце иметь страш­ную злобу и нена­висть против оби­жа­ю­щих нас. Ему угодно, чтобы во время мол­ча­ния мол­чало и сердце наше.

Поэтому пусть мол­ча­ние Христа на суде будет для нас в данном случае посто­ян­ным при­ме­ром и слова в сем Еван­ге­лии: Иисусъ же мол­чаше (Мф. 26:63) да будут глав­ным и основ­ным руко­вод­ством в нашей духов­ной жизни.

Будем всегда пом­нить о уве­ща­нии преп. Сера­фима Саров­ского одному иноку в словах: “Молчи, молчи, без­пре­станно молчи.” Разу­ме­ется и устами, и серд­цем во время оскорб­ле­ний для дости­же­ния кро­то­сти или совер­шен­ной любви.

Могут ска­зать: как при­об­ре­сти эту кро­тость, эту совер­шен­ную любовь, когда мы так слабы, так немощны и своими силами ничего доб­рого сде­лать не можем? Да, мы немощны и слабы, но все­сильна в нас бла­го­дать Св. Духа, кото­рая и невоз­мож­ное делает воз­мож­ным и дости­жи­мым.

Поэтому Гос­подь не от неко­то­рых, а от всех людей без исклю­че­ния тре­бует нашего упо­доб­ле­ния Самому Богу по совер­шен­ству, когда гово­рит: Будите убо вы совер­шени, якоже Отецъ вашъ Небес­ный совер­шенъ есть (Мат. 5:48). И Будите убо мило­серди, якоже и Отецъ вашъ Небес­ный мило­сердъ есть.

Будем стре­миться к при­об­ре­те­нию кро­то­сти или совер­шен­ной любви, этой вер­шины всех хри­сти­ан­ских доб­ро­де­те­лей.

Но вер­шины горы нельзя достиг­нуть не пройдя всей горы. Поэтому будем стре­миться к стя­жа­нию всех доб­ро­де­те­лей и прежде всего к при­об­ре­те­нию их основы – хри­сти­ан­ского сми­ре­ния.

Иметь сми­ре­ние в смысле созна­ния своей гре­хов­но­сти не трудно. Легко нам сми­ряться и перед Богом, созна­вая все свои немощи и все свое ничто­же­ство. Но очень трудно нам сми­ряться пред нашими ближ­ними. Этому пре­пят­ствует созна­ние нашего будто пре­вос­ход­ства перед ними, ибо мы счи­таем себя лучше других даже в том случае, когда имеем очень боль­шие недо­статки. Эти недо­статки мы всегда оправ­ды­ваем, всегда себя обе­ляем. Зато редко, когда мы изви­няем недо­статки своих ближ­них. Почти всегда мы их обви­няем и осуж­даем даже за такие грехи, кото­рые в их жизни не суще­ствуют и кото­рые суще­ствуют только в нашем гре­хов­ном, гордом вооб­ра­же­нии.

Будем сми­ряться перед своими ближ­ними до раб­ского уго­жде­ния им не из-за страха, а по любви к ним, как запо­ве­дал нам Гос­подь на Тайной Своей вечери (Ин. 13:14–15). А для этого не будем счи­тать себя выше и лучше других по своему нрав­ствен­ному состо­я­нию. Будем обра­щать вни­ма­ние своего сердца и ума только на свои соб­ствен­ные грехи, а не на грехи своих ближ­них.

Ибо любовь выра­жа­ется в том, чтобы мы вза­имно и снис­хо­ди­тельно участ­во­вали в несе­нии тяго­стей, т.е. недо­стат­ков наших ближ­них.

Бла­жен­ный Авгу­стин гово­рит: “Ничто не делает нас так высо­кими в очах Божиих, как наше снис­хо­ди­тель­ное отно­ше­ние к недо­стат­кам наших ближ­них.”

К сожа­ле­нию в наших вза­им­ных отно­ше­ниях наблю­да­ется совер­шенно обрат­ное явле­ние: не любовь друг к другу, а жесто­кость; не снис­хо­ди­тель­ное, а осу­ди­тель­ное отно­ше­ние к недо­стат­кам ближ­них. Это осуж­де­ние явля­ется самою излюб­лен­ною темою наших бесед, при чем нередко сопро­вож­да­ется кле­ве­тою и чув­ством зло­рад­ства.

Как бы сле­до­вало нам всегда пом­нить вели­кого пас­тыря земли рус­ской, о. Иоанна Крон­штадт­ского. Одна­жды при нем кто-то очень поно­сил извест­ного о. Иоанну чело­века: “Правда ли, что все это было?” – спро­сил вели­кий пас­тырь своего собе­сед­ника. – “Правда”, отве­тил тот. – “В таком случае, сказал о. Иоанн, не будем гово­рить о грехах своих ближ­них. У нас своих грехов довольно. И если срав­нить наши грехи с гре­хами тех, кото­рых мы осуж­даем, то может быть гре­хов­ность наша соб­ствен­ная пре­взой­дет их гре­хов­ность.”

Так же чутко и бережно отно­сился к душе своего ближ­него и вели­кий старец Опти­ной пустыни иерос­хи­мо­нах Амвро­сий. В быт­ность мою в Опти­ной пустыни в 1910 году одна из самых пре­дан­ных и люби­мых учениц сего вели­кого старца, мона­хиня Мария, мне гово­рила, что из всех угод­ни­ков Божиих самыми вели­кими явля­ются по пре­иму­ще­ству три: Нико­лай угод­ник, св. Сера­фим Саров­ский и о. Амвро­сий Оптин­ский. На мой вопрос, почему к самым вели­ким святым при­чис­ляет только поиме­но­ван­ных ею, мона­хиня отве­тила: “Потому, что они отли­ча­лись самою вели­кою любо­вью к ближ­ним, кото­рая про­яв­ля­лась в их снис­хо­ди­тель­ном отно­ше­нии к недо­стат­кам людей.”

Такою снис­хо­ди­тель­но­стью отли­чался и друг свя­того Сера­фима Саров­ского Анто­ний, архи­епи­скоп Воро­неж­ский, По долгу своего архи­пас­тыр­ского слу­же­ния, ему при­хо­ди­лось обли­чать пороки ближ­них своих, к нему при­хо­дя­щих. Но он так обли­чал, что обли­ча­е­мый сразу не чув­ство­вал этого обли­че­ния и думал, что дело каса­ется совсем не его, а каких-то других лиц. И только после, слово пра­вед­ного и про­зор­ли­вого свя­ти­теля, как рас­тво­рен­ное бла­го­дат­ной солью являло свою боже­ствен­ную силу, и обли­ча­е­мый архи­епи­ско­пом Анто­нием убеж­дался, что хотя свою обли­чи­тель­ную речь Вла­дыка начи­нал изда­лека, но она каса­лась лично его недо­стат­ков. Часто свое нази­да­тель­ное настав­ле­ние свя­ти­тель сопро­вож­дал изви­не­нием: “Может быть – гово­рил он обли­ча­е­мому, – я Вас огор­чил, обидел своими сло­вами, поэтому прошу Вас, ради Христа, про­стить меня.”

Но в осо­бен­но­сти таким снис­хо­ди­тель­ным отно­ше­нием к недо­стат­кам ближ­них отли­чался преп. Сера­фим Саров­ский. Какую вели­кую любовь про­яв­лял он к людям, явствует из его обра­ще­ния к при­хо­див­шим к нему, как к дерз­но­вен­ному молит­вен­нику и уте­ши­телю в скор­бях. Он греш­ным людям кла­нялся до земли, нередко цело­вал даже руки у мирян и назы­вал их своею радо­стью.

Даже к явно пороч­ным людям преп. Сера­фим отно­сился с изу­ми­тель­ною по снис­хож­де­нию любо­вью, и других уве­ще­вал так отно­ситься к людям.

Преп. Сера­фим в своей любви к ближ­ним был подо­бен Самому Спа­си­телю, Кото­рый не осудил падшей жен­щины, взятой фари­се­ями в пре­лю­бо­де­я­нии и при­ве­ден­ной к Нему на суд.

Да помо­жет нам Гос­подь иметь эту вели­кую любовь к ближ­ним, это снис­хож­де­ние к их недо­стат­кам. Как сви­де­тель­ствует св. ап. Павел, при дости­же­нии сей любви мы будем испол­нять весь закон Хри­стов, все Его спа­си­тель­ные запо­веди.

Тогда кре­щен­ская бла­го­дать Св. Духа вос­си­яет на нас своим боже­ствен­ным светом. Тогда испол­нятся над нами слова чудной цер­ков­ной песни: Елицы во Христа кре­сти­стеся, во Христа обле­ко­стеся (срв. Гал. 3:27) и кре­щен­ская бла­го­дать кре­ще­ния будет для нас одеж­дою Хри­сто­вою.

Эта одежда Хри­стова, или бла­го­дат­ный боже­ствен­ный свет, покроет нас от всех напа­де­ний демо­нов, когда наши души, после смерти, будут про­хо­дить воз­душ­ные мытар­ства.

Эта одежда Хри­стова, сия кре­щен­ская бла­го­дать, рас­кры­тая нами испол­не­нием запо­ве­дей и скор­бями, покроет нас на Страш­ном суде Хри­сто­вом. Как брач­ная одежда, сия бла­го­дать введет нас в Небес­ный чертог нашего Спа­си­теля и будет источ­ни­ком вечной непре­стан­ной радо­сти в Небес­ном Цар­стве Гос­пода нашего Иисуса Христа.

Аминь.

Print Friendly, PDF & Email
Размер шрифта: A- 16 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: Arial Times Georgia
Текст: По левому краю По ширине
Боковая панель: Свернуть
Сбросить настройки