(Типикон, глава 49)
Не просто так и не случайно святые отцы установили правила о поклонах и молитве и передали их Церкви, но чтобы мы, имея понимание этих святых действий, с правильной мыслью, получили духовный плод. Однако прежде скажем о великих поклонах, которые совершаются в Святую Великую Четыредесятницу (Великий пост) и в другие посты. Мы уже обозначили это выше, переписав из древних рукописных святых книг и узнав от опытных людей: что называется великими поклонами? И как они совершаются вместе с молитвой святого Ефрема? Ибо когда наступает время совершать великие поклоны, каждый, воздев руки и подняв телесные и умные очи к Богу (как учит божественный апостол Павел, писав к Тимофею: «Желаю, чтобы мужи на всяком месте творили молитвы, воздевая преподобные руки без гнева и сомнения»), затем начинает молитву с умилением и страхом Божиим, а если есть и дар слез, то так молится молитвой святого Ефрема, говоря: «Господи и Владыко живота моего», – стоя прямо и неуклонно взирая на Бога душой и телом. И, закончив молитву, творит великий поклон, насколько может, склоняя голову до земли. Затем, поднявшись и встав прямо, опять настроившись как прежде, душой и телом взирая на Бога, молится, произнося вторую часть молитвы святого Ефрема: «Дух же целомудрия...» – и, окончив её, снова творит великий поклон, как показано раньше. И, поднявшись во второй раз, произносит третью часть молитвы святого Ефрема: «Ей, Господи Царю, даждь ми зрети моя прегрешения...» – и, завершив её, делает третий великий поклон. Ибо «великий» называется не просто так, но это величие – насколько человек может, стоя прямо и нисколько не сгибаясь, поклониться головой до земли, без всяких приспособлений, которые некоторые подкладывают себе скамейки или иные предметы, оправдывая тем свою леность и думая сравняться с теми, кто поистине трудится в совершении святых великих поклонов. Таков образ великих поклонов.
Далее начинаем писать о других (поклонах), их также называют «лёгкими» или «малыми», как говорится в уставах. Если бы невежды утверждали, что их нужно совершать так же, как и великие, то они бы так не назывались. И если бы их следовало делать как великие, то читалась бы та же молитва святого Ефрема, а не другая, более краткая – «Боже, очисти мя грешнаго и помилуй мя». И не было бы написано просто «поклон», как везде, а не «великий поклон». Поклон же называется так: насколько может человек, стоя прямо, поклониться, не падая на колени и не преклоняя головы до земли, – и это образ лёгкого поклона. Посему, кто из вас желает хранить предания святых отцов и благоговейно совершать в святой Церкви молитву и поклоны: если ты предстоятель (настоятель), не неради об этом нисколько; если чтец или мирянин – внимай, где написано «великий поклон», твори великий не спеша, после произнесения святой молитвы, со страхом Божиим. А где написано просто «поклон», твори простой поклон, как выше изображено: не одновременно с молитвой, но сначала молитва, а затем поклоны. И не как некоторые, не покоряющиеся преданию святых отцов и не знающие сами на деле святых поклонов, ни святой молитвой не умеющие правильно молиться: они кланяются единожды, согнувшись, чуть привставая, крестятся, кивают головой и этим своим бесчинием будто бы выполняют число положенных от отцов поклонов; ни умно, ни душевно не молятся Богу, но, пока стоят согнувшись, творят суетные свои поклоны, и молитву святого Ефрема, словно обезумев, спешат проговорить.
Также и все молитвы они торопятся соединить с поклонами, и после этих мнимых, бесчестных поклонов и безумного их моления встают как юродивые, сами не зная, что творили, не смотрят на предстоятеля церкви, но каждый предваряет другого, мечутся, как тростник, колеблемый ветром, не стремясь к лучшему и не желая учиться, но каждый утверждается в своём обычае. Страшно, однако скажу: да не впадут не ведающие отеческого утверждения под запрещение, о котором читается в Неделю Православия святого поста – соборное определение Седьмого Вселенского собора: «Всё, что вне церковного предания, учения и изображений святых и приснопамятных отцов, обновляемое или впоследствии совершённое, – анафема». В поклонах же и молитве будем подражать тому, кто говорит: «Ибо Бог есть Дух, и поклоняющиеся Ему должны поклоняться в духе и истине». И божественный верховный апостол, имеющий опыт в молитве, говорит: «Ибо если я молюсь на незнакомом языке, то дух мой молится, а ум мой бесплоден. Что же? Буду молиться духом, буду молиться и умом; буду петь духом, буду петь и умом». И ещё: «Желаю в церкви пять слов сказать умом, нежели тьму слов на языках». И святой Лествичник говорит: «Взывал я всем сердцем моим» – то есть телом и духом. Божественный же Григорий Синаит говорит: «Начало умной молитвы есть очистительное действие духа и тайное священнодействие ума, конец же – исступление и восхищение ума к Богу». И святой Антиох сказал: «Молитва есть беседа ума с Богом: такого ума требует устроение, чтобы быть способным беседовать с Богом». И снова святой Лествичник: «Молитва, по своему действию, есть сочетание и соединение человека с Богом». И он же: «Начало молитвы – кратким словом прогонять помыслы от самих оснований; середина – чтобы при произносимых словах одна мысль пребывала; совершение же – восхищение к Богу».
Поэтому мы все, кто слышал из многих святых писаний это малое, внемлем, и не будем многословить в молитве, как язычники, которым Христос говорит: «Ибо они думают, что в многословии своём будут услышаны». И опять Лествичник сказал: «Не мудрствуй в словах молитвы своей: ибо детские многократные лепетания простые и нехитрые угодили Отцу их Небесному». Не начинай многословить, чтобы ум не рассеялся в поисках слов: одно слово мытаря умилостивило Бога; один верный возглас спас разбойника. Многословие в молитве часто рассеивает ум и разливает его; краткое же слово может многократно собирать ум, услаждая или укрепляя его в слове молитвы, – пребывай в нём, ибо тогда Хранитель наш молится с нами.
И потому мы, как несовершенные, молимся с трудом и множеством (слов), ибо второе помогает первому: «Дающий молитву чистую без лености – молящемуся нечисто и болезненно». Ибо нечистота молитвы – одно, погубление – другое, крадение – иное, а порок – ещё одно. Нечистота – это когда предстоишь Богу и предаёшься неподобным помыслам. Погубление – это когда ум пленяется бесполезными заботами. Крадение – это когда мысль парит бесчувственно. Порок – это когда какой-либо прилог приближается к нам. Здесь мы завершаем о святой, священной и приснопамятной умной молитве. Но скажем и о единой для всех святой молитве, которая совершается в церковном таинстве, глава 82: после того как священник произносит славословие, он говорит: «Миром Господу помолимся». С миром да молимся Господу, и просим – какой именно молитвой надлежит молиться, мы не знаем. И чтобы мы не многословили, нас учит тому, как подобает молиться, и прежде всего – о нраве, что с миром надобно молиться.
Что же после славословия повелевается просить? Не исповедуя прежде грехов, не воздавая Богу благодарения, но о чём просят? Чтобы помилованы были. Это прошение – от людей осуждённых и согрешивших, не имеющих никакого ответа и не могущих оправдаться перед Судией, они издают этот глас и вопиют: «Господи, помилуй», – не от правды нашей, но от человеколюбия Твоего, и прочее. Затем пресвитер говорит: «О свышнем мире и о спасении душ наших Господу помолимся». Ибо священник молится вместе с людьми и говорит: «О людях, помолимся Господу, да даст мир Свой нам и спасёт души наши». И отвечают люди: «Господи, помилуй». После сего и прочие прошения. Когда диакон говорит: «Рцем вси» («Скажем все»), – этот возглас не иное что даёт разуметь, кроме того, чтобы все вместе молились: не один только клир, но и все присутствующие в церкви. Затем диакон говорит: «И от всей души, и от всего помышления нашего рцем». Но что скажем? Ничего иного, кроме той же общей молитвы: «Господи, помилуй». О этой святой молитве священный Златоуст пишет к коринфянам в 18-м нравоучении: «Ибо о совершаемых в покаянии бывают общие молитвы и от священника, и от людей – и все произносят единую молитву, исполненную милости, то есть: «Господи, помилуй"». Поэтому в служебниках пишется, что люди говорят то или иное, на тех местах, где это написано. В святой Восточной Церкви не иначе творится, но так, как написано. Где написано «людие глаголют», – там все вместе, сколько есть в церкви, говорят: или «Господи, помилуй», или «Подай, Господи», или «И со духом твоим», или «Отче наш». Если у нас так не делается, однако подобает делать. Ибо как сказано выше, когда диакон говорит: «Миром Господу помолимся» или «Рцем вси», – тогда всем подобает отвечать: «Господи, помилуй». Если бы ответствовать следовало только клиру, то не написали бы: «Людие глаголют». Также и святой Златоуст в том же нравоучении говорит опять: «Во время самых страшных таинств иерей приветствует людей: «Мир вам». Приветствуют люди иерея, говоря: «И духови твоему». Это не иное что есть, как благодарение, снова общее, ибо ни он один благодарит, но и все люди. Ибо сначала он принимает их голос, затем, когда они согласились, что это достойно и праведно, тогда начинает благодарение. И чему ты удивляешься, если иногда с иереем люди возглашают, когда и с самими Херувимами и высшими силами сообща возсылают те священные песни?»
Всё это сказано для того, чтобы каждый и из начинающих был трезв в этом поучении: чтобы мы познали, что мы все – одно тело, отличаясь друг от друга настолько, насколько одна часть тела отличается от другой. И не будем всё возлагать на священников, но и сами, как об общем теле, о всей Церкви будем заботиться. Ибо это утверждение большее и нам, и вам преподаёт способ к умножению добродетелей, чтобы, проходя это, мы получили милость Божию здесь и в будущем веке – Царство Небесное, о Христе Иисусе Господе нашем, Которому подобает слава со Отцом и Святым Духом во веки, аминь.
Комментировать