митрополит Амфилохий (Радович)

РОЖДЕСТВЕНСКОЕ ОБЪЯТИЕ БОГА И ЧЕЛОВЕКА

«Много раз я начинал писать Вам"-, говорит в письме к своему близкому другу, гениальный русский мыслитель Павел Флоренский, – «и столько же раз оставлял письмо. Мне необычайно хотелось общения с Вами, – продолжает он, – но я не писал Вам (даже и сейчас не напишу всего, что бы хотел), потому, что моей жизнью, до такой степени овладела какая-то невыразимость, что я и для себя самого не нахожу слов, чтобы объяснить свое внутреннее состояние. Ясно мне только одно – всюду какие-то темные стены и, бейся о них головой, не найдется и малого просвета.

От философии, науки и подобных им вещей, я отказался давно, давно перестал думать, что в них «все». И именно тогда я начал предчувствовать, что смысл и цель наших подвигов и трудов – общение с личностью: не в «деятельной любви» и не в «служении ближнему» (и это я никогда не считал «всем»), но в прямом соприкосновении души с душою. Если человек и может достигнуть чего-то положительного, то это возможно только благодаря такому соприкосновению, в соединении, в котором, хотя бы два человека, поняли друг друга полностью и навсегда. Только в таком соприкосновении они могут открыться друг другу как бесконечность. Я увидел, что такое единство – основа всего, оно – постулат полноты (всей) жизни. Но осуществимо ли это? Для меня – это вопрос жизни. И, хотя в какой-то момент оно (единство) выглядит совершенно реальным, в другой – исчезает безвозвратно, оставляя за собой ограниченность и пропасть между людьми. И тогда кажется, что все усилия ее преодолеть, остаются тоскливой и бессмысленной человеческой мукой… Человек не нуждается просто в друге, хоть бы он был гением, не нуждается и в утонченном интеллектуальном общении, ему нужен просто Друг, и теплые, целостно человеческие отношения, такие, когда отдают себя, а не свое, и берут меня, а не мое. Возможно ли такое? Если нет, тогда вся жизнь окутывается безысходно-мрачным покрывалом, потому что без этого, становится невозможным любое творчество, любая деятельность. Ибо «деятельность» ради «деятельности», неосвещенная личными отношениями, кажется мне бессмысленной. «Деятельность» имеет для меня лишь символическую ценность, настолько, насколько она выражает и служит личному общению, внутреннему союзу.

Может быть, с философской и литературной точки зрения, я сейчас рассуждаю слишком наивно и поверхностно. Но когда жизнь уходит, когда нет служения тому, что «единое на потребу», человеку не до «глубин». Я не хочу «глубин», мне не нужна книжность, не нужны «деятельность» и творчество, пусть бы я мог создать что-то гениальное. Абсолютная ценность, познание Бога, не зависит от нас, его не увидишь «сквозь тусклое стекло, гадательно» – в мелькающем водовороте поэтических и философских символов; и нам нужна не стыдливая улыбка Мудрости, но – все или ничего! Коснуться рукой Бога, если это и возможно, – думаю, что возможно только через душу другого, Друга, и этим все наполнить сознанием стабильности, рукой ухватиться за «мышцу Сильного"… Тогда все станет благословенно, свято, добро, но не сейчас, а тогда…"

В этом отрывке, недавно опубликованного письма, мученически погибшего о. Павла Флоренского, выражена исконная человеческая жажда встречи с Богом, т. е. с Истиной существования, и осознание того, что личность и личная встреча, прикосновение, соединение – единственная непреходящая истина и ценность жизни. Когда Флоренский писал это письмо (1905 г.), он уже вернулся из своих скитаний по – «Вифлеемскому аспекту жизни», т. е. Христианству. Потому он и открыл для себя тайну Друга, тайну личной встречи и соприкосновения, как смысла всего существующего. Ибо, что такое встреча Бога и человека в день Рождества? Ничто иное, как обретение этого смысла и утоление неистребимой человеческой жажды прикосновения к Богу «через душу другого". В день Рождества, Бог не только позволил человеку «прикоснуться» к нему своей рукой, но соединился с ним в неразлучном единстве. Тот же, Другой, через которого произошло это соединение – Иисус, рожденный от Девы Марии, наитием Духа Святого. С этого дня, прикосновение к Богу стало возможным уже не «как бы сквозь тусклое стекло» беспокойной и бесконечно изменчивой природы или в немощной человеческой мысли: с этого дня Он становится осязаемой реальностью бытия и человека, Он рождается в яслях, повивается в пелены, становится незаменимым Другом ангелов, человека и всего сотворенного. Печаль человеческая, и до Христа и после Него – печаль о том, кто может прикоснуться к Богу, и о Боге, Который сходит к человеку, то есть печаль о Богочеловеке. В день Рождества, печаль эта обращается в радость для ангелов и для людей, для неба и земли… С этого дня, Мудрость улыбается человеку уже не стыдливо и обманчиво, но входит в само сердце человеческой жизни, чтобы оттуда умудрять, просветлять и освящать, каждого приходящего в мир. Ибо, по святоотеческой философии, Бог, в день Рождества, стал человеком, чтобы человек стал Богом.

Если мы изгоняем из сердца жизни эту Божию Мудрость и Божие Слово, возможность единства исчезает безвозвратно или тонет в бездне неразумия. Оно исчезает и тогда, когда люди не встречаются в Нем, создавая непреодолимую пропасть между собой, когда «деятельность», «добродетели» и творчество, не освящаются и не очищаются Им, проходя через Него. После Рождества, основным законом жизни становится закон обогочеловечивания всего, т.е вечной личной встречи и все более глубокого соединения каждого человека с Богом, христоподобным, рождественским образом. Но только, если сам человек хочет этого. В воплотившемся Слове, вся природа раскрывается как одеяние Его, а каждое твореньице – свидетель и выражение личного соприкосновения и общения Бога и человека, человека с человеком. Наш Бог, следовательно, не «некто» или «нечто», некое абстрактное и далекое философское Существо, Он – наш Друг и наш ближайший Ближний, благодаря Которому, мы встречаемся друг с другом, «предаем друг друга и весь живот свой» Ему – Богу своему. Поэтому все, что не родится и не преобразится со Христом, во Христе, утверждает наш новоявленный святитель и друг Божий – Нектарий Эгинский, будь то любовь, искусство, культура, любое наше дело или добродетель – нечисто, уродливо, ведет к безличности и небытию.

В Рождестве изречена перед людьми, ангелами и всем творением, неизреченная Тайна. Божественная бесконечность стала благодатным человеческим свойством, Божественная бесконечность открылась как человеческая бесконечность, и обнялась с ней. Бог стал человеком, и возвысил человека, открыл ему бесконечность….


Вам может быть интересно:

1. О Христианской борьбе – Список сокращений блаженный Аврелий Августин

2. Эллинизм и христианство – Глава XV. Апология Оригена: ее достоинства и недостатки профессор Анатолий Алексеевич Спасский

3. Письма и статьи – ХРИСТИАHСКОЕ ЕДИHЕHИЕ священномученик Онуфрий (Гагалюк)

4. Воссоздание Св. Руси – II. Национальная душа и миссия наций профессор Антон Владимирович Карташёв

5. Святоотеческое наследие и церковные древности. Том 1 – Христианство как философия или любомудрие по Христу по свидетельству греческих отцов Церкви и церковных писателей II-VIII веков профессор Алексей Иванович Сидоров

6. Священная история Андрей Николаевич Муравьёв

7. К вопросу об Учительном Евангелии Константина, епископа Болгарского Александр Васильевич Михайлов

8. Памятники древнерусского канонического права – 15. Правило на обидящих церкви и духовную иepapxию, приписываемое пятому вселенскому собору профессор Алексей Степанович Павлов

9. Sermons – On Called To Feast Антоний, митрополит Су́рожский

10. Опыт издания греческих церковных писателей древнейшего времени в русской патрологической литературе – V. Схолии проф. Попова к творениям блаж. Диадоха, их прототипы и источники. профессор Алексей Афанасьевич Дмитриевский

Комментарии для сайта Cackle