профессор Феофан Алексеевич Тихомиров

Подлинность трактатов Феофана Прокоповича о Боге едином по существу и троичном в Лицах

Время написания трактатов, составляющих предмет нашего исследования, относится к эпохе академической деятельности Феофана Прокоповича, к тому времени, когда он был ректором и профессором богословия в киево-могило-заборовской академии. Эта эпоха простирается с 1712-го по 1716-й год1. В эти-то пять лет Феофан и написал семь своих знаменитых богословско-догматических трактатов, к которым относятся трактаты: de Deo uno, de Deo trino и de processione Spiritus Sancti2. Долго эти произведения существовали только в рукописях; в свете они изданы были лишь по прошествии около 40 лет после смерти автора (умершего в 1736 г.). Рассматриваемые трактаты в первый раз изданы – первый в Кенигсберге в 1774 г., второй там же в 1775 г., третий Дамаскиным Семеновым-Рудневым3 (впоследствии епископом севским и затем нижегородским) в Готе в 1772 г., причём история спора об исхождении Св. Духа, входящая в состав последнего трактата, издана была еще раньше, в 1767 г.4 Наконец, все эти три трактата вошли в состав полной догматической системы Феофана, в первый раз изданной митрополитом киевским Самуилом Миславским5 в Лейпциге в 1782 году6.

Приведенный сведения о времени написания и издания рассматриваемых трактатов лежат в основе внешних свидетельств, имеющих значение для решения вопроса о подлинности их. При ближайшем рассмотрении этого вопроса оказывается, что ее для всех указанных трактатов есть ясные и точные данные для решения его. Только о подлинности трактата об происхождении Св. Духа мы имеем ясные свидетельства от издателя его Семенова-Руднева. В предисловии к готскому изданию этого трактата (озаглавленному словами: „lectori benevolo“) издатель говорит, что он всеми силами старался о том, чтобы „этот ученый труд вышел неповреждённым (integrum), чистим (purum) и не запятнанным никакими чуждыми ему недостаткам». «Я всеми силами старался“, говорит издатель, „о том, чтобы то, что некогда автор написал своею рукою (quod olim sua manu auctor scripsisset), пpeдать печати с величайшею точностью. С такою тщательностью выполнил это, что даже те места, в которых он язвит иномыслящих более жестоко, чем может допустить наш более образованный и более изящный век, не только не уничтожил, но даже не смягчил, не изменив ни одного слова (vocula una alteraque aut resecata, aut inspersa)“. Таким образом, издатель имел под руками собственноручные записи7 Феофана по данному трактату и старался напечатать со всевозможною точностью) этот труд, который, по суду его современников, стоял выше8 всех других частей Феофановой системы. Изменения, допущенные издателем в трактате, по его собственному указанию (сделанному в предисловии), суть только следующие: 1) он исправлял отеческие места, приведенные Феофаном по старым изданиям отеческих творений, по новым, более верным изданиям оных9; 2) написал 16-ю главу трактата, которая Феофаном была только „надписана“ (inscriptum erat), но не изложена (non pertractatuin)10; 3) продолжил (continuare) историю спора, „написанную автором в значительной частя (magnam partem), но не доведенную до конца (nondum perfecta)»11; 4) снабдил трактат примечаниями (notulae)12 и 5) присоединил хронологический указатель (index chronologicus) авторов, писавших об исхождении Св. Духа как в пользу нашего понимания, так и в пользу понимания латинян13. – Из сказанного следует, что относительно трактата об

исхождении Св. Духа мы точно знаем, что в нему принадлежат самому Феофану и что принадлежит издателю.

Если от трактата de processione Spiritus Sancti обратимся к первым двум трактатам – de Deo uno и de Deo trino, то увидим, что для решения вопроса о подлинности последних нет столь ясных и точных данных. Вопросы: какие источники имели под руками издатели этих трактатов – только ли студенческие записи14 Феофановых лекций, или, кроме их, и собственно ручные записи самого Феофана, и сделали ли в них издатели какие-либо исправления, – все эти вопросы не имеют для своего решения свидетельств самих издателей и вообще внешних данных: они могут быть решены лишь на основании внутренних данных.Постараемся дать вероятный ответ на них.

Прежде всего нужно вообще сказать, что исследуемые трактаты (в том виде, в каком существуют ныне) с внутренней стороны носят на себе ясную печать происхождения от Феофана. Здесь выражаются многие из тех научных взглядов Феофана, которые своею широтою и смелостью поражали умы не искошенных в науке русских староцерковных людей и казались им чистой ересью, – тех взглядов, защиту которых он должен был вести путем длинных процессов в страшной тайной канцелярии. Если обратим внимание на содержание доносов Маркелла Родышевского и ответов на них Феофана15, то наедем, что многие пункты их раскрыты в рассматриваемых трактатах. Феофана обвиняют в том, что он „говорит, что в России многиe есть атеисты, которые не знают ни Бога, ни закона, ни веры“ (27-й пункт показания Маркелла Родышевского). Об этих же атеистах Феофан говорит в § 46 первого трактата и даже пишет против них целую главу (именно 3-ю). Феофана обвиняют в том, что он „говорит, что учения-де никакого доброго в церкви святой нет, а в лютеранской церкви все учение изрядное“ (30-й пункте того же показания). На это он отвечает так. „Говорим часто со воздыханием не о лутеранах одних, но и о папистах, кальвинианах, арминианах и о самых злейших и магометанскому злочестию близких социанах, что у них школы и академий, и людей ученных много, а у нас мало. И cиe слово говорит Павел св. в первом ко Коринфом послании, в главе первой, сказуя, что от правоверных немногии премудры. И ино есть учение, ино же ученый человек“ (ответные пункты Феофана). Эти же мысли находятся в § 148 первого трактата, где автор, указав с глубокой горестью на множество между инославными ученейших мужей, трогательно утешает православных тем, что «от ученых людей сокрыта истина“, но что она открыта для „буиих мира сего», причём приводит свидетельство ап. Павла из той же первой главы I Коринф. На обвинение, что „Святых отец книгу Дионисия Ареопагита называл неправедною“ (39-й пункт показ. Марк. Родышевского), Феофан отвечает, что „прение есть не о учении, в оной кннге написанном, но о творце книги, Ареопагитский ли, или иной Дионисий сочинил книгу оную“, и затем показывает, как давно начались между церковными учителями споры об авторе этой книги. Подобные же критические замечания о подлинности сочинений, приписываемых Дионисию Ареопагиту, делаются в рассматриваемых трактатах – о книге „об именах Божиих“ в § 44 первого трактата, а о книге „о небесной иepapxии“ – в § 7 первого трактата и в § 30 второго трактата16. Феофана обвиняют в том, что „Григория Фессалоницкого, который празднуется во вторую неделю великаго поста, называл еретиком, а еретика, который с ним, Григорием, имел прю о вере17, называл благочестивым “ (40-й пункт показания Марк. Родыш.). Этот пункта обвинитель мог составить только на основании VII главы первого трактата, где Феофан, касаясь известного спора паламитов и варлаамитов о природе Фаворского света, действительно довольно резко порицает первых и сочувствовавшую им константинопольскую интеллигенцию18; в других своих сочинениях Феофан об этом нигде

не говорит. Мысли Феофанова ответа на это обвинение также сходны с мыслями указанного места трактата. По судебному акту, Феофан не отказывается от того, что он охуждал Гpигория Паламы учение „о преображенском свете“. „И хотя ведаем, говорит он, что и Григориево в прении погрешение было, понеже признавал в естестве Божии быть некое сложение, но то ошибкою, а не упрямо, сказал и до исправления своего. И когда cиe говорим, так согрешаем, как согрешаем, сказуя, что Петр святый отвергался Христа, и Павел святый гонил церковь Божию, и сим подобная“. На обвинение, что „о святом Писании говорит, что явно оное всем к чтению и к разумению (24-й пункта показания Мар. Род.), Феофан отвечает так: „Писание священное не во всех частяхъ своих темное..., но хотя во многих местах, которые довольны суть к совершению человека Божия удобовразумительно есть, как сказует неоднократно Златоустый святый“. Раскрытие этой мысли мы находим в § 172 второго трактата. Не будем более продолжать этого сравнения судебных документов с данными трактатами. Вывод из этого сопоставления очевиден: всякий видит здесь тождество обвиняемого лица с автором последних. – Стоит также обратить внимание на при меры, приводимые автором в исследуемых трактатах. Во многих из них довольно ясно просвечивают различные взгляды автора, не имеющие непосредственного отношения к той формальной цели, для которой они (т. е. примеры) приводятся. Так, в § 175 первого трактата автор, – в пояснение мысли о том, что обладание только тогда делает счастливым обладателя, когда последний сознает это обладание, – приводить такой пример: „Если кто, будучи в отсутствии, усыновляется царем в сыновья и наследники царства, то он до тех пор не может быть назван счастливым, пока не узнает об этом своем благе“. Здесь просвечивает мнение автора, что царь имеет право назначать себе наследником престола того, кого хочет. А это и есть взгляд автора „Правды воли монаршей“, – того проповедника, который 22-го января 1722 года в московском Успенском соборе громил в своей проповеди „неслыханное и необычное бедство“ – „сыновнее на отца восстание“19. Другие примеры довольно прозрачно указывают на современное автору положение дел, благодаря чему они получали живую наглядность и чрез это скорее достигали изъяснительной цели; для нас они имеют значение как намеки на различные обстоятельства происхождения трактатов. Так, автор нередко упоминает в примерах царя Петра, напр. в следующем, приводимом для пояснения «arcanus modus loquendi“: „Не Петр оскорблен, не о Петре речь, но о царе вашем, граждане; о царе, главе вашем, заботьтесь, а о Петре не заботьтесь“ (§ 271 второго трактата». Почему именно здесь упоминается царь Петр, это психологически объяснится, если предположим, что автор жил во времена царя Петра. Часто упоминаются в примерах турки, напрям, в следующих: „почему турок Бог обогатил весьма многими победами? “ (§ 148-й перв. тракт.) „поистине удивляюсь, почему большей части людей не стыдно, что они только по той причине не магометане, что не живут среди турок“20 и проч. Вообще автор интересовался судьбою турецкого народа, нарочито читал различные сочинения о происхождении его21; народ – этот предносится его умственному взору могучим и сильным и постоянно заставляет его говорить о себе. Все это психологически будет понятно, если согласимся, что авторе трактатов есть Феофан Прокопович, который, будучи вызван Петром в 1711 г. в прутский лагерь, сам видел поражение русских на берегах Прута и торжество турок22. Несомненно, что этот смертный пир русских23 произвел глубокое впечатление на восприимчивую натуру Феофана, оставшееся на всю жизнь, и, с другой стороны, высоко поднял в глазах его могущество победителей. Не даром он по поводу этого несчастного события написал стихотворение:

„За могилою Рябою

Над рекою Прутовою

Было войско в страшном бою“ и проч.,

где вспоминает „весьма трудный“ для русских «час“, „час смутный“, „турчина многолюдного и „коломутный Прут“24. Наконец, самый слог исследуемых трактатов как раз напоминает Феофана. Известно, что слог произведений последнего, читавшего свои лекции „со всем жаром, свойственными людям гениальным“ 25, отличается необыкновенною живостью, а там, где он говорит о своих противниках – и юмором. Способность Феофана к solem adspergere, его уменье представить противников в смешном и нелепом виде иногда просто изумляют читателя. Таков же стиль языка и рассматриваемых трактатов. Например. Приведя объяснение Корнелия a Lapide на текст Апок. 1:4. Феофан иронически замечает: „Вот почти буквально приведенное объяснениe Корнелия a Lapide: полюбуйся же, каков комментатор и богослов. Объяснение это таково, что, кажется, рассмешило бы Катона: не верю, чтобы сам Корнелий не смеялся, когда писал его (§ 45 втор. трак. ). В другом месте – в § 60 второго трактата Феофан, опровергая требование Крелла, что догмат о Троице должен quoad verba содержаться в Писании, потому что в противном случае необразованные люди не могут воспринимать его, говорить: „Неспособность необразованных! людей по первому впечатлению воспринимать что либо не обязывает нас налагать на Бога закон, чтобы Он о всем говорил самым ясным образом. Обетование о пришествии Мессии дается во многих местах, но почти везде прикровенно. Ибо если бы Бог подчинялся законам Крелла, то Он должен быль бы изречь обетование примерно в таких словах: спустя столько-то лет родится от девы Mapии, жены Иосифа, великий пророк, по имени Иисус, в царствование в Иудее Ирода, при римском императоре Августе, во время первой его переписи, – он будет Мессия, освободит народ и дарует ему спасение; должен был бы также ясно описать способ того спасения, которое Meccия имел некогда доставить пароду. Но это освобождение и вечное спасение описываются под видом временного царства“ и проч.26. Подобные иронические места в исследуемых трактатах встречаются очень часто. Эта же живость языка и этот же юмор выражаются в отдельных фразах в роде следующих: „ista ехрliсаге est solem digitum ostendere“27, „quod respondere pudet, taedet et piget nos“28, пословицах (напр. „malum ovum mali corvi“)29 и даже отдельных словах: scabies30, prurigo31, theologastrus – богословишка32, sciolus – недоученый хвастунишка33, virus emovere, haurire34, cerebrosus35 и проч. При этом нужно заметить, что такой язык проходить чрез все части рассматриваемых трактатов, а единство языка их, конечно, указывает на происхождение их от одного автора.

Высказанные соображения достаточно показывают, что рассматриваемые трактаты в том виде, в каком они существуют ныне, вообще принадлежат Феофану Прокоповичу. Дальнейшие соображения покажут, что они, и в своих частностях, и со стороны своей внешней отделки принадлежать тому же Феофану. Выше мы заметили, что трактаты Феофана. по первоначальному своему назначению, суть академические лекции. Поэтому естественно ожидать, что эти трактаты имеют признаки, свидетельствующие об их школьном характере. Таковые признаки действительно и находятся. Нередко читатель встречает в них замечания, которые могут быть уместны только в аудитории, в роде следующего „это место нужно хорошо выучить наизусть“36 (говорится о тексте Кол. 1:15). Встречаются замечания, которые более всего уместны перед слушателями, начинающими заниматься наукою. Так, дав понятие о содержании сочинения Дионисия Ареопагита „об именах Божиих“, автор говорит: „Это я счел нужным заметить, чтобы надписание этой книги (потому что она часто цитируется и едва ли кем читается, ибо и под рукою ни у кого не бывает) не поколебало слышащих и не привело к сомнению относительно того, одного ли содержания эта книга с этою главою“37. Всматриваясь далее в трактаты, мы находим в них следы непосредственного происхождения от автора. Мы здесь разумеем тон изложения трактатов. Постоянно встречаются выражения: „Deo valente“38, „si Deo placuit“39, „per Deum immortalem“40, „si Deus dederit, clarissime demoustabimus“41 и проч., ставящие автора в живые отношения к читателю, так что последний как-бы непосредственно слышит голос самого автора. Нельзя думать, что подобные выражения вставлены издателями: поступать так для последних значило бы не исправлять литературный памятник, а подделывать его под тон известного лица. Вероятнее всего, что издатели копировали находившиеся у них под руками собственноручные записи Феофана. Отношение их к данным трактатам – самое честное: они стараются как можно точнее передать написанное самим автором, хотя-бы последнее страдало логическими неточностями. Вот почему в трактатах встречаются мест очень неясные и нуждающиеся в более правильном изложении. Замечателен в этом отношении § 162 первого трактата. Параграф этот изложен чрезвычайно спутанно. Сказав ранее в § 161 о том, какие чувствования (affectus) могут быть приписываемы Богу, авторе в § 162 делить эти чувствования на чистейшие (purissimi), смешанные (mixti) и такие, в которых совершенно нет никакого элемента добра, и в этом то делении допускает логические противоречия. Так, по этому делению, отчаяние и скорбь, которые могут быть приписываемы Богу, и страх, который совершенно не может быть приписываем Богу (§ 161), подводятся под одну и туже рубрику чувствований, в которых nulla specieboni relucet. Затем, дерзновение, которое не можетъ быть приписываемо Богу (§ 161), подводится под рубрику смешанных чувствований, наряду с чувствованиями желания, гнева и надежды, которые могут быть приписываемы Богу Читатель здесь совершенно не понимает, каким критерием руководится автор, относя одни чувствования к одному классу деления, другие к другому, третьи к третьему. Наконец, о чистейших чувствованиях в одном месте говорится, что „они не имеют никакого недостатка“ (carent omni vitio), а в другом месте замечается, что и они „соединены с несовершенством (cum imperfectione). Хотя imperfectio понимается здесь не в одном смысле с vitium (так как в том же параграфе, равно как и в следующем – 163-м, imperfection неоднократно заменяется словом infirmitas42 и следовательно „imperfectio“ указывает на конечную ограниченность, а „vitium» на положительный недостаток), тем не менее сам автор об этом ничего не говорит и на первый раз возбуждает в читателе недоумение. Очевидно, что автор вследствие поспешности не успел дать окончательной отделки подобным местам43 и таким образом допустил неточности в изложении; издатели же, старавшиеся точнее передать мысли автора, не сочли за нужное исправить их Эга поспешность автора в работе замечается, кажется, и в цитации библейских мест, приводимых в рассматриваемых трактатах. Цитаты эти делаются то по переводу LXX, то по еврейской Библии, или, точнее сказать, по сходным с последней относительно разделения на стихи протестантским Библиям. По-видимому, авторе старается делать цитаты по переводу LXX, но иногда, как бы по неосмотрительности, допускает и цитаты по тем протестантским библейским источникам, какими он пользовался44. Впрочем, трудно сказать, принадлежит ли этот вид цитат непосредственно самому беофаву. Несомненно только, что издатели не исправили некоторых ошибочных цитат его. Феофан, иногда слишком доверчиво пользуясь находившимися у него под руками протестантскими системами, приводит некоторые места Писания непосредственно по ним, не справляясь с Библией, и таким образом повторяет допущенные первыми ошибки в цитации. Вот два таких примера. В „Syntagma theologiae Аманда Полянского (у которого, нужно заметить, постоянно встречаются ошибки в цитации библейских мест) по ошибке цитуются между прочим – Исх. 7:7 вместо Исх 7:445 и Дан. 4:34 вместо Дан. 4, 3146. Феофан, пользовавшийся этим сочинением, повторяет эти же самые ошибки – первую на стр. 348 в § 43, вторую на стр. 472 в § 17247. Издатели не исправили их.

Вышесказанное о подлинности трактатов de Deo uno и de Deo trino дает право признать за вероятную мысль о неповрежденности этих трактатов, равно как и том, что они изданы по собственноручным рукописям автора, или, покрайней мере, по студенческим записям, проверенным по означенным рукописям.

* * *

1

«Ab anno 1712 ad annum 1716». Биография Феофана, приложенная к изданию его трактата de processione Spiritus Sancti. Gotae. 1772.

2

По мнению издателя трактата «об исхождении Св. Духа», последний написан около 14-го года (прошлого столетия) «anno circiter XIV» (lib. ІІІ, §11, not. f). В хронологическом указателе писателей об исхождении Св. Духа, находящемся в готском издании данного трактата 1772 года, последний отмечен под 1715 г.

3

«История московской славяно-греко-латинской академии», С. Смирнова (М. 1855 г. стр. 354). «Обзор русск. дух. литер.» 1720 – 1858 гг., Филарета apxиеп. Чернигов. (Спб. 1861 г., стр 74). «Словарь историч. о бывших в Poccии писателях духовного

чина» (Спб. 1818 г., стр. 692, на слова: «Феофан Прокопович»). Принадлежность упоминаемого готского издания третьего трактата Дамаскину Семенову-Рудневу подтверждается самым содержанием примечаний, которыми снабжено это издание. Так, комментаторе в примеч. 1, сделанном к § 234, на стр. 1098, говорит

о себе, что он пользовался книгами богатейшей геттингенской библиотеки; а это вполне приложимо к Семенову-Рудневу, о котором известно, что он в 1766 г. послан был в Германию с тремя студентами московской академии в качестве инспектора и в геттингенском университете слушал лекции по разным наукам и языкам до 1772 года (Ист. моск, славяно-греко-латин. акад. С. Смирнова, М 1855 г., стр. 353). Комментатор говорит о себе! в примечании h, сделанном к § 26, что он слушал лекции знаменитого филолога Давида Михаелиса;

это также вполне приложимо к Семенову-Рудневу, так как Михаелис (умерший в 1791 г.) во время пребывания Руднева в Геттингене процветал здесь, состоя, профессором в Геттингене еще с 1745 г. (Kirchen-Lexicon, von Wetzer, 1851. В. VIII, на слово «Michaelis»).

4

Об этом издании истории спора есть упоминание в предисловии («lectori bencvolo») к готскому изданию трактата de processione Spiritus Sancti 1772 года.

5

«Словарь истор. о бывших в России писателях духовного чина», Спб. 1818 г, стр. 892, на слова: «Феофан Прокопович».

6

По этому изданию мы и будем цитовать все три исследуемые трактата. Заглавие этого издания следующее: «Christianae orthodoxae Theologiae in academia kiowiensi a Thephane Procopovicz ejusdem academiae rectore, post ea Archiepiscopo Novogrodensi, odornatae et propositae vol.».

7

Что Феофан вообще выдавал своим слушателям собственноручные записи своих лекций, это видно из следующих данных. Маркелл Родышевский, архимандрит новгородского Юрьева монастыря, показал на суде, что у Гедеона Вишневского (епископа смоленского) находились «писанные им (т. е. Гедеоном Вишяевским) своеручно пункты, которые он выписал из богословского учения, которое учение издавал в Киеве бывший ректор, а ныне новгородский архиерей Феофан («Феоф. Прок. и его время» – Чистовича, стр. 203). Затем в «житии еретика Феофана Прокоповича, apxиепископа новгородского», составленном Ионою, иеpoдиаконом Троицкого московского подворья, читаем: «И не словесным токмо учением, но и писаньми начал в Киеве учить еретичеству (т. е. Феоф. Прок.) и того его еретического учения книги и ныне у учеников его и у прочих на латинском «зыке в Киеве» (Чт. в имп. общ. истор. и древ росс., 1862 . кн., стр. 2).

8

Об этом делается замечание в том же упомянутом предисловии к готскому изданию трактата об исхождении Св. Духа.

9

In locis veterum ad castigatiores editiones et magis fidas... emendandis et per-

censendis non nihil libertatis mihi concesserim.

10

Об этом же самом издатель замечает в § 285 на стр. 1136 и в конце

§ 290 на стр. 1147. Что одна из глав 14–15 позднейшего происхождения, об этом можно заключать также из слов самого Феофана. В § 190 (гл. ХІІІ) мы читаем: «Pernegamus tamen, Patres pro ipsis (т. e. latims) stare, quum alii, quos ipsi citant, corrupti, alii non intellecti in testimonium protrabuntur; de utrisque agemus per tria sequentia capita». «Следующие три главы», по изданию Семенова-Руднева, суть главы: 14, 15 и 16; между тем в этих главах говорится только о поврежденных (corrupti) местах отцов – о непонятых же (non intellecti) местах отцов говорится лишь в 17 гл. Ясно отсюда, что одной из этих четырех глав (14–17) прежде не существовало. Содержание 16 главы следующее. Сначала автор здесь говорит об обвинении латинянами греков в искажении памятников отеческой письменности (§ 286) и опровергает это обвинение (§§ 287–288); затем он доказывает факт повреждения отеческих писаний латинянами чрез указание на существовавшее в латинской церкви особое учреждение, специально занимавшееся исправлением (correctio) и очищением (expurgatio) всех отеческих творений (§§ 289–290).

11

История спора доведена Феофаном только до ферраро-флорентийского собора. После рассказа о различных моментах данного спора, он приступает, к речи о Ферраро-Флорентийском соборе и отмечает три стороны, с которых хочет раскрыть историю флорентийского собора, а именно: 1) кто и по каким причинам созвал этот собор, 2) каким образом велся там спор и каков был конец его и 3) каковы были последствия оного собора. Для ответа на первый вопрос Феофан описывает стеснительное политическое положение византийской империи при императорах: Андронике ІІ, Андронике III, Іоанне Контакузене, Калойяме, Еммануиле и Иоанне Палеологе. Здесь его рассказ прерывается. Издатель в примечании (на стр. 882) говорит: «Hactenus Theophanes Procopowicz. Sequentia usque ad fines ex Sguropuli historia concilii Florentini et actis ejusdem concilii

ab alio suppleta sunt». Таким образом дополнение делается па основании истории флорентийского собора Сгуропула и актов этого собора. Но продолжатель, кажется, не выполнил всего того, что намерен был сделать Феофан. Последний намерен был изложить историю спора до своего времени (usque ad aetatem nostram – см. p. 886); между тем продолжатель о состоянии спора после ферраро-флорентийского собора делает лишь несколько кратких замечаний, каковыми и оканчивается его дополнение.

12

В этих примечаниях комментатор дополняет приводимые Феофаном свидетельства отцов новыми свидетельствами, по находящимися у него, объясняет подробные свидетельства приводимые им, указывает места изданий, из которых

последние заимствованы, замечает относительно уместности или неуместности приводимых им свидетельств, сообщает сведения относительно подлинности отеческих

творений и отдельных мест, заимствуемых из них, сообщает биoграфические и библиографические сведения о цитуемых Феофаном писателях, цитует источники, в которых находятся сообщаемые им сведения, дополняет их указанием новых источников для желающих ближе ознакомиться с предметом речи и иногда сообщает результаты собственного исследования по обсуждаемому предмету. Здесь же коммутатор иногда исправляет ошибки, допущенные Феофаном: так, в примечании 1 к § 28 он опровергает высказанную Феофаном в том же параграфе мысль о том, что будто бы Лукиан самосатский был учеником св. ап. Павла (рр. 934 – 935), в примечании z на стр. 872 (в hist. controv.) цитату Феофана: «apud Severinum Binium m vita Gregorii X» он исправляет таким образом «Non in vita, sed in notis in hoc Concilium» (t. e. concilium Lugdunense 1274 a). Вообще критический взгляд комментатора, как жившего в более позднее время и поэтому располагавшего более богатыми научными данными, шире критического взгляда Феофана: он признает подложными такие отеческие творения, в подлинности которых Феофан, по-видимому, не сомневается. К таким творениям относятся: «символ quicunque», приписываемый св. Афанасию великому (§ 40, р. 944 – 945), литургия евангелиста Марка (§ 204, not. 1.), диалог Геннадия патриарха константинопольского (§ 234, not. 1.), книга о Св. Духе, приписываемая св. Киприану карфагенскому (§ 236, not. m.), Диалог из 65 вопросов, приписываемый благ. Августину (§ 253, not. q.), беседы, приписываемые Евсевию

епископу емеземскому (§ 260, not. t.), послание ad Clandium ducem, приписываемое Исидору испанскому (§ 269, not. b.) и творение: disputatio habita in concilio Nicaena contra Arium , приписываемое св. Афанасию великому (§301 num.. 4. not n.).Кроме того большой эрудиции, обнаруживающейся в критическом отношении к отеческим творениям, комментатор обладает еще хорошим знанием западной литературы; он цитует сочинения, написанные на немецком (р 843 not. m., р. 854 not. о. р. 874 not. b), французском (§ 218 not. f, § 2S7 not. k и § 288 not. m) и английском (§ 209 not. r) языках.

13

В этом указателе счет православных писателей начинается с V века (с Феодора мопсуетского), а римско-католических с VI в (с толетского собора 589 г.), и всего насчитывается до половины XVIII в. православных писателей – 79 (последним из православных писателей отмечен Евгений болгарский диакон), а римско-католических – 103 (как на последнего из римско-католических писателей указывается на Бернарда Maria de Rubels).

14

Автор готской биографии Феофан так говорит о происхождении изданных Феофановых трактатов: «quae inter explicandum tradiderat (т. e. Theoph. Procop.), ea auditores sui audissime calamo exceperunt; atque inde exstiterunt bi tractatus».

15

Подлинный текст тех в других напечатан в «Чтениях в импер. общ. истор и древ. росс. при москов. универ., 1862 г., кн. I, в «Деле о Феофане Прокоповиче, откуда мы и берем нижеприведенные места.

16

Более подробное решение вопроса о подлинности сочинения «о небесной иерархии находится в hb. IV, § 70

17

Т. е. Варлаама.

18

Thеol. Procop., р. 412.

19

Слова и речи Феофана, ч. 2, стр. 87 – 88. Здесь проповедник разумеет делo царевича Алексея Петровича.

20

Theol. Procop. р. 820.

21

ibid. р. 371.

22

«Феофан Прокопович и его время», Чистов. стр. 15.

23

Тем, по мнению некоторых, назвал Петр это поражение в одном из

своих писем в Москву. См. напр. Отеч. истор. Рождеств. 1873 г. стр. 304

(Подлинность этого письма некоторыми исследователями отрицается).

24

Феоф. Прок и его время. Чистов., стр. 16.

25

Истор. киевск. академии Булгакова, Спб. 1843, стр. 161 – 162.

26

Theol. Procop., рр. 574 – 575

27

Theol. Procop., p. 505.

28

Ibid. p. 678.

29

Ibid. p. 708.

30

ibid. p. 483.

31

ibid. p. 607.

32

ibid. pp., 403 et 789.

33

ibid. pp. 607, 682, 689.

34

ibid. pp. 488, 490, 599.

35

Иронические места часто встречаются и в трактате de processione Spiritus Sancti. Так, Феофан в §280 (на стр. 1132), приведя два наиболее вычурных выражения из речи послов архенского собора к папе Льву III, делает такое насмешливое замечание об этих ораторах: «Quis haec blatterare non videt barbatos pueros et surculo ctiam agros arail opinati sunt; scilicet, quid sit surculusignorabant». В § 241 (на стр. 1106) Феофан делает следующее ироническое замечание на счет Петавия: «Habebat vero nasum Petavius, sed non habebat frontem». Ко второму следует присоединить, что между ироническими выражениями третьего трактата весьма часто встречаются такие, которые, с точки зрения нашего более утонченного века, выходят за пределы приличия. Так в § 191 (на стр. 1066) ферарро-флорентийскому собору дается прозвище: «synodus asinorum», в § 188 (на стр. 1063) прилагаются к Иоанну Провинциалу эпитеты: «animal, quod balat», «stupidus», «asinus spurcissimus», «statua stupidor»; встречаются такого рода едкие выражения: «stupid Baronio stupidior fuit Binius» (§ 270, стр. 1122), «o stolidas pecudes» (§ 269, стр. 1120), «pecudes scilicet pecudibus credunt (ibid.)», «improbi palpones» (hist. contraversiae, p. 846), «auctores obscurissimi, semibarbari, semiverbii, vel angulares hominess obsolete paedogogi, male feriati triviales» (hust. contraversiae, p. 857 и др.). Конечно, в этой резкости выражений следует винить не автора, но то суровое время, в которое он жил.

36

Bene commendandus memoriae ille locus est», Theol. Prосор., p. 509.

37

Theol. Procop, p. 351.

38

Haпp. Theol. Procop., p. 589.

39

Haпp. ibid., p. 608.

40

ibid., p. 809.

41

ibid, р 605.

42

At vero affectus, qui in affecto aliquam omnino imperfetionem... ponunt.. et tales duo sunt: audacia et timor... tamen quia isti affectus arguunt quandam infirmitatem in affecto, non debent tribui (§ 163). Talis est timor et audacia: audere enim et umere ostendit in ipso audente et timente infirmitatem (§ 162).

43

Такие места встречаются и в трактате de processione Spiritus Sancti. Так,в § 165 Феофан, указав на то, что о посланничестве Св. Духа было рассуждение в главе VI «сар. VI» (что вполне верно), говорит: «Dicitur autem misio ilia affatio: sicuti et ipse Christas per corpoream flaturm eam adumbrait, propter rationes illo eodem capite expositas; ridelicet, non ideo Spiritus dicitur Spiritus, quia per afflationem ejus missio adumbrata est, sed potius ideo adumbrata est (т. е. mission per afflationem), quia dicitur Spiritus inditum a Deo est propter naturam materiae expertem, quails nobis videtur aer esse, omnium corpotum subtilissimus, sensus subterfugiens, et quanti non corpus» (pp. 1048–1049). Между тем указанное здесь основание наименования посланничества (Святого Духа Сыном) «дыханием» (название третьего лица «Духом») находится вовсе не в «той же» главе, т. е. VI, а в VII-й, где идет речь о дуновении Христа на апостолов, и именно в § 139. Сюда же относятся поспешные и потому слишком краткие цитации сочинений, в роде следующей «in libro post captam urbem» вместо «in libro de rebus post expugnatam urbem gestis» (сочинение находящееся в Corpus Bysantinae historiae. Hist. con. trov., p. 860).

44

Места Писания, стиховое обозначение которых в еврейской Библии отличается по переводу LXX. Только некоторые из них цитируются вместе и по еврейской Библии. Таковы цитаты напр. следующие: р. 425 Пс. 92:8,9 и 10 (по LXX Пс. 91:8,9 и 10), р. 521: 2Сам. 23:2 (по LXX 2Цар. 23:2), р. 639 § 107: Зах. 2:14 и 15 (по LXX Зах. 2:10 и 11), р. 784 п. 24 Пс. 110:4 (по LXX Пс. 109:4), р. 813 § 300: Пс. 10:1 (по LXX – 10:22).

45

Synt. theol., p. 140a.

46

ibid. p. 154h.

47

Нужно заметить, что тексты, приведенные Феофаном под этими двумя цитатами, буквально тождественны с текстами Амаида, и даже объем их одинаков с объемом последних – это ясный признак того, что Феофан заимствовал их непосредственно из Амаида.


Источник: Трактаты Феофана Прокоповича о Боге едином по существу и троичном в лицах / [Соч.] Феофана Тихомирова. - Санкт-Петербург : тип. Ф. Елеонского и К°, 1884. - [2], VII, 216 с.

Комментарии для сайта Cackle