Том 2

Мои горячие просьбы к читателям, которым понравился 1 том книги «Отец Иоанн Кронштадтский», и к тем, кому будет по душе и 2 том этой книги.

1. Оказать мне великую милость, помянуть в ваших молитвах нижеследующих членов моей семьи: Ивана, монахиню Елену, Валериана, Татиану, Георгия, Петра, Ольгу, Георгия, Марию, Евгения и Софию со чадами, Георгия, Елену и Якова.

2. Всем известно, что в нынешнее военное время получение денег из-за границы почти прекратилось, остались только одни Северо-Американские Соединённые Штаты, откуда беспрепятственно доходили деньги. Поступление же денег по предварительной подписке из Югославии – ничтожно.

Между тем цены на всё очень поднялись: бумага для печатания книги, фотографий и иллюстраций, а также обложки стала в полтора раза дороже: значительно возросли цены на печатание, брошюровку, изготовление клише для картинок и портретов и т. д.

Словом, при настоящих условиях издание второго тома книги «Отец Иоанн Кронштадтский» казалось невозможным. Но я верил, что великий чудотворец сотворит чудо и книга будет издана.

И он это чудо сотворил: конструктор авионов³⁵³ Игорь Иванович Сикорский и супруга его Елизавета Алексеевна прислали мне деньги анионом из Соединённых Штатов³⁵⁴.

Поэтому я считаю, что долг всех читателей, которые останутся довольны вторым томом моей книги «Отец Иоанн Кронштадтский», воздать названным просвещённым благотворителям за их помощь на издание книги, – воздать тем, чем все вы можете и что им будет полезно, а именно – поминать в ваших молитвах их самих и членов их семей.

О здравии и спасении Сикорских:

Игоря, Елизаветы, Сергия, Николая, Игоря, Георгия.

С целью дописать и отредактировать настоящий второй том моей книги я взял отпуск на 20 дней в сентябре 1939 года и обратился к епископу Жичскому Николаю (Велимировичу) с просьбой разрешить мне прожить бесплатно в одном из монастырей его епархии вблизи станции железной дороги, объясняя ему, что, живя в одной комнате с дочерью, я не в состоянии сосредоточиться над серьёзным и большим трудом, приблизительно в 350 печатных страниц, так как меня постоянно отрывают от работы посетители: члены «Братства отца Иоанна Кронштадтского», просители и подруги дочери.

Соглашаясь на мою просьбу, владыка сказал: «Нет, поезжайте в Лавру Святую Студеницу³⁵⁵, хотя она и в 12 километрах от станции, но там почивают мощи святого Симеона Мироточивого и сына его святого Стефана Первовенчанного, там Дух Святой поможет Вам писать».

Я отправился в Лавру и провёл там время отпуска.

Лавра эта и её мраморный храм во имя Успения Пресвятой Богородицы сооружены 800 лет тому назад святым Симеоном Мироточивым, отцом святого Саввы, первого Епископа Сербского.

Храм Далматинского зодчества из трех цветов мрамора: белого, жёлтого и светло-серого. Капители внутренних колонн и косяки дверей представляют тончайшую резную работу.

Мощи святого Симеона Мироточивого покоятся в мраморной гробнице. Мощи же сына его святого Стефана Первовенчанного открыты, и к ним прикладываются посещающие Лавру богомольцы.

В Лавре живёт русский иеромонах Адам, бывший кубанский казак Алексей Иванович Бурхан, отличавшийся, по свидетельству бывшего начальника дивизии генерала Казановича, беззаветной храбростью.

29 августа по старому стилю в день Усекновения Главы Иоанна Крестителя Лавру посетил Жичский епископ Николай.

Епископ Николай – человек высокообразованный, имеет степень доктора Богословия Бернского, Оксфордского и Глазговского университетов и прослушал курс Петербургской Духовной Академии.

Он исключительно талантливый и сильный проповедник, весьма любимый народом. Имеет много печатных поучений и иных трудов³⁵⁶.

Он принял участие в предварительной подписке на первый том моей книги, внеся деньги за 14 книг.

Отзыв архиепископа Серафима Богучарского, управляющего русскими церквами в Болгарии Изданная в Белграде в 1938 году книга И.К. Сурского, великого почитателя отца Иоанна Кронштадтского, успешно распространяется среди православных русских людей. В ней по преимуществу описываются чудесные знамения, которые совершил Господь чрез великого праведника Русской земли, отца Иоанна Кронштадтского, – его чудотворной молитвой.

Эту книгу нужно назвать не только назидательной, но и спасительной, поскольку она возбуждает в нас веру, влечёт ко Христу и побуждает надеяться на Его всемогущую помощь в наших тяжких скорбях.

Здесь, в Болгарии, названная книга возбудила особенный к себе интерес после одного поразительного чудесного случая, который произошёл в семье проживающего в Софии русского генерала Владимира Николаевича Смердова.

Вот что он сам лично поведал нам на первой неделе Великого поста сего года.

Генерал имеет десятимесячного внука, который заболел смертельной болезнью. Консилиум врачей дал понять ему, что на выздоровление нет надежды. Но он только что прочитал в книге Сурского (стр. 219–222³⁵⁷) о платке-шарфе отца Иоанна, каковой имеется у протоиерея отца Иоанна Сокаля в Белграде. Немедленно генерал Смердов дал телеграмму с просьбой прислать ему этот платок. Последний, представляющий из себя только очень небольшую часть платка-шарфа, был прислан и возложен на грудь умиравшего младенца. И Господь по молитве Своего угодника остановил болезнь: младенец тотчас и быстро стал поправляться и в настоящее время совсем здоров.

Генерал Смердов говорил нам, что платочек отца Иоанна Кронштадтского с верой и сердечной молитвой возлагали на себя и другие многие больные люди, проживающие в Софии, среди которых произошло вследствие этого ещё три случая исцеления по небесному ходатайству великого праведника отца Иоанна.

Как мне известно, господин Сурский приступает к изданию второго тома жизнеописания отца Иоанна Кронштадтского, в котором, по его свидетельству, будет сообщено ещё большее число чудесных знамений от великого Кронштадтского пастыря.

От души желаем, чтобы этот том поскорее появился в печати и так же успешно распространялся, как и первый, во славу отца Иоанна и всей Русской Церкви, – на благо и спасение всех, которые с верой прибегают к молитвенному заступлению нашего великого пастыря и чудотворца отца Иоанна Кронштадтского.

Архиепископ Серафим

София.

* * *

Первая книга мне очень понравилась. Она способна не только раздуть в пламя пеплом покрытую искорку веры в плохом христианине, но и осветить тьму души неверующего и зажечь в ней светильник живой и твёрдой веры христианской, веры православной.

С любовью и уважением Герман,

архиепископ Карельский и всея Финляндии.

* * *

Книжку, как драгоценный дар, о молитвеннике и чудотворце отце Иоанне получил, спаси Вас Христос, читаю с наслаждением. Помоги Вам Господь издать и второй том.

За Литургией поминаю Ваших родных.

Призываю на Вас Божие благословение.

Искренно Ваш богомолец епископ Иоасаф.

Edmonton, Alberta,

Canada.

4 июля 1939 г.

* * *

Благодарю Вас за присланный экземпляр драгоценной книги об отце Иоанне. Да благословит Господь Ваши труды. Несомненно, по прибытии домой, на Родину, состоится прославление отца Иоанна, и тогда будет торжество велие³⁵⁸. Душа просится служить ему молебны и просить о помощи, как и всех святых.

Бог да сохранит Вас и да подаст Вам силы к служению во славу Его святого Имени.

Искренно Вас почитающий Ваш покорнейший слуга

Протоиерей М. Польский³⁵⁹

Лондон.

* * *

Когда в России уже «деялась тайна беззакония», ввергая нашу родину в невероятную пучину бедствий. Господь послал мудрого провидца отца Иоанна Кронштадтского, который призывал к покаянию. «Приближается, – говорит он задолго до злосчастной революции, – ужасное время, столь ужасное, что вы и представить себе не можете». В 1907 году отец Иоанн прорёк: «Царство русское колеблется, шатается, близко к падению. Если в России так пойдут дела и безбожники и анархисты-безумцы не будут подвергнуты праведной каре закона и если Россия не очистится от множества плевел, то она опустеет, как древние царства и города, стёртые правосудием Божиим с лица земли за своё безбожие и за свои беззакония... Чем бы мы стали без Царя? Враги наши скоро постарались бы уничтожить и самое имя России...»³⁶⁰

Не исполнилось ли это?

«Но, – говорит отец Иоанн, – Россию куют беды и напасти. Не напрасно Тот, Кто правит всеми народами, искусно, метко кладёт на свою наковальню всех подвергаемых Его сильному молоту. Крепись, Россия! Но кайся, молись, плачь горькими слезами пред твоим Небесным Отцом, которого ты безмерно прогневала! »³⁶¹

Над пророчеством отца Иоанна когда-то издевалась та наша «интеллигенция», которая в своём ослеплении не видела, что стремится к погибели и своей, и России. Время показало, кто был прав. Отпали гнусные выдумки и сплетни, и пред кающейся русской эмиграцией появился во всей своей святой чистоте лик отца Иоанна, пророка и чудотворца.

И честь, и слава И.К. Сурскому, который успел, несмотря на отсутствие денежных средств, в эмигрантской скудости и труде ради хлеба насущного, издать прекрасную книгу «Отец Иоанн Кронштадтский», которую должен бы прочесть всякий православный русский. Столько в ней поучительных сведений о жизни, прозорливости, исцелениях и чудотворениях отца Иоанна! Половина книга посвящена учению отца Иоанна о Церкви, беседам его с пастырями, обличениям русского народа и пророчествам о судьбах России.

Надо пожелать, чтобы поощрённый успехом книги, материал для которой собирался 50 лет, автор издал и второй её том, а также книгу отца Иоанна «Моя жизнь во Христе», которую читают й не православные.

Профессор Карловацкой Богословии

Н. Акаёмов.

* * *

Благороднейшему русскому патриоту и русскому православному христианину г-ну Сурскому

Миссионера В А. Коновалова

20/111–1939 г. Канада

Высокочтимый и глубокоуважаемый г-н Сурский! Я прочёл с удовольствием и восторгом книгу «Отец Иоанн Кронштадтский». Признаюсь, что, когда Вы объявили в газетах об издании оной, я отнёсся к этому с небрежением, полагая, что, кроме написанного раньше в России, уже не может быть ничего написано за границей. Но я ошибся. Получив Вашу книгу о житии святого и праведного отца Иоанна Кронштадтского и всея России чудотворца и пророка, я был поражён простотой изложения, увлекательностью и удобопонятностью, а, главное, книга захватывает душу русского человека.

Я полагаю, что эта книга – бесценное сокровище в наше скудное время религиозно-духовной жизни. Если у кого осталась капля Русского Православного и религиозного самосознания, то эта книга принесёт такому человеку весьма большое удовлетворение и познание, что такое человек и Бог.

Мне лично особенно приятно и утешительно было читать сию книгу потому, что я, грешный, знал лично отца Иоанна и бывал у него на общих исповедях не менее 20 раз.

У меня весьма многие уже брали читать 1 том книги «Отец Иоанн Кронштадтский», она захватила всё их существо, и даже те, кто его не знал, весьма тронуты. Ибо она так составлена просто, удобопонятно и захватывающе.

А для меня особенно трогательно, ибо я многому был свидетель и много переживал того, что написано в житии. Ибо я жил в Санкт-Петербурге до Великой войны³⁶² 20 лет и часто, часто ездил в город Кронштадт.

Знал я и купцов Усова и Крутова, которым отец Иоанн дал благословение на рыбную торговлю, и они стали такими богачами, что на Алтай жертвовали архиепископу, впоследствии митрополиту Московскому Макарию, по 10 и 15 тысяч рублей на просвещение алтайских язычников.

* * *

...Я полюбил содержание книги «Отец Иоанн Кронштадтский», трогающее до слез... Великое спасибо вам, добрые русские люди, за такие святые труды на пользу душ человеческих.

Прошу, не оставляйте меня без внимания, как не оставляли и до сих пор присылкой мне святой книги отца Иоанна Кронштадтского. Эта книга, я надеюсь, будет переведена на все языки и приведёт к вере во Христа превеликое множество разных народов.

Оязычившиеся русские, прочтя эту книгу, вновь станут православными христианами.

Посему пусть И.К. Сурский и далее подвизается на издание и второй книги о жизни великого русского праведника отца Иоанна Кронштадтского.

Вы, издатели, дерзайте, ибо Господь сил с Вами за молитвы его!

Боже! Какое благодатно-православно-христианское богатство собрано в вышеупомянутой книге! При чтении её не обходишься без слез умиления, так свято-благодатно она влияет на всякого читателя!

Пребываю с великой любовью во Христе к Вам

Протоиерей Стахий Ревенко.

* * *

Письмо ординарного профессора медицинского факультета Варшавского университета, бывшего попечителя Одесского и Рижского учебного округов Алексея Ивановича Щербакова

Белград. 7/VI–40 г.

С особенным вниманием и интересом я прочёл изданную Вами книгу о почившем приснопамятном пастыре, отце Иоанне Кронштадтском. Тщательно рассматривая сообщённые в этой книге случаи исцелений, совершенных через посредство молитвы отца Иоанна, случаи его прозорливости и т. д., и внимательно их анализируя, неизбежно приходишь к заключению, что разве лишь некоторые из сообщённых фактов можно было бы (и то – с известной натяжкой) объяснить или особым совпадением счастливых случайностей, или самовнушением, или гипнозом отдельных личностей, или гипнозом массы и т. п., а для огромного их большинства все эти и подобные им объяснения, к которым так охотно прибегает современная антирелигиозно настроенная человеческая мысль (стремясь втиснуть в рамки естественных природных явлений всё чудесное), – уже совершенно не приложимы.

И потому изданная Вашими трудами книга об отце Иоанне Кронштадтском производит огромное, прямо, можно сказать – потрясающее впечатление. Помимо воли (у некоторых, быть может, и против воли) является мысль, а затем и убеждение в существовании Непостижимой для человеческого ума Высшей Духовной Силы – Силы, существующей всюду, а не где-то далеко, в надзвёздных мирах; существующей тут же, близко, около нас и внутри нас!..

Это, должно сознаться, – жуткое чувство! Но оно исчезает при мысли о том, что, как нас убеждают те же чудесные деяния отца Иоанна, Высшая Духовная Сила не чужда и не враждебна человеку, а, напротив, близка ему и благонаклонна; что с этой Высшей Духовной Силой человек может входить в непосредственное общение, для чего в него и вложена та искра духовная – тот Дух Жизни, который, по словам Писания, «вдунут в ноздри» праотца Адама³⁶³ и который непереходимою пропастью или стеной отделяет человека от всего животного царства.

Эта духовная искра у многих, конечно, мерцает столь слабо, что обычно никаким деянием проявить себя не в состоянии, и лишь по временам, и на короткое время, воспламеняется силой веры, вспыхивает незначительным огоньком (а у некоторых, быть может, она, увы, и совершенно угасла).

Но у почившего пастыря отца Иоанна эта искра, зажжённая несокрушимой верой, горела непрестанно таким ярким пламенем, что для него оказывалось возможным постоянное общение с Высшею Силой – с Богом, совершенно недоступное для большинства человечества, по нашей греховности. И в этом простая разгадка чудесных исцелений отца Иоанна, его прозорливости и т. д., – всех непонятных и необъяснимых фактов его жизни.

Вот, если позволите, грубо-материальное сравнение, или уподобление: вложенная в человеческую природу духовная искра – это радиоаппарат, который при отсутствии электрического тока безмолвствует, который при слабом токе может издавать лишь едва слышные даже на близком расстоянии звуки, но который там, где его питает мощная электрическая струя, переносит громоподобные звуковые волны через целые континенты, моря и океаны!

С искренним почтением, всегда готовый к услугам Вашим

Проф. А. Щербаков

Белград.

* * *

Ваша книга является ценнейшим вкладом в литературу о преподобном отце Иоанне Кронштадтском и должна служить настольной книгой для каждого христианина. Читая её, забываешь все горести нашей теперешней жизни, и душа обновляется от соприкосновения с чем-то чистым и возвышенным. Вы, дорогой издатель, составив и обработав свою книгу, совершили великое, можно сказать, историческое для эмиграции дело, так как Ваше произведение всколыхнуло у пожилой части эмиграции давно, быть может, уже угасшие воспоминания о России времён жизни и деятельности отца Иоанна Кронштадтского, а у молодого поколения, которое знает нашу Великую Россию только понаслышке. Ваш труд пробудит ещё больший интерес к не так давно великому прошлому нашей страдалицы Родины. Было бы очень хорошо, если бы Ваша книга могла попасть туда, где томятся миллионы людей, которых так любил при жизни отец Иоанн. Читая её, они нашли бы в ней источник утешения в своей теперешней «жизни» и, живя по примеру святителя, легче переносили бы весь ужас своего пребывания.

Дай Господь Бог Вам счастья, здоровья и сил работать в том же направлении.

Екатерина и Борис Ратьковские

(полковник артиллерии) Врдник,

Югославия.

* * *

«Три дня тому назад я отправил немецкую рецензию о Вашей книге в журнал „Kyrios“. Они хотели её вскоре напечатать. Вместе с тем я поднял вопрос о немецком (несколько сокращённом) издании Вашей книги. Но вопрос этот выяснится не раньше октября. Когда будет спокойнее в мире, пришлю Вам мою книжку „Из жизни духа“. Помоги Вам Господь в Ваших трудах на пользу Церкви нашей!»

С совершенным уважением и искренно Вам преданный

Николай Арсеньев

(профессор Кенигсбергского университета)³⁶⁴.

* * *

Отзыв бывшего киевского цензора А.Л. Никольского

И.К. Сурский. «Отец Иоанн Кронштадтский». Белград, 1938. 271 стр.

Есть книги нужные, есть книги полезные, есть книги интересные и занимательные. Данную книгу я называю книгой утешения, так как внимательное и серьёзное чтение её несомненно даст великое и полное утешение в переживаемые нами годы борьбы, труда и великих скорбей. Книга даст утешение не только скорбящим ныне, но и радующимся какой-либо доброй радостью, так как научит их, что надо делать, чтобы радость их пребыла с ними и не превратилась бы в скорбь.

Отец Иоанн Кронштадтский был известен всей России как пастырь добрый, посвятивший всю свою жизнь не только вверенному ему стаду, но и всей православной России. Он был праведник, пророк и чудотворец. Такими людьми была жива Россия, а, быть может, и погибла, когда их не стало. К нему тысячами притекали все страждущие, скорбящие и жаждущие совета, указания, вразумления. Мне лично Бог привёл несколько раз видеть Батюшку отца Иоанна, беседовать с ним и присутствовать при проникновенном служении им Божественной литургии в домовой церкви Киевского генерал-губернатора. В Киеве останавливался он у своих родственников Леонардовых³⁶⁵, в их доме на Екатерининской ул. № 12, где и я жил с семьёй. По Санкт-Петербургской Духовной Академии отец Иоанн был товарищем моего отца, протоиерея г. Тулы. Посему понятно, с какой любовью и вниманием я отнёсся к труду хорошо мне известного автора и издателя этой книги, и в данном случае я пишу не рецензию, а приношу ему глубокую благодарность за богатое содержание труда, за возможно всестороннее освещение личности и деятельности нашего великого праведника.

Отец Иоанн светил нам и согревал нас при жизни, но мы верим, что память его будет вечна³⁶⁶, и после своей смерти он ещё более будет сиять в ореоле святости и поможет г. Сурскому выпустить в свет и обещанный им второй том его издания для нашего утешения.

А. Никольский³⁶⁷.

* * *

Глубокоуважаемый и дорогой И.К. Сурский!

Я уже несколько раз прочитал Вашу книгу «Отец Иоанн Кронштадтский», и она принесла мне великое утешение. Я глубоко почитаю Батюшку отца Иоанна и глубоко верю, что он избранник Божий, пророк XX века, великий чудотворец.

Ваша книга прекрасна, её бы нужно иметь каждому христианину.

И хорошо бы её издать на английском языке. Ведь в Америке есть много батюшек, хорошо знающих английский язык. Перевод разошёлся бы здесь, так как многие русские молодого поколения читают больше по-английски.

Какое было бы утешение для всех верующих русских людей, если бы наша Высшая Церковная власть причислила бы к лику святых преподобного отца Иоанна.

Спаси Вас Господи и благослови за Ваш труд и святую любовь к отцу Иоанну.

Первый том я часто, часто читаю и проливаю слёзы умиления. В каждой строке Вами написанной книги звучит чистая святая любовь к великому чудотворцу XX века. Да и многие мне писали, что и они, читая книгу, проливают слёзы.

Ваша книга много меня утешила и разъяснила, что за грехи и беззакония послал нам Господь это испытание.

Я часто думаю и многим пишу свои думы: почему наши иерархи не зовут русский народ к покаянию?! Нужно бы назначить трёхдневный пост и призвать всех верующих к исповеди и причащению. Исповедь можно бы устроить общую, как делал отец Иоанн Кронштадтский.

Мы все должны просить у Бога прощения за то, что нарушили данную Богу клятву, что подняли бунт против своего законного Царя, Помазанника Божия. Одни его заставили отказаться от престола ложью, обманом и угрозой. Другие не противились этому и не защищали правое дело.

Отец Иоанн, как пророк Божий, ясно видел, что ожидает Россию. Ваша книга многое открыла русскому народу, и все мы узнали, за что мы так сурово наказаны.

Дай Бог, чтобы и вторая Ваша книга облетела все уголки Русского рассеяния и утешила бы их измученные души.

Очень трогательно, что Вы, мирянин, сделали такое великое и святое дело в наше страшное и безбожное время.

Любящий Вас архимандрит Герасим (Шмальц)

Аляска.

* * *

Я прямо проглотил, не отрываясь, жизнеописание отца Иоанна Кронштадтского. Оно произвело на меня, не скрой, потрясающее впечатление. Боже, как я был слеп и глух! Более того, как я тебе говорил, я позволял себе даже осуждать его действия. Искренно, глубоко в этом каюсь и надеюсь, что угодник Божий простит меня за это. Вновь очень прошу тебя, мой дорогой, не забывать меня в твоих молитвах.

Милый, дорогой друг³⁶⁸, ко мне обратилась одна здешняя дама с просьбой узнать у тебя, есть ли ещё для продажи первый том твоих воспоминаний? Она прочла мою книгу об отце Иоанне Кронштадтском и осталась от неё в полном восторге и желает во что бы то ни стало приобрести таковую. Крепко дружески обнимаю тебя. Да хранит тебя Милосердный Господь.

Душевно твой князь Михаил Черкасский.

Брюссель.

* * *

Не могу не выразить Вам самую глубокую сердечную признательность за ту моральную поддержку, которую я нашёл в Вашем правдивом изложении о святом отце Иоанне, оно не только воскресило во мне светлое прошлое, связанное с воспоминаниями этого Доброго имени, но и заставило глубоко призадуматься.

Генерал-майор

Александр Павлович Григорьев.

Америка.

* * *

Я чрезвычайно сердечно благодарю за Ваш славный труд «Отец Иоанн Кронштадтский», читая который, имею громадное духовное удовлетворение.

Господь да поможет Вам и далее на этом добром пути.

Весьма признательный Ваш М. Критский.

134–II–97 Avenue Richmond Hill, New York.

* * *

Милостивый государь и возлюбленный о Господе автор книги «Отец Иоанн Кронштадтский»! Прочёл Вашу книгу с великим душевным восторгом. Я думаю, что книга эта, на которой пребывает благословение святого угодника Божия отца Иоанна изольёт благодать Божию на всякого читающего сию книгу и принесёт изобильный плод в эти ужасные годы для русского народа, который разбросан по всему белому свету и пьёт заслуженную чашу гнева Божия.

Иеромонах Герман, валаамец

Пирот, Югославия, Темский монастырь.

* * *

Спасибо Вам большое за присылку Ваших книг. Все читают с умилением и тёплой благодарностью к автору книги.

Не сомневаюсь, – большинство, если не все, попросят Вас о присылке и второго тома.

За Ваш многополезный, достохвальный труд в память всеблагого чудодеющего молитвенника за нас перед Господом, незабвенного отца Иоанна Кронштадтского, Вам, несомненно, будет явлена особая милость Божия любовью и заступлением Батюшки отца Иоанна: верую – и да будет так!

Свидетельствуя Вам свой сердечный привет и с глубоким почтением к Вам пребываю Вашим покорным слугой и богомольцем,

смиренный и недостойный

протопресвитер Сергий И Орлов.

Женева.

* * *

Дорогой брат во Христе! У меня нет слов выразить Вам свою благодарность за то, что Вы дали мне понять всю радость быть современницей отца Иоанна Кронштадтского.

Ваш труд бесконечно прекрасен и важен, я это ясно почувствовала, получив его в свои руки, а увидя портрет отца Иоанна, радость вместе с надеждой и вера, что великий чудотворец услышит мою молитву и поможет мне, охватили мою душу. Я очень серьёзно больна.

Хотя книга мной с глубоким благоговением прочитана, но я берегу её всё время около себя и по несколько раз в день смотрю на лицо отца Иоанна бесконечной доброты. Молюсь его молитвой, которую переписала и дала двум сербкам – очень они меня просили, когда я им рассказала о чудесах нашего святого. Да, нашего! О, как ясна в нём наша русская душа! Мне кажется, что, читая Вашу книгу, самый глубокий безбожник русский опомнится, если только он чисто русский.

Благодарная сестра

Вера Кравченко.

* * *

Вы просите дать отзыв о книге «Отец Иоанн Кронштадтский». Больше ничего не могу сказать, как только то, что, читая её, я не раз, не два и не три приходил в такое умиление, что не мог удержать слёз, которые мне мешали читать.

Особенность этой книги та, что она написана удивительно просто, искренно, с искрой Божией в сердце. Вот эта-то искра и заставляла меня плакать.

Помогай Вам Господь Бог творить доброе дело.

Искренний Ваш доброжелатель

Пётр Николаевич Козлов.

24 февр. 1939 г. Schranton,

Ра. 1820. Division st. Америка.

* * *

Пользуюсь случаем, чтобы выразить моё искреннее восхищение прекрасно составленным трудом, книгой «Отец Иоанн Кронштадтский», который несомненно имеет громадное значение для всех русских верующих людей и может служить для них неиссякаемым источником вдохновения и помощи.

Примите уверение в совершенном почтении и преданности

В.П. Нечволодов

5418. Cabanne ave St. Luis, Mo. Amerika.

* * *

Глубокоуважаемый господин Сурский!

Мне хотелось от всего сердца поблагодарить Вас за чудную книгу об отце Иоанне Кронштадтском, нашем почитаемом святителе и молитвеннике за наш несчастный народ и меня многогрешную, лично имевшую счастье принимать его у себя. За Ваши великие труды Господь Вас вознаградит, а мы – почитатели нашего дорогого святителя – горячо Вас благодарим.

Прошу Вас принять уверение в глубоком уважении

Надежда Терещенко.

88, rue Lecourbe, Paris.

* * *

Мама и я бесконечно благодарны, что меня уговорили взять святую книгу «Отец Иоанн Кронштадтский». Она должна всем принести бесконечную пользу, и все мы, православные, конечно, должны узнать о жизни и чудесах великого угодника Божия.

Прошу выслать мне ещё две книги об отце Иоанне Кронштадтском. Хочу их пожертвовать в две библиотеки, так как вижу, что многие хотели бы их прочитать. Мама свою хочет послать брату в Париж.

Ещё прошу Вас распорядиться, чтобы послали третью книгу моей двоюродной сестре.

Н. Лютова.

Capajeво, Краља Петра, 50.

* * *

Помоги, Господи, Вам в совершенстве закончить Ваш благородный и благоплодный труд. Весьма отрадно, что в наши дни Господь явил такого великого угодника, для сдержания разливающегося зла.

Да кончится скорее это зло, по его же предсказанию и горячему желанию, для мира Церкви Православной, обитателей страны и всего мира.

Ваш доброжелатель,

игумен Коневецкого монастыря Амфилохий.

* * *

Дорогой труженик, для славы отца Иоанна Кронштадтского, ставшего Славой нашей Церкви. Я книги получил и раздал.

С пожеланиями успеха Вашему святому делу, – изданию жизнеописания отца Иоанна Кронштадтского, остаюсь

Ваш покорный слуга

протопресвитер Т. Теодорович Варшава.

* * *

Книга Ваша «Отец Иоанн Кронштадтский» прекрасна и заслуживает самого широкого распространения.

Димитрий Васильевич Загорский

Мг. D. Zagorsky. 802, Eastlake Ave Ар. 7. Seattle Wash. USA.

* * *

Письмо госпожи E. Комовой от 1 июля 1939 г., проживающей в Финляндии: Makslahti, Rautanen.

Многоуважаемый И.К. Сурский. Очень сожалею, что не знаю Вашего имени, чтобы помолиться за Вас. Земно Вам кланяюсь и от всей души благодарю Вас за Ваши труды по изданию книги о дорогом Батюшке отце Иоанне. Я эту книгу давно получила и каждый день её читаю и всё хотела Вам написать, чтобы с Вами поделиться воспоминаниями о дорогом Батюшке, да всё как-то не приходилось.

Кронштадтский собор во имя святого апостола Андрея Первозванного

Отец Иоанн Кронштадтский в окружении петербуржцев ЦГАКФФД

Приём у Санкт-Петербургского градоначальника Н.В. Клейгельса. В центре – отец Иоанн Кронштадтский и протоиерей Н.Г. Смирягин Не позднее 1904 года. ЦГАКФФД

Молебен при закладке храма во имя свт. Андрея Критского при Экспедиции заготовления государственных бумаг, Санкт-Петербург.

Возглавляет службу отец Иоанн (стоит спиной внизу слева). 1903 год. ЦГАКФФД

Отец Иоанн во дворе своего дома. Около 1900 года. ЦГЛКФФД

Кронштадтский собор во время Литургии, совершаемой отцом Иоанном Кронштадтским

Выход почитаемого пастыря из Андреевского собора.

19 ноября 1898 года, фото К. Буллы

Дом в Кронштадте на Посадской улице, где жил отец Иоанн

Святой праведный отец Иоанн Кронштадтский и его матушка Елизавета Константиновна,

фото К. Буллы. 1890-е годы. ЦГЛКФФД

Мне Ваша книга дорога ещё тем, что я многих знаю, про кого у Вас написано. Вы такой хороший верующий человек, что, читая Вашу книгу, как-то душой обновляешься. Спаси Вас Господи и помилуй за Ваши труды.

* * *

Примечание автора: Дальше госпожа Комова пишет мне, что хочет ещё прислать немного денег на второй том, но ждёт моего ответа.

Я был чрезвычайно занят и долго не мог ей ответить. Наконец написал длинное письмо и опять не мог собраться сдать его на почту; как вдруг случилась в Финляндии война, тогда я понял, что это Господь, по молитвам отца Иоанна, так сотворил, чтобы деньги остались у неё.

* * *

Глубокоуважаемый и дорогой автор книги «Отец Иоанн Кронштадтский».

С глубоким, волнующим душу до слез интересом прочла я Вашу книгу. Как чудно Вы написали, с какой любовью и глубиной Вы собрали материалы – я её открываю после этого много раз и всё ещё читаю, и читаю. Как хорошо, что Вы это сделали. Особенно чудно в наше время, когда так тяжело дышать под гнётом всякой материальной, земной, пренизменной литературы, а Ваша книга есть дыхание неба, дыхание высшего и как та спасительная щёлочка, через которую входит свежий живительный запас воздуха, часто спасающий людей от духовной смерти. Бог да благословит Вас за Ваш труд. Пишете ли Вы ещё об отце Иоанне? Если да, то пришлите мне. На днях я послала 20 американских долларов на Ваше имя, это для Вас лично. Поступите с ними по Вашему усмотрению.

Мой глубокий поклон Вам и большое спасибо за книгу.

Искренно Ваша

Елизавета Алексеевна Сикорская

(жена Игоря Ивановича Сикорского).

* * *

От автора. Присланные Елизаветой Алексеевной Сикорской мне в подарок 20 долларов пришли как раз в то время, когда находящаяся при мне дочь моя лежала уже третий месяц больна гриппом с разными ужасными осложнениями; денег на лечение не было, дров не было, зима была суровая, дочь от гриппа и лекарств постоянно была в испарине, и приходилось менять мокрые рубашки. Комната, в которой мы жили, имела три наружных стены, отапливалась маленькой плитой, которая не сохраняла тепла, грела только, пока есть в ней огонь, и среди ночи в комнате становилось холодно, мне приходилось вставать и топить, чтобы дочь могла переменить рубашку. Позвать хорошего доктора было не на что.

Но отец Иоанн видел наше положение и внушил Елизавете Алексеевне Сикорской послать мне в подарок 20 долларов. Я купил два метра дров, расплатился с долгами и вскоре перевёз мою дочь в Университетскую клинику профессора Игнатовского. Я тогда увидел, что он действительно замечательный светило. Уже несколько дней у дочери были сердечные припадки, которые в то время были почти у всех болевших гриппом. Припадок начинался с 12 часов ночи и продолжался до рассвета: сердцебиение, бешеный пульс, дрожь, мурашки в конечностях, и ничто не помогало: ни капли, ни таблетки, ни компрессы на сердце. Дочь говорила, что она не переживёт приближающейся ночи.

Приняв дочь мою в клинику, проф. Игнатовский подарил мне скляночку капель и велел дать капли в 7 часов и в 8 часов вечера, а в 8.30 дать одну таблетку, сказав, что припадков не будет больше и больная спать будет спокойно. Так и вышло.

Вот как помиловал меня великий чудотворец – дорогой, родной Батюшка отец Иоанн – прислал помощь из Америки и как раз вовремя!

Второе письмо Е.А. Сикорской

Я говорила с Игорем Ивановичем по поводу необходимости издания второго тома Вашей книги.

Посылаем Вам 100 американских долларов, из них 10 долларов возьмите себе на праздники Пасхи, а 90 долларов употребите на книгу, чтобы подвинуть скорее её выход.

Уйдут люди, бывшие свидетелями жизни и дел великого светильника земли Русской – трудно или даже невозможно будет восстановить.

Пусть Господь поможет Вам довести дело до желаемого конца. Господь с Вами. Искренно Ваша

Елизавета Алексеевна Сикорская.

* * *

Сам Бог послал мне книгу «Отец Иоанн Кронштадтский». О ней давно душа томилась, но только теперь узнала о её существовании. Большое, святое дело сделал господин Сурский, и за это ещё большая благодать благословения отца Иоанна почиет на нём. Про себя скажу – эта чудесная книга переродила меня за три дня – будто не бывало в заржавевшей раньше, а теперь как-то просветлённой душе, – ни ропота за тяжкую долю, ни озлобленности, ни уныния, даже отчаяния, доводившего порой до мысли о самоубийстве. Просветлела и успокоилась мятущаяся, как больной в бреду, душа.

С большим уважением

Аполлинария Матвеева Чуприя.

* * *

С искренней радостью шлю Вам сердечный привет, да подаст Всевышний Вам крепость сил для продолжения Ваших многополезных и святых трудов по собиранию и изданию трудов и сведений о дивных делах отца Иоанна Кронштадтского. Ваша активность в деле распространения сведений об отце Иоанне Кронштадтском является чисто апостольским делом для славы Имени Божия и для спасения многих людей.

С искренней любовью во Христе

протоиерей Феодор Синькевич.

Иерусалим.

* * *

Ваша книга «Отец Иоанн Кронштадтский» весьма своевременна и чрезвычайно полезна в нынешние дни тяжёлых испытаний, переживаемых человечеством, а особенно русской эмиграцией, для которой она послужит утешением в её скорбях.

Председатель Представительства терских казаков

Е. Букановский

Белград.

* * *

Кроме этих письменных отзывов о моей книге, я считаю долгом привести ещё некоторые устные отзывы.

Так:

Архиепископ Серафим Богучарский, заведующий русскими церквами в Болгарии, сказал мне, ласково обнимая меня: «Спасибо тебе, дорого́й, что ты такую хорошую книгу написал».

Архиепископ Камчатский и Петропавловский Нестор сказал мне: «Знаете, что я, как сел вечером читать Вашу книгу, так всю ночь до утра и прочитал, пока не кончил».

Викарный епископ Сербской Патриархии Дионисий сказал мне: «Ваша книга „Отец Иоанн Кронштадтский“ – первая из всех русских книг, которые мне приходилось читать, написана таким простым, лёгким и удобопонятным языком, что, читая её, я всё понимаю. Другие же русские книги написаны тяжёлым слогом, так что их трудно понимать нерусскому».

Жена академика Струве, Нина Александровна, сказала мне: «Знаете, из всех книг на земном шаре Ваша книга самая лучшая»³⁶⁹.

Председатель Общества чинов судебного ведомства, бывший председатель одного из окружных судов Константин Иванович Телятников сказал мне: «Вашей книгой Вы всех победили». И ещё повторил мне это через несколько месяцев.

* * *

Кроме вышеприведённых отзывов, меня весьма радует, что и современная молодёжь интересуется отцом Иоанном и читает книгу «Отец Иоанн Кронштадтский».

Однажды пришёл я на службу и забыл в другом жилете ключ от письменного стола, в коем были все мои чертёжные принадлежности.

От службы я жил далеко, и пришлось бы потерять целый час, чтобы сходить домой, туда и обратно, за ключом.

Видел я, как молодые мои сослуживцы, забыв ключ, без труда отрывали верхнюю доску стола вместе с гвоздями, коими она прибита, выдвигали ящик стола и затем нажимом рук опускали верхнюю доску стола на место, а гвозди догоняли ударами полена.

Я пошёл к сослуживцу молодому человеку г. Толмачеву, огромного роста, который всем белградцам известен, так как на весельных гонках яхт-клуба имени Петра Великого всегда берёт призы. Я объяснил ему, в чём дело, и говорю ему:

– Я маленькая ничтожная пигалица, а вы богатырь, помогите мне.

– Какая вы ничтожная пигалица, – отвечал он мне, – вы гигант мысли, вы такую книгу написали, я вашу книгу прочёл.

Я ему ответил, что гигант мысли не я, а отец Иоанн, мысли которого я привёл в книге.

Другой молодой сослуживец мой господин Георгий Гофман прочёл мою книгу, экземпляр которой я ему дал прочитать и, прочитав, купил.

Третий молодой сослуживец мой господин Свешников прочёл мою книгу, а затем и его супруга также.

Инженер Н.Ф. Лазарев, с которым я не был знаком, сказал мне, что прочёл мою книгу, которая ему очень понравилась.

Студент карпаторосс³⁷⁰ говорил мне, что студенты очень интересуются отцом Иоанном, читают и покупают мою книгу о нём.

Это явление меня очень радует и утешает, ибо я вижу, что на смену нам идёт поколение, горячо любящее свою родину и православное по духу.

Совокупность всех вышеприведённых отзывов о первом томе моей книги «Отец Иоанн Кронштадтский» привела меня к убеждению, что Господь услышал и исполнил мою молитву, которой я молюсь Ему уже много лет. Вот эта молитва, которой я прошу Царицу Небесную, всех святых честных бесплотных Сил Господних и великих святых Господних, святых молитвенников, молитвенниц и Ангелов-хранителей семьи моей и великого Иоанна Кронштадтского, чтобы они умолили Господа, чтобы Господь дал мне насаждать мир, тишину и безмятежность, благочестие и всякую правду и истину, и веру православную в России и во всём мире и работать в этом направлении неусыпно, всю жизнь, всем существом моим и всем семейством и видеть плоды трудов моих.

Я стараюсь уже несколько месяцев припомнить, когда и по какому случаю я составил эту молитву, но решительно не могу вспомнить; очевидно, эта молитва внушена мне свыше Иоанном Кронштадтским и молитвенниками, молитвенницами и Ангелами-хранителями нашими.

«Вторым священником Андреевского собора в Кронштадте и ключарём его был преподававший нам в гимназии Закон Божий отец Иван Сергиев.

Отцу Ивану нужно отвести особое почётное место в моём рассказе. Через несколько лет вся Россия узнала этого скромного священника, уроженца заброшенного в глуши Архангельской губернии села Суры. Не только в пределах нашей родины, но и за границей он стал известен как „отец Иоанн Кронштадтский“.

Со времени своего назначения в Кронштадт отец Иоанн стал другом моих родителей и частым гостем у них³⁷². Мой отец был его помощником и сотрудником, когда он вырабатывал план совершенно нового тогда для России учреждения: Дома Трудолюбия для доставления заработка и помощи всем сирым и убогим, оказавшимся в тяжёлом положении»³⁷³. Вместе с моим отцом он и проводил этот проект в исполнение в Кронштадте.

В гимназии урок Закона Божия. После молитвы за преподавательский столик садится отец Иоанн. На его щеках играет румянец, и он кажется моложавым, несмотря на пробивающуюся седину в бороде. Огнём, но огнём доброты и приветливости горят его светло-голубые глаза. Этих глаз не забудет никто, кто их видел. Батюшка, не в пример прочим преподавателям, говорит всем нам „ты“, и это „ты“ звучит так необыкновенно просто и естественно в его устах. Обратись к нам так другой педагог – это показалось бы нам грубым и даже оскорбительным.

Двое моих одноклассников начинают играть в „пёрышки“ на его уроке. „Ничего, отец Иван добрый, да он и не заметит“. Но Батюшка заметил, тотчас же извлёк обоих с их мест и попросту поставил на колени около своего столика. Одного „одесную“, другого „ошуюю“ себя. Как сейчас вижу эту картину. Преподавательский столик приходится как раз на высоте глаза стоящих на коленях и те, вытягивая, сколь возможно, свои шеи, стараются рассмотреть, что Батюшка пишет в классном журнале.

– Вот, ужо я вас, – говорит он им, стараясь казаться сердитым, но те в ответ только широко улыбаются, по глазам его видя, что это только так – одна угроза.

Мои родители рассказывали, что когда отца Иоанна назначили в Кронштадт, город, считающий себя пригородом Петербурга, то местные обыватели, привыкшие видеть своих батюшек щеголевато одетыми в рясы модного покроя и старающимися держать себя на „столичный“ лад, ворчали про себя: „Ну и послали попа, просто сельского. Никакого вида у него нет“.

Не нравилась им также и проникновенная искренней мольбой к Богу служба отца Иоанна, который то протяжно, слог за слогом, произносил знакомые слова молитвы, то молниеносной скороговоркой выражал непосредственность своего обращения к Создателю.

В жизни отца Иоанна было два раздельных периода, и первый из них являлся как бы подготовлением его к последующему подвигу. В это время для него существовали ещё разные мелкие утехи и радости жизни, свойственные всякому человеку. Впоследствии, когда отец Иоанн был уже членом Святейшего Синода и вполне равнодушно относился ко всем выпавшим на его долю высоким орденам и наградам, трогательно было вспомнить, как его заботило и огорчало, когда его, скромного соборного священника, почему-то обходили первой очередной маленькой наградой; орденом Святой Анны III степени³⁷⁴.

В моей памяти живёт до сих пор „отец Иван“ этого первого периода, мой законоучитель, друг моей семьи, частый гость в нашем доме и на редкость милый и бесконечно добрый человек.

В средине восьмидесятых годов в газетах стали появляться заметки, сначала отрывочные и краткие, а затем всё более и более подробные, о том необыкновенном влиянии, которое стал иметь отец Иоанн на народные массы и об исцелении им сотен недугующих, совершенных посредством молитвы и простого наложения рук. Сообщалось также о чудесном свойстве проповедника видеть и ощущать события, происходящие в сотнях вёрст от него, а также об его даре проникать мыслью сквозь завесу грядущего.

Нет пророка в своём отечестве³⁷⁵.

Друзья и знакомые отца Иоанна, которые видели его так недавно запросто в своих домах, поддерживающим за стаканом чая разговор на самые обыденные темы (причём он не отказывался и от рюмки лёгкого вина), пришли сначала в некоторое смущение.

– Что это газеты делают с нашим милым отцом Иваном? – говорили они. – Ведь они его каким-то иконописным угодником и чудотворцем изображают. Это же кощунство.

К нему потекли со всех концов нашей обширной родины толпы ищущих помощи духовной и телесной, он стал как в России, так и за её пределами – высоким авторитетом в религиозных вопросах. Многие, никогда и не подозревавшие, что существует такой город – Кронштадт, узнали, что есть „отец Иоанн Кронштадтский“.

Но личной жизни у отца Иоанна, увы, не стало больше. Он как бы сгорал в лучах своей славы и не располагал больше своим временем. Он навсегда утратил возможность зайти вечерком в гости к кому-нибудь из своих знакомых, и друзья отца Иоанна могли теперь только мельком видеть его, когда, окружённый жадно стремящейся к нему толпой, он выходил из экипажа у подъезда дома, где живёт ожидающий его помощи больной.

В Кронштадте редкими ударами гудит большой колокол Андреевского собора, обозначая которое из Евангелий прочитано на вечернем чтении Страстей Господних. Служит сам отец Иоанн. Когда он начинает читать главу Евангелия, он, видимо, далеко удаляется от всего окружающего. Он переживает всей душой Страсти Господни. Он вдруг начинает сам себя перегонять. Слова бегут неудержимым потоком. Затем он как будто бы снова замедляет темп, растягивая каждое слово. Отец Иоанн не смотрит на Священную Книгу; то, что там написано, он с детства, когда ещё был мальчиком в глухом селе Суре Архангельской губернии, вытвердил наизусть. Сейчас он не с нами. Он телом находится среди нас, но духом, мыслию он в далёкой стране Иудейской. Читая священные строки, он подымается вместе с Христом на небольшой холм в окрестностях столичного города. День уже перевалил за полдень. Идти в гору жарко, место заброшенное, печальное. Сюда приходят толпы только в дни даровых зрелищ: мучения и казни людей. Дороги хорошей нет, ноги вязнут в песке, острый щебень чувствуется даже сквозь подошву. Раскрыв рты, смотрит на происходящее иерусалимская чернь. Это её день. Но среди оборванцев есть и более нарядно одетые люди – завсегдатаи всяких казней, любители сильных ощущений.

На вершину холма, однако, проходимцев не пускают. Небольшой караул, всего в несколько человек, выглядит слишком внушительно. Втянутые в войну и походы, мускулистые люди в красивых касках и латах, имеют у бедра короткие острые мечи, а в руках длинные копья с металлическим наконечником. Удар таким мечом плашмя по голове – и череп будет проломлен. Чернь это знает и боязливо косится на столь нарядно одетых, но неприятных ей иностранцев. Выражение лиц у солдат сурово-равнодушное: „Нам что ж, – думают эти люди, – нас назначили сюда в наряд наблюдать за порядком, а что тут происходит – для нас безразлично...“

Отец Иоанн взглянул вверх на купол собора, увидел изображение четырёх евангелистов, столь ему знакомых за годы его служения здесь, опустил взор на аналой с Евангелием, вспомнил, что его слушает его паства, и он обычным тоном читающего Священную Книгу священника, заканчивает главу.

Голос отца Иоанна, довольно высокого тембра – „удивительно молодой голос“, – как тогда говорили, звучит всё так же, как несколько лет тому назад, когда в гимназии он был моим законоучителем, звучит так же, как у нас в доме, где он был близким другом моего отца и часто запросто бывал. 13 лет они прослужили вместе в соборе, где мой отец был старостой.

Удивительным сейчас кажется, что он, как и всякий другой гость, принимал чашку чая из рук матери, не отказывался от рюмки вина, принимал участие в разговорах на общие темы, его интересовали тогда всякие „злобы дня“.

Обласканный Царской Семьёй и глубоко чтимый ею, он был бесконечно далёк от стремления к каким бы то ни было мирским благам и почестям.

В моей семье был такой случай: в 1888 году поступал в Морское училище мой брат. Отец нашёл случай попросить отца Иоанна:

– Батюшка, благословите нового моряка на службу Царю и Отечеству.

Отец Иоанн сначала глубоко задумался, затем сразу как бы очнулся, и, обратившись к кадету, сказал:

– Да благословит тебя Господь Всемогущий и да охранит тебя святая Десница Его, как на водах, так и под водой.

За отцом Иоанном уже установилась тогда слава провидения будущего. Поэтому сказанное Батюшкой даже несколько обеспокоило моего отца.

– Что это значит – „под водой“? Тонуть моему сыну придётся, что ли? – говорил он, придя домой.

Слова отца Иоанна были прочно забыты. Вспомнили о них только через четверть века, когда брат плавал на подводных лодках и был назначен командиром подводной лодки (1909–1914 годы).

В то время, когда отец Иоанн произносил свои вещие слова, ещё и разговоров не было о судах, плавающих под водой³⁷⁶.

В последние годы жизни отца Иоанна злобный лик грядущего большевизма стал показываться на горизонте. Отец Иоанн был всегда полон снисхождения к людским слабостям и прегрешениям, но по адресу губителей нашей родины он нашёл слова гнева и проклятия. Огненным словом обрушился он на них в своих проповедях, полных горячего патриотизма. Это не было, очевидно, забыто теперешними московскими владыками. Им нужно было стереть с лица земли всё, напоминающее об отце Иоанне, ибо память о нём, несомненно, до сих пор живёт среди подвластного большевикам населения.

Поэтому они разрушили Андреевский собор, столь тесно связанный с его именем³⁷⁷. Будут ли благодаря этому забыты заветы отца Иоанна и будет ли забыт он сам – покажет будущее.

* * *

Воспоминания об отце Иоанне брата адмирала – капитана I ранга Андрея Владимировича Никитина.

«Отец Иоанн Сергиев с самого своего прибытия в г. Кронштадт был дружески принят в семье моего деда М.О. Бритнева. Крайне добрый и приветливый отец Иоанн иногда казался грустным и спрашивал: почему кронштадтцы, как духовенство, так и миряне, недружелюбно к нему относятся? Действительно, многие горожане говорили: „Назначили какого-то сельского попика в собор, не могли кого получше назначить?“

Конечно, мой дед успокаивал отца Иоанна, что всё со временем образуется и что все поймут личность Батюшки.

Я лично ребёнком часто видел нашего отца Иоанна (так мы называли его); он был очень ласков с нами, детьми, и часто ласкал нас, гладя рукой по голове.

Когда я был 10-ти лет и поступал в 1-й класс Кронштадтской гимназии, отец Иоанн сразу меня узнал и, экзаменуя, спросил: „Ну, Андрюша, скажи, что Бог сотворил в четвёртый день?“ Я правильно ответил; отец Иоанн заставил меня прочитать „Богородицу“, и когда я кончил молитву, то сказал: „Молодец” и поставил „пять“.

Два года я пробыл в гимназии, и оба эти года отец Иоанн был нашим законоучителем. В этот период времени (1885–1886 гг.) отец Иоанн стал по всей России известен своею святостью, крепостью веры и силой своей молитвы перед Богом; страшно занятый и утомлённый, он уже часто стал опаздывать на уроки и, сидя за кафедрой, дремал; всё же уроки нам задавались, и отец Иоанн нам вкратце всё объяснял с присущим ему вдохновением и верой. Спрашивал нас очень редко и меньше „4“ не ставил (да „4“ он ставил, когда отвечающий сморозит что-либо неподходящее).

Мой отец В.Д. Никитин был 13 лет старостой кронштадтского Андреевского собора, переделал оба крыла собора на свой счёт (вместимость собора очень увеличилась) и посадил кругом собора прекрасный парк (тоже на свой счёт).

В Морском кадетском корпусе, будучи во второй роте (1892 год), я тяжко заболел брюшным тифом. Меня положили в особую палату лазарета вместе с кадетами Старком и Ильяшевичем. В виде исключения моей матери разрешили быть всё время в нашей палате и помогать сестре милосердия, назначенной к нам от Покровской общины. Моё положение стало критическим, и я уже был почти без пульса; в это время отцу моему удалось отыскать отца Иоанна и упросить его посетить меня и помолиться.

Было позднее время, почти ночь, когда отец Иоанн вошёл в нашу палату, подошёл к моей койке и сказал: „Андрюша!“ Быв последнее время без сознания, я сразу пришёл в себя и узнал „нашего“ Батюшку и улыбнулся ему. Отец Иоанн стал на колени у моей койки и сказал: „Помолимся“. Кто был около – тоже опустились на колени. Отец Иоанн жарко и громко молился, я же в полном сознании повторял молитвы.

По окончании молитвы отец Иоанн благословил меня, а моей матери сказал лишь: „Поправится!“ С этой ночи я быстро стал поправляться и вскоре был совсем здоров. Много времени прошло с тех пор, но я никогда не забываю отца нашего Иоанна и молюсь за упокой его святой души. Скоро уже мы услышим акафист святому угоднику и чудотворцу Иоанну.

Святый отче Иоанне, моли Бога о нас!»

Российского Императорского флота капитан I ранга

Андрей Владимирович Никитин.

«Премного благодарен автору господину И.К. Сурскому за издание книги о жизни и чудесах светоча Православия отца Иоанна Кронштадтского. То был воистину светильник ярко горя и светя³⁷⁸ во мраке наших печальных дней. Книга воистину достойна внимания, и отрадно читать её, вспоминая дивного во святых³⁷⁹ дорогого Батюшку.

В главе 2-й <1 тома> кратко сказано, что отец Иоанн уговорил свою супругу остаться девственниками. Нам давно было известно, что не вдруг согласилась она на сей великий подвиг тайного девства. По сему поводу она даже обращалась с жалобой к митрополиту Исидору, который, призвав отца Иоанна, долго и с угрозами уговаривал его иметь общение с супругой. Но отец Иоанн не согласился на сие и сказал митрополиту: „В этом есть воля Божия, и вы её узнаете“. И лишь только отец Иоанн вышел от митрополита, как владыка сразу же ослеп. Он быстро вернул отца Иоанна и стал просить прощения и исцеления и немедленно получил и то, и другое. Тогда митрополит призвал супругу отца Иоанна и уговорил её жить девственно.

В главе 34 автор пишет, что лицо отца Иоанна „всегда было свежее, с ярким румянцем, происходившим оттого, что отец Иоанн ежедневно, зиму и лето, переезжал через море“. Осмелюсь думать, что это не совсем-то правильно, была другая и духовная причина к тому. В Писании сказано: Сердцу веселящуся, лице цветет³⁸⁰. И воистину, у отца Иоанна цвело лицо от благодати Божией, от непрестанной сердечной молитвы. Мне самому лично пришлось видеть, когда я стоял в алтаре, а отец Иоанн служил соборно святую Литургию, во время освящения Святых Даров, видно было, как отец Иоанн углубился всецело во внутреннюю сердечную молитву, лицо его дивно приятно преобразилось, яркий румянец покрыл его, видно было, что он не замечал окружающих, даже замедлил возгласом. Молитва глубокая, пламенная привлекла его к Богу. Так бывало со многими святыми.

Если бы собрать все чудеса отца Иоанна, то, пожалуй, набралось бы несколько больших томов. Так дивно Господь наградил его богатством чудотворной силы.

Жил я в 1903 году в Софроньевской пустыни. Курской губернии; был там параличный нищий, который не мог ходить, а лишь ползал³⁸¹. Отец Иоанн приехал туда на освящение колокола в 1.000 пудов, отлитого в честь его и с его изображением³⁸². Вот отец Иоанн и исцелил сего нищего, и я сам видел его ходящим.

Уже после Великой войны, когда я вернулся с фронта на дорогой Валаам и ревностно взялся за подвиги иноческого жития, тогда враг навёл немалое мне искушение, я стал терять доверие и расположение к своему старцу-руководителю, и тут мне помог дорогой отец Иоанн. Снилось мне, будто бы пришёл ко мне отец Иоанн, и я с великой радостью принял его и угощал чаем, а затем достал свой дневничок и думал попросить отца Иоанна что-либо записать в него, вдруг он обращается ко мне и говорит: „Да, я знаю его, он человек хороший, ему надо верить“. Сразу же я понял, что он говорит о моём старце. Сон кончился, и я успокоился, искушение прошло. Но вот и ещё раз на Валааме снилось мне, будто бы близ трапезы встретил я отца Иоанна, с радостью взял его благословение, а он дивно поучал меня, как надо хранить совесть от всякого греха, ибо она будет свидетельствовать о нас на Страшном Суде, а затем при прощании сказал: „Да я ещё побуду у вас“. Проснувшись, я размышлял, что это такое он сказал: „Я ещё побуду у вас“? Вечером выяснилось, ибо в трапезе стали читать творения отца Иоанна».

Прошли годы великих скорбей, гонений и изгнания из родной Валаамской обители «правды ради»; до 40 человек братии, проживших там от 20 до 35 лет, было выброшено на берег суровой и угрюмой Финляндии, часть уехала в советскую Россию, где почти все и пострадали, а часть в Богохранимую Сербию. И вот я иеродиаконом в беднейшем Мильковском монастыре. Бедно, голодно, но я спокоен и доволен. Смиренномудренный настоятель, тогда ещё игумен Амвросий, объединил нас в молитве, служении и трудах³⁸³. И вот снится мне там: стой я на правом клиросе и вижу – в северной двери входит в алтарь отец Иоанн, такой жизнерадостный, подходит к южной стороне и хочет как бы облачаться, вынул часы и показывает мне на цифру 8. Проснулся я и не знаю, что это значит – цифра 8.

«За вечерней отец Амвросий зовёт меня к себе на правый клирос и говорит: „Отче, давай послужим завтра“, а не моя и чреда-то была. Я сказал: „Что ж, благословите, а какой завтра праздник?“ Он ответил, что завтра столетие рождения отца Иоанна. „А когда начнём?“ – уже с волнением спросил я. „Да, пожалуй, в 8 часов“. Тогда я понял сон, и служил с великим умилением.

Прошли ещё годы, умер отец Амвросий, подули ветры буйные, и Мильково заглохло совсем. Я устроился в чисто сербском женском монастыре: строгая дисциплина, уставное Богослужение, но всё-таки всегда чувствовалась оторванность, одиночество и бесправность иностранца. Как-то уж порядочно я приуныл, и вот вижу во сне отца Иоанна, ничего мне не говорит, а лишь показывает на столе свои рукописи. Проснувшись, я взял его книгу „Мысли христианина“, открылось „О Литургии“, и, прочитав, я сразу успокоился, умиротворился и умилился сердцем. Так дивно дорогой Батюшка отец Иоанн помогал мне и утешал меня немощного „в минуту жизни трудную“³⁸⁴.

Мы все горячо любим милую родину, но несравненно больше её любит Милосердный Господь Бог наш. Любит и наказует, и благодарение Ему за сие! Углубимся верой в дивный всемогущий Промысл Божий, пекущийся и о нас, и о родине нашей, и обо всём мире, и в этом мы найдём и покой, и радость, и спасение. Настоящая любимая Родина наша есть вечно блаженное Царство Христово».

Иеромонах Никандр Валаамец.

Ковиль.

Что это значит: «Отец Иоанн – Пасхальный Батюшка»? Впервые услышал я такое наименование отца Иоанна из уст учредителя «Общества в память отца Иоанна Кронштадтского», протоиерея отца Петра Миртова³⁸⁵.

Отец Пётр Миртов был лучшим из всех ораторов, которых мне когда-либо приходилось слышать. Огненное слово его было подобно слову Златоуста.

Тотчас после кончины отца Иоанна отец Пётр Миртов, между прочим, сказал, что достаточно было, чтобы отец Иоанн куда-либо приехал, чтобы тотчас всех охватило радостное настроение, такое радостное, как в Пасху: безнадёжно больные и их близкие надеялись на исцеление, убитые горем – на утешение, бедные, находящиеся в безысходной нужде – на материальную помощь, желающие что-то предпринять и все вообще – на получение благословения.

То же говорит и родственник отца Иоанна полковник И.И. Ветвеницкий: «Отец Иоанн был всегда отзывчивый и бесконечно доброжелательный, благодушный и радостный, сияющий, как бы всегда пасхальный».

Это видно и из рассказа почившего блаженнейшего митрополита Антония, см. первый том моей книги «Отец Иоанн Кронштадтский», с. 85³⁸⁶.

Вообще из многих мест первого тома видно, что отец Иоанн своим присутствием действительно всюду вносил Пасхальное настроение. Я лично постоянно испытывал это множество раз, стоя в алтарях храмов во время служения отца Иоанна, сидя с ним за столом во время обедов и чаепитий и вообще всегда и всюду.

Особенно замечательно повествует об этом настроении священник Иоанн Альбов, принимавший участие в отпевании отца Иоанна³⁸⁷.

Поэтому и председатель «Общества в память отца Иоанна Кронштадтского», протопресвитер отец Александр Дернов устраивал ежегодно торжественные собрания в память отца Иоанна на четвёртый день Святой Пасхи.

Собрания эти всегда проходили с большим подъёмом.

В 1905 году, как раз во время бунта моряков в Кронштадте, зашёл я в подворье Леушинского женского монастыря, что на Бассейной улице Петербурга, и совершенно неожиданно встретился в игуменской с отцом Иоанном.

Кроме меня там не было никого посторонних.

Отец Иоанн обратился ко мне со словами: «Христос сказал: Если гонят вас в одном городе, бегите в другой³⁸⁸, вот я и уехал из Кронштадта в Петербург».

В то время левые элементы осуждали отца Иоанна за то, что он уехал из Кронштадта, вместо того чтобы усмирить бунт своим авторитетом.

Но великий прозорливец, конечно, знал, что бунт учинён не моряками, а переодетыми в морскую форму иноплеменниками³⁸⁹, и что поэтому усмирить бунт своим авторитетом он не мог, а иноплеменники, конечно, воспользовались бы случаем убить того, кто был столпом, на котором ещё держалась Россия.

Выписка из статьи «Воспоминания об отце Иоанне Кронштадтском» члена Московского окружного суда Ивана Павловича Ястребова, напечатанной в «Церковных Ведомостях» № 13–14 1929 г. и № 1–7 1930 г.

«В 1893 году отец Иоанн, проездом из Бреста в Орёл, должен был в Смоленске перейти на другой вокзал. Народ перенёс его туда на руках и, желая видеть отца Иоанна, выбил все стекла в дверях парадных комнат вокзала, где отец Иоанн ожидал поезда.

В 1894 году, когда отец Иоанн, отслужив обедню, вышел из алтаря домовой церкви в Москве, где были лишь интеллигенты, то они бросились к нему, чтобы поцеловать кто руку, кто рясу, и образовали давку.

Отец Иоанн говаривал, что свежий воздух – лучший спутник здоровья. Поэтому он спал всегда при открытом окне, несмотря на большие морозы, во время которых спал в тёплом подряснике на гагачьем пуху и в скуфейке.

В Москве, с согласия отца Иоанна, распределением очереди церквей, желавших, чтобы он в них служил, домов, кои хотели его принять, духовных лиц, желавших сослужить отцу Иоанну, и даже облачений, в коих он должен был служить, заведовала Софья Яковлевна Бурхард, жившая на Мясницкой улице в собственном доме. Исполняла она это с полной добросовестностью, исключительно из чувства благоговения перед отцом Иоанном, в чудотворную силу которого она глубоко верила.

Отъезд отца Иоанна из Москвы происходил при торжественной обстановке. Для него, в виде исключения, всегда открывались парадные комнаты Николаевского вокзала, куда доступ публике был весьма ограничен (допускались официальные лица и лишь постоянно окружавшие отца Иоанна знакомые).

Ездил по железной дороге отец Иоанн всегда в вагоне первого класса, в котором ему по распоряжению министра путей сообщения каждый раз предоставлялось во время его проезда до Москвы отдельное купе; когда же он ехал в более далёкий путь, хотя бы и через Москву, ему предоставлялся всегда отдельный вагон, который прицеплялся к тому поезду для дальнейшего следования.

Богослужение отец Иоанн совершал довольно скоро и не любил протяжного пения певчих; служение его производило на молящихся потрясающее впечатление.

Мне, как постоянно стоявшему в алтаре, запечатлелась его полная сосредоточенность при Богослужении, в особенности при совершении Литургии верных. Отец Иоанн весь, казалось, куда-то уходил, беседовал с Богом, Которого он ясно видел перед собой, положительно не замечая в этот момент никого из окружающих. Я лично подметил одну особенность в службе отца Иоанна: ни одного возгласа во время Литургии он не делал иначе, как стоя возле престола. Случалось, отец Иоанн у жертвенника начнёт вынимать частицы из многочисленных просфор от молящихся, но как только наступает время возгласа, он, оставляя жертвенник, спешит к своему месту возле престола и тогда уже начинает возглас, по окончании коего снова возвращается к жертвеннику. За Литургией в воскресные дни отец Иоанн никогда не поминал умерших и ектеньи об усопших всегда опускались³⁹⁰. Затем, никогда после Литургии он не служил в церкви молебнов.

Отец Иоанн зорко следил за событиями в церковно-общественной жизни. В сентябре 1901 года орловский губернский предводитель дворянства М.А. Стахович на съезде в Орле духовенства произнёс нашумевшую на всю Россию речь о свободе совести, где провёл мысль о желательности установления свободы перехода из одного вероисповедания в другое. И вот отец Иоанн, развивая евангельские слова, перешёл к речи М.А. Стаховича, о которой выразился так: „Но в наше лукавое время появились хулители Святой Церкви, как граф Толстой и в недавние дни некто Стахович, которые дерзнули явно поносить учение нашей святой веры и Церкви. Что же это? Отречение от христианства, возвращение к язычеству, к одичанию, к совершенному растлению нашей природы? Вот куда ведут наши самозваные проповедники“³⁹¹.

За Литургией, совершаемой отцом Иоанном, подавалась всегда масса просфор с заздравными записками, нередко с очень большими суммами (до 5–10 рублей)³⁹², но отец Иоанн не пользовался ни одной копейкой из этого сбора, всецело поступавшего в распоряжение причта церкви, и вообще все службы в церквах отец Иоанн совершал всегда безвозмездно.

Начиная молебен в частном доме, отец Иоанн говорил: „Помолимся Господу Богу, Господь сказал, что где соберутся два или три человека во имя Его, там и Он посреди их“³⁹³. Молебен состоял из трёх-четырёх особо составленных самим отцом Иоанном молитв, проникнутых необыкновенно пламенной верой, в которых слышались великое дерзновение и полная вера в то, что Бог слышит и исполнит просьбу.

По окончании молебна он давал всем крест для целования и окроплял святой водой, а затем обычно приглашался к столу, богато и красиво уставленному всякими яствами, фруктами, – „откушать чаю“. Отец Иоанн всегда садился за стол и, сделав два-три глотка весьма сладкого чаю, остальной чай наливал на блюдце и затем каждого из присутствовавших угощал из своих рук.

В житейских невзгодах и несчастиях отец Иоанн всегда настаивал обращаться к Господу Богу с искренней верой.

„Вера, – говорил отец Иоанн, – всему краеугольный камень“.

После беседы с ним всякий уходил радостный и утешенный. По этой-то причине все так стремились к отцу Иоанну.

Будучи строгим ревнителем православной веры, он проявлял неумолимую строгость в отношении лиц, открыто игнорировавших обряды Православной Церкви. В таких случаях отец Иоанн не стеснялся публично обличать подобных людей.

Однажды отец Иоанн после молебна давал присутствующим целовать крест. Один студент в форме к кресту не подошёл, а отошёл в сторону. Отец Иоанн, сильно взволнованным голосом во всеуслышание обратился к нему со следующими словами: „Вы кто, язычник или магометанин, или сектант, что не считаете необходимым поцеловать Крест Господень?“ Хозяин дома, желая предупредить отца Иоанна, сказал ему, что это репетитор его детей. Тогда отец Иоанн тем же взволнованным голосом сказал хозяину, что его детям не будет никакой пользы, кроме вреда, от такого репетитора, который не почитает Креста Господня, причём тут же советовал расстаться навсегда с этим репетитором, обещая со своей стороны об этом случае довести до сведения ректора Московского университета. При этом отец Иоанн так был взволнован этим инцидентом, что отказался даже пройти в столовую и откушать стакан чаю, а тотчас сел в карету и уехал. Хозяева были настолько ошеломлены этим случаем, что не знали, что предпринять. Они, разумеется, тотчас отказали этому репетитору, а сами через некоторое время поехали в Кронштадт, и там уже отец Иоанн их успокоил.

Из посещаемых отцом Иоанном разных лиц заслуживает особого внимания Мария Павловна Дюгамель³⁹⁴, жившая в своём особняке на Никитском бульваре, очень богатая женщина, нередко помогавшая деньгами отцу Иоанну в дни его юности, когда он, как известно, терпел большую материальную нужду. И вот в благодарность за это отец Иоанн считал Дюгамель одной из самых хороших своих знакомых и почитал долгом непременно в каждый приезд в Москву заезжать к ней – обедать. Действительно, это был во всей Москве единственный дом, где отец Иоанн хотя несколько отдыхал душой и телом.

Дюгамель – вдова статского советника – хорошо образованная, начитанная и глубоко религиозная женщина старинных традиций эпохи Николая I. Единственным дорогим и всегда желанным гостем для неё был отец Иоанн. Несмотря на свой возраст (около 90 лет), она сохранила редкую ясность ума и память, отличаясь хорошим здоровьем и великолепным зрением (не знала очков). О приезде отца Иоанна она непосредственно от него дня за 2–3 получала телеграмму и ожидала его к обеду, который происходил обычно в 5–6 часов вечера. При входе к Дюгамель отец Иоанн прежде всего совершал молебен с водосвятием, после которого сейчас же садился к столу.

Стол для него всегда был рыбный, так как за исключением бульона из куриных потрохов, ничего мясного он не ел. На особом столе обычно была приготовлена закуска из селёдки, сёмги, отварной белуги и икры. Из вин отец Иоанн выпивал лишь 1–2 рюмки, для подкрепления, так называемого „Елисеевского“ хереса „Золотой кораблик“. Вино это, ценой в то время 8 рублей за бутылку, рекомендовал ему петербургский его почитатель Елисеев, как безусловно натуральное. После закуски следовал обед, состоявший из четырёх блюд; горячего с пирожками, зелени, жареного – рыбного, и сладкого. Из закуски любимым блюдом отца Иоанна была сёмга. В дни постные (среду и пятницу) обед изготовлялся на постном масле, а в дни великопостные – был исключительно грибной. Вообще он придерживался „уставной“ пищи. Аппетит у отца Иоанна был весьма умеренный: 2–3 куска сёмги, несколько ложек супа, и он был сыт, так что ко второму и третьему блюду он иногда даже не прикасался. Кроме отца Иоанна к обеденному столу приглашались: С.Я. Бурхард со своей компаньонкой А.А. Горпинченко, священник церкви Ваганьковского кладбища И. Чанцев и автор настоящих воспоминаний. Во время обеда всегда велась беседа на разные темы политического и злободневного характера, причём я замечал, насколько отец Иоанн вообще интересовался всеми событиями в мире, высказывая и свой взгляд на тот или иной вопрос. По окончании обеда все направлялись в гостиную, куда подавался кофе. Здесь отец Иоанн прежде всего приступал к чтению „Московских Ведомостей“, издававшихся в то время под редакцией знаменитого В.А. Грингмута. Отец Иоанн очень уважал последнего за его стойкое поддержание Православия и направление газеты в духе православной веры. Тут же шла беседа на разные темы. Не знаю почему, но отец Иоанн как-то с особенным вниманием, быть может, незаслуженным, относился ко мне, охотно выслушивал мои мнения, дебаты по светским вопросам и всегда почему-то оттенял характер службы по судебному ведомству (я служил тогда в этом ведомстве), указывая, что эта деятельность требует серьёзной и трудной работы.

Пребывание в доме Дюгамель было особенно приятно отцу Иоанну тем, что здесь его никто не беспокоил, а каждый из нас старался предоставить ему покой и отдых. И сам он это хорошо понимал и ценил настроение окружающих и потому очень любил пребывание в доме Марии Павловны (как звал он Дюгамель). Пребывание отца Иоанна в её доме продолжалось не более двух часов.

М.П. Дюгамель скончалась 10 сентября 1907 года на 94-м году жизни. И замечательно: день её смерти совпал со временем проезда через Москву отца Иоанна, возвращавшегося тогда из поездки в Астрахань. Узнав о кончине Марии Павловны, отец Иоанн тотчас приехал поклониться её праху и отслужил по ней парастас (заупокойную всенощную).

Мне неоднократно приходилось быть очевидцем изгнания бесов по молитвам отца Иоанна. Далее, по его молитвам у престарелой глухой няни, служившей у одной княгини, восстановился слух. Что касается его прозорливости, то у меня запечатлелся нижеследующий случай.

Отец Иоанн ежегодно посещал благочестивую семью Энгель. В той комнате, где обычно отец Иоанн служил молебен, стоял орга́н с крупной надписью латинскими золотыми буквами: „Soli Dei Gloria“, что в переводе на русский язык значит: „Одному Богу слава“. Никогда раньше отец Иоанн во время посещения Энгель не обращал внимания на этот инструмент. В одно из таких посещений Энгель пригласил к себе на квартиру своего начальника Г., который никогда ранее не видел отца Иоанна и очень желал принять его благословение. Г., придя к Энгелю, прошёл в гостиную и, в ожидании с другими гостями, между прочим, обратил внимание на орган и вышеупомянутую латинскую надпись на нём, причём добавил, что, наверное, отец Иоанн при всей своей начитанности не поймёт смысла этой надписи. Никто из нас не обратил внимания на это замечание Г. Вскоре приехал отец Иоанн. Всегдашней быстрой походкой прошёл он в гостиную и, быстро подойдя к органу, вслух прочёл слова: „Soli Dei Gloria“, перевёл на русский язык: „Одному Богу слава“ и, быстро же повернувшись к Г., поздоровался с ним первым. Мы, все присутствовавшие, прямо оцепенели при этом. Сам Г. очень растерялся и, сильно сконфуженный, начал целовать руку отца Иоанна. Отец Иоанн удивительно хорошо сохранился: на вид ему никак нельзя было дать более 50 лет, тогда как возраст его в то время уже приближался к 70 годам. Так он был свеж и моложав. Замечательна ещё особенность: сколько я ни видел фотографических снимков отца Иоанна лучших фотографов, он мало был похож на них: в его лице или облике было что-то неуловимое для фотографического снимка.

Отец Иоанн всегда очень ценил и понимал тех лиц, которые и к нему питали особое сердечное уважение и любовь.

Лично для себя отец Иоанн не жил, и вся его жизнь, даже по мимолётным наблюдениям её, была сплошным подвигом, особенно редким в наш век грубого эгоизма и материализма.

Нужно твёрдо верить и помнить, что отец Иоанн остался прежним, только незримым для нас, заступником и молитвенником перед Богом там, за рубежом его земной жизни».

И. Ястребов.

Рассказ начальника Киевской телефонной сети и начальника Телеграфной конторы на Крещатике, действительного статского советника Леонида Леонидовича Огурцова

«В Киеве, в Липках, в собственном доме проживала графиня Орлова-Давыдова, урождённая Арсеньева. Она была душевно больна. На семейном совете было решено пригласить отца Иоанна Кронштадтского. За ним поехал брат графини Арсеньев³⁹⁵.

В это время я получил от генерала от инфантерии Богдановича, члена Совета Министерства внутренних дел письмо следующего содержания: „Такого-то числа по Юго-Западным дорогам приедет в Киев отец Иоанн Кронштадтский. Прошу встретить его и быть в его распоряжении. Я предупредил отца Иоанна, что вы его встретите на вокзале“.

Я сообщил об этом начальнику почтово-телеграфного округа Бобырю и его жене.

В назначенный день мы прибыли на вокзал и вместе с начальником движения Юго-Западных дорог отправились на станцию Боярка навстречу отцу Иоанну. Мы прибыли в Боярку до прихода поезда. Когда поезд подошёл, мы постучались в вагон. Арсеньев нас впустил.

Меня поразили лучезарные глаза отца Иоанна. Он спросил меня, где он будет служить, и обещал госпоже Бобырь отслужить у них молебен.

На Киевском вокзале встретил его генерал-губернатор. Вагон отца Иоанна остановили против Царских комнат, через один путь. При выходе отца Иоанна народ бросился за благословением и чуть не сбил с ног генерал-губернатора, и только благодаря усилиям полиции удалось провести отца Иоанна в Царские комнаты.

С вокзала отец Иоанн с генерал-губернатором поехал в его дворец. Оттуда отправился за благословением к митрополиту Иоанникию.

Митрополит извинился, что по случаю болезни не может принять отца Иоанна и через келейника разрешил ему служить только в домовых церквах. Поэтому отец Иоанн служил в Общине Великой Княгини, жены Великого Князя Николая Николаевича Старшего³⁹⁶.

После обедни в Общине отцу Иоанну был вручён пакет с деньгами. Не распечатывая конверта, он передал его тут же стоявшей молодой девушке.

Та смутилась и сказала: „Я пришла за благословением к вам, а не за деньгами“. На это отец Иоанн ответил: „Возьми, тебе это скоро пригодится“. И действительно, она вскоре объявлена была невестой, и деньги ей весьма пригодились.

Затем, получив от одной госпожи пакет с деньгами, отец Иоанн передал его находившейся тут же женщине. Барыня ужаснулась и воскликнула: „Отец Иоанн! Ведь там большая сумма!“ На это он ответил: „Ты дала мне, а я даю, кому хочу. Если тебе жалко, возьми твой пакет обратно и уходи!“ Та рассыпалась в извинениях.

Приставу Дворцовой части, который провожал отца Иоанна по городу, он подарил 100 рублей, на которые пристав купил лампаду и повесил её перед образом в своей канцелярии. Еврейской общине отец Иоанн подарил 100 рублей.

Профессор Сикорский после отъезда отца Иоанна написал брошюру о его пребывании в Киеве³⁹⁷.

При посещении отцом Иоанном домов был такой порядок: карета въезжала в ворота, которые закрывались, и проникнуть к отцу Иоанну было невозможно. Матери с детьми, чтобы попасть к отцу Иоанну, клали детей через резные ворота во двор и только благодаря этому получали возможность войти.

В течение дня отец Иоанн служил молебен у Федора Артемьевича Терещенко.

Лучезарные глаза отца Иоанна проникали в самое сердце. Я бывал в Сергиевой Лавре, в Воронеже, у мощей святителя Митрофана, в Софийском соборе в Киеве – служение отца Иоанна сильно отличалось от того, что я привык слышать; он дерзновенно, с глубокой верой обращался к Богу, слова молитвы произносил с настойчивой экспрессией.

После обеда Терещенко поднёс отцу Иоанну конверт с деньгами и дал его псаломщику 400 рублей.

Я подошёл к отцу Иоанну и попросил позволения отвезти его к Бобырю. Отец Иоанн подозвал пристава, взял мою визитную карточку, передал её приставу и сказал ему: „Завтра в 7 часов утра вы получите такую же карточку и прикажете пропустить карету господина Огурцова во двор“.

На другой день я передал визитную карточку городовому, а тот приставу, ворота дома графини Орловой-Давыдовой, где остановился отец Иоанн, отворились, и я въехал во двор. Войдя в комнату, я увидел отца Иоанна, а в углу комнаты груду писем. В это время приехал Ф.А. Терещенко и просил отца Иоанна заехать к его больному управляющему. В мою карету сели: отец Иоанн, Терещенко и я, а на козлах сидел причётник.

Народ облепил карету, как пчёлы улей. В окно кареты посыпались письма с деньгами. С большим трудом народ оттеснили от кареты, и мы приехали к управляющему. Отец Иоанн дал мне своё пальто, шляпу и посох. Когда мы вышли, народ, неизвестно откуда собравшийся, бросился за благословением и чуть нас с ног не сшиб. Карета приблизилась, и мы сели. Сел и профессор Сикорский. Мы ехали по Большой Владимирской улице. На подножку кареты вскочил офицер и говорит: „Отец Иоанн! Три дня хочу с вами говорить, пришлось прибегнуть к этому способу“.

Офицер переговорил с отцом Иоанном и соскочил.

Когда мы подъехали к Бобырям, жившим во 2-м этаже, народ опять бросился, и я на руках внёс отца Иоанна во 2-й этаж. Когда мы вошли, отец Иоанн спросил: „Где здесь больной?“

Госпожа Бобырь бросилась на колени и сказала: „Больного нет, а просим за нас помолиться“. Отец Иоанн был недоволен.

Через 10 дней после отъезда отца Иоанна Бобырь скончался от азиатской холеры.

После отъезда отца Иоанна протоиерей Корсаковский произнёс проповедь: „Братья, многие скорбят, что не получили благословения отца Иоанна Кронштадтского. Напрасно! Есть Церковь Божия, которая преподаёт благословения“».

Действительный статский советник

Леонид Огурцов.

* * *

Сообщение Вл. А Маевского, библиотекаря Сербской Патриархии

В начале девяностых годов прошлого столетия в Киевской Духовной семинарии воспитывался ученик Пашковский (нынешний возглавитель Русской Православной Церкви в Северной Америке и Канаде Митрополит Феофил).

Летом 1892 года семинарист Пашковский ушиб ногу во время игры. Пролежав несколько недель в постели, он явился в семинарию, но уже скоро должен был слечь в больницу, потому что боль ноги возобновилась ещё с большей силой и о движении не могло быть и речи.

В больнице перепробовали все средства, призывали лучших киевских врачей, но... помощи никакой не было.

Больше пяти месяцев семинарист Пашковский пролежал и в клинике профессора Сикорского. Но облегчения тоже не последовало, и больной юноша выписался и из этой клиники.

Оставался месяц до переводных экзаменов в 6-й класс семинарии, и Пашковский решил явиться на уроки, чтобы иметь право держать экзамены. Но врач семинарии, считая болезнь совершенно неизлечимой, настаивал на оставлении семинарии. То же советовало и начальство.

Юноша с грустью написал прошение, но не застал инспектора. Вдруг разнеслась весть, что в Киев прибыл отец Иоанн Кронштадтский, и у больного юноши мелькнула мысль о чуде. Вместо подачи прошения об увольнении из семинарии он пошёл к ректору и просил дать возможность повидать Всероссийского молитвенника.

Ректор очень внимательно отнёсся к просьбе своего воспитанника и сказал, что сделает это при содействии В.М. Скворцова³⁹⁸, который близок к отцу Иоанну.

И действительно, В.М. Скворцов подробно сообщил отцу Иоанну о больном. А вечером 19 апреля 1893 года Пашковский с В.М. Скворцовым в инспекторском экипаже отправился на вокзал, так как отец Иоанн уезжал из Киева. Василий Михайлович указал больному юноше, где в коридоре Царских комнат ожидать Батюшку, а сам ушёл к собравшимся высшим чинам края.

Вскоре в коридор вступил отец Иоанн и, проходя мимо больного семинариста, сказал:

– Христос Воскресе, голубчик!

Поблагословив и похристосовавшись с больным, он быстро пошёл дальше.

Прошло некоторое время, и в коридор вышел генерал-губернатор, граф А.П. Игнатьев. Он подошёл к больному семинаристу Пашковскому и любезно спросил его:

– А вы, молодой человек, видели отца Иоанна Кронштадтского?

– Видел, – ответил юноша.

– Что он вам сказал? – снова спросил граф.

– Похристосовался и поблагословил меня.

– И больше ничего?

– Ничего! – ответил семинарист.

– Пойдём со мной! – сказал любезно граф и, взяв больного под руку, повёл в комнату, где был Батюшка отец Иоанн с многочисленными лицами, собравшимися его проводить.

Когда граф ввёл больного семинариста Пашковского в парадную комнату, все замолчали. Подошёл В.М. Скворцов, принял больного юношу и, подведя к отцу Иоанну, сказал:

– Вот, Батюшка, наш хороший ученик 5-го класса, Феодор Пашковский... болеет и трудно ему дальше учиться. Помолитесь о нём!

– Что такое... что с вами? – ласково осведомился великий молитвенник.

Больной подробно объяснил свою болезнь. Выслушав внимательно, Батюшка спросил:

– А как же вас лечили?

Тут же стоял знаменитый профессор Сикорский. И больной объяснил способ лечения, а профессор прибавил:

– Да вот болезнь его не поддаётся лечению.

После этого отец Иоанн сказал:

– Ах, зачем это было допускать? Вы духовный воспитанник... надо молиться. Научитесь горячо молиться... станьте на колени.

Больной стал на колени, а Батюшка, возложив руки на его голову, благословил.

Затем В.М. Скворцов помог больному встать, а Батюшка ещё раз благословил его и сказал:

– Молись и учись... и Господь поможет тебе!

Поцеловав благодетельную десницу доброго пастыря. Всероссийского молитвенника, больной юноша отошёл, наблюдая общение отца Иоанна с присутствовавшими и многотысячным народом у вокзала.

В.М. Скворцов завёз больного Федю Пашковского в семинарию. Последний зашёл в рекреационный зал и при молчании ночи помолился пред образом Спасителя и, размышляя обо всём бывшем, отправился на покой.

На другой день ф. Пашковский оставил мысль о выходе из семинарии, стал ходить в класс, приготовлял уроки и выдержал экзамены, перейдя в 6-й класс первым во втором разряде³⁹⁹.

Нога его больше не беспокоила – болезнь прошла от чудесной силы молитвы.

* * *

Заключение автора

Исцелённый отцом Иоанном воспитанник Киевской Духовной семинарии Ф. Пашковский, получивший от отца Иоанна нарочитое двукратное благословение, ныне есть Митрополит всея Америки и Канады Феофил. Он приезжал в Югославию на Собор Русской Православной Зарубежной Церкви, и я имел честь встретить Его Высокопреосвященство на Белградском вокзале и сопровождать до квартиры. В это время владыка Митрополит лично рассказал мне, что он в юности был исцелён отцом Иоанном, и напечатал об этом в американских газетах.

Судьбы Божии неисповедимы.

Вникни, читатель, и ужаснись, что сотворил Господь Вседержитель в назидание людям!

Воздвигнутый Богом на Русской земле великий чудотворец и пророк, прославленный Господом по всей вселенной отец Иоанн Кронштадтский в Матери русских городов стольном Киеве исцеляет неизлечимо больного семинариста Федора Пашковского и преподаёт ему двукратно нарочитое благословение, и Бог делает этого юношу Первоиерархом всея Америки и Канады.

* * *

Выписка из письма вдовы протоиерея С. Якшич, живущей в Югославии в г. Сремских Карловцах.

«Воспоминания мои относятся ко времени моей юности и моего пребывания в Киеве в Левашовском интернате, где в 1893 году начальницей была графиня Надежда Феодоровна Апраксина, которая получила извещение, что отец Иоанн посетит и наш интернат.

Легко себе представить, какое неописуемо радостное волнение охватило нас всех – и воспитанниц, и служащих.

Несмотря на разницу лет, тесная дружба связывала меня тогда с одной из наших классных дам – Клавдией Александровной Бельской, ревностной почитательницей отца Иоанна, исцелившего её несколько лет перед тем от её мучительного душевного недуга (умопомешательство).

О своём исцелении К.А. Бельская рассказала так.

После какого-то потрясения она стала психически больной. Несмотря на лечение у лучших врачей-специалистов, недуг её не только не уменьшался, но принимал всё более и более опасную форму. Она совершенно перестала принимать пищу, лишилась сна и всё время порывалась покончить с собой. Одним из пунктов помешательства был и какой-то (не помню) религиозный вопрос, неотступно её преследовавший. Не получив помощи от врачей, опечаленная мать её решила обратиться к отцу Иоанну и послала ему телеграмму с оплаченным ответом. Не могу точно воспроизвести текста ответной телеграммы, хотя и сама читала её, но в главном содержание сводилось к следующему: Чего вы ищете? Царствие Божие внутри вас есть⁴⁰⁰; уединитесь, молитесь, и Бог пошлёт вам исцеление. Уже за несколько часов до получения ответа больная почувствовала облегчение и после долгих мучительных бессонных ночей заснула тихим, спокойным сном. Её отвезли в ближайший женский монастырь, и, пробыв в нём месяц, она настолько оправилась от своей болезни, что могла снова начать свою педагогическую деятельность.

Графиня, желая доставить мне радость, сказала: „Вы будете во время посещения отца Иоанна разливать у меня в квартире чай“. Услышав это, воспитанницы передали мне кипу писем с разными просьбами, которые я во время чаепития должна была вручить Батюшке.

И вот долгожданный Батюшка в нашем зале. Сколько бодрости и свежести отражалось в ясных голубых глазах отца Иоанна! Сколько в них было и ласки, и простоты!

„Здравствуйте, сёстры, здравствуйте, матери, здравствуйте, милые классные дамы! – обратился он к нам. – Христос воскресе, мои родные! Дайте оглядеть вас всех! А как у вас хорошо! Какой чудный вид! Всё зелено, всё распускается и цветёт. И вы представляете из себя весну, и души ваши, подобно природе, должны цвести добрыми делами... Ну, а теперь помолимся“.

Прочитав молитвы. Батюшка стал благословлять нас и окроплять святой водой. Я стала рядом с отцом Иоанном, держа тарелку со святой водой. Тут я вспомнила, что графиня поручила мне разливать чай в её квартире. Надо было идти вниз, всё приготовить, а между тем не было сил лишить себя возможности быть лишние полчаса вблизи Батюшки, слышать его голос. Как быть? Точно прочитав мои мысли, отец Иоанн внезапно обернулся ко мне и сказал: „Ты устала“ и, взяв у меня из рук тарелку, передал другой воспитаннице... Внизу за чаем одна дама спросила отца Иоанна:

– Батюшка, что значит, что вас всюду так ищут, так ждут?

– Это значит, что велика у них вера, – ответил он, – не меня они ждут, а благодати Божией, которая им даётся через меня.

От волнения я не могла запомнить всего, что говорил Батюшка. Стоя за его креслом, я подумала: какое было бы счастье получить что-нибудь из его рук. Опять мгновенно, угадывая мысли. Батюшка обернулся назад и, давая мне своё блюдце с чаем, сказал: „На, пей“. От счастья я не помнила уже, как уезжал отец Иоанн, как я передала огромную пачку писем, среди которых было и моё письмо.

Скоро я кончила курс, и судьба забросила меня в Петербург, где я имела случай ещё четыре раза близко видеть отца Иоанна, получить его благословение и убедиться в его прозорливости. И каждый раз после встречи с ним надолго оставалось чувство какой-то внутренней озарённости, согретости его лаской, какого-то особенного нравственного подъёма.

Бывая в квартире своей тётки Елизаветы Алексеевны Б., служившей в больнице святой Марии Магдалины, я встретилась с одной дамой, испытавшей на себе и прозорливость отца Иоанна, и его необыкновенное милосердие к несчастным. Одно время её постигла страшная нужда. Очень долго хворавший и лишившийся места муж её умер, оставив её с четырьмя малолетними детьми. Квартирная хозяйка, сама небогатая женщина, требовавшая тщетно уплаты за квартиру, угрожала судом и гнала на улицу. Голодные и оборванные дети просили пищи; не было дров, не было работы.

„Лучше покончить с собой, – думала несчастная. – Осиротелых детей скорее пристроят“. Ломая голову, где и как найти выход из этого отчаянного положения, она решила пойти ещё в один дом попросить работы и в случае неудачи уже не возвращаться домой. Не получив ничего и на этот раз, шатаясь от утомления, голода и отчаяния, она шла бесцельно, едва передвигая ноги, как вдруг внимание её было остановлено кучкой бедняков, толпившихся у одного подъезда, где стояла карета. Не отец ли Иоанн, мелькнула у неё мысль, и едва она успела остановиться, как двери распахнулись, и в них показался Кронштадтский пастырь. Легко представить себе, сколько отчаяния, муки и мольбы выразилось в лице бедной женщины. Мгновенно окидывает отец Иоанн взором столпившихся, и через всю толпу кошелёк, набитый деньгами, опускается в руку подошедшей. „Не помню, как неслась я домой, как влетела в свою квартиру“, – рассказывала дама, плача при воспоминании о пережитом. Денег было столько, что хватило и на уплату за квартиру, и на покупку провизии и дров. Через день или два неожиданно был получен благоприятный ответ на давно посланное прошение в приют о принятии туда двоих детей, а вскоре вышло и место кастелянши».

Достоверность этого случая несомненна.

Выписка из личных воспоминаний об отце Иоанне, составленных Параскевой Андреевной Соколовой, проживающей в г. Загребе, в Югославии, матерью члена II Зарубежного Собора 1938 года⁴⁰¹ Андрея Соколова.

«Чтобы познакомиться с Батюшкой отцом Иоанном, мы с мужем ездили из Рыбинска, где гостили у родных, в Ярославль, к архиепископу Агафангелу и в первый раз увидали своими глазами то, что читали в газетах и слышали от очевидцев...

(Далее идёт подробное описание пребывания отца Иоанна в Ярославле).

... После молебна Батюшка прошёл с владыкой в гостиную, куда приглашены были некоторые лица, в том числе и я с мужем. Нас представили Батюшке. Он очень ласково расспрашивал нас и, узнав, что мы с Волги, Батюшка как бы пророчески сказал: „А, с Волги, я очень люблю Волгу и мы, наверное, часто будем встречаться с вами“.

Слова Батюшки действительно сбылись полностью...

... Ни один приезд наш в Петербург не прошёл, чтобы мы не виделись с Батюшкой, разве только когда он бывал в это время в отъезде: обычно или Батюшка приезжал к нам в гостиницу, или мы ехали к нему в Кронштадт.

Был Батюшка в нашем городе С. три раза, и каждый раз бывал у нас в доме.

Батюшка приезжал в наш город два раза к больным, а один раз на освящение храма, построенного в память его посещения нашего города в честь его святого Ангела Иоанна Рыльского⁴⁰².

В этот раз произошёл интересный случай: после освящения храма всё духовенство, во главе с епископом Гурием и официальными лицами города, были приглашены на обед к городскому голове. Всё духовенство и приглашённые приехали, а Батюшка заехал к больному и приехал позднее. Когда сказали, что Батюшка приехал, владыка вышел из гостиной в зал встретить его и первый поклонился ему земным поклоном, а Батюшка в свою очередь владыке, и оказались оба в коленопреклонённом положении⁴⁰³.

Батюшка из С. должен был ехать по Волге до Рыбинска, направляясь на родину в Архангельск. Городской голова предложил Батюшке свой пароход. И он поехал со своим протоиереем, с личным секретарём и ещё двумя-тремя лицами, приехавшими с Батюшкой, затем городской голова с женой и я с мужем и двумя детьми – посторонней публики не было. Доехали до Нижнего Новгорода, дальше пароход идти не мог из-за мелководья. Тогда мой муж предложил Батюшке небольшой пароход от Нижнего до Рыбинска. Батюшка согласился, и так мы путешествовали пять суток вместе с Батюшкой.

Забыть этой поездки в обществе Батюшки невозможно. С 7-ми часов утра до 11–12 часов ночи бывали мы с ним.

Вставал Батюшка в 5 часов утра и шёл на трап молиться.

Капитану было сказано, чтобы каждое утро пароход приставал к какому-нибудь селу, на берегу Волги (от Нижнего Новгорода до Рыбинска очень населённые берега). Часов в 6–7 пароход подходит к пристани, посылался гонец к местному священнику сказать, что отец Иоанн Кронштадтский будет служить Литургию. И вот тут начиналось сильное движение: ехали верховые оповещать крестьян, помещиков, народ бежал, ехали на лошадях, и собиралось столько народу, что не только церковь и ограда, но и вся площадь перед церковью полны были собравшегося народа. Пройти обратно на пароход было очень трудно.

По вечерам на пароходе Батюшка служил всенощные, пароходная команда и наши мужчины пели. Обедали и чай пили все вместе, во главе с Батюшкой. Через полчаса после обеда Батюшка выходил на палубу, и мы все шли за ним. Батюшка читал нам вслух или вёл беседу.

В Костроме отец Иоанн служил Литургию в соборе. Накануне послана была телеграмма, встречали Батюшку очень много духовенства и светские власти.

На Волге для остановок пароходов ставятся „пристани“ – это большие баржи, укреплённые якорями и цепями, к берегу с пристани шли широкие и длинные мостки. Когда Батюшка возвращался из города на пароход, то выйти ему из кареты у мостков было невозможно: так много было народу, что могли смять Батюшку. Тогда лошади с каретой въехали по мосткам на пристань к самому пароходу, а народ удерживала полиция на берегу, но не могла сдержать, и народ хлынул в воду, мимо пристани, и стояли по пояс в воде, кричали, крестились, молились, а Батюшка стоял на палубе парохода и благословлял народ.

Перед Костромой Батюшка нас всех исповедал, а в Костроме мы причащались.

Та же картина встречи и проводов Батюшки была в Ярославле и Рыбинске.

Бывая у нас в доме. Батюшка всегда служил молебен. Сначала к молебну собирались знакомые, а затем уже наполнялись несколько комнат незнакомыми людьми. Перед молебном расставлялись на нескольких столах свежие и глазированные фрукты, мятные пряники, несколько бутылок прованского масла, разлитого в маленькие пузырёчки, и несколько мисок с водой. Всё это Батюшка освящал и благословлял, и мы раздавали присутствующим.

Провожать Батюшку приходилось через другой, не главный, выход, а в парадном входе стояла громадная толпа, и вся улица была запружена народом – нельзя было пройти.

Наша семья никогда ничего не начинала делать серьёзного и важного, не спросив телеграммой Батюшку и прося у него благословения.

У сестры моего мужа был болен сын 16-ти лет брюшным тифом. После тифа было осложнение, и ноги у него (пятки) были пригнуты к спине. Была очень высокая температура.

Послали телеграмму Батюшке, просили помолиться. Батюшка ответил: „Молился и ещё буду молиться. Господь Милосердный поможет и помилует“. К получению телеграммы температура у больного упала, ноги распрямились, и он начал быстро поправляться.

А вот ещё случай. Дочь наша должна была выйти замуж; просили благословения у Батюшки. Он ответил: „Благословляю“. Затем дело затянулось, и свадьба расстроилась. Вскоре Батюшка приехал в наш город. Говорим ему, что свадьба дочери не состоялась, а Батюшка возразил: „А всё-таки она выйдет за этого жениха!“ Так и случилось.

Похоронен Батюшка, как известно, в Петербурге, в Иоанновском монастыре, в нижней церкви, где до революции служились панихиды, целые дни без перерыва.

Однажды, будучи в Петербурге, мы решили поговеть и причаститься у могилы Батюшки⁴⁰⁴. После Литургии игуменья пригласила нас на завтрак, а когда мы уходили от неё, то матушка игуменья и говорит мне: „Я хочу вас попросить, не сделаете ли вы в боковом приделе нижней церкви (где погребён Батюшка) мраморный белый иконостас, а то у нас средний-то мраморный, где стоит гробница Батюшки, а боковой деревянный“. Мы ответили согласием, но заметили: „Сейчас у нас нет свободных денег, а как вернёмся домой, вышлем“. По приезде домой с неделю или более не посылали денег, муж увлёкся накопившимися делами и замедлил посылку денег.

Однажды Батюшка приснился мужу: пришёл к нам в комнату и грозно спрашивает моего мужа: „Что же ты, обещал послать деньги на иконостас, а не посылаешь?!“ В этот же день деньги были посланы.

Лет 5 тому назад писали нам, что монастырь разорён, монахини разошлись⁴⁰⁵

... Бывало, после того как повидаешься с Батюшкой, поговоришь с ним, да помолишься за его службой, так с неделю не хочется ни за что приниматься, ни за дела, ни за хозяйство. Всё он, дорогой, и его чудные голубые блестящие глаза стоят перед тобой, а как он молился за Литургией, как воодушевлял к молитве! Простоишь, бывало, 3–4 часа и не заметишь, и не устанешь...»

Выписал из воспоминаний моей мамы

Андрей Соколов.

«В 1907 году, в конце мая или начале июня, мне пришлось некоторое время быть в Царицыне на Волге⁴⁰⁶, причём несколько дней я жил на пароходной пристани „Самолёт“, в одной из кают.

Я заметил, что на берегу Волги начал собираться народ ещё с утра и к вечеру того дня весь правый берег на довольно большом протяжении был покрыт приехавшими из соседних деревень крестьянами. Оказалось: их ожидание было не напрасным, так как в Царицын ожидался отец Иоанн из Астрахани, куда он ездил, как потом выяснилось, по приглашению местных горожан для освящения нового храма⁴⁰⁷. Из Астрахани отец Иоанн отплыл на пароходе компании „Кавказ и Меркурий“, но в дороге случилась поломка машины, и ему пришлось пересесть на пароход общества „Самолет“, и к моему счастью его приняла не администрация пароходства „Кавказ и Меркурий“, а „Самолета“, где я временно жил. Благодаря этому случаю я попал в число представителей духовенства и администрации города и вместе с ними очутился в салоне первого класса. Здесь служка отца Иоанна сообщил духовенству, что Батюшка всё время писал письма и только недавно лёг отдохнуть, было уже тогда 12 часов ночи. Не успел он проговорить этого, как вдруг открылась в одной из кают дверь, и из неё появился, точно в сиянии, отец Иоанн: румяные щеки и светло-прозрачные голубые глаза. Сразу же он направился к представителям духовенства, настоятелям храмов и прочим и по обычаю начал приветствовать их братским целованием. Потом Батюшка начал благословлять остальных, а их было довольно много, здесь в ряду с другими стоял и я, и как-то случилось, что, несмотря на мои усилия и крепкое желание получить благословение, я всё же его не получил.

Вижу я, как отец Иоанн энергично повернулся, закончив благословлять, и направился из салона к выходу на палубу. В это время толпа на берегу заметила Батюшку и подняла такой крик и вопль, что становилось как-то жутко, слышались отдельные крики: „Батюшка, благослови нас. Батюшка, пожалей нас. Батюшка, не оставь нас!“ Я не знал, что мне делать: я не получил благословения. Как же так, тут возле меня был отец Иоанн, и я два раза простирал свои руки под благословение, но его не получил, он как будто меня не замечал. Я вижу через маленькую салонную толпу, как Батюшку уже берут под руки, чтобы осторожно свести его по трапу вниз на пристань, и – о чудо: отец Иоанн энергично оставляет взявших его под руки и быстро, как бы расталкивая толпу, направляется в салон и так же быстро произносит: „Во имя Отца и Сына и Святаго Духа“ и благословляет меня, как бы на ходу, с сияющим лицом, после чего опять круто поворачивается к выходу, к ожидавшим его.

Как я был счастлив и рад, что и до сих пор чувствую, что только его благословение хранит меня от жизненных невзгод, а их за это время было у каждого из нас немало.

Толпа хлынула к пристани. Отца Иоанна взяли на руки и понесли до экипажа. Воздух потрясался неистовыми криками, воплями. Отец Иоанн сидит уже в экипаже, но толпа тесно зажала в тиски экипаж, лошадей, полицию. Ехать было невозможно. Полицеймейстер поднялся в экипаже и громко объявил, что отец Иоанн будет служить завтра утреню и обедню и что там в соборе каждый может его видеть и получить благословение, и только после этого заявления толпа отхлынула, лошади рванули и понесли на гору, в город.

Я думал, что если я в 4 часа утра приду в собор, то буду одним из первых, но, оказалось, что я едва попал в притвор храма, и только через головы молящихся мог видеть отца Иоанна перед святым престолом; что же касается его возгласов, то они были отчётливо слышны даже в притворе.

После Литургии я видел, как по улице вели бесноватого, рвавшегося из крепких рук двух мужчин, с блуждающим взглядом, кричащего: его вели к отцу Иоанну в дом настоятеля собора, куда он боковым выходом пришёл для подкрепления своих сил. Бесноватый был введён в дом настоятеля, над ним отец Иоанн отслужил краткий молебен с водосвятием, и больной совершенно утих, и я видел его идущим от отца Иоанна совершенно тихим, нормальным человеком, но как бы от стыда он прятал свой взор в землю. Слава Богу, что это всё было дано мне видеть и слышать.

Посылаю Вам описание того, чему я был свидетелем. Настанет же пора, когда русские люди снова свободно зажгут лампадочки у святых икон, среди которых будет и икона отца Иоанна, молитвенника земли Русской».

С почтением С. Ревенко.

78, rue Marechai Oudinot, Nancy (М. et М.), France.

Воспоминания В.И. Попова о путешествии с отцом Иоанном от Архангельска до Москвы в 1890 году⁴⁰⁸ Отец Иоанн был ещё при жизни прославлен Богом даром чудотворений.

Подобно апостолу Павлу отец Иоанн в одном из поучений в Архангельском соборе сказал, что им совершены многие чудеса, из коих одни известны, а другие ещё неизвестны.

На пароходе отец Иоанн чаще всего сидел на палубе, углубившись в свой духовный внутренний мир. Становилось очевидным, что Батюшка находился в состоянии духовного бодрствования и подъёма, переживая какие-то особенные глубокие чувства, словом – в состоянии умной и духовной молитвы, об этом явно свидетельствовали изредка вырывавшиеся из его уст вздохи, а равно и удивительная игра лица, светящегося иногда поразительной, какой-то как бы неземной радостью... В этом-то вот внутреннем состоянии так свойственного ему молитвенного настроения и духовного созерцания, он был в общении с Богом, в сопребывании в молитве с Самим Духом Божиим, как говорил святой апостол Павел⁴⁰⁹.

На одной из станций уже были запряжены лошади, как вдруг в комнату двое дюжих мужичков вводят под руки, с трудом сдерживая, женщину, на вид лет 35–40, одетую в старый полушубок. Женщина была скорчена, согнута почти дугой и дико поводила белками глаз. Страшно мрачное и болезненное состояние с очевидностью было написано на её лице. И вот, лишь только её с великим усилием – при помощи ещё двух сопровождавших – подвели к отцу Иоанну, как она, в буквальном смысле слова, начала лаять по-собачьи, чрезвычайно быстро и так пронзительно, что едва выносило ухо. Что же отец Иоанн? Он сразу же положил левую руку на её голову, а правой начал осенять её крестным знамением и читать медленно, но и отчётливо молитву: „Да воскреснет Бог и расточатся врази Его“.

Однако нечеловеческий вопль-лай усиливался; соответственно этому усиливался и резко звучащий голос отца Иоанна. Мы стояли, что называется, ни живы ни мертвы; становилось жутко и казалось, что волосы на голове поднимаются...

Лицо Батюшки было грозно-вдохновенным и выражало в то же время непреклонную силу воли. Капли пота обильно покрывали его чело. Чувствовалось и сознавалось, что тут, в эти 2–3 минуты, шла напряженнейшая, хотя и невидимая борьба – борьба добра и зла, борьба двух постоянно противящихся друг другу сил, – борьба весьма трудная. Но, благодарение Богу, нечеловеческий вопль болящей стал постепенно стихать, и – о, радость, о, счастье! – больная женщина глубоко вздохнула, вдруг как будто что-то вырвалось из её уст, она сразу выпрямилась, лицо её мгновенно изменилось – просветлело, и она с радостным плачем бросилась к ногам дивного целителя, истово крестясь и благодаря Господа.

Так совершилось воочию всех нас, спутников отца Иоанна, это, вне всякого сомнения, – чудо милости Божией, благодатным орудием которой был досточтимый Батюшка, праведник. Событие это удивительно напоминает евангельский рассказ об исцелении Иисусом Христом скорченной женщины, над которой умилосердился Господь, ибо она по словам Самого Его, была связана сатаной уже 18 лет⁴¹⁰. Эта же женщина, как говорили её близкие, болела в течение семи лет.

По отъезде со станции, во время пути, я вступил в разговор с отцом Иоанном по поводу этого чудесного исцеления.

Батюшка сказал, что болезнь женщины-крестьянки – „от лукавого“, что она „порченная“, ибо действительно могут быть и бывают люди, до такой степени нравственно испорченные, до такой степени злые, гордые ненавистники и мстительные, что они, так сказать, предались всецело диаволу и, бесспорно, при его содействии могут наводить на людей, которым они страстно желают причинить зло (или вообще какое-либо несчастье, например, болезнь), наводить зловредную диавольскую силу.

Таким образом, по убеждению отца Иоанна, подобный же народный взгляд – не есть одно лишь только суеверие, но имеет совершенно реальную фактическую основу.

Разумеется, это бывает там, где, с другой стороны, подготовлена для воздействия диавольской силы благоприятная почва – душевное и телесное расслабление как результат порочной жизни.

– Почему же влияние бесов так сильно сказывается преимущественно в среде простого народа? – спросил я Батюшку.

– Это – по попущению Божию, – ответил он, – и имеет своё значение для испытания веры и благочестия нашего народа: диавол ведь особенно зол по отношению к религиозным людям: для образованных же, которые весьма часто и не признают воздействия темной бесовской силы, подобное воздействие со стороны этой силы, так сказать, ни к чему, бесполезно, ибо они (то есть неверующие) и так уже в её руках.

Отмечу ещё один разговор. По мнению отца Иоанна, мы не только должны молиться за отшедших отцов, братьев и сестёр наших, вообще, но если они старались жить благочестиво и умерли, как подобает добрым христианам, то мы можем призывать в своих молитвах и их самих, чтобы и они попросили нам у Бога милость, в особенности когда мы имеем в себе твёрдую уверенность, что они находятся в блаженных обителях Отца Небесного.

Тихим тёплым вечером, – было уже довольно темно, – подъехали мы к Вологде.

Здесь множество народа шло и даже бежало со всех сторон навстречу Батюшке: иные выходили из домов с зажжёнными свечами.

Какая-то бедно одетая женщина со слезами просила у него помощи. Батюшка сейчас же достаёт из кармана подрясника большой пакет и подаёт его женщине. Через минуту женщина подбегает к отцу Иоанну и взволнованно говорит ему:

– Батюшка, вы, верно, ошиблись: ведь тут тысяча рублей!

– Ну, что же такое, – отвечает ей отец Иоанн, – твоё счастье: иди, благодари Господа.

Поистине, значит, у отца Иоанна, по Евангелию, по словам Иисуса Христа – правая рука не знала, что делала левая⁴¹¹...

Необыкновенно восторженные проводы были устроены Батюшке в Ярославле на вокзале при отъезде в Москву. Весь перрон настолько был запружен народом, что отцу Иоанну, казалось, не было прямо физической возможности протиснуться в вагон. Однако он, так сказать, ринулся в гущу народную. Но и та, в свою очередь, ринулась на него, хватая за края одежды, целуя его руки и одежду и жадно ища благословения.

Нас обуял страх за Батюшку, что его замнут, задавят насмерть. К счастью, он был приподнят стиснувшей его толпой и так над всею толпой, на её плечах, и был благополучно пронесён до вагона. Бледный, почти задыхавшийся от изнеможения. Батюшка как сноп повалился на диван. И невольно подумалось тогда: как иногда бывает тяжела для человека вполне заслуженная слава!

В 1915 году, летом, освящён прекрасный собор в Иоанно-Богословском Сурском монастыре⁴¹². Архангельской епархии, на родине отца Иоанна. В этом соборе один из приделов остался неосвящённым – в надежде на будущее прославление отца Иоанна и посвящение его имени.

О, если бы нам этого дня дождаться! С какой великой радостью воззвали бы мы к нему: «Святый отче Иоанне, моли Бога о нас!»

В.И. Попов закончил это своё чтение в доме обер-прокурора Святейшего Синода, предложенное 20 декабря 1913 года⁴¹³ в торжественном собрании «общества в память отца Иоанна Кронштадтского» следующим стихотворением:

В память вечную праведник будет!

Песнь святая не мимо идёт;

Никогда о нём мир не забудет.

Никогда он в сердцах не умрёт,

Обмелеет пучина морская.

Превратятся в песок города,

В необъятности неба мерцая.

Догорит и потухнет звезда;

Изоржавеет памятник славы.

Водружённый гордыней земли.

Чьи дела и ученья лукавы, –

Прогремевши, погибнут в пыли...

Только праведник, Богом избранный,

Недоступен стихиям времён;

Благодатью небес осиянный,

В вечном Царстве блаженствует он.

В 1894 году отец Иоанн проездом посетил город Ригу. Среди русского населения довоенной Риги он пользовался большим уважением и любовью. На Московском форштадте в то время не было почти ни одного православного дома, в котором рядом с иконой не красовалась хотя бы сытинская, красочная литография-портрет отца Иоанна Кронштадтского в темно-малиновой рясе.

Его сочинения «Моя жизнь во Христе», проповеди, религиозные брошюры были настольными книгами у богомольных и религиозных православных русских рижан.

Его очень почитали также и православные латыши и эстонцы. Представители рижского русского купечества того времени, бывая в Петербурге, считали своим непременным долгом побывать и в Андреевском кронштадтском соборе, где служил отец Иоанн, и получить от него благословение, а также сделать какое-либо пожертвование на доброе дело.

Посетив тогда семинарию, отец Иоанн, после краткого молебствия, стал благословлять воспитанников, причём каждому из них говорил текст из Священного Писания, который, как потом признавались сами воспитанники, весьма подходил к особенностям и характеру благословляемого.

* * *

Генерал Червинский, служивший в городе Риге, пишет, что Рига – город далеко не русский, скорее немецко-латышский. Однажды, когда отец Иоанн был в Риге, он был на улице окружён толпой латышей, немцев и даже евреев, которые разорвали его рясу на куски, так как каждый хотел иметь кусочек. При этом его приветствовали и просили благословения на всех языках, кто как умел, если не знал русского языка.

Другой раз генерал Червинский проезжал из Петербурга на юг. «На узловой станции Ровно, очень рано, когда ещё каждый кто может спит, во время продолжительной остановки поезда я, – пишет генерал Червинский, – встал и вышел из вагона на платформу и увидел, что с разных сторон обширного вокзала спешил народ, пассажиры разных поездов, к недалеко стоявшему вагону первого класса.

На мой вопрос: „Что такое?“, мне ответили: „Едет отец Иоанн Кронштадтский“. Тогда и я поспешил туда же и стал в длинную очередь. Отец Иоанн стоял у открытого окна вагона и благословлял всех проходящих мимо его окна: одного за другим широким русским крестом».

«Отец Иоанн мой земляк, уроженец Архангельской губернии, Пинежского уезда, села Суры. Последнее расположено на берегу реки Пинеги, притоке Северной Двины.

Не забывая своего родного севера, отец Иоанн в летнее время, чуть ли не ежегодно, приезжал в село Суру через Архангельск⁴¹⁴.

В Архангельске он останавливался на один или два дня и обязательно совершал Литургии в той или иной из многочисленных архангельских церквей. А затем, по просьбам, посещал дома некоторых местных жителей для совершения молебствий.

Помню, как каждый его приезд вызывал среди православного населения Архангельска приподнятое настроение. И всякий стремился, если уж не принять благословение, то хотя бы лично повидать необыкновенного пастыря.

Весьма понятно, что та церковь, где служил отец Иоанн, переполнялась до отказа молящимися.

Будучи в те годы на службе городским приставом города Архангельска, я помню, каких громадных усилий нам стоило тогда поддержание порядка в наэлектризованной религиозным порывом толпе. Особенно было трудно, когда по окончании Литургии отец Иоанн выходил из церкви. Чтобы охранить его от возможности быть смятым толпой, мы окружали его плотным кольцом, и только таким путём можно было пробиться к выходу.

В окружающей толпе начинались возгласы: „Батюшка, благословите! Батюшка, помогите!“ Слышался местами приглушенный скорбный плач.

Хорошо сохранился у меня в памяти ещё, кажется, последний его приезд в Архангельск летом 1907 года. Приезд его совпал с закладкой в г. Архангельске громадного каменного здания, предназначенного для подворья Сурского женского монастыря⁴¹⁵. Самый монастырь находился на месте родины отца Иоанна в селе Суре.

Инициатива этого сооружения исходила от отца Иоанна, и им же были собраны и средства. При закладке здания молебен служил сам отец Иоанн.

Время тогда было неспокойное. Россия переживала так называемую революцию 1905 года. Наша губерния была переполнена политическими ссыльными. Освободившаяся тогда от цензуры печать левого направления усердно обливала грязью всех, кто шёл не с ними. Ею была поднята целая кампания против какой-то шайки иоаннитов, находившихся якобы в окружении отца Иоанна⁴¹⁶.

Появилась не сходившая со сцены столичных и провинциальных театров злостная пьеса „Чёрные вороны“⁴¹⁷. Всё описанное косвенно было направлено по адресу почившего старца, с явной целью дискредитировать его популярность в русском народе.

Несомненно, все эти нападки отец Иоанн видел, и можно себе представить, как скорбел душой этот великий бессребреник и человек, отдавший себя всего на служение ближнему.

И вот когда наконец он, надломленный старостью, болезнью и людской неблагодарностью, ушёл от нас в вечность, враги России и тут даже не оставили его в покое. В левой печати ими проявлен был особый интерес к имуществу, оставшемуся после покойного⁴¹⁸. Они предвкушали, что найдутся после его смерти миллионы. И лишь тогда только замолчали, когда выяснилось, что великий пастырь как пришёл на землю бедняком, таковым же и ушёл от нас.

Да, правда, через его честные руки за долгую жизнь действительно прошли миллионы, и все они ушли на дела милосердия. Это общеизвестный факт, не требующий доказательства.

Заложенное отцом Иоанном в Архангельске подворье было вскоре выстроено⁴¹⁹. Будучи расположено на одной из центральных улиц города, оно вмещало в себе общежитие для монахинь и иконописную мастерскую. В верхнем этаже его была устроена просторная, в два света церковь, охотно посещаемая местным населением». От автора. Мне лично пришлось быть в этом подворье за Литургией, после которой настоятель приглашал меня к себе пить кофе⁴²⁰. Это было уже после кончины отца Иоанна.

Завязалась дружеская беседа, и я попросил батюшку разъяснить мне один религиозный вопрос. На это он, ласково улыбаясь, ответил мне:

«Уж этого я никак вам разъяснить не могу. Вот если бы вы попросили меня объяснить вам устройство паровых котлов, то я бы вам это подробно объяснил. Я ведь машинист Ораниенбаумской ветки Балтийской железной дороги, постоянно возивший отца Иоанна из Ораниенбаума в Петербург и обратно. Видя великую силу Божию, постоянно проявляемую через отца Иоанна, у меня зародилась в душе мысль также сделаться служителем Божиим, как отец Иоанн, который дал мне на это своё благословение и устроил меня священником в Архангельское подворье Сурского монастыря».

Когда, бывало, диакон выскочит из алтаря во двор или на улицу покурить и возвратится, отец Иоанн говаривал: «Как от тебя козлом пахнет!»

И действительно, сколько зла на свете от курения табаку.

Сколько пожаров от брошенной спички или папиросы в сёлах, где сено и солома всюду; сколько лесных пожаров в летнюю жару, где засохшие сучья, кора дерев и береста, валяющиеся на земле, как порох.

Мне приходилось постоянно наблюдать, как страстный охотник, забывший взять с собой на охоту папиросы или спички, переставал думать об охоте, то есть не шёл туда, где можно было ожидать дичь, а шёл туда, где можно было купить табак или спички.

Однажды, когда я был у приятелей-супругов, пришёл к ним холостой господин и стал звать госпожу идти с ним в кино. Сначала госпожа заколебалась, так как она была из хорошей семьи и поняла, что кино – это только предлог. Выкурив же папиросу, она заставила замолчать внутренний голос совести и пошла.

А медицинская сторона дела!

Мой родственник, человек 60-ти лет, заболел в Петербурге воспалением лёгких. Пришёл врач и спросил: «Курит?» и, получив утвердительный ответ, сказал, что спасения нет.

Посетил я как-то выставку книг. В одной из комнат выставки лицо, дававшее объяснения, показывало посетителям очень толстую книгу, содержащую научные данные о табаке, и говорил, что никотин гораздо меньше причиняет вреда человеческому организму, чем много других ядов, содержащихся в табаке, которые чрезвычайно вредны для человека.

Всё это конечно знал великий прозорливец и потому так не любил табак⁴²¹.

Землю для постройки монастыря во имя Двенадцати апостолов (получившего потом название Иоанновского монастыря) на Песочной улице Аптекарского острова, в Петербурге, пожертвовал отцу Иоанну купец Семён Григорьевич Раменский.

В первом томе я упустил сказать, что отец Иоанн требовал, чтобы для вынутия частицы из просфор таковые подавались ему всегда крестом или изображением вверх, а не вниз и не боком, что я и исполнял всегда, когда подавал отцу Иоанну просфоры.

В первом томе я забыл упомянуть в главе 7 «Служение отцом Иоанном Литургии», что отец Иоанн подстригал свои усы, чтоб во время Причащения Крови Христовой из Чаши, они не макались в Кровь Христову и с них бы не капало.

Путь следования погребальной процессии был назначен с таким расчётом, чтобы процессия прошла мимо здания Синода, около которого состоялась лития. Тут присутствовавшие вспомнили, что когда Государь назначил отца Иоанна членом Синода, то отец Иоанн сказал, что за недостатком времени он не имеет возможности присутствовать в заседаниях Синода, но когда-нибудь заедет на 5 минут. Некоторые лица истолковали эти слова прозорливца как предсказание этой пятиминутной литии, когда, хотя и в гробу, он заехал к Синоду на 5 минут.

Патриарх Варнава получил высшее богословское образование в Санкт-Петербургской Духовной Академии, которую отец Иоанн очень любил и посещал во все академические праздники, садясь на своё прежнее студенческое место.

Вследствие этого Патриарх Варнава многократно встречался с отцом Иоанном и хорошо знал, кто такой отец Иоанн⁴²².

Когда я приехал в Королевство Сербов, Хорватов и Словенцев⁴²³, то озаботился переводом на сербский язык сохранившегося у меня устава «Общества в память отца Иоанна Кронштадтского», составил прошение, подписанное митрополитом Антонием, архиепископом Гермогеном, протоиереем отцом Феодором Синькевичем, сенатором Трегубовым и другими, и всё это подал тогдашнему Патриарху Димитрию с просьбой утвердить устав.

Спустя короткое время председатель Сербского Синода митрополит Скоплянский Варнава сказал мне, что Патриарх Димитрий отказал нам в утверждении устава, ввиду того что бывший в то время настоятель Белградской русской церкви сказал Патриарху, что Общество это сектантское, эксплуататорское⁴²⁴, а если митрополит Антоний подписал проект устава, то он сам не знал, что подписывал. Я объяснил митрополиту Скоплянскому Варнаве, что это всё не соответствует действительности, и показал ему 1-й отчёт общества, из коего видно, что членами Общества были архиепископ Тихон, впоследствии Патриарх Московский и всея России, митрополиты: Московский Макарий и Петербургский Владимир, обер-прокурор Святейшего Синода князь Ширинский-Шихматов и много высших духовных и светских лиц. Таким образом не может быть и речи о том, что общество сектантское.

Далее я указал митрополиту Варнаве на то место отчёта, где упомянуто, что общество имело двухэтажный Странноприимный Дом, в котором паломники получали бесплатное помещение, кипяток для чая и горячее блюдо на обед. Кроме того. Обществу был пожертвован трёхэтажный каменный дом № 6 по Большой Пушкарской улице, где Правление учредило приют для девочек сирот.

Общество выдавало ежегодно нищим по нескольку тысяч очень хороших бесплатных поминальных обедов, а в чайной Общества отпускался ежедневно от 9 часов утра до 5 часов дня чай.

Отсюда ясно, что Общество не было эксплуататорским.

Наконец, неверно и то, будто митрополит Антоний не знал «общества в память отца Иоанна Кронштадтского», которое знало всё духовенство России по издававшемуся Обществом журналу «Кронштадтский Пастырь».

Рассмотрев печатный отчёт, митрополит Варнава сказал мне, что он всё это видит и понимает, но не берётся переубедить престарелого Патриарха Димитрия.

Вскоре Патриарх Димитрий скончался, и на Сербский Патриарший престол взошёл митрополит Варнава. Я пошёл его поздравить. Он меня сразу спросил: «А как же ваше Общество в память отца Иоанна Кронштадтского?» Я ответил, что я об этом не думал.

Через несколько дней после этого я увидел во сне, будто отец Иоанн сидит на диване в бывшей моей комнате, в квартире моего отца и беседует с моими покойными родителями, я же только на другой день, раскаявшись в том, что не взял благословения у отца Иоанна, спросил прислугу: «Что, отец Иоанн ещё здесь или уехал?» и получил ответ: «Уехал».

Этот сон, в коем я небрежно отнёсся к отцу Иоанну, вразумил меня, что я небрежно отнёсся и к делу учреждения в Югославии общества в память его.

Я тотчас пошёл к Патриарху Варнаве и сказал ему: «Меня сам Святейший Патриарх спросил, как ваше Общество в память отца Иоанна, а я, окаянный, ответил ему, что больше об этом не думал». Я рассказал Патриарху о сновидении и просил его разрешения представить ему тот же проект устава Общества, но в значительно сокращённом виде, ибо я успел убедиться, что сербы не любят длинных бумаг. Патриарх согласился и назначил мне вечер, когда он меня примет.

Когда я пришёл, он пригласил меня в свой кабинет, посадил около себя и стал читать громко проект устава, зачеркнул слово «общество» и написал «Братство», объяснив мне, что он имеет власть утверждать «Братства». В ст. 1 он прибавил: «Братство устраивает лекции и издаёт книги и брошюры в духе учения Православной Церкви».

Затем Патриарх оторвал последнюю страницу проекта, на котором были 15 установленных подписей, и сказал мне, что прикажет перепечатать первый лист и приклеить ко второму, и чтобы я пришёл через два дня, всё будет готово.

Я пришёл и получил от Патриарха утверждённый им устав. При этом я сказал ему, что нам нужно ещё и утверждение министра внутренних дел, и просил его послать туда своего секретаря. Патриарх ответил мне: «Ну, хорошо». И вскоре я получил утверждённый Министерством внутренних дел устав.

Всегда, когда я бывал у Патриарха, он говаривал мне: «Заходите побеседовать». Мне совестно было злоупотреблять, и я очень редко приходил к нему. Теперь жалею, потому что общение с этим премудрым, поистине великим человеком, понимавшим и любившим Россию и русских, было наслаждением и душевным отдыхом от всего окружающего.

Принимал он меня за самоваром и угощал чаем.

Не так давно, можно сказать на этих днях, в разговоре с сербским полковником в отставке Г. Георгиевичем, коснувшись случайно отца Иоанна Кронштадтского, я услыхал от него следующее. Надо заметить, что полковник Георгиевич почти русский, так как много лет служил в России и, конечно, в совершенстве владеет русским языком. Оказалось, что он знал лично отца Иоанна и был очевидцем следующего факта.

В Кронштадтском порту океанский пароход Добровольного флота⁴²⁵ «Батум» отправлялся в дальнее плавание. Экипаж парохода пожелал отслужить напутственный молебен, и решено было пригласить для этого отца Иоанна.

Для выполнения задания капитан парохода послал на катере своих офицеров, и с ними же отправился полковник Георгиевич, дабы лично передать отцу Иоанну желание экипажа о молебне.

«Прибыв в дом, где жил тогда Батюшка, мы не застали его на квартире, но принявшее нас лицо просило обождать, так как отец Иоанн должен был вот-вот вернуться. Время было летнее, нам подали стулья, и мы решили в садике подождать. Через короткий промежуток времени мы, говорит полковник, услышали на улице шум толпы. Два дворника распахнули ворота, и в них быстро на лошади въехал отец Иоанн, а дворники с усилием закрыли за ним двери, так как многочисленная толпа народа пыталась вслед за Батюшкой проникнуть во двор.

Батюшка, выслушав нашу просьбу, немедленно изъявил своё согласие, но при этом сказал: „Я очень устал, выпью стакан чаю и отдохну немного, а вы идите на катер и ждите меня“. Мы так и сделали. Ожидание наше было очень кратко. По набережной, по направлению к нам, на лошади подъезжал отец Иоанн. Он быстро сошёл с пролётки и сел к нам на катер и попросил поспешить отчалить. И было действительно пора, так как откуда-то взявшаяся толпа народа быстро увеличивалась. На пути к пароходу Батюшка, знакомясь с нами, спрашивал наши фамилии. Между прочим, один из нас, контролёр пароходного общества, носивший фамилию Праздничный, рассказал Батюшке о бывшем с ним комическом случае по поводу его необычной фамилии. Контролёр этот со многими другими на каком-то торжестве представлялся высокопоставленному лицу, и когда назвал свою фамилию, то особа, видимо, не дослышав и поняв это за поздравление его с праздником, ответила обратным в таких случаях приветствием „и вас так же“.

Этот рассказ привёл Батюшку в такое весёлое настроение, что он, всплеснув руками, много смеялся.

На пароходе при нашем приближении была устроена торжественная встреча, то есть командир парохода ожидал Батюшку у трапа, а на палубе была выстроена команда экипажа. Батюшка, проходя по фронту, каждому из матросов в виде благословения возлагал руку на голову.

„И вот я и многие другие, – говорит полковник, – обратили внимание, что двух или трех матросов он подчёркнуто лишил этого благословения. После окончания торжества и отъезда Батюшки описанный случай был предметом разговора в кают-компании, и командир парохода сказал нам, что обойдённые Батюшкой числятся у него на очень плохом счету, и он хотел их даже списать с судна. Мы все тогда, говорит престарелый полковник Георгиевич, вынесли твёрдое убеждение в прозорливости великого пастыря“.

Служение Батюшкой на пароходе молебна, его проникнутое особым духовным подъёмом слово, обращённое к Богу, – закончил свой рассказ полковник, – потрясли нас, и я видел у некоторых молящихся на глазах слёзы».

* * *

Рассказ Константина Ивановича Гагарина

«Когда я был ребёнком, в Москве в одно благочестивое семейство был приглашён отец Иоанн. В семье этой был студент вольтерьянец, не признававший ни Бога, ни религии и издевавшийся над „попами“. Когда ожидали отца Иоанна, он издевался и иронизировал и относительно его.

Когда отец Иоанн прибыл, то первым делом обратился к этому студенту, сказав: „Вам необходимо сегодня же исповедаться и причаститься”.

Надо сказать, что у отца Иоанна были голубые глаза, взгляд которых сразу указывал тому, на кого он смотрит, что отец Иоанн знает всё его внутреннее содержание, читает в его душе, предвидит его судьбу и читает мысли. Словом, многие боялись этих добрых, но пронизывающих глаз, боялись, что отец Иоанн им скажет что-нибудь ужасное или что он увидит все тайны их души.

Этот пронизывающий взгляд и настоятельные убеждения отца Иоанна так подействовали на студента, что он согласился, исповедался и причастился.

Отец Иоанн провидел будущую судьбу студента – через несколько дней он умер.

Мороз пробегает по коже от сознания грозной силы Божией, обитавшей в отце Иоанне. Он провидит близкую смерть человека, которого впервые видит, он видит погибель его души и по Богоподобному милосердию своему к хулителю своему спасает его Святыми Тайнами.

Недаром люди, у которых совесть была нечиста, боялись отца Иоанна».

* * *

Родзянко в письме от 29 декабря 1927 года сообщил мне следующее.

Отец Иоанн был в одном обществе, где находилась одна дама, которая говорила про него (конечно, за глаза) с усмешкой и без уважения. Когда все подходили под благословение, то и эта дама тоже пошла, но лишь только она подходила, отец Иоанн поворачивался в другую сторону, и так она благословения не получила.

* * *

Рассказ полковника Крылова

Отец Иоанн был приглашён в город Ярославль к больному и служить обедню. Накануне за картами в одном кружке стали об этом говорить. Игравший в карты прокурор стал высказывать атеистические взгляды и высмеивать отца Иоанна. Однако на другой день он пошёл к обедне. После обедни, когда прокурор стал подходить ко кресту, отец Иоанн слегка ударил его рукой по лбу и сказал: «Ну, ты проходи» и ко кресту не допустил.

Прокурор понял, что этот священник Духом Святым прозрел его мысли, его атеизм и вчерашние речи. Это сознание произвело на прокурора потрясающее впечатление и полный внутренний переворот.

* * *

Рассказ автора

Однажды, когда я был в гостях у приятеля моего, директора 1-го реального училища в Петербурге, Николая Ивановича Билибина, он получил известие, что завтра в 6 часов утра отец Иоанн приедет в церковь реального училища и будет служить обедню. Жена его Варвара Лукинична говорит мне: «Оставайтесь ночевать». Я воспользовался любезным приглашением и остался.

Отец Иоанн приехал так рано, что все в буквальном смысле ещё глаза спросонья протирали. Я исповедался у священника училища и стал на правом клиросе. Выйдя говорить проповедь, отец Иоанн стал в поучении своём перечислять разные грехи людские и, между прочим, один грех, который был у меня на душе, о котором я в суете забыл сказать на исповеди, который мне был приятен и который я собирался углублять. Когда отец Иоанн произносил этот грех, то поворачивался вполоборота лицом ко мне и глядел мне прямо в глаза своими голубыми пронизывающими глазами и повторил это трижды, у меня мороз пошёл по коже, и я решился оставить этот грех навсегда, и по молитве отца Иоанна Господь мне помог, и я никогда больше не впадал в этот грех.

Очевидно, Дух Святой сказал об этом моём грехе великому Своему угоднику и о том, что я не исповедал его и что собирался в нём не только пребывать, но и углублять его.

И великий прозорливец и милостивец решил вырвать из меня этот грех с корнем.

Эта поразительная прозорливость отца Иоанна напоминает мне апостола Петра, который сказал бывшему волхву Симону: Вижу тебя исполненного горькой желчи и в узах неправды⁴²⁶.

* * *

Кара Божия и исправление

Некоторые крестьяне села Суры – родины отца Иоанна – называли его просто Иван.

Однажды во время путешествия отца Иоанна на родину подошёл к нему односельчанин и говорит: «Иван, дай 25 рублей, у меня кобыла больна лежит». Отец Иоанн молча вынул 25 рублей и дал ему.

Крестьянин этот выманил у отца Иоанна деньги с целью покутить – лошадь у него была здорова.

Каковы же были удивление и ужас этого крестьянина, когда он вернулся домой. Оказалось, что лошадь его сдохла.

Он горько раскаялся, видя карающую руку Божию, и тотчас вернулся к отцу Иоанну и сказал ему: «Отец Иван, я тебе соврал, когда просил деньги, кобыла моя была здорова, а теперь сдохла».

Отец Иоанн, поучив и наставив его, простил его.

* * *

Здесь отец Иоанн, подобно апостолу Петру, покаравшему Ананию за попытку обмануть Духа Святого⁴²⁷, карает за попытку обмануть обитавшего в нём Духа Святого, прозрев обман и силой Божиею наказав обманщика. Увидав же раскаяние его, назидает и обращает на путь истины.

* * *

Один почтенный полковник рассказал мне следующий случай. Он, будучи офицером, готовился к экзамену. Завтра был экзамен, и оставалось ещё 700 страниц курса непрочитанных. Он сидел дома и занимался. Неожиданно он услышал шум на улице, посмотрел в окно и увидел массу народа и карету, из которой выходил отец Иоанн.

Отец Иоанн приехал к одному из жильцов дома. Офицер продолжал заниматься. Вдруг стук в дверь, и в комнату вошёл отец Иоанн со словами: «Занимаетесь, ну, работайте, работайте – всё будет хорошо». После этих слов отец Иоанн пошёл к хозяину квартиры и сказал ему, чтобы он пригласил к себе и офицера. После молебна пошли в столовую, где стол был заставлен множеством яств, но отец Иоанн съел лишь просфору и пил чай, так как был какой-то постный день. Отец Иоанн уехал, а офицер успел за ночь прочитать курс и выдержал экзамен первым.

* * *

Бывшая инспектриса Смольного института Мария Алексеевна Неклюдова, проживающая ныне в городе Белграде, по улице Воеводы Миленко в здании общежития бывших институток, коим она и заведует, рассказала мне, что, будучи ещё в Петербурге, не верила в чудодейственную силу отца Иоанна.

Однажды, когда в Смольном институте ожидали приезда отца Иоанна, и девицы были выстроены в широком институтском коридоре, и она стояла перед своим отделением, то отец Иоанн, проходя мимо инспектрис и классных дам, благословлял их; когда же он стал приближаться к Марии Алексеевне Неклюдовой, не дойдя до неё несколько шагов, перешёл на другую сторону коридора, где стояла другая инспектриса. Мария Алексеевна думает, что отец Иоанн прозрел её отношение к нему и нарочно перешёл на другую сторону, чтобы её не благословлять.

* * *

Из проповеди епископа Симона, 7/20 марта 1927 г. На 2-ю Неделю Великого поста

«... Вот то, что сейчас я стою здесь на архиерейской кафедре, а вы слушаете моё слово, четверть века тому назад было предначертано в Кронштадте при служении Литургии отцом Иоанном Кронштадтским. Это было в мае 1902 года. В тот день отец Иоанн принимал общую исповедь, и весь народ, наполнявший собор, готовился к Причащению Святых Таин. И вот, когда по Причащении священнослужителей, отец Иоанн влагал в Чашу частицы Тела Христова, одна частица, не сухая, а уже омочённая Кровью Христовой, то есть бывшая уже в Чаше, вылетела прямо против меня, и я удержал её на своей ладони. Видя это, отец Иоанн спокойно мне сказал: „Скушайте“. Беседовать с отцом Иоанном после этого случая мне не пришлось, и я сохранил в сердце своём это чудо, ожидая, когда откроется мне смысл его. Кто возразит мне теперь, если я истолкую бывшее в Кронштадте в применении к настоящему так:

Частица Тела Христова, вылетевшая из Чаши, – это шанхайская православная паства, в то время мирно находившаяся в лоне Русской Церкви, а то, что я принял эту частицу в свою руку, – это моё епископство. Вот это не сон, не видение, а действительно знамение, не зависящее от воли или мысли кого-либо из людей. Восчувствуем же силу спасающей нас благодати. 25 лет тому назад Господь видел настоящие дни и что тогда прикровенно предуказал, то и исполнил.

Быть может, иные не поверят и даже посмеются, слыша этот мой рассказ, иные с серьёзным видом опустят взор и не найдутся что сказать, так как не обретут в своём сердце соответствующих мыслей, а у иных, быть может, сердце затрепещет при сознании, что перст Божий так явно и очевидно касается нас. Аминь».

* * *

Сообщение об отце Иоанне Кронштадтском Симеона Стодульского

«В возрасте четырёх лет я заболел скарлатиной, осложнённой дифтеритом. Лежал без сознания в жару. Мать, сидя у моей постели, время от времени обтирала влажной ваткой мои запёкшиеся губы. Консилиум из семи врачей не нашёл средств спасения. Родным было объявлено, что надо приготовиться к худшему исходу. Если врачи это заявляют, – надежд на выздоровление нет! Но родителям хотелось во что бы то ни стало отстоять своего единственного сына. Они послали телеграмму величайшему врачу-исцелителю отцу Иоанну Кронштадтскому с просьбой помолиться. Чрез несколько часов они с удивлением увидели, что я приподнялся и истово осенил себя крестным знамением. Из полученного ответа узнали, что именно в то время в Кронштадте был отслужен молебен обо мне. С той минуты я быстро поправлялся.

В студенческие годы я встретился с одним из семи врачей, „приговоривших“ меня к смерти.

– Не верится, что вы тот самый, которого я когда-то лечил, – сказал он, пожимая мне руку, – природа творит великие чудеса!

Я же и мои близкие знаем, что чудо это совершилось по молитве угодника Божия.

Мой добрый знакомый, настоятель Кондрицкого монастыря (в двадцати пяти вёрстах от Кишинёва) архимандрит Феофан поведал мне такой случай. В то время, когда он был ещё послушником того же монастыря братом Феодором, начальствовавший тогда иеромонах Феофан, совместно со своим помощником иеромонахом Феодосием, командировали его по делу в Петербург. Поручили ему также посетить отца Иоанна Кронштадтского, передать ему записку для поминовения и 25 рублей. И вот брат Феодор вошёл в алтарь кронштадтского собора с зажатыми в руке запиской для поминовения и 25-рублёвой бумажкой. Отец Иоанн стоял у жертвенника и, не оборачиваясь к брату Феодору, помянул все три имени, помещённые в записке: иеромонаха Феофана, иеромонаха Феодосия и послушника Феодора, – и сказал:

– Денег не нужно, монастырь бедный. Сегодня же поезжай обратно!

Со всё ещё зажатыми в руке запиской и 25-рублёвкой вышел из алтаря поражённый и смущённый брат Феодор. Он понял, что совершил проступок, выехав в столицу без разрешения архиерея.

У моего дедушки состоял в роли личного секретаря юркий еврейчик П. В одно время этот еврейчик возымел желание перейти в Православие. Он счёл нужным испросить на это благословение отца Иоанна Кронштадтского, а кстати попросить у него пособие для себя и семьи. Однако письмо его не было принято и возвратилось нераспечатанным. Всегда необыкновенно отзывчивый, отец Иоанн в этом случае душой почувствовал неискренность просителя, который действительно не осуществил своего намерения».

(Перепечатка из № 12 (170) «Православной Руси», от 25/VI 1935 г.)

* * *

Рассказ Веры Николаевны Бубель-Яроцкой, рождённой Полторацкой, вдовы действительного статского советника, проживающей в г. Белграде в Сербии.

«Мой муж Анатолий Иванович, будучи ещё совсем молодым, очень много курил и кашлял. По совету моей мамы Софии Александровны Полторацкой мы поехали в город Кронштадт и остановились у кумы отца Иоанна Шапошниковой, к которой после обедни обыкновенно приходил отец Иоанн.

У Шапошниковой в коридоре я стала в сторонке и держала в руках французскую булку, разрезанную на ломтики, чтобы отец Иоанн благословил нам этот хлеб.

Когда отец Иоанн вошёл, то к нему бросились многие под благословение. А я стояла в сторонке. Отец Иоанн, освободившись от толпы, быстрыми шагами подошёл прямо ко мне. Улыбнувшись, отец Иоанн взял кусочек булки, откусил и положил мне назад. Тут же стояли мой муж и моя мать. Отец Иоанн, взглянув на моего мужа, сказал: „Твой муж?“ и, обратившись к нему, сказал: „Брось курить“, а маме сказал: „Ещё рано“. Меня взял обеими руками за голову и сказал: „Ты моя хорошая, хорошая!“

Отец Иоанн нас не знал совершенно и не знал и того, что муж много курил и кашлял. Мы только собирались ему это подробно рассказать. Очевидно, Дух Святой открыл ему всё это.

Муж мой бросил курить, совершенно выздоровел и больше не курил.

Когда мой отец был болен смертельной болезнью астмой, мы пригласили отца Иоанна. Он, прибыв, сказал: „Ну, помолимся об облегчении страданий“. Очевидно, отец Иоанн знал, что нет воли Божией к выздоровлению больного. После молебна страдания моего отца облегчились, но он не выздоровел, а скончался.

Отец Иоанн не служил молебнов по Требнику, а обращался к Богу своими молитвами и своими словами, как к присутствующему здесь.

Отец Иоанн много помогал на сооружение Вировского женского монастыря Седлецкой губернии, на берегу реки Западного Буга»⁴²⁸.

* * *

Рассказ рясофорного монаха Валаамского монастыря отца Алексия

«Лет 29 тому назад хотел я на себя принять подвиг странничества, так как много пил, но не решался сам на себя взять этот подвиг, думая в нём ослабеть, и решился пойти за благословением к отцу Иоанну Кронштадтскому.

Батюшка сразу меня принял, говоря: „Иди, но не проси!“ Благословил меня, и я пошёл, хотя был немного смущён: как же так не просить?

Приехав в Петербург, взял свою котомку и пошёл. Действительно; пока не просил, добрые люди звали меня, кормили, поили, одевали. Однажды сапоги приходили к концу, износились, а была зима. Я был этим озабочен; проходя около какой-то лавки, вдруг купец зовёт: „Странничек, зайди!“ Вхожу, а он приносит мне пару новых сапог. И так во всём. Вот что значит благословение отца Иоанна Кронштадтского! А когда я ослаб в подвиге и начал просить, тогда люди меня гнали от себя палкой.

После смерти отца Иоанна Кронштадтского пошёл я спасаться в Валаамский монастырь, где и сейчас живу его молитвами».

* * *

Рассказ гвардии полковника Анатолия Николаевича фон Витторфа

«Делопроизводитель Собственной Его Императорского Величества Канцелярии по принятию прошений, на Высочайшее Имя приносимых, действительный статский советник Владимир Васильевич Лотин рассказывал мне следующий случай.

Один учитель математики и классный наставник 1-й Санкт-Петербургской классической гимназии, что на Гороховой улице, заболел туберкулёзом, и врачи посоветовали ему поехать в Каир и провести там известное время. Он собрал справки и подсчитал, что на путешествие и проживание в Каире нужно 5 тысяч рублей. Денег у него не было. Тогда он решился поехать к отцу Иоанну. Прибыв в Кронштадт, он отправился в дом, где жил отец Иоанн, и вошёл в кухню. Увидав, что в кухне много народа, он присел в ожидании, никому ничего не сказав. Через некоторое время вышел псаломщик и сказал: „Батюшка зовёт учителя, который приехал из Петербурга“.

Больному и в голову не пришло, что это относится к нему, и он остался сидеть. Но псаломщик опять вернулся, говоря: „Кто здесь учитель из Петербурга?“

Тогда больной встал и сказал, что он. Отец Иоанн встретил его и просил рассказать подробно, что ему нужно. Учитель рассказал и объяснил, что ему нужно 5 тысяч рублей.

Тогда отец Иоанн стал молиться Богу, обращаясь к Господу, как бы к присутствующему Собеседнику, и говорил: „Господи, Ты же видишь, что он больной, что ему нужны эти 5 тысяч рублей, так дай же их ему“.

После этого отец Иоанн отпустил больного учителя.

Вернувшись домой в Петербург, больной, усталый от путешествия и от пережитого волнения, лёг спать.

Утром его разбудил служитель, пришедший из гимназии, и сказал: „Вас директор зовёт по экстренному делу“.

Одевшись, больной учитель пошёл к директору. Директор сказал ему, что был у барона Будберга, главноуправляющего Собственной Его Величества Канцелярией по принятию прошений, на Высочайшее Имя приносимых, и что барону Будбергу нужен надёжный педагог, чтобы сопровождать его больного сына в Каир, и что он, директор, рекомендовал барону его, больного, при этом директор дал больному свою карточку к барону Будбергу и сказал учителю, чтобы он немедленно отправился к барону. Учитель одел виц мундир и пошёл. Придя в Канцелярию, он передал карточку директора и был принят вне очереди.

Барон Будберг повторил ему предложение сопровождать сына в Каир и добавил, что в настоящее время он имеет много расходов и может предложить педагогу за эту поездку только 5 тысяч рублей.

Поражённый совершившимся чудом и вне себя от радости, учитель принял предложение, съездил с сыном барона в Каир, откуда вернулся здоровым».

* * *

Рассказ этот производит потрясающее впечатление.

Прежде всего поражает, что отец Иоанн прозрел Духом Святым, что в кухне у него сидит учитель, прибывший из Петербурга с просьбой. И ещё более удивительно, что Господь, по молитве отца Иоанна, устроил целое стечение обстоятельств, закончившихся столь поразительным чудом.

* * *

Рассказ монахини Марии (Родевич), из монастыря Пресвятой Богородицы, Црквеница Печеневце, близ г. Лесковца в Югославии.

«Дедушка мой по матери П.С. Эльманович служил в Петербургской Духовной консистории, и по служебным делам отец Иоанн ещё очень молодым священником иногда заезжал к нему на дом и в канцелярию. С благоговейным вниманием следила вся наша семья за его необыкновенной жизнью.

По счастливой случайности я родилась 19 октября 1876 года, в день Ангела дорогого Батюшки. На 19-м году жизни силой его молитвы я осталась жива. Случилось это так: в юных годах я очень интересовалась чтением философских книг рационалистического направления, много задумывалась над вопросами жизни и смерти, и в голове моей бродили мрачные и сумбурные мысли. Однажды под впечатлением этого вредного чтения мне пришла мысль о самоубийстве. В руках моих очутился монтекристо⁴²⁹, я приложила дуло к виску и выстрелила. Я сразу потеряла сознание и на три недели как бы провалилась в бездну. Духом носилась в хаосе каких-то разноцветных мелких шариков, а телом лежала без чувств на смертном одре. Всё было перепробовано докторами, но тщетно. Родители мои в полном отчаянии послали телеграмму отцу Иоанну Кронштадтскому с просьбой молиться обо мне. Получен был ответ: „Молюсь, будет жива“. В тот же день открылись мои глаза, и я вернулась к сознанию и к жизни.

Долго я поправлялась, когда же окрепла, то стала замечать в своей матери большую перемену. Она совсем изменила образ жизни, начала поститься по средам и пятницам и не пропускала ни одной церковной службы. Часто говела, следила за всеми службами отца Иоанна Кронштадтского и часто причащалась из его святых рук. Такая жизнь моей матери сильно действовала на меня, и я стала задумываться над тем, чтобы и мне служить Богу. Однако в душе моей часто был полный разлад. Я ни за что не могла серьёзно приняться. Какая-то апатия мешала мне жить нормально. Я стала терять над собой власть. Видя это, мой отец (действительный статский советник М.В. Родевич) решился снова обратиться к отцу Иоанну, на этот раз с просьбой приехать к нам и отслужить у нас молебен с водосвятием. Батюшка приехал и, узнав всё обо мне, спросил: „А читаешь ли ты Евангелие?“ Я ответила: „Ежедневно, а как же!“ Он сказал: „Да ты сердцем воспринимаешь ли его?“ Потом он привлёк к себе моего меньшего брата Серёжу, семи лет, обнял его, прижал к сердцу и вымолвил: „Ах, Серёжа, как мне тебя жаль!“ Серёжа на эти слова горько и громко расплакался.

В дальнейшем жизнь моего брата оказалась действительно одним сплошным страданием. Всю жизнь он мучился, ничто ему не удавалось, и умер он в лагере у большевиков.

После отъезда Батюшки жизнь наша потекла совсем иначе. Мама, как и раньше, проводила дни свои в молитве и частых говеньях. Я же совсем изменилась. Каждая прочитанная мной глава Евангелия проникала мне в душу и наполняла её теплотой и радостью невыразимою. Каждая церковная служба была для меня сладостью. Это несомненно было чудом, совершенным отцом Иоанном Кронштадтским, и я это чувствовала и сознавала.

На 24-м году жизни я стала искренне желать посвятить свою жизнь Богу. Отец Иоанн сам благословил меня на монашескую жизнь – крепко накрепко завязав на мне поясок с тканной по нём молитвенной надписью: „Живый в помощи Вышняго“⁴³⁰. При этом он сказал: „А ты хочешь воинствовать за Христа!“ Эти слова оказались в моей иноческой жизни весьма характерными.

Во время одной остановки нашей семьи в кронштадтском Доме Трудолюбия я сообщила Батюшке, что моя бедная мама очень болеет глазами от постоянного чтения Священного Писания при свете восковой свечи по ночам. Батюшка немедленно почерпнул своею рукой освящённой воды из чаши, и, брызнув, обтёр матери глаза. Потом до самой смерти мать никогда больше не страдала глазами и прекрасно видела.

Однажды стряслась со мной беда. По наговорам аптечной сестры уборщицы я навлекла на себя гнев своей старшей и всесильной монахини, матери казначейши, за этим последовало отрешение от послушания и келии и, по горячности моего нрава, могло окончиться даже отъездом моим из обители. Я страшно горевала и страдала. Всю ночь провела без сна, а когда наконец заснула, увидала во сне площадь перед Знаменским собором в Петербурге⁴³¹, массу народа и медленно движущийся экипаж с сидящим в нём отцом Иоанном Кронштадтским. Будто я быстро пробираюсь вперёд и оказалась рядом с ним. Кланяюсь ему в пояс, почти до земли. Батюшка встаёт во весь рост и смотрит мне прямо в глаза очень озабоченно. На груди его блестел крест, и он медленно осеняет меня всю крестным знамением, после чего лошади быстро мчат его на Невский проспект. На другой день после этого сна всё как-то чудесно уладилось у меня с матерью казначейшей, ничего не изменилось в наших прежних отношениях, но всё пошло по-старому. Кто-то спросил отца Иоанна Кронштадтского, можно ли придавать значение тем снам, где он фигурирует. Он ответил: „Если я приснюсь с крестом на груди, то это я, а если без креста, то это вражьи штуки“.

Одна старушка, проживавшая у нас, сильно заболела, и доктора отказались её лечить. Отец Иоанн приснился ей, благословил её, и старушка осталась жива. Значит и на расстоянии, и во сне он может утешать, помогать, исцелять.

Моя тётка часто ездила говеть в Кронштадт. Однажды Батюшка уехал и долго, 3–4 дня, не приезжал обратно. В его отсутствие приехала в Дом Трудолюбия какая-то молодая женщина откуда-то издалека, из Сибири, кажется. Она страшно волновалась, ожидая его, и много плакала, боясь, что ей придётся уехать, не повидавшись с ним. Тётка моя, видя её страдания, пожалела её и уговорила переждать ещё денёк. Она взяла её в свою комнату ночевать, а на другой день как раз вернулся Батюшка. Он имел усталый вид и как будто куда-то торопился. Тётушка в коротких словах стала изливать перед ним свои скорби, а та женщина ничего не говорила, стояла сзади и только плакала от возбуждения и счастья. Батюшка, стоя к ней вполоборота, сказал: „Вот что, выходи ты замуж за того, кто сейчас к тебе сватается. Он будет тебе добрым мужем и детям твоим хорошим отцом“. Затем повернулся и вышел. Молодая женщина, поражённая словами Батюшки, бросилась тётушке на шею, целовала её и говорила: „Затем я и ехала из такой дали, боялась ради детей выходить за него замуж“. Насколько отец Иоанн оказался прозорлив, что сразу ответил ей на незаданный вопрос! Осчастливленная женщина спокойно и радостно вернулась к себе домой.

Ещё случай: мать моя, вернувшись от обедни, стала рассказывать нам, как Батюшка горячо на коленях сегодня молился в алтаре за Царя. Он положил голову на престол и громким, от сердца идущим голосом молился. Это было перед Херувимской. Сила и интенсивность этой необычайной молитвы передалась и наэлектризовала всю толпу, и все стали молиться на коленях. И что же оказалось? Полковник Блок, дежуривший во дворце, передал своей хорошей знакомой конфиденциально, что должно было состояться освящение заново реставрированного Николаевского собора. На этом торжестве должен был присутствовать Государь со всей Царской Семьёй, но он вовремя был предупреждён о готовившемся покушении и взрыве во время службы и потому, к общему удивлению всех участвующих, освящение собора было внезапно, без объяснения причин, отложено⁴³².

Узнав об этом, моя мать уразумела причину необычайной молитвы отца Иоанна и ещё больше уверовала в силу его прозорливости и в чудодейственность его молитвы».

* * *

Помощник московского градоначальника Александр Николаевич Тимофеев, сын командира Кронштадтского крепостного полка, рассказал мне, что однажды, в период прекращения сообщения между Кронштадтом и Ораниенбаумом, когда никто не мог приехать в Кронштадт, начальник инженеров Кронштадтской крепости генерал Александров получил телеграмму, что сын его опасно болен, пошёл к отцу Иоанну с просьбой помолиться об исцелении, но отец Иоанн ему сказал: «За умершего не будем молиться о здравии, а лучше помолимся за упокой». Генерал Александров возразил, что он только что полу чил телеграмму, но отец Иоанн сказал ему, что сын его умер, что и подтвердилось впоследствии.

* * *

Рассказ командира 13-й артиллерийской бригады генерал-майора Василия Ивановича Игнатьева⁴³³, проживающего в Сербии, в г. Белграде, по ул. Корнелия Станковича, № 2.

«Два кадета, слышавшие о прозорливости отца Иоанна, решили поехать в Кронштадт проверить, действительно ли отец Иоанн прозорлив, рассуждая между собой так: „Подойдём к нему и увидим: если он прозорлив, то он должен понять, с какими мыслями мы прибыли“.

Сказано – сделано. Собрались и поехали в Кронштадт, вошли в Андреевский собор во время обедни и стали подходить ко кресту, который отец Иоанн давал лобызать верующим по окончании обедни.

Когда они подошли и хотели приложиться ко кресту, то отец Иоанн поднял крест, не дал им приложиться и сказал: „Вы испытать меня приехали, нет вам благословения“.

Кадеты были ошеломлены и глубоко раскаивались в своей дерзости.

Рассказ этот поведал мне один из этих двух кадетов, капитан Белостокского пехотного полка Муромцев. Рассказал он мне это приблизительно в 1900 году в Севастополе, где стоял его полк и 13-я артиллерийская бригада, в которой я служил».

* * *

Мой друг, настоятель Иоанно-Богословской церкви подворья Леушинского женского монастыря Новгородской губернии, протоиерей отец Н.Ф. Гронский рассказывал мне, что однажды отцу Иоанну сказали, что его приглашают приехать к таким-то.

На это отец Иоанн ответил: «Меня пригласили за картами, не поеду!»

Когда об этом сказали приглашавшим, то они подтвердили, что действительно играли в карты, когда кому-то из них пришла мысль пригласить отца Иоанна.

Здесь проявление прозорливости отца Иоанна и выражение порицания тем, кто без должного благоговения относились к обитавшей в отце Иоанне Пресвятой Троице.

* * *

Рассказ монахини Леонинского монастыря Ксении, находившейся в монастыре лет 20.

Однажды отца Иоанна пригласили в Леснинский монастырь⁴³⁴ к одной больной монахине и выехали его встречать. Тем временем отец Иоанн приехал совсем с другой стороны на одной лошади и прямо прошёл к больной и её исповедал, никого не спрашивая, зная по прозорливости своей, где находилась больная.

* * *

Рассказ Леонарды Антоновны Янковской.

«Лет тридцать с лишним тому назад, когда мне было 16 лет, я была у знакомой учительницы городской школы госпожи Снешковой в доме, находившемся на 8-й роте Измайловского полка в городе Петербурге (ротами Измайловского полка назывался ряд улиц).

В одну из квартир этого дома к больной приехал отец Иоанн. Подъезд был во дворе, и карета отца Иоанна стояла во дворе.

Когда отец Иоанн спустился из квартиры во двор, я попросила его благословить меня. Отец Иоанн пристально посмотрел на меня и сказал: „Благословляю тебя на жизнь тяжёлую“.

Это предсказание отца Иоанна, никогда меня раньше не видавшего, вполне оправдалось. Я была сестрой милосердия Красного Креста ещё с 1905 года и работала на войнах; болгар с турками, Великой и Добровольческой»⁴³⁵.

* * *

Рассказ Лидии Евграфовны Астафьевой, Белград, Таковская ул. 12, кв. 3.

Когда Астафьевы впервые пригласили отца Иоанна к себе в дом, и он приехал, то собралась, как всегда, около дома большая толпа народа. В толпе стоял и дворник Николай, который был пьяницей.

Неожиданно отец Иоанн обратился к дворнику Николаю и сказал ему: «Николай, брось пить, не то погибнешь».

Очевидно, Дух Святой дал отцу Иоанну прозреть, что вот тот человек в толпе есть пьяница и что зовут его Николаем.

* * *

Рассказ Софии Николаевны Жигмановской, рождённой Трубачёвой, проживающей в г. Белграде.

«В 1894–1895 годах в Тифлисе проживал в своём доме мой отец, богатый офицер, Николай Михайлович Трубачёв.

Он вёл беспечный образ жизни и часто кутил с Великим Князем Николаем Михайловичем. Постепенно состояние его стало уменьшаться, а кутежи и пьянство продолжались. Когда мне было 7 лет, а папе было около 30 лет, он исчез, и никто не знал, куда он девался. Потом оказалось, что он пошёл пешком в Кронштадт к отцу Иоанну. Придя туда, он пошёл в Андреевский собор. После службы, когда папа вышел из собора и находился в толпе, отец Иоанн, выйдя из боковых дверей алтаря, сел в карету и проезжал мимо. Неожиданно отец Иоанн остановил карету, подозвал из толпы моего отца и сказал ему: „Ты прошёл такую даль, садись поедем ко мне, мне нужно с тобой побеседовать“ и посадил с собой и повёз к себе. Очевидно, отец Иоанн прозрел всё Духом Святым. Отец Иоанн сказал отцу, что он очень хорошо сделал, что пришёл к нему пешком, долго беседовал с отцом, и с той поры отец перестал пить и курить.

Когда началась Великая война, то отец попросил Великого Князя Николая Михайловича, чтобы его из пограничной стражи, из Тифлиса взяли на войну. Его назначили ротмистром в кавалерийский полк на Австрийский фронт, и в первый же год войны он получил орден Святого Георгия и за отличие чин подполковника, а 7 октября был убит».

* * *

Отец Иоанн никогда не видал Н.М. Трубачёва, но Дух Святой открыл ему и всё прошлое Трубачёва, его путешествие пешком, то, что он находится в толпе, вышедшей из собора, и его наружность, так что отец Иоанн сразу увидел его в толпе и подозвал.

Вникните вы, читающие эту книгу, и содрогнитесь величию и Силе и Славе Божией, явленных нам, многогрешным, в конце второго тысячелетия со времён Христа, накануне явления антихриста, вступившего в брань с сохраняющими заповеди Божии и имеющими свидетельство Иисуса Христа⁴³⁶.

* * *

Необычайный случай прозорливости отца Иоанна

Когда в детстве я начал учить латинский и греческий языки, то у нас в летние месяцы жил учитель – студент Императорского филологического института Феодор Гавриилович Шубин.

Мы все с ним очень подружились и сохраняли эту дружбу навсегда. В 1915 году Ф.Г. Шубин, будучи уже действительным статским советником и директором Омского учительского института, приехал в Петроград и несколько раз бывал у меня. Вот что он рассказал мне.

«Я, – говорил Федор Гаврилович, – родился и был всю жизнь старовером, но тщательнейшим образом скрывал это, чтобы не лишиться карьеры.

С этой целью я нанимал квартиры у батюшек и ходил в православную церковь.

Однажды при торжестве в одном из учебных заведений (в каком именно я забыл) присутствовал отец Иоанн. Когда он уходил, то начальствующие лица расположились непрерывной линией по направлению к выходу.

Отец Иоанн, проходя, каждого благословлял. Когда же подошёл ко мне, то меня не благословил: взгляд его голубых глаз насквозь пронизал меня, и он громко сказал: „А ты так и останешься старовером?!“ и прошёл к следующему.

Эти слова как громом поразили меня, мороз пробежал по коже, и я чувствовал себя так, как будто меня неожиданно облили ушатом холодной воды, так как никто, кроме моей совести, не знал, что я был старовером»⁴³⁷.

* * *

Вот ещё два случая прозорливости отца Иоанна, которые рассказывали мне в городе Петрозаводске

I. Когда в городе Петрозаводске стало известно, что приезжает отец Иоанн, то на пароходной пристани собралась толпа, в которой находился и местный старообрядческий епископ, пришедший, как он потом рассказывал, из любопытства, чтобы посмотреть, что такое за отец Иоанн, так как был человеком неверующим.

Сойдя с парохода, отец Иоанн прошёл сквозь толпу прямо к нему, положил ему руку на голову и сказал: «Бедный ты, бедный!» и тотчас пошёл далее.

Тогда епископ понял, что отец Иоанн есть великая сила Божия, что он Духом Святым прозрел его сокровенные мысли и сразу прошёл к нему через огромную толпу, никогда его не видя.

Происшедшее так поразило епископа, что он совершенно переродился и стал человеком верующим.

II. Протоиерей Петрозаводского кафедрального собора, человек высоконравственной жизни, делавший много добра из своего заработка, рассказывал мне, что незадолго до приезда отца Иоанна в Петрозаводск у него стали болеть ноги, он чувствовал большую слабость в ногах, и ему было трудно ходить. Когда отец Иоанн приехал и стал совершать проскомидию, то он попросил отца Иоанна помолиться о его здоровье, не объяснив ему при этом своей болезни. Отец Иоанн, прознав Духом Святым сущность его болезни, вынимая часть из просфоры за здравие просителя, три раза повторил: «Крепость ног, крепость ног, крепость ног!»

С той поры у доброго протоиерея ноги перестали болеть и окрепли.

* * *

Из лекции митрофорного протоиерея Феодора Синькевича, прочитанной в аудитории Белградского университета 19 декабря 1908 года, накануне дня кончины отца Иоанна.

«Вот идут по улицам Кронштадта два светских друга, коллеги по своей служебной деятельности, но один из них религиозно настроенный, а другой, напротив, безрелигиозный и относившийся со страшным предубеждением к личности отца Иоанна и к его чудотворениям. Религиозно настроенный и в то же время почитатель Батюшки отца Иоанна предлагает своему коллеге приятелю пойти в церковь к обедне, послушать служение и проповедь отца Иоанна. Однако приятель, относившийся совершенно скептически к отцу Иоанну, отвечает пренебрежительно: „Вот ещё не доставало поверить сказкам об отце Иоанне“. Но его друг продолжает настаивать на своём. Нехотя соглашается отрицатель пройти в церковь со словами: „Нового или интересного всё равно ничего не увижу и не найду, но если ты настаиваешь, то что ж, пойдём, посмотрим, как он комедию ломает“.

Отправились. Пришли в храм и стали оба друга в сторонке. Богослужение близилось к концу. Как вдруг сквозь толпу людей направляется к неверующему другу церковный сторож, посланный Батюшкой, и от его имени просит его пожаловать в алтарь. Изумлению неверующего не было границ, однако он всё же не растерялся и стал убеждать сторожа, что произошла ошибка, ибо Батюшка его совершенно не знает, да и не может знать, и что зовёт он, наверное, кого-то другого, с кем его смешали. Сторож едва соглашается пойти переспросить Батюшку. Переспросив, возвращается снова к этому неверу со словами: „Ведь ваше имя такое-то, а фамилия такая-то (называет его имя и фамилию), так это вас-то именно и зовёт Батюшка“. Застигнутый врасплох невер чувствует, как холод прошёл по его спине, и обращается за советом к стоявшему с ним рядом верующему своему приятелю:

– Что мне делать, идти или же не идти?

– Да ведь ясно, что тебя зовёт Батюшка. Иди, и если бы оказалось какое-либо недоразумение, то оно само собой разъяснится в алтаре.

Опавший сразу в лице и растерявшийся, побледневший невер, помимо своего желания, в силу создавшейся необходимости, идёт за сторожем в алтарь. Только что он вошёл, как отец Иоанн быстро к нему поворачивается с вопросом:

– Ну, что ж, мой милый, скажи, пожалуйста, как тебе понравилась моя комедия, хорошо ли я её ломаю?

При этом вопросе удивление и недоумение вошедшего в алтарь сменилось ужасом и трепетом пред прозорливостью Батюшки, а вслед за тем и глубоким сознанием своей неправоты. Ноги подкосились, и он упал на колени, прося прощения своей дерзости и своего неверия. Наставив словами любви и веры на путь истины, отец Иоанн отпускал его от себя уже обратившегося к Христовой вере, доброго и убеждённого христианина, обретя заблудшую овцу.

А вот другой подобного же рода случай великой прозорливости дивного пастыря.

В одном доме Петербурга ожидают приезда почитаемого Батюшки, куда он был приглашён. Чтобы встретить его и повидать, собралось много народа, но в числе присутствовавших была одна дама, разочарованная в жизни и не верившая ни в Бога, ни в чудеса, ни в подвижническую и чудотворную деятельность отца Иоанна. Присутствовала она здесь в силу необходимости, так как временно гостила в этом доме. Ни видеть отца Иоанна, ни слышать его она просто не желала и не интересовалась, и намеренно ушла в самую отдалённую комнату квартиры и села там на кровати, занявшись рукоделием.

Вот подъезжает к дому экипаж с отцом Иоанном. Собравшиеся люди встречают его, ожидая момента, чтобы подойти под благословение, но тут происходит нечто совершенно неожиданное И сразу для присутствующих не понятное. Вместо благословения или вместо осуществления цели своего приезда – служения молебна – отец Иоанн, ни с кем не поздоровавшись, быстрыми шагами направляется через толпу куда-то вглубь незнакомой ему огромной квартиры и уверенно направляется в ту именно клетушку, где сидит на кровати вяжущая дама. Увидев отца Иоанна, она была так изумлена, что предметы в комнате закружились, как живые, в её голове. Между тем, отец Иоанн садится рядом с ней и начинает опровергать её неверие, обличать её отчаяние, напоминать о милости Божией, говорить о Промысле Божием, о покаянии, о вере и словами любви и утешения призывать её к вере и надежде. К концу этой беседы неверующая прежде женщина заливается горячими слезами раскаяния, а сердце её наполняется той благодатной теплотой сердечной, которая всегда сопровождает первое искреннее обращение христианина к Богу. И только зажёгши эту новую лампаду жизни духовной, обратив заблудшую овцу. Батюшка отец Иоанн обращается к тому делу, для которого он был приглашён хозяевами дома».

* * *

Из письма Анастасии Рачинской.

«Мой отец, генерал Ланской, очень верующий и чтивший Батюшку, часто просил его приехать помолиться у него в доме, что отец Иоанн неоднократно и исполнял. Отец мой был болезненный человек, и однажды, приехав его навестить, я нашла его грустнее обыкновенного и предложила ему написать Батюшке и попросить его навестить отца и помолиться с нами. Отец был обрадован, и я вскоре получила ответ от отца Иоанна, который назначил день и час своего приезда.

Мы собрались у моего отца, и Батюшка приехал оживлённый и добрый ко всем, как всегда. Помолившись и окропив всех святой водой, по просьбе моего отца Батюшка остался выпить чашку чаю и во время разговора встал и стал ходить быстро по гостиной из угла в угол. В это время моя старушка няня, живущая у моего отца в доме, вошла и стала гасить свечу у образов, собираясь унести с собой чашу со святой водой. Батюшка, всё ходя по комнате, быстро подошёл к ней и сказал: „Береги святую воду, скоро понадобится“.

Вскоре Батюшка уехал. Отец мой был бодр и повеселел, а няня, провожая меня, тревожно сообщила мне слова Батюшки, и действительно это было последнее посещение моего отца Батюшкой при жизни: через короткое время мой отец опасно занемог; доктора объявили, что это прогрессивный паралич, который в самое короткое время свёл отца в могилу. Отцу моему было тогда 67 лет.

Другой случай произошёл в семье одного священника. Этот священник (отец Михаил) служил диаконом в Андреевском соборе в Кронштадте, тесть же его был в этом же соборе много лет священником и сослужил отцу Иоанну⁴³⁸. Отец Иоанн очень любил и отца Михаила, и его тестя и исхлопотал отцу Михаилу место настоятеля церкви и законоучителя в Петербурге во 2-м кадетском Императора Петра Великого корпусе, куда переехал с ним и его тесть, уже преклонного возраста старик, но ещё бодрый.

При приездах своих в Петербург, отец Иоанн часто заезжал их навестить, так прошло года два.

Однажды, это было на Страстной неделе в Великий Четверг, около 9 часов утра, отец Михаил, собиравшийся идти в церковь, услышал на парадной лестнице звонок и пошёл сам отворить дверь. Увидав перед собой отца Иоанна, он был очень обрадован, но и удивлён видеть его в такой день и такой ранний час у себя, и спросил его, как это случилось. Отец Иоанн ответил ему, что приехал проститься с его тестем. Старичок-священник в это время не был болен, но слаб, как всегда, ввиду его преклонного возраста. Пробыв короткое время, отец Иоанн уехал, а вечером, придя от всенощной, после чтения 12 Святых Евангелий, отец Михаил нашёл своего тестя мёртвым. Он умер во время всенощной.

Вот два случая прозорливости Батюшки, бывшие у меня почти на глазах».

* * *

В Петербурге в девяностых годах прошлого столетия сестре поручика фельдъегерского корпуса Пронина пяти лет прищемили палец, захлопывая дверцы кареты, и его совсем раздавили. Доктор сказал, что нужно отнять палец. На другой день оказалось заражение крови, и доктор сказал, что нужно отрезать руку по локоть. Девочка непрерывно плакала от боли. Когда доктор разбинтовал руку, то распространилось зловоние.

Неожиданно слышат, что отец Иоанн приехал к соседям. Тогда отец девочки побежал и умолял отца Иоанна прийти. Он, хотя и был очень занят, но ввиду тяжёлого случая пришёл, служил молебен и сказал, что операции делать не надо и что так пройдёт. После ухода отца Иоанна отец девочки настаивал на операции, а мать, крепко веровавшая, решила сделать так, как сказал отец Иоанн. Девочка заснула и много спала. Утром пришёл доктор и разбинтовал руку. Опухоли не было, дурной запах прошёл, и висела лишь засохшая жилка, как на ниточке. Жилку отрезали, и девочка выздоровела, так как заражение крови прошло, и доктор заявил, что это чудо, так как наука говорила другое.

* * *

Рассказ Леонарды Антоновны Янковской, католички, сестры милосердия Красного Креста, проживающей в Сербии, в г. Белграде по улице Воеводы Путника в «Ортопедическом Заводе».

В крепостном полку крепости Ковно служил подполковник Пригоровский, который был болен при смерти: харкал кровью; врачи признали положение его безнадёжным.

Пригоровский имел собственный дом в Оренбурге в Атамановском переулке и по его просьбе был переведён в Белебеевский полк, стоявший в Оренбурге, но вследствие болезни не мог двинуться.

Жена его Вера была ученицей отца Иоанна по Кронштадтской гимназии.

Она поехала к отцу Иоанну в Кронштадт. Прибыв туда, она вошла в собор во время общей исповеди и думала: «Мне не пробраться к отцу Иоанну» и была поражена, как толпа её продвинула к амвону. Отец Иоанн увидел её и говорит: «Верочка, это ты? Не волнуйся, я молюсь, молюсь, ну, помолимся Богу».

Когда отец Иоанн кончил молиться, то сказал ей: «Ну, поезжай домой, всё будет благополучно, он встанет».

«Когда я приехала домой, <– рассказывала Вера,> – муж вышел мне навстречу».

И действительно, Л.А. Янковская видела, что подполковник Пригоровский встал с постели совсем здоровым и уехал с большой семьёй в Оренбург.

В этом случае опять Господь, по молитве отца Иоанна, исцелил безнадёжного и сказал отцу Иоанну, что молитва его услышана, так что отец Иоанн мог сказать жене больного, что муж её будет здоров.

* * *

Воспоминания вдовы бывшего начальника Варшавского округа пограничной стражи, а во время войны – начальника 81 пехотной дивизии, генерал-лейтенанта Михаила Дмитриевича Китченко Елены Константиновны Китченко, проживающей в Сербии в г. Белграде, Вождовац, II Русский Дом⁴³⁹.

Первое воспоминание

«Мой первый муж, податной инспектор Пудожского уезда Олонецкой губернии статский советник Шульц, был большим картёжником и часто целые ночи проводил в клубе. Однажды один из партнёров внезапно скончался на его глазах за карточным столом, и это произвело на него такое удручающее впечатление, что он некоторое время совсем перестал играть, боясь, чтобы и с ним не случилось то же самое. С каждым днём он всё больше и больше стал беспокоиться о своём здоровье.

Когда мы гостили в Петербурге у моих родителей, муж стал себя плохо чувствовать, начал сильно худеть, и по ночам повторялись какие-то непонятные припадки страха и боязни смерти. На все мои тревожные вопросы он отвечал лишь криком: „Умираю, умираю!“ В испуге я бегала за доктором, но ни один не мог понять его болезни, так как он ни на что не жаловался. Симптомы же были такие: он очень много пил воды, совсем мало ел и плохо спал. При этом невероятно худел. Тогда мы решили обратиться к известности и специалисту по нервным болезням. Профессор, выслушав и осмотрев больного, отозвал меня в сторону и сказал, что болезнь его опасна, надо серьёзно лечиться, держать строгую диету, и приказал мне на следующий день принести ему анализ. Всё это я в точности исполнила, после чего профессор поставил такой диагноз: сахарная болезнь в очень сильной и запущенной форме, случай почти неизлечимый. Жить может не больше месяца.

Выслушав этот приговор, я от страха почти лишилась чувств. А надо было во что бы то ни стало скрыть от мужа вынесенное впечатление. Он вообще был страшно мнителен и подозрителен, что касалось его болезни.

Надо было после визита к доктору казаться весёлой и беззаботной, чтобы его не напугать. Он очень любил жизнь. Шли дни, муж худел не по дням, а по часам. Из полного, здорового мужчины он превращался в скелет. Платья его висели на нём, как на вешалке. Он совсем лишился сна и аппетита. Всё видимо шло к концу, как предсказал профессор.

И вот тогда наш дом посетил отец Иоанн Кронштадтский, приехавший навестить свою крестницу, дочь домовладельца. Услышав об этом, я и сестры сейчас же выскочили из-за стола (мы обедали в это время) и побежали на лестницу, боясь его пропустить. Муж, хотя и был лютеранин, пошёл за нами, желая тоже видеть его. А лестница была полна народа, из всех квартир и с улицы. Толпа не позволяла двигаться. С большим трудом и при моей помощи муж пробрался сквозь толпу и прошёл в сторону и стал возле дверей комнаты швейцара. Я же вернулась назад в надежде получить от отца Иоанна благословение. Он как раз спускался с лестницы очень быстро, не останавливаясь и ни на кого не глядя, занятый только тем, чтобы скорее очутиться на свободе. Впереди его бежал человек, расталкивавший довольно бесцеремонно толпу. Когда отцу Иоанну оставалось до дверей несколько шагов, он вдруг остановился. Никем не сдержанная волна людей хлынула к нему, но он сделал несколько шагов в сторону, где тихо стоял муж мой, положил руки ему на голову и внятно, громко и повелительно произнёс: „Будь здоров!“ Затем сейчас же вышел и, сев в карету, уехал.

Муж легко поднялся по лестнице в особенном настроении. Дома никому не сказал ни слова. Мы же с сёстрами вперебивку стали рассказывать своим родителям всё, что произошло. В эту же первую ночь у мужа не было припадка, и он проспал не просыпаясь. Утром с аппетитом напился чаю с булкой (чего давно не делал) и постепенно снова возвращался к жизни и к здоровью. Следующий визит его к профессору показал полное отсутствие в крови сахара. Профессор, ничего не зная, только развёл руками и сказал: „Ничего не понимаю, это какое-то чудо!“ После этого муж прожил очень долго и умер 65-ти лет от крупозного воспаления лёгких».

* * *

Вникните, читатели, в этот случай и содрогнитесь.

Отец Иоанн никогда не видал статского советника Шульца, никто ему не говорил о его болезни, кругом была толпа, отец Иоанн стремительно спускался с лестницы, но Дух Святой указал ему на стоявшего в стороне безнадёжно больного и повелел отцу Иоанну исцелить его.

Второе воспоминание

«Прошло немного лет. Мы снова гостили у родителей в том же доме. Приехали мы попрощаться, так как муж получил неожиданно новое назначение в Олонецкую губернию в город Пудож податным инспектором. Он должен был ехать один, а я с двумя детьми, воспитанницей восьми лет и собственной грудной девочкой, оставались ещё некоторое время, пока он не пришлёт мне письма. Я очень боялась этого путешествия. Все пугали меня и отговаривали ехать до весны. Говорили, что такой поздней осенью (это было в конце сентября) уже невозможно рисковать ехать с малыми детьми. В такой нерешительности я прожила у родителей ещё недели две, пока не получила письма, что всё обстоит благополучно. Квартира нанята, страхов никаких и т. д. Муж очень просил меня поторопиться с приездом и не пропустить последнего рейса. Я не знала, кого слушать: родителей, которых я очень любила, или мужа, которого я тоже любила и жалела. Я колебалась. И вдруг прибегает от хозяина мальчишка и говорит, что сейчас к ним приезжает отец Иоанн Кронштадтский. Вот счастье! Я моментально побежала, и сёстры за мной. Я сразу поняла, что этот приезд его – моё спасение. Настроение моё было какое-то неземное. Так я и вбежала в комнату и прямо к отцу Иоанну. Как я ему рассказала всё, не помню. Знаю, что плакала, и он рукой утирал мои слёзы. И так был ласков... Я сразу успокоилась и только целовала его руки без конца. Он положил руки мне на голову и говорил:

– Успокойся, не плачь, всё будет хорошо, ведь ты едешь ко мне на родину. Я сам оттуда, там прекрасно, благословляю тебя в путь. Поезжай с Богом!

Потом он отстранил меня немного, взглянул мне в лицо и, весело так смеясь, сказал:

– Да ведь ты француженка!

Я говорю:

– Нет, я русская.

– Неправда, ты француженка!

Я опять, уже смеясь, говорю:

– Да нет. Батюшка, я русская.

После этого, получив его благословение ещё раз, я ушла. А сёстры бежали за мной, подшучивая надо мной, в комичном духе, изображая весь этот эпизод. Но я была в полном экстазе и на их шутки не отвечала, переживая в своей душе всё случившееся. Через два дня шёл пароход, и надо было ехать. Я ничего больше не боялась и ни минуты не колебалась. Меня ещё все продолжали пугать, уверяли, что так как я не заказала себе заранее кабинки, то меня на пароход не примут, не будет ни одной свободной каюты.

Когда я с детьми, в сопровождении родных приехала на пароход, меня встретил капитан парохода и развёл руками. Он уверял меня, что пароход переполнен, что даже одного человека невозможно вместить. И чтобы убедить меня в этом, повёл меня вниз в общую большую каюту, где взрослые и дети вперемешку лежали на полу. Несмотря на то, что пароход ещё стоял, его сильно качало, и многие уже страдали морской болезнью. Воздух был невозможный. Я еле-еле выбежала на палубу. Капитан смотрел на меня с большим участием и уверял, что путешествие, по-видимому, будет очень тяжёлое и бурное. Ко мне снова приступили родители и сёстры, убеждая меня ехать домой и отложить свою поездку до весны. Но я всё-таки чего-то ждала и не трогалась с места. Вдруг капитан обратился ко мне с просветлённым лицом и говорит;

– Одно я могу для вас сделать: уступлю вам свою каюту, она на палубе, в ней будет меньше качки, и вы будете иметь в ней все удобства. Я же найду себе всегда место где-нибудь.

Я обрадовалась и моментально подумала: „Это отец Иоанн внушил ему эту мысль“ и вспомнила его слова: „Не бойся, всё будет хорошо, ты едешь ко мне на родину!“ Этого я ждала и наконец дождалась.

Капитан подозвал матроса, приказал вынести из его каюты все его вещи, постлать чистое белье и, передавая мне ключ, сказал:

– Когда всё будет готово, затворитесь с детишками на ключ, и если вам что-нибудь понадобится, позвоните.

Так я и сделала, поблагодарив его от всего сердца и мысленно отца Иоанна Кронштадтского. Я расположилась в удобном помещении. Скоро мы отплыли. Путешествие, как и говорил капитан, было тяжёлое и даже сопряжено с опасностью. Я слышала, как бегали и суетились матросы, как кричал капитан. Качка на Ладожском и Онежском озёрах была всё время круговая. Вся публика и даже многие матросы лежали вповалку. Я же и дети (старшую девочку я привязала верёвкой к койке) ни разу не страдали от морской болезни, хотя это было моё первое путешествие водой. Вместо 12 часов (как полагалось), мы плыли полтора суток, и нас почти целый день видели из Петрозаводска качающимися на волнах и всё на том же месте. Прожили мы в Пудоже три года, затем вернулись в Петербург, где муж мой и скончался спустя много лет, в 1909 году, 65-ти лет от роду.

Я часто, часто вспоминала и ярко переживала моё свидание с отцом Иоанном Кронштадтским и всё думала, почему он так настаивал на том, что я француженка. И поняла я это только много лет спустя, выйдя уже вторично замуж и очутившись с мужем беженкой в Белграде. Что было делать, за что приняться, чем зарабатывать кусок хлеба? У меня не было никакой специальности. Знала я только очень хорошо говорить по-французски. Этому я научилась от жившей у нас в доме 20 лет француженки, воспитавшей моих трёх старших сестёр и нас троих последних. К счастью, в тот год французский язык в Сербии вошёл в моду. Все родители захотели, чтобы их дети обязательно говорили на этом языке. Мне посчастливилось получить прекрасное место при трёх маленьких мальчиках, уже говоривших по-французски. Таким образом я могла содержать и себя, и мужа, бывшего без места. И всё время, пока я тут живу, до сих пор я кормлюсь от своего французского языка. Причём меня все и считают настоящей француженкой, по моему выговору и по наружности. Замечательно то, что отец Иоанн меня вовсе не знал, видел в первый раз, никогда не слышал от меня ни одного французского слова, не удивительно ли, как он это всё так ясно провидел? Для меня это непостижимо! И сколько бы я ещё ни жила на свете, я всегда буду чувствовать на себе тот крест, которым он меня осенил и благословил в путь, и его ласковую руку, отиравшую с лица моего слёзы. Это останется навсегда лучшим воспоминанием моей жизни».

Третье воспоминание

«Есть у меня ещё одно воспоминание, касающееся не меня, но моей близкой родственницы. Произошло всё это на моих глазах. Поэтому я и хочу об этом рассказать.

Мою родственницу звали Ольгой, она была очень красивой молодой женщиной, но вышла замуж без любви и поэтому была несчастна в супружеской жизни, хотя её муж был очень достойный человек и любил её до самозабвения. Она была вообще избалована жизнью. Вечно была окружена поклонниками и вела бурную жизнь. Был у неё маленький сынишка, к несчастью, родившийся слабым и больным. Возили его и за границу, показывали всем профессорам, но напрасно. Болезнь его была всеми признана неизлечимой. У него был паралич мозжечка, и когда он двигался, его непроизвольно передёргивало, он подпрыгивал и корчился, что производило очень тяжёлое и жалкое впечатление. Ребёнку в то время было около шести лет, и был он умным, вдумчивым, способным к учению, а в особенности к рисованию, мальчиком. Он хорошо сознавал свой недостаток и страшно мучился, тем более что рядом с ним воспитывался и рос его маленький братишка, здоровый и нормальный.

Жили они в своём майорате в Калишской губернии⁴⁴⁰. Они часто приезжали в Петербург, у них была там постоянная квартира для зимы, потому что Ольга любила веселиться и выезжать. Несмотря на своё легкомыслие, она была женщиной умной, развитой и хорошей матерью. Вечно она мучилась за своего первенца и дала бы много за то, чтобы он был здоров. Услышав от меня о том, как отец Иоанн чудесно исцелил моего мужа, она вдруг уверовала в него и стала молиться и просить Бога об исцелении её несчастного сына. Об этом Ольга говорила с ним и внушила ему такую сильную надежду и веру в возможность такого чуда, что мальчик стал ежедневно приставать к матери, чтобы она скорее его везла в Кронштадт. Мы все, её близкие, ждали чуда. Настал наконец день отъезда. Оба они ехали, как на великий праздник.

В Андреевском соборе, когда она очутилась перед самим отцом Иоанном Кронштадтским, собиравшимся причащать исповедников, мальчик весь дрожал от возбуждения и надежды. Но отец Иоанн не обратил внимания на него и причащал других, которые стояли сбоку. Мальчика оттёрли, он очутился с Ольгой сзади. Толпа, видя это и жалея больного мальчика, протолкнула его опять вперёд. Ольга со слезами стала молить отца Иоанна причастить и исцелить её сына, но отец Иоанн опять не обращал на него никакого внимания и продолжал причащать стоявших сбоку. В третий раз Ольга с мальчиком подошла, но отец Иоанн опять отвернулся.

Все поняли кругом, что это делалось неспроста и что отец Иоанн намеренно его не причащает. Вся в слезах, Ольга с сыном возвращалась домой, как с похорон. Вернувшись, она начала рассказывать нам о случившемся. И когда мы все пришли в негодование, осуждая бесчувственность отца Иоанна Кронштадтского, она, плача, рассказала нам и призналась, что два года тому назад в майорате она сильно заболела. У неё было такое сильное кровотечение, что никто его не мог остановить. Доктора, профессора, созванные мужем, оказались бессильны. Послали в Калиш за священником. Ольга уже до половины туловища похолодела, но исповедалась, раскаялась, много плакала и дала клятву, если поправится, начать новую жизнь, никогда больше не изменять мужу и жить по-божески. После Соборования она вернулась к жизни. А когда поправилась совсем, забыла о своей клятве и продолжала свою прежнюю жизнь. Вот причина, по которой отец Иоанн, провидевший всё это, был так неумолим к ней.

Спустя три года мальчик умер от дифтерита в три дня, без жалобы, как святой, утешая свою плачущую мать. Перед смертью он сам захотел причаститься и сделал это с полной верой в Бога, как взрослый человек. Ольга ещё живёт и поныне. Была одно время буйно помешанной. Проживала и лечилась в санатории. Теперь она опять здорова, и я недавно ещё получила от неё открытку. Она много молится, очень религиозна и ждёт смерти, вполне сознательно и по-христиански».

* * *

Случай, рассказанный мне бывшим штабс-капитаном по адмиралтейству Иваном Ильичам Шевченко, ныне покойным.

Иван Ильич служил одно время на небольшом военном корабле, которым командовал капитан II ранга А. Покровский в 1900–1901 годах.

«Было воскресенье или какой-то праздник, – рассказывает Иван Ильич, – командир уехал в Ораниенбаум к знакомым на дачу, предварительно оставив мне свой адрес, так как я оставался за старшего на нашем корабле. Надо сказать, что на военных кораблях хозяйственная часть поручается так называемым „баталерам“, которые и ведут отчётность и хозяйство.

Наш баталер, сделав довольно крупную ошибку в отчётности последнего месяца (не знаю – умышленно или неумышленно), решил её исправить подлогом, вырвав страницу с ошибкой и вклеив другую в отчётную книгу.

Произведя эту работу, он испортил другие страницы и, увидев, что ему не удастся скрыть подлог, пришёл в отчаяние и на ремне повесился.

К счастью, кто-то из команды увидал его висящим и поднял тревогу, конечно, сейчас же доложив мне. Я бросился в помещение баталеров и, увидав отчётные книги, сразу понял, в чём дело, и, спрятав книги, немедленно же поехал с докладом к командиру, пока фельдшер приводил в чувство баталера.

До отхода парохода, отходящего в Ораниенбаум, оставалось 5 минут, и я гнал извозчика вовсю. Подъезжая к пароходу, вижу, что он уже дал ход и идёт рядом с пристанью. Я соскочил с извозчика и, вскочив на ходу на пароход, повернулся лицом к борту. В это время я почувствовал, что кто-то меня трогает за плечо и говорит: „Поздоровайтесь с Батюшкой!“ Я оборачиваюсь и вижу Батюшку отца Иоанна, который смотрит на меня и приветливо улыбается. Я подошёл к нему под благословение, а он говорит: „Успокойтесь, успокойтесь, он останется жив, и всё кончится благополучно!“

Я так и остался стоять, разинув рот. Как же он мог знать о случае, который произошёл 15 минут тому назад, да ещё в порту, где посторонних не пускают?! Да ещё и предсказал о том, что он будет жить.

Всё так и произошло – баталер остался жив, а дело покончили домашними средствами, не доведя до скандала».

Капитан II ранга

Иван Шевченко.

* * *

Рассказ капитана II ранга Ивана Николаевича Казнакова

«Один священник из внутренней губернии России, наслышавшись об отце Иоанне, приехал в Кронштадт и сослужил с ним у ранней обедни. Как известно, отец Иоанн произносил молитвы скороговоркой, вскрикивая и повышая тон по временам. Услыхав это, священник подумал: „Э, да и ты служишь, как все мы, и не отличаешься многим от нас!“

– А что же ты думал? – ответил ему отец Иоанн, – я такой же, как и все вы.

Священник, конечно, остался поражён этим явлением».

* * *

Рассказ госпожи М., которая просила не называть её фамилии, так как повествование её будет касаться женской болезни.

«У меня было два выкидыша. Обстоятельства эти меня очень волновали, так как плод погибал. Я решилась поехать к отцу Иоанну, чтобы просить его помолиться.

Войдя к отцу Иоанну, я ещё не успела ему сказать о причине и цели моего приезда, как он встретил меня словами: „Это ничего – у тебя всё от слабости“».

Прозорливый угодник Божий прозрел Духом Святым болезнь госпожи М. и ласково утешил её.

«Вследствие слабости лёгких я 12 лет прожила в Крыму в городе Ялте.

В течение этого периода, когда я была беременна, у меня сделалась какая-то опухоль. Местные врачи отказались поставить диагноз, и один из них сопровождал меня в Москву к профессору Снигиреву. Меня переносили на руках.

Когда я прибыла в клинику профессора Снигирева, то он приказал мне три дня спокойно лежать, чтобы отдохнуть от дороги, и осмотр назначил через три дня.

Из Ялты перед отъездом и из Москвы по приезде я послала отцу Иоанну две телеграммы с просьбой помолиться.

Когда профессор Снигирев осмотрел меня, то сказал: „Благодарите Бога! Опухоль прошла, нарыв лопнул и вытек наружу. Если бы он лопнул внутрь, то была бы смерть“.

Снигирев отпустил меня домой с тем, чтобы я вернулась к нему за месяц до родов. Я поехала в Нижний Новгород и из Нижнего написала отцу Иоанну письмо, которое отправила через знакомую даму.

Отец Иоанн, прочитав письмо, сказал этой даме: „Пусть ничего не боится, ехать не надо, я помолюсь“.

Я послушалась великого молитвенника-прозорливца и чудотворца и не поехала, и благополучнейшим образом разрешилась от бремени.

Потом мне говорили врачи из клиники профессора Снигирева, что это первый случай в их практике, когда такая больная обошлась без операции.

Когда сын мой заболел дифтеритом, я послала отцу Иоанну телеграмму в Дом Трудолюбия с тем расчётом, чтобы он получил её на рассвете.

На другой день пришёл доктор и, осмотрев больного, сказал: „Это первый случай в моей практике, что дифтерит остановился на одной стороне и не перешёл на другую“.

После этого сын поправился.

Однажды я просила отца Иоанна помолиться о младшем сыне, которому учение давалось туго. Отец же Иоанн положил руку на голову старшего сына и усердно молился, закончив словами: „Да будет, Господи, воля Твоя святая!“

Я думала, что отец Иоанн ошибся.

Через некоторое время старшему сыну пришлось вырезать аденоиды между горлом и носом. При операции он потерял так много крови, что чуть не умер и утратил способность учиться: запоминать и понимать. Его лечили, прекратив учение, и он поправился.

Очевидно, отец Иоанн Духом Святым провидел это обстоятельство, а потому и молился об этом сыне, а не о младшем, как я просила».

* * *

Михаил Михайлович Родзянко, проживающий в городе Землине (б. Югославия⁴⁴¹), сообщил мне в письме от 29 декабря 1927 года нижеследующее.

Дело было в Пажеском корпусе в Петрограде; во время гимнастики один мальчик получил сильный удар по голове и после того опасно заболел; лечили его всякие врачи и профессора, но ему лучше не становилось, и матери сказали, что её сын безнадёжен и в лучшем случае, если не умрёт, то будет идиотом. Тогда мать поехала в Кронштадт, там ей удалось увидеть отца Иоанна, который с ней поехал к больному, помолился и сказал, что её сын будет здоров. Действительно, от того дня мальчику стало лучше, и вскоре он совсем поправился на удивление всех врачей.

В том же письме М.М. Родзянко рассказал мне ещё следующий удивительный случай. Отец Иоанн был у кого-то в Петербурге. В том же доме жил старик, разбитый параличом. Проходя мимо его квартиры, отец Иоанн вдруг туда вошёл и прошёл к больному, которого благословил и стал утешать. После этого рука больного, бывшая без всякого движения, стала понемногу двигаться.

* * *

Рассказ г-жи Дрейлинг⁴⁴², живущей сейчас в г. Белграде, Мутапова ул., 9.

«В 1896 году в Архангельске я возвращалась из города в Соломбалу (пригород). Проходя мимо церкви Успения Божией Матери, я увидела толпу около дома настоятеля. Было уже 10 часов вечера, но было совершенно светло, так как в июне у нас ночи светлые. Я спросила, почему это случилось, что так много здесь народу. Мне ответили, что приехал отец Иоанн Кронштадтский и по обыкновению остановился у настоятеля церкви, что он уже выходил к народу и больше сейчас не выйдет. Мне очень стало жаль, что я его не увижу, и, подняв глаза к церкви, я сказала: „Царица Небесная, мне хочется видеть отца Иоанна!“ Народ в это время начал расходиться, но ещё оставалось его довольно много. Я стояла в 20 шагах от калитки. В это время открылась калитка, вышел отец Иоанн и, пройдя через толпу, сразу подошёл ко мне и сказал: „Здравствуйте“. Я очень растерялась и не попросила его благословения. Он повернулся и пошёл опять в дом.

После этого случая он со мной встречался, как со знакомой».

* * *

Три рассказа вдовы действительного статского советника, областного войска Донского предводителя дворянства Раисы Михайловны Поляковой. Белград, Русский Дом.

«Во имя Отца и Сына и Святого Духа и в прославление памяти незабвенного Батюшки отца Иоанна Кронштадтского.

Первый рассказ

Окончив восемь классов гимназии, я выразила желание ехать в Петербург на высшие медицинские курсы. Моя мать не сочувствовала этому, а посоветовала усовершенствоваться в музыке, ехать в консерваторию. Я настаивала на своём желании, тогда она сказала: „Хорошо, только с условием – поезжай прежде к Батюшке отцу Иоанну Кронштадтскому, и, если он благословит тебя, тогда я согласна“.

Моя тётя, жившая в Петербурге, предложила сопровождать меня в Кронштадт. Когда мы приехали туда, то остановились в Доме Трудолюбия, выстроенном отцом Иоанном, и взяли номер. Нам говорили, что Батюшку трудно уловить – он всегда занят и очень спешит. В день нашего приезда Батюшка приехал в Дом и служил на верхнем этаже молебен, и нам сказали, чтобы мы приготовились к его приёму, – открыли все номера и ждали его. В ожидании Батюшки публика скопилась на площадке, желая скорее получить его благословение. Вдруг раздалось пение „Святый Боже“. Батюшка сходил с лестницы, поддерживаемый и окружённый толпой: все бросились к нему, и мы были притиснуты в угол, и я уже не надеялась подойти к нему, как вдруг он быстро протянул руку – толпа раздалась, и его рука опустилась на мою голову, и он быстро сказал: „Я зайду к вам“. Мы побежали в номер. Батюшка быстро шёл по номерам, иногда останавливаясь в каком-нибудь номере, дошёл до нас и начал быстро служить молебен, затем взял крест и кропило со святой водой, повернулся ко мне и, положив на голову крест и окропляя святой водой, сказал:

– Будешь всю жизнь сестрой милосердия.

Я запротестовала:

– Нет, Батюшка, я приехала специально просить Вашего благословения, чтобы учиться на доктора.

– Да, да, знаю, учись, учись, девочка, учиться тебе надо, но всю жизнь будешь сестрой милосердия!

Я была расстроена... но поступила на курсы, училась три года и в конце концов неожиданно вышла замуж; муж обещал, что я буду продолжать свои курсы. Поехали в деревню после экзаменов, где я занялась лечением своих крестьян, и разные семейные обстоятельства затянули меня, и я не смогла поехать кончать своё образование „на доктора“. Впоследствии получила диплом фельдшерицы и сестры милосердия. Всю жизнь лечила я крестьян и членов своей семьи, ухаживая и до сих пор за ними как сестра милосердия. Всю войну работала в своём дворянском госпитале в Новочеркасске как сестра милосердия и попечительница лазарета. Так сбылось предсказание Батюшки отца Иоанна Кронштадтского.

Второй случай в нашей семье помощи отца Иоанна Кронштадтского

Мой дедушка был тяжело болен тифом, его окружали дети и сын – доктор медицины. Положение стало тяжёлым, и дядя доктор сказал, что дедушка недолго проживёт; жар до 40° держался, и он был без сознания; все плакали и молились о помощи Божией. Вдруг дедушка открывает глаза и говорит: „Скорей принимайте Батюшку отца Иоанна Кронштадтского“.

Все бросились к больному, думая, что он бредит, но он опять громко сказал: „Скорей откройте двери залы, принимайте Батюшку – он сейчас меня причастил из собственных рук, он в митре и полном облачении и сказал, что я буду здоров“.

Выздоровление пошло быстро, и дедушка никогда не хотел верить, что отца Иоанна не было около него, что родные его не видели.

Это было за тысячу вёрст от Кронштадта.

Моя мать, умершая 2 сентября 1940 года, с умилением часто рассказывала об этом.

Третий случай в нашей семье помощи отца Иоанна

Моя мать в молодости была сильно больна крупозным воспалением лёгких, а затем и воспалением брюшины. Лечили свой доктор – её брат, и им был вызван известный врач из ближайшего города.

Больной делалось всё хуже и хуже, температура доходила до 41°, ничто не помогало. Наша бабушка, мать больной, сказал нам: „Молитесь, дети, вы, – и поставила нас перед иконами, – а я дам телеграмму Батюшке отцу Иоанну Кронштадтскому, попрошу его помолиться за нашу больную – мать трёх маленьких детей“. На другой же день пришёл ответ от отца Иоанна: „Молюсь, молитесь, будет здорова“. Действительно, выздоровление пошло быстро, и доктора изумлялись этому чуду – вопреки их предсказаниям.

Когда мама оправилась, она поехала в Кронштадт благодарить Господа и Батюшку. Пришла в Андреевский собор, прошла вперёд, чтобы попросить Батюшку помолиться, и он вдруг, проходя мимо неё, взглянул и сказал: „Приехала Анна, помолимся“.

Это в церкви, где были тысячи народа, он узнал больную, которой помог издалека.

Всегда наша семья с благодарностью помнила помощь Батюшки и мысленно к нему обращалась за помощью».

* * *

«Родной брат наш Владимир Васильевич Степанов, состоя на службе по почтово-телеграфному ведомству чиновником Управления санкт-петербургских городских телеграфов, побуждаемый сокрытыми от нас причинами, возымел желание переменить род своей гражданской службы.

Через посредство лиц, близко стоявших к приснопамятному протоиерею отцу Иоанну Ильичу Сергиеву (Кронштадтскому), он, В. Степанов, получил возможность побеседовать наедине с Батюшкой, которому открыл о своём благом намерении, просил совета и благословения на новый избранный им путь.

Блаженной памяти Батюшка отец Иоанн объяснил брату нашему Владимиру о трудных обязанностях и ответственности духовных пастырей, особенно в наступившее тяжёлое время и, подавая ему благословение на этот подвиг, произнёс: „Ну, хорошо, ты будешь священником, а рукоположение приемлешь от преосвященного Серафима“⁴⁴³.

Это случилось в 1907 году.

В. Степанов, получив благословение, с знаменательным к нему добавлением, продолжал службу по почтово-телеграфному ведомству в Петербурге, а во время Великой войны с Германией (1914 года), будучи прикомандированным в одно из полевых телеграфных учреждений Северо-Западного фронта.

Протекло немало лет, когда совершенно неожиданно мы получили от брата Владимира из села Спасского, близ Томска, закрытое письмо с извещением о том, что: „...слова дорогого Батюшки, сказанные в 1907 году, сбылись ныне надо мной, и где же? – в незнаемой мной Сибири; в городе Томске. В марте месяце 1919 года я сподобился принять благодать Иерейства чрез святительское рукоположение от преосвященного Серафима“.

Брат наш, священник Владимир Васильевич Степанов, исполнял должность настоятеля прихода в разных местах, а именно: в селе Спасском близ Томска, в селе Червышеве Уральской области и в селе Романовском Ялуторовского района.

Последнее закрытое, очень краткое по содержанию письмо было отправлено им из Армавира (Северный Кавказ) 16 июля 1930 года, полученное на Коневце 24 июня 1938 года, и по независящим с обеих сторон причинам дальнейшая переписка наша приостановилась, и участь брата и его семьи (жена и дочь-невеста), нам неизвестна».

Рождественского Каневского монастыря духовник⁴⁴⁴,

иеромонах Геннадий (в мире Григорий Васильевич Степанов).

Каневского монастыря послушник

Николай Васильевич Степанов.

Подлинность подписей удостоверена настоятелем Коневского монастыря игуменом Маврикием.

* * *

Воспоминания об отце Иоанне Кронштадтском генерала Ельшина

«Учащаяся молодёжь в Кронштадте хорошо была осведомлена о подвижническом священнослужении отца Иоанна Сергиева. Вечерние службы его в Андреевском соборе привлекали особенное внимание воспитанников Морского инженерного училища, называвшегося тогда Техническим училищем Морского ведомства. По окончании его я был выпущен во 2-й флотский Её Величества Королевы Эллинов экипаж.

Комната, в которой я жил, окнами выходила на улицу, где находился Дом Трудолюбия (основан отцом Иоанном), в коем помещалась просторная домовая церковь.

Как-то утром рано я был разбужен шумом народа, запрудившего всю улицу у Дома Трудолюбия. С невероятным трудом я мог проникнуть в церковь, когда отец Иоанн с амвона взывал к народу помолиться вместе о несчастном слепце, поникнув стоявшем перед Царскими вратами: „Вот слепой... он лютеранин... брат наш во Христе... помолимтесь все вместе за него...“

В таком духе призывал всех Батюшка. Начались моления всех с такой силой, что невозможно было не только расслышать, но и разобраться в общем смятении – что именно произошло?.. Затем, среди возгласов „прозрел, прозрел“ – невидимое течение несло меня вниз к паперти... на улицу, где я только мог очнуться и прийти в себя от ошеломившей всех радости.

Спустя некоторое время родители моей невесты пожелали, чтобы отец Иоанн посетил их и отслужил молебен (они жили в Ораниенбауме).

Я решил проникнуть в церковь Городской думы во время служения там отца Иоанна. После отчаяннейших усилий я был в алтаре. Отец Иоанн стоял перед престолом, я левее северного входа, а ещё левее стоял на коленях флотский офицер, с тремя звёздочками на погоне, наклонившись в свой молитвенник (в руках). Я решил прервать его молитву и шёпотом просил его совета: как мне выполнить мою заветную миссию и привезти отца Иоанна в Ораниенбаум к родителям? Едва повернув своё лицо (покрытое мелкими рябинками, точно от оспы), этот лейтенант посоветовал мне: претерпеть до конца причастия всего народа, затем улучить минуту прямо просить Батюшку и потом уже, локоть к локтю, не отрываться от него и затем сразу сесть за ним в его кибитку и направить по приезде в Ораниенбаум к своему дому. Всё это было в точности исполнено, и я с невестой после молебна были вместе с родителями счастливы принять дорогое для нас благословение и слушать его живое слово.

Спустя четверть века, занимая служебный пост в Финляндии, я должен был сопровождать генерала от инфантерии П.Д. Ольховского⁴⁴⁵ в служебной его поездке в Архангельск, где нам вместе пришлось посетить местного владыку, епископа Архангельского Михея, очаровавшего нас своей беседой из военного быта. Голос его показался настолько знакомым, что я не удержался от любопытства о его прошлой службе и, к моему изумлению, выяснилось, что он в миру был морским офицером в Кронштадте, и как раз тем лейтенантом, который когда-то дал мне добрый совет, каким образом добиться счастья, чтобы отец Иоанн принял моё приглашение в Ораниенбаум и отслужил молебен в доме родителей моей невесты.

Владыка Михей поведал нам, как он, по благословению отца Иоанна, принял монашество. Корабль, на котором он, будучи уже капитаном II ранга Алексеевым, состоял на службе, стоял в гавани и готовился к предстоящей летней кампании. Однажды, по окончании дневных работ по вооружению корабля, он спускался по рабочему трапу в рабочий баркас и, поскользнувшись, упал в баркас, причём уключина вонзилась, ранила челюсть и пошатнула зубы. Пока баркас дошёл к пристани, вся его голова так распухла, что закрылись совсем оба глаза, он уже ничего не видел, а вздувшиеся губы не позволяли говорить. Вызванная к пристани жена о докторах и слышать не хотела и повезла его прямо в церковь, где отец Иоанн заканчивал очередное служение.

Пострадавшего с трудом привели в алтарь к отцу Иоанну, встречавшему его с крестом в руках. Больному помогли стать на колени.

Покрыв голову епитрахилью, отец Иоанн начал неотступную молитву и продолжительно молился у престола о здравии и спасении страждущего воина. Во время этого долгого моления опухоль вся постепенно сошла, глаза открылись, и пострадавший мог ясно возблагодарить Батюшку за его молитвы у престола Божия.

„Когда я направился, – говорил владыка, – к выходу из алтаря, я всё же языком почувствовал, что ушибленный зуб как бы болтается в челюсти; я как-то невольно повернулся к отцу Иоанну и жалуюсь: „А зуб?“ Отец Иоанн провёл рукой по щеке и промолвил: „Ничего... иди... всё пройдёт“. Вот этот зуб, – продолжая и указывая пальцем на зуб, – и посейчас цел!“ – сказал владыка. По увольнении в отставку капитан II ранга Алексеев овдовел и решил принять, с благословения отца Иоанна, монашество, а потом поступил в Духовную Академию.

„Высшее духовное образование далось мне нелегко, – говорил владыка, – и притом я, по неимению средств, дошёл почти до нищеты, но не желал никого этим беспокоить; когда же не было уже ничего, даже одежды и обуви, я решил покаяться о сем отцу Иоанну. Милосердный не оставил меня в скудости, прислал мне своё белье, рясу и вспомоществование и очень разгневался за то, что я довёл себя до такой крайности и не обратился к нему раньше. После назначения меня на Архангельскую кафедру я отправился навестить моего благодетеля в Кронштадте, когда он уже лежал тяжко больным, и в этом последнем посещении имело место необычайное знамение: не успел я открыть двери, как перед ней стоял отец Иоанн, давно уже не встававший со своего одра, и приветствовал словами: „И откуда мне сие, что епископ Архангельский у меня!“, хотя никто не предупреждал Батюшку о моём прибытии“.

После беседы владыка Михей дал мне брошюрку, составленную после замечательной беседы отца Иоанна, которую он вёл по приглашению епископа со священниками Архангельской епархии⁴⁴⁶. К сожалению, эта очень интересная запись осталась в родной России».

Г. Сеатль штата Вашингтон.

Генерал А.Я. Ельшин

(бывший в Великую войну

начальник 42-й пехотной дивизии

и командир XX армейского корпуса).

* * *

Воспоминания Екатерины Александровны Петровской, вдовы полковника, бывшего ротного командира 1-го кадетского корпуса в Петербурге.

«Мой брат Александр Александрович Лалош жил в городе Сочи у сестры, жены начальника Сочинского округа М.А. Краевской. Брат был болен. Сестра прислала телеграмму Батюшке отцу Иоанну, прося его помолиться о здоровье брата. Батюшка помолился, и больной стал поправляться, несмотря на то что ему было 20 лет и был болен туберкулёзом. Сейчас не знаю, жив ли он? Но когда в 1920 году мы эвакуировались из Екатеринодара, он был здоров и с горцами думал уехать в горы.

17 октября 1905 года родилась у меня дочь Катюша. За полтора месяца до её рождения я заболела воспалением почек настолько серьёзно, что врачи требовали операции. Я не соглашалась. В это время пришла ко мне Лидия Казимировна Януш, жена полковника, в то время – ротного командира в 1-м кадетском корпусе в Петербурге: он был крестным отцом моей дочери Тамары. Она сказала: „Я привезу к себе Батюшку отца Иоанна, приди ко мне, он помолится о твоём здоровье“.

Я сварила уху из живых стерлядей сама, хотя имела кухарку, и отнесла для Батюшки к Януш.

Приехал Батюшка. Когда я ему рассказала, в чём дело, отец Иоанн, как сейчас помню, начал молиться словами: „Вразуми, Господи, неразумных врачей“ и благословил не прибегать к операции.

Роды прошли благополучно и легко, несмотря на то что вначале мне было так дурно, что я думала, что умираю. Родилась девочка.

Было 8,5 часов утра. Пришёл потом муж и сказал, что Батюшка отец Иоанн молился утром о моём здоровье.

Девочка эта была дивное существо, умное, доброе, послушное, жизнерадостное: все её любили, для всех она находила доброе слово: и для маленьких, и для больших, и для старых. А во время большевизма только благодаря ей мы получали хлеб и сохранили деньги.

В это посещение Батюшкой моих родственников, когда отец Иоанн вышел из их квартиры, толпа окружала его, он благословлял, потом достал запечатанный конверт с деньгами, который дан был ему кем-то на его бедных, как говорили, и дал, как бы случайно, самому бедному в корпусе, как оказалось, а другому сказал: „Молись с женой, замаливайте грехи“. Это был служащий, который насмерть забил свою большую дочь за то, что та пришла домой поздно, но Батюшке об этом никто не говорил.

После смерти Батюшки, когда становилось тяжело на душе, я ехала на его могилу, служила панихиду, и всё шло потом хорошо, и дети поправлялись, и светло было на душе. Да, велика была сила молитвы перед Господом отца Иоанна Кронштадтского».

* * *

«Милостивый Государь.

Ознакомившись с первым томом Вашей книги „Отец Иоанн Кронштадтский“, я пришла к заключению, что я не имею права умолчать о тех чудесах, которые он сотворил в моей семье. Два раза отец Иоанн исцелил мою бабушку от смертельной болезни.

Первое посещение отца Иоанна я помню смутно, так как была ещё мала. Помню угнетённое состояние моих родных. Семья у нас была очень большая: у дедушки и бабушки было три дочери, все замужние и имеющие большое количество детей. Все жили в доме деда, также как и его две сестры и две сестры бабушки. Все составляли одну большую сплоченную семью, поэтому всякая печаль или радость были ярко выражены многочисленными членами этой семьи и не могли пройти незамеченными нами, детьми.

Во время болезни бабушки зловещая тишина стояла во всех квартирах её дочерей. Помню, как однажды ко мне в детскую внезапно вошла моя мать и, схватив меня за руку, быстро повела в зал, где стоял и молился незнакомый мне священник. У меня получилось впечатление, что все были взволнованы. После молитвы отец Иоанн – имя его я узнала из разговоров старших – прошёл к бабушке, затем меня подвели к нему под благословение, и он уехал.

Второе посещение отца Иоанна Кронштадтского сохранилось в моей памяти вполне отчётливо. Опять моя бабушка была при смерти: у неё, очевидно, было крупозное воспаление лёгких. Ей было запрещено говорить, она только могла писать на бумаге, что ей надо было сказать. Доктора объявили положение больной безнадёжным. Я уже была подростком, горячо любила бабушку и была глубоко опечалена её состоянием.

Просили приехать отца Иоанна. Он приехал днём и опять молился в зале. Молебна, как я ожидала, он не служил, а говорил слова молитв мне незнакомых, говорил быстро-быстро, делая нервные движения правой рукой и махая указательным пальцем наподобие того, когда грозят. Голос его то резко подымался, то совсем понижался. Закончил он внезапно, резко повернулся и быстрыми шагами пошёл в спальню бабушки. Мы все устремились за ним. Моя мать и тётки ждали с замиранием сердца, что Батюшка скажет. А он нагнулся к бабушке, ласково положил ей руку на голову и сказал: „Выздоравливайте, выздоравливайте, вам ещё пожить надо, смотрите, сколько у вас внуков, – порадоваться ещё на них надо, возблагодарить Господа“. Бабушка хотела что-то ответить, но закашлялась и не могла произнести ни звука. Лица моей матери и тётушек сияли от радости.

Благословив бабушку и приложив к её губам святой крест, отец Иоанн так же быстро направился вон из спальни. Его стали упрашивать зайти в столовую, где был накрыт стол. Он всё так же быстро вошёл, сел. Все родные его окружили и стояли перед ним. Я зашла вперёд, чтобы видеть его лицо; румянец покрывал его щеки, его голубые глаза с любовью смотрели на окружавших его; он ласково улыбался и что-то спрашивал. Съев две-три виноградинки, приложив к губам рюмку с мадерой, Батюшка встал, точно вскочил, и вышел в прихожую. Там встретил его повар дедушки и, кланяясь и ловя руку Батюшки, просил его зайти к нему в комнату, к его больной жене. Отец Иоанн пошёл, сопровождаемый всей моей родней. Жена повара встретила его разодетая, в крахмальных юбках; во время молитвы отца Иоанна она неоднократно становилась на колени. Окончив свою краткую, отрывистую и вместе с тем горячую молитву, отец Иоанн подошёл к ней, обычным жестом положил ей руку на голову и спросил, когда она причащалась, затем велел ещё причаститься и стал говорить, что наша жизнь земная – временная, что мы должны готовиться к жизни вечной.

„Удивительно, – говорила моя мать, когда мы все по отъезде отца Иоанна собрались к обеду, – Батюшка маме сказал, что она должна жить, когда она даже слова вымолвить не может, а жене Петра, которая на вид совершенно здорова, точно отходную читал“.

Через некоторое время бабушка моя встала и была совершенно здорова, а жена повара внезапно умерла.

Третий случай исцеления на моих глазах отцом Иоанном было поражающее чудо с моей сестрой. Это было уже после смерти бабушки, когда мои родители с детьми переехали в Одессу. Сестры мои заболели скарлатиной; все выздоровели, кроме одной, у которой сделался дифтерит, давший в свою очередь осложнение. Температура была более 40, появилась сыпь на теле и, как заявили доктора, скопился за ухом гной. Положение было признано почти безнадёжным. Врачи предложили ещё единственный шаг, который мог бы её спасти, но шансов было очень мало. Именно: они хотели попробовать сделать прорез около сонной артерии и выпустить накопившийся в большом количестве гной. Родители мои согласились, и был назначен день операции. Моя мать послала телеграмму своим сёстрам в Петербург, прося их найти отца Иоанна Кронштадтского и просить его помолиться о здравии дочери.

Накануне операции в 7 часов вечера мои родители обедали, когда пришла горничная сказать, что больная спрашивает, что они кушают, что она тоже хочет есть. Моя мать была в недоумении, как быть, так как сестра с трудом могла глотать жидкость. Аппетита у неё давно не было никакого. Сестра, узнав, что родители едят телятину, упорно просила, чтобы ей дали есть. Мать моя наскоблила ей немного телятины и со страхом дала; девочка съела, попросила вторую порцию и её съела с удовольствием и заснула крепким сном. Все предыдущие ночи она металась, стонала и спать не могла. Всю ночь моя мать простояла у постели своего ребёнка на коленях, молясь Господу сохранить его жизнь.

„Я чувствовала, что в эту ночь совершается чудо над нами, – рассказывала нам мать, – приложу руку к телу девочки – жара нет, спит глубоко, спокойно, дыхание ровное, нормальное. Я не могла не стоять на коленях и не молиться... что-то совершалось необыденное, – чудо было предо мной“.

Отец приходил несколько раз в ночь в комнату и спрашивал:

– Ну что?

– Спит спокойно... жара нет, – не вставая с колен, отвечала мать.

На другое утро принесли ответную телеграмму от моих тёток, гласящую: „В 7 часов вечера отец Иоанн молился“. Как раз в этот час моя больная сестра попросила есть.

В 9 часов утра явились врачи на операцию. Они удивились, узнав, что температура у больной нормальная. Зал был уже приготовлен к операции, и девочку принесли и положили на стол. Врачи, ощупывая её шею и за ухом, с удивлением спрашивали друг друга: „Где же гной, такое количество не могло рассосаться никоим образом!“

Старший врач всё-таки взял ланцет и сделал прокол. Гноя не оказалось, на самом кончике ланцета была лишь капля его. Эта капля свидетельствовала, что врачи не ошиблись, что гной действительно был и прощупывался ими в большом количестве. И он исчез. Доктора объявили, что резать нечего, что сестра вне опасности, но как мог исчезнуть гной, они объяснить не могут.

– А я могу вам объяснить, – сказал мой отец, – вчера в 7 часов вечера отец Иоанн Кронштадтский молился о нашей дочери».

Александра Колокольцева.

* * *

Рассказ Ксении Николаевны Гумилевской, жены полковника, проживающей в Сербии, в г. Белграде по Хилендарской ул., 42.

«Приблизительно в 1896–1897 годах в Киев приехал отец Иоанн Кронштадтский⁴⁴⁷.

Матери моей, жене генерала Каролине Карловне Крутень, прибежавшая прислуга сказала, что рядом в доме находится отец Иоанн Кронштадтский.

Мать моя тотчас, накинув платок, пошла в соседний дом, где находился отец Иоанн. Была масса народа, так что мама не могла пробраться к отцу Иоанну. Отец Иоанн протянул через толпу руку к маме и сказал, что маме моей придётся много перенести страданий, но чтобы она крепилась и с мужеством всё переносила, и назвал её „страдалицей“.

Мама жила хорошо, богато и ни о каких страданиях не было и мысли.

Сын погиб на войне, мама осталась без всего в России, где и умерла от тяжёлой болезни после операции».

* * *

Два рассказа, сообщённых мне моей знакомой

«Я припоминаю один факт, который мама мне рассказала. Однажды она захотела поговеть и подойти под благословение отца Иоанна Кронштадтского. И вот она поехала с одной нашей дальней родственницей, богатой особой, в то время ни в чём не нуждавшейся и легко относившейся к религии и к отцу Иоанну, и когда они обе подходили под благословение отца Иоанна, он, остановив свой долгий взор на нашей родственнице, говорит ей: „А ты зачем пришла, лисица?“ или „А тебе что, лисица, надо?“ – не помню точно, а маму благословил.

Ещё помню случай из моей молодости. Это было в 1897 году, когда я с сестрой моей были застигнуты врасплох, в смысле необходимости особой молитвы, и мы решили написать письмо отцу Иоанну Кронштадтскому; вложили в него немного денег и отправили, прося его помолиться о нашем дорогом близком, который лежал при смерти. Послав письмо, мы ожидали не только ответа, но ожидали и выздоровления больного. И были горько поражены, оставаясь в большой печали, когда ни то, ни другое не последовало, и он умер.

Но молитву верующего сердца Бог слышит. Человек, за кого мы просили молиться, примирённый со всеми, причастившись, отошёл в вечность.

Теперь же я припоминаю и слова, которые он сказал, а именно: „Теперь я знаю, что есть Христос, я Его вижу“. Значит, молитва была о душе человека, а мы понимали только как просьбу о теле».

* * *

Перепечатка из журнала «Кормчий» за 1902 год, сообщённая мне господином Тазихиным.

В «Новом Обозрении» господин С-ель печатает свои воспоминания о покойном философе Вл. Соловьёве. Между прочим, автор приводит любопытный случай, относящийся к 1890 году, когда Соловьёв жил в Санкт-Петербурге в «Европейской гостинице» и всецело был занят проектом ходатайства о расширении прав евреев⁴⁴⁸.

Однажды автор воспоминаний сидел у философа. «Вдруг в дверь постучались, и слуга-немец на ломаном русском языке второпях передал нам, что в одном из номеров нашего коридора – отец Иоанн Кронштадтский, который только что приехал и, вероятно, сейчас выйдет.

– Пойдёмте! – радостно воскликнул Вл. Соловьёв, и мы пошли в коридор.

Как раз наискось от нашей двери мы увидели на пороге маленькой комнаты, мягко освещённой светом лампы под розовым абажуром, небольшую группу из трёх лиц; это были отец Иоанн и молодая пара, вероятно, муж с женой, почтительно провожавшие пастыря, что-то ласково и тихо им говорившего.

Мы приблизились к ним, и отец Иоанн двинулся нам навстречу, протягивая руки: меня он знал по делам о „Домах Трудолюбия“, в которых принимал большое участие и которые поддерживал материально. Вл. Соловьёва знал давно, как и всю его семью⁴⁴⁹.

– Здравствуй, здравствуй! – радостно сказал он, обращаясь к Соловьёву и ласково проводя по его волнистым волосам рукой, что обыкновенно делал с тем, к кому чувствовал приязнь.

– У меня. Батюшка, к вам очень большая просьба, – дрогнувшим голосом перебил его Соловьёв, слегка потупясь.

– Просьба? Какая, в чём? Говори скорей!

– Я начал... одно дело, – проговорил Соловьёв медленно и несколько как бы колеблясь, – одно, как я думаю, хорошее и благое дело... Благословите меня на это дело! – И он почтительно склонил свою красивую голову с львиной гривой кудрей пред небольшой фигурой пастыря.

Отец Иоанн тихо приподнял склонённую голову философа, пристально посмотрел ему в лицо и тихо произнёс:

– Да благословит тебя Господь и дело твоё, если оно во благо, но... – и он опять стал всматриваться в глаза Вл. Соловьёва, крестя его своей широкой, небольшой рукой, – дело твоё окончится не так, как ты мыслишь...

И он стал двигаться от нас в толпе, уже давно наполнившей коридор и с нетерпением ожидавшей его благословения.

Предсказание сбылось: проект не дал никаких результатов и кончился ничем».

* * *

Повествование инженера-полковника Критского

«Начитавшись Льва Толстого, – чтобы быть честным и „не убивать“, – я, будучи юнкером Военно-инженерного училища, выбросил военную форму в окно и, подвязав рубаху верёвкой, пошёл в церковь училища. Генерал, начальник училища дал мне отпуск – одуматься. Я поехал к отцу Иоанну Кронштадтскому ознакомиться с ним: как он читает Евангелие – монотонно ли, внятно ли? Не магнетизирует⁴⁵⁰ ли он? Стал я в церкви позади колонны, чтобы он не увидел; а он начал читать Евангелие – да так отчётливо, как оратор; продолжая службу, он отошёл вправо, обернулся и пристально уставил взгляд в меня; я поразился.

Узнав гостиницу, куда он приглашён на молебны, я зашёл туда, вижу дюжину гвардейцев казаков, шеренгой ожидают его. Стал я посреди; отец Иоанн, проходя быстро, сказал мне: „Вы не с ними“. Начав молебен, отец Иоанн побросал стоявшие его фотографии обложкой вверх; по окончании молебна его упросили войти в комнату с закуской на столе; он налил немного вина в рюмочку и произнёс – „За здоровье всех“, потом сел. Здесь к нему по очереди подходили, прося молитв, советов. Держа в руках кипу антивоенной литературы, я стал последним, а он, взглянув на меня, махнул рукой и сказал:

– Не имею времени читать. Вы сомневаетесь, апостол Павел говорит: каждый оставайся в своём звании⁴⁵¹. Иоанн Креститель не прогнал воинов: не обижайте жителей, довольствуйтесь жалованием, – сказал он⁴⁵².

Не успел я рта разинуть, как его уже гурьбой провожали.

Через два года в Петербурге, по сдаче экзаменов, я почувствовал порыв к отцу Иоанну. Живший со мной капитан Д., готовясь к экзамену, говорит:

– Не имею сил готовиться, впереди 200 страниц формул, – попросите за меня отца Иоанна.

В Андреевском соборе, в алтаре, я прижался к его одежде, мысленно прося его. Он, служа, взглянул на меня. Во время Херувимской отец Иоанн стоял на коленях пред престолом. Он поразил меня прозрачным розоватым лицом, излучающим какой-то свет свыше, выражение беседы с Небесным миром. Необычайность этого момента была подтверждена много раз при последующем десятке моих посещений, вызванных невольно тяготением быть с ним ещё и ещё... В тот момент, когда отец Иоанн из кружки с теплотой поил вином дюжину людей, стоявших в алтаре, я сказал ему просьбу друга об экзамене; он переспросил ввиду невероятного шума.

По возвращении – первый вопрос друга:

– В котором часу вы просили за меня? Около полудня я почувствовал такое вдохновение! Смотрите сколько страниц нагнал, поразительно!

Это время было моментом моей просьбы.

– Завтра утром я снова еду, – сказал я удивлённому этим другу.

Я чувствовал тоску, жажду видеть отца Иоанна, – и так повторялось ежедневно более недели.

Однажды с капитаном Жерве и штабс-капитаном Колосовым, заинтересовавшимися моим вдохновением, съездили мы ещё раз. Я и Колосов получили благословение отца Иоанна взять для него каюту, чтобы ехать в Петербург. С трудом протискались мы в неё, едва удалось затворить двери, ибо десятки рук мешали, и две женщины ворвались.

– Постелите изголовье, – сказал отец Иоанн мне.

По неожиданности я не понял, но женщины в момент выполнили и, ссорясь, просили о чём-то.

– Не могу, – отвечал он и лёг на 15–20 минут.

Встав, он высунулся в окно на свежий воздух.

Однажды я последовал за отцом Иоанном, спускавшимся в подвал церкви, где он выговорил за сырость старосте, а 10 минут спустя в алтаре дал ему 10 рублей.

Другой раз на берегу, входя в паровой военный катер, отец Иоанн воскликнул матросам: „Здорово, братцы!“, показав мне пример обращения с военными.

Был я также на общей исповеди: взывая к покаянию, отец Иоанн упомянул царя Манассию, в цепях раскаявшегося и освобождённого⁴⁵³, дважды входил он в алтарь, молясь, и, выходя, говорил: „Кайтесь, кайтесь со слезами“; наконец произнёс „прощение“, – и вопли, и крики покаяния стихли.

Однажды был я свидетелем, когда раздирающий крик во время Херувимской обнаружил бесноватую девушку, подведённую к причастию, отец Иоанн повелел: „Выйди!“, ответ был: „Куда? Нас много!“ Он поставил Святую Чашу на поднесённый столик, положил руку на голову бесноватой, молясь к небу, и снова повелел: „Выйди!“ – Сперва крик, затем слёзы и успокоение... Отец Иоанн причастил её.

Сопровождал я как-то его на открытой палубе в проливной дождь и наблюдал, как народ кутал его.

В Петербурге толпа на берегу указала мне, что там отец Иоанн проходит на пароход; приблизившись, я увидел не вдруг, что брызги мокрой глины упали отцу Иоанну на шапку выше лба, образовав правильный крест из 4–5 капель.

Как-то видел я, что отца Иоанна остановила плачущая дама; взглянув на неё, он сказал: „Вы, католики, имеете ваших священников“; но она, плача, в горе просила его, поведав, что муж оставил её; тогда, наконец, сострадая, отец Иоанн сказал: „Ну, теперь ступай. Господь вернёт тебе его“.

Надо добавить, что молитвами отца Иоанна исполнилось всё, что я просил, включая просьбу жить ближе к нему; девять летних периодов я провёл в Кронштадтском лагере».

Отставной полковник и инженер,

военный электрик Митрофан Критский.

Нью-Йорк.

* * *

Рассказ Анны Петровны Бертельс-Меньшой (о ней упомянуто в первом томе).

Отец Иоанн очень любил кронштадтского городского голову Филиппа Степановича Степанова, с которым случился удар, после чего он был 10 лет разбит параличом и совсем не говорил, и только на приветствие одного отца Иоанна всегда говорил: «Слава Богу».

В последний раз отец Иоанн приехал на Пасху и говорит: «Я потерял мой алмаз». Незадолго перед тем отец Иоанн получил от Государя наперсный крест, посредине которого был большой бриллиант⁴⁵⁴. Все подумали, что он говорит про этот бриллиант, но бриллиант был на месте. Отец Иоанн стал обнимать Филиппа Степановича, прижимать его голову к своей груди и трепать по щеке и сказал: «Ну, что ж, на всё воля Божия».

Через две недели старик умер.

Очевидно, отец Иоанн Духом Святым знал волю Божию о близкой кончине Филиппа Степановича и дал понять об этом близким двумя намёками.

* * *

Отец Иоанн Кронштадтский

Живописный портрет

Протоиерей отец Иоанн Сергиев (Кронштадтский)

Литография

Отец Иоанн Ильич Сергиев «Кронштадтский», протоиерей Андреевского собора

Литография П.Д. Сытина. 1892 год

Кронштадтский протоиерей Иоанн Ильич Сергиев

Литография

Отец Иоанн Кронштадтский

Литография

Памятный лист к 40-летию священнического служения протоиерея Иоанна Ильича Сергиева.

Фототипия. 1895 год

Отец Иоанн Сергиев, Кронштадтский протоиерей

Литография

Цветная литография, посвящённая отцу Иоанну Кронштадтскому

Художник Н. Каразин, 1901 год. ИЗО РГБ

Святой праведный Иоанн Кронштадтский

Офорт

Обложка первого тома книги И.К. Сурского

Белград. 1938 год

Титульный лист первого тома книги

Белград. 1938 год

Обложка авторского экземпляра второго тома книги, вышедшего в 1941 году, с пометками и исправлениями, внесёнными И.К. Сурским в 1946 году

Титульный лист второго тома книги

Авторский экземпляр второго тома книги «Отец Иоанн Кронштадтский» с автографом И.К. Сурского и его письмо к И.И. Сикорскому от 30 марта 1946 года

Икона святого праведного Иоанна Кронштадтского, написанная к канонизации Батюшки в 1990 году

Ещё о чуде отца Иоанна Кронштадтского

«Много я слышала и читала о чудесных исцелениях, бывших по молитвам приснопамятного отца Иоанна Кронштадтского.

Считаю своим долгом и я поведать читателям о том, как и в нашем семействе помогли молитвы Батюшки и как он спас от смерти моего старшего брата. Дело это было, кажется, за год до кончины Батюшки. Хорошо года я не помню, но всё происшедшее ясно сохранилось в моей памяти, хотя я и была тогда подростком.

Мой брат в это время был уже врачом в одном из полков, расквартированных в Витебске. Сами же мы жили в Смоленске.

Однажды мои родители получили телеграмму, страшно всех напугавшую. В ней значилось, что мой брат опасно заболел и в почти безнадёжном состоянии экстренно отправлен в Москву для операции. Можете себе представить, какое горе принесла эта телеграмма в наш дом, тем более что этот брат был нами всеми особенно любим, мама же в нём просто души не чаяла.

Получив телеграмму, родители мои телеграммой же запросили клинику в Москве, куда отправили брата, о ходе его болезни и об операции. Откуда получили тоже не утешительный ответ: „Оперировать нельзя, слишком слаб. Врачи боятся <рокового> исхода болезни“ (у брата был или перитонит, или гнойное воспаление кишок, или то и другое вместе).

Тут, на наше счастье, мама вспомнила про Батюшку отца Иоанна Кронштадтского и о исцелениях по его молитвам. Сейчас же была отправлена телеграмма к нему с горячей просьбой – помолиться об умирающем моём брате. От отца Иоанна получили телеграммой же ответ, что мы должны сами пойти в церковь Николая Чудотворца и отслужить там молебен о здравии болящего. В этом ответе отца Иоанна сказалась его прозорливость. Он заставил нас самих молиться, как будто зная, как редко в те времена мы посещали Богослужения и как были мы, к нашему стыду, почти безразличны к вере.

Этот молебен в Никольской церкви я никогда не забуду – как мы все навзрыд плакали во время молебна и как батюшка особенно истово служил его. Молитва и слёзы облегчили наше горе, и мы, успокоенные, пришли домой. А на следующий день получили из Москвы телеграмму, где нас уведомляли об удивительном явлении: у брата температура пала с 40° до нормальной, и воспалительный процесс проходит. А там через некоторое время брат, совершенно здоровый, был опять у себя в Витебске и работал по-прежнему в полковом околотке».

К. Юрьева.

(Перепечатано из № 7 (213) «Православной Руси», от 8/IV 1937 г.)

* * *

Рассказ иеромонаха Андреевского Афонского скита Харалампия

«На Святой Горе Афонской в русской обители во имя апостола Иоанна Богослова более 20 лет жил монах Мартиниан по фамилии Орёл – как малоросс, человек упрямый и ни пред чем не останавливающийся. Задумал он съездить на родину и повидаться с родными. Настоятель, иеросхимонах отец Герасим, зная его характер, дал ему своё благословение на поездку в Россию и при отъезде сказал:

– Отец Мартиниан, похлопочи, чтобы нам вернуться в Россию, а то нас здесь всюду притесняют, как ты и сам знаешь. Конечно, в центре России все старинные монастыри уже заселены старожилами, а в Сибири или на Кавказе ещё достаточно мест и для новых монастырей. Отец Мартиниан горячо принял к сердцу слова настоятеля и прямо из Одессы, не заезжая на родину, поехал в Петербург и Кронштадт к отцу Иоанну посоветоваться и получить от него благословение.

Благополучно он приехал в Кронштадт, и удачно ему привелось побеседовать с Батюшкой отцом Иоанном, который ему сказал:

– Если хочешь добиться желанной цели, то сегодня же поезжай отсюда во Владикавказ к тамошнему епархиальному епископу, никуда отнюдь не заезжая и в дороге нигде не замедляй; а если куда заедешь и прервёшь своё прямое направление, то знай, что твоя цель никогда не будет достигнута.

Отец Мартиниан немедленно поехал. В Москве он лишь только перебежал с вокзала на вокзал, и, хотя в ней никогда не бывал, но отнюдь ничем не заинтересовался, имея одну лишь в виду заповедь отца Иоанна. Но вот и тяжёлое искушение – поезд мчится мимо родного села, в котором более 20 лет не был, да ещё вперёд неизвестно, когда придётся быть в нём. „Заеду на самый краткий срок, до другого поезда, повидаться с родными, а потом постараюсь ускорить путь“, – решил и исполнил своё намерение. Повидался со старухой матерью и с прочими родственниками, торопился продолжать свой путь, но следующего поезда не захватил и на станции с родными прождал несколько часов до другого, так что почти на сутки опоздал.

По приезде во Владикавказ он пошёл в Архиерейский дом и на просьбу представиться владыке ему ответили, что владыки нет дома, ибо он уехал на свидание с Наместником Кавказа (который объезжал вверенный его управлению край), и лишь несколько часов он не захватил дома владыки.

Энергичный отец Мартиниан поторопился ехать по указанному пути далее на Баку в надежде увидеть владыку и Наместника. На половине пути он узнал, что Наместник остановился и долго осматривал одну старинную заброшенную крепость. Отец Мартиниан слез на указанной станции и пошёл к видневшейся на горе крепости. На пути повстречался с преосвященным Владикавказским, который возвращался с военным священником на станцию. Как они его по одежде признали иноком, так и ему нетрудно было их узнать.

Отец Мартиниан бойко и толково объяснил цель своего сюда путешествия, и из уст владыки вырвалось:

– Ах, если бы вы были здесь за несколько часов раньше, то Наместник тут же на месте утвердил бы своим указом быть в этой крепости монастырю, так как сам высказывался, что эта крепость более походит на монастырь, и если бы нашлись монашествующие здесь жить, то я всё своё старание приложил бы к безбедному тут им пребыванию. Ну, что бы вам за несколько часов раньше явиться? А теперь Наместник спешно уехал в Тифлис. Советую вам туда немедля к нему ехать с моим письмом.

Отец Мартиниан, получив письмо, поехал в Тифлис, но в Тифлисе ему сообщили, что Наместник уехал спешно по вызову в Петербург.

После того отец Мартиниан сколько ни ездил и куда ни обращался, всюду получал лишь одни отказы. И не выполнив своей миссии, вернулся на Афон, где и умер схимником.

Православный эстонец Феодор Гросман, молодой человек, просил у отца Иоанна благословения идти на Афон в монахи, и Батюшка ему ответил;

– Бог благословит! Будешь монахом и иеродиаконом, но иеромонахом не будешь!

Ф. Гросман приехал на Афон и поступил в число братства нашего Андреевского скита. Был помощником аптекаря и способным певчим: пострижен в монашество с именем Фаддея и вскоре был рукоположен во иеродиакона, и всем чистосердечно рассказывал о пророчестве отца Иоанна. Но пробыв несколько лет иеродиаконом, начал сомневаться в этом пророчестве и высмеивать праведника, что, мол, я всё равно буду и иеромонахом. Один раз его обошли в рукоположении, рукоположив моложе его иеродиаконов в иеромонахи, отчего он ещё более ожесточился. И когда появилась в скиту имябожническая смута⁴⁵⁵, то отец Фаддей не по ревности пристал к имябожникам, а лишь по злобе на игумена за то, что не представил его к рукоположению, как он предполагал получить сан священства, и вместе с имябожниками ему пришлось выехать с Афона, как их стороннику.

В Петербурге он снял духовную одежду и женился, но брак был неудачным, и через год он развёлся с женой и вторично женился на другой. Вот до чего могла довести человека насмешка над предсказанием праведника, коего оскорбить всё равно, что и Бога.

К настоятелю нашего скита отцу Иосифу приходит пожилых лет паломник и просит принять его в число братства, коего было изобильно, да и охотников из паломников поступить было много молодых и способных на все дела; но только сей паломник заявил, что отец Иоанн Кронштадтский его к нему послал. Отец Иосиф спросил:

– А какое-нибудь ремесло знаешь?

– Я каменщик и могу дороги мостить.

– А, если каменщик, то нам ты нужен. Нам надо из скита до водяной мельницы дорогу провести.

– Батюшка отец Иоанн мне так и сказал: „Поезжай на Афон в Андреевский скит и там дорогу будешь проводить“.

Новый послушник вскоре принялся за возложенное на него послушание и за год провёл до мельницы хорошую дорогу зигзагами, по которой свободно могут ехать в глубокое ущелье самые большие автомобили (каких здесь ещё нет) и повозки, запряжённые быками.

По окончании дороги каменщик заболел, слег в больницу скитскую и умер в ней схимником, прожив на Афоне два года.

Нашего скита схимонах Иосиф был усердным почитателем отца Иоанна. Отцу Иосифу пришлось прожить до 1914 года в Петербурге при подворье скита, и он в подробности знал биографию отца Иоанна и мне рассказывал в точности так же о (помещённом в вашей книге) происшествии с отцом Иоанном о „заклании“ его врагами и что после этого он сильно страдал физически до самой смерти, но всё терпеливо переносил.

Некто Александр... отбывал воинскую повинность в Кронштадтской крепости и пришёл однажды в Андреевский собор на Литургию, которую служил отец Иоанн. Когда все стали подходить приобщаться Святых Таин, то и он подошёл по примеру других, хотя и не приготовился к Причащению. Отец Иоанн, заметив, что у него за поясом висит штык, сказал: „Убери штык“. Он пошёл и отдал его старосте, а пока он ходил, отец Иоанн уже окончил Причащение, и Александр не успел причаститься. Вероятно, отец Иоанн предвидел, что он без должного благословения приходил ко Причащению, или и то, что впоследствии он сделался коммунистом-безбожником, и своей придиркой за штык оттолкнул его от Чаши, тогда как других всячески принуждал ко Святому Причащению возможно чаще».

Принося благодарность всем сотрудникам

в благочестивом деле, пребываю всегдашним молитвенником

Святогорец иеромонах Харалампий.

Письмо протоиерея Аристарха Пономарева, члена Всезаграничного Собора Русской Православной Церкви Заграницей, состоявшегося в августе 1938 г. в Сремских Карловцах в б. Югославии, бывшего ранее членом Всероссийского Духовного Собора в Москве.

«Лично мне не судил Господь видеть великого молитвенника, прозорливца и чудотворца отца нашего Иоанна. Но из многих встреч и бесед с людьми, близко соприкасавшимися с отцом Иоанном, у меня сложилось убеждение в том, что отец Иоанн Сергиев (Кронштадтский) – великий угодник Божий и слава Церкви Российской, Православной.

Будучи священником Екатеринбургского кафедрального Богоявленского собора, я был приглашён одним прихожанином на именинный обед.

После молебна все уселись за трапезный стол. Зашла речь об отце Иоанне. Хозяин дома (именинник) по торговым делам был в городе Иркутске у своего компаньона. Семья последнего состояла из мужа, жены и маленькой дочери, заболевшей скарлатиной в тяжёлой форме. Страх потерять единственную дочь потрясал сердца родителей. Были приняты все возможные по месту и времени меры, но ребёнок таял на глазах родителей. Мать настаивала на посылке телеграммы отцу Иоанну, а отец, видимо, не разделял веры в силу молитвы отца Иоанна. Но всё же, побеждённый силой материнской любви, он послал телеграмму в Кронштадт с просьбой о молитве. Рассказчик вернулся домой в Екатеринбург и здесь уже через несколько дней получил письмо от отца болящей малютки с радостной вестью, что в тот же день получен был ответ: „Молитесь – будет жива“.

Рассказчик сам признался, что и он не верил в возможность такого исхода после посылки телеграммы. Когда же, к немалому его смущению, он получил радостное письмо от уверовавшего отца, то и сам с женой своей решил поехать в Кронштадт, повидать молитвенника и чудотворца.

Приехали. После ранней Литургии они ждали в своём номере в Доме Трудолюбия отца Иоанна. Общая нервность передалась от ожидавших отца Иоанна и рассказчику, и на этой почве у него произошла размолвка с его женой, даже всплакнувшей от незаслуженного горького слова со стороны супруга.

Быстро вошёл в номер отец Иоанн. Отслужил краткий водосвятный молебен и стал разливать приготовленный заранее чай. И во время всё этой процедуры он ни разу не обратился к мужу-обидчику, а всё время участливо беседовал с обиженной женой.

И только на прощанье сказал ему: Мужие, любите свои жены⁴⁵⁶, и быстро вышел. „Я, – говорит рассказчик, – был поражён, как небесным громом, этими словами, говорившими о том, что Батюшка духом своим зрел и цену обиды, и состояние сердец супругов“.

В 1915 году я был назначен в Балтийский флот священником. Прибыв в Кронштадт, я запоздал до 12 часов явиться начальнику Морского штаба и должен был после пушки ожидать окончания обеденного перерыва. Беседуя с матросом, бывшим у пушки, я понял, что в отношениях командного состава с матросами не всё благополучно. Это вселило в меня какое-то смутное болезненное предчувствие. Явившись к начальнику штаба, я узнал место стоянки моего корабля и получил приказ немедленно отправиться на корабль. Дорожные вещи мои остались у родственников в Петрограде. Начальник не принял во внимание моё сообщение об этом, и я вынужден был отказаться от своего назначения.

Выйдя из кабинета начальника, я чувствовал, что как будто почва подо мной колеблется. Я потерял состояние равновесия, спазмы душили моё горло. Не имея сил возвратиться в Петроград, я решил переночевать в Кронштадте. В Доме Трудолюбия мне отвели номер. Оставшись наедине только с висевшим на стене портретом отца Иоанна, я со слезами обратился к нему, как к живому: „Отец Иоанн, выручай собрата“... И с горькими слезами я заснул.

Утром слышу стук в дверь и голос: „Батюшка, дорогой, вас баронесса Таубе просит на чашку кофе“. Я благодарю и прошу разрешения отслужить сначала панихиду по отце Иоанне. Моё предложение принимается, и я в рабочем кабинете отца Иоанна отслужил панихиду, предварив её кратким словом о приснопамятном отце Иоанне. Кончилась молитва, и я у баронессы в её номере. Видимо, все живут здесь одним воспоминанием о почившем дорогом Батюшке, в память которого, очевидно, и меня, человека неизвестного, тоже именовали „дорогой батюшка“.

„Вот на том же кресле, на котором и вы, дорогой батюшка, сидели, – говорила мне баронесса, – проводил с нами последние дни наш незабвенный Батюшка отец Иоанн. Мы все, затаив дыхание, слушали его слова, вернее, мысли вслух. Медленно-медленно и едва внятно говорил он. Нам одно его присутствие было бесценно дорого.

Во время одной из последних бесед Батюшка всё время посматривал на потолок, и мы недоумевали, что бы это означало? Только одно лицо поняло это внимание Батюшки, обращённое на потолок. Незаметно для нас ушла из кабинета кухарка. Из покаянной речи последней мы узнали впоследствии, что, поняв взгляд прозорливца отца Иоанна, она поспешно перенесла с чердака свой сундучок в каретник.

Когда умер Батюшка, то полиция стала опечатывать всё имущество⁴⁵⁷. Пристав подошёл к каретнику, за ним кухарка с просьбой:

– Дозвольте, господин пристав, взять мне мой сундучок из каретника.

– Какой сундучок, что у тебя в нём?

Когда городовой вскрыл сундучок, то там оказались куски парчи, шёлка, чесучи и пр., принадлежавшие почившему и украденные его кухаркой.

Так покойный призывал безмолвно к покаянию согрешившую против заповеди; не укради“.

Поблагодарив добрую баронессу за приют и внимание, я с несколько облегчённым сердцем отправился в Петроград. Здесь меня ожидала телеграмма из Ставки о назначении меня священником при штабе Владивостокской крепости. Таков ответ на моё обращение к отцу Иоанну.

Живя во Владивостоке, я однажды встретился с податным инспектором N, племянником бывшего Архангельского архиепископа Антония (если не изменяет мне память)⁴⁵⁸. Окончив в 1905 году Архангельскую Духовную семинарию, этот молодой тогда человек, как родственник правящего архиерея, остался у него в качестве личного секретаря на летнее время до поездки в университет.

Как известно, отец Иоанн ежегодно совершал путешествие в село Суру Архангельской епархии – на родину к себе. Приезда Батюшки ждали там, как годового праздника. Заражённый общим душком 1905 года наш личный секретарь владыки решает, что так как он ежедневно принимает благословение от архиепископа, то в благословении хотя бы и столичного протоиерея он не нуждается и не примет его от отца Иоанна. В урочный час в переполненный собор вошёл уставший от пути, но жизнерадостный отец Иоанн. Толпа, подобно волне, понесла и нашего героя к отцу Иоанну. Зоркие голубые, улыбающиеся глаза, подобно яркому лучу солнца, осветили омрачённое сознание и глубины сердечные молодого человека, и он машинально сложил руки для принятия благословения. Но, к его удивлению, Батюшка только поцеловал его, а благословения не дал.

Чувство раскаяния охватило личного секретаря владыки, и он решил: „Завтра непременно получу благословение“.

Подождав рано вставшего отца Иоанна, он просит у него благословения.

– Вы ведь каждый день принимаете благословение от архиепископа, а я только протоиерей.

И опять этот улыбающийся, любовный, испытующий взгляд.

„Я, – заканчивает повествователь, – бросился к ногам прозорливца и умолял его простить меня за повторенные им мои слова“.

– Ну, то-то же, – отечески благословляя, сказал ему отец Иоанн, – ведь и иерейское, как и архиерейское – то же Божие благословение...»

Уезжая на Дальний Восток, отец Аристарх Пономарёв вспомнил ещё следующий случай, который я записал с его слов.

Хозяева одного из петербургских меблированных домов для приезжающих стали замечать, что комнаты их пустуют, так как никто с вокзалов не приезжает.

Будучи людьми набожными, они пригласили отца Иоанна отслужить у них молебен.

Отец Иоанн приехал, отслужил молебен и всё время пристально смотрел на швейцара дома. Хозяева догадались, что причина непосещения их дома – в швейцаре, подослали своих людей проверить, и действительно, оказалось, что когда подъезжали с чемоданами на извозчиках, как будто с вокзала, спрашивали номер для остановки, то швейцар говорил, что все заняты.

Хозяева уволили швейцара, и дела их пошли по-прежнему хорошо.

* * *

Рассказ Вл. А. Маевского, библиотекаря Сербской Патриаршей библиотеки со слов тестя его, тайного советника Василия Михайловича Скворцова (раньше о нём подробно упомянуто).

В редакции журнала «Миссионерское Обозрение» в Петербурге заболел наборщик Фома Лукьянщиков после сильной простуды. Он пролежал несколько месяцев в больнице, но врачи не понимали болезни и ставили различные диагнозы.

Больного отправили в Крым, но и Крым не помог, началось постепенное умирание.

Доктора совершенно отказались от лечения.

Семья и сослуживцы больного настойчиво просили г-на Скворцова, чтобы он попросил отца Иоанна помолиться о выздоровлении больного.

В.М. Скворцов попросил отца Иоанна, и он два раза обещал приехать, но не смог.

После этого В.М. Скворцов сказал отцу Иоанну:

– Если вы не приедете, то Лукьянщиков умрёт. Отец Иоанн ответил:

– Ничего, не беспокойтесь, он выживет.

Наконец отец Иоанн приехал, помолился и был совершенно уверен, что больной выздоровеет. Доктор же махнул рукой и сказал:

– Всё равно умрёт.

Через некоторое время отец Иоанн, встретившись с В.М. Скворцовым на собрании, сам говорит ему:

– Ну, поедем к твоему больному, ему, наверное, лучше.

И действительно, нашли больного сидящим на постели. Отец Иоанн ещё помолился с семейством.

Через несколько месяцев Фома Лукьянщиков стоял за станком в типографии и работал по-прежнему. Это повествование напоминает Евангельское повествование о том, как Христос, услышав, что Лазарь болен, пробыл на том месте два дня и потом пошёл к нему⁴⁵⁹.

Господь поступил так, чтобы дать Лазарю умереть и затем воскресить его, чтобы все увидели силу Божию и уверовали.

Так и отец Иоанн, испросив у Христа исцеление Лукьянщикову, медлил, чтобы дать время всем: и врачам, и семье, – увериться в полной безнадёжности больного, и чтобы всем было ясно, что он исцелён исключительно силой Христовой.

Покойный Николай Петрович Кадьян, подполковник Военно-учебного ведомства, проживавший в б. Югославии, в г. Белграде, рассказал следующее:

«В мае месяце 1893 года в Киев приезжал отец Иоанн Кронштадтский⁴⁶⁰. Я был тогда кадетом 2-го класса Киевского кадетского корпуса.

Отец Иоанн служил молебствие в корпусе. Служение его произвело на меня глубокое впечатление. Отец мой, подполковник в отставке, тоже присутствовал на этом молебствии. Из корпуса отец Иоанн прямо проехал к графине Орловой-Давыдовой, где по молитве отца Иоанна произошло исцеление графини.

Отец Иоанн после молебна в корпусе благословил всех присутствовавших общим крестным знамением.

Когда мы с отцом вернулись домой, то отец мой, зная, что отец Иоанн уехал из Киева и имея душевное желание получить от него хотя бы заочное благословение для семьи, написал отцу Иоанну письмо с просьбой помолиться о всей семье. Отец мой приложил записку с именами членов нашей семьи и некоторую сумму денег и просил отца Иоанна хотя бы заочно благословить каждого члена семьи. Это было в мае. В начале июня отец видит такой сон:

Он находится в громадном неизвестном ему соборе, отец Иоанн служит молебствие, на котором присутствует вся наша семья. После молебствия все мы, по очереди, подошли к отцу Иоанну под благословение, кроме четырёхлетней сестры, которая осталась стоять в стороне.

Проснувшись, отец рассказал нам этот сон, высказав предположение, что с маленькой сестрой что-то случится, так как она, хотя и в сновидении, осталась без благословения.

Когда отец мой через некоторое время увидел в журнале „Нива“ изображение внутреннего вида Андреевского собора, места служения отца Иоанна, то он узнал как раз тот собор, который он видел во сне, и даже указал нам место на картинке, где мы стояли по виденному во сне молебну.

По прошествии некоторого времени, 4 декабря того же 1893 года, сестра моя скончалась от крупа.

Отец мой вспомнил сновидение и сказал нам: „Отец Иоанн провидел, что сестра не будет жить, и предсказал это сновидением“».

* * *

Сообщение госпожи Перотт

«В 1893 году мой десятилетний сын заболел скарлатиной; мне удалось его поместить в больницу принца Ольденбургского⁴⁶¹ в отдельную палату. Оборудование больницы было прекрасное, уход за больными самый тщательный. Лечение велось под наблюдением директора больницы, специалиста по детским болезням, знаменитого профессора Раухфуса.

Несмотря на все благоприятные условия, жестокая болезнь сына не поддавалась лечению, а наоборот, быстро вела к роковому концу. В один тяжёлый день наша милая надзирательница уговорила меня погулять на чистом воздухе, пройтись по улицам.

Я вышла и двигалась, как автомат, по прямой линии, по Лиговке, ничто меня не интересовало. Вдали проехала карета, а мне, скорее, не глазами и не умом, а душой показалось, что в ней был отец Иоанн Кронштадтский, и вдруг мелькнула мысль: вот к кому мне надо было обратиться за помощью и просить его помолиться за сына. Как я не подумала об этом – надо, надо сделать это, но как? Всё казалось таким сложным, но всё же эта надежда не покидала уже больше меня. Я дошла до конца Лиговки, в которую упиралась Бассейная улица, и повернула в неё, решив дойти до Литейной и вернуться назад. Не доходя немного до неё, я увидела большую толпу народа, стоящего на тротуаре. Дойдя до наружной линии толпы, я спросила стоящих там, почему собралось столько народу, что случилось?

– Сюда приехал отец Иоанн Кронштадтский служить молебен у мясника, – ответили мне.

Такая неожиданная, дивная для меня встреча с тем, о ком я только что думала, поразила меня. Мысленно я пришла к тому заключению, что я могу и должна дойти до него и просить, чтобы он помолился за сына, но с сокрушением видела, что я так далеко стой от места его выхода из дома, а протискаться сквозь густую толпу до него было невозможно. Да и предпринять что-либо было уже поздно, потому что толпа вдруг всколыхнулась, как волна от прилива, потому что из подъезда дома влились в неё новые люди. Прежде всего вышла большая партия мужчин, приказчиков торговца мясника, которые сразу оттеснили стоящих около подъезда людей и, став по обеим сторонам его, устроили цепь для свободного и безопасного от толпы прохода Батюшки отца Иоанна от дверей подъезда до дверцы кареты. За ними вышел отец Иоанн, ведомый под руки. На лице его была светлая и радостная улыбка, и он ласково смотрел на толпу.

Дойдя до половины тротуара, он повернул голову в нашу сторону и вдруг громко сказал: „А, и вы здесь!“ и, выйдя из сомкнутой цепи, направился в мою сторону. Все расступились, и это дало мне возможность свободно подойти к нему, и я помню, как я взволнованно и порывисто заговорила:

– Батюшка, благословите, у меня сын опасно болен, он при смерти.

Он благословил меня, и не помню точно его слов, но это было что-то утешительное и ободряющее. Я поцеловала его руку, и он уехал.

Что испытала моя душа после совершившегося чуда этой встречи с отцом Иоанном, я не могу передать словами, и я тут поняла, что сказанные так громко слова: „А, и вы здесь“, относились именно ко мне. То, что было для меня невозможным – подойти к нему, для него, провидца, было легко самому пойти навстречу желанию измученной души матери за страдания своего ребёнка и просящей его молитвенной помощи.

Вернувшись к себе, я узнала, что у сына температура упала, но это падение температуры вызвало у докторов и у надзирательницы какую-то новую тревогу; я же была спокойна, и действительно, это была наша последняя тревожная ночь. Положение сына осложнялось только одной сильной слабостью, но кризис прошёл благополучно, и он стал поправляться. Установившийся нормальный сон быстро восстановлял его силы. Когда он окреп и был уже на ногах, я покинула больницу, так как его перевели в общую палату выздоравливающих, чтобы выдержать карантин. Как оказалось позднее, болезнь не оставила никаких последствий.

Оставалось одно – благодарить Бога и нашего помощника и молитвенника за нас отца Иоанна Кронштадтского».

В настоящее время матери, сообщившей этот факт, 81 год. Как она, так и её сын проживают в Англии как эмигранты вот уже 20 лет. Его имя Борис Андреевич Перотт.

19/VII 1939 г. 155 Cromwel Road S. W. 5. London, England.

* * *

От автора

Есть немало женщин, в семействах которых были чудесные проявления силы Духа Святого через отца Иоанна, однако они не хотят, чтобы эти случаи были оглашены с их именами и фамилиями. Очевидно, они никогда не читали Евангелия, где Господь сказал: Кто постыдится Меня и Моих слов в роде сем прелюбодейном и грешном, того и Я постыжусь, когда приду во славе Моей⁴⁶². Я не записываю и не привожу таких анонимных рассказов, так как они не внушают доверия читателям. Однако сейчас приведу выдержку из письма, подписанного именем и фамилией девичьей и по мужу на имя архиепископа Восточно-Американского Виталия от 29 ноября ст. ст. 1933 года и зарегистрированного в Братстве святого преподобного Иова Почаевского⁴⁶³“ поступившим 16 декабря 1933 года за № 3035. Письмо писано на имя владыки в бытность его ещё архимандритом. К сожалению, авторша письма не указала в нём своего адреса.

«Я уроженка Петербурга, и мои родители хорошо знали и почитали отца Иоанна. Бывая в Петербурге, отец Иоанн заходил иногда к нам и беседовал с моими родными (отца моего он называл просто Серёжей). Когда мне было четыре года, и меня привезли из имения в Петербург, а затем в Кронштадт к отцу Иоанну, он благословил меня, смотрел на моё лицо, положил руку на голову и сказал моим родителям: „Варвара будет иметь много, много детей и о них думать, заботиться. Только это всё чужие дети“.

Я выросла, меня привезли учиться в Петербург. Когда я окончила институт, обер-прокурор Святейшего Синода В.К. Саблер предложил мне место учительницы в церковно-учительской школе, находящейся в его имении „Богословском“ Тульской губернии, Каширского уезда. Школа была большая для девочек, в ней было 6 классов (3 младших – второклассная школа и 3 старших – церковно-учительская)⁴⁶⁴. Учениц было 250.

Начала я там учительствовать 19-ти лет. Много было сирот, и я старалась заменить им мать. Перед тем как дать согласие В.К. Саблеру, я много молилась Богу, прося Его указать мне: поехать учительствовать или нет. В слезах я заснула, а над моей кроватью был большой портрет отца Иоанна Кронштадтского. Ночью я слышала шептавший мне голос: „Поезжай, будь учительницей“. Утром я сказала маме: „Я поеду“.

Попав в эмиграцию в 1923 году, я была шесть лет заведующей русским детским садом в Париже, потом – русским большим приютом около Биаррица. Возила восемь лет детские летние колонии на берег океана или в лес на два летних месяца. Во Франции через мои руки прошло 520 детей эмигрантов, наиболее бедных. Пишу это Вам, чтобы Вы увидали, как правильно предсказал моё будущее великий угодник Божий.

Если Вы найдёте нужным напечатать некоторые выдержки из моего письма, то не указывайте моё имя и фамилию. Вы поймёте, что слишком многие меня знают благодаря моей педагогической работе, а то, что я говорю Вам как духовному лицу, не должны знать обыватели, связывая это с моим именем.

Бог даст, мы доживём до того радостного момента, когда мы будем присутствовать на торжестве канонизации отца Иоанна».

Если эта моя книга попадёт случайно к Вам, авторше этого письма, то послушайте меня, старика, и помолитесь немедленно горячо отцу Иоанну, чтобы он умолил Христа простить Вам Ваш страшный ложный стыд, и чтобы Христос не постыдился Вас. Конечно, ни владыка Виталий, ни я, да и вообще никто не поймёт, что тут зазорного или стыдного для Вас поведать человечеству, что пророк Божий Иоанн Кронштадтский предсказал Вашим родителям, когда Вам было всего четыре года, что Вы будете заниматься педагогической деятельностью с детьми?!

Быть может. Вам совестно рассказать, что Вы молитесь Богу, чтобы Господь указал Вам, как решить, и что Вы услышали ответ.

Но и это ложный стыд. Прочтите главу 2 Деяний апостолов, стих 17: И будет в последние дни, говорит Бог, излию от Духа Моего на всякую плоть, и будут пророчествовать сыны ваши и дочери ваши; и юноши ваши будут видеть видения, и старцы ваши сновидениями вразумляемы будут; стих 18: И на рабов Моих и на рабынь Моих в те дни излию от Духа Моего, и будут пророчествовать.

* * *

Письмо Николая Ивановича Рогового

«Милостивый Государь!

Ввиду того что Вы изволите продолжать выпуск следующей книги о святителе Иоанне Кронштадтском, я не могу промолчать об одном случае, бывшем со мной в моей жизни, относящемся к делам святителя.

В раннем детстве я болел падучей болезнью, и когда мне было 10 лет, в Страстной Четверг я собрался с матерью идти в церковь на 12 Евангелий. Пока мать моя собиралась, няня меня одела в новый костюмчик, пальто, и я ожидал мать, пока она оденется, сидя в столовой на стуле. Няня ушла в другие комнаты. В то время со мной случился припадок, и я со стула повалился на пол. Прибежали мать и няня, подняли меня, раздели, вспрыснули холодной водой, как и раньше было, но я не приходил в сознание до утра. В церковь никто не ходил. Мать, как верующая женщина, молилась, стоя на коленях перед иконами Нерукотворного Спаса и Почаевской Божией Матери, ибо это было в Волынской губернии, где в каждом доме была копия этой чудотворной иконы Почаевской.

Молившись ночью, мать задремала и во сне увидела отца Иоанна Кронштадтского, как он выходит из алтаря Кронштадтского собора в облачении, неся Святые Дары. Мать проснулась совершенно бодрая, подкреплённая этим сновидением с уверенностью, что я буду здоров, села за письменный стол, написала срочную телеграмму с оплаченным ответом отцу Иоанну Кронштадтскому, прося его помолиться за болящего отрока Николая. На рассвете подняли одного из расторопных рабочих, он оседлал самую быструю лошадь и помчался за 10 вёрст на почту сдавать телеграмму. Мать, отправив телеграмму, опять погрузилась в молитву до утра.

Посланец с почты давно вернулся, депеша послана, а меня не могут привести в чувства; врача, конечно, не было близко, да о враче как-то все забыли, а приводили меня в чувства своими средствами. Около 9 часов утра в Великую Пятницу я открыл глаза, но болезненное состояние меня как-то угнетало и дальше. В доме настроение было подавленное, приготовлялись к празднику как-то вяло, апатично. Одна мать была видимо светло, радостно настроена и утешала отца. Она глубоко веровала, что на её депешу будет ответ положительный, и с нетерпением его ожидала.

В субботу утром мать послала того же рабочего на почту за депешей и сказала, что должен быть ответ, приказала ожидать ответ и без него не возвращаться. В тот же день к вечеру верховой вернулся на взмыленном от гонки коне, вбежал в комнату и передал матери телеграмму. Прочитав её, мать разрыдалась, так было сильно её потрясение, но вскоре успокоилась и начала молиться. В ответной телеграмме было приблизительно такое содержание: „Христос Воскресе! (был канун Светлого Христова Воскресения). Отрок Николай будет здоров, молитесь Спасителю“.

В Великую Субботу вечером я себя почувствовал совсем здоровым, хотя ничего не ел; сам оделся, вышел в гостиную, где был уже накрыт пасхальный стол и был приятный запах от куличей, находились волынские мазурки и другие приятные вещи.

Домашние, увидев, что я хожу, как будто и не болел, страшно были обрадованы, у всех появилось отличное настроение, а няня моя от радости плакала (няня служила у нас до своей смерти): я няню обнимал и целовал, уверяя её, что я вполне здоров.

Мать меня поставила перед образами на колени, и сама стала рядом около меня, она долго со слезами молилась, благодаря Бога за моё исцеление. Читала молитвы, а я за ней повторял. Пошли к заутрене и меня взяли. Я был мал, не понимал, но чувствовал, что произошла какая-то перемена во мне, я чувствовал какую-то силу вполне здорового ребёнка, появилось желание играть, шалить и озорничать, чего раньше не было. На второй день Пасхи я ходил к обедне, исповедался и причастился и после этого дожил до полвека своей жизни и никогда больше падучей болезнью не болел.

Летом того же года в июле месяце мать и я поехали в Петербург, а оттуда в Кронштадт, чтобы возблагодарить там Бога и Батюшку и чтобы он, святитель наш Иоанн Кронштадтский, возложил на меня руку свою и благословил. Так была сильна вера у моей покойной матери. Каждый день в соборе было много народу, съезжались со всей необъятной Руси, и все хотели повидать, ждали благословения святителя, поэтому трудно и нам стало, почти невозможно как-либо быть вблизи святителя, прикоснуться к его одежде. Мы с матерью прожили в Кронштадте 8–9 дней и почти всё время были в соборе, когда были службы, или около собора надеялись увидеть святителя.

Мы уже теряли надежду видеть великого духовника, пробиться через толпу к нему, чтобы получить благословение его на всю мою жизнь. К концу нашего пребывания в Кронштадте после службы выходит святитель из собора, кругом его толпа, народ падает на колени, меня с матерью толпа как-то подхватила и вынесла почти на два шага к святителю, и мы с матерью приблизились к нему. Святитель Иоанн Кронштадтский бросил на меня взор и сказал: „Пропустите ребёнка ко мне“, и я предстал пред святителем со страхом детским и сразу хочу ему поцеловать руку и получить его святительское благословение, как мне внушала и учила мать.

Святитель своей рукой поласкал меня по голове и сказал: „Ты, Николай, будешь здоров, я о тебе молился“. Я крепко прижался губами к святительской руке и заплакал и не заметил, что моя мать тут же стояла на коленях и целовала рясу святителя. Вся эта сцена произошла как-то мгновенно, народ же расступился, чтобы меня, малого, не задавили в толпе. Святитель благословил и мать, сказав: „По вере твоей сын твой Николай не будет больше болеть“. Мать плакала от счастья, что она достигла желаемой цели – я и она получили святительское благословение.

Насколько был прозорлив святитель: не видев никогда нас, назвал меня по имени, знал, зачем мы приехали из Волыни в Кронштадт, дал нам всё, чего мы так жаждали – пастырское святительское благословение.

Толпа народа нас окружила, и у матери спрашивали – знал ли нас вообще отец Иоанн. Мать отвечала, что он первый раз встретил нас здесь: рассказала случай моей болезни, посылку телеграммы и что я по его святительской молитве стал вполне здоров.

Такова была крепка и сильна вера русского народа в своих пророков и святителей.

Всё вышеизложенное могу подтвердить клятвой, ибо хотя тогда я был ещё мал, многого не понимал, но чувствовал и глубоко верил под влиянием и внушением матери, которая впоследствии, когда я вырос, обо всём этом мне рассказывала, а кроме того она, как образованная женщина, все моменты со всеми деталями записала в свой дневник, и я потом, после её смерти часто перечитывал, поэтому запомнил на всю жизнь этот случай моего исцеления по молитве отца Иоанна Кронштадтского, последнего святителя земли Русской.

Я отца Иоанна назвал святителем, ибо такие чудеса могут делать только святые угодники».

Белград, ул. Проте Матеjа, 13.

* * *

Рассказ Евгении Ивановны Лебедевой, проживающей в Сербии, в г. Белграде, Добричева ул. 17.

«Когда мне было лет 10, я присутствовала на обеде у богатого фабриканта Максимова в Петербурге, где был отец Иоанн, и хорошо помню, как он обратился к хозяйке дома со словами: „Тебе, матушка, остаётся жить совсем мало – дня три, не больше, так поторопись же поскорее устроить твою больную дочь на постоянное жительство в Успенский монастырь“.

Госпожа Максимова весьма была поражена этим предсказанием, так как чувствовала себя совсем хорошо.

Господин Максимов послушался отца Иоанна и отвёз свою дочь-идиотку в Успенский монастырь навсегда и, когда вернулся, то застал жену уже мёртвой. Она не болела перед смертью, а только сказала: „Мне что-то воздуху не хватает“ и, сказав это, умерла от разрыва сердца».

* * *

Воспоминание регентши хора, поющего на левом клиросе Троицкой церкви в г. Белграде, в Сербии.

При посещении отцом Иоанном 1-й Варшавской женской гимназии на Римарской улице⁴⁶⁵, когда он сидел за обеденным столом, все гимназистки подходили к нему под благословение. Когда подошла рассказчица, то начальница сказала отцу Иоанну, что эта девочка певчая. Тогда отец Иоанн повернулся к девочке лицом, положил ей руку на голову и сказал: «При церкви, при церкви!»

Девочка не поняла, что бы это значило, а её отец ей истолковал эти слова отца Иоанна в том смысле, что значит нужно в церковь ходить и Богу молиться.

«Жизнь моя, – говорила эта госпожа, – сложилась так, что я всю жизнь находилась и нахожусь при церкви, сначала в качестве певчей, потом старшей сестры Киевского сестричества при Владимирском соборе, а ныне регентирую хором».

Таким образом исполнились пророческие слова отца Иоанна.

* * *

Замечательное повествование, сообщённое мне из Донской области

Это было в 1902 году.

В Донской области в деревне Шептухово жил богатый помещик Николай Александрович Поляков. Имение его было большое, а получил он его или в награду за военную службу, или в наследство от отца. Человек он был строгий и жестокий, и не дай Бог, если чужой скот зайдёт на его землю: он страшно гневался и наказывал хозяина этих животных. Многие даже после такого случая боялись показываться ему на глаза. Был он человек неверующий и не верящий в то, что писалось в то время об отце Иоанне. Не верил, пока сам не испытал.

Как-то приехал он в Кронштадт и отправился прямо к отцу Иоанну и, несмотря на то что масса народа ожидала своей очереди, чтобы попасть к Батюшке, он – Поляков надеялся, что его, как большого барина, пропустят вперёд. Но не тут-то было! У Полякова не хватало терпения, и всё хотелось пробраться вперёд. Отец Иоанн заметил это и вызывает его по имени, отчеству и фамилии и говорит: «Не спеши сюда, а лучше поспеши домой и кайся за дела свои».

Помещик очень испугался слов отца Иоанна и уже перестал тискаться, и вернулся домой, сознавая, что отец Иоанн истинно прозорливый человек.

Вернувшись домой, начал он совсем другую жизнь вести: никого не обижал, а если обидит, шёл прощение просить; продал бо́льшую часть своего имения, оставив только 100 десятин детям своим (у него была большая семья); начал он помогать бедным, кто в чём нуждался, и распространилась о нём далеко молва, и стали сходиться к нему бедняки, и никто не был обижен, и никому он ни в чём не отказывал. Жена недовольна была таким его поведением, но он на это не обращал внимания и делал своё доброе дело. Каждое воскресенье ходил он с семьёй в церковь, ставил свечи пред святыми иконами и всю обедню клал земные поклоны, а по окончании службы идёт раздавать нищим милостыню.

В этой деревне Шептуховой была деревянная церковь, и решено было строить каменную. На закладку съехалось много народа, духовенства, господ и мирян. Вокруг церкви были расположены палатки для духовенства и господ по одну сторону и для мирян – по другую.

По окончании торжества собрал господин Поляков всех бедных калек и усадил за столы, которые были приготовлены для духовенства и господ, и сам прислуживал им. Все стали роптать на него, но ничего не могли поделать. Он сказал: «Это мои наилучшие гости, может быть, последний обед с ними кушаю».

Вскоре послал он телеграмму отцу Иоанну, что хочет приехать к нему, но отец Иоанн тоже ответил ему телеграммой: «Нет уже времени тебе сюда ехать, лучше собирайся на далёкий путь!..» И действительно, скоро Поляков заболел, пролежал одну неделю, причащался Святых Таин. В один день, когда его семья и кое-кто из знакомых сидели в соседней с больным комнате, – видели, как один монах с крестом из рыбьей кости на груди прошёл мимо них и, никого не спрашивая, вошёл в комнату больного. Долго сидели все и ждали его возвращения и удивлялись, что он так долго у болящего делает? Начали беспокоиться и пошли в комнату больного. Оказалось, что больной уже мёртв, и на груди у него крест, который видели на монахе, а самого монаха нет. Удивлялись, куда мог деться монах, так как другого выхода из этой комнаты не было.

Целую неделю стояло тело покойного Полякова, пока не съехались все дети отдать последнюю честь отцу.

Похоронили его около церкви.

* * *

Сообщение В. Голунского, законоучителя гимназии в городе Белая Церковь⁴⁶⁶

«Архимандрит Феодосий (до принятия монашества – отец Александр Ефимов, настоятель Черниговского собора), будучи законоучителем Кадетского корпуса в городе Белая Церковь (б. Югославия), рассказывал мне о незабываемой встрече своей, ещё студентом Киевской Духовной Академии, с отцом Иоанном Кронштадтским, оказавшим впоследствии большое влияние на его пастырскую деятельность и в частности, на выбор супруги отцу Александру – верного друга и помощника в жизни, скончавшейся в России.

Прозорливый отец Иоанн предсказывал отцу архимандриту, тогда ещё скромному священнику, что он впоследствии займёт высокое и почётное положение, что действительно и исполнилось за несколько лет до праведной кончины отца архимандрита; покойным митрополитом Антонием он был рекомендован как духовник Великому Князю Николаю Николаевичу, в каковом звании и оставался и напутствовал Великого Князя Святыми Тайнами на смертном одре...⁴⁶⁷

Одновременно являясь духовником и всей семьи Великого Князя, он стяжал их любовь и глубокое уважение вплоть до своей кончины в городе Каннах, где и погребён».

* * *

Из этих последних рассказов и множества других повествований, напечатанных в настоящей книге, совершенно ясно, что отец Иоанн был извещаем Господом Богом о предстоящей судьбе тех или других лиц, о разных предстоящих событиях, о том, что происходит вдали от отца Иоанна, что думает или что говорил тот или другой человек.

Какими способами Господь всё это открывал отцу Иоанну, нам, грешным людям, не дано знать, но факты налицо и остаются фактами. Дух Святой постоянно открывал отцу Иоанну, что молитва его услышана, что давало отцу Иоанну возможность пророчески говорить, телеграфировать и писать про больных, о коих его просили помолиться: «Будет здоров».

Поэтому единственное, что мы можем сделать и должны сделать, – это смиренно прославлять Господа Бога, давшего такую власть человеку, и всемерно чтить этого Божиего угодника, отца Иоанна Кронштадтского – пророка Бога Вышнего.

Рассказ полковника Алексея Алексеевича Быкова, живущего в Сербии, в г. Белграде, по Пожаревацкой ул. № 15, собственный дом.

«Сорок пять лет тому назад, когда я был юнкером Военно-топографического училища в Петербурге, однажды вернулся в училище мой товарищ – юнкер Алексей Любицкий из отпуска, из Кронштадта, где отец его был преподавателем гимназии, и рассказал следующее:

„Моя родственница в Кронштадте, у которой я только что был сегодня, болела давно и очень тяжело какими-то внутренними заболеваниями в связи с болезнями почек и печени.

Родные наши обращались ко всяким врачам и знаменитостям Кронштадта и Петербурга, испробовали множество медицинских средств, возили на воды на Кавказ, но всё было напрасно – болезнь не проходила, больная не поправлялась. И вот однажды летним утром, когда окна в доме были открыты, родственники больной слышат голоса под окном: „Вот идёт... идёт... в нашу улицу завернул“. Родственники, выглянув в окно, издали увидели Батюшку отца Иоанна, идущего от ранней обедни по их улице в сопровождении толпы народа. Мгновенно их осенила мысль – пригласить Батюшку на несколько минут помолиться о больной. Дядя выскочил на улицу и, когда отец Иоанн поравнялся с их домом, попросил Батюшку зайти и помолиться о больной. Батюшка охотно согласился. Войдя в дом, он прошёл к больной, положил руку ей на голову и сказал: „Помолимся Господу Богу, Он источник здоровья и болезни, жизни и смерти, – всё в Его воле“. Усердно помолившись, Батюшка благословил больную и сказал: „Поправляйся, теперь лето, выздоравливай“. От того часа, продолжал рассказчик, родственница моя стала поправляться и вскоре выздоровела совершенно. И вот сегодня я приехал от неё из Кронштадта“.

Самый тот факт, что Господу Богу угодно было сохранить в моей памяти этот рассказ моего товарища-юнкера, однажды переданный мне 45 лет тому назад, причём я ясно помню голос, интонацию, выражения рассказчика, в то время как все другие его рассказы никогда не помнились и давным-давно забыты, несомненно до́лжно отнести к ярко выраженному указанию Божию, чтобы я этот чудесный случай запомнил и передал его другим людям во славу Его пресвятого имени и для почитания Его угодника – целителя и молитвенника за Русскую землю. Батюшки отца Иоанна Кронштадтского».

* * *

От автора. То, что повествует здесь досточтимый А.А. Быков, то же самое и я испытал и испытываю на себе, о чём я упомянул в первом томе⁴⁶⁸.

Сообщение полковника Алексея Алексеевича Быкова Случайности с точки зрения христианина

Кто Бог велий яко Бог наш,

Ты еси Бог, творяй чудеса.

Великий прокимен

«Всякий человек, если внимательно проследит свою жизнь, найдёт в ней случаи необъяснимые, найдёт, что нечто произошло, совершилось помимо, а может быть, и вопреки его воле, найдёт, что не он руководил событиями, а руководила иная сила.

Обыкновенно люди, не имея возможности никак объяснить эти случаи, говорят: „какая счастливая случайность“, „вот какая удача“, „видно, так ему на роду написано“ и проч. Но для христианина – всё это не объяснение, для него нет в мире и не может быть случайности, ибо Всемогущий Творец, вся премудростию сотворивый⁴⁶⁹, не бросил созданный мир на волю случайностей, но всегда и во всём продолжает промышлять и управлять Своим созданием.

В подтверждение своей мысли мне хотелось бы рассказать один „случай“ в моей жизни, который я почитаю за чудо милости Божией.

Минувшим летом я занялся постройкой одного большого дома, и вот, когда дом был подведён под крышу, я с подрядчиком в пятницу 23 августа производил осмотр совершенных работ. Осмотрев устройство внутренних перегородок и начало постройки каменных лестниц, мы вышли из дома и, остановившись около входных дверей, обсуждали устройство окон и штукатурки дома. Во время разговора я ясно почувствовал, что какая-то сила властно повелела мне – „подвинься шаг в сторону“, и только что я исполнил это непререкаемое повеление и сделал один шаг влево, две громадные кирпичины с шестого этажа сорвались, со свистом промелькнули мимо и с грохотом упали на то место, где я стоял одну секунду перед этим. От сильного удара полетели в стороны брызги земли и песка, взвился большой клуб пыли, нас обдавший, а кирпичи глубоко врезались в землю. Подрядчик побледнел и громко ахнул, я затрепетал и перекрестился.

Несколько мгновений мы были прикованы к месту, поражённые происшедшим. Минуту спустя сверху прибежал перепуганный рабочий с вопросом – не убило ли кого кирпичами? Оказывается, рабочие на шестом этаже переносили балку и положили на свежую кирпичную кладку, отчего сдвинулось несколько кирпичей, которые с грохотом и упали на то место, с которого мне было внушено и повелено отступить один шаг. Останься я на прежнем месте, конечно, кирпичи размозжили бы мне голову и, понятно, я не мог бы ныне описывать этот „случай“.

Когда прибежавшему сверху сербу-рабочему рассказали происшедшее, он долго ахал, крестился и всё время повторял: „Хвала Богу, Бог спас, хвала Богу!..“

А какое множество подобных же „случаев“ могли бы поведать люди военные, бывших с ними во время военной страды – в боях и походах! А сколько поучительного могли бы рассказать и мореплаватели из своей жизни? Недаром пословица говорит: „Кто на море не бывал, тот Богу не маливался“.

Конечно, и здесь найдутся скептики, которые, пожав плечами, скажут: „Что ж тут удивительного? – Счастливый случай, и больше ничего“. Таким людям можно посоветовать самим пережить эти „случаи“, и если эти переживания всё-таки их ничему не научат, то ясно, что таких лиц трудно чем-либо убедить и к ним всецело относятся слова Господа нашего Иисуса Христа, Который в притче о богатом Лазаре устами праотца Авраама сказал: Аще кто и от мёртвых воскреснет, не имут веры⁴⁷⁰. Однако, известно множество случаев, когда в тяжкие минуты жизни, особенно во время тяжёлой болезни и серьёзной опасности, такие люди обращали взор свой к Богу, не имея никакого больше выхода и спасения. Очень часто неверующие и скептики при конце земного своего существования сознавали всю глубину своего заблуждения и признавали, подобно Юлиану Отступнику: „Ты победил меня. Галилеянин!“⁴⁷¹

Для верующего же христианина, несомненно, все подобные „случаи“ поучительны потому, что он пред глазами видит, что человек сейчас строит большой дом, а через несколько минут уже отошёл туда, идеже несть болезнь, ни печаль, ни воздыхание⁴⁷², поучительны ещё потому, что христианин ясно ощущает сердцем исполнение слов Спасителя; Не можеши власа единаго бела или черна сотворити⁴⁷³, или в другом месте: И власи главы вашея вси изочтены суть⁴⁷⁴.

* * *

От автора. Господь Иисус Христос в Евангелии от Луки в главе 12 сказал:

Ст. 16. У одного богатого человека был хороший урожай в поле;

Ст. 17. и он рассуждал сам с собой: что мне делать? некуда мне собрать плодов моих?

Ст. 18. И сказал: вот что сделаю: сломаю житницы мои и построй большие, и соберу туда весь хлеб мой и всё добро моё.

Ст. 19. и скажу душе моей: душа! много добра лежит у тебя на многие годы: покойся, ешь, пей, веселись.

Ст. 20. Но Бог сказал ему: безумный! в сию ночь душу твою возьмут у тебя: кому же достанется то, что ты заготовил?

Ст. 21. Так бывает с тем, кто собирает сокровища для себя, а не в Бога богатеет.

Ст. 33. Продавайте имения ваши и давайте милостыню. Приготовляйте себе влагалища не ветшающие, сокровище неоскудевающее на небесах, куда вор не приближается и где моль не съедает;

Ст. 34. ибо где сокровище ваше, там и сердце ваше будет.

Ст. 31. Наипаче ищите Царствия Божия, и это всё приложится вам.

А.А. Быков, напечатав в газете вышеприведённое повествование о посещении его Богом, поучает человечество, что случайно случившихся случаев не бывает, а всё происходит по воле Божией, что Господь есть Господин случая, что великие дела Божии, явленные через отца Иоанна Кронштадтского, не случайны, а сотворены по воле Всевышнего. Отсюда ясно, что сообщение об этих чудесах человечеству, а в особенности русским людям, как разбросанным по всем отдалённейшим уголкам вселенной, так и в России находящимся, – есть дело величайшей важности и притом не только для душ их, но и для поднятия их упавшего духа.

Поэтому А.А. Быков обещал мне взять на себя расходы по напечатанию на веленевой бумаге портрета отца Иоанна в красках, других его фотографий разных возрастов и картинок из его жизни, всего около 30 рисунков, а также устроить мне беспроцентную ссуду на расходы собственно по печатанию книги, на обложку и брошюровку, с тем чтобы я вернул кредитору ссуду из денег, вырученных от продажи книги, а уплату процентов кредитору А.А. Быков взял на себя.

Вскоре после этого Господу Богу Вседержителю угодно было посетить жителей Белграда грозным Своим гласом.

6 апреля 1941 года во время бомбардировки Белграда немецкими авионами множество огромных домов было превращено в груды развалин и мусора, а от других остались лишь стены, всё же внутри выгорело. Во многих уцелевших домах снесены крыши, вышиблены взрывами двери, оконные рамы, а разбитые в мелкие осколки стекла покрыли все улицы. Причём несколько тысяч людей были убиты и искалечены.

Однако великий молитвенник наш у Престола Божия, пророк и чудотворец Иоанн Кронштадтский умолил Грозного Судию Бога, и Господь пощадил: меня с дочерью, наше жилище, рукопись мою в нём, типографа Михаила Григорьевича Ковалёва, который набирает второй том моей книги в его помещении, Филиппа Логгиновича Ефименко, хозяина типографии, где печатается моя книга, и его типографию, в которой лежат 44.000 листов бумаги, купленной мной на всё издание, и две цинкографии, – с коими я сговорился об изготовлении около 30-ти клише для портретов и картинок.

Чрезвычайно знаменательным является и то, что добрый друг мой Алексей Алексеевич Быков с супругой своей Варварой Александровной остались совершенно невредимы в своём шестиэтажном доме. Нигде у них не выбило ни одного стекла.

А если Господу Богу угодно было покрыть нас всех кровом крылу Своею⁴⁷⁵, то это очевидно потому, что издание второго тома книги об отце Иоанне угодно Ему, а Алексей Алексеевич Быков не собирает сокровища для себя, а в Бога богатеет⁴⁷⁶.

Точно то же самое сделали уже Игорь Иванович и Елизавета Алексеевна Сикорские, которые прислали мне авионом деньги на печатание второго тома и написали, что необходимо как можно скорее печатать собранные мной об отце Иоанне ценнейшие материалы, хотя бы на дешёвой бумаге и в меньшем числе экземпляров, чтобы второй том вышел в свет, и что потом в мирное время можно будет напечатать его вторым изданием⁴⁷⁷».

Иеродиакон Гурий рассказал мне следующее. «Когда мне было 17 лет, я отправился к отцу Иоанну за благословением на поступление в монашество. Отец Иоанн охотно благословил меня. Но в это время кто-то из присутствовавших шепнул мне: „Проси благословить тебя на Афон“.

Я, не отдавая себе отчёта, что такое Афон, по внушению этого человека и говорю отцу Иоанну: „Батюшка, благословите меня идти на Афон“.

Тогда отец Иоанн протяжно произнёс: „На Афон? А что же, в России мало что ли места, где можно спасаться, что ты хочешь ехать за границу? Нет, оставайся в России“.

Я тогда поехал в монастырь святого праведного Симеона Пермского⁴⁷⁸, но игумен не захотел меня принять. Тогда я опять отправился к отцу Иоанну и рассказал ему об этом. Отец Иоанн мне сказал: „Ну что же, проси ещё – примет“.

Я послушался отца Иоанна и опять поехал к тому же игумену, и он меня принял».

* * *

Иеродиакон Гурий пробыл в России в Пермской губернии в монастыре святого праведного Симеона Пермского, затем бежал в Китай в 1928 году и был в Шанхае при церкви генерала Дитерихса, откуда отправился в Иерусалим, но в Иерусалим его не пустили, и он приехал в Белград.

Одна дворянка средних лет говорила мне, что если она не лишила себя жизни, то только благодаря книге отца Иоанна «Моя жизнь во Христе».

Однажды, когда я находился у белых, а покойная жена моя была у красных с двумя малолетними детками, начальник белой части решил произвести наступление, чтобы освободить мою жену и детей, и пригласил меня на фронт. Через три дня он вернулся мрачнее тучи, весьма раздражённый, и сказал мне: «Ничего не удалось, красные вперёд знали о всех моих планах, теперь можете уезжать отсюда». Я спросил: «Куда?» А он ответил: «Это уже ваше дело».

Разговор происходил в субботу, я пошёл ко всенощной, страшно расстроенный, не зная, что предпринять, и ужасаясь мыслями о том, что жена и дети мои, вероятно, терпят всякие преследования от красных, может быть, стоят или бродят с протянутыми руками, прося милостыню, и голодают. После всенощной я исповедался, а в воскресенье причастился.

После обедни я пришёл в волостное правление, где мне была отведена комната, и стал читать «Полное собрание сочинений отца Иоанна», тот том, в коем были проповеди, и, открыв наугад, попал на проповедь, в которой отец Иоанн между прочим говорит приблизительно так: «Что же ты надеешься не на Бога, а на самого себя и думаешь, что ты можешь обеспечить твою жену и детей; предоставь это Богу, Он гораздо лучше тебя знает, как обеспечить твою жену и детей».

«О чудо! – подумал я. – Отец Иоанн своими творениями как раз разрешает тот вопрос, который меня терзает. Препоручу жену и детей Господу Богу да святому Иоанну Кронштадтскому». Подумав так, я совершенно успокоился.

Но чудо было гораздо больше, чем я думал. Со временем я узнал, что жена моя, как раз в тот день, когда я прочёл вышеупомянутую проповедь, получила место надзирательницы Детского дома (сооружённого ещё губернским земством), с обильной пищей, так что ей хватало на себя и на детей.

Читал я проповедь отца Иоанна о том, «как святые слышат молитвы».

И вот четыре раза у гробницы его, вспоминая эту его проповедь, я с горячей молитвой обращался к великому чудотворцу, сознавая, что он почивает вот здесь, рядом со мной. Я говорил ему приблизительно так: «Ты знаешь, моё положение тяжёлое, а в некоторых случаях и безысходное, так помоги же мне». И все четыре раза я на деле убедился, как святые слышат наши молитвы – все четыре раза я получил чудесную помощь, и из них два раза тут же, в алтаре. Об этих случаях сказано в этой книге в своём месте⁴⁷⁹. Здесь я упомянул о них лишь потому, что отец Иоанн научил меня, как нужно молиться святым, а в том числе и ему.

Рассказ Евдокии Николаевны Пастуховой, домовладелицы города Орла. Ныне она проживает в Сербии в городе Белграде, по Венизелосовой улице в собственном доме № 34.

У Е.Н. Пастуховой была бонна лютеранка Наталья Мартыновна, которая не хотела водить детей к ранней обедне.

Отец Иоанн знал и любил Пастухову. Вследствие этого бонна имела четыре раза случай видеть отца Иоанна. После четвёртого свидания с отцом Иоанном, она поехала к отцу Иоанну в Кронштадт и приняла Православие.

* * *

Жена полковника Преображенского полка Евгения Александровна Дельсаль, рождённая Рихтер, была в 1895 года больна глазами и постепенно слепла. Её возили даже за границу лечиться, но ничего не помогало. Тогда она обратилась к отцу Иоанну, хотя была лютеранкой.

После этого она стала постепенно поправляться и окончательно выздоровела. Это чудесное исцеление настолько повлияло на неё, что она приняла Православие.

* * *

Рассказ Марии Владимировны Имшенецкой, рождённой Ган

В 1888 году (примерно) в городе Ковно⁴⁸⁰ жил капитан Волжского полка 28-й дивизии. Перекрестов, абсолютно ни в кого и ни во что не веровавший. У его жены сделалась родильная горячка. Доктор сказал, что ей может помочь только чудо. Мать посоветовала Перекрестову послать телеграмму отцу Иоанну. Но он на мать только рассердился и сказал: «Что это вы тут с пустяками лезете, когда человек умирает; может быть, можно ещё спасти». Он боготворил свою жену и поехал за профессором Случевским, который, осмотрев больную, сказал: «Мы бессильны помочь: здесь земные врачи ничего не могут сделать, здесь только Врач Небесный может спасти». Случевский уехал, а Перекрестов в отчаянии воскликнул: «Боже мой, что же делать?» Мать сказал ему: «Вот видишь, ты сам сказал: „Боже мой!“ – пошли телеграмму отцу Иоанну».

Перекрестов постоял молча, потом побежал. Оказалось, что он побежал на телеграф и послал телеграмму отцу Иоанну: «Умоляю помолиться об исцелении Олимпиады».

На другой день пришёл доктор и с опаской спросил мать: «Ну что, ещё жива?» Мать отвечала: «Да, и как-то ровнее дышит». Доктор осмотрел больную и сказал: «Я поражён – она спасена». Полетели за профессором Случевским; он, осмотрев больную, сказал то же самое. В это время пришла ответная телеграмма от отца Иоанна: «Молюсь, молитесь и вы».

Больная совсем поправилась, а муж её стал верующим и очень набожным: не пропускал ни одной всенощной и обедни. Потом вместе с женой они ездили к отцу Иоанну в Кронштадт.

* * *

В Петербурге, на Песках, жило еврейское семейство некрещёное. У них безнадёжно была больна дочь, лет 14-ти. Врачи отказались. Подруги по гимназии и русские знакомые посоветовали пригласить отца Иоанна. Евреи сказали, что не решаются, но по настоянию русских, послали ему телеграмму с просьбой. Отец Иоанн ответил: «Приеду». К приезду отца Иоанна бабушки и тётушки все спрятались и вышли только родители и брат. Отец Иоанн сразу спросил: «Неужели вся семья?» Но ему сказали, что есть ещё, но те не смеют, так как они иудейской веры. Отец Иоанн сказал: «Бог у всех один, и чем больше будут молиться за больную, тем лучше». Пришли все, и отец Иоанн молился и возложил руки на больную. После этого отец Иоанн был ещё два раза, и больная совершенно поправилась. Всё семейство приняло Православие и почитало отца Иоанна как святого.

Записано со слов подруги по гимназии больной, которая вышла замуж за её брата. Брат служил у Гулеско в Константинополе в оркестре в 1920 году.

Это рассказала НТ. Перевозчикова, адрес которой: Сербия, г. Белград, ул. Стефана Сремца, 14.

* * *

Отец мой был католиком и принял Православие перед смертью.

Несколько раз по просьбе нашей папа приглашал к нам отца Иоанна Кронштадтского. Молебны дважды в году у нас служили православные священники, и ксёндзов никогда не бывало.

Отец имел привычку каждый день читать маме и нам, двум сыновьям своим, громко одну главу Евангелия, одну главу Деяний или Посланий апостолов и страницу приблизительно из книги отца Иоанна «Моя жизнь во Христе».

Папа был человек бесконечно добрый, но очень вспыльчивый.

Однажды, начиная нам читать, он раскрыл первой лежавшую сверху книгу: «Моя жизнь во Христе» – и продолжал читать, где была закладка. Здесь он прочёл место, в котором отец Иоанн говорит приблизительно так: «Римский папа обманывает своих прихожан относительно filioque, то есть догмата об исхождении Духа Святого от Отца и Сына. Вселенский Собор установил относительно происхождения Святого Духа, что Дух Святой от Отца исходит, а Римский папа прибавил и Сына».

Отец мой рассердился и говорит:

– Неправду всё отец Иоанн говорит. Римский папа нигде не обманывает своих прихожан.

После этого отец раскрыл и стал читать Евангелие и прочёл как раз главу 15 от Иоанна, ст. 26, в которой Христос говорит: Когда же приидет Утешитель, Которого Я пошлю вам от Отца, Дух Истины, Который от Отца исходит...

Тогда я осмелился сказать отцу:

– Ну, вот видишь. Сам Христос говорит, что Дух Святой исходит от Отца. А раз мы христиане, то должны верить Христу.

Отец мой промолчал.

Когда отец был болен предсмертной болезнью, то я привёз к нему из Казанского собора чудотворную Казанскую икону Божией Матери, и соборный протоиерей служил молебен у постели больного.

Через несколько дней, когда отцу стало хуже, мать предложила ему причаститься Святых Таин, на что он изъявил полное желание. Мать моя была православная и, к ужасу моему, задала отцу вопрос:

– Кого же тебе позвать: ксёндза или священника?

На это отец сказал:

– Нет, позовите мне того доброго священника, который был у меня с Казанской иконой.

И было решено, что завтра утром я поеду в Казанский собор за тем протоиереем.

Утром, перед моим отъездом, мать, к полному моему ужасу, задаёт отцу опять вопрос:

– Кого же тебе позвать – ксёндза или священника?

На это отец апатично ответил:

– Мне всё равно.

Тогда мать задаёт ему вопрос ещё хуже:

– Кого же тебе позвать из ксёндзов?

Однако на это отец твёрдо и решительно ответил:

– Я никого из ксёндзов не знаю⁴⁸¹ – позовите мне того доброго священника, который был у меня с Казанской иконой. А кто здесь светлый сейчас стоял?

Очевидно, что ему явился светлый Ангел-хранитель и сказал ему, что нет, не всё равно.

Я поехал за протоиереем. Он сразу согласился ехать, захватив с собой Святые Дары. Когда же я предупредил его, что отец католик, то он сказал мне, что он не имеет права его причастить.

Я же ему сказал:

– Ничего, поедемте, может быть, папа пожелает принять Православие.

Батюшка согласился, и мы приехали к нам.

Протоиерей сел на папину кровать в ногах и говорит ему:

– Здравствуйте, Ваше Превосходительство, вы меня помните? – очевидно, он желал убедиться, в твёрдой ли памяти отец.

Отец ответил ему:

– Да, я вас очень хорошо помню, вы были у меня с иконой Казанской Божией Матери.

Тогда протоиерей предложил отцу вопрос:

– Быть может, вы пожелали бы быть одной веры с вашей женой и детьми и приняли бы Православие и причастились бы Святых Таин?

На это отец ответил:

– Да, я желаю принять Православие.

Тогда протоиерей совершил присоединение отца к Православной Церкви и причастил его Святых Христовых Таин.

Через день или два после этого отец скончался.

Замечательно то, что его пришлось хоронить в день празднования 1500-летия Иоанна Златоустого⁴⁸², раньше нельзя было, так как был Царский день⁴⁸³.

И вот похоронная процессия двигалась при колокольном звоне всей столицы, и при колокольном звоне служили литии у всех церквей по пути. Такая торжественность была как бы наградой от Бога за отречение отца от заблуждений католичества и за присоединение его к истине Православия.

Этот переход совершился под влиянием непосредственного общения с отцом Иоанном и чтения его творений.

Рассказ полковника Александра Павловича Григорьева. 55, Willard st. Hartford, Conn. U.S.A. 1939.

«Отца Иоанна я впервые имел счастье лицезреть в раннем детстве, во время его Богослужения в Доме Трудолюбия в Кронштадте, куда меня привезла из Петербурга моя матушка со специальной целью – просить его благословения. Когда матушка подвела меня к нему под благословение, он, взглянув на меня своими дивно добрыми глазами, сказал: „Славный мальчик“, поцеловал меня в лоб и благословил, дав поцеловать святой Крест.

Казалось бы, что ничего особенного... Но нет, для меня лично это было особенным счастьем, с этого момента я почувствовал, что его благословение не пропадает зря: две вполне благополучных для меня войны (Японская и Мировая) с чудесными избавлениями от неминуемой гибели – поразительные факты до и во время революции; неожиданное приближение к самому „солнцу России“ – Семье Императора Александра III (уже после его смерти), служба при них, доверие, ласки и бесконечные милости (до сих пор), как ко мне лично, так и к моей семье: предание суду революционного трибунала и полная над ним победа; исключительно счастливая семейная жизнь и т. д., и т. д.

Самым поразительным явился факт чудесного исцеления моей уже буквально кончавшей свою земную жизнь девятилетней дочери – Тамары, происшедший уже после кончины святого отца Иоанна Кронштадтского, в конце января 1916 года.

Выступив в качестве добровольца на театр военных действий и приняв батальон, я, конечно, всецело отдался служению родине. Ожидался новый сильный бой, предстоял переход в общее наступление, все мысли были прикованы к создавшейся обстановке, но вот я получаю от жены телеграмму: „Приезжай, пожалуйста, Тамары коклюш осложнился“. Телеграмма жены явилась для меня сокрушающим ударом. Зная, что и другие дети все больны, я ясно осознал приближающуюся домашнюю катастрофу... С трепетом, почти теряя сознание, я показал телеграмму начальнику Штаба дивизии. Вопреки ожиданию, получаю разрешение – немедленно же отправиться в Гатчино (по местожительству семьи). Что же узнал я по приезде? У дочери уже пятое гнойное ползучее воспаление обоих лёгких при температуре свыше 40° (в продолжении более одного месяца и при дыхании 140 в минуту); ежедневно посещающие медицинские светила того времени единогласно признали, что в данном случае наука оказалась бессильной... Наступает трагический момент; жену отзывают в соседнюю комнату, раздаются горькие рыдания, ей объявляют, что положение безнадёжно, уже появились признаки приближения смерти, все должны быть готовы потерять её в ту же ночь, вряд ли она доживёт до утра; доктора разъезжаются; мы с женой горячо молимся. Проходит ночь; ребёнок ещё порывисто, но часто, поверхностно дышит... Утром, распрощавшись, я качу в Канцелярию Её Величества Государыни Императрицы Марии Феодоровны, где мне было необходимо побывать именно в это роковое утро. Заметив моё ужасное настроение и узнав, в чём дело, мне дают совет: если при вашем возвращении Тамарочка окажется ещё жива, то пусть ваша супруга бросает всё и с первым же поездом катит в Петербург, отправляется в Иоанновский женский монастырь (где погребён отец Иоанн Кронштадтский), её там у входа встретит монашенка, которая даст ей совет и указания.

Жена в точности выполнила всё ею выслушанное на месте, то есть отслужила просительный молебен о здравии святому Иоанну-воину и панихиду на месте погребения отца Иоанна Кронштадтского, затем к ней подошла та же монашенка и, вручив ей какой-то пузырёк с жидкостью (оказавшийся святым елеем от могилы отца Иоанна), посоветовала помазать им крестообразно лоб и грудь умирающей дочери.

Странно, что момент возвращения жены совпал с причащением местным священником уже „отходившей“ дочери. Лишь только священник отошёл от постели умиравшей, жена выполнила совет монашенки, в тот же момент произошло чудо: уже не могший дышать ребёнок, впервые сильно закашлявшись, выделил из груди плотную, как гуттаперча, белую массу (говорю „впервые“ потому, что ввиду уплотнения лёгких никакие медицинские средства в течение более двух недель не могли вызвать отделения мокроты). С того момента дочь была спасена; прибывшие в тот же вечер доктора были буквально поражены происшедшим чудом, „допуская лишь возможность благотворного, хотя и позднего действия науки“; мы же знали секрет этого чуда, но, не желая их разочаровывать, до сих пор скрывали этот „секрет“».

* * *

Повествование полковника Е. Ковесского

«При поступлении моём в 1-й кадетский корпус в Петербурге мать моя решила пригласить в дом отца Иоанна с тем, чтобы просить его отслужить молебен и благословить меня, дабы я мог поступать в кадетский корпус. Отец Иоанн согласился и, указав день, в который он может приехать, действительно приехал к нам и отслужил молебен. При уходе отца Иоанна от нас я подошёл к нему за благословением и он, положив обе руки на мою голову, сказал, обращаясь к матери: „Поступит, поступит“. И действительно, когда я поступал в корпус, было очень тяжело попасть на казённую вакансию; их было всего две, а держало нас 35 человек, и я выдержал экзамен первым, и таким образом поступил в 1-й кадетский корпус. Удивительно было то, что какая-то благодать снизошла на меня, мне было как-то легко держать экзамены, и я почти был уверен, что поступлю. Этим я объясняю, что при моей дальнейшей жизни я часто вспоминал отца Иоанна и верил, что его молитвы особенно доходят до Господа Бога.

Я был участником Русско-японской войны, был ранен и контужен, во многих боях мне угрожала смерть, тонул в реке Хуанхэ в 1905 году, но был спасён, четыре раза ранен и контужен в войну 1914–1918 годов, затем в Гражданскую войну едва не попал в руки большевиков и благополучно добрался вместе с женой в Сербию.

Всё это я приписываю благодати Божией, которую снискал отец Иоанн, к которому я и до сих пор питаю чувство благоговения, особенно в тяжёлые минуты жизни, находясь на чужбине».

Рассказ профессора Университета ГН. Пио-Ульского⁴⁸⁴.

«Один гимназист в присутствии отца Иоанна в частной квартире сидел очень грустный, подавленный. Отец Иоанн спросил его о причине такого его настроения. Он ответил, что завтра у него экзамен по Закону Божию, но что он ничего не знает и, наверное, провалится.

Отец Иоанн пожурил его за то, что он самого важного предмета не знает. Затем, сосредоточившись и помолчав немного, отец Иоанн сказал: „Ну, ничего, завтра всё будет гораздо лучше, чем ты предполагаешь“.

Наутро ученик вытянул билет, которого совершенно не знал. Преподаватель был очень требовательный и строгий. Билеты тянули три ученика сразу. Этот ученик вытянул третьим и с ужасом ждал своей очереди. Неожиданно, когда уже подходила очередь ему отвечать, преподавателю принесли бумагу с требованием немедленно явиться в Синод. Он ушёл, а экзаменовать стал старичок-священник, который спросил ученика только молитвы и поставил ему хороший балл.

Надо думать, что отец Иоанн, видя сердечное раскаяние мальчика, помолился за него в момент сосредоточения и получил от Духа Святого ответ, что его молитва услышана и что на экзамене произойдёт то, что произошло. Очевидно, Господь Вседержитель для прославления Себя в отце Иоанне и отца Иоанна в Себе сотворил это чудо.

Ученик этот рассказывал мне это уже будучи выдающимся профессором Университета».

* * *

Рассказ полковника Григория Ивановича Гулыги, бывшего офицера Собственного Его Величества Конвоя.

Отец полковника, сотник Кубанского казачьего войска Иван Емельянович Гулыга в 1896 году выдержал в городе Тифлисе экзамены для поступления в Академию Генерального Штаба. В Петербурге он тоже выдержал экзамены в Академию Генерального Штаба, однако при конкурсе принят не был.

В 1897 году И.Е. Гулыга перед экзаменами поехал в Кронштадт и просил отца Иоанна отслужить молебен об успешном выдержании экзаменов в Академию. Отец Иоанн отслужил молебен и обнадежил его, что выдержит экзамен хорошо. И действительно, Иван Емельянович блестяще выдержал экзамен и отлично кончил Академию Генерального Штаба одним из первых.

Письмо князя Льва Александровича Бегильдеева София, ул. Царя Бориса, 151, Русский Инвалидный Дом.

«Благоговея перед светлой памятью покойного отца Иоанна Кронштадтского, считаю своим святым долгом, в удостоверение великой силы его молитвы, сообщить следующее.

Это было в 1900 году. Я был молодым офицером 19 артиллерийской бригады, расположенной в городе Виннице, Подольской губернии, и жил там с матерью и сестрой.

В январе или феврале этого года я заболел сперва брюшным тифом, а потом возвратным. Положение моё было очень тяжёлое. Доктора, исчерпав все средства, бывшие в их распоряжении, теряли всякую надежду. Тогда мать по моей просьбе послала телеграмму отцу Иоанну, испрашивая его молитв. После этого я потерял сознание, и положение моё было столь безнадёжным, что мать, горячо меня любившая и не желая видеть меня умирающим, ушла в другую комнату. Доктор, приказав впрыскивание камфоры для поддержания деятельности сердца, ушёл на некоторое время. При мне оставалась сестра, бывшая около моей кровати неотлучно, и один из моих товарищей по бригаде, дежуривших во время моей болезни по очереди. Сестра утверждает, что вскоре я перестал дышать, пульс прекратился, и я лежал как мёртвый, но она настойчиво продолжала делать впрыскивания, предписанные доктором. Через некоторое время она заметила во мне признаки жизни; я начал дышать, и появился пульс. Я стал оживать. Этот момент, по нашим предположениям, совпадал с моментом получения отцом Иоанном телеграммы. После этого я медленно стал поправляться и выздоровел. Я, сестра и мать (теперь покойная) твёрдо верили, что силой молитвы отца Иоанна я был воскрешён, другие же – что я был исцелён».

* * *

Это письмо князя Л.А. Бегильдеева я давал прочесть ординарному профессору Белградского университета по кафедре патологии, доктору медицины Димитрию Митрофановичу Тихомирову. При этом я задал ему вопрос: «Могли ли впрыскивания камфоры вернуть князя к жизни?»

На это профессор ответил мне: «После двух тифов, после прекращения мозговой деятельности, после прекращения дыхания и пульса впрыскивания камфоры не могли вернуть князя к жизни. Тут несомненно было чудо отца Иоанна Кронштадтского».

«В Киеве шла стрельба. Часов около семи вечера в нашем коридоре послышался топот ног, громкие голоса и стук прикладов. В гостиницу вошла группа победителей, вооружённых галичан-сечевиков⁴⁸⁵, якобы присланных для обыска. Враг был у дверей. Толпа заполнила наш коридор, по-видимому, всех постояльцев гостиницы заставили подняться наверх, во второй этаж и заперли в номере против моего.

Минута была трагическая. Обыск в моей комнате выявил бы сразу, что я генерал и состою на службе в Штабе Главнокомандующего. Это было достаточным основанием для немедленной расправы со мной.

Я решил притвориться спящим и не подавать признаков жизни. Вдруг слышу стук в мою дверь: кто-то сильно дёргал за ручку двери, пытаясь её открыть.

В это мгновение я почувствовал полное своё одиночество и беспомощность и стал искать помощи в молитве, но, признаюсь откровенно, слова молитвы не давались мне, казалось, что я недостоин просить помощи Всевышнего, и я обратился к отцу Иоанну Кронштадтскому с мольбой быть ходатаем и молитвенником моим пред Господом.

И вдруг среди шума голосов, я отчётливо слышу чей-то голос: „Да этого господина никогда не бывает дома в это время“.

И этого оказалось достаточным, чтобы толпа отхлынула, оставив часового у запертого номера с постояльцами, а сечевики разбрелись по всей гостинице для обыска.

Моя мысль лихорадочно работала. Несколько слов неизвестного для меня человека спасли меня, но обыск у меня, может быть, только отсрочен. Надо использовать минуты, даруемые мне Провидением. Что могли у меня найти предосудительного? Револьвер, документы. Я хотел подняться с постели, как неожиданно для меня зажглась электрическая лампочка, подвешенная к потолку среди комнаты.

Как это могло случиться? Что будет дальше? Дверь в коридор имела стёкла, нижний ряд которых был закрашен белой масляной краской. Часовому, стоящему в коридоре, должно было показаться подозрительным, что в номере, где никого нет, зажжён огонь.

Опасность снова приблизилась. Стоило часовому подойти вплотную к двери моего номера, заглянуть в стекло, в котором, несомненно, были места, где краска отпала или нарочно была отскоблена каким-нибудь любопытным, и он обнаружил бы меня. Я насторожился и снова искал помощи у отца Иоанна.

Спустя довольно продолжительное время слышу приближающиеся шаги. Пришедший отдаёт приказ часовому открыть дверь номера, в котором были заперты постояльцы гостиницы, и следовать за ним. Солдаты уходят.

Вспоминая пережитое мной вечером 14 декабря 1918 года в Киеве, я не могу объяснить своё спасение рядом счастливых случайностей. Это было чудо по молитве отца Иоанна Кронштадтского».

Необнародованные чудеса отца Иоанна Кронштадтского

Перепечатка из газеты «Православная Карпатская Русь», № 1 от 6 января 1933 г.

«В ответ на просьбу редакции „Православной Карпатской Руси“ сообщаю несколько известных мне чудотворений приснопамятного отца Иоанна Кронштадтского, причём священнической совестью удостоверяю их достоверность.

Протоиерей И. Левитский.

г. Кибарты 8/ХII 1933 г.

Рассказ еврейки

Лютеранка, вдова православного инженера из Полтавы Иоганна Рудольфовна Васильева, проживающая в Эйдкунене в Германии, по прочтении ей мной просьбы редакции „Православной Карпатской Руси“ о сообщении чудес, бывших по молитвам отца Иоанна Кронштадтского, рассказала мне следующее.

„В 1902 году встретилась я в поезде с интеллигентной еврейкой, ехавшей из города Харькова в Кронштадт. На мой вопрос о причине поездки туда она ответила:

– Я еду благодарить отца Иоанна Кронштадтского за исцеление моей дочери, бывшей при смерти. Профессора приговорили её к смерти и отказались лечить. Тогда сестра милосердия, видя мой неописуемый ужас, дала совет: пошлите телеграмму отцу Иоанну Кронштадтскому – он поможет. Телеграмма тотчас была послана. Спустя несколько часов в тот же день вхожу я в комнату болящей в нашем доме и вижу в крайнем удивлении, что у постели моей дочери стоит и молится православный священник. Я в замешательстве остановилась. Священник, помолившись, повернулся и, не глядя на меня, молча прошёл в дверь. Облик его был очень похож на отца Иоанна Кронштадтского, которого я видела на портрете у сестры милосердия. Я почтительно пошла проводить Батюшку, но когда вышла в коридор, то там никого не оказалось. Я спросила прислугу, кого пропускали в дом или из дому. Мне ответили, что никто не входил и не выходил. А дочь моя сейчас же стала поправляться и вскоре, на удивление врачей и всех окружающих, совсем выздоровела. Вот, хотя я еврейка, но еду в Кронштадт, чтобы отслужить благодарственный молебен, поблагодарить Батюшку отца Иоанна и внести свою жертву на его благотворительные нужды“».

* * *

В начале 1890 года у местного крестьянина Екатеринославской губернии Б. у его дочери М. стало появляться на щеке как бы кровавое пятно и с течением времени всё больше и темнее. Обращались к докторам и проч., но всё было напрасно. Родители шестилетней дочери решили поехать в Кронштадт, чтобы там отец Иоанн Кронштадтский помолился вместе с ними об исцелении их дочери от неприятного пятна на лице.

Отец Иоанн отслужил молебен, омыл лицо девочки освящённой им же святой водой, после чего родители с дочерью уехали домой, напутствуемые святыми молитвами отца Иоанна. Пятно на лице по-прежнему оставалось.

Через некоторое время по приезде домой у девочки пятно исчезло, и как будто его и не было.

Однажды утром девочка М. рассказала своим родителям, что она видела во сне отца Иоанна и что он помазал ей чем-то лицо, и когда она встала с постельки, то пятна на лице уже не было. Теперь она уже мать четырёх взрослых детей. Так по молитвам отца Иоанна Бог послал чудо.

31 марта 1937 г.

Реко.

* * *

Письмо Аркадия Ивановича Северинова, преподавателя гимназии в Тетово (б. Югославия).

«Многоуважаемый И.К. Сурский!

Я был исцелён отцом Иоанном лет 40 тому назад.

В городе Лебедяни Тамбовской губернии в семье учителя приходского училища заболел их сын Аркадий. Отца моего звали Иван Ксенофонтович и мою мать Екатерина Тимофеевна Севериновы.

Воспаление лёгких у меня приняло такую форму, что созванный консилиум докторов сказал моим родителям, что спасения нет, и предполагали, что я ночь не переживу. Мои родители решили послать отцу Иоанну Кронштадтскому телеграмму, и в тот момент, когда она была получена, я заснул и увидел во сне отца Иоанна, который со Святыми Дарами пришёл меня причастить. Я причастился и проснулся, позвал мать и сказал ей, указывая на большой портрет отца Иоанна: „Вот этот священник приходил сейчас и меня причастил“. Мать и отец были поражены.

С того момента я выздоровел и доктора, которые пришли на следующий день, были поражены.

Прошу эту мою исповедь напечатать, чтобы прославить и отблагодарить за чудо отца Иоанна Кронштадтского».

* * *

Из журнала «Кормчий», от 10 августа 1902 г., № 32 «Сила молитвы».

«В журнале „Воскресенье“ (№ 28) сообщается о следующем случае благодатного действия молитвы. У одного из московских купцов, В.П. Михайлова, заболела весьма тяжко старшая дочь Ольга, 14-летняя девочка. Болезнь оказалась скарлатиной, осложнившеюся в самый тяжёлый её период воспалением горла и потому принявшей форму почти неизлечимой болезни. Многие лучшие врачи Москвы были приглашены, чтобы спасти больную девочку от угрожавшей её жизни опасности, но все старания их были напрасны. Девочке с каждым днём становилось всё хуже и хуже – она заметно угасала.

Наконец врачи заявили родителям, что состояние больной безнадёжно, и даже определили приблизительно время её смерти, объяснив им, что всякая земная помощь для их дочери теперь совершенно бесполезна, а потому им остаётся только обратиться к помощи Небесной и приготовить девочку к переходу в лучший мир.

Нечего и говорить, что отчаянию несчастных родителей не было границ. Они совсем теряли головы и не знали, на что решиться, что предпринять, чтобы спасти своё дорогое дитя. В это самое время отец больной девочки узнаёт, что в Москву приехал отец Иоанн Кронштадтский, но где он остановился и долго ли пробудет в этом городе – ему не было известно. Знал он только от других, что отец Иоанн остаётся в Москве только лишь один день и вечером уезжает из Москвы обратно в Кронштадт.

Отец больной девочки отправляется на вокзал Николаевской железной дороги, ко времени отхода из Москвы курьерского поезда, с которым постоянно ездил отец Иоанн, чтобы увидеть его и попросить помолиться о здравии болящей его дочери. Действительно, на вокзале господин Михайлов узнаёт, что отец Иоанн скоро прибудет и отправится с курьерским поездом в Петербург, но что обыкновенно он приезжает перед самым отходом поезда и его на вокзале ждёт такая масса народа, что видеться с ним, а тем более переговорить в это время решительно нет никакой возможности. Тогда господин Михайлов берёт билет на курьерский поезд до первой станции „Клин“ и садится в тот самый вагон, в котором едет отец Иоанн, в надежде дорогой увидеться с уважаемым Батюшкой и передать ему свою убедительнейшую просьбу.

Надежда господина Михайлова, действительно, оправдалась. На его счастье, в поезде пассажиров вообще было немного, а в том вагоне, где сидел отец Иоанн, ещё менее. Едва только поезд тронулся из Москвы, как господин Михайлов, войдя в отделение, занятое отцом Иоанном, упал перед ним на колени и, заливаясь горькими слезами, просил у пастыря сперва благословения, а потом умолял его выслушать просьбу исстрадавшегося и измученного отца.

Отец Иоанн очень сочувственно отнёсся к искреннему и непритворному горю страдальца-отца и, выслушав его рассказ, успокоил его, обещал исполнить просьбу и усердно помолиться о его болящей дочери. Около полуночи курьерский поезд остановился на 15 минут у станции Клин. Господин Михайлов, поблагодарив Батюшку за тёплое участие и сочувствие к его горю и за молитву о его болящей дочери, вышел из вагона на этой станции совершенно спокойным, чтобы с первым же отходящим поездом вернуться обратно в Москву, где с большим нетерпением ожидала его жена, недоумевая, что с ним случилось, так как господин Михайлов неожиданно уехал из Москвы, не успев за суматохой послать телеграмму своей жене об отъезде до станции Клин. На другой день, с первым же пассажирским поездом, рано утром, господин Михайлов вернулся в Москву и, прибыв домой, был несказанно обрадован хорошим настроением жены своей, несмотря на беспокойство от неизвестности, где он находился. Оказалось, что больная дочь их Ольга, испытывавшая в последнее время страшные мучения от болезни и проводившая бессонные ночи, – в эту ночь, около 12 часов, то есть именно в то время, когда молился о ней отец Иоанн, крепко и спокойно заснула, а прежние беспокоившие её боли совсем прекратились. Сон девочки был продолжителен, а когда она проснулась, то чувствовала себя бодрее и крепче, чем до сна. Кроме того, во сне она видела себя в церкви, и там её приобщал Святых Таин отец Иоанн Кронштадтский, после чего ей стало заметно лучше. С этого дня, без всякой медицинской помощи, его дочь совершенно поправилась».

Рассказ барона Н.В. Дризена.

Рассказывают, что однажды отец Иоанн был приглашён в Смольный институт к постели тяжело захворавшей княжны Черногорской. Не дойдя до лазарета десяти шагов, он повернулся и пошёл обратно. – Не могу молиться, – сказал он глухо.

Через несколько дней княжна скончалась.

Перепечатано из газеты «Возрождение», № 3135, от 1 января 1934 г.

* * *

«Живя в Петербурге, знаю факт о прозорливости отца Иоанна, который случился на моей памяти в родственной мне семье. Один молодой человек был при смерти (от несчастного случая). Он был неверующий, а родители его – люди верующие и набожные; на их просьбу прийти к умирающему и у него помолиться об исцелении отец Иоанн ответил: „К еретику не пойду, помолюсь за него, но выздоровления не будет“. Молодой человек скоро скончался.

Я же лично верю в молитвы отца Иоанна.

Верю, что дочь моя, которая больна семь месяцев, теперь на пути к выздоровлению с момента получения портрета отца Иоанна, который висит у её кровати, и которого мы непрестанно просим молиться за неё. С каждым днём ей всё лучше и лучше».

Надаль (б. Югославия).

Ольга Шуббе.

* * *

Рассказ Евгении Алексеевны Ефимовой, Вдовы полковника Кронштадтской крепостной артиллерии

Не всегда отец Иоанн исполнял просьбы родственников, просивших его помолиться об исцелении их болящих, а делал это, очевидно, лишь тогда, когда на то была воля Божия. Так, когда сестра Евгении Алексеевны была больна, и отца Иоанна просили помолиться о её исцелении, он сказал: «Ну, Царствие ей Небесное!»

* * *

Рассказ вдовы генерала Шепелевой-Воронович, проживающей в Сербии, в г. Белграде в д. № 34 по улице Сане Живанович.

Когда отца Иоанна однажды попросили помолиться об исцелении больного скарлатиной, осложнившейся дифтеритом, то отец Иоанн ответил: «Нет, уж он не жилец на этом свете».

Очевидно, что в этом случае не было воли Божией, чтобы больной выздоровел, и отец Иоанн провидел это Святым Духом.

Гвардии полковник Анатолий Николаевич Витторф рассказал следующий случай.

Во время кутежа офицеров один пьяный офицер рассказал пасквильный анекдот о новом чуде отца Иоанна Кронштадтского.

Рассказ этот очень возмутил и покоробил присутствовавшего трезвого офицера.

Однако в другой раз, когда он сам был пьян, то не мог удержаться и рассказал тот же пасквильный анекдот другим.

Протрезвившись, он почувствовал себя очень тяжело на душе и не находил покоя. Наконец, он отправился на гробницу отца Иоанна Кронштадтского и там, рыдая, просил прощения. После этого он совершенно успокоился.

Тот же полковник Витторф рассказал следующий случай.

В Белграде он увидел в тонком сне совершенно ясно отца Иоанна, который прижал его голову к своей груди. Рассказчику казалось, что щека его ощущала холод от прикосновения к кресту, висевшему на груди отца Иоанна. Отец Иоанн сказал ему, чтобы он постоянно усердно молился. Что если он не будет упускать молиться, то он останется невредим среди бед и напастей, кои будут окружать его огненным кольцом. И действительно, беды и напасти посыпались на рассказчика, но он молился, и всё обходилось благополучно.

Это явление отца Иоанна было накануне чествования его памяти в Белграде, о котором рассказчик узнал лишь впоследствии.

Рассказчик замечал, что в те периоды, когда он ослабевал в молитве, тогда беды и напасти влияли на него, когда же он опять не упускал молитвы, тогда опять всё обходилось благополучно.

Рассказ доктора медицины Петра Захарьевича Дулина, проживающего в г. Белграде в Сербии по Таковской ул. в доме № 13.

«В городе Харькове на углу Старо-Московской улицы и Вознесенской площади проживал адвокат Михаил Владимирович Михайловский и его супруга Мария Наумовна, евреи по народности и иудейского вероисповедания. Я лично знал их. Единственная дочь их, в возрасте восьми лет, заболела скарлатиной. К больной были приглашены все лучшие медицинские силы, но организм девочки не смог справиться с болезнью, и однажды утром врачи заявили, что положение совершенно безнадёжно и что они уже не могут изменить судьбу больной.

Отчаяние родителей было безгранично, и вот в таком состоянии отец больной вспомнил о том, что в это время в Харьков приехал священник Иоанн Кронштадтский, о чудесах которого слышал. В порыве отчаяния он вышел из дому, взял извозчика и велел везти себя на Екатеринославскую улицу, по которой должно было проходить шествие от вокзала к собору. На углу Университетской улицы он слез с извозчика, пробился через толпу к чудотворцу, бросился ему в ноги и со слезами сказал:

– Святый отец, я еврей, но прошу тебя – помоги мне.

Отец Иоанн Кронштадтский остановился и спросил, о чём он просит.

– Моя единственная дочь умирает. Помолись Богу и спаси её, – ответил плакавший проситель.

Отец Иоанн положил на его голову руку и возвёл глаза к небу, а потом через минуту сказал просившему:

– Встань и иди с миром домой.

Когда Михайловский подъехал на извозчике к дому, на балконе уже ждала его радостная жена и закричала ему, что их дочь жива и здорова. Войдя в дом, он нашёл её разговаривавшей в постели с докторами, которые час тому назад приговорили её к смерти, а теперь не понимали, что произошло.

Девочка эта потом приняла Православие и носила имя Валентины, а родители так и остались иудейского вероисповедания. Они тоже хотели принять Православие, но отец жены – Наум Борисович (Борухович) Спасский – сильно противился этому. Он был петербургским адвокатом».

Рассказ Марии Алексеевны Дулиной, жены доктора медицины, проживающей в Сербии в г. Белграде, Таковская ул., 13.

«Приблизительно в 1903 году знакомая моей тётки Лидии Платоновны Римской-Корсаковой, жившей в Кронштадте, была больна болезнью, вследствие которой у неё постепенно рос живот и чрезвычайно увеличился. Она обращалась, можно сказать, во все клиники, но врачи не только не помогли ей, но даже не смогли поставить диагноза болезни. Я сама видела эту больную два раза у моей тётки в Кронштадте.

Видя безнадёжность своего излечения, женщина эта решилась обратиться за помощью к отцу Иоанну Кронштадтскому. Отец Иоанн благословил больную, потом обнял её и три раза крепко прижал её к себе, потом он её благословил ещё раз и сказал: „Ну, теперь идите домой“.

Года через два я опять встретила эту женщину у тётки с совершенно нормальной фигурой, и она мне рассказала, что пока она шла от отца Иоанна к Л.П. Римской-Корсаковой, то уже почувствовала облегчение. Затем, когда она ехала домой, ей становилось всё легче и легче и, наконец, болезнь совсем прошла.

„Когда отец Иоанн меня трижды прижал к себе, – рассказывала эта женщина, – то я почувствовала, что на груди его вериги“».

Из письма иеромонаха Андреевского скита на Афоне Харалампия от 20 ноября 1938 г.

«Мы со спутником после Литургии пошли на квартиру к отцу Иоанну. Меня поразило, что отец Иоанн – настоятель собора – занимает маленькую квартиру с одной лестницей, ведущей прямо в кухню.

Отец Иоанн был дома и нас любезно принял. Я сказал: „Батюшка, я пришёл посоветоваться с вами о поступлении в монашество“. Он ответил: „Бог благословит! Это доброе намерение“. На прощание мой спутник попросил у Батюшки благословения чего-нибудь покушать. Отец Иоанн сам пошёл на кухню и оттуда вынес две картофелины, сваренные неочищенными, и пирожок, начинённый вареньем и испечённый без масла.

На другой день моего приезда в Кронштадт в нашу квартиру прибыл отец Иоанн. Приезжие собрались из всех комнат в одну большую. Был приготовлен маленький стол для молебна и водоосвящения, а другой, большой, с чайной посудой и холодной закуской (белым хлебом, вареньем и другими приношениями от приезжих). Тут же стояла бутылка мадеры. Батюшка не заставил себя долго ждать. По приходе отслужил молебен, приобщил одну больную Святых Таин. Потом подошёл к чайному столу, благословил всё на нём находящееся, налил все стаканы чаем и в каждый стакан положил сахар и хотел уходить, но мой спутник попросил его вкусить мадеры и подал ему налитую рюмку. Батюшка поднёс её к своим губам, но не могу сказать, вкусил ли он хоть одну каплю и, распрощавшись, быстро вышел, спеша ехать в Петроград. По его уходе эту рюмку обнесли всем присутствовавшим, которые по капле выпили из неё, как благословение отца Иоанна, а потом и по целой рюмочке всех угостили мадерой.

Был Успенский пост, и Кронштадтский пастырь не нарушал никаких уставов церковных и даже на постное масло не разрешал.

Вот многим теперешним пастырям и пасомым пример, если они чтут имя праведника. Вероятно, при совместном сожительстве с иноверцами многие и искренно верующие люди незаметно для себя заразились от тлетворного Запада и не считают грехом нарушать посты. Тогда как церковные законы строго осуждают за нарушение постов своих членов Церкви. 69-е правило церковное гласит: „Аще кто (епископ, или пресвитер, или диакон, или чтец, или мирянин) Святыя Великия Четыредесятницы не постится и всякие среды и пятки всего лета, кроме немощи, да отлучается на время от причащения“⁴⁸⁶.

Несколько раз, слушая проповеди отца Иоанна на разные темы, я заметил, что всегда Батюшка в них упоминал Льва Толстого и называл его предтечей антихриста и его церковное отлучение признавал справедливым со стороны Синода⁴⁸⁷. А теперь парижское книгоиздательство⁴⁸⁸, считающее себя патриотическим, всюду вопиет: „Неужели вы допустите, чтобы ваши дети не читали русских классиков?“ И на первом месте указывают на Толстого».

Рассказ Веры Николаевны Масловой, проживающей в Сербии в г. Белграде, по ул. Жоржа Клемансо, № 44.

«Приблизительно около 1900 года моя мама, жившая в городе Нарве Петербургской губернии, рассказывала мне несколько раз следующий случай. В городе Нарве одна дама заснула летаргическим сном. Её родственники пригласили отца Иоанна Кронштадтского. Отец Иоанн приехал, помолился и разбудил больную. Через несколько лет она опять заснула. Однако в то время не могли пригласить отца Иоанна, и больная без пробуждения умерла».

* * *

Рассказ той же госпожи Масловой.

«Мой брат Николай Николаевич, проживавший в городе Нарве, когда ему было 22 года, заболел нервным расстройством в острой форме, так что пришлось его отвезти в больницу. Через несколько месяцев, точно не помню (тогда мне было всего 10 лет), мама, взяв меня с собой, поехала навестить больного. Он помещался в отдельной комнате, и никакого улучшения в его состоянии не было. От него мама со мной поехала в Кронштадт просить отца Иоанна помолиться за больного.

Отец Иоанн велел взять больничного служителя и привезти больного к нему в Кронштадт, что мама и исполнила. В Кронштадте отец Иоанн помолился, благословил брата и посоветовал маме взять его обратно домой в Нарву, что мама и сделала. Брат начал успокаиваться и через год совершенно поправился, а через 10 лет женился и имел вполне здоровых детей.

Умер он на 62-м году жизни».

Рассказ госпожи Никитиной, проживающей в г. Копривнице (в б. Югославии).

«Моя покойная мать была сильно больна в Кронштадте; доктор сказал, что нет никакой надежды на выздоровление. Батюшка отец Иоанн часто к нам ходил и очень любил моих родителей. Он сказал моему брату: „Если мамаше будет плохо, то приходи и ночью за мной“.

В одну ночь ей было очень плохо. Брат пошёл за Батюшкой; он пришёл со Святыми Дарами, причастил её и сказал: „Я завтра буду служить Литургию, а ты оповести её знакомых, чтобы пришли помолиться за неё“.

Утром пришёл доктор и удивился, что у неё кризис миновал благополучно. „Я думал её увидеть на столе, – сказал он, – это чудо. Её могли спасти только молитвы отца Иоанна“.

После этого она быстро стала поправляться и прожила до 78 лет.

Я родилась и выросла в Кронштадте. Когда служил Батюшка отец Иоанн, я всегда ходила к Литургии. Однажды я видела, как три здоровых мужчины, обливаясь потом, вели беснующуюся женщину. Подвели к солее; Батюшка вышел из алтаря, она стала плевать на него и на крест. Батюшка сказал: „Помолитесь, братия, за неё“, а сам стал перед жертвенником на колени и молился. Её как будто начало рвать, и она закричала: „Не выйду!“, а Батюшка отвечает: „Выйдешь!“ Потом она начала плакать, поцеловала крест и руку Батюшки. На другой день она причастилась и поехала домой совершенно здоровая.

Было много исцелений по молитвам отца Иоанна. Здесь я имею его фотографическую карточку, каждый день молюсь пред ней о спасении России и часто вижу его во сне».

Письмо иеросхимонаха Пахомия из обители Вознесения Господня на Афоне.

«К проявлению силы молитв отца Иоанна вспомнилось мне письмо одной благодетельницы госпожи Кудряшевой (имя её не помню). Муж её был протодиакон кафедрального собора города Красноярска Енисейской губернии.

Около 1905 года она писала следующее: „Я жила девушкой в Петербурге и захотелось мне, чтобы Бог дал мне хорошего и красивого мужа. Об этом я просила отца Иоанна, и по его молитвам Бог дал мне такого мужа из числа певчих. Потом опять стала я просить отца Иоанна, чтобы быть моему мужу диаконом. На это отец Иоанн заметил: „Вот чего ты хочешь! Ну, помолимся“. И что же? В то время случилось быть в Петербурге владыке из Красноярска, и он, увидав мужа, взял его с собой и сделал диаконом“.

Фотография сего диакона-красавца у меня в келье.

Если в печатаемой вами книге будет место, то не излишне было бы поместить и сие замечание, которое за десятки лет не изгладилось из моей памяти, что тоже, вероятно, не без Промысла Божия».

Рассказ Ксении Николаевны Крупенко, проживающей в Белграде на Капаоничкой ул., дом № 14.

«Когда Виталий Николаевич Попандопуло был в 4-м классе гимназии, то боялся спать один в темноте.

Кухарка посоветовала матери его Лидии Ивановне послать письмо отцу Иоанну Кронштадтскому. Лидия Ивановна написала отцу Иоанну письмо с просьбой помолиться об избавлении сына от этого страха.

И с того дня, когда отец Иоанн помолился, этот страх как рукой сняло. Сейчас В.Н. Попандопуло более 40 лет, и он преподаватель».

Рассказ Елены Ивановны Казаковой, проживающей в Сербии в г. Белграде, по Гроблянской ул., дом № 6.

«В 1900 году моя бабушка Феофила Онуфриевна Черлюнчакевич находилась в страшно тяжёлом материальном положении. Ей было так тяжело, что, не находя иной помощи, она обратилась к отцу Иоанну Кронштадтскому, прося его помолиться о её спасении. Через несколько дней по отправлении письма бабушка почувствовала какое-то прояснение в душе, и как будто бы ей какой-то тайный голос говорил: „Не беспокойся, всё будет хорошо“.

Вскоре после этого всё зло прошло, как будто бы снятое каким-то чудом, и материальное положение бабушки поправилось. Она нам впоследствии часто рассказывала об этом случае и была горячей поклонницей отца Иоанна Кронштадтского».

Рассказ той же Е.Л. Казаковой

«В 1913 году я жила в Кронштадте, и на той же самой даче, где я жила, жила ещё одна семья, чьей фамилии не помню. Вместе с ними жила их бабушка, которая была тяжело больна. Семья эта была сравнительно очень бедная, и все уходили на работу, так что эта бедная больная была бы предоставлена целый день самой себе, если бы не одна монахиня, которая приходила каждый день ухаживать за ней. Она это делала совершенно безвозмездно и так преданно, что я заинтересовалась ею. Она мне рассказала, что была сама разбита параличом, и отец Иоанн Кронштадтский исцелил её своей молитвой, после чего она поступила в монастырь и исполнила его последнюю волю, преданно ухаживая за тяжело больной».

К прославлению памяти великого угодника Божия Батюшки отца Иоанна Кронштадтского

«В один из своих проездов из города Петергофа в Кронштадт на корабль, я, подходя к пароходу на Ораниенбаумской пристани, увидел чрезвычайное скопление народа и особенно на самом пароходе. Тут же я узнал, что едет отец Иоанн.

Считая неудобным навязывать своё общество человеку, и так уже утомлённому преследованиями разных просителей, в каковых условиях постоянно находился этот удивительный и исключительный человек, я решил идти на свободный от людей мостик парохода, чтобы этим исключить возможность встречи, и каково же было моё удивление: навстречу мне шёл Батюшка, которого я так избегал, и с чувством любви и внимания преподал мне благословение Божие со словами: „Что ж ты, Степан, не приходишь ко мне? Приходи к ранней обедне, как и отец твой раньше приходил“».

«Госпожа Е.Н., болезненная, слабая женщина, горя желанием построить храм Божий на одной из окраин России, при встрече с Батюшкой просила его влияния на имущих людей, для сбора пожертвований. Отец Иоанн благословил Е.Н. со словами: „Иди и строй!“

– Да как же. Батюшка, я построй без всяких средств?

– Я тебе говорю: иди и строй, всё будет хорошо, – строго и внушительно сказал Батюшка.

Е.Н. побоялась входить в пререкания и послушалась, результатом чего, к большому удивлению Е.Н., храм действительно беспрепятственно был выстроен при неожиданно большом участии и сочувствии жертвователей».

«Батюшка не переносил курения табаку, называя это одной из страстей, пагубных для души человека, аналогично пьянству. Так он отучил моего отца, так отучил и меня. Будучи избалованным не только обстановкой жизни, но и самим собой, мне почти никогда не приходило в голову оставить эту удобную и симпатичную привычку, тем более что попытки бросить приносили всегда испорченное настроение и лишали того излюбленного комфорта „покурить“, который у меня длился в течение 18 лет. Курил я много. И вот однажды, во время случившихся со мной тяжёлых переживаний, как сейчас помню, 9 декабря 1913 года, я пришёл на гробницу отца Иоанна, и молитва у меня была одна: „Да будет воля Твоя“. Через три дня я серьёзно заболеваю двусторонними нарывами в горле, стоившими мне чуть ли не жизни, появляется желание оставить любимую привычку курить, о чём я и сказал доктору, профессору Богданову-Березовскому. Последний с недоверием отнёсся к этому желанию, узнав, что я уже 18 лет подвержен этой страсти, и, улыбнувшись, сказал: „Смотрите, поправитесь и закурите снова“.

Теперь прошло уже 20 лет, как я совершенно легко, несмотря на свою избалованность, оставил эту сильно владеющую людьми страсть.

Не только сам по себе описанный факт, но и моё личное создавшееся внутреннее убеждение, привели меня к ясному заключению, что воля Божия, на которую я оперся в своей краткой, из глубины души исшедшей молитве, по святым молитвам праведника Божия, Батюшки отца Иоанна, избавила меня от сильно развитой страсти, которую мы, люди, из личного удобства и распущенности не любим видеть и признавать, предпочитая быть в этом отношении слепыми».

«Про силу молитвы отца Иоанна мне пришлось слышать один из многих случаев – это случай исцеления бесноватой, которая ужасно поносила Батюшку, не перенося даже его присутствия; её держали несколько человек. Когда отец Иоанн стал на колени перед святыми иконами и, весь согнувшись, ушёл в молитву, больная забилась в судорогах, посылая хулу и проклятия на него, издеваясь над Богом и им, но потом затихла и потеряла сознание. Когда отец Иоанн встал с молитвы, всё его лицо и голова были покрыты по́том, как водой, и подошёл к больной, благословляя её, то больная открыла глаза и, разрыдавшись, приникла к ногам Батюшки; она была сильно ослаблена, но совершенно здорова.

На присутствующих это ясное для всех происшедшее исцеление произвело потрясающее впечатление.

Счастлив свидетельствовать истинное, связанное со святой памятью современного нам большого праведника, на котором так ощутительно и для постороннего почила благодать Божия».

«Помню случай, когда был болен мой брат. Отец Иоанн благословил яблоко и приказал брату съесть, и к вечеру, к удивлению всех, брат оказался совершенно здоров».

«Отличительные черты отца Иоанна – это были произносимые слова молитвы. В этих как бы дерзновенных возгласах и движениях было столько веры, любви и искренности, что казалось, как будто не только сердцем, но и всей душой он обращается к безграничному милосердию Божию, прося помощи и заступления, для слабых маловерующих людей.

Батюшка сам говорил: „Чувствую часто, как легко поднимается молитва, а иногда как тяжело по земле стелется и нелегко поднимается“, и в этих случаях говорил, жаловался словами: „Ох, как сатана борет“».

«Отец Иоанн воистину избранник Божий, горевший верой в Бога, являя благороднейший пример человеческой жизни ради спасения людей.

И какой гнусной оказалась секта иоаннитов, напущенная на него, как на светильник Божией благодати, чтобы своими извращёнными кощунственными пониманиями очернить его. Воистину и диавол существует и не дремлет, стараясь светлое очернить по возможности руками нашей же просвещённой интеллигенции, считающей часто Божественную Правду за предрассудок и старающейся развенчать ореол святости, видя в секте иоаннитов обвинение светлой памяти почившего пастыря.

Но Правда всегда восторжествует, хотя бы зло и могло временно победить.

Так и тут случилось; после всех ниспосланных нам испытаний, в каком ореоле и святости горит светоч Православия в лице святой памяти отца Иоанна!

Глубоко чту Ваше святое дело – издание книг об отце Иоанне и верю, что Батюшка Вас сохранит и спасёт за Ваш светлый Божий труд».

От автора. Отец Иоанн был величайшим целителем больных и преимущественно безнадёжных.

Случаи чудеснейших исцелений всевозможных больных по молитвам отца Иоанна известны всем и каждому в России и насчитываются тысячами. Они происходили ежедневно и не только в личном присутствии отца Иоанна, но и по письменным и телеграфным просьбам, обращённым к нему.

Исцеления получали православные и инославные христиане, евреи, магометане и даже язычники, и притом не только в России, но и за границей.

Отец Иоанн начинал молитву свою прежде всего молитвой о прощении грехов больному, а потом уже о его исцелении.

Способы исцелений были разнообразны: иногда он служил водосвятный молебен и окроплял больного святой водой или промывал ему глаза и другие больные места.

Иногда он причащал больного Святых Таин; иногда возлагал руки свои на его голову; иногда исцелял одним словом.

* * *

Рассказ гвардейского генерала И. Семёнова Господь ожогом спасает балерину из когтей диавола, а отец Иоанн её исцеляет

«Приблизительно, насколько я помню, в 1895–1897 годах произошёл взволновавший весь балетный мир печальный случай с молоденькой и подававшей большие надежды балетной танцовщицей Императорского балета, Марией Карловной, по сцене Андерсон, а в замужестве Риттер.

Однажды, кажется, во время репетиции, когда М.К. в своей уборной уже была готова к выходу на сцену, от неосторожного движения около газового рожка вспыхнула её кисейная юбочка и, изображая горящий факел, она выбежала из уборной. С трудом погасив огонь, её обожжённую свезли в больницу.

Ожоги оказались чрезвычайно тяжёлыми, ибо раскалённые металлические планшетки корсета глубоко прожгли тело, а площадь всей обгорелой поверхности была настолько велика, что стоял вопрос о жизни и смерти М.К.

Будучи близок к семье Риттер (он до брака служил со мной в одном полку), я навещал М.К. в больнице. Страдала она ужасно от ежедневных перевязок и часто говорила, что лучше умереть, чем так мучиться.

В одно из моих посещений я услышал от М.К., что передо мной у неё был отец Иоанн Кронштадтский. Помолившись, отец Иоанн сказал ей: „Ничего, потерпи немного, всё пройдёт, поправишься окончательно и ещё Бога поблагодаришь за то, что с тобой было, это только тебе на пользу“.

После молитвы и боли полегчали, и укрепилась вера в выздоровление.

Театральное начальство отнеслось к М.К. чрезвычайно сердечно и уволило её с пенсией, равной её содержанию.

По выздоровлении М.К. обстановка личной жизни супругов Риттер совершенно изменилась. До печального случая М.К., относившаяся чрезвычайно добросовестно к своему делу, поневоле могла мало уделять времени мужу и дому, и семейная жизнь у этих двух горячо друг друга любивших супругов не налаживалась, ибо он служил днём, а она в театре вечером. А уйдя со сцены, она переселилась на окраину города, в Лесной, где создала уютное гнёздышко и для мужа, и для двух славных малышей, которым посвятила свои заботы, и действительно благодарила Бога за всё происшедшее с ней.

Во время моих посещений М.К. я не раз слышал от неё воспоминание о предсказании отца Иоанна, причём она любила подчёркивать, как точно оно исполнилось».

* * *

Сообщение капитана I ранга Степана Павловича Бурачка. Адрес его указан выше

Полковник лейб-гвардии 3-го Стрелкового Его Императорского Величества полка Евгений Михайлович Жилкин, проживающий сейчас в г. Панчево (б. Югославия), свидетельствует следующее:

«Моя родственница была серьёзно больна полным душевным расстройством, характерно выражавшимся в полной нетерпимости ко всему святому; больная возненавидела Церковь, Святое Причастие и молитву. Болезнь настолько осложнилась, что пришлось больной слечь в постель, а близким приходилось иметь постоянное наблюдение, чтобы в припадке умоисступления она не повесилась и вообще не наложила бы на себя руки. Шейный крест она неоднократно срывала с себя, так что пришлось его снять: были опасения, что и на нём она попытается повеситься.

Зная её полное отрицательное отношение к возможности приезда отца Иоанна, тётка моей жены без ведома больной обратилась с большой просьбой к отцу Иоанну посетить больную и помолиться о её выздоровлении.

К общему изумлению, больная в день и час приезда отца Иоанна пришла в особое возбуждение, совершенно ясно, определённо почувствовала на расстоянии приезд отца Иоанна, говоря: вот он собирается, вот одевается, вот едет; потом через некоторое время: вот приехал, и стала громко кричать: „Не надо, не надо“ в страшном возбуждении.

Действительно, в этот момент приехал отец Иоанн, быстро скинув шубу, он прямо направился к больной и, положив больной руку на голову, с большим подъёмом громким голосом сказал: „Именем Бога заставляю тебя, раба Божия Мария, замолчать!“

Больная сразу затихла, успокоилась, потом по предложению отца Иоанна оделась, села в кресло. Отец Иоанн отслужил молебен. Больная в первый раз после болезни стала молиться, и тут же отец Иоанн причастил её Святых Христовых Таинств. Больная стала совершенно нормальной. Всем было ясно, что она исцелена, что словами своими подтвердил и отец Иоанн: „Ну, раба Божия Мария, теперь по милости Божией ты спасена“.

Потрясающий случай этот настолько сильно подействовал на окружающих, что многие плакали.

Это замечательное исцеление произошло в семье моей жены по фамилии Шоховых в Петербурге на Петербургской стороне в доме Шоховых, около 35 лет тому назад».

* * *

Рассказ Антонины Вильгельмовны Крушинской, проживающей в Сербии в г. Белграде.

«Жена доктора здравницы (санаторий для выздоравливающих) имени генерала Врангеля, которая была в Белграде на Дединье, Ольга Николаевна Терещенко рассказала мне следующее.

Единственная 18-тилетняя дочь крупного московского сахарозаводчика заболела туберкулёзом, и врачи приговорили её к смерти. Консилиум врачей решил, что жить ей осталось максимум три дня. Скоротечная чахотка быстро и верно разрушала молодую жизнь. Тогда больная упросила родителей пригласить отца Иоанна Кронштадтского. Он приехал, вошёл в комнату, где на кушетке лежала умирающая.

Как только больная увидела отца Иоанна, она быстро сползла к его ногам и закричала:

– Батюшка, я жить хочу, а доктора сказали, что я умру!

– И будешь жить, чего плачешь? Только просить исцеления нужно не у тех врачей, что приговорили тебя к смерти, а вот Этого Врача, – указав на икону Спасителя, висевшую на стене, спокойно ответил ей отец Иоанн.

После этого он стал усердно и горячо молиться, так что пот проступал на его челе, и волосы прилипали ко лбу. Закончив молитву, он обратился к родным со словами:

– Мне здесь больше нечего делать.

Мать, в полном отчаянии, бросилась к нему и закричала:

– Что, Батюшка, она умрёт?

– Да нет же, она совершенно здорова! – ответил он.

После этого девушка стала быстро-быстро поправляться и скоро совершенно была здорова и, прожив до 76-ти лет, скончалась в советской России от голода и истощения».

* * *

Рассказ барона НВ. Дризен

«В Кронштадте в эпоху 1888–1892 годов жила с семьёй вдова великобританского консула Е.М. Броун, рождённая Гречухина, большая почитательница и друг отца Иоанна. Он часто бывал у неё запросто, а когда госпожа Броун переезжала на дачу в Ораниенбуам, гостил у неё по нескольку дней.

Сестра моя, дружная с семьёй Броун, рассказывала об отце Иоанне характерные подробности. Он был необыкновенно неприхотлив в еде. Ел мало, а иногда после сладкого потребует... селёдку. Очень много молился, особенно по ночам, когда ходил по саду и пел вполголоса псалмы. Обожал цветы, которые называл „Божьими глазками“. Знал он недурно французский и немецкий языки.

Как-то госпожа Броун заболела воспалением брюшины; отца Иоанна, к сожалению, не было в городе, доктора боялись за её жизнь. Но вот неожиданно Батюшка возвратился. А нужно сказать, что внешние покровы госпожи Броун были настолько раздражены, что прикосновение самой тонкой рубашки причиняло ей боль. Поэтому над животом было установлено нечто вроде обруча и уже на нём положена простыня. Первое движение отца Иоанна было положить руку на живот больной и, о чудо! Она почувствовала немедленно облегчение. А через два дня уже была вне опасности».

(«Возрождение» № 3135 от 1 января 1934 г.).

* * *

Письмо на имя Павлы Ивановны Сапаровой от 11/I 1933 г. из Берлина W. 50. Kulmbacherstrasse,14-IV.

«Дорогая Павла Ивановна!

Вы просите меня изложить, как меня исцелил отец Иоанн. После воспаления брюшины доктора настаивали сделать мне операцию в виду того, что образовалась язва на матке. Я поехала в Кронштадт, и Батюшка отец Иоанн, помолившись со мной и моей маленькой дочерью, сказал мне: „Верь всегда, как ты теперь веришь, и Господь Бог тебя исцелит, и никакой операции тебе не нужно“.

Приехав в Москву через неделю, доктор нашёл при исследовании меня, что язвы уже не стало и вместо неё свежие покровы. Он очень был удивлён и приписал это спринцеваниям. Между тем как до молитвы отца Иоанна в воде после спринцевания находилась кровь и гной, а после молитвы в тот же вечер в воде ничего не было, и она была чистая, как из крана. Это было подлинное чудо, это была дивная молитва, которая меня сопровождает во всю мою жизнь».

* * *

Рассказ гвардии полковника Анатолия Николаевича фон Витторфа со слов его матери, жены генерал-майора Лидии Константиновны фон Витторф.

В Петербурге в 1885 году жена почтово-телеграфного чиновника госпожа Знобишина была больна зобом. Врачи признали положение её безнадёжным и смерть неминуемой, заявив, что медицина бессильна излечить её.

Тогда Л.К. фон Витторф просила отца Иоанна приехать к больной. Отец Иоанн исполнил просьбу и приехал к Знобишиным и служил у них молебен. Во время молебна отец Иоанн несколько раз провёл рукой по зобу больной. После этого зоб совершенно прошёл, и больная выздоровела.

* * *

Рассказ его же

В 1887 году доктор Пржиемский, служивший в городе Грозном на Кавказе, был переведён в Петербург. Жена его Евдокия Марковна с двумя дочерями Анной и Надеждой переехала в Петербург, а муж остался в Грозном заканчивать дела.

Неожиданно госпожа Пржиемская получила телеграмму, что муж скоропостижно скончался. В это время у неё были месячные. Известие о смерти мужа так повлияло на неё, что кровотечение у неё не прекратилось, а продолжалось.

Полковник фон Витторф – внук известного московского врача Васюкова, чтимого врачами. По просьбе фон Витторфа больную долго лечили отличные врачи, как например, профессор Быстров, доктор Императорского училища правоведения Снежков и др., но ничего не помогало, и врачи не подавали никакой надежды. Больная постепенно угасала и не могла уже даже рукой двинуть.

Тогда Л.К. фон Витторф пригласила к больной отца Иоанна. Рассказчик был очевидцем посещения отцом Иоанном больной Е.М. Пржиемской.

Когда отец Иоанн приехал, то тотчас быстро прошёл к постели больной, которая лежала в капоте, и все смотрели на неё со страхом, ожидая её смерти.

Отец Иоанн перекрестил её и сказал:

– Ну, встаньте!

Больная ответила:

– Не могу встать.

Но отец Иоанн настаивал, говоря:

– Ничего, ничего, вставайте.

Отец Иоанн помог больной встать, поставил её на колени, на коврик, и стал служить молебен. Во время молебна отец Иоанн кропил больную святой водой и, уходя, сказал:

– Ничего, ничего, всё будет хорошо.

После этого больная совершенно поправилась, и рассказчик видел её через 30 лет.

* * *

Рассказ иеромонаха Георгия (Менерт-Скрандиса), проживающего в Сербии, от 1/15 сентября 1934 г. «Моя тетушка Евдокия Ивановна Хильченко была всю жизнь больна водянкой. Она лечилась и у аллопатов, и у гомеопатов, но ничего не помогало. Наконец доктора отказались лечить. Это было лет 30 тому назад. Тогда она пригласила отца Иоанна Кронштадтского. Отец Иоанн отслужил водосвятный молебен и после молебна сказал ей, поднося освящённую воду: „Выпей водички“.

Тётушка немного выпила. Отец Иоанн уехал. Ночью из ног её вытекла вода, и она совершенно выздоровела. Доктора приписали этот случай чуду.

После исцеления тётушка прожила ещё 23 года».

* * *

Рассказ портного духовного платья П.Г. Теодоровича.

Господин Теодорович рассказал о себе следующее.

«С детства я очень сильно заикался. Брат мой Павел (который удостоился служить с отцом Иоанном)⁴⁸⁹ много мне рассказывал о добродетелях и чудесах отца Иоанна, да и сам я читал о нём. В 1893 году летом (это было в Москве) я узнал, что отец Иоанн приехал и находится в квартире митрополита Леонтия, бывшего Варшавского архиепископа.

С глубокой верой направился я в дом митрополита с намерением попросить отца Иоанна помолиться о моём исцелении от заикания. Народу было так много, что невозможно было пробраться в дом, и я был очень огорчён, что ничего не смогу добиться. Отошёл немного дальше от толпы и наблюдал, как отец Иоанн сел в карету. Были уже сумерки. Я побежал за каретой и на бегу, при сильном волнении (думал, решается моя судьба на всю жизнь), страшно заикаясь, кричу отцу Иоанну: „Батюшка, помолитесь за меня, я заикаюсь!“ Отец Иоанн правой рукой ударил меня по левой щеке и несколько раз повторил: „Говори чисто, говори чисто...“ И во имя Святой Троицы, по молитве отца Иоанна, я удостоился великого чуда и совершенно исцелился от томившего меня недуга – заикания».

* * *

Рассказ генерал-майора Василия Ивановича Игнатьева, б. командира 13-й артиллерийской бригады, проживающего в г. Белграде в Сербии.

«Сам я уроженец города Кронштадта, жил до производства в офицеры в этом городе, первый раз семья наша просила отца Иоанна посетить дом наш и помолиться о даровании выздоровления младшей сестре моей Марии, которой было не более двух лет и которая родилась калекой, так как рука и нога у неё были сведены и не разгибались. Ни опытные доктора и никакое лечение не могли ей дать исцеления от тяжкого недуга, и нам постоянно приходилось слышать заключительные слова: „Либо смерть, либо калека на всю жизнь“.

И вот тогда-то семья наша и решила прибегнуть к помощи отца Иоанна. Батюшка приехал к нам, вошёл в гостиную и стал служить молебен. По окончании молебна отец Иоанн пошёл в спальню, подошёл к кроватке ребёнка, погладил его рукой по голове, улыбнулся, ничего не сказал и ушёл. На другое утро мать моя, проснувшись, первым делом подошла к кроватке ребёнка, и какова же была её радость, когда она нашла своего ребёнка совершенно здоровым: рука и нога двигались, выправились, и о болезни не было и помину. После этого чудесного исцеления от тяжкого недуга, ребёнок прожил совершенно здоровым целый год и умер, заболев какой-то другой болезнью.

Пути Божии неисповедимы, такова была воля Божия.

Второй случай. Отец мой тяжело заболел. Мы пригласили отца Иоанна. Он сразу прошёл в гостиную и стал служить молебен.

По окончании молебна он прошёл к моей матери и серьёзно сказал ей: „Торопись!“ Из слова этого все мы поняли, что отцу нашему жить осталось немного и что нам надо приготовиться расстаться с дорогим нам отцом. Прошло сравнительно немного времени, и предупреждение отца Иоанна исполнилось – отец умер, и к этому все мы уже были подготовлены».

* * *

Исцеление больной по молитвам отца Иоанна Кронштадтского и последствия неисполнения обета

Сообщение священника Иоанна Добронравова

(Из журнала «Воскресное чтение», 1902 г., № 47)

Много может молитва праведного поспешествуема.

Иак.5:16.

«Приятно бывает читать и слышать о чудесных проявлениях милости Божией над немощными людьми по молитвам лиц. Богу угодивших, но ещё приятнее и отраднее для сердца, когда сам бываешь свидетелем подобных явлений. И напрасно говорят, что нет теперь чудес.

Я поделюсь с читателями двумя фактами, которые докажут нам противное.

В приходе моём, при Вознесенской церкви города Саранска живёт вдова мещанина М. Морозова, женщина глубоко верующая, богобоязненная, всецело преданная Святой Церкви и пастырям её. При жизни мужа своего, лет восемь тому назад, она тяжело заболела. Причина её болезни врачами осталась невыясненной; состояла она в том, что живот её, до того всегда нормальный, вдруг от неизвестных причин стал понемногу припухать и увеличиваться в своём объёме. Сначала она не придавала этому особого значения и мало обращала внимания на свою болезнь. Между тем объём живота стал принимать угрожающие размеры и до того был велик, что бедная женщина с большим трудом передвигала ноги. Наконец она лишилась и этой возможности: слегла в постель, испытывая невыносимую боль в полости живота. Приглашённый врач ничего другого не мог посоветовать, как лишь сделать операцию. Но на это больная не хотела согласиться.

Так прошло ещё несколько дней, болезнь стала осложняться, к ней прибавилась водянка при усиленном сердцебиении. Муж больной позаботился собрать консилиум из окружных врачей, но и они мало чем могли помочь; больная с каждым новым днём чувствовала себя всё хуже и хуже.

Врач, который убеждал сделать операцию, теперь советовал только не тревожить М. ввиду того, что дни её, по его мнению, были уже сочтены. Но больная не теряла присутствия духа, она твёрдо верила в помощь Божию.

Однажды, когда положение её особенно ухудшилось, она подзывает мужа и заявляет ему, что желала бы съездить к отцу Иоанну в Кронштадт и просить его молитв.

– Что ты, Маша, говоришь, – возразил муж, – разве ты не видишь, как обессилела? Ведь при твоём настоящем положении не только семьсот вёрст, а и семь проехать – великое дело... Теперь стоит осень – грязная, холодная... До станции железной дороги, как ты знаешь, не близко, а там по машине⁴⁹⁰ – качка, тряска и прочие неудобства. Это и здоровому-то не всегда под силу, а ты больна, чуть жива, что ты затеваешь?!

Так убеждал свою больную жену покойный ныне муж, но она, как видно, твёрдо решилась на святое дело; ни убеждение, ни дальность пути, ни опасность в дороге её не смущали – она настойчиво требовала удовлетворить её желание.

Делать было нечего, – пришлось согласиться. Собрали всё, что нужно для дороги, и притом такой опасной и далёкой (описываемое событие происходило в селе Кучках Пензенской губернии). Родные больной позаботились связать в особый узел и всё необходимое на случай смерти. Так все были уверены в безнадёжности положения больной. Никто не смел и думать о том, чтобы больная могла добраться живою до Кронштадта.

Однако до Москвы больная доехала благополучно. Здесь сопровождавшим больную лицам пришлось выждать несколько дней ввиду того, что положение больной стало отчаянным. Пробовали было уговорить её не ездить дальше и, если уже не возвращаться обратно, то, по крайней мере, выждать в Москве приезда отца Иоанна, который часто бывает в этом городе. Но склонить больную было невозможно: она горела желанием как можно скорее увидеть „Кронштадтского Батюшку“, помолиться у него, попросить его благословения и святых молитв.

В лежачем положении больную повезли в Кронштадт. В день приезда туда отца Иоанна не было в Кронштадте, – он вернулся из Петербурга лишь на другое утро. По просьбе приближенных лиц отец Иоанн прошёл в тот номер, где была больная.

– Ну, где же она? – спросил он при входе в номер.

Ему указали на лежащую женщину. Приблизившись к ней, отец Иоанн осенил больную крестным знамением и приступил к служению общего молебна по просьбе приезжих лиц. За молебном больная в полулежащем положении, поддерживаемая посторонними лицами, учащённо крестилась. Окончив водосвятный молебен, отец Иоанн подошёл к больной, дал ей отпить святой воды, сам отпил немного и, смочив правую руку, провёл ею по больному животу М. Морозовой.

– Отпустите её, – сказал отец Иоанн поддерживающим больную лицам.

– Батюшка, она не может без посторонней помощи, уж очень она слаба.

– Отпустите её! – наставительно повторил он своё требование.

– Батюшка! – проговорила больная, – помолитесь обо мне...

– Не бойся, дитя моё, всё это с тобой пройдёт и не далее, как завтра, я навещу тебя ещё...

Сказав это, отец Иоанн поспешно вышел в другие комнаты, где ждали его с большим нетерпением.

По уходе его больная, к великому изумлению окружающих её лиц, почувствовала в себе как бы некоторое облегчение. Вечером этого дня у неё явился аппетит и прибавилось сил, а наутро, хотя и с большим трудом, она пришла в собор, выслушала здесь общую исповедь, отстояла Литургию и сподобилась в конце её принятия Святых Таин. Вечером этого дня отец Иоанн вторично навестил больную, расспрашивал о её здоровье и, узнав, что ей стало лучше, благословил её и сказал, что теперь с Божией милостью она может благополучно добраться и до дома.

Спустя три дня после описанного события больная оправилась настолько, что могла тронуться в обратный путь. Дорогой она хотя и жаловалась на боль, но была спокойна.

Дома, в присутствии мужа и родственников, больная дала обещание вторично съездить в Кронштадт, если пройдёт её болезнь, – попросить отца Иоанна отслужить в Андреевском соборе благодарственный Господу Богу молебен и поблагодарить Батюшку за его молитвы и тёплое участие в её положении.

Так прошло не больше двух недель. К удивлению лиц, ухаживающих за больной (мужа и родственников), последняя чувствовала себя вполне удовлетворительно: опухоль почти прошла. сердцебиение стало нормальным, сил прибавилось настолько, что больная не только могла ходить, но и совершать кое-какие домашние работы. И не только она сама, но и все видевшие её раньше, во время болезни, считали её выздоровление чудом Божиим, совершившимся по святым молитвам отца Иоанна.

Так проходили дни за днями, недели, месяцы и годы. Больная М. поправилась совершенно, переехала с мужем на жительство в Саранск; но последнему недолго пришлось пожить в этом городе. Злой недуг (чахотка), и прежде много лет донимавший его, теперь окончательно подточил его слабое здоровье. Он вскоре умер.

Смерть его повергла молодую женщину в неописуемое горе. Она совершенно переменилась в нравственном своём существе: стала угрюма, молчалива, избегала весёлых собраний, полюбила храм Божий, молитву, чтение священных книг и т. д. Так чувствительна была для неё потеря супруга. Но и это несчастие не было последним. Промыслу Божию угодно было посетить молодую женщину новым испытанием.

Это было в марте месяце 1902 года. Совершенно без всякой видимой причины у неё появился нарыв выше правого бедра. Сначала она думала, что нарыв пройдёт сам собой, а потому не старалась предпринимать должных мер к его устранению. Но вот болезнь заметно стала распространяться. Приглашён был врач К., который, хотя и дал лекарства, но болезнь её не нашёл серьёзной. Больная стала лечиться, но желаемого облегчения всё же не получалось; лекарство не только не помогало, а ещё больше раздражало больное место, – больная стала до того чувствительна, что пришлось окончательно слечь в постель; страдания сделались невыразимо ужасны. Больная М. только тогда чувствовала себя сравнительно спокойно, когда недвижимо лежала на своей постели. При малейшей попытке перевернуть или приподнять её для принятия пищи, комната оглашалась душу раздирающими криками, так что ухаживающие за больной не могли без слез смотреть на её страдания. Опять явилась нужда в медицинской помощи. Составлен был консилиум, который решил сделать операцию. Но больная об этом и слышать не хотела. Страдание её было до того велико, что не только операция, но даже прикосновение к её больному телу было для неё истинным мучением. Она соглашалась скорее умереть, чем дать резать больное место. Как истинная христианка, она попросила окружающих пригласить к ней со Святыми Дарами местного священника.

Желание М. было исполнено, и 6 апреля нынешнего года я причастил больную Святых Таин. Во время чтения молитвы она тихо и безутешно плакала. Когда я приступил к исповеди, М. не могла сдерживать своих рыданий:

– Батюшка, – говорила она, – это Господь меня карает за неисполнение данного мной обещания. И раньше я хворала тяжко, но Господу было угодно явить на мне Свою милость по молитвам Батюшки отца Иоанна. Во время своей болезни я дала Богу обет на случай выздоровления вторично посетить Кронштадт, отслужить там благодарственный молебен и поблагодарить Батюшку отца Иоанна за его молитвы. И я действительно поправилась совершенно, но обещания своего так и не исполнила: я забыла о нём и вспомнила лишь тогда, когда Господь послал мне тяжкое испытание: я лишилась мужа, а теперь и сама лежу, едва живая... Что теперь делать, и сама не знаю. Обещание это тяготит меня, а исполнить его при моём настоящем положении ныне нет никакой возможности. Хорошо ли будет, если я вторично обращусь к Батюшке отцу Иоанну за молитвами? Я обещаюсь послать в Кронштадт посильную жертву на нужды по его усмотрению...

Я одобрил её намерение и, уходя, обещал исполнить обращённую ко мне просьбу – помолиться за больную в своём приходском храме.

Так прошла неделя. В первый день Святой Пасхи я вторично навестил больную; во время молебна она лежала покойно, а когда наступило время чтения Евангелия, то она без посторонней помощи поднялась с постели и, когда я положил Евангелие на голову больной, она тихо сказала:

– Теперь мне лучше...

Уходя, я справился у М., обращалась ли она с просьбой к отцу Иоанну, на что получил утвердительный ответ.

После этого, ежедневно отсылая больной просфору, я справлялся о её болезни и с каждым новым днём получал утешительные вести. Так прошла ещё неделя, и я узнал, что больная М. мало-помалу начинает ходить по дому...

В день храмового праздника Вознесения Господня я видел её в церкви: бледная, истощённая болезнью, со впалыми глазами, она молилась Богу, и слёзы обильно струились из её глаз. Она плакала во всё время служения благодарственного молебна. И слёзы эти служили ей утешением; это не просто были слёзы – греховные, мирские, – нет, она в слёзной молитве горячо благодарила Бога за чудесное своё выздоровление.

Не так давно М. посетила меня на моей квартире и здесь подробно передала мне историю своей болезни и чудесного выздоровления по молитве Батюшки отца Иоанна.

– И это замечательно, – говорила она потом, – я стала чувствовать себя лучше, как раз с того времени, когда отослала своё письмо к Батюшке отцу Иоанну на Страстной неделе.

Я попросил её разрешения сделать её рассказ известным обществу, через напечатание его в каком-либо журнале, на что она сказала, что не может отказать мне в этом, так как верит и убеждена, что получила исцеление единственно по молитвам Батюшки отца Иоанна».

* * *

Благодатная помощь по молитвам отца Иоанна

(Из журнала «Кормчий» за 1902 г.)

«В Петербурге в настоящее время находится дочь священника Мария Матвеевна Дубровская.

Пятнадцать лет тому назад у неё ослабело зрение. Произведённая в Варшаве операция могла ей спасти только левый глаз, правый же темнел всё больше и больше, и наконец она им совершенно перестала видеть. Тогда она отправилась к врачам в Киев и Витебск, но врачи объявили, что она скоро ослепнет совершенно.

В этом безысходном положении госпожа Дубровская однажды увидела сон; она видит, что на стене её комнаты висит образ Скорбящей Божией Матери; в то же время в комнату входит священник, в котором она тотчас же узнала отца Иоанна Кронштадтского. Отец Иоанн снимает со стены образ Божией Матери, благословляет им больную и говорит, чтобы она отправилась в Петербург и приобрела себе там точно такой же образ. „Искренняя молитва ко Господу, – прибавил отец Иоанн, – спасёт тебя, и Господь ниспошлёт тебе исцеление“.

Этот сон произвёл такое сильное впечатление на госпожу Дубровскую, что она поехала в Петербург и добилась свидания с отцом Иоанном.

По окончании молитвы отец Иоанн дал болящей поцеловать крест, затем благословил её образом Скорбящей Божией Матери, омыл глаза её святой водой и мгновенно, как передаёт кронштадтская газета „Котлин“⁴⁹¹, совершилось великое дело Божие: больная сразу прозрела, туман спал с её глаз, и все окружавшие её лица и предметы предстали пред её взором с полной ясностью.

В настоящее время госпожа Дубровская всё ясно видит и может читать и работать».

В городе Архангельске после молебна в часовне святителя Николая жена одного состоятельного человека осталась стоять на коленях и стала грызть лежавшую на аналое икону святителя Николая. Её стали уговаривать, но она не унималась, тогда её оттащили и свезли домой.

Состоятельный человек её муж не жалел денег на врачей, но больная не получила от них решительно никакой помощи.

Случайно приехал в Архангельск отец Иоанн. Муж больной просил отца Иоанна приехать к больной.

Отец Иоанн спросил его: «Умеешь ли молиться?» и заставил его молиться вместе. Затем прошёл к больной, положил ей руку на голову, прочёл молитву и уехал.

Больная заснула и, когда проснулась, была совершенно здорова.

Здесь исполнилось пророчество Спасителя в последней главе Евангелия от Марка: Уверовавших же будут сопровождать сии знамения: именем Моим будут изгонять бесов; возложат руки на больных, и они будут здоровы⁴⁹².

* * *

Рассказ домовладелицы г. Орла Евдокии Николаевны Пастуховой, проживающей в Сербии, в г. Белграде в Профессорской колонии по Венизелосовой ул. в собственном доме № 34.

«Много лет я страдала головными болями; лечилась, но врачи не помогали. Я постоянно носила с собой фенацетин, чтобы, как только голова заболит, сейчас же его принять.

Однажды, когда отец Иоанн был в моём доме, у меня заболела голова, но я была занята по хозяйству и не думала о себе, и лишь когда отец Иоанн уже собирался уходить, я ему сказала про головную боль. Отец Иоанн спросил меня: „Часто ли у тебя болит?“ Я объяснила. Тогда отец Иоанн положил мне руку на голову, и головная боль прошла и больше не повторялась».

Рассказ автора

Когда я был совладельцем дома в Петербурге, на углу Английского проспекта и Екатерининского канала № 35/154, у Аларчина моста, в доме этом был трактир, принадлежавший трактирщику Волкову, который изредка запивал запоем. Он поехал в Кронштадт к отцу Иоанну и, по молитвам последнего, не пил больше до самой смерти.

Рассказ Помпея Николаевича Шабельского

Лет 40 тому назад София Ивановна Тимченко, рождённая Римская-Корсакова, жившая в Петербурге на Владимирском проспекте на углу Графского переулка, умирала от рака и очень страдала.

Веря в отца Иоанна Кронштадтского, она просила его приехать и облегчить её страдания.

Отец Иоанн приехал, положил свою руку на её голову, и сразу ей стало легче, и страдания прекратились. Отец Иоанн ей сказал: «Ты много тут страдала, но зато тебе там будет хорошо».

Видя это, её сестра Екатерина Ивановна Римская-Корсакова, относившаяся к отцу Иоанну равнодушно, держа в руке образок, обратилась к нему с просьбой её благословить. Отец Иоанн посмотрел на неё с удивлением и сказал ей: «И ты просишь моего благословения, хорошо, благословляю тебя».

Этот образок Екатерина Ивановна хранила до конца своей жизни и умерла 83-х лет.

Рассказ княгини Марии Александровны Святополк-Мирской⁴⁹³, июль 1941 г. Белград в Сербии.

«В 1890 или 1891 году отца Иоанна вызвали к тяжело больному в Киев. Он служил Литургию в генерал-губернаторской домовой церкви. В то время в Киеве был генерал-губернатор граф А.П. Игнатьев, семья которого отличалась особенной богомольностью. Дети прислуживали в церкви, пели и читали. Я, дружившая с ними, постоянно у них бывала и всегда посещала и все службы в их церкви.

Великой радостью была для всех нас возможность присутствовать на Литургии, которую совершил отец Иоанн. Глубокое, неотразимое впечатление и на меня, ещё ребёнка, произвела эта Литургия. Батюшка служил с таким вдохновением, с такой сердечной теплотой, что я помню, как многие плакали от умиления. Я же была так потрясена всем, что видела и слышала, что память об этом осталась на всю жизнь.

Удалось мне подойти к отцу Иоанну только тогда, когда он приблизился к внутренней лестнице, которая вела с верхнего этажа, где была церковь, к передней внизу.

Несметная толпа людей, ожидавшая его выхода, была и на лестнице, и в передней, и на дворе перед домом. Он заметил меня, спросил: „Как твоё имя?“ и положил свою руку на мою голову; затем пригнул мою голову до ступеней лестницы и сказал мне: „Вот так, Мария, ты будешь терпеть в жизни твоей, но Господь тебя не оставит“ и, взяв из кармана просфорочку, им же вынутую, положил мне в руку, протянутую под его благословение. Я так была поражена, что ничего не смогла выговорить и только крепко-крепко прижала просфору к груди. Я сберегла её и берегу и посейчас. Её я привезла с собой в изгнание наше, и она как бы помогает мне терпеть все те скорби, которые выпали на долю русских людей, и надеяться, по словам отца Иоанна, что Господь не оставит нас.

В личной жизни ещё в ранней молодости много выпало на мою долю скорбей, но, помня завет Батюшки отца Иоанна, я старалась терпеть всё и ждать милости Божией».

Рассказ Марии Викторовны Говоровой, проживающей в Сербии в Белграде по Вышеградской ул., № 14.

«Детство моё прошло в Лесном, в „Сосновке“. Лесное находилось в семи вёрстах от Петербурга, и сообщение в те времена было только на собственных лошадях; там-то и произошло моё первое знакомство, памятное мне до сих пор, с незабвенным отцом Иоанном Кронштадтским.

Он был у нас там много раз и служил всенощные службы и молебны, но в особенности запомнился он мне в тот день, когда служил напутственный молебен моему брату и сестре, которые поступали один в Пажеский корпус, другая в Смольный институт, куда он напутствовал и меня через три года, так как я была самой младшей. И до сих пор я помню выражение его светлых, очень голубых проникновенных глаз и чувствую его благословляющую руку на моей голове, и уверена, что его помощью и молитвой охранял он мою семью во всех наших тяжёлых бедствиях и бегстве.

Он приезжал к нам также с иконой Казанской Божией Матери, которую мои родители „поднимали“⁴⁹⁴ не менее раза в год. Для отца Иоанна всегда запрягалась карета, и отец мой Виктор Иванович Шульгин лично привозил и отвозил его, заботясь его не утомлять.

Во время беженства двадцать лет тому назад отец Иоанн проявил опять свою милость к моей семье. Во время блужданий по России мы попали в Ростов-на-Дону на квартиру к Т.С. Леванидовой, местной купчихе, воспитаннице Новочеркасского института, видевшей впервые отца Иоанна в названном институте и после, при посещении им Ростова-на-Дону, принимавшей его в своём доме.

Бегство наше было, как и большинства беженцев, очень тяжёлое, и мы были счастливы, наконец, найти две комнаты в этой милой семье.

Добровольческая армия⁴⁹⁵ занимала Ростов, но мы все жили под постоянной угрозой большевиков. Нервы у всех были натянуты, и спали мы чутко и беспокойно, но как-то случайно, увидав портрет отца Иоанна у Татьяны Семёновны и узнав, что отец Иоанн останавливался у неё, я ей с полной уверенностью сказала: „Отец Иоанн меня благословлял, значит, с нами ничего не будет“. Это и оказалось в действительности.

Мы жили в барском особняке, что, конечно, должно было бы привлечь внимание большевиков. К нам приходили для обысков, и ни одного обыска не было, почему-то они не входили в дом; прислуга была очень верная, и никто не обмолвился, что мой муж офицер. И в святую ночь, когда большевики, под натиском немцев, отошли на Батайск, с нами случилось чудо, которое я всецело приписываю святой защите отца Иоанна. В 2 часа ночи мы все проснулись от гула орудий. Большевики стреляли по нашему району, и снаряды ложились вокруг нашего дома. Полуодетые, испуганные, мы помчались в погреб и, добежав до него, Т.С. Леванидова вспомнила, что драгоценности и бумаги её остались у неё в спальне, в зеркальном шкафу, и она с моим мужем вернулась наверх, вбежали в спальню, открыли шкаф, схватили вещи и бросились вниз. И в тот момент, когда все были уже в безопасности, большевики ударили по нашему дому; снаряд попал в спальню, где только что находились мой муж и Татьяна Семёновна.

Угол дома был совершенно отбит, и шкаф, из которого только что были взяты вещи и драгоценности, не существовал, а в щепки разбитая мебель покрывала комнату. И с этой минуты я неизменно верю в заступничество отца Иоанна Кронштадтского, милосердно помогающего мне и моей семье. Видев его один раз в жизни, нельзя его забыть. Кротость его необыкновенных, в душу проникающих глаз, до сих пор как живая стоит передо мной, и я всегда прошу его о помощи и защите».

Рассказ Валаамского монаха Барсовы, проживающего в Сербии в Томском монастыре, почта Пирот.

«Я родом из Череповца Новгородской губернии.

Отец Иоанн при жизни заезжал к нам в Череповец, когда ездил на родину на пароходе по реке Шексне, и все его знали.

Когда поднялась в газетах травля против отца Иоанна⁴⁹⁶ и весь народ отшатнулся от него, мой знакомый, весьма религиозный молодой человек Василий Иванович Смирнов очень жалел отца Иоанна, а его старались уверить в правдивости того, что писали газеты.

Но Господь ему открыл истину: он видит во сне, что отец Иоанн идёт по Крестовой улице города Череповца, посредине улицы, в полном облачении и в митре, весь в необыкновенном свете горит, как солнце, а кругом мрак, и из этого мрака множество людей ругают отца Иоанна и бросают в него грязью и камнями и готовы его разорвать. Тогда Василий Смирнов подбежал к Батюшке – ему стало его жалко, и вот люди набегают на отца Иоанна и свалили его на землю, а Василий Смирнов накрыл собой Батюшку и сказал: „Бейте меня, а Батюшку не трогайте“. На этом Василий Смирнов проснулся и с этого времени не стал верить клеветам.

Василий Иванович Смирнов приезжал в 1910 году ко мне на Валаам, где я жил. Он умер в 1920 году монахом-келейником у владыки Неофита, викарного епископа Полтавской епархии, и оба молодые в короткое время один после другого умерли – оба очень высокой духовной жизни».

Рассказ князя Михаила Алексеевича Черкасского, члена Всезаграничного Собора Русской Православной Церкви, состоявшегося в г. Сремских Карловцах (б. Югославия) в 1938 году, церковного старосты Брюссельского храма-памятника⁴⁹⁷.

«Отец Иоанн часто бывал у тестя моего Лихачёва, очень богатого человека.

Однажды тесть мой дал отцу Иоанну пакет с деньгами. В это время подошла девушка и просила отца Иоанна помочь ей на приданое. Отец Иоанн отдал этот пакет девушке, не зная, сколько в нём было денег. Увидав это, Лихачёв сказал отцу Иоанну, что в пакете 15 тысяч рублей.

На это отец Иоанн ответил: „Ей нужно“.

Другой раз, когда отец Иоанн был у Лихачёва, один монах стал просить у Лихачёва денег на монастырь. Тогда отец Иоанн сказал Лихачёву: „Дай лучше мне на бедных“, и Лихачёв дал отцу Иоанну денег на его бедных.

Потом Лихачёв дал денег и монаху, просившему его на монастырь».

* * *

От автора. Из предыдущих глав настоящей книги видно, что отец Иоанн постоянно с охотой благословлял мужчин на принятие монашества и неоднократно являлся монахам в сновидениях как в России, так и в Сербии и наставлял их. Но мне никогда не приходилось слышать, чтобы отец Иоанн жертвовал деньги на мужские монастыри, тогда как давал огромные средства на сооружение, расширение и поддержание женских монастырей.

Надо полагать, что отец Иоанн поступал так, имея в виду спасение слабых физически и духовно девушек от окружающих их соблазнов и, наоборот, считал, что мужчины сами могут и должны зарабатывать средства к жизни.

Рассказ Сергея Сергеева, проживающего в г. Сремски Карловцы (б. Югославия).

«В 1889 или 1890 году летом, когда мне было лет 12–13, я поехал к деду в деревню и там заболел брюшным тифом и лишился сознания вследствие сильной температуры (со слов родных). Без сознания я был около трёх недель и не принимал пищи. Лечил меня лучший городской врач господин Шаур, специалист по внутренним болезням; посещал меня доктор ежедневно и даже два раза в день. Никакие лекарства не помогали; я был похож на мертвеца, так как представлял из себя скелет, обтянутый кожей.

Доктор потерял всякую надежду на моё выздоровление и сказал моим родным, чтобы они были готовы к моей смерти, а сам на другой день не пришёл, предполагая, что к нему придут, как он потом говорил, за свидетельством на право погребения.

После последнего визита, как мне рассказывали родные, мой папа послал телеграмму отцу Иоанну, прося помолиться о моём выздоровлении. На другой день, когда доктор не пришёл, я, на радость родителей, неожиданно пришёл в сознание и увидел у своей кровати младших братьев (я был самый старший) и подошедшую маму, а папы в это время не было дома. На другой день пришёл доктор и с нерешительностью входил, ожидая видеть меня мёртвым, и, к своему большому удивлению, застаёт меня в сознании.

С тех пор, хотя медленно, я стал поправляться и спустя некоторое время поднялся и набрался сил; учился ходить, как маленький ребёнок, и когда меня выводили на воздух во дворе и садили у дверей, то проходящие мимо и специально приходившие на меня посмотреть знакомые, пугались меня, настолько я был похож на мертвеца: даже смотря в зеркало, я сам себя пугался.

Так, благодаря вере моих родных и молитве отца Иоанна, я был поднят от одра смертного и живу до сих пор; мне теперь 52 года».

* * *

Рассказ вдовы бывшего товарища прокурора Ломжинского окружного суда Ольги Николаевны Альбовой.

«Приблизительно в 1906–1907 годах была безнадёжно больна гриппозным воспалением лёгких с ослаблением сердца наша дочь Татьяна, ещё ребёнок. Домашний врач доктор Ленартович – поляк признал положение очень серьёзным и созвал консилиум из трёх врачей. Врачи осмотрели больного ребёнка часов в 10 утра и сказали, что одно лёгкое совершенно воспалено и не работает, а в другом только небольшое пространство с небольшую ладонь остаётся не задетым, и сердце очень ослабело, а весь организм очень истощён болезнью, и признали положение безнадёжным.

Муж мой пришёл узнать результат консилиума и сказал мне: „Ты же верующая, пошли телеграмму отцу Иоанну Кронштадтскому, которого считают чудотворцем“.

Около 12 часов дня послали телеграмму отцу Иоанну, прося молитв об исцелении больной Татьяны. И я, и муж сидели молча в кабинете мужа в подавленном состоянии. Спустя некоторый промежуток времени ребёнок, порывисто дышавший и метавшийся, постепенно стал засыпать и заснул крепким сном.

Около 6 часов собрался снова консилиум. Первым начал выслушивать доктор Ленартович; послушал и удивлённым взором обвёл присутствующих и молча отошёл в сторону. Написанное на его лице удивление или недоумение меня испугало. Потом второй врач, выслушав, сказал: „Что-то непонятное“, и тоже отошёл в сторону. Третий врач, выслушав, сказал: „Совершенно непонятная картина: одно лёгкое совершенно чистое, а в другом только маленький краешек ещё задет, так что ребёнок почти здоров, и вся опасность миновала“. Ленартович сказал: „Это непонятное какое-то чудо!“ Один из врачей добавил, что если бы мы утром не исследовали больную, то могли бы подумать, что она и не была больна. Ребёнок быстро стал оправляться и окреп».

* * *

Письмо Марии Рамзейер из Женевы, Roseraie. 19/II 1937 г.

«Благодарю Бога во Святой Троице.

В 1890 году, по молитве отца Иоанна Кронштадтского, был исцелён мой сын Георгий шести лет, который был болен брюшным тифом.

Врач при каждом посещении спрашивал: „Жив?“ и только тогда входил, но надежды на выздоровление не давал. Мы пригласили священника, он причастил больного Святых Таин и сказал, что ребёнок очень слаб. Тогда я написала своей сестре в Петербург (мы жили с мужем в Уральске) и просила её съездить в Кронштадт к отцу Иоанну, рассказать ему про болезнь моего единственного сына и отслужить молебен Спасителю.

Мы с мужем не отходили от сына, так как он был очень слаб. Врач был внимателен к больному и добросовестно посещал его два раза в день; ничего нельзя было давать сыну: ни лекарства, ни пищи, да он и глаз не открывал около трёх недель.

Однажды он попросил пить. Я ему ответила: „Скоро придёт доктор и скажет, что можно дать пить“. Муж записал число, когда сын попросил пить. Ждём доктора.

И вот получаем письмо от сестры, что она в такой-то день была у отца Иоанна, и служили молебен, и что отец Иоанн велел ей написать, что сын поправится. Молебен был того числа, когда сын попросил пить.

Приходит доктор и по обыкновению спрашивает, жив ли. И когда узнал, что он просил пить, и увидел его, то поразился и сказал, что это чудо. Мы промолчали, что писали отцу Иоанну.

И вот с того дня наш сын стал поправляться и, благодаря Бога и отца Иоанна, он прожил до 50 лет. Но после тяжёлой болезни и многих испытаний, в 1934 году, после принятия Святых Таин, тихо скончался, окружённый всем своим семейством: женой, тремя взрослыми детьми и мной, его матерью, о которой он заботился до последней минуты.

Благодарю Бога за всё».

* * *

Письмо госпожи Ольги Грековой, рождённой Леванец, из Иерусалима, Mission Russe, В. Р. 818.

«Я современница отца Иоанна, глубоко чту его и глубоко благодарна ему за то, что он заочно исцелил моего отца, который был смертельно болен: суставной ревматизм, два воспаления и плеврит.

Мне было тогда 15 лет, забота о семье лежала на мне, так как мать моя давно умерла.

Я послала телеграмму отцу Иоанну, и мой отец на другой же день стал поправляться, а когда вскоре отец Иоанн приехал в Вильну⁴⁹⁸, где мы жили, то, не зная моего отца, он прямо подошёл к нему и сказал: „Ваше превосходительство, будьте здоровы, будьте здоровы“».

* * *

Рассказ госпожи М. Кравцовой. Ст. Медведже, р. Леце, Вардарская бановина (б. Югославия).

«Приблизительно в 1899 году в городе Симферополе в Крыму моя мама заболела ишиасом и очень страдала, так как должна была неподвижно лежать в постели; малейшее движение или прикосновение к больному месту вызывали нестерпимую боль. Так продолжалось целый месяц, и все усилия наших лучших врачей были бесполезны. Мой отец в это время был командирован в Санкт-Петербург. Вспомнив о чудесах, творимых по молитвам отца Иоанна, написали об этом ему. И в тот день и час, когда отец Иоанн помолился, моя мама совершенно выздоровела.

Дивен Господь во святых Его⁴⁹⁹!»

* * *

Рассказ госпожи П.Т. Ф., живущей в Крезо (Франция), 21 августа 1936 г.

«В 1894 году, когда мне было 9 лет, моя сестра Зинаида, двух с половиной трёх лет, заболела воспалением лёгких.

Местный врач (между прочим, слывший за очень опытного доктора) после нескольких визитов объявил матери больного ребёнка, что положение безнадёжное и медицина бессильна спасти его.

– Моё присутствие здесь лишнее, я умываю руки, – сказал он.

Доктор ушёл, и мать осталась с умирающей одна, совершенно беспомощная, в самом подавленном состоянии.

Уже давно до матери доходили отрывочные рассказы об исцелениях по молитве отца Иоанна Кронштадтского. В этот тяжёлый, ужасный момент борьбы жизни и смерти у матери блеснула счастливая мысль: она вспомнила об отце Иоанне Кронштадтском, позвала мужа (моего отчима) в комнату, где лежала умирающая Зина, и говорит:

– Коля, сейчас же напиши письмо отцу Иоанну Кронштадтскому и проси его помолиться об исцелении умирающего ребёнка Зинаиды.

Отчим немедленно написал короткое письмо, вложил в конверт 3 рубля, и в этот же день письмо было сдано на почту заказным. Ночь и весь следующий день прошли очень тревожно: больная сильно хрипела, её душили спазмы, дыхание было едва заметное, борьба жизни со смертью была решительной. В такой тревоге и напряженном состоянии мы дождались вечера. Вдруг Зина пошевелилась, освободила ручку и заговорила слабым голосом:

– Мама, я хочу есть.

Мать помогла ей приподняться. Зина села, но не могла держаться от слабости. Мать принесла ей молоко и начала поить с ложечки, поддерживая её другой рукой. Прошло ещё некоторое короткое время. Зина начала больше оживать и вскоре с помощью матери встала.

На следующее утро было получено письмо из Кронштадта от отца Иоанна. Он писал, что в таком-то часу, такого-то дня и числа он отслужил молебен о здравии болящего младенца Зинаиды и молился об её исцелении, и прислал своё благословение.

В слезах от великой радости мать вспомнила час, когда Зина попросила есть, и, к общему удивлению, час молитвы отца Иоанна в Кронштадте о болящей совпал.

Происшедшее было так очевидно, что сомнений не могло быть в чудесном её исцелении».

* * *

Рассказ НР. Перевощиковой. Адрес её указан выше.

«Дочь моя, младенец трёх месяцев, была больна заражением крови после оспы. Я поехала к отцу Иоанну и просила его заочно благословить больную. Отец Иоанн на это сказал мне: „Оспа! Не беспокойся, родная, здорова будет, у меня самого оспа была“».

Рассказ действительного статского советника Леонида Леонидовича Огурцова, проживавшего в Сербии в г. Белграде, по Краинской ул. дом № 69.

В 1887 году жена артиста Императорских театров М.П. Правдина была серьёзно больна. Ей угрожала смерть. Был дан совет обратиться к отцу Иоанну Кронштадтскому. Она отправила ему телеграмму с оплаченным ответом. Через несколько дней был получен ответ: «Вчера помолился за вас».

И действительно, со вчерашнего дня ей стало лучше, и она выздоровела.

По этому поводу отец господина Правдина – лютеранин, немец, сказал: «Самый лучший доктор в России – отец Иоанн Кронштадтский: помогает и ни копейки не берёт».

* * *

Рассказ Петра Алексеевича Никольского, капитана Выборгского полка, служащего ныне в Сербском Духовном Суде.

«Когда я учился в Новгородской гимназии, то другой мальчик ударил меня пряжкой от пояса в глаз.

Глаз закрылся, и я им ничего не видел. Все доктора сказали, что глаз не откроется. Положение это продолжалось долго. Мать поехала одна к отцу Иоанну. Батюшка помолился, благословил её и сказал: „Поезжай, матушка, домой, всё у тебя благополучно!“

Дома я после обеда прилёг отдохнуть и, проснувшись, увидел, что всё светло кругом; подошёл к зеркалу и увидел, что глаз открылся».

* * *

Рассказ Ксении Николаевны Бартошевич, проживавшей в Сербии в г. Белграде, по ул. Кралице Наталите, 35.

«Лет 40 тому назад мать моя Анна Петровна Тумковская, 32 лет, жившая в своём имении Подольской губернии Летичевского уезда, была больна при смерти нефритом, и все доктора, выписанные из Киева и Одессы, – тогдашние знаменитости – приговорили её к смерти.

Жена уездного предводителя дворянства Рашевская, которая была лично знакома с отцом Иоанном Кронштадтским, послала ему телеграмму с просьбой молиться об исцелении больной.

После этого больная стала поправляться и совершенно выздоровела, а сейчас живёт в советской России».

* * *

Письмо заштатного протоиерея отца Филиппа Лузгина, от 22 апреля 1939 г.

«Молитвенным предстательством отца Иоанна спасена была моя 9-летняя дочь от неминуемой смерти. Это было 40 лет тому назад. Дочь заболела дифтеритом. Врач после долгих усилий спасти её от смерти, уходя, откровенно сказал: „Вряд ли дочь ваша перенесёт эту болезнь, будьте готовы ко всему“.

Я тогда жил в городе Лепеле. Потеряв надежду на врачебную помощь, я поспешил на почту и дал телеграмму отцу Иоанну Кронштадтскому, прося его молитв об исцелении болящей Пелагии.

Когда утром пришёл врач и осмотрел горло болящей, то с радостью сказал: „Дорогие батюшка и матушка, ваша дочь получила полное исцеление, но сознаюсь, что не через мою медицинскую помощь, а это она чудесно спасена от смерти. Скажите откровенно, что вы делали?“

Я и сказал, что телеграммой просил молитвенной помощи отца Иоанна Кронштадтского.

И врач сказал: „Да, он великий пред Богом угодник“.

В восьми вёрстах от города Лепель в деревне Лядно нужно было выстроить церковь. С верой в Божию помощь я и приступил к постройке. В одно лето была выстроена деревянная церковь. У меня не хватило средств для расчёта с плотниками. Я написал отцу Иоанну, прося помощи, и через неделю получил от него 100 рублей и ещё от неизвестной особы 50 рублей с запиской: „Жертвую по указанию дорогого Батюшки отца Иоанна Кронштадтского“».

* * *

Рассказ зубного врача Веры Владимировны Шелеметьевой-Лещук, живущей в г. Вранье в Сербии, от 2 февраля 1939 г.

«Когда мне было 9 лет, я, находясь в пансионе гимназии „Святого Александра“ в городе Ставрополе, на Кавказе, заболела после скарлатины корью и острым воспалением почек. Врачи потеряли всякую надежду на моё выздоровление, и была послана телеграмма моим родителям, чтобы они, ввиду моего опасного положения, немедленно приехали.

Получив это известие, моя мама, очень религиозная, сейчас же послала телеграмму отцу Иоанну Кронштадтскому с просьбой помолиться о выздоровлении болящей Веры, и получился ответ, что я буду здорова.

Вечером консилиум врачей, потеряв всякую надежду на выздоровление, сказал женщине-врачу, которая находилась при заразном отделении, поставить мне „на авось“ банки, после чего все ушли, и настала полная тишина. Я заснула. Вечером мне поставили банки, а на следующее утро температура спала, и я стала быстро поправляться. Таково было действие молитвы отца Иоанна на расстоянии».

* * *

Рассказ Помпея Николаевича Шабельского, б. чиновника Государственной Канцелярии, проживающего в Сербии, в г. Белграде по Кондиной ул. № 2 в собственном доме.

«Когда мне было года четыре, и мы жили в имении Александровка Изюмского уезда Харьковской губернии, я заболел дифтеритом и, по определению врачей, был в безнадёжном состоянии. Мои родители обратились к отцу Иоанну Кронштадтскому, прося его молитвы, как последнее прибежище.

Послали телеграмму с оплаченным ответом, и когда пришла ответная телеграмма, в которой отец Иоанн сообщил, что в таком-то часу молюсь за младенца, – в тот же самый час наступило облегчение и пошло на выздоровление.

Ныне покойные родители мои завещали мне всегда помнить о том, что Господь сохранил мне жизнь благодаря молитве отца Иоанна».

* * *

Рассказ Александры Алексеевны Бабенко, жены бывшего псаломщика отца Иоанна, а ныне священника.

Из Америки была получена телеграмма с просьбой помолиться об исцелении больного. Отец Иоанн помолился. Вскоре пришла из Америки вторая телеграмма с благодарностью за исцеление и с указанием, что больному стало лучше в таком-то часу.

Оказалось, что это был тот час, когда отец Иоанн молился.

* * *

Рассказ помощника благочинного, священника отца Григория Горбачевского, Волынской губернии, Изяславского уезда, село Хролин.

«Я имел трёхлетнего сына Павла, который в 1900 году был тяжко болен, его корчило, и он весь посинел и был цвета сливы. Я вызвал врачей из Бердичева, Житомира и Киева, но они не смогли помочь.

Тут случился странник, ходивший ежегодно в Иерусалим, и посоветовал послать телеграмму отцу Иоанну Кронштадтскому с просьбой помолиться о спасении жизни ребёнка.

Тотчас я запряг лошадь, помчался на станцию и послал телеграмму.

Когда я вернулся со станции, то мальчик спокойно лежал розовый и совершенно выздоровел».

* * *

От автора. Бог, видя глубокую веру священника, для прославления угодника Своего Иоанна Кронштадтского, ежедневно взывавшего: «Помяни, Господи, всех заповедавших мне молиться о них», совершил это чудо исцеления.

* * *

Рассказ Марии Васильевны Мосоловой, ныне матери Анастасии, монахини Хоповского монастыря в Сербии.

«Я жила с сыном-мальчиком в Крыму. Мальчик заболел воспалением лёгких и исхудал так, что остались кожа да кости. Врачи на последнем консилиуме высказали мнение, что воспаление лёгких перейдёт в скоротечную чахотку. Врачи для осмотра раздели мальчика совсем. Увидав его худобу и выслушав заключение врачей, я послала мужу телеграмму: „Приезжай с первым поездом“. Одновременно я послала телеграмму и отцу Иоанну с просьбой помолиться об исцелении мальчика.

К удивлению всех мальчик стал быстро поправляться без всякого кризиса, который обыкновенно бывает при воспалении лёгких, и когда через три дня приехал муж, то нашёл сына в таком хорошем виде, что разбранил меня, говоря: „Можно ли было вызывать меня такой телеграммой, когда нет ничего опасного“».

Рассказ Марии Владимировны Имшенецкой, рождённой Ган.

Приблизительно около 1896 года у Надежды Васильевны Эгер, рождённой Лысенко, сын был болен скарлатиной, и доктора сказали, что нет никакой надежды на выздоровление, так как скарлатина особенно злокачественная. У ребёнка был сильный жар, и он лежал в забытьи.

Мать послала отцу Иоанну телеграмму. Через три часа мальчик открыл глаза, попросил пить и позвал мать, а затем стал поправляться и совсем поправился, так что врачи удивлялись.

* * *

Рассказ госпожи Астафьевой

В городе Риге жило семейство Сувака. У них была дочь семи лет, заболевшая воспалением лёгких, перешедшим в туберкулёз. Жизнь её поддерживали только кислородными подушками.

Как последнюю попытку спасти безнадёжно больную дочь, родители по телеграфу просили отца Иоанна помолиться и получили от него ответ: «По вере вашей и молитвам моим будет жива».

И действительно, ребёнок, к удивлению врачей и окружающих, выздоровел.

Выросши и сделавшись барышней, девица вышла замуж за господина Раднера и сейчас жива.

В этом случае проявились не только сила молитвы отца Иоанна, но и его ведение будущего, ибо он письменно в телеграмме сказал: «Будет жива».

Очевидно, Дух Святой сказал отцу Иоанну, что молитва его услышана и будет исполнена.

* * *

Рассказ Анны Ивановны Сперанской, рождённой Бурзи, проживающей в Сербии в г. Панчево, в доме № 6 по набережной Бригадира Ристича.

Генерал-лейтенант И.К. фон Бурзи, комендант Бобруйской крепости в 1894 году тяжело заболел третьим нервным ударом. Врачи предупреждали семью, что если случится третий удар, то он будет смертельным. Осмотрев больного, они признали положение его безнадёжным. Его маленькая дочь, которая слышала в семье рассказы про исцеления отцом Иоанном Кронштадтским больных, без ведома старших, гуляя с гувернанткой, попросила её подождать на улице у почты, забежала на телеграф и на имевшиеся у неё свои маленькие деньги отправила телеграмму отцу Иоанну такого содержания: «Помолитесь за папочку. Аня Комендантова». Так её называли в городе, а фамилии своей она даже не знала.

Генерал, бывший 11 суток без сознания, пришёл в сознание в тот день, когда телеграмма была получена отцом Иоанном Кронштадтским.

Генерал через некоторое время совершенно поправился, ещё служил и прожил ещё много лет.

Это рассказ самой Ани Комендантовой, ныне Анны Ивановны Сперанской.

Третьего удара никто не переживал, но невозможное людям возможно Богу. Богу всё возможно⁵⁰⁰, сказал Христос Своим апостолам. Дерзновенный великий угодник Божий отец Иоанн Кронштадтский умолил Христа, и Христос сотворил чудо.

* * *

Рассказ Ивана Сергеевича Свищева. Генерального штаба генерал-майора, геодезиста и профессора Белградского университета, проживающего в Белграде, по Варшавской ул. в собственном доме.

«Когда я был мальчиком и жил с родителями в родном нашем городе, я дружил с товарищем по школе Мишей Ревякиным, с которым мы вместе занимались.

У этого мальчика мать была очень больна, и я спросил его о здоровье матери, на что он мне ответил: „Вчера был консилиум, и врачи сказали, что положение мамы безнадёжно“.

Слышавшая это моя сестра сказала мальчику: „Ты бы посоветовал твоему папе написать письмо отцу Иоанну Кронштадтскому с просьбой помолиться об исцелении твоей мамы, ведь рассказывают много чудес, совершенных им“.

Мальчик ушёл и на другой день, когда он к нам пришёл, то сказал, что его отец сразу же написал письмо отцу Иоанну.

Прошло 2–3 дня, как вдруг в положении больной сразу произошёл резкий поворот болезни к лучшему, и через 10 дней она была уже совсем здорова».

Рассказ Николая Кулеша от 17 января 1934 года.

«Жаль, что не помню точно даты, так как мне тогда было всего 5–6 лет. Происходило это приблизительно в 1900 году или немного позже. Жили мы в местечке Межиричи Ровенского уезда Волынской губернии, где мой отец был учителем народной школы.

Я заболел крупом и дифтеритом вместе. Местный врач Николай Евстафьевич Маркевич пригласил врачей из соседних местечек – Корца и Гощи – на консилиум. После консилиума врачи сказали, что меня можно спасти только в том случае, если сделать операцию – трахеотомию (горлосечение). Сами делать операцию они не решались и сказали, что нужно вызвать из ближайшего уездного города Ровно хирурга.

До города Ровно было вёрст пятьдесят. Дело происходило в ноябре месяце; после невероятной распутицы схватили морозы, и получилась так называемая на волынском наречии „груда“ – непроезжая дорога. Подвода, на которой возвращался откуда-то от больного домой в Ровно этот хирург, опрокинулась, и он сам сломал себе ногу. (Я нарочно так подробно останавливаюсь на этом обстоятельстве, чтобы показать, что какой-то Силой Свыше я был лишён этой последней возможности спасения).

Послали в Ровно за этим врачом с просьбой немедленно приехать для производства операции. Ответили, что он сам болен.

Местный врач Маркевич сказал моему отцу по своему простодушию: „Ну, Григорий Максимович, можно заказывать гробик!“

Врачи сказали, что я могу прожить самое большее до 12-ти часов ночи.

Мой отец глубоко религиозный и верующий человек. Он сейчас же пошёл на почту и сдал на имя отца Иоанна телеграмму с просьбой молиться о моём выздоровлении и был глубоко убеждён, что молитва отца Иоанна поможет. И действительно, в 12 часов ночи произошёл кризис, и, к удивлению врачей, я начал выздоравливать.

Я живу сейчас в Чехии, возле Праги.

Адрес мой: Horni-Hernољice u Prahy; Hotel „Monopol“. N. Kuleša»

* * *

Рассказ Олимпиады Ивановны Беляевой

«Лет 40 тому назад в городе Тифлисе Иван Алексеевич Беляев, директор Приказа общественного призрения, заболел водянкой в сильной степени. Врачи сказали, что это неизлечимо. Я, его дочь, послала письмо с деньгами отцу Иоанну, прося отслужить молебен о здравии. В то время, когда по расчёту отец Иоанн мог служить молебен, отцу стало лучше, температура упала, опухоль стала опадать, и зуд прошёл. Отец был уже стариком и совершенно выздоровел, и ещё долго жил».

* * *

Рассказ вдовы адмирала Александры Пономаревой

«Покойный адмирал Владимир Федорович Пономарев, в бытность свою командиром крейсера „Адмирал Макаров“, пришёл первым во время страшного землетрясения в Мессину⁵⁰¹ на помощь пострадавшим жителям.

Спасая несчастных, он заразился тифом и по повелению Государя был отправлен на своём крейсере в Пирей, в госпиталь, устроенный там Королевой Греческой Ольгой Константиновной⁵⁰².

Два месяца муж был при смерти, выдерживая всё время температуру 40,1°. В отчаянии я телеграфировала моей матери, прося её отслужить молебен о выздоровлении мужа. Она немедленно (3 марта) отслужила молебен Казанской Божией Матери и у гроба отца Иоанна Кронштадтского.

В ночь с 3 на 4 марта у больного был кризис, а через несколько дней я получила от матери письмо со вложением листка от венка с гроба отца Иоанна, и на листочке было проставлено 3 марта 1909 года. Этот листок и в настоящее время у меня висит, завёрнутый в бумагу у образа.

Через полтора месяца, 14 апреля, мы двинулись с мужем из госпиталя в Петербург».

* * *

Рассказ Бориса Николаевича Сергеевского, Генерального штаба полковника, проживающего В г. Белграде на Дивчибарской ул., 4.

«На Страстной неделе 1893 года мать моя, Анна Ивановна Сергеевская, неожиданно тяжело заболела: страшные боли, внутреннее кровоизлияние и ряд признаков, говоривших о катастрофическом положении при поздно обнаруженном случае внематочной беременности. Жили мы в Петербурге. Отец мой, профессор Университета, был в отъезде. Домашние – гувернантка и прислуги – растерялись совершенно. К вечеру стала ослабевать деятельность сердца. Три собравшихся у больной врача предупредили об ожидающейся с минуты на минуту кончине.

Горничная, Александра Ивановна Антонова, девушка из Кронштадта, глубокая почитательница отца Иоанна, вместе с кухаркой решили просить телеграммой отца Иоанна о молитве за больную. Телеграмма была послана в 12-м часу ночи (кажется, под Великую Пятницу).

Около часу ночи больная, всё слабее метавшаяся в постели, вдруг резко затихла, закрыв глаза. Это продолжалось с минуту. Затем она открыла глаза и слабым голосом проговорила: „Какое блаженство!“, но говоря, увидела искажённое испугом лицо стоявшей в ногах кровати женщины-врача, М.Ф. Колоколовой, лучшего её друга, и услышала голос одного из врачей: „Пульс, ищите пульс!“, а затем его голос: „Хорошо блаженство!“

Но к их общему изумлению, больной было уже несомненно лучше. Сердце работало сильнее. Около 2-х часов ночи принесли телеграмму на имя горничной: „Помолился, будет здорова. Иоанн“.

Долго, но уже вне опасности, хворала мать. К изумлению врачей, даже оказалась ненужной операция. Образовалась внутренняя окаменелость, которую не удаляли.

Мать скончалась в 1919 году, то есть через 26 лет. Со времени описанного случая она стала очень религиозной».

* * *

Рассказ Софии Борисовны фон Дейбнер. вдовы предводителя дворянства Витебской губернии, б. директора Правления Рязанско-Козловской железной дороги.

«Лет 45 тому назад, когда я с мужем Леонтием Ивановичем жили в Москве, муж мой был болен гнойным плевритом. Профессор Клейн сделал операцию и через день приезжал промывать, а лечил профессор Захарьин».

Захарьин сделал несколько проколов, но так и не нашёл фокуса и сказал ей: «Ещё не агония, но...» Тогда Софья Борисовна решила обратиться к отцу Иоанну Кронштадтскому. Однако отца Иоанна что-то задержало, и он не смог приехать в Москву, куда его ожидали. Потеряв надежду видеть отца Иоанна в Москве, Софья Борисовна послала телеграмму матери мужа Юлии Александровне фон Дейбнер, которая жила в Петербурге, на углу Кирочной и Потёмкинской улиц в доме генерала Эдуарда Карловича Теннера, чтобы та пригласила к себе отца Иоанна и просила его помолиться об исцелении больного.

Свекровь исполнила просьбу. Отец Иоанн приехал и помолился. После этого больной стал поправляться, все дренажи вышли, и всё зажило, больной совершенно выздоровел и прожил очень долго.

* * *

Рассказ Даниила Фомича Проскуро, жившего В Румынии в г. Турн-Северине, ул. Генерала Авереску, 21 ноября 1927 г.

«Сын мой Николай шести лет, был безнадёжно болен воспалением лёгких с температурой 40°.

Я со слезами на глазах обратился письменно к отцу Иоанну с просьбой помолиться о выздоровлении сына. С этого момента произошёл перелом в болезни, температура упала, и сын выздоровел и сейчас жив.

Что невозможно человеку, то возможно Богу⁵⁰³».

Рассказ Варвары Васильевны Козловой, вдовы Генерального штаба генерал-майора, проживающей в Белграде.

«У мужа моего в горле на большой глубине или в пищеводе был какой-то нарост. Лечили его Сергей Петрович Боткин и другие и говорили, что это или рак, или полип. Больной ничего не мог проглотить, и его питали искусственно. Он страшно исхудал и должен был умереть голодной смертью. Я нарочно, но как бы нечаянно, оставляла на его столе заряженный револьвер, чтобы он мог застрелиться и прекратить мучения.

Родственница моя посоветовала поехать в Кронштадт к отцу Иоанну, и мы с ней поехали вместе. Прибыв в Кронштадт, мы рассказали о болезни генерала псаломщику отца Иоанна, который, заинтересовавшись, рассказал отцу Иоанну.

Отец Иоанн поставил нас на колени, а сам поднял руки к небу и трижды произнёс: „Господи, спаси и сохрани раба Твоего“ (называя имя генерала).

Затем отец Иоанн сам стал на колени перед престолом, положил руки на край престола и, прислонив к ним голову, помолился и повторил это трижды.

После этого отец Иоанн отпустил нас.

Когда я с родственницей вернулись домой в Стрельну, где мы жили, то увидели и глазам своим не поверили, что муж мой сидит и ест бифштекс.

Оказалось, что как раз в то время, когда отец Иоанн молился, больной попросил пива и, к удивлению, когда он сделал попытку проглотить, в горле что-то забулькало, и пиво свободно прошло в желудок – очевидно, нарост отвалился. Тогда обрадованный генерал, попив свободно пива, попросил, чтобы ему приготовили бифштекс.

Вот какова была сила молитв великого чудотворца!»

* * *

Рассказ автора со слов его знакомых

Екатерина Павловна Антонова имела с детства порок сердца и часто хворала.

В 1894–1895 годах, когда ей было 35 лет, она сильно расхворалась – месяцами лежала в постели, поддерживаемая лишь вдыханием кислорода.

Муж её, Николай Петрович Антонов, был человек набожный. Он неоднократно приглашал священника, который исповедовал и причащал больную Святых Христовых Таин, что её и поддерживало.

Врачи признали положение Екатерины Павловны безнадёжным и лечить её отказались. Тогда был приглашён профессор Доброклонский. Он даже рассердился, что его позвали к умирающей, сказав, что ей нужен священник, а не доктор и добавил, что часы её сочтены. Надо сказать, что больная уже холодела, и зеркало не давало признаков дыхания.

Тогда муж решил обратиться к отцу Иоанну и послал ему телеграмму. С того часа, когда была отправлена телеграмма, больная почувствовала себя лучше и стала поправляться. После того Екатерина Павловна прожила ещё более 20 лет, периодами болея, а годами будучи совсем здоровой и бодрой, и имела ещё троих здоровых детей.

В Петербурге Антоновы жили: Садовая ул., Покровская площадь, д. 96, кв. 5.

Как мы видим, одного решения обратиться к Богу через отца Иоанна было достаточно, чтобы по его вере Господь сотворил чудо.

* * *

Рассказ Александра Алексеевича Холуйского, бывшего судебного следователя 1-го участка г. Архангельска.

«Моя мать, Мария Степановна Холуйская, в течение многих лет болела катаром желудка. Всякая помощь со стороны врачей была безуспешна, и болезнь постепенно развивалась; в 1901 году моя мать уже не могла встать с постели, испытывала страшные боли внутри и с трудом принимала пищу, так как она вызывала у неё боли и рвоту. Был приглашён бывший военный доктор Малышев, пользующийся в то время большой славой и известностью в городе Шуе Владимирской губернии, где я проживал со своей матерью. Он очень внимательно отнёсся к больной и после тщательного осмотра и своего наблюдения в течение довольно продолжительного времени пришёл к заключению, что катар перешёл в рак желудка и открыто заявил об этом моей старшей сестре с целью, чтобы мы подготовились к смерти нашей матери. Когда сестра моя спросила, не ошибается ли он, знаменитый доктор, имевший богатую практику, обиженным тоном сказал с настойчивостью: „Я никогда не ошибался и не ошибусь“. Он предпринял целый курс лечения от рака желудка, но, конечно, не было никакой пользы.

Всем в городе стало известно, что моя мать должна скоро умереть, так как доктор открыто заявлял об этом нашим знакомым, говоря, что дни её сочтены. Это стало известно и в гимназии, где учились мои три сестры, и преподавательницы, сожалея всех нас, говорили, как мы будем жить без матери круглыми сиротами, так как отец наш умер, когда мне было 4 года. Остаться должен был я после смерти матери, 14-ти лет учеником 3-го класса гимназии, и три несовершеннолетние сестры мои. Рассчитывать продолжать образование было невозможно, так как все мы жили на небольшую пенсию, получаемую после смерти моего отца. Нам посоветовали обратиться с просьбой к отцу Иоанну Кронштадтскому, чтобы он помолился о выздоровлении моей матери. Моя старшая сестра Людмила написала письмо, вложила в него бумажный рубль и заказным послала отцу Иоанну. После этого в непродолжительном времени моя мать стала быстро поправляться и потом встала с постели, так что могла продолжать ведение хозяйства в доме. Все были в городе очень удивлены, а мы благодарили Бога за проявленную нам милость по молитвам отца Иоанна. Болезнь больше не повторялась, и моя мать умер ла через 25 лет, в 1922 году, о чём мне писали мои сестры из России во время моего пребывания в эмиграции».

Рассказ Надежды Петровны Игнатьевой, жены генерал-майора.

«В девятисотых годах умер мой отец, генерал-майор Пётр Петрович Ваксмут. Мы остались в чужом городе Екатеринославле⁵⁰⁴: мама, старшая сестра 20-ти лет и я 16-ти лет. Через четыре месяца наша мама, Елена Ивановна, заболела, хворала дней десять, доктор бывал ежедневно по 2–3 раза в день и, наконец, в моё отсутствие, когда я была в гимназии, сказал моей старшей сестре, которая и сама была больна инфлюэнцей: „Я сделал всё, что мог, но медицина бессильна, и единственная надежда на Бога“. Вернувшись домой из Мариинской гимназии, я застала в доме полную растерянность: сестра больна, одна прислуга тоже больна, другая совсем растерялась, мама лежит уже с похолодевшими руками и ногами, зажжена лампада, был священник, исповедал и причастил маму. Мы с сестрой плачем, мама в сознании нас успокаивает, говорит, что всем придётся умирать. Мне вдруг пришла мысль послать телеграмму отцу Иоанну. Я пошла и послала телеграмму приблизительно такого содержания: „Помолитесь, мама умирает, мы с сестрой остаёмся совершенно одни в чужом городе“. Вскоре пришла ответная телеграмма: „Молюсь“. Приблизительно в тот час, когда отец Иоанн должен был получить мою телеграмму, мама заснула и на другой день проснулась совершенно здоровой и прожила ещё 20 лет».

* * *

Рассказ вдовы протоиерея А. О. от 7 января 1937 г.

«В молодости моей, когда я только вышла замуж и жила на далеком севере Финляндии, где мой покойный муж был военным священником, у меня стали делаться от времени до времени обмороки, как говорили доктора, на нервной почве. Я впадала в бессознательное состояние, и по нескольку часов меня не могли привести в чувство. Доктора не помогали. Тогда мой покойный муж, будучи в Петербурге, поехал в Кронштадт к отцу Иоанну и просил его святых молитв о моём выздоровлении. После святых молитв отца Иоанна у меня никогда в жизни обмороки не повторялись. Мой покойный муж и я моё исцеление приписывали чуду по молитвам отца Иоанна Кронштадтского.

Отец Иоанн передал мужу белый шёлковый платок, сказав: „Это вашей жене“.

Когда наш полк уходил на войну в 1914 году, я некоторым офицерам дала по кусочку от этого платка, сделав ладанки. И ни один из этих офицеров не был убит, хотя и были раненые. Вообще у всех, кому я дала кусочек этого платка, и кто верил в молитвы отца Иоанна, всё обходилось благополучно.

Я до сих пор храню кусок платка как святыню и верю, что если бы его у меня не было, то жизнь моя сложилась бы несравненно хуже».

* * *

Письмо Романа Больва, от 2 августа 1940 г., из г. Загреба, Вочарска цеста, 51.

«В 1902 году, когда я служил на военной службе в городе Миргороде Полтавской губернии, моя жена Александра, которая и сейчас, слава Богу, жива, заболела сильным кровотечением и только благодаря молитвам праведника отца Иоанна Кронштадтского удостоилась получить исцеление.

Случилось это так: 25 марта 1902 года я и моя жена пошли в Воскресенскую церковь, отстояли святую Литургию, исповедались и удостоились причаститься Святых Таин.

В тот день – Благовещения Пресвятой Богородицы – в церкви была огромная масса народа, и при выходе из церкви после Богослужения была страшная давка.

Когда мы пришли на квартиру, жена моя слегла в постель: в церкви она была сильно помята.

Долго её лечили местные миргородские доктора, но кровотечение остановить не могли. Наступило полное истощение. Тогда я обратился с просьбой к отцу Иоанну Кронштадтскому помолиться о болящей, кровоточащей Александре. По его святым молитвам моя супруга выздоровела.

Я имел у себя и его письмо, подписанное его святой рукой, но оно утеряно уже в городе Лубнах во время революции».

* * *

Письмо Владимира Масловского, старейшины Среского (уездного) суда из г. Лазаревца в Сербии, от 31 октября 1939 г.

«В нашей семье в России обращались телеграммой к отцу Иоанну и после его молитв моментально наступило облегчение от скарлатины. Отец Иоанн телеграммой же ответил – „Будет здоров“».

* * *

Воспоминания Марии Павловны Шатиловой, вдовы генерала, проживающей в Сербии, в г. Белграде, Вождовац, Авальский Друм, Русский Дом.

«Это было в 1891 году. Я с моей маленькой дочерью гостили у моей матери в Сухуме, где местность лихорадочная и климат субтропический. Был июнь месяц, следовательно, начало жары и лихорадок.

Моей дочери тогда было полтора года, и она „делала зубы“, как тогда выражались. Сухум город маленький, и тогда медицинская помощь сводилась к военным врачам стоявшего там батальона. При таких условиях моя дочь заболела сильнейшим воспалением кишок. Лучшим средством было вывезти ребёнка; мы и так были на отъезде в Каджары – дачное место под Тифлисом. Мы выехали. В Тифлисе больную видел наш домашний врач и потребовал немедленного переезда в Каджары. Мы привезли в Каджары девочку в таком виде, что тогдашний светило Кавказа, доктор Малинин, признал положение совершенно безнадёжным, что и было ясно по состоянию ребёнка. Тогда моя бабушка посоветовала послать срочную телеграмму отцу Иоанну Кронштадтскому, о котором я услышала тогда в первый раз. Телеграмма была послана, и первый луч надежды на улучшение, а затем и постепенное выздоровление совпал с минутой получения телеграммы отцом Иоанном и его молитвы за болящую. С тех пор я почитаю отца Иоанна.

Вот что я слышала об отце Иоанне Кронштадтском от Константина Васильевича Рукавишникова, бывшего городским головой Москвы в 90-х годах.

У К.В. Рукавишникова было подмосковное имение, которое посещал отец Иоанн. В одно из таких посещений отец Иоанн служил, что именно, сейчас не припомню: Литургию ли в храме или молебен в школе, – но дело в том, что ученики школы прикладывались ко кресту. Среди детей был один мальчик чрезвычайно ленивый. Подходил ко кресту и он, и когда он ещё не дошёл до креста и до него было ещё 3–4 мальчика, отец Иоанн вдруг поднял крест и через подходящих мальчиков протянул крест „ленивому“ со словами: „А ты не ленись“.

На мальчика это произвело такое сильное впечатление, что он стал прилежным учеником и отлично учился».

* * *

Житель города Гавра во Франции Кюрэ внезапно сошёл с ума. Жена поместила его в дом умалишённых в Париже. Никакое лечение ему не помогало, и врачи принуждены были предложить взять его из больницы. Госпожа Кюрэ как-то читала во французских газетах об отце Иоанне Кронштадтском и в отчаянии решилась обратиться к нему. Она написала письмо, и вскоре последовал ответ за № 689 от секретаря отца Иоанна господина Костина. Этот ответ госпожа Кюрэ понесла в редакцию газеты «Русский Парижанин» с просьбой перевести его.

Оно было следующего содержания:

«Уведомляю Вас, что Батюшка передаёт вам пастырское благословение во имя Господне и молит безмерную благость Божию простереть милость Свою на вас. Молитесь и уповайте на милость Пресвятой Богородицы. Просьбу вашу Батюшка исполнил и собственноручно написал вашему больному мужу письмо, которое и отправил вместе с образком».

Через некоторое время, по молитвам Батюшки, врачи признали больного здоровым и выпустили его из больницы. Господин Кюрэ вновь принялся за свои прежние занятия. Образок, присланный отцом Иоанном, он носил постоянно на груди.

* * *

В 1887–1888 годах в городе Ставрополе Дарья Ивановна Ткачёва, у которой было 18 душ детей, из коих 10 живых, заболела воспалением лёгких и брюшным тифом. Врачи нашли положение безнадёжным и отказались её лечить.

Муж госпожи Ткачёвой послал телеграмму отцу Иоанну Кронштадтскому с просьбой помолиться о болящей. Отец Иоанн ответил: «Буду молиться в таком-то часу, молитесь и вы». Господин Ткачёв зажёг лампаду, свечи, поставил детей на колени и стал по молитвеннику читать молитвы.

Жене господина Ткачёва было уже за 40 лет. Она поправилась и больше совсем не хворала и прожила до 86 лет. Умерла уже в советской России.

Господин Ткачёв ездил в Киев, когда там был отец Иоанн⁵⁰⁵, который предсказал ему долгую, спокойную жизнь и сказал, что дети его будут счастливы и благополучны.

* * *

Рассказ Михаила Александровича Хрущёва, Генерального штаба генерал-майора, проживающего в г. Сремски Карловцы (б. Югославия), в доме № 262.

«Почитаю своим нравственным долгом сообщить подробности случая исцеления лично моего по молитвам угодника Божия отца Иоанна Кронштадтского в подтверждение исключительной благодати Божией, которая в виде дара исцелений и чудотворений почивала на сем великом праведнике.

В бытность мою кадетом 4 класса 2-го Петербургского кадетского корпуса я сильно простудился во время прогулки на плацу корпуса в начале февраля 1895 года (я много бегал, разгорячился, а мороз был около 20 градусов) и заболел воспалением левого лёгкого, осложнённым плевритом (плевропневмония) в тяжёлой форме.

Старший врач корпуса статский советник Данини известил моих родителей о моей болезни и предупредил, что положение моё очень серьёзно. У нас в корпусе не было обыкновения извещать родителей о болезни воспитанников, и исключение делалось только тогда, когда корпусное начальство опасалось смертельного исхода болезни.

Как я после узнал из рассказов родителей и старшего брата Вадима, который тоже был воспитанником того же корпуса, мама моя, прибыв в лазарет, застала меня уже без сознания и в бреду. Матушка моя, опасаясь, и не без основания, за исход моей болезни, будучи глубоко религиозной женщиной и веря в силу молитв отца Иоанна, в своём материнском горе обратилась с мольбой к нему телеграммой, прося его помолиться о здравии и спасении тяжко болящего отрока Михаила и вскоре получила от него ответную депешу: „Молюсь об исцелении отрока Михаила“. Вскоре после получения ответной телеграммы, как говорили, я спокойно уснул, во сне перенёс кризис и проснулся, хотя и ослабевший, но с ясным сознанием и с нормальной температурой. Когда через 14 или 15 дней после того я выписывался из лазарета, как выздоровевший, то старший врач, ещё раз выслушав меня, весело сказал, потирая руки: „Счастье ваше, вы необыкновенно удачно выкарабкались“.

В то же лето я был послан моими родителями в Крым в семью нашего доброго знакомого генерала Павла Петровича Пылкова, для того чтобы окрепнуть после тяжёлой болезни и избавиться от последствий воспаления лёгкого и плеврита. Немедленно после моего приезда в Ялту генерал меня отвёл к опытному доктору, специалисту по грудным болезням, чтобы тот назначил мне курс лечения. Каково же было его удивление и радость, когда доктор, подробно исследовав меня, уверенно заявил, что грудь моя совершенно здорова и что ни в лёгких, ни на лёгочной плеве никаких последствий, то есть следов воспаления, нет».

* * *

Рассказ Веры Модестовны Клокачевой, проживающей в Риме, via Lima, 10, от 16/29 января 1940 г.

«Прочитав книгу, посвящённую памяти приснопамятного отца Иоанна Кронштадтского, я считаю своим священным долгом сообщить Вам о двух чудесных исцелениях по молитвам отца Иоанна, которые имели место в нашей семье. По возможности их следовало бы приобщить к общему числу чудес, сотворённых чудотворцем, которого я глубоко чту, молясь ему ежедневно.

Первое чудо произошло в Петербурге в 1892 году. У моей семилетней сестры Зинаиды сильный коклюш закончился воспалениям мозга или, как теперь говорят, менингитом. Несчастная девочка потеряла сознание, и вся правая сторона её тела была парализована. Собранные на консилиум врачи заявили, что ничего сделать нельзя и что даже лучше, если девочка не выживет, так как она, без сомнения, останется ненормальной. Тогда тётка девочки, О.Г. Клокачева, женщина очень религиозная и верующая, телеграфировала отцу Иоанну, прося его помолиться за больную; одновременно с такой же просьбой, но уже лично в Кронштадте обратилась к отцу Иоанну наша хорошая знакомая, жена контр-адмирала А.П. Гире. И вот в Страстную Субботу, в 11 часов утра, в то время как отец Иоанн за Литургией вознёс молитвы о болящей, случилось чудо – сестра пришла в себя и узнала родителей. Приехавшие врачи только развели руками от удивления. Мало того что через месяц девочка совершенно выздоровела, но и умственные способности ничуть не пострадали: она не только окончила гимназию с золотой медалью, но успешно окончила и Петербургские высшие женские курсы.

Сообщаю об этом чуде с её согласия и желания.

Второе чудо тоже произошло в Петербурге в 1900 году. Мой дядя, брат матери, тогда полковник лейб-гвардии 2-й артиллерийской бригады А.Д. Головачёв, заболел сильнейшим ревматизмом всего тела, лежал как пласт, ко всему безучастный, и врачи отчаивались его спасти.

Тогда одна наша знакомая обратилась к отцу Иоанну с просьбой посетить больного и помолиться о его выздоровлении. Как только распространился слух о приезде отца Иоанна, у подъезда собралась толпа жаждущих помолиться, бросилась за вышедшим из кареты отцом Иоанном и в один момент наполнила нашу квартиру и даже комнату больного.

Старенький, но удивительно бодрый и живой, отец Иоанн быстро сбросил шубу, приблизился к больному, благословил его и почти моментально повернулся к образу и стал молиться.

Единственный, к сожалению, раз я слышала эту его удивительную молитву, но забыть я её не могу до сих пор. Она производила подлинно потрясающее впечатление. „Ты дашь. Господи“, – повторял он, и такой безграничной верой было проникнуто это его почти требование, что все чувствовали, что молитва его будет услышана.

После молебна отец Иоанн освятил воду, дал больному выпить святой воды и благословил его.

С этого дня дядя мой стал быстро поправляться, совершенно выздоровел и никогда больше ревматизмом не страдал. Продолжал военную службу, дослужился до чина генерал-лейтенанта, пробыл на фронте всю Великую войну, перенёс ужасы большевизма и скончался от воспаления лёгких в Петербурге в 1932 году на 73-м году от рождения».

* * *

Рассказ Е. Комовой, от 1 июля 1939 г., проживавшей в Финляндии.

«Два раза по молитвам дорогого Батюшки отца Иоанна Кронштадтского, Господь меня исцелял. Первый раз, когда у меня был тиф в 1887 году, и доктора решили, что я умру, послали телеграмму Батюшке, и я сразу же начала поправляться. И потом второй раз, когда я уже была замужем, у меня в 1895 году после родов сделалась эклампсия⁵⁰⁶. Припадки повторялись один за другим. Послали телеграмму дорогому Батюшке, и вскоре я заснула; спала очень долго, и припадки прошли, и я стала поправляться. Но к стыду своему, я должна сознаться, что не поехала в Кронштадт поблагодарить Батюшку, всякие житейские дела задерживали, но вот я два раза видела Батюшку и получала от него благословения. Бог привёл мне жить в Петербурге близко от монастыря, где почивает Батюшка, и я часто ходила к обедне в усыпальницу и приобщалась Святых Таин. Моя дочь поступила в монастырь уже в плохое время и была там, пока их не разогнали⁵⁰⁷. Давно от неё нет известий, думаю, её уже нет в живых. Знаю я также отца Михаила Прудникова, он у нас бывал, служил молебны, его очень преданная духовная дочь была моя тётя Елизавета Николаевна Смирнова, может быть, вы её и видали у отца Михаила».

* * *

Рассказ подполковника Митрофана Михайловича Чайковского, живущего в Сербии в г. Белграде, Бирчанинова ул., 10.

«В 1901 году, в бытность мою молодым офицером 16-й конной батареи в Житомире, заболел мой денщик, Григорий Бабичук (из села Пески Волынской губернии), жалуясь на сильные боли в желудке. Он был отправлен в военный госпиталь, где я его и посещал. Состояние его здоровья всё ухудшалось и, наконец, однажды вечером дежурный доктор Громыко мне сказал, что у Григория заворот кишок, что все принимаемые меры не помогают, и положение больного безнадёжно: „Едва ли он переживёт сегодняшнюю ночь“, – заключил он.

Я очень любил Григория и, прощаясь в этот день, с трудом удерживался от слез, а вид его был ужасен: исхудавшее, с заострившимся носом лицо, и от слабости он едва мог сказать несколько слов.

Придя домой, я начал молиться Богу о его здоровье, и тут меня осенила мысль об отце Иоанне Кронштадтском, о чудесных деяниях которого я уже много слышал.

Уже была почти полночь, но я написал телеграмму и сейчас же сам отнёс на почту, такого содержания: „Кронштадт, отцу Иоанну, помолитесь о здравии раба Божия Григория“. Следующее утро, когда я, со страхом ожидая наихудшего, пошёл в госпиталь, доктор Громыко встретил меня с улыбкой и сказал: „Поразительная вещь! Ночью у него всё прошло и теперь он вскоре встанет!.. Такого случая я ещё не знал“.

И действительно, Григорий Бабичук скоро поправился и возвратился снова в батарею».

Один из русских эмигрантов господин П., проживающий в Париже, описал следующий случай, происшедший с его отцом. «В начале 90-х годов прошлого столетия Кинбурнский драгунский полк, которым командовал мой дед и в котором служил мой отец, был расквартирован в городе Кременчуге. Великий Князь Николай Николаевич Старший инспектировал в тот период полки, бывшие на театре Русско-турецкой войны.

После осмотра кинбурнцев Великий Князь пожелал видеть вольтижировку⁵⁰⁸. Из рядов полка были вызваны лучшие кавалеристы, в том числе и мой отец с приятелем своим Демантовичем.

Лошади стали по кругу. По линии движения их поставили рядовых драгунов с заряженными на холостой заряд пистолетами.

Отец шёл за Демантовичем. Во время исполнения одного из номеров, когда Демантович, сделав „ножницы“, сел лицом к крупу своей лошади, готовясь принять отца, а отец должен был, стоя на седле, прыгнуть через голову своей лошади на круп лошади Демантовича, – не вовремя раздался выстрел солдата, и лошадь Демантовича, вздрогнув, послала моему отцу комок земли в лицо и запорошила глаза. Смотр и вольтижировка прошли блестяще, и полк удостоился особой благодарности Великого Князя. Отец же мой, испытывая страшные мучения, стал терять глаза. В конце концов, надев чёрные очки, с тяжким чувством уходит он в отставку и поселяется в городе Харькове.

Наибольшее участие в судьбе отца принимает сестра его, окончившая Цюрихский и Харьковский университеты и получившая профессорскую кафедру при Сорбонне по естественным наукам. Она делает всё возможное, чтобы хоть частично спасти зрение своему брату. Она устраивает его в клинике первого окулиста тех времён – профессора Гиршмана. Увы, лучшие возможности и средства тогдашней науки бессильны. Отец окончательно теряет зрение. Во всём разуверившийся, однажды он узнает, что под Харьковом в имении помещика Рыжова (впоследствии станция Рыжов) гостит отец Иоанн Кронштадтский⁵⁰⁹ и что к нему со всей округи стекаются бедные, больные и несчастные за благословением и помощью.

Отец мой, к тому времени женившийся на моей матери, тоже глубоко верующей женщине, собирается в Рыжов. То, что я потом слышал от них, – не поддаётся никакому описанию... Тысячные толпы народу и вновь и вновь прибывающие толпы. Все окружные деревни заняты богомольцами, и о ночлеге под крышей нечего и думать. Но хуже того – нет просто никакой возможности пробиться легально к отцу Иоанну, молившемуся обычно в садовой беседке помещика.

Отец мой был решительным по природе своей человеком и, не видя никакой возможности повидать прославленного молитвенника, – решился на последнее средство.

Ни достаточно высокий забор сада, ни цепные собаки, спускавшиеся на ночь, не остановили отца. Глубокой ночью, подсадив на забор мою мать и перепрыгнув сам, он направился к беседке в глубине сада. Отец Иоанн действительно был там на молитве. Отец терпеливо ждал. Через некоторое время отец Иоанн вышел, принял его, обласкал, внимательно выслушал просьбу обоих родителей моих помолиться о даровании зрения и сказал: „Станьте коленопреклонёнными. Молитесь хорошо и просите у Бога. Я буду молиться с вами“.

После исключительной по подъёму и по обстановке молитвы отец Иоанн промыл глаза моему отцу святой водой, вторично благословил и отпустил с миром. Облегчённые и радостные вернулись мои родители домой, в Харьков. Мучительнейшие, невыносимые глазные боли сразу же исчезли, и зрение стало постепенно восстанавливаться, я помню моего отца уже могшим видеть без всяких очков.

То, перед чем оказалась бессильной наука, сделала горячая вера и молитва пастыря и целителя».

«Как свидетель, описываю два случая исцеления отцом Иоанном Кронштадтским.

В августе месяце, числа не помню, 1901 года, когда я со своей семьёй жил в городе Царицыне на Волге, Саратовской губернии, в доме помощника городского головы Александра Петровича Мишнина, благодаря его служебному положению я удостоился получить с моей женой входной билет в собор на Литургию, совершаемую, проездом через Царицын, отцом Иоанном Кронштадтским⁵¹⁰. С нами была жена Мишнина с семилетним сыном Александром, хромавшим от рождения на левую ногу (его возили в Саки на грязи⁵¹¹, на лиманы, но ничего не помогало), и наша хорошая знакомая, жена местного богатого купца Елизавета Александровна Кононова, не имевшая в течение десятилетнего замужества детей и страдавшая на этой почве падучей болезнью, повторяющейся по два-три раза в месяц.

При выходе отца Иоанна из церкви, где мы ожидали его, первой стала на его пути Мишнина с больным сыном, держа его за плечи. Отец Иоанн остановился, ведомый под руки, положил руку на голову мальчика, спросил мать, что с ним; получив ответ, отец Иоанн, погладив рукой по головке больного, возвёл глаза к небу, довольно громко произнёс: „Господи Всемилостивый, благослови болящего Александра“, перекрестил его, дав поцеловать свой наперсный крест, возложил его на голову мальчика и сказал матери: „Молитесь, и Господь поможет по вашим молитвам“.

На третий день, к общему удивлению, мальчик стал ходить не хромая и не болел впоследствии.

Другой случай с Кононовой: после ребёнка Мишниных, Кононова подошла под благословение со словами: „Батюшка, благословите и помолитесь за меня, грешную“, пояснив свой недуг.

Отец Иоанн велел ей прийти к вечерне и подойти к нему перед началом службы. Он взял её за руку, поставил рядом с собой перед Царскими вратами и долго про себя молился, после покрыл её голову епитрахилью, перекрестил, велел достоять до конца вечерни. На другой день отец Иоанн уехал из Царицына на Астрахань.

Через два месяца Кононова забеременела, и до моего выезда совсем из Царицына, спустя 5 лет, с ней не было ни одного припадка, она была совершенно здорова.

Всё это произошло на моих глазах, в моём присутствии, что своей совестью подтверждаю, как очевидец».

Ротмистр б. Императорской армии

Николай Федорович Червакович-Яворский.

Белград, ул. Коче-Капетана, 34.

* * *

Сообщения Михаила Тазихина от 13 декабря 1939 г. из Финляндии.

Свидетельство иноверки

«Госпожа М., пожилая теперь уже женщина, иноверка, проживающая в настоящее время в Финляндии, сообщила мне, что она жила некоторое время в Петербурге и была знакома с одной богатой купеческой семьёй, проживавшей на углу Екатерининской улицы и Невского. Один из членов этой семьи тяжко заболел и был при смерти. К больному пригласили отца Иоанна Кронштадтского, и было совершено молебствие (это событие произошло в первых числах декабря 1894 года). Госпожа М не присутствовала на молебствии, но по отъезде Батюшки родственница больного сказал ей: „Представьте, многоуважаемая, больной был уже при смерти, а после молитвы отца Иоанна ему сделалось вдруг лучше!..“

Исцеление страдавшей клептоманией и исправление бесшабашной

Госпожа Фороблан, проживающая в настоящее время в Финляндии, в городе Вильманстранде, рассказала мне следующее:

„Когда я была девочкой, я училась в Петербурге в гимназии. У меня были две подруги гимназистки: одна из них, Лаврентьева, страдала клептоманией, другая, Емельянова, была бесшабашная, что называется, сорвиголова. И вот помню, как они обе ездили в Кронштадт к отцу Иоанну и, возвратившись оттуда, они точно переродились; я не могла больше узнать в них моих прежних подруг. Страдавшая клептоманией исцелилась от своего недуга, а бесшабашная сделалась тихой и кроткой, как овечка! Повторяю, нельзя было узнать в них моих прежних подруг“.

* * *

Некто господин N., проживающий в настоящее время в Финляндии, в городе Вильманстранде, рассказал следующее: „В 1893–1894 годах в Петербурге, в ремесленном училище имени Цесаревича Николая, у директора Анопова заболела его жена и продолжительное время пролежала в постели и, несмотря на лечение, не поправлялась. Тогда решили пригласить к ней отца Иоанна Кронштадтского. Когда же по телефону было сообщено о часе приезда отца Иоанна и больная об этом узнала, она вскочила с кровати, привела комнату и постель в порядок и снова легла.

Отец Иоанн приехал и, войдя в комнату больной, велел ей встать и молиться вместе с ним. Больная встала, помолилась и с этого времени больше не ложилась в кровать, она выздоровела“.

Отец Иоанн не дал благословения

Этот же господин N. рассказывает случай прозорливости отца Иоанна:

„Я был знаком в Петербурге с одним фельдшером, Александром Петровичем Кошманом. Человек он был хотя и верующий, и набожный, но не имел веры в чудотворную силу отца Иоанна Кронштадтского.

Раз он был в толпе, ожидавшей выхода отца Иоанна у Варшавского вокзала⁵¹². При появлении отца Иоанна публика стала подходить к нему под благословение. Также хотел получить благословение и указанный фельдшер. Но отец Иоанн вдруг его отстранил и благословения не дал...“»

Заочное исцеление отцом Иоанном Кронштадтским болящей А.К. Гузен в Твери «Когда моя мама была ещё девушкой, её мать, Александра Казимировна Гузен, тяжело разболелась. У неё был такой сильный припадок уремии, что она целые сутки лежала без движения, не подавая признаков жизни. Врачи заявили, что находят положение её безнадёжным. В это время в Тверь, где они жили, прибыл по приглашению одного благочестивого семейства отец Иоанн Кронштадтский. Мама решила пойти попросить его помолиться об исцелении её болящей матери. Когда она подошла к дому, где остановился отец Иоанн, громадная толпа народа ожидала у дверей выхода отца Иоанна, жаждая получить его целительное благословение.

Мама моя совсем уже потеряла надежду сквозь такую толпу пробиться к отцу Иоанну, но хозяева пропустили её с чёрного хода в большую залу их дома, где отец Иоанн совершал молебное пение. После молебного пения все прикладывались ко кресту, и вот, когда мама в свою очередь подходила ко кресту, отец Иоанн, конечно, не знавший её и никем не извещённый о цели её прихода, вдруг пристально посмотрел на неё и отрывисто сказал: „Молись, молись: жива будет!“

Утешенная мама сейчас же вернулась домой к своей больной матери, и оказалось, что та в этот самый момент пришла в себя из бессознательного состояния, через несколько дней была уже совершенно здорова и прожила после того ещё целых 7 лет. Это произошло приблизительно в 1890–1892 годах».

Протосингел⁵¹³ Аверкий.

* * *

Жена бывшего псаломщика отца Иоанна, а ныне священника, Александра Алексеевна Бабенко, рассказала следующий случай.

Какая-то женщина привезла в Дом Трудолюбия своего ребёнка, который перестал ходить. «Я сижу дома и играю на рояле, – рассказывает А.А. Бабенко, – вдруг входит эта женщина, ведёт своего ребёнка за руку, плачет от радости и рассказывает, что отец Иоанн сказал ей: „По вере твоей да будет тебе“, и ребёнок сразу выздоровел».

* * *

Сообщение рабы Божией Феклы из Выборга, от 30 апреля 1937 г.

«Чудесное исцеление было со мной лично. Я страдала, как евангельская женщина (кровотечением)⁵¹⁴. Много лечилась, делала операцию, но ничего не помогло; наконец в Выборг приезжает мой родной брат Иосиф и зовёт меня к отцу Иоанну Кронштадтскому. Конечно, я не сразу согласилась, да, кроме того, больную и муж не хотел пускать, но всё же я поехала по первопутку в Кронштадт. Я боялась страшно, так как местами лёд трещал, а главное, что никого не было, кроме нас, да ещё и извозчик был нетрезвый. Брат же Иосиф меня утешал, говоря, что по молитвам отца Иоанна доедем благополучно. Так и случилось.

Когда я пришла в квартиру отца Иоанна, то у него было много народу, но всё же, помню, меня он принял ласково, положил на плечо руку и сказал: „Господь Иисус Христос исцелит тебя, как евангельскую женщину“, и велел приобщаться Святых Таин каждый месяц, настроил меня духовно. Мне было тогда лишь 32 года. Муж мой умер русским православным человеком, несмотря на то что был карел, он всегда стоял за старый стиль и за Правила апостольские. Обидно за русских людей; как они могли перемениться мгновенно?!

Я почитаю отца Иоанна Кронштадтского за святого, за пророка и великого молитвенника за нас, многогрешных.

Ваши книги – это доброе дело прославления отца Иоанна Кронштадтского».

* * *

Рассказ Марии Николаевны Шевцовой, Вдовы генерала.

«Отец мой, помещик Щигровского уезда Курской губернии Николай Бобровский занемог какой-то внутренней болезнью. Были вызваны лучшие профессора Харьковского университета, которые после консилиума признали необходимым сделать больному внутреннюю операцию и, назначив время операции, уехали.

Тогда я послала отцу Иоанну в Кронштадт телеграмму с просьбой помолиться.

В назначенный день приехали для производства операции профессора из Харькова, однако, всесторонне осмотрев больного перед операцией, сказали мне, что те симптомы, кои побуждали их делать операцию, исчезли и что поэтому операция излишня.

После этого отец мой поправился и прожил ещё много лет».

* * *

Полковник Григорий Иванович Гулыга, бывший офицер Собственного Его Величества Конвоя, рассказал следующий случай про свою мать, которая была больна при смерти.

Профессор Сиротинин сказал его отцу, сотнику Кубанского казачьего войска Ивану Емельяновичу, что на выздоровление его жены мало надежды. Жили они тогда в Петербурге на Галерной улице в доме Струкова. Иван Емельянович поехал в Кронштадт к отцу Иоанну. Отец Иоанн отслужил молебен о выздоровлении больной. После этого произошёл перелом в болезни, и мать его совсем поправилась и жива до сих пор.

Это произошло в 1897 году. Полковник Гулыга жил в 1932 году в Белграде, по Церской ул., 62.

* * *

Рассказ Николая Николаевича Лихарева, помещённый в газете «Новое Время»

В 1905 году во время аграрных беспорядков к земскому начальнику Саратовской губернии Балашовского уезда пришли несколько переодетых крестьянами бунтовщиков и сказали, что они желают видеть его по важному делу. Дело было вечером. Когда он вышел к ним в переднюю, то они открыли по нём стрельбу из револьверов. Одна из пуль разбила лампу, и в темноте они ещё стреляли в него, уже упавшего. Полагая, что он убит, они ушли. Оказалось, что он ранен несколькими пулями и особенно тяжело одной пулей в голову. Доктора признали его положение безнадёжным, а лечение – бесполезным. Жена его решила послать телеграмму отцу Иоанну, который ответил: «Не бойся, будет жив».

Через некоторое время раненный оправился и исполнял свою должность до второй революции, и уже в 1917 году был убит революционерами.

* * *

В 1885 году в кафедральном соборе города Иркутска был священник отец Николай Попов-Кокоулин. Сын и первенец его Валентин четырёх месяцев был при смерти, и врачи отказались лечить, находя положение безнадёжным и лечение бесцельным. Отец Николай написал отцу Иоанну Кронштадтскому с просьбой помолиться. Через несколько дней ребёнок совершенно выздоровел, а выросши, участвовал в Великой войне ополченцем. Часть его действовала в Карпатах.

Этот случай рассказан мне братом Валентина Николаевича Николаем Николаевичем Поповым-Кокоулиным, подполковником 7-й Сибирской стрелковой артиллерийской бригады, который ныне живёт в Сербии в г. Земуне на Добановачкой ул., в доме № 18.

Рассказ Елизаветы Константиновны Каразиной, рождённой Яблочковой

Имение Яблочковых было близ станции Гуты, недалеко от города Харькова.

В 90-х годах жена начальника станции Гуты 4 дня мучилась в родах и не могла разрешиться от бремени. Она страшно, душераздирающе кричала, так что далеко было слышно. Случилось, что отец Иоанн Кронштадтский проезжал мимо станции Гуты, на которой поезд останавливался всего на одну минуту. Начальник станции принёс отцу Иоанну подушку больной и просил его молитв. Отец Иоанн перекрестил подушку. Начальник станции принёс подушку жене, и она тотчас благополучно разрешилась от бремени.

Этот случай напоминает повествование о том, что платки и опоясания Павловы исцеляли⁵¹⁵.

Елизавета Константиновна Каразина живёт теперь в Сербии, в г. Белграде, по Джевджелийской улице, в собственном доме.

* * *

Рассказ Евгении Алексеевны Ефимовой, вдовы Василия Павловича Ефимова, полковника Кронштадтской крепостной артиллерии и одновременно преподавателя в школе при Доме Трудолюбия.

«Однажды я была больна воспалением брюшины после родов. Тогда мой муж отправился к отцу Иоанну, который в этот день справлял день Ангела. Отец Иоанн предупредил моего мужа вопросом о моём здоровье. Муж мой рассказал отцу Иоанну о моей болезни. Отец Иоанн вынул розу из стоявшего на столе букета, вручил мужу, приказав передать мне и сказал: „Скажи, чтобы больше не болела! Поправится, поправится!“

И действительно, я поправилась.

В другой раз, после смерти двух сыновей, я болела месяца 3–4 нервным расстройством с галлюцинациями, причём температура поднималась до 38, 39 и даже до 40°. Лечили меня все пять врачей Кронштадтской артиллерии, но лечение их мне не помогало. Тогда муж мой пошёл к отцу Иоанну, которого не застал и нашёл его в одном доме за трапезой. Отец Иоанн опять предупредил мужа вопросом о моём здоровье и, получив ответ, что плохо и что я больна уже несколько месяцев, взял со стола яблоко и, передавая мужу, сказал: „Пусть съест и поправится“.

Случилось, что в тот же день, когда отец Иоанн дал яблоко, вернулся из плавания морской врач Неронов, психиатр, который в тот же день осмотрел меня и сказал, что все врачи, лечившие меня, олухи, чтобы я сейчас же встала и завтра же пришла к нему на приём. Я возражала, что не могу, но тем не менее на следующий день пошла к нему. Доктор отправил меня для лечения на Кавказ, где я и поправилась окончательно.

В третий раз я была больна около двух недель сильной инфлюэнцей. Муж пригласил ко мне отца Иоанна, который приехал и сказал: „Надо проехаться, поезжайте на дачу к своей родственнице“. На другой день неожиданно приехала эта родственница, пригласила меня к себе на дачу и увезла с собой, и я там поправилась».

* * *

Письмо инженера Георгия Владимировича Смердова, от 4 февраля 1939 г. из Софии в Болгарии, ул. 6 септемврия, 8, на имя протоиерея отца Иоанна Сокаля, проживающего в Белграде в Сербии по ул. Князя Даниила, 35.

«Глубокоуважаемый и дорогой батюшка отец Иоанн!

Не нахожу слов, чтобы принести Вам свою и всей моей семьи благодарность за такую скорую присылку частички платочка угодника Божия отца Иоанна Кронштадтского. Я послал Вам письмо в воскресенье 29 января, когда почта из ящиков не собирается из-за праздника, и вдруг в среду 1-го я получил от Вас ответ, который я ждал не раньше субботы 4-го: я вижу в этом Промысл Божий, но самое главное, что в среду в 5 часов дня был доктор и сказал, что каждый лишний час жизни моего мальчика будет чудом. Температура у него была около 39°, дыхание с перерывами; всё время делали инъекции камфары и давали кислород, так как больной уже задыхался.

Доктор созвал консилиум врачей на 7 часов и ушёл. Я остался один с моим мальчиком, который уже отходил, и стал мысленно молиться Богу, прося заступничества святого Иоанна Кронштадтского перед Ним за жизнь моего малютки. Вдруг в этот самый момент – звонок – письмо. Я глазам своим не поверил. Сразу же положил частичку платочка на голову, а потом на грудь мальчика, и все мы стали молиться Богу и отцу Иоанну. В 7 часов пришли доктора, осмотрели Сереженьку и нашли с удивлением, что ему лучше и что надежда на выздоровление опять есть. Температура же упала сразу и с тех пор и не поднималась совсем, дыхание стало ровным, и малютка мой стал видимо и явно поправляться.

Не знаю, за что Господь Бог так благословил меня, послав мне по молитвам святого отца Иоанна такое великое чудо и радость в дом мой. Даже доктор теперь говорит, что Серёжа чудом остался жив; мне же это тем более ценно, так как они не знают истинной причины жизни моего мальчика».

* * *

Письмо господина Смердова от 18 февраля 1939 г.

«... Буквально все больные русские и болгары просят, и я принуждён расписывать дни по часам, когда платочек и у кого. Сегодня исцелился один русский полковник от долголетней болезни ноги. Вся София говорит о платочке и о чуде отца Иоанна Кронштадтского».

* * *

Письмо господина Смердова от 4 марта 1939 г.

«Случаев полного исцеления за это время благодаря платочку святого отца Иоанна Кронштадтского несколько. Вообще брали его больше 100 человек, и я не мог отказать, когда ко мне приходили от умирающего».

Мария Михайловна Кульман, рождённая Зернова, дочь московского профессора-бальнеолога, проживающая в г. Женеве, в Швейцарии с мужем, членом Секретариата Лиги Наций, рассказала мне следующий случай.

В городе Одессе она была знакома с одним евреем, который серьёзно заболел. Средства у него были большие, лечили его лучшие врачи, но наконец заявили, что случай неизлечимый и смерть неминуема.

Русские знакомые советовали матери его обратиться к отцу Иоанну Кронштадтскому.

Видя полную безнадёжность положения сына, мать его телеграфировала отцу Иоанну с просьбой помолиться об исцелении сына и получила от отца Иоанна ответ: «Будет жить!»

И действительно, больной совершенно выздоровел.

Поправившись, бывший больной был поражён силой молитвы отца Иоанна и говорил М.М. Зерновой, бывшей тогда ещё барышней, что сам не понимает смысла этого случая, но чувствует, что здесь что-то сверхъестественное, и это сознание временами не даёт ему покоя.

Здесь поразительно не только то, что отец Иоанн исцелил на громадном расстоянии безнадёжно больного иноверца, но особенно то, что Господь открыл ему, что молитва его услышана и что больной будет жить.

* * *

Инна Кондратьевна Грекова рассказала следующие два случая.

Еврей Авич, одесский купец, хозяин мехового магазина, был разбит параличом, и доктора сказали, что он должен умереть.

Жена, безумно любя мужа, обратилась к отцу Иоанну с просьбой, умоляя его помолиться, несмотря на то что они евреи, и писала ему, что она безгранично верит в силу его молитвы. Отец Иоанн ответил: «Молюсь».

Больной остался жив и жил очень долго и пережил свою жену, хотя паралич у него не прошёл.

Госпожа Пивоварова, из Бессарабии, заболела после родов заражением крови. Доктора приговорили её к смерти. Она попросила послать телеграмму отцу Иоанну, после чего совершенно выздоровела.

Письмо капитана Георгия Третьякова из Праги

«Большая пражская газета „Народный лист“ от 27/Х 1935 года пишет:

„Только в новейшее время, вспоминая 35-летие со дня кончины отца Иоанна Кронштадтского, русская, не только эмигрантская, но даже и большевистская пресса в прошлом году отпечатала ряд воспоминаний очевидцев об отце Иоанне.

Особенно интересны воспоминания петроградского репортёра и артиста А.А. Плещеева, который вспоминает несколько встреч с отцом Иоанном.

Отец Иоанн Кронштадтский был самый популярный после Царя человек в России. По целой России он был величайшим моральным авторитетом. После известных споров Л. Толстого с Православным Синодом, окончившихся отлучением Толстого от Церкви, в 1898 году, выступил отец Иоанн Кронштадтский со своей филиппикой⁵¹⁶ против „графского лжеучения“⁵¹⁷, это был сокрушительный удар блудной и невозможной философии писателя. Это авторитет отца Иоанна, а не только приказ Синода, который вернул прогрессивную интеллигенцию из так называемого лагеря „толстовцев“ в лоно Православной Церкви. Не был то авторитет официальных кругов, с которым добрый и прямой пастырь мало имел общего. Отец Иоанн был религиозный философ, который провозглашал Царство Божие на земле.

Один раз, – рассказывает Плещеев, – отец Иоанн посетил одного богатого больного купца. Провожая отца Иоанна, при выходе из квартиры купец сунул отцу Иоанну в руку конверт.

У подъезда дома пал к ногам отца Иоанна, прося милостыни, нищий старик. Отец Иоанн без колебаний подал ему только что полученный конверт.

Купец остолбенел:

– Батюшка, что вы сделали, ведь там было 2 тысячи рублей!

– Это его счастье, – ответил равнодушно отец Иоанн.

Другой богатый купец подарил когда-то отцу Иоанну дорогую бобровую шапку, чтобы она его хранила от морозов, когда он ездил через море в Кронштадт. Один раз, при сильной вьюге и морозе, пристал к отцу Иоанну какой-то бродяга, прося милостыню. Получив милостыню, он поблагодарил, а затем сорвал бобровую шапку с отца Иоанна и убежал. Отец Иоанн не двинул даже пальцем. Когда потом его спросили, почему он не наказал вора, и возмущались дерзостью бродяги, он ответил:

– Должно быть, ему шапка была нужнее, чем мне...

Отец Иоанн получал много денег и подарков, но всё раздавал. Богатые люди ему высылали довольно регулярно суммы денег, но сам отец Иоанн никогда не напоминал, не вынуждал, хотя имел много бедных, больных и старых, которым помогал“.

Ещё в 1920 году в Сибири я видел портрет отца Иоанна под образами возле портретов последних четырёх Императоров».

* * *

Рассказ генерал-майора Василия Ивановича Игнатьева. Адрес его указан выше.

«После эвакуации нашей армии из Галлиполи⁵¹⁸ мне пришлось поселиться в Болгарии, в городе Казанлыке. Живя всего в 11 километрах от знаменитых Шипкинских позиций, я часто посещал дорогие русскому сердцу места, а в особенности прекрасный русский храм, построенный у подножия Шипкинских позиций на клочке „Русской земли“ (земля, на которой построен храм – собственность России)⁵¹⁹.

Приходя в эти живописные и чудные места, я постоянно останавливался у батюшки, который служил в этом русском храме и который всегда был рад моему приходу. Один раз, придя к батюшке, я увидел у него на столе книгу, на которой стояло заглавие: „Два дня в Кронштадте у отца Иоанна Кронштадтского“⁵²⁰. Заинтересовавшись этой книгой, я попросил батюшку дать её мне домой для прочтения на досуге, на что он охотно и согласился. Просматривая подробно дома эту книгу, я узнал следующее. Несколько студентов (не духовного ведомства), слыша постоянно о славе и чудесах отца Иоанна, решили сами посетить Кронштадт, побывать у Батюшки и воочию убедиться во всём слышанном.

Прежде всего, прибыв в Кронштадт, им удалось быть в алтаре Андреевского собора и воочию видеть, как совершал служение отец Иоанн. Вся служба, всё напряжение молитвы отображалось на лице отца Иоанна. Лицо его менялось, в нём отображались слова молитвы, причём некоторые слова он произносил резко, иногда выкрикивая, видно было полное напряжение, полное погружение в молитву.

Между прочим, в книге этой было приведено несколько фотографических снимков – портретов отца Иоанна, причём, если посмотреть, вглядеться в них, то в каждом из них можно было найти совершенно особое выражение лица, и авторы книги, прилагая эти снимки, подчёркивают разные выражения лица отца Иоанна, что ими и наблюдалось и во время службы отца Иоанна.

За эти два дня пребывания в Кронштадте им пришлось быть свидетелями неоднократных случаев исцеления от болезней отцом Иоанном и свидетелями его отзывчивости на нужды страждущих.

Одним из характерных случаев исцеления от болезни и является случай исцеления больной жены одного татарина. Было это так. „К отцу Иоанну приходит татарин и говорит:

– Жена моя сильно больна, никто ей не может помочь. Я слышал, что твой Бог выше Аллаха, – помолись, чтобы она выздоровела.

– Становись со мной вместе на колени и будем молиться вместе! Повторяй за мной слова молитвы!

И вот Батюшка и татарин становятся на колени, и татарин начинает повторять слова молитвы, произносимые отцом Иоанном. Долго они молились, наконец Батюшка встал, и татарин ушёл домой. Не прошло и часа, как вдруг мы увидели бегущего к Батюшке татарина, – он был возбуждён и, подбежав, бросился на колени перед отцом Иоанном и воскликнул:

– Жена моя здорова! Я и весь дом мой принимаем Православие!“

Всё виденное этой группой студентов так повлияло на их души, так глубоко запало в их сердца, что из всех прибывших в Кронштадт студентов все, за исключением одного, избрали в дальнейшем жизнь духовную, приняв сан священника».

Письмо протоиерея Спасо-Сенновской церкви в Петербурге Валериана Воротынского, проживающего в Сербии в селе Рипань, близ Белграда.

«Служа в Петербурге, й неоднократно встречался с отцом Иоанном, светильником Русской Православной Церкви. Он производил на меня впечатление прозорливого человека и великого молитвенника. Я имел счастье служить с ним несколько раз и однажды был свидетелем чудесного исцеления по его молитвам.

Был я приглашён причастить умирающую вследствие тяжёлых родов жену капитана X., положение которой консилиум врачей признал безнадёжным. Муж её послал телеграмму отцу Иоанну с просьбой помолиться о болящей. Через несколько часов она пришла в себя и благополучно разрешилась сыном без оперативного вмешательства, к удивлению всех присутствующих и врачей, которые прямо заявили, что это Бог сделал подарок, отнюдь не приписывая это своему искусству. Мать и сын остались живы и здоровы.

Доброту сердца отца Иоанна испытал я также на себе. Приехав молодым священником в село Новолисино в пятидесяти вёрстах от Петербурга, я нашёл церковь сильно запущенной и хотел её привести в порядок. Так как она была бедна, я обратился письмом к отцу Иоанну с просьбой о помощи. Он немедленно прислал сумму на ремонт церкви, приложив двести рублей для меня лично, провидев моё тяжёлое материальное положение в этом бедном приходе. Для меня это явилось тогда огромной помощью.

Пришлось мне однажды крестить в одной семье, где отец Иоанн был кумом. Меня заинтересовало, в чём заключается его молитвенное дерзновение (этот вопрос интересовал многих священников в Петербурге). Во время чтения молитв я слышал, как он всё время мне говорил: „Скорей, скорей, скорей“. Из этого я понял, что молитву требуется читать не рассеиваясь, а всецело отдаваясь её содержанию. Эти мои мысли отец Иоанн подтвердил впоследствии духовенству, когда его спросили, в чём заключается сила его молитвы⁵²¹.

Смирение и благодатное настроение не покидало отца Иоанна даже среди окружающей толпы; он ел за столом немного и пил, только пригубив – и отдавая желающим рядом с ним сидящим.

Помню случай, когда образовалась секта иоаннитов, которые почитали его за Христа, они повесили его портрет и зажигали пред ним лампаду. Синод обратил на это внимание отца Иоанна, и он поехал в места, где секта образовалась, срывал свои портреты и убеждал этого не делать, бросал свои портреты на пол»⁵²².

Об этом случае было напечатано в «Петербургском Духовном Вестнике», издаваемом отцом философом Орнатским, протоиереем Казанского собора.

* * *

От автора. Отец протоиерей Валериан Воротынский совершенно правильно понял отца Иоанна и разъяснил, что молитву следует читать не рассеиваясь, а всецело отдаваясь её содержанию. Поэтому отец Иоанн именно и торопил чтение молитв, чтобы во время молитвы никакие посторонние мысли не успевали приходить в голову.

Я молюсь постоянно с раннего детства много раз в день, молюсь, когда иду по улице, еду в трамвае. Умел молиться, когда сидел в опере – словом, всюду, и поэтому имею большой опыт и только теперь, в старости, я понял, что необходимо быстро произносить слова молитвы, и только тогда никакие посторонние мысли не успеют влезть в голову.

В юности мне казалось, что я должен произносить слова молитвы с чувством, с толком и с расстановкой⁵²³, но получалось, что какая-нибудь мысль придёт мне в голову, и я отвлекусь посредине молитвы, и надолго, переходя от первой мысли к другой и т. д. Спохватившись, я начинал молитву сначала, а через несколько минут опять уносился мыслями. Тогда я опять начинал молитву сначала, проходило очень много времени, и с великим напряжением мне в конце концов удавалось, и то очень редко, прочитать одну молитву, не отвлёкшись.

Во времена моих средних лет зашёл я однажды вечером в Петербурге на берегу реки Невы в монастырское подворье и слыхал, как монахи перед уходом ко сну очень быстро читают молитвы. Я тогда стал их в душе осуждать, почему они не читают с чувством, с толком и с расстановкой. А теперь я понял, что, имея огромный опыт в молитве, монахи читают именно так, как необходимо, для того чтобы никакие мысли не могли войти в голову и не могли помешать сосредоточенью в молитве.

На странице 77 книги отца Иоанна «Мысли христианина» он, между прочим, поучает: «Молишься ли, молись не торопясь».

Из содержания всей статьи на странице 77 видно, что отец Иоанн поучает делать всё не торопясь, с размышлением: урок ли учишь, не спеши скорей покончить с ним, а вникни хорошенько, обсуди.

В этом поучении отец Иоанн предостерегает от торопливости бестолковой⁵²⁴, а не от быстроты или скорости, приводящей к сосредоточению, необходимому при молитве, особенно для людей нервных и рассеянных, как я, каковых немало в нынешнее тревожное время, полное забот.

Покуда я этого не понимал, я употреблял на произнесение моих молитв, то есть тех молитв, кои я себе положил произносить, – часа полтора, начиная сначала по нескольку раз одну и ту же молитву, и у меня всё-таки не получалось ощущения, что я хорошо помолился. Ныне же, когда я читаю молитвы быстро, то у меня на это уходит 10 минут, и остаётся чувство, что я хорошо помолился.

Сообщение миссионера В А. Коновалова

«Баронесса Ольга Петровна Менгден, урождённая княжна Кропоткина, передавала мне следующее.

Однажды, когда отец Иоанн служил в Леушинском подворье в Петербурге, был такой случай: подводят к причастию одну бесноватую шестеро человек мужчин и не могут её удержать. Отец Иоанн говорит:

– Именем Иисуса Христа приказываю тебе, выйди!

Это он повторил три раза, и после третьего раза бесноватая упала, и из её рта вышел клуб пара, потом она поднялась в растерянном и бессознательном состоянии. Её хотели поддержать и подвести к Святым Дарам, но отец Иоанн сказал:

– Не трогайте её, она сама подойдёт.

Она подошла. Отец Иоанн говорит ей:

– Перекрестись.

Бесноватая крестится. Отец Иоанн говорит:

– Открывай рот.

Она открывает, и Батюшка её приобщает.

После принятия Святых Таин она спокойно пошла, как бы и не была никогда больна.

Сообщаю об общей исповеди. Я в первый раз поехал к Батюшке на общую исповедь, полагая, что все тайные грехи там я расскажу Богу и Батюшке. Исповедь была после всенощного бдения. Мне показалось, что присутствую в Содоме и Гоморре. Боже, что там было! Это может понять только тот, кто бывал на общей исповеди. Это запечатлелось у меня в памяти на всю мою жизнь.

Кончилась исповедь. Батюшка уже давно уехал из собора, а я иду к выходу из собора; мало осталось уже людей в соборе, и вот на меня особое впечатление произвела одна старушка. В деревенской шубе крестьянка, весьма бедно одетая, стоит и плачет, говоря: „Дорогой Батюшка, помолись о мне, грешной, ведь я грешная, и табак нюхала, и водку пила, и я такая грешная, помолись и спаси меня, грешную“.

Бывал я и на Леушинском подворье в Петербурге на Бассейной улице. Однажды я был на всенощном бдении, когда Батюшка читал акафист святому Иоанну Богослову, и в особенности сильно и впечатлительно было его выражение: „Радуйся, Иоанне, наперсниче Христов и Богослове!“

Был я один лишь раз в алтаре святого Андреевского собора и видел, как обстоят вокруг сего святого Батюшки все священнослужители и в каком он был благодатном осенении Всесвятого Духа, ибо он преображался преображением не земным, но небесным».

* * *

Рассказ полковника Каспийского полка Евстафия Андреевича Ковесского

«В 1882 году в Кронштадте, когда мне было всего 10 лет, в один из воскресных дней я был на Литургии в Андреевском соборе.

После Литургии, когда ещё прихожане не успели разойтись, ввели бесноватого – здорового мужика, которого поддерживали около десяти таких же мужиков; они подвели его на левый клирос и держали крепко за руки. У бесноватого на лице выступил пот и около рта густая белая пена. Я подошёл поближе, чтобы видеть исцеление. Вскоре из алтаря вышел отец Иоанн Кронштадтский и приказал мужикам подвести бесноватого поближе к нему. В это время я ясно услышал изо рта бесноватого какие-то звуки, похожие на пение петуха, и он сильно рванулся, чтобы вырваться от держащих его мужиков. Затем отец Иоанн, взяв епитрахиль и, держа над головой больного, стал читать молитвы. Больной упал на колени; не слышно было больше пения, стал затихать, и когда отец Иоанн перекрестил его крестом, он встал, сильно вспотев, и стал медленно уходить из церкви, а за ним пошли те мужики, которые уже не держали его. На всех окружавших это чудесное исцеление бесноватого произвело сильное впечатление, и я долго это помнил и рассказал своей матери о чудесном исцелении бесноватого».

* * *

Рассказ монахини Марии (Родевич)

«Однажды на Богослужении в Леушинском подворье (на Бассейной улице) мы были очевидцами исцеления бесноватой молодой женщины Дарьи. Долго ждали в церкви Батюшку в это утро. Он обыкновенно приходил в алтарь внутренним ходом. Несколько мужчин привели в церковь больную бесноватую, еле сдерживая её. Попробовал подойти к ней один иеромонах, желая совершить над нею молитву, но она его совсем смяла и затолкала. Бросалась она во все стороны и вдруг страшно завизжала, когда отец Иоанн появился на амвоне.

– Давайте мне её сюда! – повелел Батюшка.

Он скрестил руки над её головой и сказал:

– Крестись!

Она вытянула руку в сторону, как палку и стала со всей силы отбиваться и сопротивляться, кружась на одном месте. Батюшка же крепко нажимал на её голову и приказал всем молиться за неё. Он поднял глаза к небу, и крупные слёзы капали из его глаз. Он стал отрывисто задавать ей вопросы: как её зовут, с каких пор она больна, кто её испортил? Она отвечала ужасным басом, нечеловеческим голосом. Долго она противилась, но наконец Батюшке удалось согнуть её вытянутую руку и ею перекрестить её. После этого она стала безостановочно креститься, раскачиваясь корпусом, как маятник. Изо рта её потекла пена, она захлёбывалась ею, как бы давилась, и вдруг упала на землю во весь рост и замерла неподвижно, как мёртвая. Батюшка приказал её поднять и поставить на ноги, что и было исполнено. Тогда она стала тихо-тихо плакать и трогательно благодарить отца Иоанна. Он её благословил. Она спокойно отстояла всю службу, усердно молясь. Когда Батюшка вынес Чашу, то первую её причастил, ещё раз благословил и отпустил здоровой и счастливой.

Знаю ещё случай, совершившийся на глазах моей тётки. Вбежала в церковь женщина, стала кричать и бесноваться. Батюшка подошёл к ней, она набросилась на него, пригнула его к земле и протащила несколько шагов. Отец Иоанн не выпускал её, он был очень бледен. Страшным голосом бесноватая басом стала выкрикивать: „Я уже стар... на смерть сделано, не выйду“. Наконец, она стала утихать, смиряться и опять басом спросила: „Куда велишь выйти?“ Батюшка победно улыбнулся и тихо-тихо проговорил: „В бездну!“ Тем и завершилось исцеление».

* * *

Примечание автора. Этот случай относится, вероятно, к первым годам чудотворения отца Иоанна, ибо в последние годы благодать в нём была столь сильна, что на крики бесов: «Не выйду!» отец Иоанн отвечал: «Нет, выйдешь, со мной Бог», и бесы повиновались.

* * *

Вот что рассказывает жена бывшего псаломщика отца Иоанна, ныне священника, Александра Алексеевна Бабенко, которые жили в Доме Трудолюбия в Кронштадте.

«I. К отцу Иоанну привели бесноватого, здоровенного мужика Тверской губернии. Отец Иоанн стал его кропить святой водой и повелел бесу именем Христовым выйти. На это последовал крик: „Не выйду“. Отец Иоанн говорит: „Нет, выйдешь“ и продолжал кропить его святой водой. Бесноватый успокоился и неожиданно бросился, и обнял отца Иоанна. Все испугались, но оказалось, что исцелённый от радости обнял своего исцелителя.

II. В Дом Трудолюбия привезли бесноватую женщину. Сопровождавшие её принесли мужу моему, псаломщику Бабенко, просфоры и просили его подать их на другой день за ранней обедней отцу Иоанну с просьбой вынуть частицы за здравие больной. Наутро муж мой принёс просфоры, из коих отец Иоанн вынул частицы и просил меня отнести их принёсшим в номер. Когда я вошла в номер, – рассказывает Александра Алексеевна, – больная лежала ко мне спиной на кровати, перед которой стоял стол, и видеть меня она не могла, но, очевидно, почувствовав близость просфор, сейчас же заволновалась, стала метаться и кричать. Я испугалась и хотела бежать, но в это время вошла горничная с чаем, я оставила просфоры и ушла. После этого пришёл отец Иоанн, и больная выздоровела.

III. К отцу Иоанну привели бесноватую, ползавшую на четвереньках. Отец Иоанн кропил её святой водой и повелевал бесу выйти, но больная долго кричала: „Не выйду, не выйду“. Отец Иоанн говорил: „Нет, выйдешь“ и приложил к ней крест. Вдруг больная успокоилась и как будто заснула. Потом встрепенулась и стала славить Бога за исцеление».

* * *

Лютеранин Владимир Юльевич Орловский рассказал

«Однажды я был свидетелем, как во время вечерни подруги влекли к отцу Иоанну кликушу, которая кричала, металась, билась и сопротивлялась. Но как только её притащили на солею, и отец Иоанн положил на неё свою епитрахиль и руку на голову, больная тотчас успокоилась.

После этого она совсем выздоровела».

* * *

«Нижепоименованные свидетели рассказывают изумительное событие, происшедшее на их глазах по молитвам отошедшего ко Господу праведника отца Иоанна Кронштадтского.

13 февраля 1907 года к петербургскому жителю Ивану Аверьяновичу Лебедеву (Петербургская сторона, Плуталова ул., д. 7, кв. 11) был приглашён дорогой Батюшка отслужить молебен. Усердный молитвенник обещал прибыть к 4 часам дня. В квартире Лебедева уже собрались избранные знакомые получить благословение высокочтимого пастыря: дворянка Софья Фёдоровна Адлер, крестьяне Тверской губернии деревни Дулова Иван Давыдов, Санкт-Петербургской губернии деревни Первое Парголово – Агафья Андреевна Бурова и местный дворник Иван Дмитриевич Грибков с родным братом своим Тихоном.

Батюшка приехал ровно в 4 часа, ласково со всеми поздоровался и стал благословлять каждого отдельно, а жена Лебедева – Анна Никитична, тем временем объясняла Батюшке просьбы и нужды подходивших к нему под благословение. Затем отец Иоанн предложил всем помолиться и, опустившись на колени перед святой иконой, начал громко и внятно произносить божественные слова молитвы. Горячо и долго молился дорогой Батюшка, испрашивая у Бога помощи требующим; наконец, освятил воду и допустил богомольцев приложиться к святому кресту.

В это время 13-летний сын Лебедева – Александр, подойдя к отцу Иоанну, сказал:

– Дорогой Батюшка, у меня очень болит один глаз.

Отец Иоанн взял мальчика за руку, подвёл к столу и два раза омыл ему святой водой глаза, провозгласив:

– Да будут здоровы!

Эти слова, произнесённые твёрдым, глубоко уверенным тоном, произвели на всех потрясающее действие.

После того как было преподано общее благословение. Батюшку пригласили на трапезу.

В комнату, где уселся желанный гость, вошёл дворник Грибков и ввёл свою жену. Последняя, взглянув на Батюшку, вдруг упала на пол, стала биться, неистово кричать и стонать, требуя, чтобы её увели обратно, так как она не может выносить присутствие отца Иоанна.

Дорогой Батюшка, поднявшись с места, велел отвести больную в смежную комнату, куда и сам пошёл за нею. Однако и там несчастная женщина продолжала биться и выкрикивать несвязные слова. Её с трудом держали несколько человек.

И вот совершается преславное чудо великой благодати Всевышнего.

Отец Иоанн положил свою руку на голову больной и грозно произнёс, обращаясь, вероятно, к злому духу: „Сам Господь повелевает тебе выйти!“ Затем, как бы отвечая на чей-то вопрос, добавил: „Со мной Господь... а ты, раба Божия Афанасия, будь здорова“, и заставил её перекреститься.

Больная перекрестилась, выпила поданную ей Батюшкой святую воду и, как ни в чём не бывало, отправилась вместе с присутствующими трапезовать.

Добрый пастырь стада Христова отец Иоанн, беседуя с окружающими за трапезой, нашёл для каждого слово утешения.

По окончании трапезы он вторично подошёл к иконе, опять так же горячо помолился и, преподав всем благословение, направился к выходу. А на улице дорогого Батюшку ожидала громадная толпа народа...

С того незабвенного дня и глазная болезнь у мальчика, и припадки у женщины исчезли бесследно.

Вот как любит и прославляет Господь Своих угодников!»

И.А Ярославский.

(«Ведомости Санкт-Петербургского Градоначальства»)

* * *

Из журнала «Кормчий» № 41, от 6 октября 1901 г.

«„30 августа 1901 года, по окончании Литургии в только что освящённом отцом Иоанном Кронштадтским Кончанском каменном храме⁵²⁵ Суворовская комиссия, в лице её представителей, профессоров Академии Генерального штаба, генералов: Орлова, Мышлаевского и полковника Сулимы-Самуйлло, предложила духовенству и почётным гостям завтрак в местной Суворовской земской школе. Во время этого завтрака к отцу Иоанну была поднесена на руках бывшая в этот момент в бессознательном состоянии жена крестьянина Румянцевской Горки, Авдотья Афанасьева, 32 лет, находящаяся в замужестве более семи лет и одержимая злым духом. Отец Иоанн спросил местного настоятеля:

– Что это, бесноватая?

После утвердительного ответа отец Иоанн приказал больной смотреть на него.

Больная, бывшая в бесчувственном состоянии, казалось, не слышала приказания, каковое мягким, но повелительно-настойчивым голосом было повторено во второй и третий раз. И только тогда, когда пастырь несколько приподнял веко больной, присутствующие увидели её мутный и блуждающий взгляд, постепенно прояснившийся и устремлявшийся в лицо отца Иоанна. Батюшка велел ей встать, но принёсшие больную возразили, что она стоять не может, очевидно, относя эту невозможность к тому состоянию, в коем была больная в данный момент. Батюшка нервно возвысил голос и сказал:

– Оставьте её, она будет стоять.

Больная осталась на ногах, сперва несколько шатаясь и как бы ища равновесия, а затем совершенно твёрдо и уверенно.

– Перекрестись, – сказал отец Иоанн.

Видно было колебание и как бы неподчинение этому приказанию. Глаза больной стали закрываться.

– Перекрестись же, перекрестись! Говорю тебе – перекрестись! – раздался на этот раз властный и повелительный голос.

Сначала с трудом, но постепенно свободнее, осенила себя крестным знамением больная. На лице её была вялость, глаза полузакрыты.

– Открой же глаза, перекрестись ещё.

Глаза больной открываются. Уверенным движением руки больная крестится и целует отца Иоанна в уста.

Отец Иоанн отходит от больной шага на два и приказывает ей подойти к нему. Первый неуверенный шаг – опять полузакрываются глаза. Вновь приказание смотреть на Батюшку и перекреститься. Больная повинуется. Глаза открываются. Взор совершенно ясен. Крестное знамение – твёрдое.

– Обойми меня!

Больная припадает к плечу Батюшки, целует его в уста. Батюшка молитвенно склоняется над нею. В мёртвой тишине оцепенелых зрителей ближайшим к Батюшке едва слышится его слово:

– Изыди!

Засим отец Иоанн нервно встряхивает головой и уже громко говорит больной:

– Иди и молись Богу.

Заметив движение родных исцелённой, желавших поддержать её, отец Иоанн сказал:

– Оставьте, она сама пойдёт!

Больная сама повернулась лицом к присутствующим. Это лицо лучилось какой-то неземной радостной улыбкой.

Нервное напряжение присутствующих разразилось рыданием. Всех, за каким-нибудь единичным исключением, охватило единое и общее чувство умиления. Рыдали простолюдины, и плакали интеллигенты. Глаза генерала, за несколько месяцев до этого случая орлиным полётом прошедшего всю Маньчжурию, глаза, видевшие все ужасы китайской войны, увлажнились слезой. Тщетны усилия самообладания. Эта умилённая, и в то же время предательская слеза медленно катилась по щеке“.

Автор этого сообщения, священник Лев Матвеев твёрдо верит в то, что в данном случае имело место изгнание злого духа. Эта вера прежде всего опирается на Евангелие, а засим и на те факты, которые лично известны автору сообщения. Исцелённая – вот уже восемь лет прихожанка отца Матвеева. За всё это время она ни разу не могла сознательно поцеловать святой крест или причаститься Святых Таин. Когда её подводили ко кресту или Святому Причастию, то она делалась как бы мёртвою. А когда измученные родные обратились к местному священнику с просьбой прочесть над больной заклинательные на бесов молитвы, то отец Матвеев, несмотря на семнадцатилетнюю пастырскую в то время опытность и на виденные им до того многие случаи кликушества и эпилепсий, прямо пришёл в ужас от того, что делалось с больной во время чтения заклинательных молитв. Больная шипела по-змеиному, мяукала по-кошачьи, лаяла совершенно как собака и кричала криком различных птиц, свистала, нечеловечески кричала: „Выйду“. Её живот вздувался при этом на три четверти аршина, образуя непостижимо острый угол, имеющий коническую форму. Засим больная катилась бревном по церковному полу, причём это верчение остановилось при преграде – амвоне. Особенно ужасны для присутствующих были два последних явления.

В описанном случае не может быть речи о внушении, как его стараются объяснить некоторые неверующие люди, потому что самое событие исцеления протекло чрезвычайно быстро – от момента принесения больной и до её самостоятельного ухода прошло каких-нибудь две-три минуты.

Отец Матвеев получил благословение своего архипастыря, высокопреосвященнейшего архиепископа Новгородского и Старорусского Гурия, повсюду свидетельствовать об этом воистину чудесном исцелении тяжкого и мучительного для окружающих недуга по молитвам отца Иоанна Кронштадтского.

После этого события исцелённая стала – по словам отца Льва Матвеева, – совершенно здоровою женщиной. 8 сентября, в местный престольный праздник, при массе народа, в том числе и односельчан исцелённой, она уверенно, в первый раз после восьми лет, подошла по окончании Литургии ко кресту, получила окропление святой водой, выслушала благодарственный молебен и вторично прикладывалась ко святому кресту.

Из семидесяти свидетелей события шестьдесят девять воздали и воздают славу Господу за то, что удостоились быть очевидцами непостижимой Божией благодати по молитве доброго пастыря»⁵²⁶.

* * *

Рассказ вдовы служившего в Кронштадте полковника Евгении Алексеевны Ефимовой.

Адрес её указан выше.

В семье морского офицера дочь была больна припадками, которые случались с нею в церкви, когда пытались привести её в церковь с целью исповеди и причащения Святых Христовых Таин.

У этой девушки был уже жених набожный – морской офицер.

об этих припадках рассказали отцу Иоанну, который сказал, что в ней бес, и приказал привести её в церковь рано утром.

Несколько человек приволокли её насильно.

Отец Иоанн стал над нею читать молитвы и долго молился, затем положил на неё руки и трижды повторил: «Выйди, бес!» После этого отец Иоанн сказал: «Теперь она исцелена, бес из неё вышел».

Бывшая бесноватая встала. Отец Иоанн её исповедал, а на другой день приобщил Святых Таин.

Бывшая бесноватая стала ходить каждый день в церковь. Через месяц состоялась её свадьба. Припадки больше никогда не возобновлялись.

* * *

Неоднократно мне приходилось слышать вопросы; почему бесноватые и кликуши бывают только в простонародье?

Из приведённых примеров видно, что бесноватые бывают и в интеллигентных семьях.

Не признают существования бесов именно те лица, кои всецело находятся во власти бесов. Как люди, живущие в испорченном воздухе больших городов, обыкновенно не замечают, что они живут в удушливом воздухе, – не замечают именно потому, что со всех сторон окружены этим испорченным воздухом.

Стоит кому-либо пожелать нравственного улучшения и начать прилагать старание к такому улучшению, чтобы к осуществлению этих благих намерений и попыток стали постепенно возникать какие-то препятствия, по-видимому, даже вполне естественные. Вот это-то и есть совершенно явное и очевидное действие бесов.

Рассказ Ольги Васильевны Кованько, вдовы генерала, проживающей в Сербии, в Белграде, по Милишевской ул., 49.

«Одним из поразительных случаев было исцеление моей матери по молитве отца Иоанна Кронштадтского. Я жила с семьёй в доме моей матери в Полтаве, и когда две дочери мои окончили гимназию, я их отвезла на курсы в Петербург. Вернувшись домой, через некоторое время я поехала их навестить. Не успела я приехать к ним, как получаю телеграмму, что мать моя заболела воспалением лёгких. Ей было много за 70 лет.

Первым движением было вернуться домой, но тут же меня остановила мысль: ехать помолиться в монастырь, где похоронен отец Иоанн Кронштадтский.

Послав телеграмму, чтобы меня извещали о ходе болезни, я с дочерями поехала к обедне. При входе в монастырь я обратила почему-то внимание на часы. Было половина одиннадцатого. Монашка встретила нас и сказала: – обедня окончена, а сейчас будут служить панихиду на могиле отца Иоанна.

Мы спустились по лестнице в церковь, где отец Иоанн похоронен, служили панихиду по нём и долго оставались, горячо молясь о выздоровлении моей матери, а дочери – за любимую бабушку. Уехали мы с облегчённым сердцем. Я стала получать успокоительные телеграммы и от доктора.

Когда же я отправилась домой и вошла в комнату матери, то после приветствия она сказала:

– Ты, наверное, была на могиле отца Иоанна.

Я подтвердила. Она начала мне рассказывать, что в тот день, когда мы были в монастыре, у неё был кризис, и она уснула, как давно не спала. Когда же проснулась, то спросила у сестры милосердия, который час. Это было в половину одиннадцатого.

Тут она рассказала всем, кто был при ней, а потом и мне, когда я приехала, о своём видении.

– Вижу я себя в церкви Реального училища, где мы всегда бывали, идущей по тёмному коридору; никого не было, только из церкви через стеклянную дверь я увидела яркий свет. Продолжаю идти по коридору и вижу старика-священника, небольшого роста, узнала, что это отец Иоанн. Подхожу под благословение. Он обнял меня и сказал: „Обедня окончена, сейчас будут служить панихиду. Привет тебе от твоих кровных“.

Я проснулась после сладкого сна и говорю присутствующим: „Верно, мои были на могиле отца Иоанна, я его видела во сне“.

С той поры мама стала поправляться и ещё жила несколько лет. Случай этот был приблизительно в 1909 году.

Моя мать Мария Дмитриевна Королева, вдова чиновника губернского правления, жила в городе Полтаве».

* * *

Домовладелица города Орла, а ныне города Белграда в Сербии по Венизелосовой ул., дом 34, Евдокия Николаевна Пастухова рассказала, что видела во сне, будто находилась в Белградской русской церкви во имя Святой Троицы и видела, что в алтаре стоит отец Иоанн Кронштадтский, совершающий службу Божию.

Это сновидение Е.Н. Пастуховой должно напомнить всем, что великий молитвенник земли Русской отец Иоанн Кронштадтский предстоит у Престола Божия и молится за русских людей.

* * *

Два рассказа Анны Александровны Танеевой

«Мне было 18 лет, когда я заболела брюшным тифом. Мы тогда жили с родителями в Петербурге. Заболел той же болезнью и мой брат; он болел легко, но на моё выздоровление надежды не было. Около шести недель температура держалась на 40°. Мучилась я ужасно; делали мне ванны, завёртывали в холодные простыни, но ничего не помогало, не могла спать, отнялся язык, слух и ноги...

В одну ночь вижу я во сне отца Иоанна, который в детстве нашем часто посещал моих родителей в Петербурге⁵²⁷. Мы, дети, его очень любили, но и боялись, так как отец говорил нам, что отец Иоанн прозорливый и знает все наши шалости и проделки. Помню, как ласкал он нас, прижимая наши головки к своему наперсному кресту, было и больно, и радостно...

После моего сна во время тифа я умоляла отца пригласить отца Иоанна, но так как не могла говорить, то написала на бумаге свою просьбу. Отец послал телеграмму в Кронштадт, но отец Иоанн был на родине. Помню, как вскоре затем, как бы в забытьи, я вижу, что к нашей даче подъезжает отец Иоанн в ландо⁵²⁸ со старушкой в черном платье. Я начинаю делать отчаянные жесты, показывая на дверь. Родители устремляются на лестницу и видят, что отец Иоанн подымается к нам. Не могу выразить чувство радости и покоя, когда отец Иоанн положил на мою голову епитрахиль и, придерживая рукой, стал служить молебен, сказав до этого: „Пусть все, кто верует, придут помолиться“. Собрались две сестры милосердия и доктор Боткин. По окончании молебна отец Иоанн попросил стакан воды и, благословив, вылил воду на моё лицо к ужасу доктора Боткина, который бросился меня вытирать. Отец Иоанн его остановил и пошёл повидать брата, а после сел с родителями пить чай. Я сразу заснула, температура спустилась с 40 на 37°, вернулся слух, я стала говорить и поправляться.

Осенью 1919 года я большевиками на время была освобождена из тюрьмы и почти ежедневно ездила на Карповку к ранней обедне. 22 сентября видела во сне отца Иоанна Кронштадтского, который мне сказал: „Не бойся, я всё время с тобой“.

Я поехала причаститься на Карповку и, вернувшись после Святых Таин домой, застала у нас засаду, и меня вновь арестовали и повезли на Гороховую. После двухнедельных мучений, которые описываю в своей книге⁵²⁹, в одно утро меня повели на расстрел. Вошли два солдата и схватили меня. Я попросила позволить открыть моё маленькое Евангелие. Взгляд упал на 6-й стих 3-й главы от Луки: И узрит всяка плоть спасение Божие. Луч надежды сверкнул в измученном сердце.

Мы вышли на Невский проспект. Сияло солнце; было 2 часа дня. Сели на трамвай. Публика сочувственно осматривала меня. Мы вышли на Михайловской площади, чтобы пересесть на другой трамвай, который где-то задержался, – не то мосты были разведены, или по другой причине. Большая толпа ожидала. Солдат мне сказал, что он посмотрит, где наш трамвай, и побежал направо. В эту минуту ко мне подошёл бывший офицер, которому я когда-то помогла, и, вынув 500 рублей, сунул мне в руку, говоря, что деньги могут мне пригодиться. Я сняла браслет и просила его отнести матери и сказать, что прощаюсь с ней. В это же время ко мне быстрыми шагами подошла одна из близких домашних отца Иоанна, портниха Дуня, стоявшая с одной из монахинь с Карповки; она воскликнула: „Не давайтесь в руки врагам, идите, я молюсь. Батюшка отец Иоанн спасёт вас“.

Меня точно кто-то толкнул, и я, ковыляя со своей палочкой, пошла по Михайловской улице, громко взывая: „Господи, спаси меня! Батюшка отец Иоанн, спаси меня!“

Пошла по Перинной линии; оглядываюсь, вижу, солдат бежит, но он свернул. Я пошла по Чернышеву переулку, но силы стали слабеть, шапочка с головы свалилась, волосы упали, прохожие, вероятно, думали, что я безумная.

Дошла до Загородного проспекта. Стоит извозчик. Я к нему. „Занят“, – говорит. Показываю 500-рублевую бумажку. „Садись“, – крикнул он. Умоляла ехать скорее, говоря, что умирает мать; дала адрес на Обводный канал, где жила замужем наша учительница. Подъехав к дому, позвонила и упала в глубокий обморок...

Почти год скрывалась я, никем не узнанная, у добрых людей до отъезда за границу...»

* * *

Перепечатка из газеты «Православная Карпатская Русь» № 1, от 6 января 1933 г.

Священнической совестью удостоверяю достоверность нижеописанного случая с дворником отца Иоанна.

Протоиерей Иоанн Левицкий, гор. Кибарты в б. Литве.

Как соотечественники-современники Иисуса Христа не верили в силу Его молитв, в Его посланничество с Небес, так некоторые и из окружавших отца Иоанна Кронштадтского не верили в его близость к Богу.

Одним из таких был дворник дома, где жил Батюшка. Он с удовольствием получал плату, иногда весьма значительную, от приезжавших с разных сторон почитателей отца Иоанна только за то, что пропускал их во двор и этим давал возможность хоть посмотреть на отца Иоанна.

Скопив приличную сумму денег, сей дворник после смерти отца Иоанна переехал в Петербург и намеревался открыть торговлю. Когда было всё готово, и дворник получил деньги из банка, чтобы заплатить за приобретённое предприятие, попущением Божиим деньги сии, как неправедно приобретённые, были по дороге у него украдены.

Несчастный сребролюбец и маловер с горя решил утопиться. Подойдя к морскому каналу, он осмотрелся и, увидя, что поблизости никого нет, бросился в воду с отвесной гранитной набережной. Вдруг какая-то сила выбросила его из воды, и он увидел около себя отца Иоанна, который строго ему сказал: «Нельзя – грех» и вдруг, как туман, исчез.

Поражённый таким чудесным явлением Батюшки из загробного мира, спасённый утопленник воскликнул со слезами благодарности: «Теперь я верю, что Иоанн Кронштадтский – святой».

Сребролюбие его исчезло, и он взял на себя подвиг «Власа»⁵³⁰ обратившись в странника, сборщика на святые храмы.

Случай сей мне рассказали в Кронштадте достойные полного доверия люди, лично знавшие сего дворника и от него самого слышавшие вышеприведённое повествование.

В 1916 году в Кронштадте меня пригласили напутствовать Святыми Тайнами болящую даму. Увидев на левой руке её сильный шрам наискось верхней стороны кисти, я удивлённо полюбопытствовал:

– Что это у вас было?

– Это дорогой Батюшка исцелил мою разрубленную руку, – ответила спрошенная.

– Да как же и в чём дело было? – снова спросил я.

– А вот, за два месяца до смерти, однажды Батюшка за ранней обедней объявил, что кронштадтских никого не будет приобщать, а только приезжих. Я собиралась ехать на родину домой и с досадой подумала: «А я всё равно причащусь, и другой – такой же священник, как и ты». И с этой мыслью пошла в Морской собор и причастилась⁵³¹. Придя домой, я взяла полено и топор, чтобы приготовить щепки. Как махнула топором, так прямо по верху левой кисти руки, которую глубоко разрубила. В больнице при перевязке мне сказали, что может быть заражение, что разрублены жилы, и потому завтра необходимо отрезать кисть левой руки. Я чувствовала, что наказана за мысленный укор Батюшки, и смирилась. На следующий день родные мне советуют попросить молитв отца Иоанна, и Бог исцелит. Я долго не решалась, но наконец пошла на раннюю обедню в Андреевский собор, где служил всегда Батюшка отец Иоанн.

Полон, как всегда, собор народа, не пробиться. Староста и полицеймейстер отказались провести меня к алтарю за недоступностью. Вдруг раздался голос Батюшки: «Пропустите сюда женщину с больной рукой».

А руки-то моей он не видал – она была под ротондой⁵³², и повязка скрыта была. Я вынула руку с повязкой, и моментально толпа раздвинулась: я свободно прошла к амвону, с которого Батюшка причащал народ. Когда я подошла, он, взяв частицу Святых Таин из Чаши, сказал: «Ну, приими».

Я в трепете причастилась. После причащения меня Батюшка ушёл в алтарь. Сейчас из алтаря вышел псаломщик, сказавший мне: «Идите на двор к алтарной двери. Батюшка вас благословит».

Я сейчас же вышла. Как только вышел Батюшка, сейчас схватил меня за повязанную руку, да так больно, что я вскрикнула. «Что это у тебя?» – «Батюшка, я разрубила...» – «Христос исцелит тебя».

Потом взял в руки свой наперсный крест и сказал: «Вот Этот Христос, Который за нас умер и воскрес, тебя исцеляет, иди и усни».

Я пошла и уснула. Меня разбудили в 12 часов дня, чтобы идти в больницу на отнятие руки. Я почувствовала, что опухоль прошла, и боли в руке уже нет.

Когда в больнице развязали руку, то так и ахнули: «Да кто это вам так сделал? Ведь рука-то будто месяц как зажила».

Я ответила: «Дорогой Батюшка меня исцелил».

Восемь человек медицинского персонала в больнице соглашались подписать корреспонденцию в газету, что явное чудо совершил отец Иоанн. Я спросила Батюшку, можно ли написать. Батюшка ответил: «Не надо».

Я потому с особым удовольствием сообщаю об этом чуде, ещё не обнародованном.

У меня, лично молившегося с отцом Иоанном, всегда в душе живёт чувство глубокого благоговения и благодарности к этому великому праведнику – Солнцу земли Русской.

Паралич левой руки моей матери исцелён по телеграмме к отцу Иоанну. Священство я получил по молитве и предсказанию отца Иоанна. Моё семейство и я более чем благополучно устроились во время беженства, благодаря панихиде, отслуженной по отце Иоанне с этой целью после предписания властей об эвакуации. Дочь моя в беженстве получила лучшее место учительницы в Кронштадте, когда я обратился к нему, как к живому; принять её под своё крылышко. Место с квартирой получила в Доме Трудолюбия, построенном самим отцом Иоанном, где и церковь домовая.

В заключение исповедую свою веру, что отец Иоанн – это второй Николай Чудотворец – Российский. О России он сказал в Стрельне, что «ощиплют её, как курицу, но потом она поправится».

Можно целую книгу составить описанием необнародованных чудес, совершенных при жизни и после смерти отцом Иоанном.

Это было в 1900 году в Петербурге в семье военного инженера, генерала В.Я. Молчанова, где заболевает брюшным тифом его дочь, учившаяся в Смольном институте. Брюшной тиф осложнился возвратным и наконец обнаруживается в сильной форме плеврит. Молодой организм подтачивается высокой температурой и всевозможными осложнениями болезни. Лучшие петербургские доктора, приглашённые на консилиум, заявляют о безнадёжном состоянии и подготовляют семью к неизбежному исходу.

Вызывается сестра из Смольного института, которую подготовили родители и просили, чтобы она при виде истощённой болящей не отразила бы своего испуга на лице и не встревожила бы умирающую.

Предупреждение не помогло, так как то, что представилось глазам приехавшей институтки, было выше её ожиданий, и она разрыдалась у кровати своей умирающей сестры.

Вид больной был действительно тяжёлый: голова была вся острижена, на исхудалом бледном личике выделялись глубоко ввалившиеся большие глаза, и от здоровой и цветущей девочки остались кожа да кости. Что ещё запечатлелось в памяти приехавшей – это громадный стол, весь заставленный всевозможными лекарствами, и длинная карта, изображающая скачки температуры.

Религиозная семья, видя беспомощность медицинской науки, возложила все свои надежды на одного Бога и, много слышав о благодатной силе молитв отца Иоанна Кронштадтского, срочно обратилась к нему, прося приехать.

Весть о приезде молитвенника разнеслась молниеносно, и громадная толпа запрудила улицу, ожидая его приезда.

Потрясающее впечатление произвела молитва прибывшего отца Иоанна, так как она отличалась удивительной напряжённостью.

После молебствия отец Иоанн возложил руки на голову больной и, взяв со стола, где был приготовлен чай, одну виноградинку, дал её страдалице и высказал надежду, что Господь услышит его молитву и больная поправится.

К вечеру температура у больной упала, и девочка погрузилась в глубокий сон.

Прибывший на другой день врач с удивлением констатировал неожиданный перелом в ходе болезни и подтвердил исчезновение опасности.

«Всё это произошло в нашей семье, и болящая была моя родная сестра, которая и по сей день здравствует и живёт сейчас тоже в Польше.

Этот дивный случай укрепил в моей детской душе веру в Господа Бога, и эта вера и горячая молитва не покидают меня и не раз спасали во время большевизма из когтей и объятий верной и неминуемой смерти».

Ольга Лелявская.

Львов (Польша), 17/ХII 1933 г.

* * *

Письмо Валентины Матерна, проживающей в Сербии, в г. Белграде, по Браничевской, 35 от 21 октября 1940 г.

«В средине февраля 1899 года, когда мне было около года, я была сильно больна, и медицинская помощь не давала ожидавшихся результатов. Родные сильно беспокоились.

Упорно державшаяся повышенной температура, ежедневные докторские визиты не оставляли ни малейшего сомнения в том, что болезнь принимает катастрофический характер. Проходили бессонные ночи; ни на одну минуту мама не оставляла меня, нося меня всё время по комнате на руках. Наконец настала критическая ночь, когда общее моё состояние стало настолько угрожающим, что, потеряв надежду на медицинскую помощь, отец мой решился, не теряя ни одной минуты, обратиться к отцу Иоанну Кронштадтскому и просить его молитвы о моём здоровье. Он написал следующую телеграмму:

„Отцу Иоанну Кронштадтскому. Маленькая моя дочь младенец Валентина тяжко больна. Ваши молитвы угодны Господу, очень прошу помолиться о её выздоровлении“.

Дежурный телеграфист эту телеграмму немедленно, в его присутствии, начал передавать.

Отец ушёл обратно, удручённый своим горем, но с надеждой, что отец Иоанн помолится, и Господь пошлёт ожидаемое выздоровление. Пока он вернулся домой, прошло около часа времени.

– Тише! Тиночка заснула и спокойно спит, – встретила папу этими словами сидящая у моей кроватки мама.

С этой ночи началось моё выздоровление. В эту тревожную ночь прорвался оказавшийся у меня глубоко в ухе нарыв, до этого времени не обнаруженный докторами, и к счастью, прорвался наружу. Я была положена этим ухом на подушку, на которой утром и были видны следы происшедшего прорыва.

Этот случай укрепил в моих родителях веру в праведность отца Иоанна, в святость его молитвы и в Божию помощь по его молитвам.

Всё вышеизложенное я помнила и хранила в душе всё моё детство, юность и молодые годы. Теперь, в зрелые годы, я стала молитвенно обращаться к отцу Иоанну, прося его молитв в тяжёлые дни нашей жизни, и всегда чувствовала облегчение и помощь в просимом случае.

Мой муж – человек религиозный, но абсолютно не представляющий себе бессмертие души и жизни вечной. Это меня страшно огорчало, и я молилась отцу Иоанну, прося помочь ему познать и уверовать в будущую жизнь. Однажды летом в июле месяце 1940 года я просыпаюсь рано утром и вижу бодрствующего, но сильно взволнованного, с утомлённым лицом мужа.

– Что случилось? – спросила я, положительно удивлённая его невероятным видом.

Он ответил, что никогда в жизни он не имел переживаний таких сильных, какие были в эту ночь. Ему приснилась большая площадь с храмом, на ней много людей. В этот момент кончалась служба в храме, и отец Иоанн, выйдя из храма, направился прямо к нему, держа в руке корону. Подойдя к мужу, отец Иоанн надевает её ему на голову и, крепко придавив рукой, говорит: „Зачем ты сомневаешься? – Верь!“, и с этими словами отец Иоанн поворачивается и начинает уходить. Тогда муж почувствовал свою вину и в страшном волнении спешит за ним, чтобы поцеловать его руку и сказать, что будет верить. Отец Иоанн всё удаляется дальше и дальше. Наконец, совершенно измученный этим стремлением, он, уже ползя на коленях с простёртыми вперёд руками, настигает отца Иоанна, целует его ногу и в этот момент просыпается под этим сильным впечатлением. От волнения он так ослабел, что я должна была ему сразу же сварить черное кофе, чтобы поднять немного силы. Однако успокоился он и пришёл в себя окончательно, только придя со службы домой к обеду.

Я же была несказанно счастлива, что молитва моя к отцу Иоанну так ярко и сильно подействовала на мужа во спасение его души».

Письмо Марка Ивановича Жуклевича от 12 августа 1939 г. из Битоля, ул. Баньялучка, 2.

«Родная моя внучка Мария Махина 11 лет от роду, воспитанница школы Хопова монастыря⁵³³, девочка очень скромная, прилежная, до Рождества Христова 1938 года училась хорошо, в текущем году должна была держать экзамены в 1-й класс среднего учебного заведения. С Рождества Христова, Бог знает почему, учение пошло плохо, так плохо, что начальница школы, монахиня мать Феодора, потеряла всякую надежду на окончание Марией курса школы и полагала, что исключена возможность допустить Мусеньку к экзамену и о том сказала Мусеньке и написала моему зятю, священнику Виктору Квачадзе, что Мусенька должна будет остаться ещё на год в школе, потому что при всём прилежании Муся одолеть курса 4-го разряда не может. Девочка, убитая горем, стала горько плакать. Что делать и как помочь бедной девочке?

Я, не призадумываясь долго, решил обратиться за помощью к угодникам Божиим святым Серафиму Саровскому и Иоанну Кронштадтскому с молитвой. Послал внучке ободрительное письмо и 10 динар и написал: „Не горюй и не плачь, посылаю тебе 10 динар, когда получишь деньги, сейчас же пойди с сестрицей Верочкой в церковь, купи две свечечки, поставьте перед иконой святого Серафима Саровского обе свечечки, станьте на колени и усердно с верой помолитесь святым угодникам Божиим и просите их помощи, Серафима Саровского и неканонизированного отца Иоанна Кронштадтского, а у Бога оба святые услышат слёзные молитвы отроковиц, и Дух Святой осенит твою память, только верь и молись, сама увидишь чудо Божие, начнёшь всё преподаваемое понимать и пойдёшь к экзамену и сдашь экзамен хорошо“. Всё, что я написал внучке, она исполнила, сдала экзамен хорошо при Белградской русской гимназии.

Я верю убеждённо и иначе ничему не приписываю, как только чуду святых Серафима Саровского и отца Иоанна Кронштадтского».

* * *

Письмо Андрея Соколова, члена II Зарубежного Собора из Загреба, от 28/111 10/IV 1940 г.

«До сих пор я могу засвидетельствовать неисчислимое число случаев, когда дорогой Батюшка помогал и способствовал успеху каждый раз, когда с верой молитвенно призываю его имя».

* * *

Письмо Анны Белобородовой, проживающей в Сербии, в Белграде по Мачванской ул., 35 от 12 января 1940 г.

«В 1938 году в конце ноября я шла по двору, поскользнулась и упала на правую руку, да так неловко на пальцы, что в руке что-то хрустнуло. Дочь и зять отвезли меня в Красный Крест. Доктор нашёл, что у меня лопнула жила и нужно делать массаж и тёплые ванны. Но мне ничто не помогало, рука болела, я плохо спала, и владеть рукой я не могла совершенно. Я попросила батюшку отца Иоанна Сокаля помолиться. Он, со своей обычной ласковостью и добротой, помолился и возложил мне на руку платочек святого отца Иоанна Кронштадтского и воздухи⁵³⁴ с мощей святителя Иоасафа, Белгородского чудотворца⁵³⁵. И с тех пор, слава Господу Богу и Его угодникам, рукой владею и премного благодарна уважаемому батюшке отцу Иоанну Сокалю».

* * *

Письмо священника Николая Базбая из Дивлянского монастыря, почта Бела Паланка, от 23 ноября 1939 г.

«Служа на приходе в Сербии, иногда я приезжал в один наш женский монастырь помолиться.

В одно из таких посещений возвращался я после вечерни к себе в гостиницу. Недалеко от гостиницы я нечаянно оступился и вдруг почувствовал такую нестерпимую боль на правой ноге, что почти не мог ходить и, едва передвигаясь, дошёл до своей комнаты. Как ни болела нога, я не обратил особенного внимания, думая, что я ушиб ногу и всё должно пройти, но, видимо, ошибся: нога не переставала болеть; так провёл я вечер, пришла и ночь, нога всё болит, пора ложиться отдохнуть; попытался снять сапог с больной ноги, но нельзя не только снять обувь, но и пошевелить ногой: болит страшно, пойти некуда, сказать некому, ночь тёмная, тишина глубокая.

Вижу, дело плохо. Хотелось завтра пойти в монастырскую церковь на все службы, начиная с полунощницы и кончая Божественной литургией, а потом предстоял далёкий путь – в своё отдалённое место службы. Перспектива оказаться больным, вдали от своего места и столь неожиданно, не улыбалась никак. Напало раздумье, заскорбел я, думаю – что-то будет? И что же я должен делать?.. Вдруг пришла неожиданно мысль: обратиться немедленно к отцу Иоанну Кронштадтскому.

Я взмолился: „Упокой, Господи, душу верного раба Твоего и великого угодника Твоего – отца Иоанна. Батюшка дорогой, отец Иоанн, помоги мне, исцели меня!“

Только я это сказал, не почувствовал никакой боли, встал и прошёлся по комнате, тоже никакой боли не чувствуя – как будто ничего и не бывало.

От всей души возблагодарил я Господа и Его великого угодника и чудотворца Батюшку отца Иоанна.

Дивен Бог во святых Своих!⁵³⁶»

* * *

Письмо Евгения Александровича Букановского, полковника Терского казачьего войска, военного инженера, проживающего в Белграде, Продужеток Подуевской улицы, дом № 8.

«В станице Екатериноградской Терской области в годы моего детства проживал наш сосед, казак Василий Скворцов, весьма увлекавшийся религиозными вопросами. Он часто ходил по монастырям, побывал в Киеве и любил делиться своими впечатлениями. Около 1897 года он рассказал моим родителям в моём присутствии о происшедшем с ним событии, в результате которого он остался хромым на всю жизнь.

В то время доходило много слухов и рассказов об отце Иоанне Кронштадтском. Среди казаков было много сторонников отца Иоанна, но были и противники, не стеснявшиеся открыто злословить его. Особенно возражали против общей исповеди. Среди этих противников отца Иоанна находился и В. Скворцов.

В девяностых годах он, будучи совершенно здоровым, вновь отправился по монастырям, имея намерение на этот раз посетить Соловки и побывать в Кронштадте. По-видимому, во время своего путешествия Скворцов встретился с новыми противниками и хулителями отца Иоанна и ещё больше укрепился в своих оппозиционных взглядах.

Когда он после посещения Соловецкого монастыря прибыл в Кронштадт, то попал как раз на службу, во время которой происходила общая исповедь. Скворцов вознегодовал и стал открыто осуждать отца Иоанна и даже поносить его в присутствии малознакомых людей. Вернувшись к себе на квартиру. Скворцов лёг отдохнуть, оставаясь под впечатлением виденного и слышанного. Во сне он ясно увидел, как в комнату к нему вошёл отец Иоанн Кронштадтский с посохом в руке и, подойдя к нему, ударил его посохом по ноге. В ужасе Скворцов вскочил с постели и сразу почувствовал, что одна нога у него отнялась. С тех пор он мог ходить только с костылём и сильно волочил ногу. Вернувшись в станицу. Скворцов открыто рассказывал всем о своём несчастье.

Характерно, что и после этого происшествия Скворцов оставался ярым противником отца Иоанна.

В ту пору на Северном Кавказе стало широко развиваться сектантство (молокане⁵³⁷ и др.), но принадлежал ли к сектантам Скворцов, сказать не берусь.

В конце 1915 года я возвращался с Западного фронта в Петроград, где находилась моя семья, с которой я намеревался мирно провести свой рождественский отпуск. К моему великому удивлению, на вокзале меня встретила вся в слезах моя жена и рассказала, что старший сын наш Александр, трёх лет, тяжело болен и что доктор опасается за его жизнь.

Приехав домой, я застал сына в полузабытьи: ему часто давали кислород, он посинел, задыхался и т. д. Доктора находили, что он болен воспалением лёгких и вели соответствующее лечение.

Настроение окружающих было подавленное, так как надежд на выздоровление ребёнка было очень мало. В эти тяжёлые минуты, когда не знали, что предпринимать, кто-то из домашних посоветовал мне съездить помолиться на могилу отца Иоанна Кронштадтского. Я немедленно поехал. На могиле происходили непрерывные службы. Когда дошла очередь до меня, то священник отслужил молебствие о здравии младенца Александра. Несколько успокоенный, я на извозчике вернулся домой на Преображенскую улицу, № 33. У самого подъезда дома я неожиданно встретил своего доброго знакомого, который, видя моё встревоженное состояние, осведомился о причине его. Я рассказал о случившемся. Знакомый мой стал убеждать меня немедленно обратиться к другому доктору – Пивоварову, который жил на этой же улице и которого он очень хвалил.

Посоветовавшись с родными, я, невзирая на некоторую неловкость в отношении прежних врачей, отправился к Пивоварову. Он немедленно оделся и пошёл со мной к больному ребёнку. Осмотрев сына, доктор заявил, что его ошибочно лечили от воспаления лёгких, что в действительности у него круп (ларингит) и что надо немедленно вставить в горло трубку, так как ребёнок уже задыхался. Доктор Пивоваров посоветовал на автомобиле отвезти больного в ближайшую детскую больницу, где ребёнку, уже почти потерявшему сознание, вставили трубку и этим спасли его от верной смерти. Затем уже приступили к лечению инъекциями и проч.

Происшедшее произвело на всех нас огромное впечатление. Мы были склонны усмотреть в случившемся не простое совпадение, а заступничество Свыше. Если бы я не поехал на могилу отца Иоанна, то не встретил бы своего знакомого, а, следовательно, не удалось бы спасти от смерти сына».

* * *

Повествование Нины Бахмутской, рождённой княжны Чолокаевой, жены полковника Генерального штаба, живущей в Прокупле (б. Югославии), Техническое отделение.

«В 1915 году в Великом посту мне пришлось быть в Петербурге. Приезжая в столицу, я всегда отправлялась на Карповку, в Иоанновский женский монастырь, где находится гробница отца Иоанна Кронштадтского, чтобы преклониться пред его могилкой.

Я очень любила этот уголок. Как сейчас вижу церковь, а с правой стороны белая мраморная гробница, на ней митра с неугасаемой лампадкой внутри, кругом цветы, по бокам масса горящих свечей, а позади неё хор монашенок... Церковь переполнена молящимися, служба идёт беспрерывно, молящиеся сменяют друг друга. И каждый раз, едва ступишь в эту церковь, охватывают такие чувства спокойствия, торжественности, молитвенного настроения, каких передать словами нет возможности.

С детства я часто слышала рассказы о силе молитвы Батюшки отца Иоанна Кронштадтского, который был духовным отцом моей бабушки и моей матери до её замужества. Он венчал моих родителей и крестил меня в городе Кронштадте. Запечатлелся у меня рассказ, как бабушка заболела холерой, и доктора уже отказались её спасти. Она уже почернела, и начались судороги... Пригласили Батюшку. Он принёс Святые Дары, помолился над ней, причастил её, и она выздоровела.

Помню, я уже была гимназисткой старших классов, мой старший брат, юнкер, был очень болен, у него был гнойный плеврит, около самой сонной артерии. Спасти можно было только при помощи операции, которая была очень опасна, о чём доктор предупредил. И вот я потихоньку от своих родителей, из какого-то ложного стыда, написала письмо в Кронштадт отцу Иоанну: „Батюшка, помолитесь за раба Божиего Георгия. Нина“.

Операция прошла, слава Богу, благополучно, и брат выздоровел.

Осенью 1914 года я проживала в Петербурге и вдруг 2 ноября, совершенно для себя неожиданно, как будто по какому-то внушению, я, бросив свои дела, быстро собралась и поехала в Варшаву. В том районе на фронте в это время находились мой муж и мои братья – старший, после ранения только что вернувшийся в свой полк, и младший, недавно выпущенный в офицеры молодой артиллерист.

Вдруг ночью на 10 ноября получаю телеграмму от своего отца: „Б. (мой младший брат) ранен, находится в Варшаве, разыщи его, эвакуируй к нам“.

Утром я отправилась разыскивать брата по госпиталям. Нашла в госпитале Красного Креста. Я так обрадовалась, что нашла его, но мне и в голову не приходило, что он мог быть ранен тяжело. Меня встретила старшая сестра милосердия. Я была озадачена слишком серьёзным и каким-то нерешительным видом в разговоре со мной сестры в ответ на мои слова, что я хочу видеть моего брата. Я невольно спросила:

– Надеюсь, он ранен не опасно?

– Нет, опасно.

– Но не в голову, не в живот?

– В голову, – ответила она. – Сейчас я вам вызову старшего врача, поговорите с ним...

Я стояла ошеломлённая. Вошёл доктор и сказал мне, что брат 1-го ноября был ранен тяжело и контужен в голову, что 3 ноября его доставили в бессознательном состоянии к ним в госпиталь, что у него беспрерывные рвоты, и он находится в бессознательном состоянии, по-видимому, без трепанации черепа не обойтись, что этот вопрос можно решить приблизительно через неделю, а говорить сейчас об эвакуации и не приходится.

Доктор вышел, я опустилась на стул и заплакала. Подошла старшая сестра и строго мне сказала:

– Если вы будете тут плакать, я не могу вас пустить к больному, успокойтесь и приходите в час дня, когда начнётся приём, а мне надо и его подготовить к свиданию.

Я вышла на улицу прямо невменяемая, забежала в церковь, поставила свечку, на почту – послала телеграмму своим, и к знакомой – рассказать и выплакаться... В час я застыла перед открытыми настежь дверями указанной мне палаты, ища глазами брата; я увидела четыре кровати, на трёх сидели раненые, на одной лежал кто-то с забинтованными головой и руками, поразивший меня своею бледностью: я не сразу в нём узнала своего брата. Он лежал с закрытыми глазами.

– Он спит? – спросила я тихонько ближайшего раненого.

– Он всё время в таком состоянии, – грустно ответил тот.

Я бесшумно подошла к брату. Он открыл глаза.

– Ты, – прошептал он, – я тебя давно жду.

Я опустилась перед ним на колени и старалась его приласкать, не потревожив. Когда я вышла из госпиталя, меня охватил такой ужас, что, встречая на улице и в трамвае врачей, я обращалась к ним за советом, надеясь получить хоть какое-нибудь утешение, надежду, но получала ответ: „Раз рвоты не прекращаются – это знак, что повреждён череп, задет мозг“.

Значит, нет спасения!.. Что делать? Как помочь?!.. И вдруг у меня явилась мысль – отец Иоанн Кронштадтский! К нему с мольбой, он может, он спасёт!

Прибежав домой, я быстро написала письмо своей приятельнице в Петербург, тоже большой почитательнице отца Иоанна, прося сейчас же поехать на могилу к нему, поставить свечку и помолиться за моего брата. Опустила письмо и как-то успокоилась; мне показалось, что я сделала самое главное. И вот тут совершилось чудо.

Когда на другой день я вошла в госпиталь, то на лестнице встретила сестру, которая ухаживала за моим братом, она с улыбкой мне сказала:

– Вашему брату лучше.

Первые слова брата были:

– Рвот со вчерашнего дня уже нет...

А дня через два рассказал он мне, что первые слова, которые он услышал, когда пришёл в себя, – говорил один из соседей: – „Не хотел бы я быть так раненым, как этот молодой подпоручик, что если и выживет, то – верное сумасшествие“. Да и мне старшая сестра, на мой вопрос – „А если выздоровеет, последствия останутся?“ – ответила: „Да, уж, конечно останутся“... А между тем с каждым днём брат оживал, рвоты ни разу не повторились, сознание вернулось, пищу стал принимать и через несколько дней мне доктора сказали:

– Опасность миновала, можете брата эвакуировать.

В марте месяце он уже ехал снова на фронт в свою бригаду, в которой провёл всю Великую войну, а потом сражался и в Добровольческой армии.

Брат, за которого я молилась в 1914 году, служил в 26-й артиллерийской бригаде. Сейчас опять я считаю, что „мой крестный“ (отец Иоанн Кронштадтский меня крестил) явил свою милость. Неожиданно брата, служащего теперь в отделе кадастра, привезли в больницу на операцию. Её должны были произвести немедленно. Хирурги за исход её не ручались (ущемление грыжи, а пока его довезли и освободился доктор, прошло больше шести часов). Я из больницы поехала домой, зажгла лампадку и помолилась отцу Иоанну Кронштадтскому и после этого поехала опять в больницу. Операция прошла благополучно, но главное то, что хирург сказал, что брату нельзя кашлять, а у него кашель после войны, когда он потерял своё здоровье, всегда – и днём и ночью, и вдруг он прекратился, к нашему общему изумлению, совершенно. Объясняю это только молитвой святого отца Иоанна Кронштадтского».

* * *

Великое чудо, сотворённое отцом Иоанном Кронштадтским 13/26 августа 1941 г. в г. Белграде, в Сербии.

Я, автор книги «Отец Иоанн Кронштадтский», всегда очень боюсь, чтобы не постыдиться мне Бога перед людьми, ибо Христос сказал; Кто постыдится Меня и Моих слов в роде сем прелюбодейном и грешном, того постыдится и Сын Человеческий, когда приидет в славе Отца Своего со святыми Ангелами⁵³⁸.

Поэтому я решил рассказать Вам, моим читателям, о великом чуде, совершенном отцом Иоанном Кронштадтским 13/26 августа 1941 года.

Ещё до начала печатания второго тома моей книги, я составил подробный расчёт суммы, необходимой для печатания его, и советовался по поводу этого расчёта и отдельных его частей с моим добрым другом, Алексеем Алексеевичем Быковым, лицом очень опытным, о котором упомянуто выше. Он был так любезен – проверил все мои расчёты, и мы пришли к заключению, что собранных мной по предварительной подписке и пожертвованных Игорем Ивановичем Сикорским и его супругой денег не хватит на издание книги. Поэтому Алексей Алексеевич Быков обещал познакомить меня с подрядчиком-венгерцем, который добросовестно выстроил для А.А. Быкова шестиэтажный дом за два с половиной миллиона динар и, следовательно, имеет значительный капитал. При этом Алексей Алексеевич сказал мне, что подрядчик этот даст мне ссуду, а он примет на себя проценты.

Ввиду такого обещания Алексея Алексеевича я смело приступил к печатанию книги и напечатал 224 страницы. Всех же печатных страниц моей книги предположено 352.

Затем, когда имевшиеся у меня деньги начали подходить к концу, меня стал озабочивать вопрос о том, какие условия ссуды поставит мне подрядчик.

После начала войны покупательная способность русских эмигрантов в бывшей Югославии весьма понизилась, так как многие остались без заработка (в том числе и я). Поэтому лишь очень немногие будут иметь возможность купить книгу. Рассылка же книги за границу невозможна.

Ввиду изложенного легко может случиться, что я не только не буду в состоянии исполнить поставленных мне заимодавцем условий ссуды, но и вообще не смогу их принять.

В таком тяжёлом положении я 27 июля /9 августа стал на колени перед портретом отца Иоанна Кронштадтского и со слезами горячо помолился ему. Я говорил ему: «Ты знаешь, что у меня больше нет денег на окончание печатания второго тома, что первый том многих утешил, некоторых отвратил от намерения самоубийства вследствие невыносимых условий жизни, многих привлёк ко Христу, что многие плакали от умиления, читая и перечитывая его; ты знаешь, что второй том много сильнее первого и что он нужен не только для эмиграции, но и для русских, живущих в России, – так дай же мне необходимые средства для окончания издания».

При этом я просил отца Иоанна, чтобы он сам за меня эту книгу написал и сотворил, чтобы она обратила многих к Православию и за границей, и в самой России.

13/26 августа 1941 года я встретил на улице Илью Григорьевича Пиноци, горячего почитателя отца Иоанна, так как в семье его было потрясающее чудо отца Иоанна, который меня спросил, как идёт печатание второго тома моей книги.

Я рассказал ему всё вышеизложенное.

Выслушав меня, Илья Григорьевич сказал мне, что ему пришлось ликвидировать имевшееся у него торговое дело, но, несмотря на это, он поможет мне деньгами закончить печатание книги. К этому он добавил: «Если бы до окончания печатания книги я <бы даже> умер, то жена моя даст необходимую на это сумму».

Я пошёл к Илье Григорьевичу Пиноци на квартиру и поднёс ему первый том моей книги в переплёте с благодарственной надписью. При этом Илья Григорьевич сказал мне, чтобы я вообще больше ни к кому не обращался за помощью, так как он принимает на себя всё дело окончания второго тома, который должен быть закончен во что бы то ни стало. Супруга же его Софья Карловна мне сказала, что она всецело разделяет взгляд мужа.

Вы видите, дорогие читатели моей книги, что отец Иоанн услышал и исполнил мою слёзную молитву. Исполнил не для меня, но, чтобы вы все, русские люди, за рубежом и в России находящиеся, узнали о великих делах Божиих, явленных через отца Иоанна, и прославили Бога и отца Иоанна.

Время показало, что чудо, сотворённое отцом Иоанном, расположившим сердца Ильи Григорьевича и Софии Карловны Пиноци помочь завершению издания второго тома моей книги, гораздо глубже, и я расскажу Вам почему.

В Сербии у меня нет ни комода, ни шкафа, ни письменного стола, а есть садовая мебель из камыша: круглый стол, два кресла и табуретка, кухонный стол и маленький низенький столик для мытья посуды, железные кровати и четыре табурета.

Первый том я написал на кухонном столе.

В нынешней же квартире я не могу писать на этом столе потому, что в кухне холодный каменный пол и одинарная балконная стеклянная дверь покоробившаяся, и там очень холодно.

Второй том я написал на маленьком низеньком столике. Писать приходится согнувшись, и локти висят на воздухе. Почерк получается корявый.

Я спросил у Софьи Карловны Пиноци, нет ли у неё лишнего кухонного стола. Она ответила мне, что нет, сказав, что может мне дать один из её письменных столов, и уже вчера (22 октября 1941 года) мне его дала.

Теперь я пишу удобно, локти лежат на столе, могу писать красивым почерком и ретушировать портреты отца Иоанна. В столе восемь ящиков, в которые я могу поместить рукописи мои, множество разных печатных и письменных материалов, справочные издания, списки подписчиков и многое другое, что до сих пор лежало на полу или на полках в чулане, теперь у меня всё под руками и не приходится рыться в пыли на полу.

Ведь это всё продолжение чуда отца Иоанна.

* * *

Повествование Софии Карловны Пиноци, по рождению польки реформатского вероисповедания, живущей в г. Белграде по ул. Георга Вашингтона, 40.

«В 1913 году мы жили в городе Кронштадте, где мой муж служил в Штабе Кронштадтского порта, куда он был переведён осенью 1912 года.

Приближалось время, когда я должна была разрешиться от бремени. Врачи говорили, что без операционного вмешательства не обойдётся и что придётся пожертвовать ребёнком. Я же на это не соглашалась.

Вскоре после такого диагноза врачей я вижу сон, будто я нахожусь в огромном храме, своды которого уходят в небеса. В храме большое Распятие в виде черного креста и на нём фигура Христа в человеческий рост из слоновой кости.

Вокруг Распятия множество молящихся в серых однотонных плащах с капюшонами, скрывающими лица. Я хочу стать на колени перед Распятием и ищу свободного места, но, как только освобождается клочок пола, на него становятся другие. Так я дохожу до самого Распятия. У ног Его освобождается последнее место, я склоняюсь, чтобы стать на колени, в это время его занимает новая человеческая душа. Я в отчаянии поднимаю глаза и чувствую, что на моё плечо опускается чья-то рука, поворачивает меня в другую сторону, и голос, мне очень знакомый, говорит: „Стань на колени“, – и затем – „Молись!“ И я вижу перед собой в ярком сиянии, на снопе лучей, в воздухе, в одежде апостолов, ласково улыбающегося святого. Я в недоумении смотрю вперёд, а тот же голос поясняет: „Это Иоанн Кронштадтский“.

Я просыпаюсь от этого голоса и продолжаю видеть то же видение так же ярко и отчётливо на противоположной стене, залитой лучами восходящего солнца.

Я вскакиваю, сажусь на край постели, протираю глаза, а видение всё так же стоит передо мной. Тогда я сложила руки и засмотрелась на него, и постепенно, постепенно оно стало расходиться в лучах солнца.

Утром я ничего не сказала мужу, но чувствовала, что сон этот неспроста, и целый день размышляла о своём видении.

Наконец, вечером не вытерпела и спросила мужа, не слыхал ли он такое имя: „Иоанн Кронштадтский“? – и рассказала ему свой сон. Муж заволновался и рассказал мне много чудесного об отце Иоанне и что он жил в Кронштадте.

На следующий день мы пошли в квартиру, где жил отец Иоанн и где всё сохранялось, как было при его жизни⁵³⁹.

Затем мы стали часто ездить в Петербург в Иоанновский монастырь молиться у гробницы отца Иоанна.

В одну из таких поездок мы купили при входе в усыпальницу отца Иоанна маленькую освящённую его фотографию и отслужили панихиду у его гробницы.

Во время панихиды двое здоровых мужиков приволокли к гробнице женщину, сопротивлявшуюся и неистово кричавшую И страшно ругавшуюся. Она вырывала у себя клочья волос. Священник положил ей на голову епитрахиль, а её силой положили на гробницу. Она упала на пол около гробницы и начала извиваться, как змея, как будто у неё не было костей, изо рта её вышла пена.

Присутствовавшая тут же монахиня обмакнула палец в масло лампады-митры, горевшей на гробнице, и помазала крестообразно лоб бесноватой.

После этого бесноватая мгновенно успокоилась. Её посадили на стул, она сидела, как в изнеможении, и пот с неё катился градом. И тут только я увидела её лицо, красивое и молодое, и рыжие волосы.

Мне стало жутко, и я ушла.

Когда пришло время родов и меня отвезли в Петербург на Васильевский остров во французскую лечебницу, где я была записана, сестры очень волновались, послали за профессором и его ассистентом, так как роды предполагались тяжёлые, – я лишь одна была спокойна, крепко прижимала к груди фотографию отца Иоанна, купленную в монастыре, и знала, что всё будет хорошо.

В результате у меня родился здоровый ребёнок, 8 фунтов весом, хотя его и вынули при помощи щипцов.

Весьма поразительно было то, что, когда на следующий день после родов я проснулась в своей комнате-палате, то первое, что мне бросилось в глаза, это был черный большой крест и на нём Распятие из слоновой кости на стене.

С тех пор мы горячо благодарны отцу Иоанну. Муж заказал фотографу сделать увеличенное изображение отца Иоанна с маленькой иконки, купленной в Иоанновском монастыре, и это изображение всегда висит у нас в спальне. Отец Иоанн стал нашим защитником и молитвенником во всех тяжких случаях нашей семейной и общественной жизни.

В сентябре 1941 года мужу моему и старшему сыну угрожала смертельная опасность. Я со слезами горячо молилась отцу Иоанну, умоляя его спасти их и вернуть мне мужа и сына невредимыми. Я также просила настоятеля Белградской церкви отца протоиерея Иоанна Сокаля помолиться за них и отслужить молебен о спасении их, что он и исполнил.

И Господь по предстательству великого молитвенника и чудотворца отца Иоанна Кронштадтского, услышал наши молитвы, избавил и сохранил невредимыми моих мужа и сына».

* * *

Рассказ дочери генерала от инфантерии госпожи Троцкой

«Мать моя была сильно больна непонятой докторами болезнью, принявшей какую-то страшную форму, как потом думали, дифтеритом горла, носа и пищепроводного канала, так как она была при смерти.

В то время кто-то сказал мне о чудесных исцелениях по молитвам отца Иоанна Кронштадтского. Я написала ему письмо, прося его помолиться об исцелении моей матери.

И вот однажды утром вошла в комнату наша старая няня, держа на руках мою младшую четырёхлетнюю сестру, и вся в слезах говорит:

– Мамочке очень плохо, я стояла около неё, она сказала мне только с трудом: „Берегите Таточку “ (маленькую сестру), и глаза её закатились.

Я со страхом пошла к матери, но уже увидела её лежащую с открытыми глазами. Она мне сказала, что почувствовала в сердце, что как будто умирает, но силы потом опять вернулись к ней.

По моему расчёту, в этот день отец Иоанн мог помолиться за мою мать, и я глубоко верю, что по его молитве Бог сохранил нам её».

* * *

Повествование автора

Мой сослуживец по чертёжной Отделения кадастра капитан Илья Петрович Мишин, военный топограф, не мог прокормить семью, состоящую из жены и двух сыновей, на скудное жалованье чертёжника, поэтому ежедневно прямо со службы, без обеда отправлялся на частную чертёжную работу на окраине Белграда, называемой Дединье, и крайне утомлялся, особенно потому, что был в то время болен язвой на двенадцатиперстной кишке.

Однажды, около года тому назад, приблизительно в 1939 или 1940 году, с ним на работе случился обморок. Его в карете скорой помощи отвезли в Державную больницу.

Узнав об этом, сослуживцы, которые очень любили господина Мишина, отправились в больницу справиться о состоянии его здоровья и получили от врачей ответ, что язва прорвалась, и гной вытек в полость живота, и что поэтому 99 процентов за то, что он умрёт. Профессор хирург требовал немедленной операции, но больной, пришедший в сознание, наотрез от операции отказался.

Услышав об этом, один из горячих почитателей отца Иоанна Кронштадтского обратился к нему с молитвой такого содержания: «Святый великий чудотворец, отче Иоанне Кронштадтский, ты тысячи чудес сотворил и творишь доселе, умоли Христа и исцели и этого безнадёжно больного Илию, ради его семьи, ради того, что он сумел воспитать прекрасного юношу-сына поэта, который, никогда не видя родины, пишет о ней стихи, полные любви к ней и патриотизма: исцели его и укрепи и сделай совершенно здоровым и сильным духом и телом на радость семье».

И, как говорят люди века сего, случайно случился случай, что гной рассосался, и господин Мишин выздоровел.

* * *

Леонид Иванович Иванов, проживающий в Сербии, в г. Белграде, Захумская ул., 39, рассказал следующее:

«В июле прошлого 1940 года мой сын Лев заболел острой формой ишиаса. Были перепробованы все средства (инъекции, растирания, лекарства, использованы доктора и т. д.), но ничто не помогло. Тогда одна дама посоветовала мне обратиться к протоиерею отцу Иоанну Сокалю, которого я хорошо знал; я просил его отслужить молебен, что он исполнил, отслужив его с возложением на больного части платка отца Иоанна Кронштадтского. Через два дня сын совершенно поправился и до сих пор, благодаря Бога, совсем здоров. Я лично относился до сего случая ко всякого рода чудесам довольно скептически. Давно не исповедовался и, когда явился к отцу Иоанну, то заявил ему о своих взглядах, но он сказал, что раз я пришёл, то этого достаточно. Да поможет Бог моему неверию!»⁵⁴⁰

* * *

Рассказ госпожи Наталии Дефендовой, проживающей в Италии Viole Francesco Crispe, 1. Monte catini Terme.

«Живя c моим духовным сыном Владимиром Цоппи в глуши Италии на курорте целебного источника, ради лечения от паралича и эпилепсии, я получила от знакомых книгу „Отец Иоанн Кронштадтский“, первый том, что для меня было великим счастьем, так как я знала Батюшку хорошо, чту его много и молюсь ему постоянно. А в бытность мою в Москве была даже обладательницей его пояса, в котором он служил. Ввиду этого не могу умолчать о чудесном исцелении моего духовного сына Владимира.

Надо сказать, что Владимир был передан мне на воспитание и лечение его матерью (артисткой Русского Художественного Московского театра), уехавшей в Америку. Сын её страдал параличом (до 12 лет не говорил, нога и рука парализованы) и припадками эпилепсии, ввиду чего доктора назначили ему жить здесь на курорте и лечиться, хотя и заявили, что состояние его здоровья безнадёжно. Некоторое время тому назад у него образовались полипы-аденоиды и гланды, которые, опухая всё больше, закрывали ему горло, и воздух еле-еле проходил. Гланды всё больше соединялись и были готовы уже срастись, прекратив доступ воздуха. Доктора советовали мне сделать ему операцию, но я не решалась, так как паралитикам и эпилептикам операция почти всегда кончается плохо. Припадки удушья продолжались целую ночь. И вот он вдруг заснул и чувствует во сне, что задыхается и умирает. В это же время он видит, что отец Иоанн Кронштадтский, которого он хорошо знал по фотографии и которому часто молился, быстро подходит к нему и говорит: „Что с тобой, что?“ и, вложив свою руку в его горло, как бы что-то вырывает из него. Утром он мне рассказал сон, я же испугалась и сказала, что снам верить нельзя.

2 января Владимир читал акафист святому преподобному Серафиму, после чего говорит мне: „Посмотри мне горло!“ Я посмотрела и, о чудо – от гланд и полипов не осталось и следа, и горло совсем чисто. Когда на другой день осмотрел его доктор, то сказал, что горло совершенно здорово, и полипов нет; всё прошло без операции. „Это только чудо могло быть“, – сказал он. Другие доктора сказали то же. Нашей радости не было границ. Припадки эпилепсии тоже прекратились, и до сего времени их не было, остался только паралич руки и ноги. Владимир безропотно несёт бремя своей болезни, считая, что она дана ему Богом как испытание для дальнейшей жизни и спасения. Он молится постоянно Богу, и единственная его заветная мечта – сделаться монахом и поступить в монастырь».

В 1909 году у меня умерла мать, проболев полтора года, и я издержал все средства на докторов, сиделок, аптеку, похороны и т. д. и нуждался в деньгах для существования с семьёй. Тогда я отправился в усыпальницу отца Иоанна к ранней обедне, исповедался и причастился Святых Таин и в молитве просил отца Иоанна помочь мне материально.

Прошло несколько дней. Вдруг я получаю письмо от Главноуправляющего Собственной Его Императорского Величества Канцелярией по учреждениям Императрицы Марии, в коем он сообщает мне, что по всеподданнейшему докладу его Государь Император Высочайше соизволил назначить мне 200 рублей пособия на лечение болезни моей дочери Елены.

Обстоятельство это меня крайне удивило, так как никто не просил о назначении мне этого пособия, а между тем я хорошо знал по собственному опыту службы в Министерстве юстиции, что подобные пособия назначаются исключительно по чьим-нибудь ходатайствам. По наведённой справке оказалось, что пособие мне действительно назначено, и я его получил.

Разгадку этого случая я узнал через два года, когда сестра графа Коковцева любезно предложила мне похлопотать о назначении мне пособия на лечение больной дочери моей (Елены), которая много лет хворала костным туберкулёзом. По ходатайству её мне было назначено пособие в том же размере. Однако пособия этого мне не выдали, объяснив, что оно обращено на возмещение убытка казны, происшедшего два года тому назад, когда по ошибке чиновника мне было выдано такое же пособие без всякого ходатайства, и что иначе этот убыток казны должен быть удержан из жалованья этого чиновника.

Вот тут-то я понял, что Господь по молитвам у гробницы отца Иоанна два года тому назад, когда я нуждался, внушил этому чиновнику ошибиться, в то же время устроив так, что и ошибившийся не потерпел вреда.

Расскажу ещё два подобных случая.

После большевистского переворота я лишился всяких средств к существованию, и к февралю 1918 года мне не на что было содержать семью из шести лиц. Тогда я опять отправился к ранней обедне в усыпальницу отца Иоанна, опять исповедался и причастился Святых Таин и со слезами молился отцу Иоанну, чтобы он дал мне исполнить мой долг отца семейства прокормить семью мою до старости.

Не прошло и 20 минут после этого моего молитвенного обращения к отцу Иоанну, как ко мне подошёл член Общества в память отца Иоанна Кронштадтского купец Михаил Дмитриевич Усов⁵⁴¹ поздравил с принятием Святых Таин и спросил меня, как я поживаю. Я ответил, что плохо, так как должности моя и остальных служивших членов семьи упразднены, и никто ничего не зарабатывает. Усов спросил меня: «Да деньги-то у вас есть?» Я ответил, что деньги в банке есть, но получить их нельзя. Тогда Усов отвёл меня в книжную лавку Иоанновского монастыря и дал мне 500 рублей. Я отнекивался и просил его дать мне лучше заработок, но он сказал мне: «Какой там заработок, возьмите, да и всё тут».

Этих денег мне хватило на два месяца, чтобы прокормить семью, а потом Бог послал и заработки.

Третий подобный случай был в 1920 году, когда я вынужден был покинуть голодную местность, где жил и, отправившись в Москву, как столицу, искать заработок, проездом остановился в Петрограде.

Я опять отправился к ранней обедне в усыпальницу отца Иоанна, опять исповедался и причастился Святых Таин и опять со слезами молился отцу Иоанну, чтобы он помог мне. А время, надо сказать, было самое ужасное: можно было получать, да и то преодолев большие затруднения, по карточкам так называемые обеды, состоявшие из навара пшена вместо супа и пшённой каши со значительным содержанием шелухи. Хлеба нигде достать было нельзя.

Прошло опять минут 20, кончилась обедня, и ко мне подошёл купец Петров, почитатель отца Иоанна, стоявший тоже в алтаре, как и я, с которым я не имел даже шапочного знакомства, поздравил с принятием Святых Таин и спросил меня, как я поживаю. Я ответил: «Благодарю вас, скверно, вот прибыл из голодной местности и собираюсь ехать в Москву, как центр, искать заработка».

Услышав это, он ушёл за колонну алтаря и, вынув бумажник, дал мне 6 тысяч рублей, пригласил меня к себе чай пить и обедать и сказал, чтобы я ещё несколько раз помолился у гробницы отца Иоанна и каждый раз после этого приходил к нему чай пить и обедать, а когда я поеду в Москву, то чтобы его предупредил, тогда он мне даст записку к своим знакомым, которые меня приютят и покормят, пока я буду искать заработка.

Свои обещания он исполнил. Когда я приходил к нему, меня кормили до отвала и давали с собой полные карманы белых сухарей и ещё полный мешочек, а в Москве приютили и кормили.

* * *

Рассказ Наталии Константиновны Шнеур

У Наталии Константиновны Шнеур, по мужу баронессы Врангель, жены полковника Платона Владимировича Врангеля, коменданта Петербургской станции Николаевской железной дороги, в 1902 году родился сын Леонид. После родов у родительницы отнялись ноги; много лет она лежала в постели и не могла передвигаться. Весной 1909 года к барону обратился господин Н. с просьбой предоставить купе для перевозки больной туберкулёзом его жены в Крым. Барон обещал и разговорился с просителем, поведав ему о болезни своей жены. В назначенный день господин Н. явился для перевозки жены и вручил барону веточку от цветка, сорванную им с гробницы отца Иоанна Кронштадтского, где он только что был и молился за жену и сорвал две веточки: одну своей жене, а другую баронессе Врангель. Барон передал веточку жене, и с того дня она стала поправляться настолько, что вскоре смогла совершенно самостоятельно передвигаться.

В 1920 году она эвакуировалась в город Белград, где служила в статистическом отделе и далеко – с «Сеньяка» ходила на службу, хотя и при помощи палки. Ныне она в Лионе (во Франции), где служила в последнее время на шёлковой фабрике.

Рассказ полковника Константина Ивановича

Цветановича, проживающего в Сербии, в Белграде, со слов его однополчанина.

Подполковник 2-го Закаспийского кавалерийского полка, стоявшего в городе Острогожске Воронежской губернии, Адам Адамович Гоштовт заболел в начале 1900 года очень серьёзно почками, причём одна из них была вырезана. Советы врачей результатов не давали. Тогда он обратился письмом к отцу Иоанну и получил на своё письмо ответ: «Помолюсь. Блюди себя и молись».

После этого он совершенно поправился.

* * *

Рассказ Юрия Романовского, Генерального штаба генерал-лейтенанта, живущего в Сербии, в Белграде, угол Топольской и Петроградской ул. «Со светлой памятью отца Иоанна Кронштадтского у меня связаны воспоминания раннего детства. Я рано лишился родителей и, оставшись круглым сиротой, воспитывался и рос у сестры моей покойной матери Александры Феодоровны Дурасовой, рождённой Ермоловой, в Царском Селе.

Тётка моя была религиозной женщиной и большой почитательницей отца Иоанна. Однажды заболел тифом мой двоюродный брат С.П. Дурасов. Доктора считали состояние его безнадёжным, и все ждали скорого конца. Тогда тётка послала телеграмму отцу Иоанну Кронштадтскому, прося его помолиться о болящем, и получила от него ответ, что он исполнил её просьбу. С той минуты, как чудом, наступил кризис, и вопреки ожиданиям и предсказаниям лучших врачей больной скоро поправился.

Несколько раз отец Иоанн навещал дом моей тётки и служил там молебны. Образ его хорошо запечатлелся в моей памяти, особенно его бесконечно добрые светлые глаза. Молитвы его производили огромное впечатление. Молился он как-то порывисто, но в его молитве чувствовалась глубокая вера, проникавшая в душу присутствующих.

У меня до сих пор хранится его фотографическая карточка с собственноручной подписью. Передавая мне её и благословив, он сказал: „Храни тебя Бог, ты будешь в жизни счастлив“.

И действительно. Провидение ко мне было милостиво. Военная служба моя протекала весьма удачно, и я благополучно пережил осаду Порт-Артура⁵⁴², Великую и Гражданскую войны и все ужасы революции, а в эмиграции нашёл себе службу, не испытывая лишений.

В тяжёлое лихолетье, переживаемое нашей многострадальной Родиной, все мы должны вспомнить светлый образ этого великого пастыря и молитвенника о земле Русской и верить, что такими светочами православной веры будет спасён русский народ».

* * *

Писательница Елизавета Владимировна Глуховцева, проживающая в г. Белграде, в Сербии, рассказала следующее:

«Отец Иоанн знал мою мать, которая очень чтила его и привезла свою дочь ещё девочкой к нему. Прибыв в Ораниенбаум (приморский городок против Кронштадта), она узнала, что отец Иоанн в Петербурге, и стала ожидать его возвращения. Когда отец Иоанн прибыл в Ораниенбаум с поездом, то мать с дочерью протолкались к нему. Он узнал их и, положив левую руку на головку девочки, долго благословлял народ. Девочка слышала в народе толки: „Вот, наверное, замечательная девочка, что отец Иоанн её отметил из толпы, вероятно, будет несчастная, отец Иоанн всегда выбирает несчастных“.

Мы с матерью поехали к отцу Иоанну в Кронштадт, и он нас угощал чаем, а потом подвёл меня к столу, на котором находилось много различных предметов, и сказал: „Выбери, что тебе нравится“. Я выбрала маленькую овальную булочку. Отец Иоанн сказал, что это хорошо, что ты выбрала булочку, – ты будешь давать людям хлеб.

Когда я подросла, было много молодых людей, которые делали мне предложение, но я всем отказывала. Тогда мама написала письмо отцу Иоанну с просьбой благословить меня на брак с таким-то. Отец Иоанн ответил: „Она не должна выходить замуж. Господь назначил ей другой путь“. Я всё-таки вышла замуж.

На второй день замужества я увидела сон, будто я нахожусь в разорённом храме с ободранными иконами, как впоследствии я видела церкви, разорённые большевиками, и на помосте стоит отец Иоанн и грозно говорит мне: „Иди сюда“. Я подошла. „Зачем ты вышла замуж? Господь уготовал тебе другой путь, давай кольцо“. Взяв обручальное кольцо, отец Иоанн отломал приблизительно треть, а остальной обломок одел мне.

Муж мой во время революции умер при трагических условиях. Последствием этого была моя тяжкая болезнь, от которой я едва оправилась».

* * *

Рассказ Леонида Исааковича Чудновского, Срезского начальника в Сербии

«Отец мой, бывший уже в преклонном возрасте, серьёзно заболел, и врачи признали его положение безнадёжным.

Тогда родные послали телеграмму отцу Иоанну с просьбой помолиться о его исцелении.

Отец Иоанн ответил: „Молитесь и вы“, и отец мой выздоровел».

* * *

Письмо Антонины Тонитто, проживающей в Италии – Udine, r. Р. Sarpi, 18.

«Я недавно узнала о моём исцелении и поэтому сообщаю его Вам.

Это было приблизительно в 1897 году. Я родилась 29 января, а в октябре заболела сильным рожистым воспалением на голове вследствие сильного ушиба. Всё лицо, голова, шея было одна сплошная масса опухоли. Я была ещё очень маленькая и не могла перенести высокую температуру. Доктор предупредил мою маму о неминуемой опасности. Температура превышала 40°, а опухоль быстро распространялась по телу.

В этот отчаянный момент мама узнала о проезде через наш город, Ростов-на-Дону, Батюшки отца Иоанна Кронштадтского⁵⁴³ Не имея возможности пойти самой, мама посылает на вокзал ему письмо с горячей просьбой помолиться обо мне.

Батюшка был окружён толпой народа, и девушка с письмом с трудом протискалась к нему. Он сейчас же, сосредоточившись, сказал: „Иди домой, я помолюсь о ребёнке“.

В тот момент я спокойно уснула. На утро доктор был поражён моим таинственным чудесным выздоровлением».

* * *

Повествование Лидии Александровны Непениной, вдовы генерал-майора, живущей в Великой Кикинде (б. Югославии)

«В 1888 году моя мама была очень больна, и надежды на выздоровление её почти не было никакой. Папа был в отчаянии и решил пригласить отца Иоанна Кронштадтского помолиться о её здоровье. Как сейчас помню наше детское волнение в ожидании приезда человека святой жизни. Мне было тогда 11 лет.

Наконец отец Иоанн приехал, и мы – дети, со страхом и замиранием сердца увидели входящего в столовую худощавого священника с необыкновенно ясными, пронизывающими бледно-голубыми глазами. Папа проводил его в мамину комнату, где у киота в углу всё было приготовлено для молитвы. Батюшка начал молиться, а папа сказал ему имя больной: „Параскева“. Мы – дети, и остальные стали сзади. Вместо „Параскевы“ Батюшка всегда говорил, молясь о маме, „Валентина“, и папа каждый раз его поправлял. А Валентина – это имя моей младшей сестры.

Окончив молитву, он подошёл к больной маме и сказал: „Ну, скоро полегчает, родная, потерпи ещё немного“. Когда же он уходил из прихожей, говорят, он обнял папу и поцеловал. Люди же тогда сразу поняли, что он пожалел папу, и мама, верно, умрёт. Так оно и было, мама умерла 8 марта 1888 года.

Что пережила моя младшая сестра Валентина, о которой молился отец Иоанн, и что заставило её молиться ему и так почитать его – мне неизвестно. Но вспоминаю я один рассказ её о молитве отцу Иоанну. Решила она раз поехать из Одессы в Петербург к старшей сестре. В дороге она простудилась, разболелся зуб и сильно опухла щека. Приехала совсем больная и горевала, что стесняет сестру своей болезнью. Ночь она не спала и горячо молилась отцу Иоанну, чтобы он помог ей. И вот, она рассказывает мне: „Ты, может быть, не поверишь, но боль прошла, и я ощущала, как опадает опухоль“. Наутро она была совсем здорова. Рассказала всё сестре, узнала от неё, где он похоронен, и сейчас же поехала туда, где в слезах и молитве принесла ему благодарение за такое чудесное исцеление.

Наконец наступил 1914 год. Мой муж отправился на войну. Я с детьми осталась в горе одна. Конечно, работали по комитетам и немного отвлекались от своего горя. Люди захотели очернить меня, ни в чём не повинную. „Помолюсь я отцу Иоанну“, – подумала я и помолилась, как умела. И вот всё то, чем хотели очернить меня люди, отошло от меня и не пристало ко мне.

В 1919 году мой сын Павочка, который насмехался над отцом Иоанном, был убит при взятии Царицына.

В 1895 году я страдала целый год трахомой глаз. Лечили меня все московские доктора и профессора и помочь не могли, а болезнь с каждым днём становилась всё хуже и хуже. Страшно болели глаза, и я совсем слепла. Вспомнила я об отце Иоанне Кронштадтском и написала ему письмо, в котором умоляла его помолиться обо мне и об исцелении меня от страшной болезни.

Прошло три дня после посланного мной письма. Как сейчас помню, в 10 часов утра я невольно сняла повязку с глаз и не ощутила никакой боли в глазах.

По молитве отца Иоанна я получила исцеление».

* * *

Отец Иоанн и из загробной жизни покровительствует честному супружеству

От автора. Вот что поведал мне мой сердечный друг. Мои знакомые молодые люди жили в незаконном сожительстве. Между ними начался разлад, обострившийся до такой степени, что молодая женщина в отчаянии задумала самоубийство. Она пришла ко мне, как пожилому человеку, которому доверяла, и поведала своё горе, прося помирить их.

Оставалась лишь надежда на Небесную помощь, но как молиться о возвращении взаимной любви тем, которые живут без брака? Можно ли надеяться умолить Бога о продлении греха, зная, что такой грех есть мерзость пред Господом? Я обратился тогда с молитвой к почившему отцу Иоанну и горячо просил его помирить молодых людей и сочетать их законным браком.

И услышал великий угодник Божий мою молитву – состоялось полное примирение, и молодые люди обвенчались, а теперь текут годы счастливой семейной жизни.

* * *

Рассказ Э.Е. Гуляева.

Перепечатка из книги отца Иоанна «Мысли христианина»⁵⁴⁴ со страницы 38.

В октябре 1889 года в Москве в семействе известного Г. С-ва заболели дифтеритом двое детей. Несмотря на тотчас же принятые меры, болезнь быстро развивалась и усиливалась. На консультации врачей решено было прибегнуть к трахеотомии. Можно себе представить отчаяние родителей этих детей. Потеряв последнюю надежду на человеческую помощь, они послали телеграмму отцу Иоанну в Кронштадт, прося его помолиться. Досточтимый Батюшка получил эту телеграмму утром, во время совершения ранней Литургии и, по своему обыкновению, немедленно по прочтении телеграммы, обратился с горячей молитвой к Богу.

Что же происходило тем временем в Москве? Операцию трахеотомии было назначено делать в 2 часа того же дня, но уже в 9 часов утра (в самое время молитвы отца Иоанна в Кронштадте, за шестьсот вёрст) доктор, оставшийся при больных, заметил улучшение, которое теперь столь же быстро возрастало, как раньше развивалась болезнь.

Собравшиеся в назначенное время, в 2 часа дня, врачи нашли такое явное улучшение состояния детей, что операция признана была излишнею. Спустя три или четыре дня дети совершенно выздоровели.

* * *

От автора. Обратите внимание, читатели, на то, что у двух отдельных детей улучшение произошло одновременно. Отсюда ясно, что это была не внутренняя работа двух отдельных организмов, двух детей, а воздействие какой-то Высшей силы – силы Божией, проявившейся вследствие молитвы отца Иоанна.

* * *

Перепечатка из той же книги, со с. 39–41

Однажды один неисправный пьяница, с раннего утра до поздней ночи постоянно шатавшийся по улицам, изодранный и в лохмотьях, подбитый и грязный, с отталкивающей наружностью, замешался в толпу, ожидавшую на пристани, где стоял небольшой пароход отца Иоанна, готовый отвезти его в Кронштадт. Отец Иоанн прибыл, его взгляд упал на жалкое зрелище, и он сказал ему, проходя:

– Пойдём со мной и поговорим.

Удивлённый <пьяница> повиновался, как автомат.

– Садись здесь, подле меня, и расскажи мне, как ты пал так низко, так глубоко?

Почти невольно бедняк стал рассказывать и изложил всю свою злополучную жизнь, и горячие слёзы текли по щекам его.

– Смотри, брат, – сказал священник, – как добр и как милостив наш Небесный Отец, что несмотря на всё это унижение, позор и несчастие, привёл тебя к подножию Креста: теперь брось прошлую, начни новую жизнь, так как все мы должны жить во славу Божию, каждая ничтожная былинка прославляет Бога своею полезностью и красотой; всякое дыхание славит Бога своей любовью и благоподобной волею, а ты – человек, отец семейства, с рабочими, работающими под твоим управлением, забыл это, – да, ты забыл Бога и препятствуешь другим прославлять Его. Ведь, брат, предаваться пьянству далеко большее несчастье, чем всякий другой вид нужды. В дырявой одежде может ходить смелое, чистое сердце, более стремящееся к высшей жизни, а обнищавшего от пьянства не обогатит и не спасёт никакое земное сокровище.

– Батюшка, я не намеревался просить вас о материальной помощи, я только умоляю вас исцелить меня от моего недуга, спасти меня от моей страсти пить.

– Исцели душу свою любовью к Богу и к своему ближнему, исполни сердце твоё верой и любовью, и другое исцеление придёт само собой. Ищите прежде Царствия Божия и правды Его, и сия вся приложатся вам⁵⁴⁵. Прилепляйся к Богу и старайся следовать учению Его Святой Церкви.

Так он разговаривал, пока павший бедняк не почувствовал, что существует благородная цель для него, которой он может достичь молитвой и усилиями.

– Мы подходим к Кронштадту, – сказал Батюшка, – вот тут тебе на ночлег (кладёт в его руку пачку денег), и купишь приличное платье, нельзя ходить в таком. Потом приходи завтра утром в церковь, будем молиться вместе; исповедуешься во грехах своих, получишь разрешение, примешь Чашу спасения и затем пойдёшь домой, радуясь, и никогда, никогда не впадай больше в свой безобразный грех.

* * *

Примечание. И он совсем перестал пить и живёт посейчас почтенным человеком.

Перепечатка из той же книги, со стр. 161, 162, 212 и 213

К славе пресвятого имени Владыки Господа Иисуса Христа и Владычицы Богородицы. – Ощущал я тысячекратно в сердце моём, что после Причастия Святых Таин или после усердной молитвы домашней, обычной или по случаю какого-либо греха, страсти, и скорби, и тесноты Господь, по молитвам Владычицы, или Сама Владычица, по благости Господа, давали мне как бы новую природу духа: чистую, добрую, величественную, светлую, мудрую, благостную вместо нечистой, унылой и вялой, малодушной, мрачной, тупой, злой. Я много раз изменялся чудным, великим изменением, на удивление самому себе, а часто и другим. Слава силе Твоей, Господи! Слава благости Твоей, Господи! Слава щедротам Твоим, Господи, яже являеши на мне, грешном!⁵⁴⁶

Дивлюсь величию и животворности Божественных Таин; старушка, харкавшая кровью и обессилевшая совершенно, ничего не евшая, – от Причастия Святых Таин, мной преподанных, в тот же день начала поправляться. Девушка, совсем умиравшая, после Причастия Святых Таин в тот же день начала поправляться, кушать, пить и говорить, между тем как она была почти в беспамятстве, металась сильно и ничего не ела, не пила. Слава Животворящим и Страшным Твоим Тайнам, Господи!⁵⁴⁷

Некто, быв смертельно болен воспалением желудка девять дней и не получивший ни малейшего облегчения от медицинских пособий, – лишь только причастился в девятый день поутру Животворящих Таин, к вечеру стал здоров и встал с одра болезненного. Причастился он с твёрдой верой. Я молился об нём Господу, чтобы Он исцелил его. «Господи! – говорил я. – Исцели раба Твоего от болезни его. Достоин есть, емуже даси сия, любит бо священников Твоих и дары своя присылает им». – Молился и в церкви у престола Господня за Литургией во время молитвы: «Иже общия сия и согласныя даровавый нам молитвы...»⁵⁴⁸ и пред самыми Тайнами. Я молился, между прочим, так: «Господи! Животе наш! Как мне помыслить легко об исцелении, так Тебе исцелить легко всякую болезнь; как мне помыслить легко о воскресении из мёртвых, так Тебе легко воскресить всякого мертвеца. Исцели убо раба Твоего Василия от лютой его болезни и не допусти ему умереть, да не предадутся рыданию жена и дети его», – и Благопослушливый Владыка помиловал. А то был на волосок от смерти.

Слава всемогуществу, благости и благопослушеству Твоему, Господи!⁵⁴⁹

* * *

Читатели, вникните в слова отца Иоанна, коими он обращается к Богу: «Как мне легко помыслить о воскрешении, так Тебе легко воскресить».

Отсюда нельзя не сделать вывода, что отцу Иоанну случалось помышлять о воскрешении умершего и просить об этом Господа в молитве своей и что Господь воскрешал.

Перепечатка из той же книги, со с. 36–37

Добрая старушка, около 70-ти лет от роду, была прикована болезнью к кровати и печалилась о расставании с жизнью, до крайности боясь смерти. Она всю свою жизнь боялась взглянуть на мертвеца или услышать о похоронах. В своём беспокойстве она просила своего сына пригласить отца Иоанна в надежде, что по его молитве ей будет продлена жизнь. Прибыв, он вошёл в её комнату с радостным приветствием и доброй, приятной улыбкой.

– Ну, – (назвав её) сказал он, благословляя её крестным знамением, – я принёс вам благословение Божие. Как вы себя чувствуете?

Старушка по обыкновению начала свои длинные жалобы. Он внимательно слушал. Когда она окончила, он начал спрашивать её: сколько ей лет, сколько времени прожила она со своим мужем, сколько у неё было детей, каким образом они были подняты на ноги, вышли в люди и стали ей утешением, радостью? После этого, взяв её за руку, он сказал:

– О, N.N., сколько даров, сколько великих милостей было ниспослано вам! Цените ли вы всё это? Возблагодарим же Бога, будем славить Бога всем сердцем нашим и всею силой нашею.

Затем в превосходной молитве, сказанной без предварительного приготовления, он развил всё то, что было ею сообщено ему, согрел сердца всех присутствовавших и вознёс души их превыше этого мира, исполнив дух умирающей женщины благодарением, верой и любовью: после этого он продолжал:

– И это ещё не всё, что сделал для вас Господь. Он освобождает вас от уз всех грехов ваших, прощает их вам ради Иисуса Христа. Он уготовал вам обитель на Небесах, близ Себя и близ всех любимых вами, прежде отошедших отселе.

Ещё до его отъезда старушка успокоилась и перестала думать о смерти с ужасом, желая одного только, чтобы воля Божия совершилась и Его имя прославлялось и в жизни, и в смерти; она желала только, чтобы отец Иоанн приехал к ней снова и причастил её Святых Таин, что он и сделал, хотя для этого пришлось ему приехать снова из Кронштадта. Последние несколько дней до смерти она была покойна и весела.

* * *

Рассказ коллежского асессора Михаила Григорьевича Ковалёва, со слов его земляка Самуила Емельяновича Мовчана, проживающего в Сербии, в г. Чуприя.

«В молодые годы я жил в нашем имении в Конотопском уезде Черниговской губернии, ведя с моим отцом хозяйство. Однажды при возвращении с поля через село я был укушен в руку бросившейся на меня собакой. Рана оказалась глубокой с повреждением вены ниже локтя. Была сделана домашняя перевязка, которую я носил несколько дней без врачебной помощи, не придавая значения ранению. Началась боль в руке, и пришлось снять повязку. Рана сильно увеличилась и гноилась. Вызван был земский врач. Началось лечение, но ничто не помогало. Рука покрылась сплошной гноящейся раной. Обратились ещё к конотопским врачам. Они находили, что неминуема ампутация руки, иначе могло дойти до заражения крови. Я никак не соглашался.

Приехавший нас навестить из Конотопа бывший священник церкви нашего имения, узнав о моём тяжёлом состоянии болезни, обещал обратиться к отцу Иоанну Кронштадтскому с просьбой помолиться о моём выздоровлении.

В ближайшую ночь я пробуждён был громкими словами: „Прекрати лечение, а поливай руку холодной водой“. Я не придал этому значения, а старуха няня всё уговаривала исполнить указание, слышанное во сне. Я наконец согласился. Няня принесла ведро колодезной воды и стала поливать руку, сплошь покрытую гноем. Холодная вода, омывая поверхность руки, уменьшала и боль.

На другой день уже заметно было очищение от гноя руки, а вскоре ранение зарубцевалось и пошло быстрое заживление раны, и не осталось и следа болезни.

Батюшка наш, узнав подробности выздоровления, сообщил нам, что по его расчёту отец Иоанн мог получить его письмо именно в тот день, когда я слышал во сне дорогие слова и молитвой угодника Божия была спасена моя рука, а возможно, и жизнь».

Письмо супруги Михаила Михайловича Родзянко, живущей в г. Земуне (б. Югославии), от 4 марта 1941 г.

«Многоуважаемый господин Сурский.

Спешу обратить Ваше внимание на вкравшуюся ошибку на странице 117 Вашей книги „Отец Иоанн Кронштадтский“⁵⁵⁰.

В письме, которое написал Вам мой муж, выпущена подробность о том, что холера свирепствовала особенно среди еврейского населения города Новомосковска Екатеринославской губернии. Я очень хорошо помню, как его отец об этом рассказывал. Он был тогда предводителем дворянства Новомосковского уезда. К нему явился раввин, и по его просьбе М.В. Родзянко послал телеграмму отцу Иоанну Кронштадтскому следующего содержания: „Еврейское население города Новомосковска просит вас помолиться о прекращении холеры“.

Вскоре был получен ответ: „Молюсь“. С того дня холера прекратилась.

Отец Иоанн молился одинаково за всех, и за иноверцев».

Уважающая Вас Е. Родзянко.

Ни одно исповедание христианской веры, кроме православного, не может привести христианина к совершенству христианской жизни, или святости, и к совершенному очищению грехов, и к нетлению, потому что другие исповедания неправославные содержат истину в неправде⁵⁵¹, примешали суемудрие и ложь к истине и не обладают теми Богодарованными средствами к очищению, освящению, возрождению, обновлению, коими обладает Православная Церковь. Опыты веков, или история Православной Церкви и прочих церквей, показали и показывают это с поразительной очевидностью. Припомните множество святых нашей Церкви, прежних и нынешних времён, – и отсутствие их по разделении церквей в других неправославных церквах: католической, лютеранской, англиканской⁵⁵².

На какую высоту святости, правды, обожения возведена природа святых угодников Божиих – Предтечи, апостолов, пророков, святителей, мучеников, преподобных, бессребреников и всех святых! Они, как звёзды, блистают на небе святыней и обожением, благоухают, как цветы райские. Плотские люди не понимают их высоты и достоинства и считают их людьми обыкновенными, не заслуживающими поклонения и призывания на помощь (лютеране, пашковцы⁵⁵³)⁵⁵⁴.

Доказательством истины, единства, святости, соборности, апостоличности, спасительности Церкви служит то, что она объемлет всех святых на Небесах, живущих на земле и умерших – всех возглавляет во Христе, сообразно чему и самый храм разделяется на три части; на алтарь, означающий Небо; церковь, означающую землю; и притвор, означающий преисподнюю. В этом Божественном, мудром и спасительном устройстве всё – Божественно, премудро, спасительно, утешительно; члены Церкви друг другу помогают достигать спасения и блаженства в Боге: члены небесной Церкви – земным; земные, живущие – сущим на земле и умершим – самая полная, живая связь одних с другими, тогда как у лютеран эта связь порвана: там нет почитания святых и останков духовных животворных; нет благодарственной жертвы за святых, умилостивительной – за умерших; мёртвые оставлены без помощи, не пользуются попечением и любовью Церкви, брошены на произвол⁵⁵⁵.

Лютеране и англикане смотрят на них как на простых людей, и тем оскорбляют и Господа, их прославившего, и их самих⁵⁵⁶.

Святость угодников Божиих есть великое таинство их освящённых душ, совершаемое и совершенное в них Духом Святым, источником святыни, в которой они вечно пребывают⁵⁵⁷.

Лютеране не молятся об умерших, англиканцы тоже⁵⁵⁸.

Лютеранство, прикрываясь именем христианской веры, есть в действительности отвержение веры, поблажка чувственности – с отвержением постов, монашества или жизни девственной, посвящённой исключительно на служение Богу, – поблажка лжеимённому человеческому разуму с его философскими бреднями и его боготворение, отвержение Божественного авторитета Вселенских Соборов и святых отцов, дерзкий разрыв со Вселенской Церковью и её Главою – Христом, – самочинное сборище, прикрывающееся именем церкви очищенной, реформированной⁵⁵⁹.

Ненависть к Православию, фанатизм и преследование православных, убийства – проходят красной нитью через все века жизни католичества. От плодов их познаете их⁵⁶⁰. Таков ли дух заповедан нам Христом? Если кому – то католикам, лютеранам и реформатам можно всегда сказать: Не весте, коего духа есте⁵⁶¹.

Причина всех фальшей Римско-католической церкви есть гордость и признание папы действительным главой церкви, да ещё – непогрешимой. Отсюда весь гнёт Западной церкви. Гнёт мысли и веры, лишение истинной свободы в вере и в жизни, на всё папа наложил свою тяжёлую руку; отсюда – ложные догматы; отсюда – двойственность и лукавство в мысли, слове и деле; отсюда – различные ложные правила и постановления при исповедании грехов; отсюда– индульгенции; отсюда искажение догматов; отсюда фабрикование святых Западной церкви и несуществующих мощей, не прославленных Богом; отсюда – взимание на разум Божий⁵⁶² и всякое противление Богу под видом благочестия и ревности о большей славе Божией⁵⁶³.

Граф Л. Толстой посягнул на истину Евангелия и всего Священного Писания и исказил смысл Евангелия, непререкаемо важный и драгоценный для людей всех веков. Отвергся веры во Христа как Сына Божия, Искупителя и Спасителя мира, и совратил многих вслед за собой и погубил их; отвергся Церкви, основанной Христом, попрал благодать Крещения, Миропомазания, Покаяния, Причащения и всех Таинств; себя по высокоумию считает судиею Слова Божия и высшим критерием его, а не себя им поверяет. Но горе, иже мудри в себе самих и пред собой разумни^{564 565}.

Толстовцы⁵⁶⁶ проповедуют изведение из храма детей, особенно школьного возраста, и введение в театр и в курс толстовского учения, якобы разрушающего суеверие, то есть веру во всё святое; и последующие толстовскому учению действительно перестают ходить в храм, к Исповеди и Причастию.

Лютеране, сектанты, пашковцы, толстовцы, штундисты⁵⁶⁷ упрекают нас в почитании икон, в употреблении их⁵⁶⁸.

Изображениям святых мы поклоняемся как изображениям славных и всехвальных добродетелей христианских – веры, упования, любви, самоотвержения, милосердия, кротости, смирения, незлобия, мужества и терпения, послушания, чистоты, непрестанной молитвы, душевного бодрствования. Вот кому и чему поклоняемся – поклоняемся в них Самому Богу, в них вселившемуся и в них действующему и совершающему чрез них благотворные чудеса исцелений⁵⁶⁹.

Употребление святых икон в православных и во всех других христианских обществах необходимо потому – сверх прочих причин, – что Господь, Пресвятая Богородица, святые Ангелы и святые угодники недоступны нашему бренному зрению в небесной чудной славе, а в святых иконах они доступны, осязаемы, так сказать, и наша природа двойственная – духовная и телесная – требует видимого, осязательного образа – самого Тела и Крови Христовых в Причащении под видами хлеба и вина. Потому Господь, снисходя к нашей немощи. Сам изобразил Себя на убрусе и предал Свой образ на поклонение благочестное, исцеление, утешение людям на все века; потому нам дал Пречистое Тело и Кровь, потому миром печатлеет нас в Миропомазании для видимого сообщения даров Святого Духа⁵⁷⁰.

Через почитание святых икон Господа, Богоматери и святых всех представляется и неучёным людям наглядно, воспоминательно и поучительно наша святая, высочайшая и всеспасительная вера; она, так сказать, реализуется, осуществляется через них (то есть святые иконы), как и через Богослужение, молитвы, чтение Слова Божия, догматы, заповеди и церковные каноны⁵⁷¹.

Отец Иоанн поучает о Кресте, между прочим, следующее:

Слава дивной силе Креста Твоего, Господи! Когда Господь наш Иисус Христос висел на Кресте, пригвождённый к нему римскими воинами, тогда – о, дивное и ужасное дело! – Христос и Крест были одно. Христова Плоть и Древо Крестное соединены были гвоздями в одно. Таким образом. Господь как бы обручился с Крестом, и несколько часов висения Его на Кресте соединили Его, так сказать, с Крестом до скончания века; и вот почему Крест имеет многоразличную силу, и будет иметь её до скончания века; вот почему Крест называется Христоносным и Животворящим; вот почему Христос, Крест и знамение Креста одно и то же: Христос на Кресте и Крест во Христе; вот почему всякое пренебрежение ко Кресту есть пренебрежение к Самому Христу Спасителю. А так многоразлично пренебрегают Крестом и знамением Креста; как многие христиане небрежно крестятся и не хотят делать на себе порядочно знамение Креста, как многие стыдятся креститься! Братия, орудия ли своего спасения, победного ли трофея Господа своего – стыдитесь? Славы ли своей стыдитесь? Мне же хвалитися да не будет, токмо во едином Кресте Господа; на нём же страдав, уби страсти, того ради и мы держим Крест Господень, яко хвалу ecu: есть бо нам спасительное сие Древо оружие мира (им мы примирены с Богом), непобедимая победа⁵⁷², Крест – образ Троицы⁵⁷³.

Крестное знамение, изображённое нами на себе или на других, означает, что <Христос в нас: или не весте, яко>⁵⁷⁴ Христос в вас; разве точию чим неискусна есте⁵⁷⁵. Где Крест, там и Христос; молясь Богу и изображая на себе крестное знамение, мы как бы говорим Отцу Небесному: «Ради Сына Твоего возлюбленного, нашего Искупителя, пострадавшего за нас и взявшего на Себя грехи мира, а не ради нас, помилуй нас!»⁵⁷⁶

Братие, ловите слухом сердца каждое слово Спасителя в Евангелии и прилагайте к сердцу; это не слово человеческое, которое часто бывало лживо, пусто, бессильно, блазненно⁵⁷⁷, а слово Божие, слово истины, слово всемогущее. Каждое слово Господа есть жизнь для нас, и всё сказанное устами Спасителя сбудется до йоты – ничто не прейдёт⁵⁷⁸.

Вместо предисловия в книге «Моя жизнь во Христе» издания 1894 года отец Иоанн пишет между прочим: «Всё содержащееся в моём издании есть не иное что, как благодатное озарение души, которого я удостоился от Всепросвещающего Духа Божия»⁵⁷⁹.

Николай Васильевич Суровецкий, о коем упомянуто в первом томе, пишет:

Отец Иоанн часто предостерегал русских людей о возможном гневе Божием за равнодушие к вере. Теперь мы видим, что слова Батюшки оправдались. Основной закон жизни общества и народа, дух её – это Богопочитание. Уклонение от него приводит к нарушению всей жизни народа, как нарушение питания организма – к его заболеванию.

Из чтения его проповедей, а также книги «Моя жизнь во Христе», всякий благомыслящий человек увидит, что русская катастрофа – это логический катаклизм, к которому привела жизнь русских людей и особенно интеллигенции. А между тем и зарубежное общество русское, может быть, пребывает в успокоительном неведении, что оно ни в чём не повинно. А между тем чистого Православия у нас нет, а это прискорбно.

Но надо иметь в виду, что слова отца Иоанна о неверии хотя и сказаны откровенно, но они смягчены той жалостью и любовью к людям, которые не сознают этого.

Отец Иоанн понимал, что увлечение житейскими наслаждениями отодвинуло в сторону религиозные эмоции души.

Потребность к молитве и посещению церкви Божией стали глохнуть.

Чудо с иконой Божией Матери, бывшее 8 марта в Курском Знаменском монастыре⁵⁸⁰ поразительное во всех отношениях, обрати себе каждый православный христианин в урок и назидание. Дивно хранит Свой пречистый образ и чрез него нас всех русских – Пресвятая Богородица: Она не дала Себя и нас в посмеяние нечестивцам: да посрамятся и исчезнут сами нечестивые все, если не раскаются и не обратятся всем сердцем ко Господу. Кто эти нечестивые? Пашковцы, толстовцы... Господь изыщет их и посрамит, и накажет, а чтущих Богоматерь и Её святую икону вознесет и прославит, и от всех бед избавит, и Царствия Небесного сподобит. Слава Богу! Слава Матери Божией!⁵⁸¹

Церковь Христианская богата святыми человеками высоких умов и смыслов, возвышенных, самоотверженных душ адамантовой⁵⁸² твёрдости в вере и благочестии, мужества непоколебимого, дел поразительно великих, любви неиссякаемой. К таковым, между бесчисленным их множеством, особенно принадлежит святитель Николай Чудотворец, которому присвоено преимущественно пред всеми имя Чудотворца.

Так Святая Церковь прославилась мужами и даже жёнами дивной святости и превеликих чудес. Пусть после этого говорят близорукие сыны века сего, что будто не было и нет чудес или что будто чудеса можно объяснить естественными причинами, которыми, впрочем, невозможно их объяснить никоим образом. Эти чудеса свидетельствуют громко и непререкаемо о всемогуществе, благости и правде Начальника нашей веры и Совершителя Иисуса⁵⁸³**. Прииди и виждь⁵⁸⁴! – можем мы сказать всякому неверующему, указывая на бесчисленные чудеса святых, как древних, так и новых, и не буди неверен, как Фома, но верен⁵⁸⁵, как он же по осязанию рёбер и ран Господа Воскресшего⁵⁸⁶.

В одно из воскресений осени 1916 года в петербургском Иоанновском монастыре, где собирались почитатели отца Иоанна, Литургию совершал Московский митрополит Макарий. После обедни в покоях настоятельницы монастыря, игуменье Ангелины, собрались несколько духовных лиц, а также и военных. Митрополит Макарий прочёл собравшимся одно место из дневника отца Иоанна Кронштадтского, в котором были описаны его видения и предсказания, касавшиеся России... Оказывается, что отец Иоанн за много лет до мировой войны совершенно точно занёс в свой дневник и участников войны, и её исход. Военные неудачи царской России и связанную с ними революцию отец Иоанн также предсказал. Он указал на продолжительность господства революционных идей, на бесчисленные жертвы революции, на потоки крови, на горе и на несчастья всего населения. Освобождение России от красного ига отец Иоанн предсказал с «востока».

Этот дневник, хранившийся тогда в Иоанновском монастыре, был оригинальный экземпляр, писанный рукой самого отца Иоанна. Посторонним лицам дневник этот не показывался, потому о предсказаниях, отмеченных в дневнике, в литературе об отце Иоанне Кронштадтском не упоминается.

Дальнейшая судьба сего замечательного дневника неизвестна⁵⁸⁷.

На странице 196 первого тома настоящей книги упомянуто о предсказании известного всей Москве прозорливца старца схимонаха, имя которого я тогда не помнил⁵⁸⁸.

Вдова писателя госпожа А. Родионова сообщила мне выписку из письма её покойного мужа, содержащего подробности этого предсказания. Привожу эту выписку целиком, хотя это пророчество не связано с именем отца Иоанна Кронштадтского, но представляет большой интерес для всех.

«Из письма моего покойного мужа Ивана Александровича Родионова, от 30 октября 1939 года из Берлина:

„Не знаю, попадалось ли тебе предсказание афонского старца отца Аристоклия. На всякий случай переписываю для тебя содержание листка, который я получил 2 сего октября и о котором раньше не слыхал.

Предсказание жившего в Москве афонского старца отца Аристоклия, сделанное им за 10 дней до своей смерти, именно 6 августа 1918 года.

Батюшка отец Аристоклий не указывал сроков, а только признаки спасения России. Вот они:

1) Бог отнимет всех вождей, чтобы только на Него взирали русские люди.

2) Все бросят Россию, откажутся от неё другие державы, предоставив её себе самой, – это чтобы на помощь Господню уповали русские люди.

3) Услышите, что в других странах начнутся беспорядки и подобное тому, что и в России, и о войне услышите и будут войны, – но ждите, пока вот немцы не возьмутся за оружие, ибо они избраны Божиим орудием наказания России, – но и оружием избавления тоже.

Вот когда услышите, что немцы берутся за оружие, – вот уже время близко.

А дальше он сказал, что Крест Христов засияет над всеми мирами и возвеличится наша Родина и будет, как маяк во тьме для всех“».

Мы все нервничаем, беспокоимся и заботимся о разных обстоятельствах; об отечестве, о Церкви, о семье, о куске хлеба и т. п.

В книге своей «Мысли христианина» отец Иоанн говорит: «Бог любит тебя больше, чем ты сам себя любишь, и заботится и печётся о тебе больше, чем ты сам можешь о себе позаботиться. Так перестань же волноваться и беспокоиться и положись на Бога, Который гораздо лучше тебя позаботится о тебе и обо всём, что тебя волнует, и всё устроит гораздо лучше, чем ты сам можешь устроить».

Вспоминаю, как мне нужно было возвращаться из Лавры Студеницы двенадцать вёрст до станции железной дороги по шоссе, вьющемуся над пропастью глубиной около полуверсты. Пропасть ничем не огорожена и лошади молодые, пугливые и всё время, того и гляди, понесут. Я очень боялся, но, вспомнив это поучение отца Иоанна, я совершенно успокоился.

Господин Леонтий Черкес (Praha VIII, ul. Na Kolinske С. 1224 (4), в письме от 31 декабря 1938 года прислал мне номер 2-й газеты «Народная Газета» от 1 февраля 1926 года органа русской народной партии на Словакии, отпечатанной в городе Пряшеве.

В этом номере помещена статья Семёна Витязевского, перепечатанная из газеты «Русский Голос» № 142.

Привожу выдержку из этой статьи:

«В 1893 году был открыт повсеместный сбор пожертвований на сооружение Варшавского православного собора.

Когда слух о предполагаемой постройке дошёл до отца Иоанна Кронштадтского, известного своей прозорливостью, то он сказал своим собеседникам:

„... С горечью вижу я сооружение этого храма. Но таковы веления Божии. Недолго спустя по постройке его – зальётся Россия кровью и распадётся на многие кратковременно-самостоятельные государства. И Польша станет свободной и самостоятельной. Но я провижу и восстановление мощной России, ещё более сильной и могучей. Но это совершится уже много позже. И тогда будет разрушен Варшавский собор⁵⁸⁹. И тогда доля испытаний постигнет Польшу. И тогда закроется её последняя историческая страница. Звезда её померкнет и потухнет“.

Авторитет отца Иоанна Кронштадтского стоял очень высоко. Его при жизни считали святым. Слова его произвели поэтому большое впечатление: „Русские Ведомости“ – единственная газета, рискнувшая их печатать, была конфискована. Пророчество решено было замолчать – однако доложили о нём Царю, и оно произвело на него сильное впечатление.

Сначала Царь хотел отказаться от постройки собора. Его тогда же отец Иоанн Кронштадтский убедил не прекословить воле Божией, – и сбору пожертвований дали ход.

Время шло, и по построении собора легендарные слова отца Иоанна Кронштадтского забылись. Вспомнили же о них в Варшаве только уже в то время, когда разборка собора шла полным ходом. Заинтересовалась одна французская газета – почему рабочие работают так неохотно?

И надо же было случиться, что один из рабочих – старый поляк, ещё принимавший участие в постройке собора, – рассказал вышеприведённую легенду корреспонденту влиятельной газеты. А сей последний, вернувшись в Париж, не ограничился её перепечатанием. Где-то в архивах нашёл и извлёк на свет Божий польскую эмигрантскую газету, где эта легенда тоже была напечатана в своё время.

Смущение легенда произвела большое».

Письмо своё господин Черкес заканчивает так:

«... быть может, предсказание отца Иоанна не следует публиковать широко, как касающееся Польши, где и без того в настоящее время так угнетается Православие. Не стали бы поносить дорогое для нас имя святителя».

Сегодня, 5/18 сентября 1939 года я, автор книги, пишу эти строки в колыбели Сербской Церкви – Лавре Студенице, где почивают нетленные мощи основателя Лавры святого Симеона Мироточивого и его сына святого Стефана Первовенчанного, короля Сербского, брата святого Саввы.

Кроме разрушения Варшавского собора, поляки несколько месяцев тому назад разрушили около 720 православных храмов, убивали священников, сжигали дома православных, запретили совершать Богослужение на славянском языке, и молиться все должны были по-польски. Незадолго перед тем они разрушили ещё несколько православных храмов. Предназначили к разрушению также православный собор в Ченстохово⁵⁹⁰.

Сегодня исполнилось пророчество отца Иоанна Кронштадтского, изречённое 46 лет тому назад, – звезда Польши потухла и закрылась последняя страница её истории.

С точки зрения русской интеллигенции это только случайно случившееся совпадение, а не исполнившееся пророчество!

Мне отмщение и Я воздам, – говорит Господь⁵⁹¹.

И Грозный Судия живых и мёртвых воздал полякам за то, что они, в гордости своей, ополчились на православную веру и совершили такое множество злодеяний.

Я угасаю, умираю духовно, – говорил отец Иоанн, – когда не служу несколько дней⁵⁹² в храме, и возгораюсь, оживаю душой и сердцем, когда служу, понуждая себя к молитве не формальной, а действительной, духовной, искренней, пламенной⁵⁹³. Люблю я молиться в храме Божием, <особенно> в святом алтаре, у престола и жертвенника, ибо чудно изменяюсь я в храме благодатью Божиею; в молитве покаяния и умиления спадают с души моей <терния,> узы страстей, и мне становится так легко: <всё обаяние, вся прелесть страстей исчезает,> я как бы умираю для мира, и мир для меня со всеми своими благами; я оживаю в Боге и для Бога, для единого Бога и весь Им проникаюсь и бываю един дух с Ним⁵⁹⁴, я делаюсь как дитя, утешенное на коленях матери; сердце моё тогда полно пренебесного сладкого мира; душа просвещается светом небесным; всё светло видишь, на всё смотришь правильно, во всём чувствуется содружество и любовь, к самым врагам, и охотно их извиняешь и прощаешь! О, как блаженна душа с Богом! Церковь – истинно земной рай!⁵⁹⁵ Какое дерзновение имеешь к Господу и Богородице! Какую чувствую кротость, смирение, незлобие! Какое беспристрастие к земному! Какое горячее желание небесных наслаждений!⁵⁹⁶ Язык не может изречь того блаженства, которое вкушаешь, имея Бога в сердце своём! С Ним всё земное – прах и тлен⁵⁹⁷.

Надо нудить себя и против воли делать усердные, с чувством и продумыванием молитвы, поклоны – непременно поклоны! – это нужно против гордости нашей, гнездящейся в глубине сердца. Гордость не любит кланяться.

В молитве требуется, – говорит отец Иоанн, – во-первых, чтобы предмет молитвы был высказан определённо, или, по крайней мере, в сердце было ясное сознание и желание его; во-вторых, чтобы это желание было высказано с чувством и живым упованием на милость Владыки или Божией Матери, в-третьих, нужно твёрдое намерение впредь не согрешать и творить во всём волю Божию: се здрав еси: ктому не согрешай, да не горше ти что будет⁵⁹⁸ (см. «Моя жизнь во Христе», с. 249)⁵⁹⁹.

Когда молишься о чём-либо Господу, или Пресвятой Богородице, или Ангелам и святым, прося их предстательства о себе или о других людях пред Богом, – тогда слова, выражающие твои прошения, твои нужды, имей за самые вещи, за самое дело, которого ты просишь у Господа, и веруй, что ты уже имеешь верный залог в получении предмета твоих прошений в самих словах, коими означается этот предмет. Например: ты просишь здоровья себе или кому-либо: слово – здоровье – имей за самую вещь, за самое дело; веруй, что ты его уже имеешь по милости и всемогуществу Господа, ибо самое слово, название, во мгновение у Господа может быть делом, – и получишь непременно просимое за свою непоколебимую веру. Просите и дастся вам. Елика аще молящеся просите, веруйте, яко приемлете: и будет вам^{600 601}.

Если ты живою верой и добродетелью, особенно кротостью, смирением и милосердием соединён с Богом Триипостасным, проси у Него, чего хочешь, чего научит тебя просить Дух Святой: и будет тебе; – или скоро, во мгновение, в один час, или через некоторое время по усмотрению премудрости Божией⁶⁰².

Когда во время молитвы усомнишься в возможности исполнения какого-либо прошения твоего, то вспомни, что со стороны Бога вся возможна суть⁶⁰³ даровать тебе, кроме прямого зла, которое свойственно только диаволу, – что самое слово или самое прошение твоё о чём-либо есть уже верное ручательство со стороны твоей, что исполнение его возможно: ибо, если я могу помыслить только о чём-либо, возможно ли оно для меня или невозможно, то это „что-либо“ непременно возможно для Господа, для Которого одна мысль есть уже дело, если Он благоволит осуществить её, да и для тебя в слове уже существует это благо, и только не существует в деле – но для приведения прошения в исполнение у Него – Сын Творец и Совершитель Дух Святый. К возможности всё осуществлять присоедини Его бесконечную благость, по которой Он есть Источник приснотекущий⁶⁰⁴ как бытия, так и всех даров бытия. Он есть Бог дарований. Бог милости и щедрот⁶⁰⁵. Просите и дастся вам, ищите, и обрящете: толцыте, и отверзется вам⁶⁰⁶.

К этому присоедини премудрость Божию, которая в даровании умеет избирать для нас благо самое лучшее, самое соответствующее нашему духовному и телесному состоянию. С твоей стороны требуется твёрдая, несомненная уверенность в возможности исполнения для Господа твоего прошения и ещё то, чтобы прошение твоё было непременно благое, о благом, а не о чём-либо худом. Даст, сказано, блага просящим у Него⁶⁰⁷ («Моя жизнь во Христе», с. 253)⁶⁰⁸.

У людей, мало молящихся, слабо сердце, когда они хотят молиться, сердце их расслабляется и расслабляет их руки, тело и мысли, и трудно им молиться. Надо преодолеть себя: постараться молиться всем сердцем, потому что хорошо, легко молиться всем сердцем⁶⁰⁹.

В молитве главное, о чём нужно прежде всего позаботиться, – это живая, ясновидящая вера в Господа: представь Его живо пред собой и в себе самом, – и тогда, если хочешь, проси о Христе Иисусе в Духе Святом, и будет тебе. Проси просто, ничтоже сумняся, – и тогда Бог твой будет всё для тебя, во мгновение совершающий великие и чудные дела, подобно тому, как крестное знамение совершает великие силы⁶¹⁰.

Сын мой Николай 11 лет – мальчик худощавый, но необыкновенно живой и весёлый, – был взят матерью моей, отправившейся на три месяца на южный берег Франции весной для поправления здоровья.

От матери было получено мной известие, что Кока болен, с высокой температурой, врачи не определили болезни.

Я отправился в Кронштадт к отцу Иоанну и в алтаре Андреевского собора за проскомидией просил Батюшку помолиться об исцелении сына.

Батюшка принял меня ласково, вынул частицу за сына и сказал мне нечто успокоительное, что именно, я не помню.

Через несколько дней получена была от мамы телеграмма, чтобы жена моя немедленно приехала.

В то время я наизусть знал Новый Завет и помнил послание святого апостола Иакова, который говорит (гл. 1):

Ст. 5. Если же у кого из вас недостаёт мудрости, да просит у Бога, дающего всем просто и без упрёков, – и дастся ему.

Ст. 6. Но да просит с верой, нимало не сомневаясь, потому что сомневающийся подобен морской волне, ветром поднимаемой и развеваемой.

Ст. 7. Да не думает такой человек получить что-нибудь от Господа.

Ст. 8. Человек с двоящимися мыслями не твёрд во всех путях своих.

Помня это, я понимал, что если я поеду второй раз в Кронштадт к отцу Иоанну, то буду как раз таким сомневающимся человеком, которому Апостол говорит: Да не думает такой человек получить что-нибудь от Господа.

Однако маловерие заставило меня поехать вторично в Кронштадт к отцу Иоанну, который опять совершал проскомидию. Он встретил меня сухо, но ласково, и спросил: «Вы откуда, вы из Москвы?» и на просьбу мою помолиться – промолчал.

Я был подавлен и озадачен вопросом: «Вы из Москвы?» Я был вполне уверен, что отец Иоанн меня хорошо знал. Я всегда надевал форменный судейский сюртук, чтобы псаломщики меня пропускали.

Сын мой умер.

1931 года

Родился 19 октября 1829 года,

скончался 20 декабря 1908 года

Кондак 1

Избранному во иереях, дивному угоднику Божию Иоанну, пастырю и учителю. Царей любителю, скорбных утешителю, земли Российския светлому светильнику, всё житие своё на служение Богу и ближним посвятившему, и множество грешников на покаяние обратившему, многим же болящим исцеление у Бога испросившему, составим похвалу, яко ходатаю нашему и скорому помощнику.

Ты же, отче, яко имеяй дерзновение ко Господу, от всяких нас бед свобождай, да зовем ти хвалебно:

Радуйся, Иоанне, новый Российский светильниче и теплый о нас к Богу молитвенниче.

Икос 1

Ангела-хранителя своего, ещё шестолетен сый, в светлости неизреченней яве узрел еси, Иоанне, иже и рече тебе, яко по повелению Господню всегда невидимо соприсутствует и хранит тя от всех зол. Темже от юности избранника Божия тя ведуще, взываем сице:

Радуйся, от младенства по предуведению Богом избранный: радуйся, от юности в служении Ему Того благодатию призванный.

Радуйся, Ангела-хранителя твоего издетства добрыми нравы веселивый: радуйся, николиже того чем опечаливый.

Радуйся, яко незримый хранитель твой яве тебе явися: радуйся, яко той всегда хранити тя обещася.

Радуйся, благочестивых родителей чадо возлюбленное: радуйся, теми издетска в страсе Божием воспитанный.

Радуйся, воздержанию от юности себе обучивый: радуйся, во убожестве и нищете младые дни своя препроводивый.

Радуйся, яко благонравия твоего ради благодать Божия яве на тебе почиваше: радуйся, яко та лице твоё всегда благоумиленно творяше.

Радуйся, Иоанне, новый Российский светильниче и теплый о нас к Богу молитвенниче.

Кондак 2

Видим тя, богомудре Иоанне, от юна возраста благодатию Божиею осенена бывша, и ею таинственно на добродетельное житие наставляема и руководима. Темже, имуще тя себе во образ и подражание, умильно вопием Христу Богу: Аллилуиа.

Икос 2

Разум твой измлада в чтение и разумение Священнаго и святоотеческаго Писания углубил еси, Иоанне, и из него, яко губа, воспринимал еси воду живу, от источника Святаго Духа проистекающую. Темже молим тя: умоли Благаго Господа, да сподобит причастниками быти сея живительныя струи и нас, взывающих ти сице:

Радуйся, от младенства чиста себе от страстей соблюдый: радуйся, благодать Святаго Крещения целу и невредиму сохранивый.

Радуйся, чтение Божественных Писаний усердно возлюбивый: радуйся, сокровенный в них смысл право и добре уразумевый.

Радуйся, во учении книжнем прилежание примерное показавый: радуйся, в любомудрии естественнем и духовном славно преуспевый.

Радуйся, любомудрием твоим мира прелести скоро распознавый: радуйся, тех сетей, яко орел высокопарный, мудре избежавый.

Радуйся, северный Российския страны чудное и светлое воспитание: радуйся, мрака греховнаго в людех разгнание.

Радуйся, всем притекающим к тебе скорое вспоможение подаваяй: радуйся, многомощное нам пред Богом заступление являяй.

Радуйся, Иоанне, новый Российский светильниче и теплый о нас к Богу молитвенниче.

Кондак 3

Сила благодати Божия, недостающая восполняющая, обильно излияся на тя, Иоанне приснопамятне, егда от святителя Христофора во иереа рукоположен был еси, и граду Кронштадту пастырь учинен: оттоле бо начал еси учити люди верно служити Святей Троице и пети Ей: Аллилуиа.

Икос 3

Имея любовь Божественную в сердце своём, мудре Иоанне, и устав поста строго соблюдая, удобь поборал еси страстей двизания, николиже теми запявся. Темже, яко муж силен, изшел еси на делание нивы Господни: словом, яко ралом, разрыхляя отвердевшая и оледеневшая сердца человеческая, согревая же та молитвой и теплотой любве твоея, и насевая в них семена искренняго покаяния и живыя веры. Сего ради восписуем ти таковыя похвалы:

Радуйся, избранный сосуде Божия благодати: радуйся, даров небесных вместилище.

Радуйся, всем сердцем и всем помышлением твоим Бога возлюбивый: радуйся, сего ради и чада твоя духовная искренне того любити учивый.

Радуйся, заповеди Божия и уставы Церкве о постех опасно хранивый: радуйся, таковым хранением любовь твою к Богу и ближним делы проявивый.

Радуйся, от юности над страстьми воцаривыйся: радуйся, славен победитель над теми явивыйся.

Радуйся, в мире поживый премирно: радуйся, на земли мудрствовавый небесно.

Радуйся, Царства Православно-Российскаго столпе неподвижимый: радуйся; Православия и добрых обычаев блюстителю непозыблемый.

Радуйся, Иоанне, новый Российский светильниче и теплый о нас к Богу молитвенниче.

Кондак 4

Бурею многих бед и волнений житейских одержимым нам помогай, отче Иоанне, якоже и в животе твоём помогал еси всем, с верой к тебе притекавшим, да вси тобой вспомоществуеми, благодарно о тебе поем Богу: Аллилуиа.

Икос 4

Слышав апостола глаголюща: «Наше житие на Небесех есть» и хотя е наследовати, маловременное сие житие не во угождении плоти и работе страстем иждил еси, Иоанне, но во очищении души от скверн греховных (с ними же никтоже может внити в Царствие Небесное⁶¹¹). Темже имуще тя во образ богоугоднаго жития и помощника в сем, взываем сице:

Радуйся, света евангельскаго (в наши дни) светлое блистание: радуйся, омраченных душ вседейственное просвещение.

Радуйся, яко в Божественная Писания весь ум твой углубил еси: радуйся, яко в них стезю правую в Царствие Небесное обрел еси.

Радуйся, яко вся деяния твоя свет миру быша: радуйся, яко тобой Отец Небесный дивно прославися.

Радуйся, яко слово твоё не бе якоже кимвал бряцаяй, мёртво, нечувственно: радуйся, яко тое бяше воистинну живо и действенно.

Радуйся, яко тобой мёртвии духом верой оживляются: радуйся, яко тобой падшии в бездну греховную к покаянию возбуждаются.

Радуйся, яко тебе во дни наши яви Господь земли Российстей яко пророка и апостола: радуйся, яко в тебе врази истины обретоша неустрашимаго обличителя и крепкаго противоборца.

Радуйся, Иоанне, новый Российский светильниче и теплый о нас к Богу молитвенниче.

Кондак 5

Звезда многосветлая земли Российския явился еси, священне Иоанне, мрак греховный просвещающая. Темже и ныне подаждь просвещение сыном Российским, тмою заблуждения объятым и во власть нечестивых предавшихся, да познают своё окаянство и, обратившеся ко Господу, в покаянии возопиют Ему: Аллилуиа.

Икос 5

Видев Российстии народи великаго тя благочестия проповедника и многомощна пред Богом молитвенника и предстателя, во множестве отовсюду к тебе притекаху, инии же писания своя тебе, отче, посылаху, исцеления в болезнех, совета в недоумениях и утешения в скорбех просяще: и улучивше желание, благодарственно тебе взываху:

Радуйся, Иоанне, новый миру светильниче: радуйся, непосредственный в молитвах Богу собеседниче.

Радуйся, яко твоя молитвы сильны и многомощны Владыку умилостивляти: радуйся, яко твоё к Нему предстательство многодейственно, благость Его на щедродательство подвизати.

Радуйся, яко тобой, по мере веры, подаются благодатная исцеления: радуйся, яко тобой недугующии приемлют скорое недугов своих в здравие пременение.

Радуйся, яко тобой грешнии на покаяние обращаются: радуйся, яко тобой безчиннии крамольцы вразумляются.

Радуйся, яко тобой безумнии глумителие над тайнами веры посрамляются: радуйся, яко тобой посмеятелие чудесных твоих деяний подобающее вразумление приемлют.

Радуйся, скорбящих благодатный утешителю: радуйся, в недоумении сущих благостный вразумителю.

Радуйся, Иоанне, новый Российский светильниче и теплый о нас к Богу молитвенниче.

Кондак 6

Проповедником истины. Богоносным отцем подражая, всего себе на служение Богу и ближним вдал еси и, сан священства нося, покоя не познал еси, службы Божия в храме присно совершая и в домех верных молебныя пения воспевая, нуждающимся же щедро благотворя, наименование благотворца и безсребренника стяжал еси, Иоанне. Темже и по успении твоём, Российстии людие прославляют имя твоё и, вечную память тебе возглашающе, пойт Богу: Аллилуиа.

Икос 6

Возсиявый от Девы Христос Бог наш, и тму идолобесия светом Евангелия разгнавый, яви тя, отче Иоанне, верна и ревностна проповедника Своея истины, клевретами лукаваго извращаемыя. Темже, яко имеяй дерзновение ко Господу, избави от тех злобы и коварства всех воспевающих ти таковая:

Радуйся, служителю Христов изрядный: радуйся, во иереех угодниче Того преизящный.

Радуйся, на стражи дома Божия недремленно стоявый: радуйся, татей духовных мечем Слова Божия и молитвой отгонявый.

Радуйся, писаньми твоими многих от любве мирския к любви Христове подвигнувый: радуйся, вещаньми твоими любовь Божию к человеком, во искуплении и промышлении нам явленную изъявивый.

Радуйся, действие Духа Божия на сердца человеческая удобопостижно сказавый: радуйся, тайну молитвеннаго с Богом собеседования яве указавый.

Радуйся, целомудрие в законном супружестве твоём чудесно сохранивый: радуйся, многая чада духовная покаянием породивый.

Радуйся, в сердцах верных благую память по себе оставивый; радуйся, яко память сия, яко праведника, незабвенна пребудет во веки.

Радуйся, Иоанне, новый Российский светильниче и теплый о нас к Богу молитвенниче.

Кондак 7

Хотя Всеблагий Господь утешити верныя люди Своя и отвратити беззаконныя от злых дел их, воздвиже тя, Иоанне, якоже пророка Иону Ниневии граду великому: да проповеси Россияном гнев Божий, грядущий на ня вскоре, еже и сбыстся уже по твоему вещанию: ибо непокаяни в гордыни пребыхом и не восхотехом с тобой смиренно пети Христу Богу: Аллилуиа.

Икос 7

Нова беда и гнев Божий постиже нас, не восхотевших внимати Богодухновенным твоим глаголом: держава бо царства нашего разрушися и слугам сатаны во власть предадеся, иже честныя обители иноческия разориша, святые храмы оскверниша, и вся благочестивыя люди люте озлобиша, и множество духовнаго и мирскаго чина мученической смерти предаша. Темже к тебе, отче Иоанне, в покаянии прибегаем и умильно взываем: умоли Владыку Христа, да преложит гнев Свой на милость и да услышит нас, взывающих ти сице:

Радуйся, покаяния велегласный проповедниче: радуйся, грядущаго гнева Божия на людр согрешившия неложный провозвестниче.

Радуйся, нечестия людскаго громогласный обличителю; радуйся, о исправлении тех ревностный рачителю.

Радуйся, Царства Православно-Российскаго при животе твоём крепкий оплот бывый: радуйся, от крамол во дни оны тое сохранивый.

Радуйся, Царей благочестивых присный любимиче: радуйся, мудрый тех советниче и наставниче.

Радуйся, о власти Царстей, яко Богоуставленной, многая словеса провещавый: радуйся, к послушанию и верности законной той власти люди тщаливо приводяй.

Радуйся, молитвами твоими престолы Царей благочестивых ограждаяй: радуйся, суды правы в людех творити тех поучаяй.

Радуйся, Иоанне, новый Российский светильниче и теплый о нас к Богу молитвенниче.

Кондак 8

Странный и необычный путь жития совершил еси, отче Иоанне: в мире бо пожив премирно и на земли небесно, в воздержании и целомудрии и во всегдашнем Бога славословии великим отцем подражал еси. С ними же ныне на Небеси Христу в веселии предстоя и молитвы о мире принося, выну поеши: Аллилуиа.

Икос 8

Вси православнии людие, якоже в животе, тако и по преставлении твоём к Богу, вельми чтут тя, отче Иоанне, верующе, яко велие дерзновение к Богу имаши и молиши благость Его о всех к тебе притекающих и тако взывающих:

Радуйся, благаго корене доброе прозябение; радуйся, отца клирика и матере благочестивыя рождение и воспитание.

Радуйся, яко малая весь Сура, твоего ради в ней рождения и воспитания, всей земли Российстей ведома сотворися: радуйся, яко град Кронштадт твоим в нём служением прославися.

Радуйся, яко милосердыми делы твоими вся земля Российская наполнися: радуйся, яко весть о чуднем и святем житии твоём за пределы ея распространися.

Радуйся, яко писаньми твоими тайна благодатнаго с Богом общения изъясняется: радуйся, яко сими писаньми свет духовнаго озарения в сердца чтущих я изливается.

Радуйся, яко в писаниих твоих чистота души твоея яве прозревается; радуйся, яко в них, якоже в зерцале, Богоподобие души человеческия отображается.

Радуйся, яко писаниями твоими не токмо Россиане, но инороднии народы во спасение своё назидаются: радуйся, яко ими ис тинная вера возсиявает и мраки ересей разгоняются.

Радуйся, Иоанне, новый Российский светильниче и теплый о нас к Богу молитвенниче.

Кондак 9

Всякое слово не довлеет к похвале твоей, отче Иоанне, ты бо Духом Святым движим от юности к Богу усердно послужил еси: первее в изучении Священных Писаний многа лета усердно труждаяся и разум глубок стяжевая, таже о научении отроков и о пастве твоей прилежно пекийся, всех поучал еси разумно пети Богу: Аллилуиа.

Икос 9

Вития суемудрый, Лев безумный, и единомысленницы его, тобой, отче Иоанне, яве посрамишася в злочестии своём, православнии же в вере утвердишася, боговещанными твоими глаголы наставляеми, темже, восхваляюще тя, взываем сице:

Радуйся, цевнице Боговещанная: радуйся, гусль Духа сладкозвучная.

Радуйся, словесы и писаньми твоими догматы веры уяснивый: радуйся, вещаньми твоими верных смыслы в Православии утвердивый.

Радуйся, яко тобой полки богоборцев победишася: радуйся, яко тобой яснополянский богоотступник и клевреты его мудро изобличишася.

Радуйся, яко тобой душепагубное того учение о душе человечестей, аки бы не имеющей личнаго бытия, низложися: радуйся, яко тобой истинное учение о безсмертии и лично безконечном пребывании ея утвердися.

Радуйся, разума Божественнаго мудрый изъявителю: радуйся. Таинств церковных благоговейный совершителю.

Радуйся, благонадежный в Царствие Небесное руководителю: радуйся, пути спасительнаго истинный учителю.

Радуйся, Иоанне, новый Российский светильниче и теплый о нас к Богу молитвенниче.

Кондак 10

Спасти хотя душу твою, многих святых добродетели в себе совокупил еси, отче Иоанне: апостольское и святоотеческое веры исповедание, мученическую в благочестии твёрдость, всегдашнее в молитвах бодрствование, воздержание и смирение, вкупе же и подвиги преподобных, Темже ныне, со святыми на Небеси водворялся и непрестанно Бога славословя, поминай нас, славную память твою почитающих и поющих Богу; Аллилуиа.

Икос 10

Царя Небеснаго усердный священнослужителю и земных благочестивых царей верный чтителю и любителю, отче Иоанне: обоим праведно благоугодивый, воздая кесарево кесареви и Божия Богови, и вся люди тому же поучал еси. Сего ради восхваляем тя и глаголем сице:

Радуйся, рабе Божий, благий и верный: радуйся, служителю Того усердный.

Радуйся, вся поведенная от Господа тщаливо творивый: радуйся, заповедей Его искусный делатель бывый.

Радуйся, о вездесущии Божии всегда помышлявый; радуйся, умным очесем твоим Того выну представлявый.

Радуйся, благочестивых Царей Российских яко слуг Божиих почитавый; радуйся, благими советы и молитвами твоими в трудном их подвиге народоправления помогавый.

Радуйся, к попечению о благе Церкве и народа своего тех подвизавый; радуйся, от крамол и мятежей в животе твоём тех защищавый.

Радуйся, и ныне о Царстве Православно-Российском Бога умоляяй: радуйся, скиптры царей православных утверждаяй.

Радуйся, Иоанне, новый Российский светильниче и теплый о нас к Богу молитвенниче.

Кондак 11

Песней похвалой невозможно есть изобразити множество о Бозе исправлений твоих, о пречудне отче Иоанне, яже совершил еси во всём житии твоём: немощныя молитвами исцеляя, бесы от человек изгоняя, пиянством и иными страстьми недуговавшия врачуя, в нищете и убожестве сущия обильно ущедряя, и всем по коегождо потребе помогая и благотворя, яко всем благодарно о тебе пети Богу: Аллилуиа.

Икос 11

Светильника светла и прозорливца дивна яви тя Господь во днех наших, провозвестивша грядущий гнев Его на Царство Православно-Российское, зане не покаяхомся проповедию твоею. Темже, яко пророка Божия и провозвестника Того судеб, ублажаем тя и в покаянии взываем;

Радуйся, провидче дивный; радуйся, будущих событий предсказателю неложный.

Радуйся, древним покаяния проповедником равный; радуйся, новым провидцем равночестный.

Радуйся, сокровенных судеб Божиих яснозрителю; радуйся, грядущаго гнева Божия на нераскаянныя грешники возвестителю.

Радуйся, покаяния сладкогласный глашателю: радуйся, смятенных сердец умирителю.

Радуйся, многомощный наш пред Богом ходатаю: радуйся, благонадежный наш пред Ним предстателю.

Радуйся, добрый словесных овец пастырю, множество заблудших душ взыскавый: радуйся, от уз темничных и смерти многих свободивый.

Радуйся, Иоанне, новый Российский светильниче и теплый о нас к Богу молитвенниче.

Кондак 12

Благодать Божия, юже приял еси сугубо во Святом Крещении и во иерейском Рукоположении, не вотще в тебе бысть, отче Иоанне; рачением бо твоим употребил еси сию на пользу многим и во славу Дародателя ея: светлостию бо жития твоего и делы милосердными вельми проелавися Отец Небесный, и от множества уст, тобой духовно и телесно облагодетельствованных, возносится Тому великая песнь: Аллилуиа.

Икос 12

Ноюще Богоугодное твоё от юности житие и духовное от силы в силу восхождение, ублажаем праведную твою кончину и славное погребение благодатных твоих мощей, обретших вечный покой в созданной тобой девичьей обители. Веруем же, яко и святая душа твоя упокоится в пресветлых райских селениях, ихже наследовати помози нам, возглашающим ти похвалы сицевыя:

Радуйся, течение временныя жизни равно и богоугодно скончавый: радуйся, веру правую непорочно сохранивый.

Радуйся, мирной христианской кончиной праведность твою известивый; радуйся, покой вечный на Небеси со святыми получивый. Радуйся, радости праведных во обителех райских причастивыйся: радуйся, со множеством душ тобой спасение улучивших, блаженства вечнаго сподобивыйся.

Радуйся, с Царственными новомученики Царство Небесное наследивый: радуйся, с ними Царю славы предстояй и о избавлении Отечества нашего от безбожных враг молитвы возносяй.

Радуйся, великий Православия поборниче; радуйся, непреодолимый благочестия защитниче.

Радуйся, сонными явленьми преславно чудотворяй; радуйся, инославныя в Православие приводяй.

Радуйся, яко гроб твой источает исцеления; радуйся, яко имамы надежду всемирнаго твоего со святыми прославления.

(Последние два стиха после нужно оставить).

Радуйся, Иоанне, новый Российский светильниче и теплый о нас к Богу молитвенниче.

Кондак 13

О, всечестный отче Иоанне, не Кронштадтский токмо, но и Всероссийский, паче же – Всемирный светильниче и великий Христов угодниче! Приими от нас, недостойных, хвалебное сие пение, и благоприятными твоими к Богу молитвами избави нас от бед временных и вечных, да сподобимся с тобой в Царствии Небеснем вечно воспевати: Аллилуиа (трижды).

Молитва

Отче Иоанне досточудне! Ты добродетельми многими к Богу приблизился еси и дарований духовных от Него сподобился еси: недуги врачевати, страсти прогоняти и скорби утоляти. Темже смиренно молим тя: подаждь недугом нашим исцеление и страстем врачевание, находящия же на нас скорби утоли и радость духовную в сердца наша всели. И помози нам подражательми быти святаго твоего жития и всех благих твоих деяний, яко да сподобимся с тобой наследия Царствия Небеснаго. Отечеству нашему свобождение от безбожников у Господа испроси, мир и благоденствие ему возврати, скиптры благочестивых Царей наших возстави и на многая лета утверди: да вси познают и уразумеют, коль велие имаши у Бога дерзновение, и прославят тебе ради всесвятое и великолепое имя Пресвятыя. Единосущныя и Нераздельныя Троицы, Отца и Сына и Свята: Духа, Единаго по существу Бога, Емуже честь и поклонение подобает в безконечныя веки веков. Аминь.

Тропарь, глас 5:

Благодати тезоимените, и той от юности обогатився, молитвенник земли Российския богоприятен, и Царем благочестивым премудр советодатель был еси, врач же душ и телес изряден показался еси, Иоанне пречудне. Темже моли Христа Бога Державу Российскую с Царем благочестивым в мире и благоденствии сохранити и душам нашим даровати велию милость.

Кондак, глас 3:

Любовию Божественной измлада уязвився, мирских сластей и сожития супружницы уклонился еси, отче Иоанне. Сего ради девственников на Небесех сочислился еси, с ними же молися Христу Богу умирити мир и спасти души наша.

Примечание

Акафист сей предназначается для любителей и почитателей отца Иоанна, и только для келейного употребления.

Когда же Господу угодно будет прославить Своего угодника пред человеки, тогда нужно будет сделать в нём некоторые поправки и изменения.

Составитель иеросхимонах Пахомий,

келейной обители Вознесения Господня

на Афоне.

1 марта 1932 года

От автора. Этот опыт акафиста я давал прочесть епископу Иоанну Печерскому, который прочёл и сказал мне, что в акафисте нет ничего неподходящего. К этому владыка добавил, что составитель акафиста иеросхимонах Пахомий очень известен как составитель акафистов⁶¹².

Перепечатка из брошюры, напечатанной в городе Нарве в Эстонии в 1938 году книгоиздательством «За Церковь»⁶¹³.

От издательства

Печатаемая Служба святаго и преподобнаго отца нашего Иоанна Кронштадтскаго принадлежит перу одного известного епископа-исповедника Русской Церкви. Она была написана в 1933 году, ко дню 25-летия со дня кончины отца Иоанна Кронштадтского (20 декабря 1908 года). Подлинный экземпляр рукописи нам был доставлен из России, и мы его опубликовываем полностью.

Почитание отца Иоанна Кронштадтского как всенародного пастыря и молитвенника не прекращается в Русской Церкви. В других Поместных Церквах также чтится его память. В день 100-летия со дня рождения отца Иоанна, 19 октября 1929 года, нам пришлось служить по нём панихиду в одном сербском провинциальном соборе. Среди храма стоял большой портрет отца Иоанна, утопавший в зелени, окружённый светильниками. Панихида служилась пред портретом. Так сербское священство почтило память великого молитвенника земли Русской и светильника Православия.

Немало в наше время домов, где портрет отца Иоанна Кронштадтского висит близ икон или вместе с иконами и где совершается призывание Кронштадтского праведника как молитвенника и предстателя пред Богом. Сколько людей – и из живущих ныне – испытало в своей жизни силу молитвенного предстательства отца Иоанна. Сколько обновившихся духом через его молитву и исцелённых телесно!

Доставляя духовное утешение всем, почитающим его память, опубликованием настоящего документа современной церковной жизни в России, мы имеем долг сказать, что документ этот опубликовывается отнюдь не для церковно-богослужебного употребления. Церковь ещё не высказала своего решающего слова в деле канонизации Кронштадтского праведника. Лишь на Поместном Соборе Русской Церкви может быть решён этот большой вопрос и выявлена до конца воля Божия. До канонизации праведников по ним Церковь служит лишь панихиды, хотя нередко к имени праведного присоединяется слово «приснопамятный», а отпуст священник оканчивает: «... его же молитвами, – помилует и спасёт нас, яко Благ и Человеколюбец».

Мы верим, что в будущем свершится всецерковное прославление отца Иоанна. Ибо Господь Иисус Христос уже прославил и прославляет его, искавшего лишь Божией славы, и жизнь свою положившего во Христе⁶¹⁴.

Но время всецерковного прославления ещё не настало, и образец прекрасного духовного творчества современной мученической Церкви – эта печатаемая Служба – предназначается лишь для келейного, то есть частного употребления чтущих память отца Иоанна. А для всех остальных чад Церкви эта служба остаётся глубоко ценным документом церковной поэзии и церковной жизни наших дней.

Краегранесием (акростихом⁶¹⁵) наших дней да будет краегранесие вдохновенного канона этой Службы:

«МОЯ ЖИЗНЬ ВО ХРИСТЕ, ЕМУ ЖЕ ПОЮ ВО ВСЯ ВЕКИ».

Архимандрит Иоанн.

1938 г. Владимирский год – 950-летие Крещения Руси.

Служба Святаго и преподобнаго отца нашего Иоанна Кронштадтскаго

Вечер. Блажен муж.

На Господи воззвах: стихиры, глас 1-й:

Отче Иоанне преблаженне, всех святых подражатель был еси: святую веру патриархов стяжав, пророков и апостолов ревность, святителей же преподобие и Богомыслие, исповедников дерзновение, безсребренников безмездную помощь, преподобных подвижников непрестанную молитву, сего ради святую твою память светлую празднуем.

Преподобне отче Иоанне, глас Евангелия Господня послушав и богатство и славу, яко прах, вменив, ближних твоих, яко отец истинный возлюбил еси, нищыя и убогия питавый, всем же непрестанно вопия: возлюбите Господа и обрящете жизнь вечную, ничто же предпочтите паче любве Его, да егда приидет во славе, обрящете радость со святыми, с ними же и нас поминай, молитвенниче наш неусыпный.

Отче наш Иоанне богомудре, страхом утвердився Божиим, начало премудрости разумел еси, паки же страх любовию изгнал еси, яко страх муку имать, якоже Апостол любве научил есть нас, любовию же Христу сраспявся, свойственнейший Ему быв; темже, отче наш, верных украшал еси разумы и Бога любити стадо твоё научил еси. Христа Бога моли даровати и нам благодать сию и велию милость.

Господь сила сердца моего. Господь мой свет ума моего. Господь покой мой и радость моя, моя вера, надежда и любовь, сей есть пища моя и питие моё, одежда моя и покров. Вразуми убо и нас, отче святый, сия словеса твоя разумети и во Господе полагати спасение наше, подаждь и нам духа твоего, якоже Илия Елисею, да будет во Господе надежда наша, всё упование наше.

Слава, глас 8-й:

Жива будет душа моя. Господи, и восхвалит Тя, сице глагола Давид пророк. Такожде и ты, святе, от стражи утренния до нощи пел еси. Научи убо и нас, заблудшее твоё стадо, познати тя, пастыря добраго, и вслед гласа твоего ходити и непрестанно купно с тобой взывати: пой Богу моему, дóндеже есмь.

И ныне: предпразднству⁶¹⁶ или Богородичен Чтения 3 из Притчей, из общей Минеи Стихиры на литии – храму: на Слава, глас 1-й:

Молящеся Духом Святым молимся, сего ради вся молитвы церковныя дыхание Духа Святаго суть и вси христиане рождение Его есмы. Прииди убо и вселися в ны. Душе Святый, помилуй и созижди вся ны, да будем вси едино Тело Христово. Такова бысть непрестанная молитва твоя, предивный Иоанне, отче наш, и послуша тя Бог и помаза тя елеем радости вечныя.

И ныне: предпразднству или Богородичен На стиховне, стихиры, глас 4-й:

От пелен Господу присвоился еси, издетска смысл мужа совершенна стяжав и премудросте Божией возжелев, весь Божия обитель был еси, отче наш Иоанне благодатне.

Честна пред Господом смерть преподобных Его.

Умом благодатию освященным Святей Троице предстоя, блаженне Иоанне, отче наш, небесными зарями сущия во тьме греховней просвещал еси, освети и нас светом твоего Боговедения.

Блажен муж, бояйся Господа, в заповедех Его восхощет зело.

Непостижимый свет почи в тебе, преподобие отче, и свещу пресветлу постави тя Господь среди тьмы греховный. Темже и мы тобой научени благодатную память твою поем, Иоанне.

Слава, глас 6-й:

Союзом любве апостолы Твоя связавый. Господи, и отца нашего Иоанна, яко новаго благовестника любве Твоея поставивый, утверди и ныне. Спасителю наш, союз любве церковныя, да совокуплени поем Тя и неизреченную Твою благость.

И ныне: предпразднству или Богородичен

Тропарь: «Боже отец наших» или «В тебе, отче, известно спасеся еже по образу» и пр., или глас 8-й:

Любовию Христовою уязвися, преподобие Иоанне, многи чада церковныя, яко отец ко Христу привёл еси, сего ради память твою совершающе, Спасово утешение приемлем и благодать Его исповедуем.

На утрени, по 1-м стихословии седален, глас 4-й:

Не презрел еси, отче Иоанне, ни странна, ни пришельца, но всем был еси благ и милости глубина, сирот отец и вдовам защита, нагих одеяние и алчущих пища. Помяни и нас, убогих чад твоих, и не отрини от благодатныя любве твоея.

Слава и ныне, предпразднству или Богородичен По 2-м стихословии седален, глас 5-й:

Божественной силой укрепляем, победил еси невидимых врагов искушения и к свету невечернему приближился еси. Уврачуй и душ наших страсти и светом твоим облистай ны, яко врач и утешитель всем от Бога дан еси, Иоанне отче наш.

Слава и ныне, предпразднству или Богородичен

Седален по полиелеи, глас 8-й:

Слова Божия пламенный служителю, Иоанне Богодухновенне, ты вместилище веры Христовой был еси, сего ради Господь, якоже новаго Авраама, отца многих постави тя. Моли убо, отче снятый, всем нам чадом Божиим быти и душам нашим спастися.

Слава и ныне, предпразднству или Богородичен

По 50-м псалме – самогласен, глас 6-й:

Преподобие отче Иоанне, во всю землю изыде вещание исправлений твоих: тем на Небесех обрел еси мзду трудов твоих, демонские погубил еси полки и ангельския достигл еси чины, ихже житию без порока и поревновал еси, дерзновение имея ко Христу Богу, мир испроси душам нашим.

Канон Святаго – по Уставу, его же краестрочие:

Моя жизнь во Христе, Ему же пою во вся веки

Глас 4-й

Песнь 1-я

Ирмос: Моря Чермнаго пучину немокренными стопами, древле шествовав Израиль, крестообразно Моисеовыма рукама Амаликову силу в пустыни победил есть.

М Моя чувствования в Тебе утверди. Спасителю мой, да возмогу достойне воспети молитвы и подвиги Тя возлюбльшаго и Тобой возлюбленнаго служителя Твоего, отца нашего Иоанна.

О От юности Первозванному апостолу последуя и его светосиянным Крестом озарився, неведения мглы избегл еси, Христу хвалебную песнь воспева блаженне.

Я Якоже Илия колесницею огненной, тако и ты колесницею добродетелей на Небо взошел еси. Отнюду же ниспослати и нам жития исправление Господа умоли.

Богородичен:

Ж Жезл прорасте, Дево, от корене Иессеова, цветоносяй всеблаженный Плод спасения верой воспеващим Тя.

Песнь 3-я

Ирмос: Веселится о Тебе Церковь Твоя, Христе, зовущи, Ты ми крепость. Господи, и прибежище, и утверждение.

И И нравом причастник, и житием подражатель апостолом быв, Богодухновенне, слово истины до конца исправил еси.

З Зрительно Царства Небеснаго душевное око твоё, яко чисто, имея жизнь твою святе управил еси, отче предивный, сего ради о Бозе тя прославляем.

НЬ Не трудящийся да не яст, сию апостольскую истину всей братии твоей вещал еси, и Дом Трудолюбия нищим и болящим воздвигл еси, да ся питают трудами рук своих, аще и немощни суть.

Богородичен:

В Вся свет еси. Владычице, вся святыня, вся благость, вся – премудрость, вся можеши, яко Мати Всемогущаго, Едина и Та же Всесовершенная, яко Мати Всесовершеннаго Царя славы.

Песнь 4-я

Ирмос: Воздвижена Тя видев Церковь на Кресте, Солнце праведное, ста в чину своём, достойно взывающи; слава силе Твоей, Господи.

О Основание твёрдо – Христа имея, вторый Авраам был еси, приемля от всех стран приходящия к тебе, и тех ко Господу приводил еси, и теми угодная Богу творил еси.

X Храм Богу сердце твоё хотяй устроити, в дому Божием непрестанно служити возжелел еси и тамо небесныя доброты зрел еси.

Р Росой подвигов твоих вся страсти телесныя угасив, возжегл еси просвещение безстрастия и сын вечнаго дне был еси, отче блаженне.

Богородичен:

И И нам подаждь. Владычице, чистоту сердечную, сыновнюю доверчивость и любовь, яже к Тебе, – всегда, и ныне и присно и во веки.

Песнь 5-я

Ирмос: Ты, Господи, ми свет, в мир пришёл еси. Свет Святый, обращаяй из мрачна неведения верой воспевающий Тя.

С Сподобился еси вышних дарований, отче. Господу твоему непрестанно служа и апостольские труды присно подражая.

Т Тленныя твоея плоти сладострастие умертвив, душу нетленную благочестием оживил еси, и сию дом Духа Божественна сотворил еси.

Е Евангелие Христово всем усердно проповедуя. Трапезы Господней причастник повседневный был еси, сам себе и паству твою, яко жертву живу и святу Богови устрояя.

Богородичен:

Е Едина от Троицы родила еси Пречистая, милосердия ради на земли Явльшагося во двою естеству, егоже непрестанно моли спасти души наша.

Песнь 6-я

Ирмос: Пожру Ти со гласом хваления. Господи, Церковь вопиет Ти, от бесовския крове очистищшися милостию от ребр Твоих истекшею Кровию.

М Маслина плодовита в дому Господа твоего был еси, Иоанне Богоявление, яко ведение Божественное Господь дарова ти и в делании апостольстем укрепи тя.

У Уди тела Христова есте вы, тако со апостолом проповедал еси и Христа единаго любити учил еси, да вси едино будут.

Ж Житие твоё свято, слово твоё, Богомудре, благодати Божией исполнено, сердце твоё молитвы благодатныя сосуд бысть, сего ради верой и любовию тя почитаем.

Богородичен:

Е Единая Благая Владычице, яви владычество Твоё на нас, избавляющи нас от всякия скверны лукавых помышлений, от всяких бед и зол и козней демонских, яко Благая Мати Божия.

Кондак, глас 3-й:

Божественныя веры проповеданием и любве Евангельския исполнением Церковь Христова тя отца нарече, преподобие Иоанне, и яко истинный отец чадом, всем и ныне зовеши со апостолом: приидите, обретохом Желаемаго.

Песнь 7-я

Ирмос: В пещи персидстей авраамстии отроци, любовию благоверия паче, нежели пламенем, опаляемы, взываху: благословен еси в Церкви славы Твоея, Господи.

П Промыслом Божиим свет благочестия среди тмы тяжкия безбожия и неверия ты явился еси, отче, вся призывая звати: благословен еси в Церкви славы Твоея, Господи.

О образ Божий человек есть, ты же, отче Иоанне, и зерцало любве Божией пресветло был еси, и дом Святыя Троицы, Юже и мы грешнии прославляем.

Ю Юже от Господа благодать приял еси недуги и страсти исцеляти человеком, да вси с тобой единомудренне поют: благословен еси. Господи Боже, во веки.

Богородичен:

В Владычице, спаси род Твой, спаси единокровный Твоя. Спаси ны, Мати Живота и всего рода человеча, аще и недостойни есмы Тя Матерь себе нарещи, освяти, утверди и спаси нас молитвами Твоими.

Песнь 8-я

Ирмос: Руце распростер Даниил, львов зияния в рове затче, огненную силу угасиша, добродетелию препоясавшеся, благочестия рачители отроцы зовуще; благословите вся дела Господня Господа.

О Очисти сердца и мысли наши молитвами твоими и яко землю плодоносну покажи я, да добродетелию препоясавшеся, зовем: благословите вся дела Господня Господа.

В Венцем благодатных даров венчался еси, премудрость высшую почитая и присно зовый: благословите вся дела Господня Господа.

С Слава Тебе, Всесвятый Животворящий Душе, от Отца исходяяй и в Сыне присно почиваяй; слава Тебе, Сыне Божий, Святым Духом освещаяй, укрепляяй и умудряяй нас; слава Тебе, Отче, благоволяй о нас присно Духом Святым; Нераздельная Троице Единице – помилуй нас.

Богородичен:

Я Яже миру рождши спасение, Еяже ради от земли на высоту взяти быхом, радуйся. Благословенная, Покрове и Державо, Стено и Утверждение, пойщим чистая: Господа воспевайте дела и превозносите Его во веки.

Песнь 9-я

Ирмос: Камень нерукосечныя горы от несекомыя Тя, Дево, краеугольный отсечеся – Христос, Иже совокупив разстоящаяся естества. Тем веселящеся Тя, Богородице, величаем.

В Воистину свет миру явился еси, добродетелию украшен и пастырь изряден Православныя Церкве был еси, Христа прославляя, тем веселящеся тя, отче святый, ублажаем.

Е Едино тело. Един Господь, едина вера, едино Крещение, темже истинствующе в любви да возрастим в Него всяческая, иже есть Глава Христос, яко же со апостолом преподобный отец наш заповеда.

К Князи людстии и царие воспеша тя и восхвалиша тя, ты же славу земную всю презрел еси и токмо с народом Божиим возжелал еси купно быти и прославляти Господа во веки.

Богородичен:

И Иже во утробу всельшася Девыя и от Сея страшно и выше слова наздавша древняго Адама, Господа поем и славословим во веки.

Светилен, глас 4-й:

Первозванному ученику Христову подражав, пастырь добрый воистину был еси и плод мног верныя Господу твоему привёл еси и до последняго твоего издыхания взывал еси: моя жизнь во Христе есть.

Слава, и ныне, предпразднству или Богородичен На хвалитех, стихиры, глас 6-й:

О, крепосте моя, Иисусе, Сыне Божий! О, свете ума моего и мире, и радосте сердца моего, слава Тебе, слава Тебе, избавителю от невидимых враг моих, – тако, отче наш, вопиял еси ко Господу твоему, тако и нас вразуми воспети всем сердцем: Господи, Спасителю наш, слава Тебе.

Образ Божий есте вы, сего ради храните великий образ сей, образ красоты Божией, образ безмерныя любве Его; да будете чада Отца вашего. Иже на Небесех; да будете святи, якоже и Отец ваш свят есть. Тако, пастырю Богомудрый, паству твою учил еси, тако и сам святе пожил еси.

Христос вочеловечися, призвав к покаянию разбойники и блудницы, и ты, пастырю многомилостивый, заповедь Пастыреначальника исполняя, с мытари ядяше и со грешники беседоваше, вся к покаянию призывая и вся научая молитися: Боже, милостив буди мне, грешному. Боже Милостиве, слава Тебе.

Якоже пророцы святии о пастырех Израилевых, тако и ты, отче наш, о пастырех слёзы проливал еси, сице глаголя: пастыри и паства согрешиша пред Тобой, Господи, все уклонишася, вкупе непотребни быша – и что сотвориши нам. Господи? Кровь завета Твоего вопиет от земли, обаче глас Твой не услышан есть, и что сотвориши нам. Господи? Господи, прежде даже до конца не погибнем, спаси ны.

Слава, глас 7-й:

Поклоняйся иконам святым, воспеваю Бога Воплощеннаго, образ славы Отчия, воспеваю и Отца безначально Сына родившаго, прославляю Богоподобие человеков, иже храмы Духа Святаго суть, такожде и в чувстве имею силу Креста Животворящаго. Таково бысть славное Богословие твоё, отче святый, ниже великим учителем древним уподобился еси, образ Бога Воплотившагося восхваляя,

И ныне, предпразднству или Богородичен Славословие великое. Отпуст.

* * *

От автора. Я привёл напечатанную выше Службу Иоанну Кронштадтскому как замечательнейший документ творчества русского духа в годину лихолетья, гонения на святую православную веру, разрушения храмов, умерщвления священнослужителей. Эти великие исповедники-мученики думали о прославлении Бога, а не о земной своей жизни, и составили службу угоднику Божию.

В конце царствования Императора Александра III Россия достигла неслыханного внешнего могущества, при полном внутреннем порядке и спокойствии. Экономическое благосостояние было очень велико и быстро росло, и весьма многие жили в богатстве.

В начале царствования Императора Николая II богатство страны продолжало увеличиваться, но, при слабом управлении, нравственность стала падать с головокружительной быстротой.

Про Бога забыли, говорили: «Бога нет, мы и без Бога хорошо проживём». От бывшего в России со времён Владимира Святого и до конца царствования Царя Алексея Михайловича благочестия, когда в каждой избе читали «Четьи Минеи», не осталось и следа. Царила полная беспринципность, пьяный разгул и разврат.

Откровение святого Иоанна: Так говорит Сын Божий: ты говоришь: «я богат, разбогател и ни в чём не имею нужды»; а не знаешь, что ты несчастен и жалок, и нищ, и слеп, и наг, Година искушения придёт на всю вселенную, чтобы испытать живущих на земле⁶¹⁷.

Видя всё это, Господь Вседержитель и послал в погрязшую в грехах Россию верного раба Своего Иоанна Кронштадтского проповедовать покаяние и пророчествовать. 54 года проповедовал⁶¹⁸ пророк Божий устно и писаниями своими, при подкреплении слова последующими знамениями.

Господь ждал полвека, не покаются ли люди от обличений пророка. Однако люди не только не покаялись, но стали хулить Духа Святого, действовавшего через пророка.

И покарал их Бог неслыханными ужасами и истреблением десятков миллионов народа.

Пророк же Божий отошёл ко Господу, оставив обезумевшему народу письменные предсказания тех ужасов, которые постигли русский народ.

Из содержания 640 страниц первого и второго томов настоящей книги ясно, что отец Иоанн Кронштадтский был пророком Божиим.

Все его предсказания отдельным лицам и целым народам исполнились и исполняются – сколько тысяч раз отец Иоанн на просьбы помолиться об исцелении отвечал: «Будет здоров или здорова», и все эти предсказания исполнялись.

Потому-то Господь Вседержитель и не оставлял безнаказанными все выступления людей против отца Иоанна точно так же, как Бог наказывал людей за непочтение к пророку Елисею и другим ветхозаветным пророкам. Например: 4 книга Царств, гл. 2, ст. 23–25.

В Белграде немало есть лиц, которые старались дискредитировать силу Духа Святого, обитавшего в отце Иоанне и через него действовавшего, и разными способами мешали прославлению отца Иоанна людьми, за что испытали на себе кару Божию. Но были и такие, которые, как упомянутый на странице 73 настоящей книги протоиерей⁶¹⁹, совершенно изменившийся в отношениях своих к памяти отца Иоанна, способствовавший его прославлению и умерший праведником.

* * *

Рассказ капитана I ранга Степана Павловича Бурачка, от 6 августа 1937 года.

Некто, посмеявшийся над отцом Иоанном, почти сейчас же после своих вольнодумных рассуждений пострадал ожогом лица от вспыхнувшей коробки со спичками, когда закуривал папиросу. Обстоятельство это было признано самим потерпевшим.

* * *

Рассказ архимандрита Герасима (Шмальца) из Аляски, от 17 марта 1939 г. Адрес: Monkis Lagoon via Ouzienkie, Alaska, U. S. N. Amer.

«У нас в городке Алексине Тульской губернии проживала добрая религиозная купеческая семья Горшковых. Супруга Петра Антоновича Горшкова Александра Сергеевна заболела, и московский профессор доктор Снигирев нашёл, что ей необходимо сделать операцию.

Как верующая женщина, она поехала за советом к отцу Иоанну Кронштадтскому. Он выслушал её и сказал: „На операцию не соглашайтесь. Если послушаете меня, то поживёте, и одну дочку и другую замуж отдадите. Но на операцию не соглашайтесь, а то в 20-й день умрёте после операции“.

Вернувшись домой, она всё мужу рассказала. Но профессор Снигирев и доктора Бездетнов и Улитин начали уговаривать её, и больше её мужа, чтобы он её уговорил согласиться на операцию. Они говорили П.А. Горшкову, что если он не уговорит свою супругу на операцию, то скоро её потеряет. Конечно, они посмеялись и над словами отца Иоанна.

Пётр Антонович очень любил свою жену, и у него от неё было шесть дочерей и один сын, и он начал уговаривать свою жену согласиться на операцию. Доктор Бездетнов говорил ему даже так: „Я своей головой ручаюсь, что ваша жена вернётся из Москвы здоровой“.

Наконец она согласилась и уехала в Москву на операцию. Операция прошла удачно, и она быстро стала поправляться.

Наступил роковой 20-й день, и её лично посетил профессор Снигирев, осмотрел и сказал: „Теперь вы хорошо поправились и через недельку можете переехать на частную квартиру, вызовите к себе одну из своих дочерей, вам будет веселей с дочкой в чужом городе“. Александра Сергеевна поблагодарила его и попросила сестру написать телеграмму мужу.

Когда телеграмма была отправлена, она сказала больничной сестре: „Вот отец Иоанн сказал мне, что я умру в 20-й день, а я себя так хорошо чувствую и скоро покину клинику“. Она сказала эти слова и опустила голову на подушку. Сестра увидела, что у неё лицо сразу изменилось, что что-то случилось с ней, и она вызвала профессора к её постели. Когда профессор Снигирев и другие доктора подошли к ней, то она была уже мертва. Ровно через час её муж получил вторую телеграмму, в которой его извещали, что не стало в живых его дорогой жены.

Она умерла в 20-й день после сделанной ей операции, как и предсказал ей Батюшка отец Иоанн. Об этом знал весь город Алексин, и это святая истина».

* * *

От автора.

Да не подумает кто-нибудь, что отец Иоанн наказал смертью Александру Сергеевну Горшкову за то, что она ослушалась его.

Отец Иоанн, подобно ветхозаветным и новозаветным пророкам, предрёк будущее, которое открыл ему Господь Бог Дух Святой и которое должно исполниться, будучи словом Господа Бога Вседержителя, и если А.С. Горшкова не поверила Духу Святому, то отец Иоанн тут ни при чём. Бог поругаем не бывает⁶²⁰.

«Я многим обязан отцу Иоанну, – продолжает архимандрит Герасим (Шмальц), – он мне помог в одно время и тогда, когда его тело было заключено во гробе. В юношеские свои годы, по наговору людей, я осуждал отца Иоанна за шёлковые рясы, за ту славу, которой он был окружён. Но вот, приехав жить в Тулу к архиепископу Евдокиму и услышав из его уст о дивном священнике отце Иоанне, я глубоко скорбел о своём заблуждении. Ведь владыка Евдоким тоже писал о нём книгу „Два дня в Кронштадте“. Хотя в его книге было что-то около тысячи страниц, если я только не ошибаюсь⁶²¹.

Попав в Петроград в 1914 году и прожив там всю зиму 1914–1915 годов, я познакомился там с иеромонахом Иосифом, другом отца Иоанна⁶²² который мне многое поведал о нём. Я часто бывал у его могилки, часто молился там и просил прощения за все свои ошибки молодости. Любил я посещать ту церковочку-склеп, где под белоснежной мраморной плитой лежало тело этого величайшего русского священника-чудотворца».

* * *

Мой друг детства Шура Русаков был богат до революции. Я ему советовал продолжать учение, ехать в гимназию, но на это только и слышал ответ: «На что мне твоё образование? У меня денег много, а с ними открыт весь мир».

Но кровавая революция всё поглотила, и мой избалованный друг стал чернорабочим в Серпухове.

Вот наше земное величие и богатство, как оно непрочно!

А вот отец Иоанн как будто не умирал, он живёт и за пределами своей родины России.

В майском журнале «Американского Православного Вестника» некто Е.В. Акимова описала свой дивный сон. Она во сне слышала чудную проповедь отца Иоанна Кронштадтского о величии Божией Матери. Она видела и слышала, как он служил молебен у образа Иверской Божией Матери, и пишет: «... вокруг головы его было сияние: лицо его, обращённое к образу Владычицы, горело неземным светом; от рук, творивших крестное знамение и благословлявших, сыпались искры, точно звёзды».

* * *

Разъяснение протоиерея отца Иоанна Сокаля, настоятеля русской Свято-Троицкой церкви в г. Белграде.

«Для сохранения людей в вере и благочестии Господь прославляет на земле Своих угодников, подражая жизни которых, люди легче могли бы приближаться к Богу и спасаться.

Чрез Своих угодников прославляется Господь, как сказано в Писании: Дивен Бог во святых Своих⁶²³.

Через них проявляется и воля Божия ко спасению людей, как сказано: Святым, иже суть на земли Его удиви Господь вся хотения Своя в них⁶²⁴.

Вот почему так страшно противиться прославлению святых, ибо это значило бы противиться и воле Божией.

В таком случае человек, предоставленный своим собственным силам, не может оградить себя от наступающего зла и без помощи Божией и ходатайства святых угодников подвергается напасти зла; неожиданным болезням, лишению имущества, близких родных и даже жизни.

И, наоборот, человек, покоряющийся воле Господней и помощи прославленных святых, сохраняется промыслительной силой Божией и ограждается молитвой праведников от всяких бед и зол на жизненном пути к нравственному совершенству и спасению».

На странице 398 книги «Моя жизнь во Христе» отец Иоанн говорит: «История избрания и отвержения евреев показывает ту истину, что Бог верных Ему превознесёт и возвеличит, а неверных и неблагодарных унизит и отвергнет; ещё ту истину, что Он верен в Своих обетованиях и угрозах»⁶²⁵.

Эти слова отца Иоанна в точности исполнились над Россией; пока цари и народ были верны Православию, Россия восходила из силы в силу, когда же отступили от Православия и благочестия, сделались неверными и неблагодарными и приписывали себе всё могущество и богатство России, тогда Бог всё отнял и продолжает отнимать и унижать.

1) Генерал-майора Александра Фёдоровича Аккермана, живущего в г. Белграде, в Сербии.

«Приблизительно в 1899–1900 годах в Санкт-Петербурге капитан лейб-гвардии 2-й артиллерийской бригады Алексей Дмитриевич Головачёв, которому было тогда около 40 лет, тяжко заболел; болезненное состояние ухудшалось, так как последствия заболевания перешли на сердце. Обращались ко многим докторам, были консилиумы врачей, которые потеряли надежду на выздоровление, а известный тогда в Петербурге диагност доктор Нечаев (главный врач Обуховской больницы) решительно заявил, что спасения нет, и если больной и выживет чудом, то всё равно будет „навсегда“ калекой. Оставалось одно средство – молитва и милость Божия.

Мать больного обратилась к отцу Иоанну Кронштадтскому с просьбой посетить больного и причастить его. Больной в это время был очень слаб и апатичен и потерял всякий интерес к жизни, но при всём этом, как человек религиозный, высказывал большое желание видеть отца Иоанна и получить его благословение. Отец Иоанн приехал, благословил больного, поговорил с ним и причастил его.

На следующий же день больной почувствовал себя бодрее: стал проявляться интерес к жизни, заметно и быстро шло улучшение здоровья. Доктор Нечаев высказал, что это, безусловно, чудо, ибо болезнь Головачёва была столь ясна и так отчётливо выражена, что медицина в данном случае ошибиться не могла, и по велениям науки больной должен был умереть и лишь чудом мог остаться живым, но полным калекой, так как сердце больного было навсегда органически испорчено.

Капитан Головачёв скоро поправился, окреп и стал вполне здоровым человеком, продолжал служить в строй, провёл всю Великую войну и скончался в Петрограде от голода в 1925–1926 годах при большевиках.

Я помню твёрдо этот случай и привожу его не по слухам, а как очевидец, – капитан Головачёв был моим командиром батареи лейб-гвардии во 2-й артиллерийской бригаде».

2) Людмилы Дмитриевны Касимовой, проживающей в г. Белграде, в Сербии.

«Дядя мой, помещик Херсонской губернии, Сергей Каневольский страдал падучей болезнью. Мать его написала письмо отцу Иоанну Кронштадтскому, который ответил, чтобы больной прочёл его письмо и тогда выздоровеет. Больной отнёсся к этому скептически, но письмо всё-таки прочёл, и припадки прекратились».

I.

Изнемождённая Россия

Пред палачом простёрта ниц!

Слетели грёзы золотые

С её заплаканных ресниц.

Теперь мучительным упрёком

Слова прозрения звучат.

Произнесённые пророком

За много, много лет назад:

«Покайтесь, братья! Близко время

Ужасных бедствий и невзгод!

Врагами брошенное семя

Приносит свой кровавый плод.

Как царства древние когда-то

Стирал Господь с лица земли

За грех безбожья и разврата, –

Так будет с нами в наши дни!

Крепись, Россия, но и кайся!

Живой молитвой возгорев,

Слезами горькими старайся

Смягчить Творца безмерный гнев!»

Но сердце русское глубоко

Погрязло в липкой тине зла.

Не вняла Русь словам пророка

И неудержно к бездне шла.

Земные страсти разжигая,

Уйдя от истинных дорог.

Искала Русь «земного рая»,

И покарал Россию Бог.

П.

С тех пор, как тучею кровавою

Затмились истины лучи.

Над истязаемой державою

Глумятся звери-палачи.

Всё благородное, великое.

Чем жили в прежние века.

Неудержимая и дикая

Ломает дьявола рука.

Удар карающего молота

Господь направил на людей.

Чтобы очистить их, как золото,

В горниле бедствий и скорбей.

И слышен плач неумолкающий.

Вопль исстрадавшейся Руси:

«Христос, Спаситель Всепрощающий,

Прости, помилуй и спаси!»

И будем верить, что спасение

Господь, по милости, пошлёт,

И всеблагое Провидение

Избавит страждущий народ.

Н.Н. Кадьян

Декабрь 1933 г. Белград.

Печальным, редким перезвоном

Над Русью скорбный час пробил, –

В тот час сном тихим, непробудным

Великий пастырь опочил...

Угас чистейший светоч веры.

Елей бесценный догорел,

И дух служителя Христова

К Престолу Бога отлетел...

О, Русь – страна моя родная!

Ты хорошо ли поняла –

Какую страшную утрату

Ты с этой смертью понесла?

К кому теперь в час скорби тяжкой.

Когда болит твоя душа,

К кому за словом утешенья

Пойдёшь ты, Русь, теперь – куда?..

Кому теперь свои страданья.

Болезни, язвы понесём?

Кого попросим помолиться?

К кому с слезами припадём?..

Кто верой пламенной, живою.

Глубокой, чистой, как кристалл, –

Поддержит веры нашей пламень.

Чтоб он совсем не потухал?..

И верим, что в селеньях горних,

В сиянье славы неземной –

Нас не оставит пастырь добрый

Своей молитвой святой;

Что в дни унынья и страданий

Он наши скорби облегчит,

И путь наш жизненный, печальный.

Лучом надежды озарит...

Н. Иванов

В безумном чаду мятежа и бунтарства.

Душой погрязая в пороке и зле.

Сыны православного дивного царства

Плодили крамолу по Русской земле.

Склоняясь пред огненной пастью химеры.

Иудино дело ехидно творя.

Губили остатки Божественной веры

И в злобе змеиной хулили Царя.

В лукавых мечтаньях, в грехе и безверье,

С отравленным сердцем, с мятежной душой,

Россия стояла у адских преддверий,

И близился, близился час роковой.

Огонь загорался, и злой искуситель.

Клубя свои чары, во тьме ликовал;

Но Светлый Христос, Милосердный Спаситель

Устами пророка к России воззвал.

И недуг греховный леча покаяньем

И в лживых ученьях вскрывая обман.

Средь зла воссиял неземным обаяньем

Во граде Кронштадте отец Иоанн.

И злую неправду бичуя сурово,

Зовя к правой вере мятежный народ,

Христом озарённый, он рек своё слово

И гибель вещал он от красных свобод.

В портовых притонах разврата и водки,

В Кронштадтском соборе и в залах дворца

Рек светлую правду, смиренный и кроткий.

Слезой орошая сухие сердца.

И молвил он громкое слово народу.

Зовя всех сплотиться у врат алтаря.

Клеймил он проклятьями злую свободу

И славил Державу родного Царя.

И, смело вступая в духовную битву,

В очах отражая сиянье небес.

За грешных людей совершая молитву.

Творил он немало великих чудес.

Но люди смеялись над Божьим пророком,

И бился в тенетах Российский Орёл;

И гибель вещая, в страданье глубоком,

Отец Иоанн ко Христу отошёл.

И грозно свершилась небесная кара,

И гневно ударил Божественный гром,

И Русь запылала в объятьях пожара.

Как в древнее время неверный Содом.

Владимир Шелехов

Мысли ко дню Ангела отца Иоанна Кронштадтского

Когда Россию к бездне завлекали,

Чтоб сбросить вниз недрогнувшей рукой,

Когда всё чистое, всё лучшее пятнали

Предатели безумной клеветой,

А грязь сердец и наготу порока

На золотой взводили пьедестал.

Господь послал великого пророка.

Чтоб нас спасти и отвратить развал.

Но вняли ль мы глаголам вдохновенным?!

Сердцами чёрствыми давно окаменев.

Мы больше прежнего страстям предались тленным,

И покарал Россию Божий гнев!..

Так хоть теперь, увидя кару Божью,

В слезах раскаянья смирив свои сердца,

С молитвой Господу, падём к Его подножью,

И вновь воскреснет Русь по милости Творца!

Н.Н. Кадьян

Примечание. Для сведения читателей сообщаю:

1) что в журнале «Русский Паломник» № 4, от 24 января 1909 года, напечатано много стихотворений, посвящённых отцу Иоанну, и

2) что в книжной торговле господина А. Шрута имеется сборник стихотворений, посвящённых отцу Иоанну (около 100 стихотворений); адрес: A. Schrut, Prag – III – 577, Kelicićša ul., 3.

Приношу глубочайшую признательность настоятелю Белградского прихода отцу протоиерею Иоанну Сокалю, киевскому академику, который всегда с охотой помогал мне своею учёностью и пастырским опытом.

На страницах 5, 21–23 упомянуто, что толчок к началу печатания второго тома дали супруги Сикорские⁶²⁶. Они пожертвовали деньги для немедленного издания небольшого числа книг на простой бумаге, в которых были бы помещены все известные мне чудеса отца Иоанна, чтобы они не остались неопубликованными в случае моей смерти. При этом Сикорские писали мне, что в мирное время можно будет переиздать второй том. Однако великому чудотворцу отцу Иоанну Кронштадтскому угодно было, чтобы книга о нём была издана хорошо, – не только по количеству собранных в ней материалов, но и по внешнему виду. Поэтому он расположил сердца горячих почитателей своих – полковника Алексея Алексеевича Быкова и Ильи Григорьевича Пиноци – помочь этому изданию. И действительно, Илья Григорьевич Пиноци пожертвовал деньги на расходы по окончанию печатания большой книги в 370 страниц и на красивые обложки с портретами отца Иоанна для книг, а Алексей Алексеевич Быков доставил всем читателям моей книги великую радость, взяв на себя издержки и хлопоты по изготовлению для книг портретов отца Иоанна в красках и 22-х картинок из его жизни на веленевой бумаге. Поэтому я сердечно прошу всех читателей, которые останутся довольны вторым томом моей книги, воздать просвещённым благотворителям Алексею Алексеевичу Быкову и Илье Григорьевичу Пиноци за беспредельную любовь их ко Христу и к угоднику Его Иоанну Кронштадтскому – воздать тем, чем все вы можете, а именно – поминать в ваших молитвах о здравии и спасении Быковых – Алексея и Варвары и Пиноци – Илии, Софии, Илии, Ивана, Ираиды, Елены, Наталии, Ираиды и Гаральда.

Благодарю как бы от лица самого отца Иоанна и всех, приславших свои лепты, великие и малые, и лично потрудившихся на издание второго тома.

Горячо благодарю капитана II ранга Ивана Николаевича Казнакова, который заходил ко мне ежедневно и помогал мне с христианской любовью решительно во всём. С ним вместе благодарю и надворного советника Константина Антоновича Ошмянского за помощь его в организационной работе.

Типографу коллежскому асессору Михаилу Григорьевичу Ковалёву, взявшему на себя набор второго тома по той же цене, какую он брал в 1938 году за набор первого тома, считаю своим долгом выразить искреннюю благодарность за это и за то, что, принимая набираемое к сердцу, нередко помогал мне советами.

Филиппу Логгиновичу Ефименко, в типографии которого печаталась эта книга, дружески жму руку за доверие и кредит, которые он мне оказывал, и сердечно благодарю за то, что он производил расценку работ по тем же ценам, какие существовали во время издания первого тома.

Моим добрым друзьям сербам: Милинке Т. Богдановичу, заведующему личным составом, и Миле И. Богдановичу, главному бухгалтеру Отделения кадастра, где я служил, выражаю сердечную мою благодарность за то, что они устроили мне отпуск, который был мне необходим в декабре 1940 года, для того чтобы закончить рукопись.

* * *

Возношу Господу Богу, Матери Божией, великому пророку и чудотворцу Иоанну Кронштадтскому, молитвенникам, молитвенницам и Ангелам-хранителям семьи моей беспредельную благодарность за то, что Господь сподобил меня ныне закончить предпринятый мной очень давно труд по собиранию воспоминаний об отце Иоанне и по передаче их человечеству.

День святителя и чудотворца Николая, 6 декабря 1941 года.

И.К. Сурский.