схиархимандрит Иоанн (Маслов)

Лекции по пастырскому богословию

 Часть 1Часть 2Часть 3 

II. ИСТОРИЯ ПАСТЫРСТВА

Учение о пастырстве-священстве в Ветхом Завете

Высоко, священно и ответственно служение пастыря Церкви Христовой, священника Бога Вышняго. Оно – единственное в своем роде служение, совершенно выделяющееся из ряда обыкновенных человеческих служений.

Для того, чтобы глубже понять это высокое служение пастыря в Церкви Христовой, необходимо нам вернуться в седую древность, раскрыть историю возникновения ветхозаветного священства и рассмотреть его характерные черты.

Данная тема будет рассматриваться по следующему плану:

1. Время появления жертвоприношений и молитв.

2. Жертвоприношения патриархов и идея, лежащая в их основе.

3. История возникновения иерархического священства в ветхозаветной Церкви.

4. Акт посвящения ветхозаветного священства. Основные обязанности священников.

5. Внешние и внутренние качества ветхозаветных священников.

6. Первосвященническое служение и его особенности.

7. Основные черты пастырской деятельности ветхозаветных пророков и их функции.

Время появления жертвоприношений и молитв

Еще тогда, когда Церковь состояла из двух первых человеков, служение пастырское имело место и силу. О том, что Адам до грехопадения имел непосредственное общение с Богом, «ходящим в раю» (Быт. 5, 8), четко говорится в Библии. Из этих слов можно заключить, что первоначально идею пастыря Сам Бог благоволил проявить в Себе Самом. «Хождение Бога в раю что другое означает, как не Его пастырское попечение о человеке. Создав человека по образу Своему, Он запечатлел в душе его и тот образ пастырства, который в высшей степени принадлежал Ему Самому»21, – считает митрополит Сергий (Ляпидевский). Когда человек пал, то он этим самым лишил себя непосредственного общения с Богом. Вместо непосредственного, живого общения с Богом первый человек прибегнул к посредственному общению через жертвоприношения и молитву.

Иначе высказывается по этому поводу блаж. Августин. Возникновение жертвоприношений он относит еще к райскому состоянию первых людей. По его мнению, это были жертвы хваления, поклонения, благодарения и прошения об исполнении заповеди Божией. Эти жертвоприношения носили характер преданности Господу, они сообщали людям благодатные силы, способствовавшие духовному развитию райского человека22.

Первыми жертвоприносителями, как говорит нам книга Бытия (4, 3–4), были Каин и Авель, которые приносили жертву Богу от плодов рук своих. И мы знаем, что Господь благоволил принять жертву Авеля, которая была принесена от чистого сердца, а Каинову жертву Господь не принял, она была не угодна Богу, потому что приносилась не от чистого сердца.

Преподобный Ефрем Сирин, указывая на глубокую древность священства, говорит: «Видишь первого священника Авеля, при первом творении мира, и досточтимого священника Ноя, при втором творении…, с которыми Сам Бог установил завет»23.

Жертвоприношения были основой не только религии богоизбранного народа, но и всякой другой религии языческой. Во всем древнем мире они выражали сознание виновности человечества пред Богом. Отсюда вытекала острая потребность в искуплении, заглаждении своих грехов с целью примирения с Верховным Существом. Таким средством к примирению человека с Богом и была жертва. «Жертва, – по словам одного ученого апологета, Геттингера, – была ничем иным, как громким и никогда не прерывавшимся воплем человечества к Нему о примирении с Богом, воплем, раздававшимся из всех пунктов земли и оглашавшим все тысячелетия истории; памятником, воздвигнутым между небом и землею, чтобы постоянно свидетельствовать о раскаянии человечества»24.

Жертвоприношения патриархов и идея, лежащая в основе их

Первоначально жертвы совершались каждым членом семейства в отдельности (Быт 4, 3–4), но когда грехи все более и более стали обнаруживаться в жизни рода человеческого, то Бог отвратил Свой Дух от человеков, потому что они сделались плотию, но не отвратил, однако, милосердия Своего от них. Для поддержания в людях духа благочестия и священного страха Господь избирает из среды человечества людей старейших по возрасту и достойнейших по жизни; эти мужи назывались патриархами. Их жертвоприношения были угодны Богу, потому что они ходили пред лицем Его. В религиозном отношении для членов своей семьи, а также для членов своего рода они были жрецами и служителями Истинного Бога, т. е. священниками. Они удовлетворяли все религиозно-богослужебные запросы своих единоплеменников. Это была как бы домашняя церковь, в которой они поучали их истинам веры в Единого Истинного Бога.

В обязанность патриархов также входило давать имена младенцам при рождении (Быт. 16, 15; 23, 1), совершать обрезание (Быт. 17, 12; 17, 23), благословлять на брак (Быт. 24, 60, 28, 1–3) и на многие другие знаменательные моменты в жизни отдельных членов рода (Быт. 20, 7; 27, 27–29; 28, 3).

С этими священнодействиями патриархи соединяли воспоминание полученного ими от Бога обетования о Семени жены, о Спасителе мира, Которому надлежало явиться из их благословенного рода (Быт. 3, 15).

Жертвами патриархи выражали молитвенные прошения пред Господом и обычно сопровождали их горячими молитвами, в которых они испрашивали у Бога помощи и наставлений, благоустройства семейной жизни, дарования потомства и т. д. Молились о грехах, которыми, по сознанию их совести, они оскорбляли величие Божие.

В книге Иова об этом находим следующее свидетельство: «И… принесоша (Иов) о них (детях) жертвы по числу их, и тельца о гресе о душах их. Глаголаше бо Иов: негли когда сынове мои согрешиша и в мысли своей злая помыслиша противу Бога» (Иов. 1, 5).

Таким образом, мы видим, как тесно связаны между собой молитва и жертвоприношение. Совершители жертвоприношений, родоначальники, явились посредниками между Богом и своим родом. При совершении жертвоприношений должны были присутствовать все члены данного рода. Можно предполагать, что патриархальное жертвоприношение, при всей своей внешней простоте, носило величественный характер общественного богослужения и молитвы.

Таким образом, уже в этом посредническом служении лежала идея священства, хотя оно еще и не имело характера иерархического, так как основывалась на праве первородства, на праве естественном. Это патриархальное священство продолжалось до египетского переселения.

История возникновения иерархического священства в Ветхозаветной Церкви

С течением времени патриархальное священство, как не имеющее определенных правил своего служения и действовавшее по естественному праву, сменяется особым сословием иерархического священства, деятельность которого строго определялась богодарованным законом. Сам Бог благоволил вверить сохранение Своего завета и проповедь о Своих обетованиях Им Самим избранному колену Левиину. Причиной такого предпочтения, без сомнения, было то, что колено Левиино воздержалось от поклонения златому тельцу при горе Синай. К этому колену принадлежали Моисей и Аарон, великие вожди народа, ревностные блюстители нравственной чистоты его и строгие исполнители Божественных повелений. Сам Бог повелел привести Моисею Аарона и сыновей его пред скинию и посвятить их на священное служение: «Приведи к себе Аарона, брата твоего, и сыны его от сынов израилевых, да священнодействуют Мне» (Исх. 28, 1).

Таким образом, от Ааронова священства берет начало все ветхозаветное иерархическое священство. Хотя этот иерархический строй учрежден Богом, но, однако, и он еще не был таковым, который появился в новозаветной Церкви. Он имел начальную форму и носил прообразовательный характер.

Акт посвящения ветхозаветного священства. Основные обязанности священников

После избрания на великое священническое служение Аарона и его сыновей последовало особое посвящение их через следующие действия: омовение, возложение священнических одежд, помазание елеем, окропление кровью жертвенных животных, семидневное пребывание у дверей скинии (в это время они приносили множество жертв). Только в восьмой день они торжественно вступили в права священства (Лев. 8, 2–36; 9, 1–24).

Учреждение Богом иерархического строя было вызвано тем, что израильский народ, по своей греховности, уже не мог лично беседовать с Богом. Они имели нужду в посреднике, как это мы видим из Библии, где повествуется, что, когда Моисей принимал закон на горе Синай, «весь народ видел громы и пламя, и звук трубный, и гору дымящуюся, и стал вдали», и взмолились к Моисею: «Говори ты с нами, и мы будем слушать, но чтобы не говорил с нами Бог, чтобы нам не умереть (Исх. 20, 18–19). Из этих слов видно, что народ сам пришел к мысли о необходимости особого посредничества между ним и Богом.

Основные обязанности ветхозаветных священников были определены Богом: «И сказал Господь Аарону… и ты и сыны твои с тобою наблюдайте священство ваше во всем, что принадлежит жертвеннику и что внутри за завесою, и служите; вам Я дал в дар службу священства, а посторонний, приступивший, предан будет смерти» (Числ. 18, 7).

Обязанности трехстепенного ветхозаветного священства (левитское, священническое и первосвященническое) были различны. Только один первосвященник мог входить во святое святых, священники исполняли свои обязанности во святилище, а низшая степень – левиты – прислуживали во дворе скинии. Сам Господь священническое и первосвященническое служение определил так: «Сохраните жречество ваше по всему образу алтаря, и еже внутрь завесы» (Числ. 18, 7). О левитском служении Господь сказал Аарону: «Братию твою, племя Левиино… приведи к себе, и да приложатся к тебе, и да служат тебе, и да блюдут стражбытвоя и стражбыскинии: токмо к сосудам святым и ко алтарю да не приступают, да не измрут» (Числ. 18, 2–3). Из этих слов видно, что их служение и обязанности различны.

Обязанности служителей алтаря – священнослужителей – были следующие:

1. Умилостивление Бога и служение Ему посредством принесения жертвенных животных, которых священослужитель должен тщательно осмотреть, чтобы животное удовлетворяло всем требованиям обрядового закона (Лев. 22, 17–24).

2. Возжение светильников, а также поддержание огня на жертвеннике, очищение его от золы. Воскурение благовонного фимиама (Исх. 30, 1–8).

3. Приготовление хлебов предложения (Лев. 24, 5–8); а также каждую субботу священство должно было переменять на трапезе хлебы, которых было двенадцать, по числу колен израилевых.

4. В их обязанность входило созыв народа посредством священной трубы при снятии станов во время странствования по пустыне; при вступлении на войну (1Цар. 13, 3; Иоиль 2, 1; Зах. 9, 14); также они трубили во дни веселия и в праздник в новолетие седьмого месяца, называемый праздником трубного звука (Лев. 23, 24; Числ. 29, 1).

5. Им дано право очищать нечистоту израильтян от прикосновения к мертвому телу и от проказы (Лев. 12–14 гл.).

Все эти обрядовые стороны носили характер учительства имели нравственно-воспитательное значение для израильтян. Объявив народу столько разных законов и постановлений гражданского и религиозно-нравственного характера, служитель алтаря должен был позаботиться и о том, чтобы все эти уставы и законы «Иеговы» не были забыты и искажены народом, а напротив, чтобы всегда были в сознании народа и осуществлялись в жизни. Отсюда «учить народ законам и уставам Иеговы» – стало второй задачей священства после религиозно-церковных отправлений; вот почему в Библии мы видим постоянные и настойчивые завещания священству «учить» народ (Лев. 10, 10–11; Втор. 31, 9–13; Исх. 24, 4–7; Пар. 15, 3; 17, 7–9; Мак. 2, 7 и др.). И эта задача учительства в сознании самого народа очень тесно связывалась с обязанностями священства. Указание на это мы находим в дальнейшей истории еврейского народа. В последующие за Моисеем времена считалось народным бедствием отсутствие «священника учащаго» (2Пар. 15, 3).

Понятна такая строгость взгляда на учительский долг священника. Он должен был учить не чему иному, как исполнению Божиих повелений, которые при теократическом строе определяли собою всю жизнь богоизбранного народа. В случае же прекращения священнического учительства «уставы Иеговы» в народном сознании могли затемниться, исказиться и, наконец, потерять в его сознании свое первенствующее значение – богоизбранничества. Вот почему «повеления Иеговы» Моисей заповедует народу иметь постоянно пред собою, как «знак на руке» или «памятник пред глазами» (Исх. 13, 9–16), «внушать их детям», говорить о них, сидя в доме, идя дорогою, и ложась, и вставая», и написать их на косяках домов и на воротах их (Втор. 6, 6–9;11, 18–20).

С другой стороны, добросовестно исполняя свои религиозно-церковные обязанности, священство уже тем самым учило народ тем же повелениям Иеговы, так тесно были связаны эти две обязанности священства – религиозные обряды и учительство. Можно сказать, что это была одна обязанность – религиозно-нравственного воспитания народа.

Неразрывно с учением и заботой о спасении словесных овец в обязанность священства входили и еще две должности – судебная и врачебная. Являясь посредником между Богом и народом, истолкователем и хранителем всех Божественных повелений, священники должныбыли, естественно, являться и первыми судиями и карателями при неисполнении «уставов Иеговы». Поэтому священству безраздельно принадлежало право суда в области прегрешений каждого, кто нарушал заповеди Иеговы.

Установление факта греховности, наложение наказания, очищение и прощение согрешившего – все это было в ведении священников (Лев. 4, 13–35; 5, 1–4; 5, 15–17; Числ. 5, 13–31; 6, 10).

Совершать суд в еврейском народе могли и старейшины, но во всех затруднительных, спорных вопросах суд принадлежал священникам. Священнический суд имел бесспорное окончательное решение, сопротивление которому наказывалось смертью (Втор. 17, 8–13; 2Пар. 19, 8–11; Иез. 64, 24). И хотя права суда были не столь широки, как права учительства, тем не менее, и суд священства должен был иметь большое воспитательное значение для народа. Во время суда обязательно читали пред народом те Божественные повеления, которые были нарушены преступником, а это являлось уже своего рода учением народа. Кроме этого, суд присуждал виновному исполнять разные церковно-религиозные постановления, что также, в свою очередь, служило школой для народа. Таким образом, мы видим, как прочно в руках священства сходились разные нити теократического управления народом25.

Кроме судебной обязанности, ветхозаветные священники занимались еще и врачебной деятельностью, которая направлялась на распознание разных кожных заболеваний и врачевание их в сынах израилевых. К их надзору относились также и те больные, которые были покрыты заразной болезнью – проказой. Таковых они удаляли от общества до полного выздоровления. В полномочия священников входило смотреть за чистотой как телесной, так и нравственной.

Эта деятельность священства, подобно судейскому делу, тесно связывалась с первой и главной его обязанностью – исполнением религиозных треб и обрядов, так как при всяких случаях очищения от нечистоты или выздоровления полагалось законом принесение тех или иных жертв. Отсюда и врачебное дело священства становилось опять своего рода учительством.

В военное время священники были вдохновителями Израиля в битвах с врагами (Втор. 20, 2–4).

Так, все стороны деятельности ветхозаветного священства определялись одной задачей – очищать народ от нечистоты телесной и духовной и уготовлять из него народ, угодный Богу. Без преувеличения можно сказать, что в деле воспитания всего народа деятельность ветхозаветного священства была незаменима.

Внешние и внутренние качества ветхозаветного священства

Многообразие и важность обязанностей ветхозаветного священства требовали от него высоких физических, духовных и моральных качеств. При вступлении на этот великий пост, прежде всего, законом требовалось, чтобы кандидаты священства вели свое происхождение от священнического племени и были законорожденными (Втор. 23, 2). Причем, происхождение и законорожденность должны были быть доказаны через всю последовательность поколений многими свидетельствами. Кроме того, от священников требовалось, чтобы они были физически совершенно здоровыми, свободными от временной нечистоты26, особенно чистыми в семейном отношении. Священник не должен иметь на своем теле каких-либо недостатков, пороков. В Священном Писании эти физические недостатки, препятствующие принятию священства, указаны: «Всяк человек, ему же аще будет на нем порок, да не приступит; человек слеп, или хром, или корносый (уродливый), или ухо резан, или человек, ему же есть сокрушение руки, или сокрушение ноги, или горбат, или гноеточив очима, или бельмоочен, или человек, на нем же суть красты дивия (короста), или лишаи, или единоятрый (с поврежденными ятрами); всяк, ему же аще будет на нем порок от семене Аарона жреца, да не преступит принести жертв Богу… за порок на нем» (Лев. 21, 18–20). Эти физические недостатки считались как бы унижением священного сана и могли служить поводом к уничижению самого богослужения.

В Ветхом Завете телесный порок человека считался следствием греховности, если не его личной, то прародительской. Вот почему священники, которые должны очищать других от греховной скверны, сами должны были быть чисты от греховных последствий.

Внутренние качества священника должны соответствовать высоте его положения. Чтобы воспитывать народ в религиозно-нравственном духе, ветхозаветному пастырю предписывалось быть ревностным исполнителем всех законов. Он являлся образцом для ветхозаветного человека. Будучи из рода Ааронова и вырастая в священнической среде, он должен был с юных лет набираться «духа премудрости и разума» (Исх. 11, 1–2), больших «знаний и благоразумия» (Иер. 3, 15).

Во всем своем поведении священнослужитель должен быть чист и целомудрен. Наряду с целомудрием, от служителя Иеговы требовалась и трезвенность – воздержание от употребления спиртных напитков или сикера (Лев. 10, 9), с тем, чтобы он имел способность во время священнодействования отличать «между вещами святыми и между скверными, и между нечистыми и между чистыми» (Лев. 10, 10).

Ветхозаветные священнослужители должны были готовиться к выполнению своих обязанностей, не к формальному выполнению их, но к глубокому и всестороннему руководству всей морально-духовной жизнью народа. Как представитель своего народа пред Богом, священник один только носил «имена сынов израилевых на наперснике судном у сердца своего» (Исх. 28, 29).

Первосвященническое служение и его особенности

Высшим лицом ветхозаветной иерархии был первосвященник. Сам Бог повелел привести Моисею Аарона и сынов его пред скинию и поставить на священное служение. Таким образом, Аароном начался ряд первосвященников, составлявших высшую степень ветхозаветного священства. Первосвященник являлся ближайшим служителем Иеговы, как высший посредник между Богом и народом. Его устами объявляема была воля Небесного Царя избранному Им народу, поэтому он один мог вопрошать Господа через урим и тувим; его руками избранный народ возносил благодарственные жертвы Господу Сил; его молитвами народ испрашивал у Господа милости, искал с Ним примирения. Как ближайший посредник к Богу, он имел право входить однажды в год во Святое Святых с кровью очищения. На нем лежала обязанность сохранять целость закона, изъяснять смысл его израильтянам, сохранять единство в управлении народом и пещись о его благополучии, обязанность главного надзора за богослужением и всем священством и сокровищами храма27.

Святость места требовала от первосвященника гораздо большей чистоты и безупречной жизни, чем это требовалось от простого рядового священника. Премудрый Сирах, видя это высокое служение первосвященника и его превосходство пред священниками и народом, говорит: «Как прославлен бысть (первосвященник) в сожительстве людей… яко звезда утренняя посреде облаков, аки луна полна во днех своих, яко солнце сияющее на церковь Вышняго и аки душа светящаяся на облацех славы; яко цвет шипков во днех весенних, яко крини при исходищах воды, яко стебло ливаново во днех жатвы; яко огнь и ливан на огнищи, якоже сосуд злат искован, украшен всяким каменем многоценным, яко маслина, износящая плоды и яко кипарис, возрастаяй до облак» (Сир. 50, 6–12).

Высота первосвященнического служения требовала и соответствующего посвящения. Начало этого акта совпадает с началом посвящения левитского и священнического. Разница заключалась лишь в том, что при облачении на поставляемого, кроме священнического облачения, одевалось особое одеяние (Исх. 28, 9–43). По возложении первосвященнических одежд над поставленным совершалось помазание, но оно было более обильным в сравнении со священническим помазанием. По окончании посвящения первосвященник также неотлучно пребывал в скинии семь дней, и только на восьмой день он вступал в свои права.

Основные черты пастырской деятельности ветхозаветных пророков и их функции

Как свидетельствует нам ветхозаветная история, еврейский народ и его предводители, очень часто уклонялись от почитания истинного Бога и склонялись в идолопоклонство. В этом отношении наблюдается постоянная борьба света с тьмой. Поступая так, они затмевали в своих сердцах то обетование, по которому Господь обещал произвести из их поколения Искупителя рода человеческого.

Языческие суеверия и безнравственность всего народа, включая и священников, временами доходили до предела. Были такие моменты, когда само священство вместе с народом уклонялось в идолопоклонство. Св. Писание неоднократно свидетельствует об этом (Иез. 44, 10; Ис. 27, 28–43).

В самом доме Божием воздвигались языческие алтари, приносились идольские жертвы. Так Ахаз, царь иудейский, повелевает первосвященнику Урии заменить медный жертвенник храма новым, по образцу жертвенника языческого, который он видел в Дамаске, – и приказание царя исполняется беспрекословно (4Цар. 16, 10–16). Во времена иудейского царя Манассии в храме Божием сооружен был не один жертвенник языческий и даже был поставлен истукан Астарты, позволялись гадания, ворожба, вызывание мертвых и прорицателей, а сын царский был проведен через огонь (4Цар. 21, 4–7; 23, 4–6; 7, 11; Иерем. 7, 31). При иных царях «заперли двери притвора и погасили светильники, и не сожигали курения, и не возносили всесожжения во святилище Бога Израилева» (2Пар. 29, 7).

Многие места Библии говорят нам и о том, что ветхозаветные пастыри совершенно не радели о своих обязанностях. В те дни Израиль оставался «без Бога Истинного, и без священника учащаго, и без закона» (2Пар. 15, 3). Сама книга закона была утеряна. Священники и левиты, как свидетельствует Сам Господь через пророков, «творят ложь и неправду» (Иерем. 5, 31; 6, 13; 23, 11; Соф. 3, 4; Мал. 2, 8); «спотыкаются от крепких напитков; побеждены вином, обезумели от сикера» (Ис. 28, 7); «нарушают закон Мой и оскверняют святыни Мои, не отделяют святого от несвятого и не указывают различия между чистым и нечистым, и от суббот Моих они закрыли глаза свои, и Я уничижен у них» (Иез. 22, 26); «не говорили: где Господь?» (Иерем. 2, 8); покланялись солнцу и луне и всему воинству небесному (Иерем. 8, 1–2); учили за плату (Мих. 3, 11) и даже, как разбойники, убивали на пути в Сихем, и совершали мерзости (Ос. 6, 9)28.

Все внимание пастырей сосредоточивалось на видимом, на показном благочестии. В результате этого в среде левитского священства наблюдалось отсутствие одухотворенности, что лишало их благодатных даров, способствовавших достойному прохождению вверенного им служения, и лишало общения с Богом. В силу такого разобщения ветхозаветного священства с Иеговой, оно не могло оказать влияния на народ, а если и оказывало, то только своей недостойной жизнью, которая действовала на еврейский народ развращающим образом.

Естественно, что при таком духовном состоянии ветхозаветного священства его авторитет в глазах народа совершенно падал и оно теряло всякое влияние на массы. «Народ мой, – говорит пророк Исаия, – вожди твои вводят тебя в заблуждение и путь стезей твоих испортили» (Ис. 3, 12). «Вы развращаете народ Господень», – говорит Илий сыновьям (Цар. 2, 24).

В такие моменты в жизни еврейского народа необходимо было, чтобы кто-либо взял на себя священную миссию – напомнить народу об Истинном Иегове и Его законах. Вот в такие-то тяжелые для еврейского народа времена и выступают со своей деятельностью пророки. Не связанные с определенным местом, не стесняемые никакой определенной формой действий или средствами к существованию, они были совершенно свободны и мало зависели от князей и сильных мира сего. Поэтому в период царей пророки берут на себя дело духовного развития и образования народа в истинной религиозности и нравственной чистоте; а священникам и левитам предоставляется лишь формальное исполнение богослужебных обрядов.

Вдохновляемые Богом, пророки безбоязненно обличали всех нарушителей Закона. Они мужественно противодействовали многобожию и суеверию, возводя взоры Израиля к Богу Единому, Истинному. Как только они замечали упадок нравственности, тотчас исполнялись силою возвестить Иакову нечестия его и Израилю грехи его. Каждого беззаконника старались они возвратить на путь истины и спасения; от каждого члена общества, начиная от царя, они требовали строгого исполнения своих обязанностей.

Главное, на что указывали пророки в деле богопочитания, это то, что не внешняя обрядно-законная исполнительность нужна для Бога, и не жертвы, а, прежде всего, внутреннее доброе настроение человеческого сердца. «К чему Мне множество жертв ваших, – говорит пророк Исаия слова Господни, – Я пресыщен всесожжениями овнов и туков волов, и не угодна Мне кровь быков, и агнцев, и козлов. Когда вы приходите являться пред лице Мое, то кто требует от вас, чтобы вы попирали дворы Мои? Не приносите больше лицемерных даров: курение – мерзость предо Мною, новомесячия и субботы, созвание собраний нестерпимы Мне; беззаконие – и священное собрание! Моя душа ненавидит ваши новомесячия и ваши праздники: они – бремя для Меня» (Ис. 1, 11–14).

Пророк Иеремия от лица Иеговы также говорит: «К чему Мне ливан из Саввы и благовонный тростник… Всесожжения ваши не в угоду Мне, и жертвы ваши неприятны Мне» (Иер. 6, 20). «Удали от Меня, – говорит Господь устами пророка Амоса, – гул песней твоих, и звуков гуслей твоих не стану слушать» (5, 21–23).

«Можно ли угодить Господу хоть тысячами овнов или бесчисленными потоками елея?» – спрашивает пророк Михей (6, 7). За безчестие народа и священников Господь попускал даже разрушение храмов. Богу нужно чистое и непорочное сердце. «Небо – престол Мой, и земля – подножие ногам Моим; где же вы построите Мне дом и где место для присутствия Моего» (Ис. 56, 1).

Таким образом, все внешнее богопочитание, начиная от всенародных праздников и кончая всякого рода жертвами, постами и молениями, оказывалось не благоугодным Богу, по проповеди пророков. А между тем, не эта ли внешне законная исполнительность во всех обрядах так строго и последовательно внушалась народу, и не она ли была пастырским долгом еврейского священства, так как через нее только было предположено создать особый народ, отличный от всех других народов? Не суббота ли и Пасха, не посты ли и священные собрания, не жертвы ли и все их обряды узаконились и вводились в народную жизнь через страх даже смертной казни (Исх. 12, 15–19; Лев. 23, 27–32; Числ. 15, 35)? И если все эти постановления о внешне законной праведности и религиозности отменялись как неблагоугодные Богу, то что же оставалось делать еврейскому пастырству, когда ему именно и было заповедано «научить сынов Израилевых всем уставам, которые изрек Господь через Моисея?» (Лев. 10, 11). Пророки давали и положительные наставления об этом. Вместо богопочитания внешнего, которое, по незаменимому выражению пророков, превратилось в «заученную человеческую заповедь» (Ис. 29, 13), пророки проповедовали внутреннее духовное поклонение через богопознание, чистоту и святость в непосредственном духовном единении с Богом; сообразно с этим, священству предлагались новые идеалы деятельности – учить народ боговедению, очищать прежде всего и больше всего души и сердца верующих в Иегову, стараться о том, чтобы каждый человек приближался к Богу не внешними действиями культа, а внутренней чистотой и богоподобием. Пророк Исаия говорит, что предстоятель пред Богом должен творить добрые дела: «Расторгни союз неправды, разреши оковы рабства, дай свободу угнетенным и сокруши всякое ярмо… введи в дом покинутых бедных… тогда ты помолишься, и Господь услышит, будешь взывать, и Он скажет: вот Я» (Ис. 58, 6–9).

Так Господь через уста пророков призывал священников жить внутренней жизнью, заботиться о спасении народа израилева и возрождать его нравственно. Но священники не слушали этого голоса, сами не вразумлялись и народ не исправляли. Господь через уста пророка Иезекииля обличает их, говоря: «Слабых овец не укрепляли, больной овцы не врачевали и пораженной не перевязывали, и угнанной не возвращали, и потерянной не искали» (Иез. 34, 4).

Обращаясь к пастырям, пророк Иеремия говорит: «Рыдайте, пастыри, стенайте и посыпайте себя прахом, вожди стада, ибо исполнились дни ваши для заклания и рассеяния вашего» (Иер. 25, 34). Обличая грехи через пророков, Господь искал спасения грешника, чтобы он стал творить суд и правду, и за то был жив (Иез. 33, 19).

Пророки, повинуясь Богу, должны были безбоязненно обличать нарушителей закона, иначе они сами были бы отвергнуты Богом: «Когда Я скажу беззаконнику, – говорит Господь устами пророка Иезекииля, – беззаконник! ты смертью умрешь; а ты не будешь ничего говорить, чтобы предостеречь беззаконника от пути его, то беззаконник тот умрет, но кровь его взыщу от руки твоей» (Иез. 23, 8).

Прямым следствием разложения духовной жизни в среде священников являлось их наемническое отношение к пастве: наемник не радит об овцах (Ин. 10, 13). Для наемника стоит на первом плане мзда за принятый им на себя труд. Не чувствуя сердечного расположения к своей деятельности, не имея нужного терпения, всепрощающей любви, подобные пастыри-наемники всегда готовы злоупотреблять своею властью, обращать пасущий жезл в карающую палицу, удары которой падают не только на тех, которые могут понести, но и на слабых, неутвержденных, нуждающихся во внимании и тщательном уходе (Зах. 11, 16).

Ветхозаветные пастыри должны были не столько учить словом, сколько примером своей жизни. «Горе нерадивому пастырю, – говорит пророк Захария, – оставляющему стадо; меч на руку его и на правый глаз его; рука его совершенно иссохнет и правый глаз его совершенно потускнеет» (11, 17). Григорий Двоеслов, изъясняя эти слова, говорит: «Господь погубит злые дела и замыслы преступных пастырей». Аналогично этому говорит и пророк Иеремия: «Горе пастырям, которые губят и разгоняют овец паствы Моей» (23, 1). «За вас Сион распахан будет, как поле, – говорит пророк Михей, – и Иерусалим сделается грудою развалин» (3, 12).

Ветхозаветные пастыри «осуетились», они забыли свое назначение и жили по прихоти своих мудрований. Им не нужно было духовное возрастание Израиля. По своей греховности пастыри не могли поднять в народе нравственную чистоту, они перестали заботиться о народе. «Выпасли самих себя, – говорит пророк Иезекииль от лица Божия, – ели тук и волною одевались; откормленных закалали, правили или с насилием, или с жестокостью» (Иез. 34, 2–4).

Ветхозаветные пастыри должны были следить за жизнью народа, удерживая его от нарушения Божиих повелений, быть проводниками в жизнь вечную и учителями Божественного закона: «Я хочу бого-ведения более, нежели всесожжений», – говорит Господь через уста пророка (Осия. 6, 6), но пастыри не желали слушать обличительные речи пророков; их сердца огрубели от беззаконной жизни. Вот почему потомки Левия не могли благотворно влиять на народ.

При болезни корня увядают все надземные ветви растения; при отсутствии солнечного света развиваются только чахлые побеги из семени; так с нарушением завета с Богом вкравшимся началом религиозного отупения и равнодушия, рассеялась энергия священников и левитов во всех родах и общественной деятельности. «Соль, предназначенная к охранению Израиля от нравственной порчи, выветрилась и потеряла свою силу», – говорит пророк Михей.

Пророки не только обличали в безнравственности священников и левитов, но и указывали им средства врачевания: восстановление союза с Богом, Который не вечно гневается, но любит милость (Мих. 7, 18).

Сознавая воспитательное значение закона во всех его постановлениях, пророки требовали его духовного понимания и выполнения, чтобы и ветхозаветные священники служили со страхом и трепетом Царю царствующих и Господу господствующих.

Ветхозаветные пророки действовали, зорко следя за своей паствой, удерживали ее от пагубных уклонений. Никто из людей с их внутренней жизнью не ускользал от бдительного предостережения пастыря-стража. Пастырь-пророк должен был открыто, не смущаясь, говорить о тех мерзостях, которые допускал Израиль в своей религиозно-нравственной жизни. Пророк Михей признается, что «он исполнен силы Духа Господня, чтобы высказать Иакову преступление его и Израилю грех его» (Мих. 3,8). Пророк не должен страшиться, применяя это средство (обличение); речь его должна быть особенно сильной, он не должен жалеть ярких красок для изображения всей отвратительности порока и вреда от него для человека. «Взывай с силою и не удерживайся, – повелевает Бог пророку Исаии. – Возвысь голос твой подобно трубе, и возвести народу Моему грехи его и дому Иакову беззакония его» (Ис. 58, 1).

Развращение князей, народа и священников достигло предела, поэтому никто и ничто не спасет народ от гнева Иеговы; даже все праздники Он ненавидит и отвергает жертвы (Ам. 5, 21–24). Иегова отдает Свой народ на погибель. Эта последняя мысль никак не мирилась в сознании народа с идеей богоизбранности, но пророк говорил об этом не без основания. Нравственное чувство и мировоззрение пророка несравненно выше понятий той среды, в которой он воспитывался. Основанием высказанных по Божию повелению слов пророк Амос считает нравственную испорченность, заразившую правящие и низшие классы народа. Израиль только при том может остаться богоизбранным народом, если будет исполнять заповеди Господни (Амос. 5, 23). Если же народ не удовлетворяет этому условию, то преимущество его обратилось ему во вред, и он почувствует строгость Иеговы (Амос. 3, 2), ибо Он – Бог правды. Во имя справедливости Он может отречься от Своего народа. Тяжело было это чувствовать, особенно пророку Осии, но он, как истинный пророк, не должен был скрывать приговора Иеговы. Вот уже могущественная Ассия готовится поглотить Израиля. Последний сделал попытку спастись от неминуемой катастрофы союзом с ней или с Египтом. Но все напрасно. Спасение этого народа невозможно. Пророк Осия говорит от лица Божия: «Я – Господь Бог твой… и нет Спасителя, кроме Меня (Ос. 13, 4). Пусть вернется народ к своему Богу, ибо Он поразил нас и исцелит, – восклицает пророк, – уязвит и уврачует нас» (Ос. 6, 2).

Итак, мы с вами коснулись обширной темы – ветхозаветного пастырства, начиная от первого человека и кончая пророческим служением. На основании рассмотренного нами материала можно сказать, что ветхозаветное священство имеет Божественное учреждение. Ветхозаветный священник являлся лицом, призванным к высшему служению среди еврейского народа Самим Богом. Самое положение священника, как ходатая между Богом и богоизбранным еврейским народом, обязывало его вести высоконравственный образ жизни. Израильский народ иначе и не мог смотреть на левитское священство как на своего руководителя, поучающего истинной вере не только словом, но и своим личным примером. Хотя известны и такие примеры, когда левитское священство уклонялось от исполнения своих обязанностей и не слушало голоса Божия; в таких случаях Господь, для вразумления заблудших, посылал Своих пророков, которые ревностно и безбоязненно обличали недостатки священников. Пророческое служение было благороднейшим зерном своего народа. Все лучшее, что в подзаконные времена мог дать избранный народ, воплощалось в личности истинного пастыря-пророка. Пророки в ветхозаветное время были во всех отношениях прекрасным образцом пастыря; и для нас они имеют большое значение. Как истинные пастыри, как предтечи Доброго Пастыря – Христа, деятельность Которого они прообразовали29, ветхозаветные пастыри имеют значение и для нашего времени.

В мировой истории появлялись и исчезали народы; непрестанно движущееся колесо времени с каждым веком привносит что-то новое в человеческую историю, но одно только остается всегда тем же, неизменным: преданное греху, упорное, неблагодарное человеческое сердце. Если же сердце человека осталось таким же, каким оно было за несколько веков до Христа, то естественно, что и пастырство по своему существу, по своим принципам, осталось тем же.

По крайней мере, цель ветхозаветного пастырства – воспитать, привести человека в Царствие Божие – и средства достижения его (руководство человека личным примером и словом поучения) остались теми же.

Св. Григорий Богослов очень большое значение придает высоким образам ветхозаветных пастырей-пророков. Извлекая из пророческих книг прекраснейшие черты пастыря-пророка, святитель пишет: «Полагаю, что заключающееся в Писании не без цели написано, и не одна куча слов и предметов, собранная для развлечения слушающих… Здесь все с целью написано и сохранено на память. Цель их писаний – служить памятниками и уроками, как судить в подобных, если встретятся, обстоятельствах»30.

Если все Писание полезно для научения пастыря, то пророческие книги – особенно. В них предлагается своего рода зеркало для пастырского самоиспытания.

Целостный образ духовного пастыря, предложенный нам в ветхозаветных пророческих книгах, можно определить в следующих чертах. Пастырь – лицо, призванное Богом на высшее служение. Он, прежде всего, – высоконравственная личность. Как посланник Божий и верный слуга Его, пастырь является близким к Богу лицом, знающим Господню волю и поэтому посредствующим между Пославшим его и людьми, ради которых он посылается. Поэтому пастырь – руководитель народа, пасущий его, т. е. поучающий истинной вере, своим личным примером и словом научающий истинной нравственности. Возвещая волю Божию, пастырь словом поучения и обличения врачует недуги паствы.

Служение пастыря должно быть проникнуто духом самоотверженной любви к Богу, представителем Которого он является, и к людям – словесным овцам, духовное благополучие которых дороже и выше личных интересов пастыря. Для отчетливого представления цели пастырского служения избраннику Божию при его призвании указывается главнейшая его обязанность: научить народ боговедению, сообщить своей пастве волю Пославшего.

Пророк Божий Моисей и его пастырское служение

Изучая пастырское служение святых ветхозаветных пророков, необходимо подробнее остановиться на деятельности великого пророка Моисея, вся жизнь которого была посвящена целиком и полностью служению Богу и своему народу.

Пророк Моисей становится, по повелению Божию, во главе народа еврейского. На этом ответственном и тяжелом пути он не проявил ни тени страха за свою личную безопасность. Наоборот, он смиренно считает себя недостойным этого высокого назначения. Он готов идти навстречу любым трудностям, готов идти на любые подвиги, даже на смерть, ради своей идеи, ради общего блага. Полный святых дум, святой веры, надежды на милость Божию, он говорит народу: «Дерзайте, стойте и зрите спасение, еже от Господа» (Исх. 14, 13). Быть спокойным – вот первое действие твердой веры пред лицом испытаний.

Все мысли и чувства пророка Божия были направлены на заботу и попечение о благополучии своего народа. Душепопечительство о своем народе всегда преобладало в нем над попечением о самом себе. В любую минуту он готов был положить душу свою за свой народ. Так, прося помилования у Бога своему народу, он прямо говорит: «Молюся Ти, Господи, согрешиша людие сии грех велик и сотвориша себе боги златы. И ныне, аще убо оставиши им грех их, остави, аще же ни, изглади мя из книги Твоея, в нюже вписал еси» (Исх. 32, 31–32).

Святой пророк Моисей один из всего народа сподобился беседовать с Богом. Вспомним события, происходившие у подножия горы Синай; они ясно свидетельствуют и указывают на то, как близко стоял пророк Моисей к Богу. Эти события указывают на то, что пророк Моисей был единственным посредником между Богом и всем израильским народом31. Описывая события, происходившие у подножия горы Синай, святой Григорий Нисский говорит, что весь народ не имел столько сил, чтобы выносить видимое и слышимое, и потому всеми приносится общее прошение Моисею, чтобы он стал посредником закона; и народ не отказывается, как Божию велению, верить всему, что ни возвестит Моисей по научению свыше.

Как уже говорилось, до Моисея не было иерархического священства. В те времена патриархальное священническое служение не было и не могло быть отдельным служением, потому что Церковь еще не выходила за пределы семейной жизни, и вся власть, связанная с этим служением, была сосредоточена в одном лице – главе семьи. Но во времена пророка Моисея, когда Церковь представляла собой уже весь народ израильский, когда верующие образовали большое религиозное общество, выделяется по повелению Божию особое пастырское служение. Святой пророк Моисей учреждает новое священническое сословие служителей Божиих при Скинии – иерархическое священство, которое состоит из трех степеней. Выполняя волю Божию, святой пророк Божий Моисей посвящает брата своего Аарона первосвященником, а сыновей его – священниками.

Исключительные пастырские качества пророка Моисея, его живая вера в Бога, любовь к Нему и Его народу, жертвенность, твердость и верность долгу делают его пастыреначальником ветхозаветного священства и ярким образцом для новозаветных пастырей.

* * *

21

«Богословский вестник». Август 1900 г., стр. 510.

22

Геттингер. Апология христианства, Спб, 1872, ч. 2, стр. 341.

23

«Богословский вестник». № 8, стр. 511.

24

Геттингер. Апология христианства, ч. 2, чт. 8, стр. 344–345.

25

«Христ. Чтение». 1901 г., ч. 1, стр. 351

26

Под временной нечистотой Священное Писание указывает: нечистоту, явившуюся вследствие прикосновения к чему-либо нечистому (она продолжается до вечера), а также нечистота от болезни – семяистечения. В состоянии такой нечистоты священнослужитель должен был воздержаться от священнодействий. Под прикосновением к чему-либо нечистому понималось еще и вкушение мертвечины или звероядины, т. е. мяса падшего или растерзанного животного. Кроме такой нечистоты, закон предписывал священнику быть свободным и от нечистоты, явившейся от прикосновения к умершим, трупы которых, как знамение греха, считались нечистыми. Но закон не запрещал священникам прикасаться к умершим сродникам – отцу, матери, сыну, дочери, брату и девствующей сестре (Лев. 21, 1–4). Примечательно, что к числу означенных случаев не относится смерть жены священника, следовательно, прикосновение к последней считалось по закону Моисееву осквернением для священника. Так закон Моисеев хотел возвысить священников над всем чувственным. (Свящ. Г. Титов. История священства и левитства Ветхозаветной Церкви. Тифлис, 1878, стр. 55).

27

Свящ. Г. Титов. Цит. соч., стр. 62.

28

Свящ. Г. Титов. Цит. соч., стр. 113.

29

«Пророка воставлю» – это слово, понимаемое в собирательном смысле, относится и ко Христу – Пророку и Пастырю, почему в нашем синодальном переводе это слово пишется с большой буквы.

30

Св. Григории Богослов. Творения, ч. 1, 3-е Слово, стр. 60.

31

Е. Берсье. «Беседы». СПб, 1893, том 3, стр. 142.


 Часть 1Часть 2Часть 3 

Требуется программист