XIV. Конгрессы Православных Богословских Школ

С 19 по 29 августа 1976 г. в Межправославном афинском центре в монастыре Пендели проходил Второй Конгресс православных богословских школ.

Первый Конгресс состоялся в 1936 г. в г. Афинах. Протоколы этого Конгресса, как заявил в своем докладе президент Организационного Комитета Второго Конгресса профессор Богословского факультета Афинского университета Савва Агуридис, «показывают действительно новое присутствие Православия в мире Запада, а также ясную тенденцию к обновлению богословия и Православной Церкви». Было намечено созвать Второй Конгресс в 1939 г. в г. Бухаресте с темами «Источники веры» и «Социальная миссия Церкви». Однако вторая мировая война пометала осуществить это мероприятие. Лишь в шестидесятых годах начались предприниматься попытки к организации нового Конгресса, а в 1971 г., в результате переписки между Блаженнейшим Патриархом Румынским Юстинианом и Блаженнейшим Архиепископом Афинским Иеронимом, право организации Румынская Православная Церковь, в связи с началом работы Межправославного афинского центра в Пендели, передала Элладской Православной Церкви.

В январе 1972 г. Священный Синод Элладской Православной Церкви поручил подготовить и осуществить Второй Конгресс Богословскому факультету Афинского университета. Интенсивная работа, направленная к созыву данного Собрания, стала проводиться Богословским факультетом в 1974/75 учебном году. Был создай Подготовительный Комитет, в деяниях которого (было два заседания в Пендели в марте 1975 г. и в феврале 1976 г.) принимали участие богословы Церквей Константинопольской, Антиохийской, Сербской, Румынской, Элладской, Американской и Финляндской. Данный Комитет избрал тему Конгресса и определил структуру программы.

На втором Конгрессе были представлены все высшие богословские школы Автокефальных Православных Церквей. От духовных учебных заведениях Русской Православной Церкви в деяниях Конгресса участвовала делегация в составе: профессора Ленинградской Духовной Академии, заместителя председателя Отдела Внешних Церковных Сношений Московского Патриархата протоиерея Николая Гундяева (глава делегации), доктора богословия благочинного-администратора венгерских православных приходов Московского Патриархата в Венгрии протоиерея Фериза Берки, профессора Ленинградской Духовной Академии Н. А. Заболотского, профессоров Московской Духовной Академии К. Е. Скурата и А. И. Осипова, члена Отдела Внешних Церковных Сношений Московского Патриархата кандидата богословия Г. Н. Скобея и преподавателя Московской Духовной Академии переводчика М. Л. Воскресенского.

На Конгрессе присутствовал целый ряд епископов-богословов, как-то: архиепископ Синайский и Раифский Дамиан, архиепископ Брюссельский и Бельгийский Василий, митрополит Китросский Варнава, епископы Амфиполийский Сила, Вресфенский Димитрий, Навкратидский Феодор, архимандриты-игумены Афонских монастырей: Симона Петра (архимандрит Емилиан), Ставроникиты (архимандрит Василий) и др. Были также представители от инославных Церквей – Католической, Старокатолической, Малабарской, Лютеранских Церквей, Всемирного Совета Церквей. Общее число членов Конгресса было около 100 человек, а вместе с гостями, наблюдателями и стафом 236 человек.

На открытой Конгресса присутствовал предстоятель Элладской Православной Церкви Блаженнейший Архиепископ Афинский и всея Эллады Серафим. Его Блаженство выразил сердечные пожелания Конгрессу и призвал благословение Божие на его участников. Богословие, – говорил Блаженнейший Серафим, – должно помочь в разрешении современных проблем. Богословие подлинное только в Церкви. Оно должно иметь преемственность... Нынешнее собрание внесет вклад общеправославный, ибо мы един дух. Мы убеждены, что заседание даст новый импульс для христианского богословия и жизни, чтобы Церковь обновилась и выполнила свою миссию более эффективно.

От имени министерства образования и религии приветствовал членов Конгресса заместитель министра г-н Хризостом Карапиперис. В своей речи он отметил, что богословие ценно то, которое служит Церкви, и выразил уверенность, что Конгресс сделает много полезною. «Ваша работа, – продолжая он, – и богословская и церковная – для единства богословия и для единства Церкви».

Во время деяний Конгресса 27 августа прибыл в монастырь Пендели приветствовать участников Собрания Архиепископ Северной и Южной Америки, экзарх Атлантическою и Тихою океанов Иаков. Его Высокопреосвященство выразил молитвенные пожелания успеха всем присутствующим, чья «жизнь посвящена богословию и Церкви».

28 августа Блаженнейший Архиепископ Серафим дал обед членам Конгресса в монастыре Пендели. В произнесенной за обедом речи Его Блаженство просил делегатов передать добрые пожелания своим духовным школам и братское лобзание предстоятелям своих Церквей. Блаженнейший Серафим сообщил решение Синода Элладской Церкви торжественно отметить в 1979 г. 1600-летия со дня кончины св. Василия Великого. Вечером того же дня был устроен в честь участников Конгресса прием в гостинице «Акрополь» министром культуры и науки г-м К. А. Трипанисом.

В воскресные дни для участников Конгресса были организованы поездки на мыс Сунион к храму Посейдона и в древнейший греческий театр «Эпидаврос». На пути в «Эпидаврос» посетили женский монастырь во имя Бесплотных Сил, основанный в XV веке Константинопольским Патриархом Нифонтом. В монастыре встретил членов Конгресса митрополит Арголидский Хризостом, который совершил в храме молитву и приветствовал прибывших краткой речью. От членов Конгресса говорил митрополит Гор Ливанских Георгий. 22 августа все присутствовали на торжестве открытая Центра Богословскою факультета на окраине Афин в Университетском городке, где в числе многих ораторов выступая с речью министр образования и религии г-н Рализ Георгиос.

Все члены Конгресса разделились на пять рабочих групп для дискуссий по темам Конгресса. Координировал работу групп специальный Комитет из трех профессоров – протоиерея И. Мейендорфа (от Свято-Владимирской Православной Духовной Академии – Крествуд, штат Нью-Йорк), К. Я. Андроникова (от Свято-Сергиевского богословскою института в Париже) и Н. А. Ниссиотиса (от Богословскою факультета Афинского университета).

Президиум Конгресса менялся каждый день, чтобы таким образом в нем было больше представлено богословских школ. Исключением явилось лишь первое заседание – в день открытия – когда в президиуме места заняли представители разных школ – участники Первого Конгресса.

За ходом всей работы Конгресса наблюдая Руководящий Комитет, от имени которого неоднократно выступая на пленарных заседаниях Конгресса профессор С. Агуридис.

Повседневная программа начиналась или Божественной Литургией или утренним чинопоследованием. Заканчивался трудовой день повечерием.

Общая тема Конгресса «Богословие Церкви и его применение сегодня» подразделялась на три части, в свою очередь подразделяемых каждая на три смежных подтемы, а именно: I. Богословие как выражение жизни и сознания Церкви. 1) Богослужение и духовность, 2) Общинный дух и соборность, 3) Исторический и эсхатологический аспекты. II. Богословие как выражение присутствия Церкви в мире. 1) Свидетельствовать динамику спасения, 2) Миссия и пастырские обязанности, 3) Динамика присутствия мира в Церкви. III. Богословие в обновлении жизни Церкви. 1) Критическое рассмотрение богословия в его конкретном применении, 2) Кафоличность и этническое начало и 3) Экуменизм Православия. По каждой подтеме читались два доклада, а к каждому докладу давались два комментария. Доклады и комментарии обсуждались во время дискуссий в группах и на планерных заседаниях.

Делегатами Русской Православной Церкви были прочитаны два доклада – проф. Н. А. Заболотским на тему: «Общинный дух и соборность» и проф. А. И. Осиповым на тему: «Экуменизм Православия» – и два комментария – проф. прот. Н. Гундяевым к докладу представителя Сербских православных школ иеромонаха Афанасия Евтича на тему: «Литургия и духовность» и проф. К. Е. Скуратом к докладу представителя Элладских духовных школ проф. К. Д. Муратидиса на тему: «Общинный дух и соборность».

Введением в тему Конгресса явился доклад проф. Н. Ниссиотиса. Богословие, по мнению проф. Н. Ниссиотиса, должно быть тесно связано с жизнью – свидетельствовать о жизни и воплощаться в жизнь. Опорой для него должна служить экклезеологическая основа. Богословие должно быть церковным и одновременно богословием обновления – вечно выражать языком обновленья св. Пятидесятницу. Целью его является приближение человека к Богу. Совершенное свое выражение оно находит во Святой Троице. Опасностью богословия может быть впадение в профессионализм.

Все последующие заседания Конгресса были посвящены слушанию докладов по указанной выше тематике и дискуссиям по ним.

Первый аспект темы предполагал рассмотрение богословия как выражения жизни и сознания Церкви. Значение богословия определяется не просто научным исследованием или формулировкой истин веры, но также воплощением их в жизнь как основных принципов жизни.

1. Лучшим воплощением и выражением богословия служат Богослужение и духовность, что и явилось первой подтемой, подлежавшей рассмотрению Конгресса.

В сообщениях первого докладчика профессора Свято-Сергиевского богословского института К. Я. Андроникова богословие рассматривалось как церковное видение Бога и общение с Ним (в тесной связи с литургией), как выражение веры, сознания и опыта Церкви. Такое видение и общение ведет к жизни во Христе, сообщает аскетическому подвигу полноту его значения. «Если ты истинно молишься, то ты богословствуешь и наоборот», – говорит автор словами Евагрия Понтийского (†406). Духовность предполагает взаимодействие Духа Святого и духа человека. Человек мобилизует свои духовные силы с помощью Духа Божия. «Без Духа мы не могли бы мыслить по-христиански, ибо только Духом мы узнаем то, что даровано «нам от Бога» (1Кор.2:12), только Им «мы имеем ум Христов» (1Кор.2:16)». Через Духа Святого мы разумеем Христа – Богоявление Одного бывает через Другого.

В целом доклад профессора К. Я. Андроникова, по замечанию комментатора протоиерея профессора Бухарестского богословского института Е. Браниште, хотя и остался в теоретической области, но представляет собой обстоятельное свидетельство о том, что «без Духа Божия мы не можем спастись», а также познать Единого Бога, «создавшего и устроившего все Словом и Премудростью».

Второй докладчик на ту же тему доцент Белградского богословского факультета иеромонах Афанасий Евтич рельефно показал взаимосвязь православной духовности с подлинным богословием. «Истинная православная духовная жизнь, – утверждая он, – всегда была теснейшим образом связана с богословием. Не было в православном Предании подлинной духовности без богословия, как и подлинною богословия без духовности... В опыте православной духовности, богословие всегда является молитвенным и доксологическим священнодействием, а духовность, в свою очередь, питает и поддерживает это богословие». По замечательному слову св. Иринея Лионского , «наша вера находится в согласии с Евхаристией, а Евхаристия подтверждает нашу веру». Однако в других местах доклада иеромонах Афанасий не отвел должного места раскрытию участия человека в деле созидания своего спасения, что вызвало оживленную дискуссию. Например, он пишет: «Весь опыт Православной Церкви на протяжении веков свидетельствует, ... что вся остальная жизнь Церкви во всех ее членах как членах Тела Христова также является духовной («пневматики»), потому что она есть не что иное, как все «от Святого Духа» и «во Святом Духе»... Дух Святой есть Тот, Кто все совершает и исполняет не только в Крещении и Литургии, но также в подвигах духовной жизни верующих. Он утверждает и освящает верующих Своей благодатью и соделывает их христоподобными и христоносцами; он соделывает их святыми и духоносными. Без Духа Святого нет ни освящения, ни святости, нет, следовательно, и единения и общения с Богом».

Комментируя эти заявления автора доклада проф. прот. Н. Гундяев заметил, что в докладе человек выглядит пассивно, чувствуется больше действие Св. Духа, но мало сказано о вкладе человека в процесс достижения духовности. Доклад имеет слишком вертикальное направление, но нельзя забывать и о горизонтальном направлении, ибо целью и содержанием духовности является живое общение не только с Богом, но и друг с другом. Нужен в докладах и элемент современности, а не одни отвлеченные размышления. Вызывает осторожность, продолжая отец Николай, и заявление докладчика, что «духовность в Православной Церкви полностью литургична». Между тем духовная жизнь известна и в иных ситуациях (например, подвиг преподоб. Марии Египетской). Последнее положение было подвергнуто критике и проф. А. И. Осиповым. «Утверждения автора доклада о том, – говорил он, – что Литургия – есть центр духовности – требует пояснения. Иначе можем прийти к магическому восприятию Литургии. Следует определить условия усвоения верующим духовности Литургии». Профессор К. Е. Скурат акцентировал внимание на весьма важной теме, затронутой в докладе, что богословие не должно быть «гордой техникой» или «искусной игрой слов», но непременно должно сопровождаться смирением богослова, верой, приобщением Святых Таин.

2. Через богословие Святая Церковь не только вдумывается в тайну своего духовного бытия, но осознает себя и во внешнем измерении. Каждый христианин как член единого Тела Церкви осознает, что он не изолированный индивидуум, но служитель одного Господа, сын одного Отца, деятельный участник церковной общины, соединенной братской любовью. Укрепляя свое единодушие, свой общий дух в делах любви, христиане – члены общины, как дети одного Отца, становятся едины и в мыслях. И тогда соборность, руководимая Духом Святым, становится совершенной.

В этом плане и была представлена на рассмотрение Конгресса подтема: «Общинный дух и соборность». Обстоятельное раскрытое ее дано в докладе проф. Н. А. Заболотского. Отправную позицию для понимания духа общности или основную предпосылку «общинного духа», скрепляющего нерасторжимыми внутренними связями Церковь и поставляющего ее на «свечнице», проф. Н. А. Заболотский видит в «понимании кафоличности и в ответственном сознании динамики устремления к совершенству, в укреплении любви, которая есть «совокупность совершенства» (Кол.3:14), – любви, питаемой верой и возгреваемой надеждой (1Кор.13:13)». Уяснить смысл выражения «кафоличность» помогают извлекаемые из Священного Писания три термина: общность, согласие, соборность. Эти термины «взаимосвязанно разъясняют символьное выражение «кафолическая Церковь», наполняя его таким содержанием, которое далеко не академическим и не схоластическим образом помогает различать дух общинности, как дух творческого созидания со Христом и во Христе, как дух связанности Тела Христова – Его Церкви, как дух живой и животворящий, возникающий под влиянием неизреченных воздействий Святого Духа Утешителя (Ин.14:16–17)». В этом аспекте выражение «консилиарность», как характеризующее более внешнюю функцию Церкви, нельзя считать соответствующим русскому термину «соборность».

Вызывает интерес то место в докладе, где поставленная тема осмысливается в связи с православным самосознанием. «Православное самосознание, – пишет проф. Н. А. Заболотский, – это прежде всего ощущение в сердце любви к Богу, к ближним, к природе, к близким и далеким, к семье и собственному народу, к Церкви и к тем, кто вне Церкви, – любви жертвенной, справедливой, требовательной, – любви, утверждающей связанность и развитое жизни во взаимообщении и отвергающей разрушительное разобщение. В таком смысле православное самосознание утверждает общинный дух и одновременно вносит вклад в должное понимание кафоличности – соборности Церкви. В таком смысле православное самосознание способно служить человечеству и всему творению в целом».

В эпоху экуменического движения особое значение приобретает «кафолическое требование «собирания во Христе и со Христом» в надежде восстановления единства Церкви», поэтому автор говорит далее о воспитании «в духе диалога для экуменического движения с целью восстановления кафолических отношений». Здесь требуется большой богословский труд в Православных Церквах «с выработкой норм и методов православного экуменизма».

Важно также свидетельство автора доклада о том, что Православные Церкви сегодня не стоят вдали от волнующих человечество проблем. «В нашей Церкви, – говорит он, – вырабатывается ириническое богословие или богословие мира ... Это богословие поддерживает, одобряет и усиливает политику мира, разрядки, мирного сосуществования и сотрудничества, которая, как это показывают вытекающие из нее следствия и достигнутые уже результаты, способна проложить путь к решению многих и многих проблем, стоящих перед современным миром: справедливости в политике и экономике, правильного использования среды и ресурсов, должного бережливо-творческого отношения к природе, ликвидации нищеты, голода, болезней и т. п.».

В конце доклада проф. Н. А. Заболотский касается проблемы обновления в Православии. «Существо Православна со всеми принадлежащими ему элементами, – как совершенно правильно заявляет он, – должно оставаться неприкосновенным; могут быть лишь те или иные интерпретации, а также богословское и практическое развитие, учитывающее принципиально новые аспекты церковной жизни, без нарушения целостности и непрерывности церковного учения. Проблема обновления в Православии может решаться допущением богословских мнений, не претендующих на догматизирование, в духе той свободы, которая всегда была свойственна Православным Церквам; она может решаться также разумными сокращениями или добавлениями богослужебных чинов, применением живых языков там, где ранее употреблялись архаические формы языка и т. п.».

В широко развернувшейся дискуссии архиепископ Брюссельский и Бельгийский Василий сказал, что доклад профессора Н. А. Заболотского содержит позитивные вещи, которые должны быть приняты полностью. Другие члены Конгресса обратили внимание на частные моменты доклада. Так, профессор Свято-Владимирской православной духовной академии С. С. Верховской критиковал допущение введения в церковную практику экуменического богослужения. «Экуменическое богослужение, – говорил он, – в свете законов Церкви запрещено. Ведь следующая ступень – это общее причащение». Эта критика проф. С. С. Верховского встретила возражение со стороны профессора Свято-Сергиевского богословского института прот. И. Мелиа, который сказал, что экуменизм – это явление православное. «Я, – продолжал он, – могу молиться с кем угодно. Кто мне запретит? Считаю себя ответственным за всех. Разве Христос страдал не за всех?!».

Профессор и декан Богословского факультета Афинского университета К. Д. Муратидис (второй докладчик) представил доклад на несколько измененную тему: «Богословие как выражение общинного духа и соборности». Предметом его исследования явилось отношение между богословием и общинным духом, соборностью. В связи с этим проф. К. Д. Муратидис определяет богословие «как совершаемое в церковной организме в Духе Святом действие приобщения и передачи верующим в покаянии, смирении и освящении открывшейся во Христе и накопившейся в Церкви Истине, а общинный дух как соучастие в Духе Святом и в любви членов общины в жизни Христовой». Из этих определений он делает вывод, что «богословие и общинный дух – соборность находятся в такой взаимосвязи и даже сплетении, что немыслимо существование истинного богословия вне общинного духа». Интересны также его рассуждения об условии вхождения в общинный дух «посвященного в богословие» как непременном отречении от развращенного грехом «Я»: «Общинный дух и «Я» – два фактора, находящиеся в полной противоположности, взаимоотталкиваемые и взаимоисключаемые. Общинный дух отличается главным образом уходом из удушающего окружения «Я» – с сознанием, что нельзя иначе спастись, как только через ближнего. Падшее же «Я» является, напротив, фактором противообщинным, ищущим свое завершение не в общении с другими, но в своем собственном выдвижении». Все содержание доклада сводится к следующим основным положениям: православное богословие составляет квинтэссенцию общинного духа, соборности, тесно связано с церковным преданием и относится к дарованиям Св. Духа, стяжать которые можно в подвиге покаяния и святости. Православный богослов никогда не чувствует себя одиноким, но всегда сознает себя членом единого Тела Христова – исполнение миссии богослова вне общинного духа чревато опасностью падения. Православный богослов – это свидетель истины, славящей Бога, единого во Св. Троице, это своего рода мирской отшельник, страдающий во Христе, ради своих братьев.

Критике было подвергнуто сравнение автором доклада богословствования с совершением св. Евхаристии, а также требование от богослова высокой святости. На эти замечания проф. К. Муратидис ответил, что между Евхаристией и богословием есть прямая связь. «Евхаристия – кульминация богословствования. В богословствовании необходимо общение с Богом».

3. История Церкви тесно связана и с историей развития богословия – это: уяснение тринитарных споров, христологических и, наконец, эсхатологических. Начиная свой путь от Святой Троицы и духовно осмысливая его, богословие завершает его в литургии Небесного Иерусалима. – Раскрытою исторического и эсхатологического аспектов в жизни Церкви были посвящены доклады профессора Брукланской богословской школы протоиерея Ф. Стилианопулоса и профессора Софийской Духовной Академии Т. Коева.

Первый из них раскрыл тему на основании Священного Писания Нового Завета. Сначала он отдельно показал эсхатологический аспект, затем исторический и, наконец, – их тесную взаимосвязь. Любопытно, что он предполагает не столько футуристическую эсхатологию, сколько установленную, осуществляющуюся. Обобщающим содержание доклада явилось наставление св. ап. Иоанна Богослова: «Возлюбленные! Мы теперь дети Божии; но еще не открылось, что будем. Знаем только, что, когда откроется, будем подобны Ему, потому что увидим Его, как Он есть» (1Ин.3:2).

Второй докладчик обстоятельно рассмотрел тему, главным образом, с исторической стороны. По его обоснованному утверждению «именно в Церкви и посредством Церкви верующий строит свое спасение и вкладывает силы своей творческой деятельности в дела, направленные на то, чтобы заложить основы Царствия Божия уже здесь, на этой земле, дабы оно перешло в Царство вечной жизни за пределами земного мира». В Церкви и посредством ее он получает благодатную помощь к познанию единого истинного Бога и достижению общения с Ним. Сама Церковь рассматривается проф. Т. Коевым в двух аспектах – христологическом и пневматологическом, ибо она есть «одновременно Тело Христово и полнота Святого Духа». Сущность Церкви автор видит в том, «что в ней Божественная жизнь развивается посреди земной жизни благодаря двум, единственным в своем роде, событиям: Боговоплощению и Пятидесятнице». Неотъемлемой частью сущности Церкви является и эсхатологический аспект ее жизни. «В историческом бытии Церкви, – говорит докладчик, – этот аспект проявляется в том, что Церковь ведет своих членов к определенной конечной цели – к Богообщению и обожению». Замечательно, что в конце доклада делаются автором выводы не только теоретического, но и практического характера. Одной из целей «богословской деятельности, – заключает он, – является правильная ориентация христиан, исходя из Евангельских истин и святоотеческого учения, относительно общественных проблем и всего многообразия жизни человечества, чтобы они активно вносили свой вклад в создание более справедливых форм общественной жизни».

Непосредственно после доклада проф. Т. Коева состоялось пленарное заседание, на котором, прежде всего, были заслушаны отчеты секретарей групп о работе групп, а затем была проведена дискуссия по первой части общей темы.

В отчетах секретарей отмечалось как положительное явление то, что богословие соединяется с литургией и не отделяется от святости; указывалось на настоятельную необходимость определения точной богословской терминологии и создания словаря ее; ставился ряд вопросов, подлежавших дальнейшему изучению, как-то: взаимосвязь богословия и практики, литургии и жизни, св. Отцов и нас. Архиепископ Василий (Кривошеин) к этим вопросам добавил еще один: что св. Отцы думали о богословии.

Во время дискуссии обращалось внимание на необходимость развития богословия, тесно связанного с жизнью, богословия Церкви (митрополит Гор Ливанских Георгий и митрополит Григорий из Индии); подчеркивалось, что сегодня важнее не определение, что такое богословие, а то, что оно говорит и как говорит (преподаватель православной секции Варшавской христианской академии И. Анхимюк), ибо трагедия в том, что нас перестают понимать верующие (проф. К. Муратидис). Были указаны (профессором Бухарестского богословского института прот. И. Команом) и те положительные результаты, к которым приводило богословие на протяжении многовековой истории Церкви, как-то: богословие сохраняло чистоту веры, вносило вклад в обращение язычников, развивало милосердие, держало Церковь в курсе основных завоеваний разума.

Как бы итогом ко всей дискуссии по первой части явились заключительные слова директора Межправославного афинского центра в Пендели митрополита Хризостома: «Церковь, алтарь Божий должны стать ближе к человеку!».

Изучение второго аспекта темы – «Богословие как выражение присутствия Церкви в мире» – привело членов Конгресса к заключению, что Церковь призвана свидетельствовать о домостроительстве нашего спасения, возвещать Евангелие, бороться за высокие моральные устои.

1. Важнейшей задачей богословия Церкви является постоянное свидетельство о спасении, совершенном Господом нашим Иисусом Христом и сообщаемом всему человечеству Духом Святым. Не переставая свидетельствовать о Царстве Божием, богословие Церкви зовет мир к обращению и покаянию. Что касается весьма распространенной в наши дни секуляризации, то роль богословия может сводиться здесь к положительному фактору, помогающему Церкви отделить ее святая святых от всего побочного.

Уяснению «проблемы церковного присутствия в мире» с точки зрения «православного сознания» посвящен был доклад профессора Свято-Владимирской православной духовной академии протоиерея Александра Шмемана. «Церковь, – говорит он, – тогда присутствует в мире, и наиболее «полезна» ему, когда она полностью свободна от него. Свободна не только внешне, то есть независима от его структур и власти, но, прежде всего, внутренне, то есть свободна от духовного подчинения мировым ценностям и сокровищам». Хотя «Церковь не является учреждением для решения бесчисленных проблем, присущих миру», но докладчик считает, что «она может помочь их решению, только сама оставаясь с верой в свою природу и главное призвание: обнаруживать в «этом мире» то, что будучи «не от мира сего» является поэтому единственным абсолютным смыслом в понимании и решении всех человеческих проблем». Интерес вызвало сообщение автора о «взаимопроникновении» в Византии Церкви и государства «в виде органического единства, сравнимого с единством тела и души». По этому вопросу в дискуссии отмечалось, что в современном мире лучшим решением вопроса служит отделение Церкви от государства. В формуле согласия важно признание двух величин; нужно лишь, чтобы каждая из них была свободной – необходимо найти «модус вивенди». Обращено было также внимание на то, что отец Александр ярко провел различие между секуляристической эсхатологией и манихейским дуализмом. В связи с последним возник вопрос: а где же или в чем же середина?

Содокладчик доктор Надим Тарази (Голландия) не отступил подобно проф. прот. А. Шмеману от предложенной темы и представил раскрытие «свидетельства динамики спасения».

Доклад д-ра Н. Тарази представляет собой возвращение к библейскому богословию. Это возвращение, по словам самого докладчика, «оправдывается не только соображениями логическими, но и с точки зрения существенной – вся тема библейского благовестия является свидетельством спасения... Идея спасения составляет ядро христианского учения; осуществление ее составляет содержание литургической жизни; единственной целью проповеди является призыв участвовать в спасении». Докладчик сопоставил пути спасения Ветхого Завета и Нового, сравнил служение пророка и Апостола. «Дело Духа через Апостолов проявляется иначе, нежели через пророков, – говорит он. – В то время как одни занимаются тем, что вселяют спасение в сердца верующих, другие свидетельствуют о факте спасения еще не верующим». Пророки в Новом Завете были служителями в местных общинах, а Апостолы находились в постоянных странствованиях. Знак и место спасения «человека и всей твари», по утверждению автора, есть св. Церковь. К сожалению, в докладе, как это подметил проф. прот. Н. Гундяев, мало уделено внимания Боговоплощению. Даже пневматология вне связи с Боговоплощением не получает своего должного развития. Общая сфера доклада, согласно характеристике его комментатора проф. прот. И. Мейендорфа, такова: Церковь должна охватить весь мир.

Утверждение автора, что спасение достигается в Церкви вызвало во время дискуссии вопрос: что же будет с теми людьми, которые вне Церкви? Ведь по слову ап. Петра «во всяком народе поступающий по правде приятен Богу»! (Деян.10:35). Отвечая на этот вопрос, архиепископ Василий сказал: где спасаются люди мы не можем с уверенностью сказать, но мы верим, что добрые дела приводят к Богу. Для решения вопроса о том, кто спасается и кто нет, продолжил мысль архиепископ Василия проф. С. С. Верховский, есть некий критерий – это истинная любовь. Был подвергнут критике (проф. А. И. Осиповым) и сам термин данной подтемы «динамика спасения», как заимствованный с Запада и вносящий дух не православный.

2. Непрестающим действием, направленным к просвещению и восстановлению мира во Христе, к его спасению, являются миссия и пастырство. Необходимость миссии и пастырства объясняется самой природой Апостольской Вселенской Церкви, призванной ее Небесным Пастыреначальником вести человека в Царствие Божие. Разумеется, что истинной миссии и истинному пастырству чужды грубая агитация и агрессивный дух прозелитизма.

По теме «миссия и пастырские обязанности» были представлены доклады профессора Афинского университета епископа Андрусского Анастасия и профессора Сибиусского богословского института прот. Г. Марку.

Епископ Анастасий акцентировал свое внимание, главным образом, на миссии. В этом плане он говорил, что для успешной миссии нужно иметь объективное представление о действительности. Если в прошлом четко вырисовывались границы между миром христианским и не христианским, то сейчас наблюдается иное: рядом с христианами живут люди, исповедующие иную веру или не принадлежащие ни к какой религии. Необходимо также в пастырском служении учитывать то, что важное место в Церкви занимают женщины.

Мнение членов Конгресса о докладе хорошо выразил комментатор доклада профессор Богословского факультета Фессалоникийского университета И. Корнаракис: «Сообщение епископа Анастасия было живым и не оставило пунктов для обсуждения». После отвлеченных размышлений, как отметил проф. прот. Е. Браниште, впервые услышали на Конгрессе сообщение практического характера.

Проф. прот. Г. Марку в своем докладе выразил интересную мысль, что миссия может быть успешной тогда, когда Церковь соединяет свои стремления с лучшими стремлениями своего народа. Великой силой в деле миссии, продолжая он, служит и воспитание себя самого. Говорил докладчик и об опасности прозелитизма. Однако его заявление о том, что Церковь может существовать без организованной миссии вызвало дискуссию. В дискуссии отмечалось, что миссия – это долг Церкви, формы миссии должны быть различны в зависимости от местных условий. Осуждалась лишь миссия, соединенная с насилием или ложью. Говорилось также и о важности истового совершения Богослужения, т. к. именно в нем встречаются миссия и пастырство.

Весьма характерно выступление проф. С. С. Верховского во время дискуссии по второй подтеме. Он, в частности, сказал, что все доклады похожи один на другой; во всех них говорится: мы должны нести христианство в мир. Но это общие слова. Нужно обсуждение конкретного, например: христианство и государство, христианство и жизнь и т.д. Бессмысленно постоянно говорить: «Лицом к миру» и на этом останавливаться!

3. Церкви присуща динамика мира как некая потенциальная сила, участвующая в спасении, возвещаемом и свидетельствуемом Церковью.

Раскрытию подтемы «Динамика присутствия мира в Церкви» были посвящены доклады профессора Бухарестского богословского института протоиерея Димитрия Станилое и профессора Свято-Сергиевского богословского института Кирилла Ельчанинова.

В своем докладе проф. прот. Д. Станилое подчеркнул, что мы приходим к Богу через постоянное движение. Важным явлением в этом движении служит любовь, которая, по словам преподобного Максима Исповедника, соединяет всех и нивелирует различия... Проблема движения, – продолжая отец Димитрий, – сложна. «Я хотел подчеркнуть, что движение, как мир, от Бога». Мы не должны видеть мир злым... Нельзя впадать в отчаяние, что невозможно спасти мир... Вероятно, часть мира погибнет, но многие и спасутся.

Доклад проф. К. Ельчанинова содержит ряд положений, заслуживающих внимания. Это, прежде всего, рассуждение автора о зависимости успеха и эффективности деятельности в мире Православных Церквей от их единства и в вере и в жизни. «Как наше свидетельство может быть услышано, если оно разрозненно и несогласованно?» – совершенно справедливо ставит он вопрос. Интересно и мнение автора о пределах деятельности Церкви. «Ни один, – говорит он, – из аспектов жизни человека, никакая энергия, никакой динамизм, кроме самого зла не должен выходить за пределы Церкви. И это не компромисс между духовными лицами и мирянами, не нечто предполагаемое Церковью среднее между двумя противоположными позициями, а полноценная жизнь, включающая в себя и духовное и временное, и душу и тело, и историю и космос». В этой связи глубокий смысл получают приводимые автором слова Бернарда Клервосского: «Дела Божии – мои дела, ничто из того, на что Он смотрит, мне не чуждо». Понятен становится отсюда и вывод докладчика: «Никакого онтологического противоречия между Церковью и миром, Церковью и динамикой мира как таковой, нет. Церковь может отбросить только динамику мира, исходящую от «мира» в Иоанновом понимании этого выражения. Традиционное противопоставление духовного и светского – ложно, искусственно и не соответствует христианской истине. Эксцессы с той и с другой стороны представляют собой логическое следствие исключительного утверждения одного из полюсов антиномии и отрицание принципов христианской метафизики». Однако, другие места доклада, как было отмечено во время дискуссии по нему, представлены в тонах пессимистических. По мнению проф. К. Ельчанинова современное человечество характеризуется разочарованием в жизни и что это «разочарование будет становиться все глубже и глубже». Сами христиане разделены по проблеме динамики присутствия мира в Церкви. Вызывает недоумение заявление автора, что некоторые страны «находят у Церкви горячую поддержку всех своих политических акций, даже направленных против самой Церкви». Непонятен и делаемый докладчиком упрек Церкви, что она якобы «вместо того, чтобы быть солью земли, закваской мира, сама часто, особенно на Западе, стремится обогатиться миром. Вместо того, чтобы выполнять свою миссию, а именно «вести мир по стопам Христа», она часто сама перед миром становится на колени. Так что в таких случаях даже можно говорить о Церкви, заблудившейся в этом затерянном мире». Еще более не понятно мнение проф. К. Ельчанинова, что Церковь как будто бы «совсем перестала распознавать дух, который должен приводить к общению с Богом, а не к общению с миром. Динамика мира захватывает, увлекает Церковь, а христиане попадают в колесо этой динамики павшего мира и пере– стают отличать доброе зерно от плевел». О марксизме автор отозвался как таком мировоззрении, которое исключает христианство.

Дискутируя по последнему утверждению проф. К. Ельчанинова, один из греческих наблюдателей на Конгрессе (д-р Мустакис, Василий или Георгий?) заметил, что марксизм – это научная теория. Разумеется, что он иная идеология, чем наша христианская, но христиане могут заимствовать у него много хорошего (напр., учение о борьбе с расизмом и проч.).

В отчетах секретарей о работе групп по второй части общей темы сообщалось, что мы много говорим о Церкви, но мало живем ее потребностями (группа 1). Церковь во имя спасения своих чад должна интересоваться миром (гр. 3). Наше отношение к миру должно определяться не в слове, а в деле (гр. 1). Христианин должен любить мир, ибо за него пострадал Господь наш Иисус Христос (гр. 5). Отделить второстепенное от основного может помочь Церкви секуляризация (гр. 2). Согласились в том, что миссия внутренняя и внешняя тесно связаны между собой и вытекают из природы Церкви (гр. 4). Обращалось внимание, что следует более серьезно отнестись к миссии в Африке (гр. 4). Отвергли лишь миссию колониального характера (гр. 2). Было отмечено, что всякий христианин есть миссионер своей веры (гр. 1). Формой его миссии служит диалог с другими людьми (гр. 4). Пришли к выводу, что есть естественное благо, написанное в сердцах людей, и потому не христиане могут творить добро (гр. 2). Наконец, упомянули об опасности абсолютизации форм, как могущей привести к их падению (гр. 2).

Как бы подводя черту под рассуждения по второму аспекту общей темы, архиепископ Василий (Кривошеин) сказал, что на Конгрессе много говорили о динамике мира в Церкви, но не определили, что такое динамика, ибо «Бог над движением и отдохновением».

Касаясь перспектив и задач предстоящего служения Церкви миру, профессор и ректор Свято-Сергиевского богословского института протоиерей Алексий Князев заявил, что мы обязаны разрабатывать богословие мира, должны начать с богословствования о нынешней ситуации и найти новые пути для мышления и действия.

Тема «Церковь и мир», по мнению профессора Богословского факультета Афинского университета С. Г. Паподопулоса, должна быть обсуждена на будущем Вселенском Соборе.

Важное место в деяниях Конгресса занял также третий аспект темы – «Богословие в обновлении жизни Церкви». Стало ясным, что глубокое изучение источника веры и постоянное применение его сокровища к жизни народа Божьего влечет за собой омолаживание самой Церкви.

1. Первая подтема «Критическое рассмотрение богословия в его конкретном применении» определила долг духовных школ быть чуткими к церковным проблемам сегодняшнего дня. Эта подтема была рассмотрена в докладах митрополита Мирского Хризостома (читал доклад проф. В. Т. Ставридис, т.к. митрополит не прибыл на Конгресс) и профессора Богословского факультета Фессалоникийского университета прот. Иоанна Романидиса.

Митрополит Хризостом дал хорошее определение богословия как выражения Троичной Жизни. Богослов, выражающий Троическую Жизнь, должен сам жить по Ее образу, бороться со своими недостатками и преодолевать их, выйти за рамки своего «я» и устремиться к общему – кафолическому сознанию Церкви. Владыка предложил подойти критически к прошлому, дать ему подлинную оценку с тем, чтобы более успешно служить завтрашнему. Комментируя этот доклад, митрополит Гельсингфорский Иоанн заметил, что богословие должно действовать в Церкви и для Церкви. Оно не может быть негативным в Церкви или индифферентным к истине. Богословие должно удаляться от индивидуализма и партикуляризма.

В докладе проф. прот. И. Романидиса, если не принимать во внимание его личные необоснованные заявления (напр., что «русские следовали католикам в прекращении Отеческого предания» или что «после основания Московской Патриархии эта Церковь официально осудила отеческое монашество, т. е. исихазм» и др.), имеются интересные утверждения. К ним относится рассуждение автора о взаимосвязи богословия и духовности. «Православный богослов и духовный отец – одно и то же, – говорит он. – Никто не может быть богословом, не будучи духовным отцом, и никто не может быть духовным отцом, не будучи богословом». Отсюда вытекает, что одной из задач богословия является обновление жизни христиан. Вызывает интерес, хотя и требует дальнейшего изучения, также следующее утверждение автора: «Библия, творения Отцов и решения соборов не являются откровением, а лишь словом об откровении. Откровение само по себе превышает словеса и понятия, хотя и вдохновляет участников славы Божией точно и правильно выражать неизреченное словами и понятиями. Достаточно лишь того, что Бог не отождествляется с библейскими словами и понятиями, которые безошибочно ведут к Нему, когда изучаются под водительством пребывающих в созерцании». Из подобных рассуждений он делает еще более радикальный вывод: «Библия не является сама по себе ни богодухновенной, ни непогрешимой. Богодухновенной и безгрешной она становится в обществе святых, которые имеют опыт неописуемой Божественной славы... Для тех, кто пребывает вне живого предания созерцания Библия остается закрытой книгой». Требуют также изучения и такие заявления автора: «Все будут спасены, но не все будут прославлены в созерцании славы Божией»; «все познают истину во Христе, но не все будут участвовать в славе Божией во Христе», и проч. В специальном разделе своего доклада проф. прот. И. Романидис подчеркивает необходимость деятельного участия облагодатствованного разума в исследовании и раскрытии истин веры. Критерием для богословия, по мнению докладчика, должно служить возвращение к древним источникам. «Современные православные богословы, – читаем в докладе, – должны изучать богословский метод создания богословов в традиционном смысле... Приказ Церкви изучать и толковать Библию под водительством Отцов является действительно приближением к науке».

2. Православное богословие напоминает также, что Церковь, несущая полноту Христовой истины, имеет вселенское измерение. Однако эта кафоличность не исключает и начал этнических.

Раскрытию подтемы «Кафоличность и этническое начало» были посвящены доклады профессора Богословского факультета Афинского университета академика Иоанна Кармириса и епископа Плоештского Антония.

Первый из докладчиков ставит знак равенства между кафоличностыо и православием, ибо кафоличность «предполагает истинную православную веру, благодаря чему истинно Кафолическая Церковь должна быть Православной, обладая правой верой и славословием Бога». Кафоличность адекватна полноте истины и спасения – в Кафолической Церкви живет и спасительно действует весь Христос. Кафоличность Церкви происходит от Троичного Бога, есть Его дар «в любви и благодати Иисуса Христа и в причастии и действии Святого Духа. Который научает и вспоминает в Церкви все, чему учил Христос». Сама «Церковь является образом Святой Троицы» – в ней и множественность и единство. «Следовательно, – заключает проф. И. Кармирис, – кафоличность означает и целостность и полноту единой и единственно истинной и совершенной Церкви и в частности полноту ею сохраняемой) и в непрерывном продолжении проповедуемого из Откровения учения, преподание спасительной благодати и всех тех средств спасения, посредством которых она стремится к спасению всего мира, и, кроме того, означает также полноту единства и жизни во Христе и тождества Церкви, несмотря на множество членов и литургий и отдельных ее частей, которые включаются в ее единство, в едином ее теле». Поместность Церкви не нарушает ее кафоличности и единства. «Автокефалия, – заявляет автор, – не понимаемая национально-политически, не устраняет единства Православия и единства составляющих его Поместных Церквей друг с другом под водительством Святого Духа». Кафоличность исключает «неудержимый национализм», ибо имеет характер вселенский, всемирный, вечный. В этом аспекте особую важность получает замечание докладчика о том, «что национализм греков и латинян сыграл значительную роль в возникновении и завершении великого церковного раскола между древним и Новым Римом в IX и XI столетиях». Национализм в Церкви, как не совместимый с ее существом, проф. И. Кармирис назвал ересью, в связи с чем комментатор доклада профессор Бруклинской богословской школы архимандрит Максим Агиоргусис обратил внимание членов Конгресса на проблему диаспоры, ибо, по его словам, диаспоре присущ филетизм. Результатом фелетизма диаспоры, продолжай он, является отрицание кафоличности. То, что общины диаспоры служат мостом, связующим с Матерью Церковью, хорошо, но плохо, когда это становится единственным основанием для их существования. Дискуссируя по вопросу о диаспоре, проф. Н. В. Лосский сказал, что филетизм в диаспоре не сходит с исторической сцены. У нас, заметил он, говорят, например, что французское православие должно быть такое, к которому должны принадлежать только французы. Архиепископ Василий (Кривошеин) видит путь разрешения вопроса об диаспоре в образовании автокефальных или автономных Церквей, в последнем случае должна быть сохранена существующая юрисдикция. Профессор Свято-Владимирской Православной Духовной Академии прот. Фома Хопко поставил перед членами Конгресса и целый ряд иных вопросов, как-то: Как мы связываем свою нацию с тем, что являемся изгнанниками в этом мире? Может ли быть епископ – учитель Церкви – национальной главой? Не является ли он тем, кто соединяет всех перед св. престолом? Является ли сохранение национальности добродетелью? Как различать Божественный патриотизм и небожественный национализм? Не лучше ли говорить, что есть национализм хороший и плохой? И проч. Касаясь места национализма в Церкви, проф. А. И. Осипов согласился с докладчиком, что национализм – это отрицание кафоличности, но не преминул заметить, что крайние выводы отсюда могут привести к отрицанию бытия Поместных Церквей.

Второй докладчик, епископ Антоний, указал, что основой кафоличности и этнического начала служит Св. Пятидесятница, когда при множестве языков проявилась общность духа в единой проповеди о Христе распятом и воскресшем. Касаясь диаспоры, еп. Антоний сказал, что проблема ее религиозной жизни – это юрисдикция. Решать эту проблему должен Вселенский Собор. Таким образом снова был поднят вопрос о диаспоре, что свидетельствует о его актуальности. Во время дискуссии по докладу были поставлены также и другие вопросы, как, например, что такое автокефальная Церковь, является ли она группой епархий или может быть и одной епархией? Учитывая важность и неотложность возникающих в Церкви вопросов и проблем, архиепископ Василий (Кривошеин) сделал предложение о создании межправославной комиссии, которая бы и изучала происходящее в церковной жизни. «Главное, что мы должны делать, – как бы продолжая мысль архиепископа Василия, говорил преподаватель православной секции Варшавской христианской академии И. Анхимюк, – это воспитывать истинную соборность. Мы не знаем того, чем и как живет та или иная Церковь. Поэтому нужны более частые встречи богословов».

3. Раскрытое последней подтемы – «Экуменизм Православия» – подтвердило экуменическую направленность православного богословия.

По указанной теме были прочитаны доклады профессором Московской Духовной Академии А. И. Осиповым и профессором Халкинской богословской школы В. Т. Ставридисом.

Доклад проф. А. И. Осипова, высоко оцененный комментаторами профессором Софийской духовной академии Тодорем Сабевым и профессором Бруклайнской богословской школы Георгием Бебисом, содержит некоторые указания о взаимоотношениях «между Православием и экуменическим движением, взятым не в его исторической перспективе и ретроспективе, а в основных идейно-богословских параметрах жизни и развитая». «Экуменизм, – по утверждению проф. А. И. Осипова, – может достичь соей цели только в том случае, если существующие христианские Церкви беспристрастно оценят свое настоящее кредо через призму учения и практики древней Церкви, как наиболее полной и чистой выразительности Апостольской проповеди и духа Христова, и, найдя у себя что-либо измененным по существу, возвратятся к первозданной целостности». По замечанию проф. Т. Сабева докладчику следовало бы только отметать, что экуменизм Православия – это внутренняя сущность Православия. Проф. Г. Бебиса привлекла позиция проф. А. Осипова в том, что экуменизм не может заменить собой Православия, «ибо не количество отдельных Церквей определяет полноту и единство Церкви, но соответствие любой поместной Церкви истине Предания древнецерковного наследия». Одобрил проф. Г. Бебис и критику проф. А. Осиповым так называемой «теории ветвей».

Проф. В. Т. Ставридис охватил в своем докладе всю историю экуменическою движения – от начала до наших дней. В особом разделе он изложил развитое экуменизма с участием православной стороны. Экуменическая направленность Православия определяет саму природу православного богословия. С древних пор и до настоящею времени оно стремилось и стремится укрепить дух единства и неделимости Церкви. «После 55-летнего сотрудничества Православия с экуменическим движением, – по мнению автора, – пришло время созвать всеправославную конференцию ... с тем, чтобы провести глубокое исследование, анализ, оценку и дать критический разбор будущего направленна православного экуменизма». Проф. В. Ставридис предлагает всем Поместным Церквам более широко освещать экуменическое движение перед православными христианами, увеличить представительство Православия в различных экуменических органах в Женеве, улучшить образование «с экуменической точки зрения» в богословских школах, открыть в каждой Поместной Церкви специальные экуменические центры. «Эти предложения, – заявляет он, – не утопия, они могут стать реальными при некотором усилии».

Непосредственно после докладов началась на пленарном заседании дискуссия, во время которой главным образом касались последней подтемы. Отмечалось, что Всемирный Совет Церквей сделал все необходимое для сближения протестантов, помог православным встретиться с Древними Восточными Церквами и старокатолика– ми и потому православные чувствуют себя в нем хорошо (мнение проф. прот. И. Комана). Указывалось, что Всемирный Совет Церквей должен служить сотрудничеству Церквей, восстановлению единства (заявление проф. И. Кармириса). Однако высказывались и критические замечания в адрес экуменического движения. В частности, говорилось, что тема об экуменическом движении серьезная и опасная, ибо наше православное участие во ВСЦ малое, большинство в нем протестантское, поэтому особенно требуется наше единство (мысли проф. К. Д. Муратидиса); говорилось также, что ВСЦ не составляет всего экуменического движения и не является его лучшим выражением – есть еще двусторонние богословские диалоги Церквей, они полезнее и плодотворнее. Например, в результате диалога Русской Православной Церкви с Англиканской Церковью последняя согласилась удалить из символа веры Филиокве (рассуждение архиеп. Василия (Кривошеина)). Были и примирительные заявления, что нужно быть осторожными в критике ВСЦ (еп. Плоештский Антоний), – мы не можем назвать экуменическое движение еретическим, ибо сами в нем участвуем (проф. Н. А. Ниссиотис), – что необходим ясный вывод об экуменизме (еп. Антоний).

На предпоследнем пленарном рабочем заседании вечером 28 августа Конгрессу был предложен проект результативных материалов рабочих групп, составленный главным образом проф. К. Я. Андрониковым. Но так как члены Конгресса не нашли в нем полное отражение деяний групп – консенсуса, данный проект принят не был. Тогда председательствующий на заседании проф. прот. И. Мейендорф попросил от имени Конгресса проф. С. Агуридиса составить требуемый документ.

29 августа на последнем пленарном заседании были высказаны пожелания созывать подобные Конгрессы каждые четыре года и было принято следующее, представленное проф. С. Агуридисом, сообщение о Конгрессе:

«По завершении заседаний Второй Конференции Православных Богословских Школ мы возносим Господу хвалу и благодарение за то, что спустя сорок лет Православные Богословские Академии и Школы мира собрались в Межправославном Центре в монастыре Пендели и в течение десяти дней обсуждали основную тему «Богословие Церкви и его применение сегодня».

Очевидной для всех участников Конференции была важность различных факторов, таких как общество, необходимость понимать богословский язык друг друга, сложность проблем, стоящих перед различными Православными Церквами сегодня. Характерным для заседания был дух верности Православия, глубокий интерес к экклезиологии, Экуменическим исследованиям и деятельности, а также всепоглощающая любовь друг к другу, которую испытывали все участвовавшие.

Безусловно, это не означает, что не было выражено различных богословских точек зрения по разнообразным богословским вопросам, как это явствует из документов и представленных откликов и как это стало особенно очевидно на дискуссиях в группах.

Документы Конференции будут опубликованы в ближайшее время. По ним можно будет с большей ясностью и полнотой оценить проблематику Конференции, общую для различных богословских тенденций и стремлений.

Очевидным стал вопрос о пастырском измерении, а также глубокий интерес участников Конференции к животрепещущим вопросам Церкви и к беспокойным проблемам, которые наше время ставит перед человеком и обществом, как–то: идеология, секуляризация, поиски удовольствий, насилие, социальная справедливость, мир и т. д.

Обсудив общую тему «Богословие Церкви и его применение сегодня» мы имели возможность определить качество Православною богословия сегодня, преобладающее направление богословскою мышления, а также основные особые вопросы, с которыми Православное богословие должно разобраться как можно скорее, дабы выполнить свое обязательство перед Церковью и людьми, которым оно служит.

Это была Конференция по изучению с надеждой на обновление Православною богословскою мышления для будущею путем более близкого сотрудничества и контактов между Православными Богословскими Школами.

Было решено, что следующая Конференция состоится в ближайшие годы, и будет разработана методология ее проведения».

Деяния Конгресса были завершены общим чтением молитвы «Отце наш» и пением тропаря св. Пятидесятницы «Благословен еси, Христе Боже наш...».

* * *

Подлинная оценка настоящего Конгресса, несомненно, дело будущего, но и сейчас уже можно сказать, как это было отмечено на последнем заседании Конгресса проф. Т. Сабевым, что данное Собрание явилось историческим событием, благословенной Богом встречей. Подготовительный Комитет Конгресса избрал хорошую тему, свидетельствующую об озабоченности богословов сегодняшним днем. В сравнительно короткое время не было возможности войти во все детали темы, но тем не менее члены Конгресса смогли внести в ее раскрытое свой посильный вклад, поделились своим духовным богатством, взаимным опытом и дали поощрение на будущее; поставили ряд вопросов, как-то: создание богословского словаря, обмен профессорами, студентами, богословской литературой и проч. Деяния Конгресса проходили в молитвенном общении в атмосфере братства. Если и были отдельные расхождения, то они объясняются, главным образом, как верно отметил проф. К. Д. Муратидис, недостатком времени. Высшей же целью всех участников Собранна служило претворение христианской веры в жизнь во Святом Духе.

Что касается тематики будущего Конгресса, то в согласии с заявлением проф. С. Агуридиса, сейчас еще рано давать ее конкретное определение, члены Конгресса выразили пожелания лишь общего характера, как-то: акцентировать внимание на темах практического характера (доцент Богословского факультета Афинского университета И. Вулгаракис), на подготовке к предстоящему Вселенскому Собору (митрополит Гор Ливанских Георгий), на проблемах социальных и национальных (проф. прот. Д. Константелос). Указывалось также, что нужны консультации и по темам более узкого характера, например, антропологии, миссии и др. (проф. К. Ельчанинов). Были дельные предложения о самой процедуре подготовки к Конгрессу – рассылать документы на дом и дома их изучать (проф. прот. Ф. Хопко). Заслуживает внимания также и положение о том, чтобы на будущем Конгрессе больше было отведено времени для свободного провождения, больше устраивалось бы экскурсий, так как одной из целей Конференции является взаимное знакомство (декан Богословского факультета Фессалоникийского университета проф. Г. Галатис).

Пусть же Господь поможет православным богословским школам осуществить эти добрые пожелания в ближайшие годы!

Август 1976 г.

Досточтимый господин Профессор!

В дополнение к моей телеграмме, которую я направил Вам в декабре 1977 г. в ответ на Вашу телеграмму, имею долг еще сообщить следующее.

Текст доклада профессора К. Муратидиса я получил после прибытия на Конгресс в монастыре Пендели. В связи с этим комментарий к докладу я писал в перерывах между заседаниями Конгресса. Рукопись комментария мною была сразу же передана по указанию профессора С. Агуридиса и в присутствии представителя стаффа священника Георгия Металленоса в канцелярию Пендели. После получения от Вас телеграммы я восстановил текст комментария, насколько это было возможно, и при сем письме высылаю его Вам.

Прошу передать от меня самые добрые пожелания профессорам С. Агуридису и К. Муратидису.

С уважением

профессор Константин Скурат

28 декабря 1977 г.

Досточтимый господин председатель!

Многоуважаемые отцы и братья-сослужители!

Предложенный мне здесь, в монастыре Пендели, два дня тому назад на рассмотрение доклад профессора и декана Богословского факультета Афинского университета Константина Д. Муратидиса представляет собой обстоятельное и глубокое раскрытое весьма интересной темы: «Богословие как выражение общинного духа и соборности». Предметом исследования автора явилось отношение между богословием и общинным духом, соборностью. К сожалению, Подготовительный Комитетом Конгресса была выдвинута несколько иная тема, а именно: «Общинный дух и соборность». В связи с этим мне хотелось бы сейчас, отмечая отдельные положения доклада, сделать к нему некоторые дополнения, которые, на мой взгляд, ближе стоят к выдвинутой Подготовительным Комитетом Конгресса теме.

* * *

В докладе проф. К. Муратидиса интересны рассуждения об условии вхождения в общинный дух «посвященного в богословие» как непременном отречении от развращенного грехом «Я»: «Общинный дух и «Я» – два фактора, находящиеся в полной противоположности, взаимоотталкиваемые и взаимоисключаемые. Общинный дух отличается главным образом уходом из удушающего окружения «Я» – с сознанием, что нельзя иначе спастись, как только через ближнего. Падшее же «Я» является, напротив, фактором противообщинным, ищущим свое завершение не в общении с другими, но в своем собственном выдвижении». Поистине, Господь наш Иисус Христос, Основатель Кафолической Церкви и ее Глава, живет не в гордом сердце, а в деятельной самоотверженной любви Своего последователя к ближнему.

В одном из Своих последних наставлений – в притче о пастыре, отделяющем овец от козлов, – Господь в наглядной форме указал, что единственным мерилом разделения служит милосердие. Изображено оно так: накормили ли люди, напоили ли, приняли ли, одели ли, посетили ли Его, пришли ли к Нему. То, что «вы сделали... одному из сих братьев Моих меньших, то сделали Мне» (Мф.25:40). Нельзя яснее представить, как это сделал Сам Спаситель, что милосердие, соединенное с руководящим им душевным настроением, служит важнейшим свидетельством истинной религиозной жизни. И это потому, что именно деятельной братской любовью человек становится по– следователем Бога, отображает Его в своем поведении, уподобляется величию Божию: «Будьте милосерды, как и Отец ваш милосерд» (Лк.6:36). Возрастая в духовного человека, «в мужа совершенного, в меру полного возраста Христова» (Еф.4:13), каждый член Святой Церкви осознает, «что он не изолированный индивидуум, но член единого тела, будучи служителем Одного Господа, и что он – брат, будучи сыном Одного Отца» (Из «Пояснительной записки к теме Конгресса», 1,3).

Древние христиане хорошо знали, что призвание их состоит в проявлении себя в качестве святой Общины. В исполнении этого призвания на первый план выдвигались два основных, тесно связанных между собой, требования: нравственная чистота, понимаемая в самом глубоком смысле как полное отвращение ко всему нечистому, и братство. Основывая новое общество, Сам Господь указал и новый дух этого общества, когда в Своих поучениях соединил в одно целое любовь к Богу и любовь к ближнему (Мф.22:37–40). Древние христиане верно поняли Своего Божественного Учителя, осуществив не только на словах, но, главное, на деле прочный братский союз. Называя себя братьями (Деян.6:3;15:7), они приняли на себя и все обязанности, связанные с этим именем, и старались исполнить их в меру своих сил и способностей. Согласно повествованию книги Деяний в Иерусалиме дошли до добровольной общности имущества: «Все же верующие были вместе и имели все общее. И продавали имения и всякую собственность, и разделяли всем, смотря по нужде каждого» (Деян.2:44–45).Живой общинный дух сказывался в горячей готовности взаимной помощи: κοινὰ τὰ τῶν φίλων (кина́ та тон фи́лон). Из книги Деяний Апостольских известно, что когда Иерусалимскую Церковь постиг голод, антиохийские христиане оказали ей помощь. Собранное в Антиохии пособие было послано в Иерусалим «к пресвитерам через Варнаву и Савла» (Деян.11:27–30). Св. ап. Павел делал многое для того, чтобы укрепить взаимные связи не только отдельных общин между собой, но и всех верующих. Практически он достигая этого путем сборов для Иерусалима, а теоретически – путем учения о едином Теле Церкви, членами которой являемся и мы все. Из этого следует, что с первых же дней бытия у христианских общин было живо чувство ответственности не только за своих членов, но и членов других общин. Поэтому, как свидетельствует о жизни первых христиан Дееписатель, «не было между ними никого нуждающегося... Каждому давалось, в чем кто имел нужду» (Деян.4:34–35).

Одинаковое исповедание веры общиной сглаживало существовавшие сословные неравенства. Радость служанки Роды при неожиданном появлении ап. Петра, чудесно выведенного Ангелом из темницы, служит доказательством того, как близко была эта рабыня к дому Марии и ко всему тому множеству верующих, которые собрались здесь и молились (Деян.12:13–15).

Единение общинного духа находило свое выражение в богослужебных собраниях христиан, в их общей молитве (Деян.1:14;2:1;12:5 и др.). Насколько важной была и, несомненно, есть такая молитва замечательно рассуждение епископа Владимирского Симона (†1226). В своем предсмертном наставлении и завещании – послании к Печерскому черноризцу он утверждает: «Все маловажно, что творишь ты в келии: Псалтырь ли читаешь, двенадцать ли псалмов поешь – все это не сравняется с одним соборным: «Господи, помилуй»» («ЖМП», 1976, №5, с. 75).

Общинное единство раскрывалось в необычном воодушевлении, поднимавшем все силы к различным актам деятельной любви. Проникнутые горячим стремлением исполнять заповеди Христовы, христиане первых времен пытались осуществить здесь, на земле, путем духовного возрождения человечества, завещанный Спасителем идеал братского союза.

Красочное описание образа общинной жизни христиан конца первого века имеется в одном из древнейших памятников – послании св. Климента, еп. Римского, к Коринфянам. Текст этого описания следует привести целиком. «Кто, побывавший у вас, – обращается св. Климент к коринфянам, среди которых возникли несогласия, – не хвалил вашей, всеми добродетелями исполненной и твердой, веры? Не удивлялся вашему трезвенному и кроткому во Христе благочестию? Не превозносил вашей великой щедрости в гостеприимстве? Не прославлял вашего совершенного и верного звания? Во всем вы поступали нелицеприятно, ходили в заповедях Божиих, повинуясь предводителям вашим и воздавая должную честь старшим между вами! Юношам внушали скромность и благопристойность; жен наставляли, чтобы они все делали с неукоризненной, честной и чистой совестью, любя, как должно, своих мужей, и учили их, чтобы они, не выступая из правила повиновения, пристойно распоряжались домашними делами, и вели себя вполне целомудренно. Все вы были смиренны и чужды тщеславия, любили более подчиняться, нежели повелевать, и давать, нежели принимать. Довольствуясь тем, что Бог дал вам на путь земной жизни, и тщательно внимая словам Его, вы хранили их в глубине сердца, и страдания Его были пред очами вашими. Таким образом всем был дарован глубокий и прекрасный мир и ненасытимое стремление делать добро: и на всех было полное излияние Святого Духа. Полные святых желаний, с искренним усердием и с благочестивым упованием, вы простирали руки свои ко Всемогущему Богу и умоляли Его быть милосердым, если вы в чем невольно погрешили. День и ночь подвигом вашим было попечение о всем братстве, чтобы число избранных Его спасалось в добродушии и единомыслии. Вы были искренни, чистосердечны, и не помнили зла друг на друга. Всякий мятеж и всякое разделение было вам противно. Вы плакали о проступках ближних; их недостатки считали собственными. Не скучали делать добро, готовые на всякое дело доброе. Будучи украшены такой добродетельной и почтенной жизнью, вы все совершали в страхе Господа: Его повеления и заповеди были написаны на скрижалях сердца вашего» (св. Климент. К Коринфянам послание первое, гл. 1–2. Писания мужей апостольских. СПб., 1895, с. 74–75).

Несомненно, как в древнейшей Церкви, так и позднейшей были отклонения от идеала христианской общины, но они не составляли существа картины и являлись исключениями, имеющими тем меньшее значение, что они немедленно вызывали подъем нравственного духа как в руководителях, так и в пасомых. Христианин жил в Боге для своих братьев, для всех людей. Короче говоря или «другими словами, путь к Богу проходит через ближнего. Поэтому и каждое расхождение членов общины достойно порицания, так как оно делает невозможным общение с Богочеловеком» (проф. К. Муратидис).

Сознавая свое единодушие, свой общий дух в делах любви, христиане – члены общины, – как дети одного Отца, становятся едины и в мыслях. И тогда соборность, руководимая Духом Святым, «становится совершенной» (из Пояснительной записки к теме Конгресса, I, 3). Поднимаясь постепенно до единства и святости церковной, члены Церкви сознательно и твердо становятся на соборности Церкви.

Соборность Церкви – это не абстракция. Это ее органическое свойство, вытекающее из ее природы как Тела Христова (Рим.12:5). «Соборность является составной частью Церкви, – утверждает проф. К. Муратидис. – Вся Церковь действует соборно, т. е. является постоянным собором, в котором принимают участие все верующие, как имеющие каждый свое дарование и будучи обучены Господом». Церковь соборная есть Церковь единства верующих, Церковь свободной) единения, полного единодушия, где «нет ни еллина, ни иудея, ни обрезания, ни необрезания, варвара, скифа, раба, свободного, но все и во всем Христос» (Кол.3:11), или: «Общим сотрудничеством всех членов общины и сочетанием всех даров образуется единство и исполняется Тело Христово и достигается таким образом гармония церковного организма» (проф. К. Муратидис).

Свидетельства проявления соборности видим еще с апостольских времен. В книге Деяний говорится, что верующие собирались не только для молитвы, но и для решения возникающих церковных вопросов. Таково было состоявшееся вскоре после вознесения Господа собрание, на котором был избран вместо отпадшего Иуды двенадцатый апостол Матфий. На этом собрании присутствовало около 120 человек (Деян.1:16). Точно также, когда Апостолам стало трудно продолжать заведовать раздачей пособий, они собрали «множество учеников» и предложили им избрать на эту службу из своей среды семь «изведанных» человек. Это предложение было угодно всему собранию (Деян.6:1–6). Наконец, вопрос об обязательности обрядового закона Моисеева для принимающих христианство язычников также обсуждался на собрании и, по-видимому, всей Иерусалимской Церкви. Хотя вначале повествования об этом отмечается, что для рассмотрения сего дела собрались «Апостолы и пресвитеры» (Деян.15:6), но из дальнейшего можно видеть, что на собрании присутствовали и принимали участие в решении и прочие верующие. «Тогда, – свидетельствует Дееписатель, – Апостолы и пресвитеры со всею церковью рассудили, избрав из среды себя мужей, послать в Антиохию с Павлом и Варнавою» (15,22).

В века, непосредственно следовавшие после Апостолов, соборность проявлялась в единстве веры паствы с своими архипастырями, поставленными или Апостолами, или их преемниками. Разрыв с иерархами Церкви был равносилен отпадению от Церкви. Когда же в Церкви появились и епископы, пытавшиеся нарушить чистоту апостольской истины, Церковь для пресечения их лжеучений созывала Вселенские Соборы, «выражавшие и формулировавши» «содействием Святого Духа» ее «кафолическую веру» (проф. К. Муратидис). Теперь соборность проявлялась в изложении веры и осуждении искажений епископатом всей Церкви с последующим признанием соборных решений всем клиром и паствой – «всем исполнением Церкви», «носителем истины в Церкви» (проф. К. Муратидис).

В позднейшее время соборность Церкви проявлялась, как и до сих пор проявляется, в сохранении иерархии, имеющей апостольское преемство благодати, в неизменном исповедании веры, как она изложена в символах и догматах Вселенских Соборов. Сохраняя соборность и пребывая единой, Православная Церковь подразделяется на ряд самостоятельных Поместных Церквей. Начало такому делению положено также с апостольских времен. Сообща Апостолы действовали лишь в решении таких вопросов, которые касались полноты Церкви. Рассеявшись по всему лицу земному и основав новые Церкви, св. Апостолы руководили в них совершенно самостоятельно, хотя и в согласии со всем апостольским сонмом. Свою власть они передали преемникам – епископам, которые следовали в своем управлении их примеру. Вскоре право на административную самостоятельность каждой автокефальной Церкви нашло свое утверждение в канонах. Например, 34 апостольское правило гласит, что дела всякой Поместной Церкви должны решаться епископатом вместе с ее первым епископом.

Однако, отмечая самостоятельность автокефальных Церквей, нельзя представить ее абсолютной, забывая об особой природе Церкви. Всякая автокефальная Церковь есть органическая часть единой Вселенской Церкви и как таковая не может действовать в качестве совершенно обособленной единицы. Границы самостоятельной деятельности автокефальных Церквей зависят и определяются характером сфер этой деятельности – вероучения, законодательства, богослужения, суда, межцерковных сношений и проч.

Глубокоуважаемые отцы и братья!

Сознание общинного духа и соборности приводит к убеждению, что духовенство и паства ответственны за судьбы Церкви. «Соединение и гармония членов общины, – пишет проф. К. Муратидис, – обязывает, чтобы каждый действовал «в данных условиях», не выходя из поля своей компетенции, вызывая таким образом нарушение гармонии церковного организма».

Все без различия части и члены Вселенской Православной Церкви, составляющие, по слову ап. Павла, «одно тело и один дух», «призваны к одной надежде» своего звания – «сохранять единство духа в союзе мира» (Еф.4:3–4), постоянно углублять религиозно-нравственную жизнь, соблюдать церковную дисциплину, «любовью служить друг другу» (Гал.5:13). Изъясняя последние апостольские слова, епископ Русской Православной Церкви Вышенский затворник Феофан (†1894 г.) заключает: «Вот вам приличное занятие – работать друг другу: друг другу помогать, друг другу пособствовать в его делах, друг друга вразумлять и утешать. Это... доставит вам несказанное утешение самим больше, чем другим, только позаботьтесь действовать так по любви. Любовью исполнитесь друг к другу. Тогда эта любовь покоя вам не даст, понуждая вас непрестанно делать что-нибудь для других, и по силе, и сверх силы» (Толкование послания св. апостола Павла к Галатам. М., 1893, с. 385).

Необходимо также расширять и углублять контакты с инославными христианскими Церквами и объединениями, ведущие к взаимопониманию и сближению, ибо «признак учеников Богочеловека – любовь, которая составляет centrum unitatis церковной общины» (проф. К. Муратидис). «Экуменизм, – скажу словами митрополита Ленинградского и Новгородского Никодма, – необходимо должен поддерживать желание лучше узнать то, что могут дать нам наши братья доброго и полезного. Однако такое стремление не должно происходить за счет целостности православной веры и нашей церковной дисциплины» (из слова «О задачах современного богословия», «ЖМП», 1968, № 12, с. 68).

Важной стороной процесса развития общинного духа является забота о благе человечества.

Во всем том, что происходит ныне на Земле, существеннейшим фактом является человеческая жажда мира. – Церковь всегда должна видеть эту потребность страждущего от вражды духа и спешить оказать помощь людям в поисках утоляющего источника. Время мира – лучшее время и для спасительной миссии Святой Церкви.

Несомненно, каждая Поместная Церковь имеет свой опыт служения Богу и людям, но каждая из них непременно обладает в этом служении общими чертами, присущими Вселенскому Православию.

Свое краткое выступление мне хочется закончить выражением глубокой благодарности профессору К. Муратидису за его весьма содержательный доклад, вызвавший у меня ряд мыслей по одной из тем нынешнего Конгресса.