профессор Николай Семёнович Суворов

Часть 2. Исторический очерк развития источников церковного права

Глава 1. История источников церковного права в первые три века христианства

§ 56. Содержание этой главы

От начала своего существования на земле, христианская церковь руководствовалась в своей жизни различными нормами, почерпавшимися ей из различных источников. Главными источниками служили: закон ветхого завета, учение Иисуса Христа, послания апостолов и предание с обычаем. На основе же норм, заимствованных из этих источников, с течением времени возникли и некоторые другие, в виде соборных постановлений и канонических ответов, и посланий. Кроме того, весьма рано обнаружилась в церкви потребность составления сборников, в которых бы соединены были, с возможными порядком и полнотою, руководящие нормы церковной жизни. Таким образом, в настоящей главе будут рассмотрены источники церковных норм в отдельности и сборники таковых норм, каковой порядок будет принят и в последующих главах.

§ 57. Закон ветхого завета587

Христианская церковь тем менее могла считать себя свободной от соблюдения закона Моисеева, что сам Основатель ее, по Его собственным словам588, пришел не отменить или уничтожить закон моисеев, а восполнить и объяснить его, и что первоначально евреи рассматривались то как исключительно, то, по крайней мере, как предпочтительно призванные к вступлению в христианскую церковь. Поэтому не только первые христиане в Иерусалиме, вместе с апостолами589, но и апостол Павел с его помощниками, действовавшие между язычниками, признавали еврейское священство, являлись в храме для совершения предписанных законом Моисея религиозных обрядов590 и вообще старались вести себя так, чтобы их никто не мог упрекать в несоблюдении закона предков591. Насколько, однако, естественно было христианам из евреев придерживаться предписаний моисеева закона, настолько же затруднительно было распространить эти предписания на христиан из язычников. Поэтому, вскоре после того как проповедь христианства была обращена к язычникам, в жизни церковной должен был возникнуть настоятельный вопрос об обязательной силе моисеева закона для христианской церкви. На иерусалимском соборе этот вопрос разрешен был в том смысле, что соблюдение обращенными в христианство язычниками моисеева закона должно ограничиваться воздержанием от употребления в пищу идоложертвенных явств, крови и удавленины (т. е. животных, убиваемых без пролития крови), а также от блуда592. Однако означенным постановлением обширный и сложный вопрос об обязательности моисеева закона для христиан не исчерпывался во всех его сторонах и подробностях; поэтому попытки к проведению твердых границ между действующим и не действующим для христиан правом в ветхозаветном законе приводили церковных писателей к различными результатам, так что общепризнанного положения в этом отношении не установилось. Ириней лионский делил моисеев закон на естественные заповеди, которые приличествуют не евреям только, а вообще природе человеческой, и которые удержаны Христом, с расширением и возвышением их смысла, и на такие заповеди, которые наложены на евреев, как иго рабства, в наказание за поклонение золотому тельцу, и от которых Христос освободил своих последователей. К первым относится десятословие, т. е. десять заповедей593. Ориген различал закон в буквальном и закон в духовном смысле, одобрял лишь этот последний и в Евангелии усматривал тот путь, которым возможно придти к уразумению искомого духовного смысла закона; что же касается внешних заповедей закона моисеева, то считал их потерявшими всякую силу, после того как Иерусалим, вместе с храмом и со всеми действиями культа, к храму приуроченного, был разрушен594. В апостольских постановлениях, так же как у Иринея, проводится резкая граница между первоначальным законом Божиим, который был дан евреям до поклонения их тельцу, и который есть не специфический закон евреев, а естественный закон всех людей, и между второзаконием, как узами, наложенными на евреев в виде наказания за идолопоклонство595. Автор апостольских постановлений полагает, что и собор иерусалимский, предписавший христианам воздержание от идоложертвенного, крови и проч., удержать это предписание закона моисеева потому, что оно действовало уже до Моисея для Ноя, Мелхаседека и других ветхозаветных праведников596. Десять заповедей данного Богом через Моисея закона должны были, следовательно, рассматриваться как нормы обязательные и для христиан; но из указания на естественный характер этих заповедей, нужно заключать, что они рассматривались скорее как нормы общечеловеческой, т. е. основанной на человеческой природе, нравственности, чем как правовые нормы, для церкви собственно предназначенные. И в самом деле, в десятословии выражены общечеловеческие этические начала, которые проводятся в положительных законодательствах всех народов, возвысившихся до монотеизма. Впрочем, несмотря на указанную принципиальную точку зрения на ветхозаветный закон, не одни только этические начала, выраженные в десяти заповедях, но и некоторые юридические институты рассматривались, как имеющие обязательную силу в церкви. Так напр. Климент римский переносил ветхозаветный институт священства, с различением в нем трех степеней: первосвященника, священников и левитов, в организацию христианской церкви597. Другие смотрели на десятину т. е. на уплату верующими духовенству десятой части собираемых ими плодов, как на богоучрежденный институт, который должен иметь такую же силу в христианской церкви, какую он имел в ветхом завете. Замечательно, что этот взгляд на десятину высказывался – в ущерб последовательности – теми самыми писателями, которые принципиально одному лишь десятословию приписывали обязательную для христиан силу598. Указывались иногда и некоторые другие постановления ветхозаветного закона как обязательный для христиан, напр. запрещение взимать проценты и давать ссуды под залоги, запрещение налагать двойное наказание за одно и тоже преступление, требование показаний двух или трех свидетелей для констатирования истины на суде599.

§ 58. Учение Иисуса Христа600

Не нужно доказывать, что заповеди Основателя христианской церкви должны были сделаться руководственными нормами в исторической жизни церкви. Сами апостолы, первые миссионеры и организаторы христианских церковных общин, явственно различали свои собственные предписания и наставления от предписаний и наставлений Господа, признавая за этими последними высший авторитет. В Евангелии нельзя искать нормирования церковной жизни по всем ее сторонам; но в некоторых отношениях воля Господа выражена с большей или меньшей ясностью евангелистами. Римско-католические богословы и канонисты держатся вообще того учения, что воля Христа, насколько она выразилась относительно церкви, есть законодательная воля, так что заповеди Христа составляют закон, так называемое божественное право (jus divinum), к которому католическая церковная наука относит также и постановления св. Писания ветхого завета. Мысль о Христе, как о законодателе, была высказана даже как догмат католической церкви на тридентском соборе, впрочем, в таких выражениях, что под законами могут быть понимаемы не чисто юридические и этические нормы, так что формула тридентского собора осталась бы без перемены, если бы католическая церковная наука пришла к другому понятию о божественном праве601. Из ветхозаветного закона католическая наука относит к божественному праву, кроме десяти заповедей, некоторые чисто юридические постановления, именно о десятине602 и о комбинациях родства и свойства, исключающих брак603. Из Евангелия к божественному праву причисляется, во-первых, совокупность известных этических принципов касательно взаимных отношений людей между собой, – принципов, коренящихся в созданной Богом природе человека604, выраженных в ветхозаветном законе, восполненных и разъясненных Христом Спасителем, во-вторых, совокупность фундаментальных или существенных учреждений, которые должны существовать вечно, с божественной необходимостью, и не допускают ни изменений, ни тем более отмены. Что касается этических принципов, то и сама католическая наука затрудняется признать за ними характер юридических постановлений и смотрит на них как на источник положительного права в том смысле, что из естественного или божественного права почерпаются нормы не только церковного положительного права, но всякого вообще положительного законодательства, так как и в государственных законодательствах проводятся те же этические принципы, коренящиеся в природе человека, которые лежат в основании церковных норм605. Таким образом, понятие божественного права в строго юридическом смысле и в смысле именно церковного, а не всякого вообще человеческого права, должно быть прилагаемо, по воззрениям римско-католической церковной науки, к определенным юридическим институтам, как ветхозаветным, наприм., десятина, брачные препятствия, так и новозаветным, напр. нерасторжимость брака606, примат апостола Петра и его преемника римского епископа607. Евангелическая церковная наука напротив стоит на той точке зрения, что все вообще юридические нормы, в том числе и нормы церковного права суть humani juris, что в церкви нет каких-либо институтов, которые бы, несмотря на изменения мест, времен и народов, существовали с божественной необходимостью, как вечно неизменные, и что, следовательно, церковь всегда имеет право установлять новые нормы, отменять и изменять прежние, применительно к потребностям времени. Св. Писание вообще рассматривается как норма и как предел для образования положительного церковного права608. Впрочем, к этому взгляду пришла лишь новейшая наука протестантской церкви, а ранее нередко в произведениях протестантской церковной литературы и даже в церковных уставах проводился взгляд на свящ. Писание и в особенности на предписания закона моисеева, как на юридический закон609. Из обозрения отдельных мест Евангелия, в которых выражена воля Христа по поводу тех или других отношений, а также из соображения исторического развития церковной жизни, явствует с несомненностью, что воля Христа, с совершенной ясностью выраженная в Евангелии в применении к некоторым отношениям, самой церковью не рассматривалась и не рассматривается как неизменный божественный юридический закон. Так, например, не сделались юридическими институтами, а остались лишь нравственными требованиями заповеди Христа, изложенные им в нагорной проповеди, при объяснении отношения между Его законом и законом ветхозаветным (о воспрещении всякого гнева на брата, о мысленном прелюбодействе, о нерасторжении брака за исключением вины любодеяния, о воспрещении клятвы, о воздержании от возмездия за обиды и о невчинании исков с судебным разбирательством610, или, напр., заповеди о том, что из учеников Его никто не должен считать себя старшим и большим, а всякий должен считать себя меньшим и слугою всех611, и что подвергшийся какому-либо посягательству со стороны брата-христианина должен вразумлять согрешившего наедине, затем в присутствии двух или трех свидетелей и только уже при его неисправимости привлекать к церковному суду612. Отсюда следует, что существование в Евангелии ясно выраженной воли Христа Спасителя, само по себе, не означает, что эта воля есть юридический закон. Господь начертал для своих учеников и последователей идеал христианского нравственного совершенства, к которому должны стремиться христиане по своим силам, но который не составляет юридически обязательного закона ни для отдельного христианина, ни для целой церкви. Последняя в установлении своих собственных, церковных, норм руководится выраженной волей Христа настолько, насколько это представляется возможным по обстоятельствам и потребностям времен, мест и народов. При этом в сознании церкви некоторые институты могут представляться как неизменно существующее, несмотря на смену исторических эпох, и в этом смысле как институты божественного права, по их сущности именно, а не по детальным юридическим формам, в которые они могут быть облечены в ту или другую эпоху613. Это сознание как плод не только теоретических выводов из мест св. Писания, но и выводов из фактов истории христианской церкви, поскольку воля Божия открывается человеческому мышлению в ходе исторических явлений, может облекаться в форму догматических положений, устанавливаемых на вселенских соборах, с тем, что таковые положения должны действовать как юридические нормы в церковной жизни.

§ 59. Послания апостолов614

В посланиях апостольских преподаны были христианам различные заповеди, из которых некоторые имели лишь преходящее действие, другие развились в церковно- юридические институты. К первым относятся: требование, чтобы епископ был мужем одной жены и умел хорошо управлять своим домом615, предписание о выборе в женскую церковную должность вдов616, предписание обличать согрешающих публично перед всеми617 и воздерживаться от всякого житейского общения (даже и не есть вместе) с блудниками, лихоимцами, идолослужителями, злоречивыми, пьяницами и хищниками618 и др. К последним должны быть отнесены: заповедь о молчании женщин в церковных собраниях619, о нерасторжимости брака обратившегося в христианство супруга с оставшимся вне церкви супругом, в случае желания последнего продолжать супружеское сожитие620, наставление о помазании больных621, об исповеди в грехах622, о совершении Евхаристии623 и др.

§ 60. Предание и обычай624

Апостолы не только писали и в своих письменных посланиях преподавали учение христианское вместе с наставлениями и заповедями, но и проповедовали устно. Притом последний способ был главным и первоначальным, а письменные послания должны были служить лишь напоминанием о том, что ранее преподано было путем устной проповеди. Таким образом, христианские общины могли руководиться не только писаниями апостольскими, но и преданием, шедшим от апостолов. К последнему в особенности должны были прибегать христиане в виду множества гностических сект, самым произвольным образом истолковывавших учение и историю нового завета с целью выработки своеобразной религиозной философской системы, которая бы совмещала в себе идеи христианства с идеями античной философии. К тому же, вместе с подлинными писаниями апостолов распространялись разные апокрифы за именами апостолов, так что в христианских общинах чувствовалась потребность проверки и различения подлинного от неподлинного. Эта потребность удовлетворялась таким образом, что христиане в случаях сомнений обращались к тем общинам, которые были основаны непосредственно апостолами, и руководились сохранявшимся так апостольским преданием625, Преимущественнейшим хранилищем древнего предания считалась римская церковь626, представители которой, епископы римские стремились даже принудительно распространить римское предание на другие христианские общины, как скоро в этих последних оказывалось несогласное с римским предание, идущее от другого апостола, как было в Малой Азии, по поводу дня празднования пасхи, или делался логический вывод из теоретических рассуждений, несогласный с римским преданием, как это было в северной Африке при св. Киприане карфагенском, по поводу крещения еретиков627. Церковная мысль, развивавшаяся последовательно, ставила кроме того в связь с апостолами разные обычаи, складывавшиеся в христианской церкви, которые иногда действительно могли быть возводимы к самим апостолам628, иногда же представляли собой выражение церковного сознания, с правильной постепенностью развивавшегося629. Роль обычая в древней церковной жизни была тем более значительна, что жизнь, руководившаяся законом моисеевым, учением Христа и апостолов, на самом деле не имела твердых юридических норм и должна была сама вырабатывать таковые нормы путем обычая630, т. е. путем однообразного и непрерывного выражения общего правосознания в целом ряде определенных внешних действий. При этом требовалось, чтобы самое правосознание заключало в себе истину, а не ложь, так как обычай без истины есть не что иное, как старое заблуждение631 и однообразно повторяющийся образ действий, сам по себе, не свидетельствует о том, чтобы путем его вырабатывалась правильная норма. Пробным камнем для проверки правильности обычая служило опять предание, чем именно и объясняется, почему у церковных писателей предание теснейшим образом связывается с обычаем632. В согласном применении христианскими общинами одних и тех же норм, удостоверяемых преданием, христианская древность усматривала крепкое руководство, твердый критерий, верное правило (κανών, regula), несомненное ручательство истинности и совершенства церковной нормы. Слово «канон» в дохристианском словоупотреблении означало, в буквальном смысле, прямую палку, которая служит для опоры, или для измерения и взвешивания, как коромысло у весов, а в переносном смысле – образец искусства и критерий совершенства как в физическом, так и в духовном отношении633. В первоначальном христианском словоупотреблении, на языке апостолов, слово κανών означало норму христианской жизни634, или нормальные пределы, указанные Богом для деятельности человеческой635. Затем, во время борьбы церкви с гностицизмом, под каноном церкви, каноном церковным, каноном апостольским (κανὼν τῆς ἐκκλησίας, καν. ἐκκλησίαστικός, καν. ἀποστολικός)636 стали понимать чистый тип, т. е. образец учения, преданием возводимый к Господу и апостолам и признаваемый всей церковью за руководство веры и жизни, в отличие от произвольных и ложных учений. Так как этот чистый образец учения не только запечатлелся в христианской церкви путем устного предания от апостолов, но и нашел себе выражение в священных книгах нового завета, то и самые эти книги, в отличие от апокрифов, не удостоверенных преданием, получили название книг канонических637. Кроме слона: κανών, для обозначения церковных норм употреблялись христианскими писателями и многие другие выражения, как: νόμος, θεσμὸς, ἐκκλησίας, τύπος, ἐντολὴ, παράγγελμα, διαταγη, διάταξις, πρόσταγμα, lex, praeceptum, mandatum, praescriptio и друг638.

§ 61. Постановления соборов и канонические ответы и послания639

По образцу собора, составившегося в Иерусалиме из апостолов и пресвитеров, по вопросу об обязательности для христиан закона моисеева, епископы отдельных христианских общин, в качестве преемников апостолов, свидетельствующих апостольское предание, уже со II в. стали собираться на соборы640, для составления определений или решений по спорным и сомнительным вопросам641. В частности, постановляемы были решения по вопросу о праздновании Пасхи, о принятии в церковь падших, о действительности крещения еретиков, а также приговоры по делам лиц, судившихся на соборах, как Ориген и Павел самосатский. Постановления собора, бывшего при Киприане и определившего перекрещивать еретиков, присоединяющихся к церкви, были позднее упомянуты трулльским собором 692 г., как входящие в число канонов восточной церкви642, хотя материальное содержание этих постановлений было признано неправильным уже со времени I всел. собора. На самой границе между III и IV вв. стоит замечательный собор эльвирский (в Испании) 306 г., своими многочисленными постановлениями засвидетельствовавший весьма суровую дисциплинарную практику древней церкви. Иногда епископы, не составляя соборов, обращались с посланиями в другие церкви, как это сделали уже непосредственные ученики апостольские (Климент римский, писавший в Коринф, Игнатий антиохийский, писавший в разные общины, и др.). Послания являлись иногда в виде ответа на вопрос. Таковы послания Дионисия александрийского († 265) и Григория Чудотворца, епископа неокесарийского († 270). Послание епископа Дионисия александрийского адресовано епископу Василиду пентапольскому, который спрашивал его о передпасхальном посте и о некоторых других предметах церковной дисциплины. Послание Григория Чудотворца адресовано неизвестному по имени епископу в Понте, который спрашивал автора относительно того, какие меры церковной дисциплины должны быть принимаемы против христиан, действовавших при нашествии варваров на Понт заодно с варварами и совершивших при этом тяжкие преступления. Второе из этих посланий в греческих сборниках получило название канонического (ἐπιστολὴ κανονική), каковым выражением указывалось на то, что содержание этого послания должно быть рассматриваемо как общепризнанная и обязательная в церкви норма. Однако это признание получили оба названные послания уже гораздо позднее, благодаря принятию их в общераспространенные церковные сборники.

§ 62. Сборники церковных норм643

Потребность в таких сборниках, в которых бы можно было находить компендиум норм христианской жизни, обнаружилась весьма рано в церкви, и так как в начальную эпоху ее существования, даже после того как апостолы оставили земное поприще, преданием апостольским проверялась правильность всякого вообще порядка и всякой в отдельности нормы, то первые сборники церковного права явились за именами апостолов. Составители их систематизировали в более или менее удовлетворительном виде нормы, частью действительно обязанные своим происхождением апостолам, частью взятые ими из практики данного времени в той или другой стране, и, не имея в виду совершить рассчитанный подлог, издали их за именем апостолов, так как этим способом они надеялись доставить своим произведениям большее признание, чем если бы они явились за собственным именем составителей. Сюда принадлежат: а) учение 12-ти апостолов (διδαχὴ τῶν δώδεκα ἀποστόλων), б) постановления апостолов (διατάξεις τῶν ἀποστόλων) и в) правила или каноны апостолов (κανόνες τῶν ἀποστόλων).

а) Учение 12-ти апостолов есть замечательный, недавно открытый, памятник древности. Науке были известны свидетельства некоторых древних церковных писателей о существовании его, как то Евсевия, который упоминает о διδαχή в числе семи неканонических книг нового завета, и Афанасия александрийского, который хотя не причисляет эту книгу к каноническим, но считает ее полезной для благочестия, на ряду с Премудростию Соломона и Сираха, и некоторыми другими. В 1875 г. никомидийский митрополит Филофей Бриенний нашел в библиотеке иерусалимского монастыря, находящегося в Константинополе, рукописный сборник XI в., в котором, вместе с другими произведениями древнехристианской литературы (послания Варнавы, Климента, Игнатия антиохийского), содержится διδαχὴ τῶν δώδεκα ἀποστόλων, а в 1883 г. Бриенний издал самый текст этого памятника644. Есть основание предполагать, что памятник явился в Египте645, около половины II в.646 По содержанию своему, он, во-первых, представляет собой нравственное учение, изложенное в схеме двух путей: пути жизни, т.е. пути добродетельного, причем исчисляются все те добродетели, которые должен практиковать христианин, и пути смерти, т. е. тех пороков и преступлений, которых он должен избегать, во-вторых, излагает нормы церковной организации, именно что касается функций апостолов, пророков, учителей, епископов и дьяконов, а также касательно отношений членов христианских общин к этим должностным лицам.

б) Постановления апостольские, в том виде, какой они имеют в настоящее время, представляют собой целое, состоящее из восьми книг, а эти восемь книг в свою очередь составились из трех различных сочинений или сборников. Первый сборник составляют первые шесть книг апостольских постановлений, помещающиеся в разных восточных рукописях как одно целое под одним заглавием: διδασκαλία. Это произведение, составленное без достаточной системы и с повторениями, явилось первоначально в Сирии в конце ΙΙΙ в. и затем около половины IV в. было интерполировано и переделано во многих местах неизвестным лицом евсевиянского (полуариянского) направления647. Первая книга апостольских постановлений: «περὶ λαικῶν» содержит в себе общее нравственное учение, направленное против любостяжания, ненависти, мести, расточительности, праздности; христианам рекомендуется читать св. Писание, а не книги язычников, мужьям и женам разъясняются их взаимные обязанности. Вторая книга: «περὶ ἐπισκόπων, πρεσβυτέρων καὶ διακόνων» рассуждает о качествах, необходимых для духовных лиц, и об обязанностях, на них лежащих, причем упоминает и о низших церковнодолжностных лицах, каковы: диакониссы, привратники, чтецы и певцы. В этой книге изображается производство епископского суда, а в конце даются наставления о богослужебных собраниях и об устранении христиан от языческих обрядов. Третья книга: «περὶ χηρῶν» рассуждает о вдовах, именно об обдуманном принесении ими церковного обета, о возрасте (60 л.), который принимается за гарантию обдуманности даваемого обета, о дозволении второго брака молодым вдовам, о воспрещении вдовам принимать на себя должность церковного учительства и совершать крещение. Тут же совершенно неожиданно излагаются правила о порядке совершения крещения, о качествах, необходимых для диакона, и о порядке поставления в епископы. Четвертая книга: «περὶ ὀρφανῶν» трактует о призрении и воспитании детей и о вспоможении бедным, а также о том, от кого могут быть принимаемы приношения в церковь, и от каких людей, как нечистых, приношения не должны быть принимаемы. Пятая книга: «περὶ μαρτύρων» рассуждает об особом классе мучеников или исповедников, который образовался в церкви первых веков по причине гонений на христиан, об обязанности христиан помогать им, о том, что христиане как не должны отрекаться от Христа, так с другой стороны не должны сами напрашиваться на опасность преследования; здесь же говорится о церковных праздниках, о посте передпасхальном и посте среды и пятницы. Шестая книга: «περι σχισμάτων» трактует об ересях, начиная с еврейских сект, как фарисеи, саддукеи и проч. и оканчивая гностическими сектами, о недействительности крещения еретиков, о неупотреблении еретических книг и проч. Тут же трактуется вопрос об отношении христиан к закону моисееву. Второе произведение, вошедшее в состав апостольских постановлений есть так называемая седьмая его книга: «περὶ πολιτείας καὶ εὐχαριστίας καὶ τῆς κατὰ Χριστὸν μυήσεως». Благодаря недавнему открытию вышеупомянутого учения 12-ти апостолов, сделалось возможным определить более точно время появления и характер этого произведения, чем это сделано было прежними исследователями648. Именно, по открытии διδαχῆς, стало ясно, что первая половина т. н. VII книги ап. пост. есть не что иное, как обработка или переделка διδαχῆς. Вторая же половина содержит в себе молитвенные формулы для частного и общественного употребления, в особенности порядок совершения крещения. Это произведение явилось на свет в Сирии, уже после возникновения ереси Ария, не раньше второй, или самого конца первой половины IV в. и составлено неизвестным лицом евсевиянского направления649, вероятно тем же самым, которым была переделана первоначальная дидаскалия. Последняя, третья составная часть сборника апостольских постановлений есть т. н. VIII их книга: «περὶ χαρισμάτων καὶ χειροτονιῶν καὶ κανόνων ἐκκλησίαστικῶν». Это есть руководственная книга для епископов в совершении богослужения. В ней между прочим сполна изображается ход древней христианской литургии. Не все составные части VIII книги имеют одинаковую древность: изображаемая в ней литургия за некоторыми исключениями может быть относима к первым трем столетиям, некоторые же из дисциплинарных предписаний суть более позднего происхождения650. Вообще же в ее нынешнем виде VIII кн. возникла в IV в.; в конце этого века последовало и соединение всех восьми книг в одно целое651.

в) Правила апостолов, в отличие от постановлений апостольских, имеющих вид то обширного трактата или послания, то протокола законодательного собрания, суть кратко формулированные дисциплинарные нормы, обыкновенно с обозначением того дисциплинарного наказания, которым должны быть подвергаемы нарушители этих норм. Большинство правил относится именно к духовной, а не к общехристианской дисциплине, т е. направляется против преступлений церковно-должностных лиц, епископов, пресвитеров, диаконов и прочих клириков. Достоверно известно, что к концу V в. не только существовал сборник кратких дисциплинарных постановлений под именем апостольских правил, но и что он был принят, в качестве составной части, в более обширный канонический сборник, содержавший в себе разные каноны IV в. Римский монах Дионисий Малый, предпринявший в конце V в. перевод греческих канонов на латинский язык для епископа Стефана салонского (в Далмации), перевел между прочим и включил в свой переводный сборник 50 кратких дисциплинарных правил, надпись над которыми в переводе Дионисия гласит: «regulae ecclesiasticae sanctorum apostolorum prolatae per Clementem ecclesiae romanae pontificem». Дионисий поместил их во главе своего сборника, но в предисловии высказался о них только как о «canones qui dicuntur apostolorum», т. е. о «так называемых правилах апостольских». Затем около 50 лет спустя после Дионисия, Иоанн Схоластик, пресвитер и апокризиарий антиохийский, с 565 г. патриарх константинопольский, составил сборник греческих канонов652, в котором также поместил правила апостольские, но уже в количестве 85, и прямо признав их за правила, действительно составленные апостолами. Нет никакого основания утверждать, что Дионисий, так же как и Иоанн Схоластик, имел под руками такую рукопись, в которой правила апостольские содержались в количестве 85-ти, но что он намеренно включил в свой переводный сборник только первые 50 канонов, в виду того, что в последних 35 содержится нечто не сообразовавшееся с западной церковной практикой и поэтому неприятное для латынян653. Напротив, должно допустить, что в пятом и шестом столетиях существовали рукописи двоякого рода, в которых апостольские правила содержались в количестве то 50-ти, то 85-ти654. Это доказывается тем, что в числе первых 50-ти канонов есть такие, которые в большей степени, чем какой-либо из остальных 35-ти, шли в разрез с традиционной римской практикой655, 2) тем, что И. Схоластик в предисловии к своему сборнику счел нужным заявить с особой торжественностью, что св. ученики Господа и апостолы постановили не более и не менее как 85 канонов через Климента, – следовательно число апостольских канонов в момент составления сборника Схоластика было спорным, и самому составителю были известны рукописи, содержавшие в себе менее 85-ти, 3) отчасти и тем, что 50-е правило апостольское имеет такую редакцию, которая вполне могла бы приличествовать заключительному, последнему из правил656. В начале VI в. апостольские правила поставлены были в связь с апостольскими постановлениями, так что их стали помещать в рукописях, как заключительную часть апостольских постановлений657. Однако первоначальное происхождение апостольских правил падает не на пятое и шестое столетия, а на гораздо более раннее время. В этом отношении должно различать содержание апостольских правил от той их редакции, которую они получили в канонических сборниках. По содержанию своему весьма многие каноны заимствованы из посланий апостольских658, многие могут быть рассматриваемы, как выражение древнейшего предания, непосредственно связанного с апостольским временем; за то некоторые принадлежат, без всякого сомнения не апостольскому, а позднейшему времени659. По редакции правила апостольские должны быть отнесены к тому переходному времени, которое переживала церковь в IV веке, забывая эпоху гонений и вступая в эпоху христианских императоров, когда требовалось поддержать ослабевавшую церковную дисциплину. Впрочем, исследователи затрудняются определением точной даты появления апостольских правил в дошедшей до нас редакции. Некоторые усматривают даже влияние канонов халкидонского собора 451 г. на редакцию некоторых апостольских правил660. Вообще же считается спорным вопрос о взаимном отношении между канонами апостольскими и канонами антиохийского собора 341 г., так как между теми и другими замечается неопровержимое, иногда буквальное сходство, причем спорный вопрос состоит именно в том, апостольские ли правила послужили образцом для антиохийских, или наоборот661. Первое представляется более вероятным в виду того, что текст апостольских правил отличается сжатостью и краткостью662, а напротив антиохийские каноны изобличают в их составителях тенденцию придать апостольским правилам более распространенную и своеобразную редакцию. Во всяком случае в настоящее время оставлена долгое время господствовавшая в науке гипотеза английского ученого, священника англиканской церкви, Бевериджа (Beveregius), что апостольские правила были изданы вначале III в. и действовали во всей церкви в качестве официального церковного устава. Этому противоречат происходившие около половины III в. споры между христианскими общинами по таким вопросам, которые положительно разрешаются апостольскими канонами, напр. о времени празднования христианской пасхи, или о действительности крещения еретиков, каковые споры не могли бы возникнуть при существовании официального церковного устава663. Судьба апостольских постановлений и апостольских правил была не одинакова в дальнейшей истории церковного права. Апостольские постановления на западе вообще оставались неизвестными, как в первые века христианства, так и в позднейшие. На востоке трулльский собор 692 г. исключил их из числа руководственных церковных книг в виду того, что иномыслящие ко вреду церкви, привнесли нечто ложное и чуждое благочестия и омрачили чистое и совершенное апостольское учение порождениями еретического лжесловесия, другими словами, произвела в тексте апостольских постановлений еретические искажения. До трулльского собора этот сборник, как видно из самого осуждения его собором, пользовался употреблением на востоке. Отрывки из апостольских постановлений встречаются и в рукописных сборниках, составлявшихся в позднейшее после трулльского собора время664. Но, в целом, апостольские постановления потеряли свое значение и для востока665. Апостольские правила на западе, как выше сказано, сделались известными в количестве 50-ти, благодаря Дионисию Малому, который перевел их с греческого языка на латинский. Уже и сам Дионисий, поместив их в свой сборник, оговорился, что это суть «каноны так называемые апостольские». Вскоре они были формально включены в число книг апокрифических (между 514 и 523 г.) при пересмотре и при составлении новой редакции изданного папой Геласием в 496 г. декрета de libris non recipiendis666. Поэтому и Дионисий, когда ему пришлось составлять новый канонический сборник, не включил в него этих 50 канонов, мотивируя опущение следующим замечанием: «quos non admisit universitas, ego quoque in hoc opere praetermisi». Однако, благодаря тому, что первый сборник Дионисия получил широкое распространение и авторитет на западе, принятые в него 50 апостольских канонов завоевали себе прочное место в позднейших сборниках западного церковного права, как один из источников этого права. Сомнение в их подлинности высказывалось гораздо позднее Дионисия архиепископом Гинкмаром реймским в IX в. В XVI столетии сделал неудачную попытку доказать их подлинность иезуит Франц Турриан. Позднее подобная попытка не повторялась и не может повторяться, в виду ее неосуществимости. На востоке уже Иоанн Схоластик, как патриарх константинопольский, мог доставить признание каноническому сборнику, содержавшему в себе между прочим 85 пр. апостольских, в пределах целого своего обширного патриархата. Затем в конце VII в. трулльский собор 692 г. в том же втором правиле, в котором воспретил употребление апостольских постановлений, включил в число действующих церковных норм 85 правил, преданных именем святых и славных апостолов, чем авторитет этих правил был окончательно упрочен на востоке.

* * *

587

Bickell, Geschichte des Kirchenrechts, I, 1, S. 11–18. Заозерский, Об источниках права православной русской церкви (Твор. св. отцов, т. 56, Москва, 1889), стр. 151 и сл.

592

Ср. Левит. XVII, 10 и сл. XVIII, 26.

593

Adv. haeres. IV, 6. 12. 16.

594

Contra Celsum, VII, 20. 26; II, 4–6; V, 60; V, 37.

595

В кн. И, 4 (у Нитры, стр. 134) говорится: «ante oinnia autem sit bonus divisor, qui legem sciat et deuterosin distinguere, et quid sit lex fidelium, quid vero vincula infidelium demonstret, ne quis sub haec vincula incidat». А в кн. I, 13 (у Нитры I, стр. 120): «Sit tibi ante oculos propositum noscere, quid sit lex naturaliter data, et qualia in eremo conflatoribus vituli addita in cumulum sint. Lex enim ea continent, quae Dominus locutus est antequam populous idola coleret et Apim illum aegyptium in vitulo aderaret. Lex nimirum decalogus est. Vincula vero, quae illis postquam peccaverunt imposita sunt, tu tibi ne attrahas».

596

VI, 12 (у Нитры I, 319). Иаков представляется говорящим: «quare ego judien non gravandos eos qui a gentibus convertuntur ad Deum, sed scribendum ad eos ut abstineant a centaminationibus gentium, ab idolothytis et sanguine et suffocate et fornication. Quae etiam olim servabantur ante legem aliis qui secundum naturam vivebant, Enos, Enoch, Noë, Melchísedech, Job, vel si quis alius hujusmodi fuit.

598

Ориген в Homil. II in Numer. Const. Apost. II, 3 (Pitra, I, 180).

599

См. Bickell, 1, 18.

600

Bouix, Jnstitutiones juris canonici in varios tractatus divisae. IV. Tractatus de principiis juris canonici, ed. 2, 1852. Schulte, Das katholische Kirchenrecht. Die Lehre von den Quellen des katholischen Kirchenrechts, Giessen, 1860. § 10. Bickell, о. с. 19 sqq. Иоанн, Опыт курса церковного законоведения, Сиб. 1851, I, 39 и сл. Соколов, Из лекций по церковному праву, Москва, 1874, стр. 66 и сл.

601

Conc. Trid. sess. VI, c. 21: «si quis dixerit Christum Jesum a Deo hominibus datum fuisse ut redemptorem, cui fidant, non etiam ut legislatorem cui obedient, anathema sit.»

603

Лев.18:7–13; 20:17–19; Втор.27:22. Близость родства и свойства здесь определяется не по степеням, а указанием самых родственников, между которыми воспрещается брак, напр. запрещается жениться на мачихе, на сестре, внуке, тетке, невестке, жене брата. Дальше третьей степени по римскому счислению запрещение не простирается; притом и в третьей степени возможны такие комбинации, которые в ветхозаветном законе не оговорены как воспрещенные, напр., дядя и племянница.

605

Schulte, Lehre von den Quellen S. 44 sqq. Schulte, Lehrbuch des katholischen und evangelischen Kirchenrechts, Giessen, 1886. § 97.

606

Обосновывается на Мф.5:31–32; Мф.19:9; Мк.10:2–12; Лук.16:18.

607

Обосновывается на Мф.16:16–19; Лук.22:31–32; Ин.21:15–17.

608

Richter, Lehrbuch. § 82.

609

Richter, § 82. S. 273, В саксонском церковном уставе (Kirchenordnung) 1580 г. предписывалось судам постановлять приговоры по св. Писанию, а также по действующим в территории правам. Friedberg, Lehrbuch, §31. Anm. 9.

610

Мф.5:21–44, Римско-католическая церковь, впрочем, поддерживает заповедь о нерасторжении брака, как божественный институт, истолковывая ее в смысле абсолютного воспрещения расторжения, без всякого исключения.

613

В русской литературе вопрос о божественном праве весьма мало разъяснен. Автор «Курса церковного законоведения», епископ Иоанн смоленский, хотя разделил церковные правила, по их происхождению, на божественные, апостольские и собственно церковные (стр. 37), но сам же лишил это деление всякого практическая значения, рассуждая, что, несмотря на различие своего происхождения, правила не различаются, а) ни в основании своем, которое для всех правил есть одно, – божественное слово и полномочие, данное церкви на распространение этого слова, б) ни в сущности своей, которую составляет одна общая мысль – образование и утверждение духовной жизни христиан и христианского общества верующих, в) ни в действии своем, ибо все вместе составляют одно всецело действующее законоположение церкви и общее ненарушимое обязательство для всех истинно верующих (стр. 42). Рассматривая в частности те правила, которые он называет божественными, преосвящ. Иоанн с одной стороны смешивает совершенно различные понятия, так как к божественному праву относит церковные догматы о троичности Лиц Божества и о соединении в лице Христа двух естеств божеского и человеческого, которые никакого отношения к юридическому миру не имеют, а с другой стороны делает такие ссылки в подтверждение существования неизменных божественных правил, которыми его положение не подтверждается. Так он ссылается на 1Кор.11:23 и на 3 прав. апост. в доказательство того, что правила совершения Евхаристии суть Господне учреждение, между тем как этим самым 3-м правилом апостольским мысль автора опровергается. Правило говорит, что епископ или пресвитер, который, вопреки учреждению Господню о жертве, принесет к алтарю иные вещи, кроме хлеба, вина, новых колосьев и винограда, а также елея и фимиама, подлежит извержению. Таким образом, в 3-м правиле апостольском принесение к алтарю колосьев или винограда представляется сообразным с учреждением Господа, и, следовательно, отсюда вытекало бы, что правила относительно совершения Евхаристии, как установленные Самим Господом, должны были действовать в церкви на вечные времена. В действительности же из соображения церковной практики, засвидетельствованной третьим правилом апостольским, с практикой позднейших времен явствует, что внешние формы даже совершения Евхаристии менялись в разные исторические эпохи, неизменным оставалось лишь то, что Евхаристия должна была, по заповеди Господа, твориться в Его воспоминание. Далее преосвящ. Иоанн ссылается на Ефес.4:11, в доказательство того, что церковное спященноначалие, т. е. церковная иерархия, основана на непосредственном божественном учреждении. В данном месте апостол Павел говорит, что Бог поставил одних апостолами, других пророками, иных евангелистами, иных пастырями и учителями, т. е. говорит об учреждении Богом церковных должностей, из которых должности апостолов, пророков и евангелистов существовали лишь в самую начальную эпоху христианской церкви, не переходя, в виде неизменного божественного института, в последующие эпохи. Русский богослов и церковный историк, проф. Голубинский (Истор. русск. церкви, I, 1, 223) высказал следующее суждение: „церковное управление слагается из двух элементов – из того, что есть в нем богоучрежденного, и того, что есть в нем обыкновенного, человеческого; богоучрежденное в церковном управлении составляет то, что каждое (?) отдельное христианское общество, большое или малое, должно иметь свою иерархию, состоящую из епископов, пресвитеров и диаконов, все же остальное в нем, составляющее систему так называемой административной централизации есть происхождения столько же человеческого, как все вообще человеческое, как все порядки обыкновенных человеческих или гражданских обществ». Приведенное рассуждение почтенного ученого заслуживает тем большего внимания, что оно не есть рассуждение одинокое, а вполне соответствует воззрению русских богословов, что в церкви существуют три степени священства или три должности, как богоучрежденные институты: епископ, пресвитер и диакон. Русские богословы, однако, забывают, что не только западная церковь никогда не исчерпывала степеней духовной иерархии тремя, относя субдиаконов к ordines majores s. sacri, но и на востоке иподьяконы точно также рассматривались как особая степень священства, связанная с хиротонией и принадлежащая к одной категории с пресвитером и диаконом, в отличие от другой категории – клириков в собств. и тесном смысле слова. В ἐπιτομή Арменопула каноны, относящиеся к духовенству, сводятся к трем рубрикам: 1) о епископах, 2) о пресвитерах, диаконах и иподиаконах, 3) о клириках, из чего ясно видно, что и после Вальсамона позднейшие византийские юристы и канонисты также относили иподиаконов к числу высших духовных степеней, отличая их от остальных клириков. См. Вальсам., к 51 пр. Вас. В.: «διωρήσατο ὁ ἅγιος διὰ τοῦ παρόντος κανόνος πάντας τοὺς κληρικοὺς ὁμοίως διὰ μονης καθαιρέσεως, ἤτοι διὰ ἐκπτώσεως τῆς προσούσης αὐτοῖς ίερᾶς διακονίας κολάζεσθαι, κἂν τε κεχειροτονημένοι ὧσιν ὡς οἱ πρεσβύτεροι, οἱ διάκονοι καὶ οἱ ὑποδιάκονοι. κἂν τε διὰ μονης σφραγίδος ἐνέργειαν ἔχωσιν ἱερατικὴν, ὡς οἱ ἀναγνῶστα, οἱ ψάλτα, οἱ θεωροὶ, καὶ οἱ ὅμοιοι». А в толк. к 77 труд. тот же Вальсамон говорит: «ἱερωμένοι γάρ ἐισιν οἱ τοῦ βήματος, οἱ καὶ κεχειροτονούμενοι ἐπίσκοποι δηλονότι, ἱερεῖς, διάκονοι, καὶ ὑποδιάκονοι κληρικοὶ πάντες οἱ εκτος τοῦ βήματος ἐν ναοῖς ἔξυπηρετούμενοι ἢγουν ἀναγνώστα, θεωροὶ καὶ ἔτεροι τοιούτοι». (Σύνταγμα, IV, 206; II, 485. Ср. трул. пр. 13). Отсюда видно, что в восточной церкви существовал иной взгляд на число степеней священства или богоучрежденных церковных должностей, чем какой проводится в русских богословских системах. При этом нельзя не указать еще на один слабый пункт в русских богословских построениях. Признавая должности епископа, пресвитера и диакона за богоустановленные в церкви институты, богословы не обращают внимания на ту высшую власть, которой управляется церковь в юридическом смысле, – власть императорскую. Если в церковном праве должна быть речь об институтах божественного права, то здравый смысл православного русского человека не может примириться с таким школьным построением, в силу которого современная диаконская должность, имеющая исключительно богослужебное значение, именно содействующая, как говорят, благолепию церковного богослужения и в массе приходских церквей не существующая, рассматривается как богоучрежденный институт церковного права, а власть императора, преемника Константина, Феодосиев и Юстиниана, пекущегося о церкви и регулирующая церковную жизнь по всем направлениям принимается за силу внешнюю, постороннюю для церкви, как институт светского, а не церковного права. Власть императора, как главы государства, есть, конечно, институт государственного, следовательно, светского права. Но в лице же императора сосредотачивается и высшая церковная власть. Для того чтобы решиться отрицать эту истину, нужно или отрицать то, что в действительности русская православная церковь в юридическом смысле управляется императорской властью, или признавать это управление за узурнацию. Но отрицать первое значило бы отрицать очевидный факт, засвидетельствованный бесчисленным множеством страниц в таких изданиях, как например «Полное собрание постановлений и распоряжений по ведомству православного исповедания» и «Полное собрание законов российской империи». Признавать последнее, значило бы утверждать, что церковь восточная за все время ее исторического существования в христианском государстве, начиная с Константина Великого, не только находилась под давлением чуждой, посторонней ей силы, но и управлялась этой силой. Для христианина несомненно представляла бы величайший соблазн та мысль, что в целом ряде прошедших веков церковь управлялась не по Господню учреждению. – Соколов (Из лекций по церковному праву, стр. 70–75), основательно доказывая, что «не все те правила и установления о внешнем устройстве и порядке церковной жизни, которые содержатся в новом завете, имеют значение и авторитет божественного права», и основательно опровергал суждения преосв. Иоанна, высказал мысль, заслуживающую внимания. Если, говорит Соколов, не все, содержащееся в откровении о внешнем порядке и жизни церкви как общества, имеет авторитет божественного права, то критерием для определения того, что должно быть признаваемо таковым, может быть не личный разум, а общецерковное признание, авторитет церкви вселенской. Деятельность церкви в отношении к образованию божественного права, рассуждает далее Соколов, может быть определена по аналогии с отношениями ее к догмату вероучения. Задача церкви – извлечь содержание божественного права из его источников, утвердить своим признанием божественный авторитет того или другого установления (констатировать его), а не вновь создавать, подобно тому как церковь не творит новых догматов, а лишь констатирует то, что явственно или implicite содержится в откровении. По поводу этого рассуждения нужно сделать следующее замечание. Из истории известно, что на вселенских соборах констатированы и всей христианской церковью, восточной и западной, приняты догматы о троичности Лиц, о соединении в Христе двух естеств и др. Но из истории ничего не известно об установлении на вселенских соборах и о принятии всей христианской церковью каких-либо институтов божественного права. Если таковые институты существуют и должны быть признаваемы, то они должны быть констатированы на вселенских соборах и приняты всей христианской церковью, предварительно же церковная наука должна заняться их выяснением, и не на основании только умозрительных соображений, а бросая ретроспективный взгляд на прошедшую историческую жизнь и принимая во внимание действительную жизнь христианской церкви в настоящем.

614

См. литер. пред. §.

622

Иак.5:16. О последовательности и постепенности развития института тайной исповеди см. Н. Суворова, Объем дисциплинарного суда, стр. 38–50 и Его же, К вопросу о тайной исповеди и о духовниках в восточной церкви, Ярославль, 1886.

623

1Кор.11:20 и сл.

624

Кроме названных в § 58 сочин., Шуази, Апостольское предание, Киев, 1880.

625

Tertullian. De praescr. haer. c. 12: «quid (apostoli) praedicaverint, non aliter probari debere nisi per easdem ecclesias quas ipsi apostoli condiderunt, ipsi eis praedicando tam viva voce, quam per epistolas postea». Jdem, Adv. Marcion, IV, 5: «utique constabit, id esse ab apostolis traditum quod apud ecclesias apostolorum fuerit sacrosanctum».

626

Ириней, Adversus haereses, III, 3. См. выше гл. 1, прим. 61.

627

См. выше, стр. 35–36.

628

Таковы, напр., «обычай и древнее предание», о которых говорится в 7 пр. I всел. относительно почтения, подобающего епископу иерусалимскому. См. также 13 и 18 пр. I всел.

629

Напр. древний обычай, на который указывается в 6 пр. I всел. относительно высшей власти епископа александрийского над Египтом, Ливией и Пентаполем. Путем же обычая вырабатывался первоначально институт митрополитов.

630

Августин (De baptism. contra donatistas, с. 2), говоря о времени спора между Киприаном карфагенским и Стефаном римским, выразился: «consuetudinis robore orbem terrarum directum fuisse».

631

Как выразился Киприан в своем письме к Помпонию: «consuetudo sine veritate vetustas erroris est».

632

Как заметил Бикель, стр. 24. Эту связь можно видеть, например, в следующем рассуждении Тертуллиана (De corona militis с. 3): «если какое-либо правило не определено Писанием, однако же повсюду соблюдается, значит, что оно утверждено обычаем, основанным на предании». В пример таких обычных норм Тертуллиан указывает на то, что христиане при крещении отрицаются диавола и ангелов его, трижды погружаются и, вышедши из купели, вкушают мед и молоко, затем в продолжении седьмицы удерживаются от обыкновенных умовений, или что христиане во всякое время осеняют себя крестным знамением. Относительно всех таких установлений, заключает Тертуллиан, действует предание как сила созидающая, обычай как сила подтверждающая, и вера как сила сохраняющая (traditio ibi praetendetur auctrix, consnetudo confirmatrix, fides observatrix).

633

Bickell, стр. 4, пр. 7. Напр. статую Поликлета древние называли κανὼν τοῦ καλοῦ, т. е. образцом красоты; Цицерон выразился о Тироне, что этот есть канон его сочинений, т. е. то лицо, суждение которого служит для него руководством при определении достоинства его сочинений.

636

Эти выражения встречаются у Климента александрийского (см. Bickell, 5, прим. 8) в правилах анкирского (14) и I всел. (2, 6, 9, 10, 16, 18) соборов. Константин Великий, хваля Евсевия за то, что он не пожелал оставить прежней епископской кафедры и отказался от антиохийской, выразился о нем, что он соблюл «τὰς τὲ ἐντολὰς τοῦ Φεοῦ καὶ τὸν αποστολικὸν κανόνα καὶ τῆς ἐκκλησίας», а в послании к антиохийскому собору пригласил выбрать епископа в сообразность канону церкви и апостольскому преданию – κατὰ τὸν τῆς ἐκκλησίας κανόνα καὶ τὴν ἀποστολικὴν παράδοσιν. Euseb. De vita Constantini, III, 61.62.

637

Так называются книги св. Писания у Оригена, (см. Бикель, стр. 6, пр. 11), в пр. 59 лаод. и в 36 пр. иппон. соб. 393 г. (карфаг. 33 но слав. кн. прав.). Некоторые полагали, что так как слово: κανών означало между прочим реестр или список (потому что список дает масштаб для отнесения или неотнесения предмета к известной категории, и в этом смысле есть κανών), то и книги св. Писания названы каноническими в смысле находящихся в реестре. Но в III в. нет еще свидетельств об употреблении слова κανών в смысле реестра, тогда как книги св. Писания назывались уже в это время каноническими (Bickell, стр. 7, прим. 11).

638

См. у Бикеля, стр. 8–10.

639

Bickell, 30–44. Hefele, Conciliengeschichte, I, 83–192.

640

См. выше, ч. I, § 13.

641

Эти решения назывались ὅρος, ψῆφος, но слово κανὼν к ним еще не прилагалось, как стало прилагаться с IV столетия.

642

По этой, конечно, причине издатели афинской синтагмы начали в III томе ряд поместных соборов восточной церкви карфагенским 225 г.

643

Spittler, Geschichte des canonischen Rechts bis auf die Zeiten des falschen Isidorus, Halle, 1778, 66 и сл. Drei, Neue Untersuchungen über die Constitutionen und Canones der Apostel, Tübingen, 1832. Bickell, o.c. Hefele, Conciliengeschichte, I, 793 sqq. Harnack, Die Lebre der zwölf Apostel nebst Untersuchungen zur ältesten Geschichte der Kirchenverfassung und des Kirchenrechts. Leipzig, 1884. Frankl. Arnold, Die neu entdeckte Lehre der zwölf Apostel (Zeitschr. f. Kirchenr. XX). Рецензия в «Юридич. Библиогр.», изд. при Демид. Лицее, № 2. Соколов, Лекции. Заозерский, Об источниках права правосл. русск. церкви в «Твор. св. Отцев», за 1898 г.

644

Греческий текст памятника с русским переводом и с введением В. С. Соловьева, напечатан в «Правосл. Обозр.» за 1886 г. июнь.

645

См. Harnack, 157–169. Употребление этого памятника засвидетельствовано именно в Египте, и кроме того, на Египет же указывает отсутствие в заключительных словах молитвы Господней доксологии, так как в Египте именно молитва Господня употреблялась без доксологии, т.е. без слов: «яко Твое есть царство» и т.д. Впрочем, некоторые высказались за другие страны, как напр. за Палестнину (см. Arnold, назв. ст.).

646

И относительно времени появления памятника, ученые высказались различно, относя его то к одному, то к другому десятилетию (и так почти ко всем десятилетиям) второго века.

647

Harnack, 242. 266.

648

Дреем, Бикелем и др.

649

Кроме сирийской переделки διδαχῆς имеется еще переделка, сделанная в Египте и сохранившаяся в рукописных сборниках у эфиопов и египетских арабов. Переделанная διδαχῆς пошла здесь, как составная часть, в устав под названием: «ἁι διαταγαὶ ἁι διὰ Κλήμεντος καὶ κανόνες ἐκκλησιαστικοὶ τῶν ἁγιών αποστόλων». Апостолы здесь выступают каждый с своей речью, причем Кифа и Петр принимаются за разных апостолов. Этот устав издан Бикелем в прилож. I, см. стр. 107 и. с. Апостольские же постановления в полном составе, т. е. в количестве 8-ми книг, изданы в греческом тексте с латинским переводом кардиналом Питрою в его «Jurus ecclesiae graecorum historia et monumenta», tom. 1.

650

Drei, 128 sqq.

651

Drei, 154 sqq.

652

О сборниках, как Дионисия Малого, так и Иоанна Схоластика см. в следующей главе.

653

Так думал Petrus de Marca (De concordia sacerdotii et imperii, lib. III, c. 2) и указывал на 64 пр. о посте в субботу, который западной церковной практикой из древности одобрялся, а упомянутым 64 пр. осуждается.

654

К этому убеждению пришли все новейшие исследователи, как Дрей (стр. 205 и сл.), Бикель (85–86), Гефеле (I, 794).

655

Таково 46 пр. о недействительности крещения еретиков, прямо противоположное практике римской церкви, которая всегда отстаивала действительность крещения еретиков.

656

Пр. 50 читается в слав. кн. пр. так: «аще кто епископ или пресвитер совершит не три погружения единого тайнодействия, но единое погружение, даемое в смерть Господню, да будет извержен. Ибо не рекл Господь: в смерть мою крестите, но: шедше научите вся языки, крестяще их во имя Отца и Сына и Святого Духа».

657

Drei. 440 sqq.

658

Напр. правила о качествах, необходимых для духовных лиц, заимствованы из посланий апостола Павла к Тимофею и к Титу, см. об этом Drei, стр. 241 и след.

659

Напр. 30 пр. о получении епископской в церкви власти через мирских начальников, 34 пр. о повиновении епископов страны одному старшему, как главе (т. е. митрополиту) и др. См. Drei, 343 и сл.

660

Drei, 411. Сходство, однако, весьма отдаленное, так что на нем нельзя строить никаких заключений; ср. напр. 83 ап. и 7 халкид. или 30 апост. и 2 халкид. и проч.

661

Дрей высказался за происхождение апост. правил 9–16, 29, 32–41 и 76 из антиох. 2–9, 13, 16–18, 20–25 (стр. 405–406). Бикель (стр. 79) также держится того мнения, что антиохийские правила 341 г. послужили источником для апостольских. Гефеле (I; 798) считает более вероятным это же самое мнение, хотя оговаривается, что не невозможно и противное. Соколов (106 и сл.) напротив не допускает возможности происхождения апостольских правил из антиохийских и отстаивает происхождение последних из первых.

662

Ср. Соколов, 107.

663

Опровержение взгляда Бевериджа у Дрея, 378 и сл.

664

См. Biener, De collectionibus canonum ecclesiae graecae, Berolini, 1827, р. 18.

665

В восточных рукописях, встречаются еще за именами апостолов краткие уставы, напр. епитимийный устав (ὅρος κανονικὸς τῶν ἁγίων ἀποστόλων): см. у Бикеля и у Питры.

666

Hefele, I, 795.


Источник: Курс церковного права / Н.С. Суворов – в 2-х томах. – Ярославль: Типо-литография Г. Фальк. 1889-1890. / Т. 1 . 1889. – 369 с.

Комментарии для сайта Cackle