Возникновение диаконовщины и первые её противники

Одною из отличительных особенностей раскола старообрядчества служит учение о форме креста Христова. Еще первый расколоучитель протопоп Аввакум вел длинные рассуждения на эту тему. Он различал три вида креста: восьмиконечный, семиконечный и четвероконечный. Первый – Христов, второй – Петров, третий – крыж. Поклонение принадлежит только первому кресту¹. А крест четвероконечный – не Христов крест. В православном храме он имеет другое место и значение. «Держим и четвероконечный крест в церкви, – писал протопоп Аввакум, – по преданию святых отец, но не вместообразная, – только на ризах, и на стихарях, и на патрахилях, и пеленах, идеже положиша отцы. А иже учинит на просфорах, или напишет на нем образ распятаго Христа, и положит его на престоле вместо тричастнаго: таковый мерзок есть и непотребен в церкви, подобает его изринути. Почто на владычном месте садится! Раб он Христову кресту, или предотеча. Знай свое место, не восхищай Господския чести». Почему же четвероконечный крест есть только предотеча креста Христова? Потому что он был прообразом его, это – ветхозаветная сень. «Он, – писал Аввакум, – знаменоносен был в древнем Моисеевом законе: якоже Моисей сотвори в Египте, помаза кровию агнца крестообразно в храминах, от губителя избавляя перворожденная, и во исходе Чермное море жезлом начертал и Амалика в пустыне победил. Такоже, и в землю вшед обетованную, Исус Навин сотворил... распростря руце своя и ста крестообразно и бысть солнцу на небеси возвратитися, дóндеже противныя погуби. Такоже и Даниил пророк в Вавилоне, ввержен ко львам, и ста с распростертыми руками, и не бысть от лютых зверей снеден. Иона во чреве китове такоже сотвори». Что же отсюда следует? «Виждь слышателю, – поучал Аввакум, – вся сия знамения быша к плотскому избавлению, а не к душевному спасению, преобразуя и прописуя силу, хотящую быти, креста Христова... Тамо образ креста людей израильских от Египта избави, и сквозе море проведе... зде же сила Христова креста не от чувственнаго, якоже тамо, Фараона избави и избавляет, но от мысленнаго Фараона, глаголю диавола и бесов его... Ну, слышателю, разсуди: которая земля лучше, – Иерихон ли во обетование, или небо? временное житие, или вечное? Аще ли вечнаго жития не хочешь, но нынешняго, яко жидовин в обетовании, ищешь, и ты держись четвероконечнаго креста, да с ним же в пекл пойдеши, во огнь неугасимый. Помянешь тогда наши нынешния речи»². Таково было учение протопопа Аввакума о кресте четвероконечном! Для беспристрастного читателя это учение представляется странным и противоречивым. В самом деле, если этот крест есть символ латинства и его еретичества, то зачем и как он держится в православной церкви? И почему здесь в одном случае он зело потребен и – «по преданию святых отец» – служит к благоукрашению священных предметов, а в другом – «мерзок и непотребен и подобает его изринути»? И в представлении о латинской церкви получалась путаница: суждения Аввакума никак нельзя было примирить с учением старопечатных книг – Потребников и Кирилловой книги, в которых печаталось, что латиняне имеют в церкви «Господень крест» и почитают его. Получалась, говорим, путаница! Впрочем, в своих суждениях о четвероконечном кресте Аввакум выходил не столько из понятия о нем, как кресте латинском, сколько как о кресте сеновном. Однако беспристрастные последователи «древнего благочестия» не могли успокоиться и на этих доводах Аввакума. Поясняя, почему четвероконечный крест есть только предотеча Христова креста, расколоучитель обращался к истории ветхозаветной церкви и указывал предметы и действия, которые были прообразом новозаветного креста; но едва ли нужно говорить, что только в его, Аввакума, толковании четвероконечный крест является в виде сени законной, коей подобает «мимо идти». Так, пресечение Черного моря жезлом Моисеевым было прообразом креста Господня, но то пресечение само не было крестом, ни четвероконечным, ни восьмиконечным, а только подобием креста. Помазание на дверях кровию агнчею было прообразом креста Господня, но само помазание не было крестом, а только подобием четвероконечного креста. В этом смысле и в Новом Завете всякий крест является только подобием того креста, на котором был распят Господь Иисус Христос. И как там, в Ветхом Завете, образ креста получил чудодейственную силу от того креста, который имел быть воздвигнут на Голгофе: так и здесь, в Новом Завете, подобие креста Христова, какого бы вида оно ни было, равночестно почитается за истинный крест Христов, ибо от него получает свой смысл и силу освящения. Наконец, всех, кто «держится» четвероконечного креста, Аввакум «посылал» в «пекло, во огонь неугасимый», вместе с жидами: очевидно, он не мог понять, что ад разрушен не подножием креста, равно как и рай отверзт не дщицею Пилатовою. И почему – «вместе с жидами»? Разве жиды в своих религиозных обрядах употребляют какой-нибудь крест, хотя бы четырехконечный? Без сомнения, нет, – и почитателям Аввакума, это было, конечно, хорошо известно...

Поэтому, когда на Керженце, в конце XVII века, возникли горячие споры о догматических письмах Аввакума³, сюда был включен и вопрос об учении Аввакума о форме креста Христова. Защитниками догматических писем Аввакума тогда выступили старец Онуфрий и его единомышленник белец Иерофей. В начале 1706 года стало известно Иерофеево «исповедание», состоявшее из 25-ти «статей». В этом «исповедании» было сказано, что «крест двоечастный», т. е. четвероконечный, есть крыж, а «не Христов крест», что «в действах в церкви действуется тричастный крест, а не крест двоечастный», что вообще четвероконечный крест есть только «сень» ветхозаветная, «пустой». Если четвероконечный крест «назовешь Христовым», писал Иерофей в 19-ой статье, – «то я блядью римскою без сумнения называю» и «поперу» его. И еще, статья 21-я: «на теле два креста носим: един Христов, осмиконечный, а другой пустой, четвероконечный, от тела для бережи, чтобы трисоставный не дотыкался к телу». «Хотя и был на церквах древле» крест «сим образом» –четвероконечный, «и то было неведением: дураков-тο и тогда не мало было». Так говорилось еще в 23-й Иерофеевой статье⁴. Керженские «отцы» списали эти «статьи» Иерофея и подвергли обсуждению. На соборе 21 мая 1706 года было постановлено, что «25-ть глав Иерофея со святыми книгами не сходны, но и зело противны благочестию»⁵. После того Иерофей виделся с Онуфрием и Онуфрий, узнав, что Иерофей «являл многим свои речи», осудил за то Иерофея, говоря, что не следовало бы «писать таких речей»⁶. Тогда Иерофей стал держать свои «статьи» уже тайно, как Онуфрий тайно же держал письма Аввакума.

В это время сильным противником Онуфрия и Иерофея выступает некий мирянин, по имени Тимофей Матвеев Лысенин. Первоначально Лысенин жил в Москве, а потом переселился в Нижегородские пределы в Городец. Это был человек энергичный, осмотрительный, светлого ума, многоначитанный, с способностями умело излагать свои мысли на бумаге. В первый раз Лысенин явился возражателем Онуфрию на соборе 27 апреля 1708 года⁷. Затем в том же 1708 году Онуфрий писал Тимофею письмо, в ответ на письмо к Онуфрию целого собора⁸. «Тимофей Матфевич! Спаси Бог на поучении твоем, что нас неразумных поучаешь и наказуешь. А хорошо бы, друг, нам мера своя знать. Высоко ты летаешь, да лишь бы с высоты тое не свалиться низу. От кого ты учительской-то сан восприял и кто тебя во учители-то поставил? Все учители стали, а послушать некому! Горе нам и времени сему и живущим в нем! Дитя ты молоденькое, а дерзаешь высоко. А нам, право, и слушать не хочется учительства твоего. Учи себе, кто твоему разуму последует. А от нас, пожалуй, отступи. Хороши вы учители! Иной пришел, грозит: палками-де прибьем! Добро, увидем, как станете бить. А иной грозит предательством. Нам предательство, а вы где будете? Знать, что и вы тут же будете. Говорил ты нам: мы-де веру-ту крепко изыскали. А на предательство от вас вооружаются. Посем прости, – праведный Судия разсудит. Нечего много говорить. Послали твои выписки. Хотя бы и не присылал – есть у нас много божественнаго писания. А что ты писал – по первом и втором наказании нас отрицаешися; а мы тебя и не знаем, кто ты. А поучение-то твое не нужно нам; сам прежде научися, и тогда не скоро на себя учительской-то сан восхищай». Из этого письма Онуфрия с очевидностию следует, что Лысенин к данному времени приобрел сильное влияние на умы керженцев. Письмо прямо называет «поучение» Лысенина: очевидно, что Лысенин составлял от лица собора и послание к Онуфрию.

Борьба Лысенина с Онуфрием и Иерофеем имела значительный успех. Многие отвернулись от Онуфрия и присоединились к Лысенину. Таков, например, был старец Никодим, «лучший» из всех онуфриан. Стоя на стороне Онуфрия, он вел «великую брань со христианы», особенно с Тимофеем Матвеевым, всячески «понося ему». Но потом «познал лукавство Онуфрия» и писал к Лысенину на Городец особое письмо. Письмо помечено 18 октября 1708 года. «Из пречестныя обители Всемилостиваго Спаса, от старца Никодима, милостивому ко мне приятелю моему и присному другу Тимофею Матфеевичу, и всему дому твоему, еже о Христе мир и благословение, и поклон до лица земнаго. Как тебя Господь сохраняет милостию своею? А про нас ты изволишь ведать: ныне аз грешный, со Онуфрием вовсе отсекся. Согреших всяко, изнемогался, и ожидал от него по своей простоте всякаго примирения: ни в чем он не удивил меня своим лукавством и коварством, нонеже злохитрая душа. Поразсмотрел, – грешный, поистине злохитр и лукав, невозможно нам, убогим, с таким злохитрым спастися. Ей, ей, о душах христианских не болит. Самый раз разсек, окаянный, отеческую любовь, и вечную правду изыскати не восхотел, зашибся и вознесся, яко гордый Фараон. Время пришло окаяннаго обличити, Богу тако изволившу, ему, окаянному, обругану быти. И бысть ему в великом поругании за его гордость и непокорство: во восхотех со отцы в совете быти, и всех возгнушался, и в разум истинный не восхотел приити и отцем покорится. Ей, от всея души пишу: прости! Ей, от болезни душевныя. А письмо тебе Михаил привезет, что у нас сход был. Посем мир ти о Христе»⁹. Таким образом успех Лысенина все усиливался, сила его все возрастала.

Около 1709 года появилось и литературное произведение Тимофея Матвеева Лысенина, появилась особого рода «Книга». В «Описании прения старца Феодосия с Тимофеем Матвеевым», бывшего 9 июня 1709 года, эта «Книга» упоминается, как один из поводов к прению. В 1895 году мы высказали мнение, что «книгой» Лысенина должно считать первую «книгу» рукописного сборника Императорской Публичной Библиотеки из собрания Погодина №1256¹⁰. В течение прошедших 12-ти лет для опровержения этого данных не обнаружено. Напротив, есть основание думать, что и другие три «книги» этого сборника суть произведения того же Лысенина. Поэтому, держась прежде высказанного взгляда, остановимся на содержании первой «книги» данного сборника.

«Книга» эта состоит из 51-й главы. Начинается главой «о познании Бога». Затем есть главы: 2-я: о святой, единосущной, нераздельной Троице; 3-я: о воплощении Сына Божия; 4-я: о едином престоле Св. Троицы; 8-я: о поклонении честных икон; 10-я: о «нововерцах», под которыми автор разумеет чтителей учения Аввакума о Троице, Сыне Божием и кресте четвероконечном; 11-я: содержит выписки из еретических писем протопопа Аввакума; 12-я: содержит выписки из послания диакона Феодора к сыну его Максиму, а также говорится о соборе 1693 года и о дальнейшем поведении онуфриан; 13-я: о пременивших церковные предания и о том, что неправедно налагаемая клятва не связует; 15-я: об исходящих послушати наказания ведущих, но мнящихся сами быть мудры о себе; 16-я: о диаволе, завидующем и ратующем на благочестивых; 18-я: о еретицех, «иже прельщают, ово житием добродетельным, ово силлогизмами»; 19-я: о последнем времени; 21-я: «яко святые нечто не уведеша»; 22-я: «аще кто наказан, а прекословит правде, таковый еретик»; 32-я: о гордости богатых, упрекающих христиан словами: «кто с вами от богатых»; 33-я: «обычай пременити велик труд есть»; 36-я: «вся искушали писания, согласная же токмо приимати»; 37-я: о том, «яко у еретиков и неверных обретаются святыя вещи... и их не подобает хулити»; 39-я: о еже единогласно пети и прочитати; 42-я: о помыслах блудных: о еже воззрети на жену с вожделением прелюбодейство вменяемо; 43-я о смирении и терпении; 45-я: о еже подобает зело почитати православных священников и не укорять их; 48-я: о пище, продаваемой на торжищах.

Таково содержание первой «книги» рассматриваемого сборника. Особого внимания для нас заслуживают главы:

9-я: о честном кресте. «Честный крест Христов, – говорится здесь, – многоименно нарицают святии и во всех делах церковных един божественный крест именуют, а не многи, и вся им освящати сказуют». Это доказывается словами Ефрема Сирина, который говорит: «назнаменуем на дверех, и на челех наших на устех же и на всех удесех животворящий крест», – словами жития Кирилла Философа: «всяк бо крест подобие имеет и образ креста Христова», – словами Учительнаго Евангелия» на Воздвижение честного креста: «идеже начертан бывает крест, благословляет, освящает, просвещает, и вся спасенная дает», – словами Книги о вере, 9 главы: «яко знамение креста в ветхом законе являемо, а в новом законе почитаемо». Глава эта, очевидно, имеет в виду происходившие тогда на Керженце споры о форме креста Христова.

14-я: о «разумоборной ереси». «А еже убо прекословити, – говорится здесь, – и не искати божественных писаний и не испытати, но просто ходити, и то христианству противление и прелесть, и разумоборная ересь есть, еже о таковых пр. Иоанн Дамаскин глаголет... Сия убо разумоборная ересь, еже не искати, во мнозех и до ныне вкоренися, научением некоих баснобаев, лжеучителей, дабы своя им ереси не явны были от взыскующих о том, от них же и простии нецыи научившеся, пребывая во тьме неведения своего, глаголют сице: на что много искати в писании и толковати, – лучше просто жити, и добродетели токмо творити. И таковии убо не ведят, что глаголют, еще же и самому Господу Богу противятся». Из «Сказания» о догматических письмах Аввакума видно, что на Керженце были, действительно, и такие пустословы¹¹.

30-я: – о «святых», которые не токмо страдания, но и неправая воспоминаху». «Нужно убо и сие ведати нам, – говорится здесь, – яко святии и по познании правды не срамляются прежняя своя нечестия воспоминати. Ныне же неции стыдятся прежняя своя хульныя речи объявляти, еще и иным воспоминающим о том, негодуют. И хульныя писания отложивше и отвергше от себе, на имена же те хульныя речи, паче же рещи – ереси, похулити не хотят». Здесь разумеются Онуфрий и Иерофей, которые так вели себя по отношению к письмам Аввакума, послужившим предметом Керженских споров.

38-я: – о молитве Иисусовой «Господи Иисусе Христе, Боже наш, помилуй нас». «Сей убо стих, еже есть сию молитву, – читаем здесь, – Господи Исусе Христе, Боже наш, помилуй нас, аминь, – похулиша нецыи, нарицающе ее молитвою новою и Сына Божия не исповедают в ней быти, но отставлена, и не токмо сами, но и хотящим ю сотворити, зело возбраняют и ненавидят их. А во св. Писании сия молитва во многих книгах обретается». Именно: в Кирилловой книге «истолкована сия молитва», – в слове Косьмы Пресвитера, – Пролог, марта 21, – в книге Иосифа Волоколамского о уставе монастырском, – Никона Черногорца, в слове 57, – в Уставе печатном, 7149 года, – в Следованной Псалтири, Острожской печати 7107 года, – в Следованных Псалтирях: филаретовской, иоасафовской и иосифовской, – в Часослове Московской печати, 7160 года, – в Триодях постных Московской печати, в пяток первой недели великого поста, – в Триодях Цветных, разных выходов, в концах Синаксарей, – в Книге о вере Белорусской печати, лист 67, – в Житии Никиты Столпника, в Письменной Минеи, май 24. «И в иных многих книгах сия святая молитва обретается... Такоже и сия святая и благословенная молитва, еже есть – Господи Исусе Христе, Сыне Божий, помилуй нас, – тогожде единаго Сына Божия, совершенна Бога и совершенна человека, исповедает, якоже и она, и подобает ю православным всегда глаголати... Воспоминаем братии своей, жалеюще, дабы преставали от неподобных речей своих, и спасалися. И о тех нам слово, которые похулиша и нарицают неподобно святыя некия вещи и речи книжныя сия – четвероконечный крест Христов и молитву «Боже наш» и прочая таковая хулят несмысленно. А во святых книгах то положено от святых отец. Нам же, православным, подобает с великим опасением вся творити и глаголати, ибо многи речи видим во святом Писании – разны глаголы, а разум един, и паки иногда глаголы едины бывают, а разум, и время, и лице не едино. И сего ради часто подобает испытати писания и уведавши достоверно творити, или глаголати что, да не в безумии коем погибнем, паче же в хуле, и вся труды наши к тому не помянутся». Ниже мы увидим, что и молитва Иисусова была предметом споров в керженской и ветковской поповщине.

49-я: «собрание от святых писаний о славе креста Христова и обличение на крестоборцы, древние и новые, и яко во всех делах христианских и обычаях церковных един крест Христов животворящий воображаем бывает». Глава представляет подробное рассмотрение вопроса о святости четвероконечного и многоконечного креста, с изображениями.

51-я: глава, трактующая о том, «како кадити иерею или диакону». В Уставе, глава 10, сказано: «Первее станет пред святою трапезою и творит крест кадилом. И тако от полуденныя страны став, такожде творит крест, подобно же и от восточныя и от полунощныя, крестообразно кадит святую трапезу, и весь святый алтарь, и жертвенник, и исходит северными враты. И пришед пред царския двери и ту творит крест кадилом, и идет и кадит иконы по южной стране. И по сем творит крест кадилом прямо царским вратом. И, обращся, приходит к игумену, и кадит его трижды, воздвизая пред ним кадило праве и преки, якоже знаменает крест... И кадит весь правый лик братии по дважды, воздвизая пред киимждо кадило праве и преки, якоже знаменает крест... Октай, на велицей вечерни: иерей, став пред святою трапезою, знаменает кадилом трижды, крестообразно... Служебник, на преждеосвященной литургии: иерей приемлет в десную руку кадило и свещу и, став пред святым престолом, знаменает кадилом со свещею крестообразно... Минеи-Четии, августа 31, в толковании литургии: епископ обходит трапезу, кадя, образ крестный творя, по трижды, яко наполнися весь мир благоухания Христовым Рождеством, а иже по трижды, тем бо уведехом Отца, и Сына, и Святаго Духа... Егда приидет Херувимская песнь, диакон кадит святую трапезу, и жертвенник, и святые дары, по едино. А еже диакон кадит по едино – крест Христов образует, и смерть Христову, юже на нем прият». Тут же приводятся и другия выписки из книг, которыя свидетельствуют, что и прочия священнодействия совершаются крестообразно. Например: при поставлении в «священнический чин» архиерей неоднократно крестит главу поставляемого, – на Богоявление иерей «благословляет воду крестообразно честным крестом».

Таково содержание первой «книги» рассматриваемого Погодинского сборника № 1256, in F¹². Когда эта «книга» появилась, то у Лысенина оказалось много единомышленников. И сам Лысенин стал высказывать свои мысли смелее. Свиделся он однажды с керженским старцем Феодосием, но фамилии Ворыпиным, у одного «господина в дому». Зашла речь о форме креста Христова. Лысенин показал Ворыпину крест пяти форм: восьмиконечный, семиконечный, двенадцатиконечный, четырехконечный и четырехконечный с полумесяцем внизу, – и предложил «старцу» о них вопросы: как он «называет» эти кресты? Феодосий ответил: восьмиконечный крест есть «образ честного и животворящего креста Господня, на нем же распят бысть Господь наш Иисус Христос»; крест семиконечный – «водружальный крест, на освящение церкви поставляется»; крест двенадцатиконечный – «Господь показа на небеси благоверному царю Константину, звездами сложен и с надписанием сицевым: сим оружием побеждай враги»; о кресте четвероконечном с полумесяцем «старец» сказал: «о сем кресте не вем, что отвещати»; наконец о кресте четвероконечном Феодосий сказал: «сим образом крест видим в церкви на ризах, и на питрахилях, и на поручах, и на уларях диаконских нашивают». Тимофей спросил: «откуда взят» этот крест и кто повелел «нашивать» его на означенных местах? «Аз о сем не вем, – сказал Феодосий, – токмо верую по церковному обычаю; как церковь приняла и содержит, так и я принимаю и почитаю». Тимофей, далее, спросил: как же в церковной песни на Воздвижение креста этот крест называется «оружием непобедимым»? Феодосий ответил, что называется «непобедимым оружием» крест восьмиконечный: этим крестом «воспоем Христа, избавителя, Бога нашего». Лысенин снова спросил Феодосия: «как ты называешь крест четвероконечный, – Христов это крест, или Петров, или инако как»? Феодосий ответил: «никако, токмо прообразованием креста Христова нарицаю». Лысенин повторил: «скажи что-нибудь одно: Христов это крест, или чортов»? Феодосий ответил: «ты рече, аз о сем глаголе твоем потребы не имам навыкнути». Лысенин еще два раза повторил этот вопрос, но Феодосий замолчал: «аз, – сказал он, – с тобою о сем в словопрение не вдамся, но еже что от Писания увижу, то тебе реку». Но при этом Феодосий, упомянув об ученике и единомышленнике Тимофея Василие Власове, сказал, что тот «требовал от отцов», чтобы «на двух древах распятие писати». Лысенин заметил, что «писать распятие на двух древах» – это «латинская ересь». На этом беседа кончилась и собеседники разошлись¹³.

В другой раз с Феодосием вел беседу упомянутый ученик Лысенина Василий Власов. «Мы о кресте Христове, – говорил он Феодосию, – с никонианы согласны». В письме у Василия было написано: «у никониан на просфорах напечатан истинный и животворящий крест Христов, на нем же распят бысть Господь наш Исус Христос». На данной беседе Василий дал Феодосию бумагу, в которой свидетельствовал, что «писать крест на двух древах» есть «ересь латинская». При этом Василий Власов заявил, что «с Тимофеем Лысениным» у них «единое согласие».

После нескольких бесед Феодосия Ворыпина с Тимофеем Матвеевым Лысениным и его учеником Василием Власовым, именно 9 июня 1709 года керженские старцы нашли нужным собрать собор. Речь была опять о форме креста Христова. Четвероконечный крест Тимофей называл «истинным и животворящим крестом Христовым, равным и единочестным» трисоставному кресту, поклонялся ему и целовал. Феодосий, по-прежнему, Христовым крестом считал только восмиконечный крест. Собравшиеся «отцы» положили спросить у Феодосия его «исповедание». Вот что́ сказал Феодосий: «крест Христов, на нем же распятся Господь наш Исус Христос, от трех древ сложение имать: от кипариса, и певга, и кедра... ему же аз поклоняюся и почитаю. Но и всякому кресту, иже во образ и подобие сотворенному онаго Христова животворящаго креста, поклонятся, яко и самому оному, на нем же Христос пригвоздися. А что на ризах, и на патрахилях, и на уларях крестное обряжение, на поясех священнических, где како положено в церкви, вся та приемлю по церковному преданию и обычаю. Да еще во священнодействии, что действуется в крещении человеков, что помазуется маслом миром, вся та действа, с каковыми словесы действуется, с теми же словесы и аз приемлю, а иных словес к тем тайнам не прилагаю. То мое о кресте Христове исповедание и вера». На это «отцы и братия» возгласили: «и мы тако веруем, все, якоже и сей старец». Потом один «старейший инок», положив крест с распятием на стол, сказал Феодосию: «понеже словом и писанием исповедал еси веру о кресте Господни, покажи нам делом поклонение кресту Христову». Феодосий поклонился кресту и целовал его. Тогда отцы стали скрашивать Тимофея Лысенина, чтобы он указал причину, по которой «называл старца Феодосия крестоотметником». Тимофей, не отвечая прямо, показал «старцу бумажицу», на которой был написан крест восьмиконечный, а под ним «иные кресты», и сказал: «скажи имя кресту». Феодосий на это ответил: «имя кресту Христову во исповедании моем сказано», да и вообще я тебе уже не раз отвечал. И «отцы и братия» единогласно заявили: «несть тебе дела до старца. За что ты называл его крестоотметником? А книги своей ты на собор отец и братии не принес», той книги, относительно которой «у вас прение учинилось». Потом предложили Тимофею и Василию дать свое «исповедание», и когда те высказали свое учение о кресте, то один инок спросил Василия: «все ли кресты истинные и животворящие»? Тот ответил, что все суть «истинные и животворящие». А «можно ли на истинном и животворящем кресте плоть Христову воображать?» спросил инок. Василий не отвечал на это. Тогда инок предложил этот вопрос Тимофею Лысенину, но и Лысенин промолчал. После этого инок спросил: можно ли «воображать плоть Христову» на восьмиконечном кресте, и можно ли на четвероконечном? На первый вопрос Лысенин ответил положительно, а на второй отрицательно. Тогда инок сказал: «видите ли, отцы святые, несогласие их! Оба исповедаша истинные и животворящие кресты, едину же честь и поклонение имеют, а плоть Христову воображать на сем мощно, а на сем не мощно... Един крест во всех исповедаша, а в ответе сотвориша два». Потом один мирянин по имени Феодор Нефедьев, изобразив ногтем руки на стене сеней четвероконечный крест, сказал Василию: «како наречеши»? Василий ответил: «истинный и животворящий Христов крест». Феодор спросил: «а поклонишися ли ему»? Василий, перекрестившись, поклонился. Тогда бывший здесь поп Василий сказал Василию Власову: «с сим мудрованием поклонитеся и на картах?» Василий отвечал: «здесь нет карт». При этом он добавил, что «и на нечистых местах лежащему на крест от каковыя либо вещи, древес или соломы, поклоняюсь». И «разбойничьи кресты» Власов «исповедал Христовою кровью освященными». Слыша все это, многие из учеников Тимофея Лысенина «отвратились» от него и, придя пред «отцы», раскаялись в своем отделении от них и были прощены. Но Тимофей Лысенин и Василий Власов остались при своем убеждении. Тогда все отцы единогласно провозгласили: «не иметь» с Тимофеем Лысениным и с Василием Власовым общения и со единомышленники их»¹⁴.

Так произошло разделение керженского раскола на две неравные части. Община последователей Лысенина получила наименование «лысеновщины»¹⁵. На стороне Лысенина оказались старцы Иосиф, Варсонофий, Герасим, Нафанаил и многие другие предводители скитов. В керженском ските Лаврентиевом около 1709 года скончался «наставник» скита поп Лаврентий. Его место занял диакон Александр, ранее служивший при женском монастыре Костромского пригорода Нерехта. Александр также присоединился к «лысеновщине» и даже, как человек, носивший священный сан, стал во главе толка. Толк после этого, называется уже то «лысеновщиной», то «диаконовщиной». Видя, что последователи диаконовщины все прибавляются, число их все возрастает, керженские руководители раскола надумали обратиться за разрешением вопроса к представителю раскола на Ветке.

Ветка – остров, образуемый рукавом реки Сожи, тогда за польской границей. Селиться здесь бежавшие с родины русские раскольники начали очень рано. К 1689 году здесь имелось уже несколько раскольнических селений, а в 1695 году была построена раскольническая церковь, тогда единственная во всем раскольническом мире. Образовался скоро и целый монастырь во имя Покрова Пресвятой Богородицы. Попом на Ветке и настоятелем монастыря тогда был поп Феодосий, древний старец, за преданность расколу пользовавшийся большим уважением не только своей паствы, но и раскольников других центров¹⁶. Вот к этому-то Феодосию, представителю раскола на Ветке, и обратились керженцы, с жалобой на диакона Александра и Тимофея Лысенина. Как лицо священного сана, жалоба упоминала еще попа Димитрия, даже ставила его во главе.

Во главе подписавших жалобу стоял древний инок Сергий, тот самый Сергий, которому протопоп Аввакум прислал свои догматические письма с припиской, что это «вечное евангелие»¹⁷. Это было в 1710 году. Жалоба была прислана с особо посланным лицом. Керженцы писали про Димитрия, Александра и Тимофея, что они «начаша сами собою, без совету прочих, вново кадити двократно, а трикратное кажение отставили. Еще-де начаша в том кажении прообразовати крест и видимо начертовати вместо причастнаго двочастный». И «двократным кажением Святую Троицу прообразовати и славити, купно с правоверными, по преданию святых апостол и отец, не восхотеша». И еще керженцы жаловались, что диаконовцы «сложа крест, во образе двухдревнаго в какой-либо вещи, в древе, или начертанному на стене, кланяются и прочих кланятися научают, и почитати двусоставный крест «равна честию трисоставному кресту Христову повелевают, и нарицают четвероконечным, и знамением Христовым и самым крестом, истинным и животворящим»¹⁸. Прочитав такое известие, поп Феодосий пришел в большое волнение, и чтобы помочь горю, созвал собор, на который были приглашены главнейшие иноки Покровского монастыря, а также и других, близлежащих скитов. Это было уже тогда, когда на Ветку прибыли с Керженца диакон Александр и поп Димитрий, которых поп Феодосий нарочно, для допроса, туда пригласил. На соборе, поставленные пред Феодосием, Димитрий и Александр были допрашиваемы. Относительно двоекратного каждения допрашиваемые заявили, что кадить так они «стали сами собою и без совета Нижегородских отец, а прежде того они и сами кадили по обычаю святой церкви», т. е. дважды прямо, а третий раз поперек. И относительно четвероконечного креста обвиняемые сказали, что «они от двух древ начертанному кресту, или от вещи соделанному, покланялись и прочих кланятися научали, и почитали равным честию с трисоставным крестом Христовым». При этом Димитрий и Александр дали Феодосию и всему собору обещание, письменно и руки свои приложили, чтоб «им от того мудрования престати и прочих не учити, и написанную о том мудровании советника их Тимофея Лысенина, книгу отыскати, и тое книгу принести пред нижегородских отец на собор, и в той книге несогласное и противное мудрование чтоб до конца истребити». Приняв такое клятвенное обещание, поп Феодосий сподобил Димитрия и Александра «причастия святых тайн» и дал им запасных даров на «путное шествие»¹⁹.

Кроме того, собором было составлено послание на Керженец и послано туда с Александром диаконом²⁰. Послание было адресовано в «Нижегородские скиты по благочестию ревнителем, опасно соблюдающим веру христианскую, подражающим равноангельскаго жития, отцем и братиям честнаго собора, иночествующим матерем, православно живущим честно и опасно соблюдающим святых апостол и святых отец предания восточныя соборныя церкви, блюдущимся от нововводнаго и растленнаго учения и всякия ереси, и о своем спасении пекущимся, подражающим и ревнующим древлепросиявшим великим отцем»: священноиноку Герасиму, священноиерею Тихону, иноку-схимнику Сергию, старцу Павлину, старцу Иакову, старцу Елисею, старцу Феодосию, старцу Пахомию, старцу Евфимию, старцу Варлааму, старцу Иосифу, иноку Павлу, иноку Ионе, иноку Варсонофию, иноку Иоилю, «и прочим инокам и инокиням, начальствующим скитами, старице Ксении, старице Евфимии, старице Анастасии, старице Мелании, старице Анонсе, старице Марфе, и прочим, с подначальствующими, всем детям духовным» Феодосия. Приветствуя всех «спасаться о Христе в любви» и свидетельствуя о своем «здравии» и «тщании – сохранить веру христианскую от всякия ереси», Феодосий, далее, писал: «Но есть ми печаль немалая и скорбь внезапная прииде о душах ваших. Понеже слышно нам, что у вас деется и не благочинится, и многия раздоры, и ссоры, и разделения в единоверноживущих, и Бога ради страждущих. Паче же грех и пагуба душевная. И что больше сего греха, еже от своих чад церковь раздирается?.. Ничтоже ино тако прогневляет Бога, якоже разделятися церкви. Довольно было бы нам терпеть поношение и укорение от внешних еретик, гонителей. Только было нам отрады и утешения, еже иметь любовь между собою: в том созидается вера христианская, и сохраняется»... Но что же видим? «Ныне, завистию диаволею от своих чад церковь ополчается, враждою и раздоры на удеса растерзается. Колик смех и укорение от врагов наших за ваше несогласие. Слышахом бо про ваше житие и писание видехом за руками вашими. Прочетше то ваше писание, мене при старости и братию, немалых слез доведше о вашем нестроении».

Очевидно, поп Феодосий хорошо понимал весь вред от начайшейся распри: поэтому-то он и упоминает о «смехе и укорении» внешних врогов, поэтому-то и слезы проливает...

Из лиц, «не в дальном разстоянии от монастыря живущих», на соборе участвовали: инок Нифонт, инок Варфоломей, инок-схимник Гавриил, инок Сергий, инок-схимник Иов. Все эти лица, в сообществе соборных старцев обители: инока Серапиона, инока-схимника Филарета, схимника Зосимы, инока Павла и других, читали на соборе «столбцы» инока Сергия керженского, в которых диакон Александр и его единомышленники названы «злыми раскольниками и хищниками словесных овец». В послании было прописано и это. Тут же свидетельствовалось, как спрашивали и «истязали» обвиняемых о четвероконечном кресте. «И они, – говорилось здесь, – стали сказывать, что мы-де веруем и исповедуем, како прияла церковь Христова, согласно со святыми». К присланному с Керженца столбцу обвиняемые «и руки приложили с клятвами». При этом поп Димитрий «обещался и детей своих духовных научать правому мудрованию о кресте Христове, како святая церковь прияла».

Относительно крестообразного диаконовского каждения в послании говорилось, что то каждение действительно уставное и хулы на него не изрекалось. «И мы, – говорилось здесь, – Устав чли и разсуждали. И в Уставе о кажении написано тако, якоже они кадили. И мы на то уставное кажение вины и пороку не полагаем и не ругаем, понеже писано и предано от святых отец. И то кажение крестообразное буди в кажение и святыня, тогда действуемая от священник с таковым кажением, буди приемлема без сомнения, а не ругаема». Однако, так отзываясь о крестообразном каждении, послание советовало попам Димитрию, Герасиму и Тихону и диакону Александру отложить такое каждение, ради соглашения со всеми прочими. «Ныне же, – говорилось здесь, – вам советуем, паче же и молим вас самим Богом, чтобы священникам Герасиму, Тихону и Димитрию и диакону Александру отселе престати тако кадити, и кадить бы по древнему церковному обычаю, ради умирения и соединения церковного, и всего православнаго христианства сомнения, якоже и сами мы от своих отец кадити научихомся. И ныне у нас, в церкви нашей, той обычай древнейший от отец святых в кажении держится, и в том кажении обоя, обычай и устав, совершается, и крест знаменуется кадилом, и во образ Святыя Троицы совершается. Еже и сами видели и смотрели поп Димитрий и диакон Александр, и посланник ваш: егда станет иерей пред святою трапезою, взем кадило в руку и сотворит с ним крест, и кадит оною престол с четырех стран, воздвизая кадило дважды прямо и потом преки, и жертвенник треми двизаньми, и весь олтарь по обычаю, и изыдет северными дверьми и, став пред царскими дверьми, творит крест кадилом; и станет кадит сверху над царскими дверьми, три места, по единому двизанию, и на царских дверех шесть мест на столбцах у Царских дверей, все то кадит по чину; последи же воздвигнет кадилом единою праве, второе преки, якоже крест назнаменает, и поклонится».

В заключение послание с Ветки увещевало всех примириться и быть вкупе. «И по сем, – говорилось здесь, – подобает вам, обоим странам, соитися во едино всем отцем, священнаго чина, и иноком и инокиням, и прочетше наше сие послание, обще пред всеми примиритися и согласитися во едино, и проститися между собою любовно, и паки быть по прежнему в любви и в соединении православныя веры, и от всея церкви, тако и от нас, смиренных, прощение приимете. Аще же кто начнет паки мятеж и смущение чинити и нас, ко исправлению, не послушает, и мы таковаго чужды, и во всем, да будет он отлучен от церкви, дóндеже смирится, – тогда и прощение получит».

Послание это подписали своею рукою: священноинок Феодосий, священноинок Александр, старец Нифонт, чернец Варфоломей, старец Гавриил, старец Иов вместо отца Сергия, казначей Серапион, старец Филарет, старец Зосима, старец Павел ветковской.

Таким образом, из послания с Ветки на Керженец легко можно видеть, что оно не могло достигнуть той цели, к которой всячески стремилось. Послание уверяет, что поп Димитрий и диакон Александр склонились на убеждения Феодосия, именно: что трисоставный, т. е. восьмиконечный крест есть истинный крест Христов, и дали ему в том клятвенное обещание. Но нужно помнить, что литературный защитник диаконовщины, Тимофей Лысенин, не отвергал этого. Он доказывал только то, что и четвероконечный крест есть так же истинный крест Христов, как и восьмиконечный, и ему достоит поклоняться, что́ вполне справедливо и возражений не вызывает. Поэтому неудивительно, что возвратившись на Керженец, поп Димитрий и диакон Александр стали учить о кресте четвероконечным по-прежнему. И тем настойчивее они стали теперь делать это, что поп Феодосий в конце 1710 года или в начале 1711 умер, и следовательно, обвиняемые пред ним ранее, как его духовные дети, теперь могли чувствовать себя спокойнее. Точно также при прежнем своем убеждении диаконовцы остались и в вопросе о способе каждения. Правда, поп Феодосий советовал, ради примирения, оставить двоекратное каждение и кадить по принятому тогда обычаю – два раза прямо, а третий раз поперек. Но он не осудил двоекратного способа каждения: «мы, – писал он, – на тое уставное кажение вины и пороку не полагаем, и не ругаем, понеже предано от святых отец». Если двоекратное каждение «предано от святых отец», то лучше произвести со всеми его противниками полное церковное разделение, чем изменить этому каждению. Поэтому диакон Александр и поп Димитрий по возращении на Карженец продолжали и в каждении прежнюю свою практику.

Слухи о таком образе действий диакона Александра и его сообщников, конечно, доходили и до Ветки. И неудивительно, если там нашлись лица, находившие практику диаконовцев правильною. Например, ветковский старец Сергий писал по этому поводу к некоему Ивану, которого называли философом, спрашивая его о диаконовском способе каждения. Вот что отвечал Иван философ. «Изволил еси нам писати о каждении: что воздвижение, и что праве и преки? Прямо и преки сень крестная есть, и крестообразие, и образ креста. А возвождение того для бывает: «аще иерей рукою или кадилом не возведет, крестообразия не сотворит: образ креста с вышняго рога начинается прежде и относится до нижняго рога, и с правыя стороны до левыя преграждается вопреки». На предложение Сергия защищать обычную церковную практику, против диаконовцев, Иван философ отвечал: «аз бы, ей, рад стоять, да неправда будет: а диаконовцы стоят право, по уставу». Вспоминая ответ Феодосия попа на Керженец, Иван философ добавлял: «И я чаял, что отец Феодосий с прочими увяжутся за обычай, а не за Устав: ан не так у них стало: устав паче оправдали. А сень крестная – о кажении креста Христова и во всех церковных таинствах – нами любима есть: сень бо крестная образует самый трисоставный крест Христов». Так ответил Иван философ! Это было еще в 1711-м году²¹. Так на Ветке дело пока и замолкло.

До 1720 года известий о борьбе диаконовщины мы не встречаем. Примкнувшие к ней скиты на Керженце жили совершенно особенною жизнью и не имели общения в «вере» с другими тамошними раскольническими толками. Но вот случились обстоятельства, заставившие раскольников бежать с насиженных мест керженских пустынь. Это вызвала миссионерская деятельность Питирима, епископа Нижегородского. Миссионерская деятельность Питирима началась на Керженце очень рано, когда он был еще иеромонахом Никольского в Переяславле-Залесского монастыря. Об этой его деятельности тогда узнал царь Петр I и прислал на имя Питирима указ (1707 г.) – «приводит раскольников к обращению». Деятельность Питирима, таким образом, получила официальный характер, и выразилась в решительных с его стороны предприятиях. 1 января 1716 года Питирим послал раскольникам диаконова согласия 130 вопросов, требуя на них ответов. Диаконовцы, очевидно, выдавались тогда своею деятельностью среди керженских раскольников, и потому обратили на себя внимание миссионера. Но им не хотелось вступать в письменные состязания с Питиримом. Если заводить сношения с миссионером, то нужно выйти с победой: так думали диаконовцы и потому завязали с Питиримом пока переписку, постепенно подготовляясь к ответам.

Между прочим, диаконовцы обратились с посланием на Ветку. Это послание весьма характерно. Оно написано в духе полного миролюбия. Ни о каких своих несогласиях с ветковцами диаконовцы совсем не упоминают. Они просят ветковцев помочь им в борьбе с Питиримом, а вести борьбу желают в общих интересах раскола. Заслуживает внимания, прежде всего, самый адрес послания. «Горняго Иерусалима искателем и царствия небеснаго желателем, честнаго состояния соборныя и апостольския церкви питомником, православной кафолической святой веры опасным хранителем, правых велений отеческих изящнейшим учителем, пречестнейшим отценачальником»: так обращалось послание к ветковским священноиереям Александру и Арсению со всеми «отцами и братиями». Послание было написано от лица священноиерея Герасима, иерея Андрея, инокодиакона Александра и от всех «скитопачальствующих с подначальными», иноков и бельцов. Диаконовцы писали, что игумену Питириму дан царский указ – «обращать староверцев в соединение к своему согласию», что по этому указу он не раз приходил к ним, «староверцам», вести беседы и был на этих беседах не раз «посрамлен», что теперь Питирим прислал к ним 130 вопросов, в которых затрагивает положение и ветковцев. По словам диаконовцев, Питирим намеревался сам ехать с этими вопросами на Ветку, но диаконовцы «уговорили его всячески, чтобы не ездил». И вот, диаконовцы теперь просят ветковцев помочь им. «И вы, отцы святии, Господа ради, и ради Пречистыя Богородицы, и всех ради святых, в таковом деле нам учините способство, дабы, противу его вопросов, старые книги с новыми сличити и несходство описати» и, далее, учинить бы ему, Питириму, «возражение», чтобы «царево сердце не подвигнути на гнев». Посылая ветковцам копию вопросов Питирима и прося на них прислать ответы, диаконовцы добавляли, что у них самих на Керженце «на такое дело люди есть, и ответы давать тщатся, за что таковым людям должно и в телесных дать помощь». Самих ветковцев диаконовцы просят: «И вы потщитеся от имений телесных на бумагу и на книги собрати со своих прихожан, и на пищу». Питирим предлагал вопросы и относию ветковской «церкви»: поэтому диаконовцы пишут ветковцам и об этом. «О церкви многие вопросы: по коим правилам поставлена, и освящена, без архиерейскаго благословения, и откуда взят антиминс, и кой архиерей святил, а паче всего: како вы миро составляли? О всем том извольте к нам прислать ответствование с свидетельством Святаго Писания. А нам о сицевых вещах заочно невозможно ответствовать для того, что у нас о том подлиннаго от вас известия на письме к нам не прислано, чего он вопрошает». Диаконовцы особенно сознавали всю силу вопроса Питирима о ветковском изготовлении мира. Поэтому они настойчиво обращают сюда внимание ветковцев. «А како вы миро составляли, у него, Питирима, подлинная сказка, за рукою бывшего вашего уставщика Афанасия есть. И вы, отцы святии, всячески прирадение покажите, и к нам оправдание на письме за руками своими со искуснейшими людьми немедленно пришлите». При этом диаконовцы делали оговорку. «А буде вы, отцы святии, не пришлете на письме за руками о церкви и мире к нам ответу, како у вас составлялось, то мы за вас не вемы – како ему отвещать. Понеже мы и сами впервые слышим от оных, Питиримовых, вопросов: како у вас творилося». В заключение диаконовцы ставили на вид ветковцам: «И аще он, Питирим, нас в том станет притужать безмерно, то мы вас ему будем указывать, и о езде к вам ему, Питириму, воспрещать не будем». Так писали диаконовцы. Послание это было отправлено на Ветку 20-го февраля 1716 года²².

Но тогда как диаконовцы должны были отвечать на вопросы Питирима неизбежно, и подходящего для такого дела человека они скоро нашли – в лице умного и хитрого безпоповца Андрея Денисова: у ветковцев такого человека не было, да и положение свое они считали вполне безопасным, так что входить в споры с Питиримом для ветковцев казалось совершенно излишним. Поэтому просьба диаконовцев, обращенная к ветковцам, осталась безрезультатной: никакого ответа ветковцы диаконовцам не дали. Поэтому диаконовцы должны были действовать вполне самостоятельно.

Прежде чем дать ответы Питириму, диаконовцы сами прислали своему вопросителю 240 вопросов²³. Питирим скоро принялся за составление ответов на них²⁴. Наконец, 15 мая 1719 года и диаконовцы прислали ответы на 130 вопросов²⁵. Прочитав ответы²⁶, Питирим, тогда уже епископ Нижегородский, нашел их неправыми и решился устроить публичное разглагольствие. 1 октября 1719 года в селе Пафнутове, на площади, в виду толпы народа, произошел обмен ответами: но прение не состоялось. По объявленным тогда документам, диаконовцы тут же подали Питириму «доношение», в котором выражали повинную, что их ответы – «неправые»; кланяясь, они просили больше «не истязовать» их. Питирим принял «доношение», а царь Петр I возблагодарил Питирима собственноручным письмом за эту «победу». Но дело этим не кончилось: диаконовцы поступили так не по совести. Спустя несколько, Питириму пришлось по этому поводу ехать в Петербург, по вызову Петра. Туда тайком пробрался диакон Александр и донес, что Питирим, задержав старообрядческих выборных, «страхом» заставил их подписаться под «доношением», сам сочинив его: даже под пыткой диакон от своего показания не отказался. Скоро он был казнен. Это было в 1720 году²⁷.

Положение диаконовцев на Керженце после этого стало затруднительно. Питирим стал теснить карженских диаконовцев и им оставаться на Керженце стало невозможно. И вот, Тимофей Лысенин и поп Димитрий, вместе с другими диаконовцами, оставляют Керженец и бегут на Ветку. В Покровском монастыре они нашли прием и приют, как потерпевшие и гонимые. Но это было недолго. Скоро диаконовцы заявляют о своих несогласиях в «вере» с ветковскою «церковью» и приобретают из ветковцев себе сторонников. Ветка всколыхнулась.

В 1720 году по разным ветковским свободам Покровский монастырь разослал «Слово», в котором говорилось, что «явишася от диавола смущенники, ненавидящие крест Христов велят дважды кадить, а третьего древа не воспоминают».

«Слово» составлено было ветковским архимандритом Иосифом и было разослано «за монастырскою печатью». Надписывалось оно так: «Слово возразительное на лжеучителей и раздирателей мира Божия, новоявившихся кадильников, притекших из многоразсекательной страны». «Повелевают, – говорилось здесь, – двократно кадило воздвизати и крест знаменати, а не трикратно – трисоставный крест истинный и животворящий проповедати, и во образ Святыя Троицы совершати, якоже издревле восточная церковь чин и предание имеет. Понеже святый крест первообразный, на нем же Господь наш Исус Христос спасение наше содела, по сказанию богословцев церковных, в триех древесех бысть: от кипариса, и певга и кедра, а не во двух древесех, по мнению латинскому и всего западнаго мудрования. Новомудренники латинове, на двух древесех распятие Христово пишуще, изъявляют, а паче о сем двудревном кресте вся своя мнения полагают, а третие древо, подножье, отлагают. О каковом их развращенном мудровании, восточная церковь, древним обычаем, написанные кресты с распятием Христовым, изобличает; и троечастно, сиречь в трех древесех, крест Христов, подобно первообразному, исповедует. Понеже той тричастный крест Христов, по образу Святыя Троицы, святая церковь пети повелевает сипе: «древо трелюбезно, нетленно, и неизнуряемо, крест трисоставный, честное древо, Троицы бо трисоставныя носит образ». По словам Иосифа, во всех писаниях, везде пишется о трикратном каждении, но иногда пишется кратко. Так, например, кратко сказано и в Уставе, на который ссылаются диаконовцы. «Аще ли же и кратко о кажении в Уставе речено, и се за известный, обычай в церкви словесы сохраняет. Инде глаголет только: кадит иерей или диакон; а инде глаголет: кадит по чину; а инде глаголет: кадит по обычаю; а инде глаголет: кадит крестообразно, или творит крест кадилом. Обаче у священников и диаконов кадило присно в руках есть содержимо, и кажение у них твердо, от научения от самаго рукоположения святительскаго. Но и сами святители от начала приятия веры от благовернаго князя Владимира чин и обычай в кажении содержат и друг другу, аки некий жребий, предают, и о том вси известны. А известныя вещи ученому, аки неуке, толковати, несть лепо. Наприклад, якоже в церкви поемая аллилуиа: всем известно, и детем малейшим, твердо, яко поется трижды по трижды, а печатают всюду в книгах точию трижды. И сие печатание якоже о аллилуи, таже и о кажении сокращенно, ради твердаго познания и всегдашняго пения. Понеже во всей России, и во всех церквах, и в монастырях, от самаго крещения русския земли, вси святители, паче же и Богом прославлении чудотворцы, архиереи: Петр, Алексей, Иона, и Филипп, и вси прочии, потом патриарси: Иов, Гермоген, Филарет, Иоасаф, Иосиф, и вси архиереи, и игумены, и преподобный отец Сергий, ему же явися Пресвятая Богородица со апостолы, и прочии вси, во всех церквах иереи, кадили трикратно. Такоже и отцы паши, и благочестию предводители: Иов, Досифей, Иоасаф и Феодосий, еще быша рукоположены при патриарсе Иосифе. Как вси возмогут твердую и приснодействуемую вещь, и чин, и обычай, в кажении забыти, или пременити»? Писал Иосиф и об открывшихся уже последствиях начавшейся из-за диаконовщины распри. «Диаконовщина, известию, глаголют и пишут, яко трикратное кажение во святой церкви издревле бысть: обаче-де то содержаху обычаем, а не по Уставу. И глаголют: мы обретохом во Уставе, в главе 10, праве и преки. Того ради обычное кажение отметнуша и якобы уставное восприяша. И, хвалящеся, глаголют: мы на Писании стоим, мы по Уставу кадим, а не по обычаю. Еще на всех древних порок и зазор полагают, якобы они Устав не разсмотреша, по обычаем содержаша; а они-де зело тщаливо Устав разсмотреша. А сего не разсуждают, яко от той новости заповедь Божия, евангельская любовь, попрана бысть, мир церковный разорися, согласие христианское на многия части разсечеся, и вместо того брань, и вражда, и распря насадися. От того нe токмо духовнии, но и мирские человецы друг друга ненавидят, друг на друга вражду, и гнев, и брань имеют. И ныне исполнися святое писание сицевое. Ельма бо уже к нам конец веков приспе, яко апостол глаголет: приидут времена лютая, и беззакония умножатся, и любве многих изсякнут». И еще о «развращении» диаконовцев Иосиф писал: «Диаконовщина, сами прельстишася, глаголют, яко на Писании стоят, а не на обычае, и неведущих прельщают. Показуют в Уставе, в 10 главе, краткое речение, еже тамо пишет праве и преки. А прочее Писание, еже обычное кажение утверждает, отлагают, или неправо толкуют: где повелевает трикратно кадити, они каждую крату по кресту быти вменяют, и тако Писание и Устав развращают. А развращение их сицево. О святей трапезе пишет: велено кадити, как пред святою трапезою, тако и окрест, трикратно, по единому крестообразию. И тако имется окрест святыя трапезы дванадесять крат, а четыре крестообразий. Зри о двунадесяти крат, в древнем Уставе, что обретается на Добрянке в доме у Григория Бобровщикова, а о четырех крестообразиях в Уставе, в 10 главе. А они развращенно толкуют быти всяку крату по кресту... И аще братии случится на крылосах множество, и тако творити каждому по два креста зело будет противно, и продолжительно, и невместимо, и самому Уставу, 10 главе, противно». Диаконовцы, по словам Иосифа, трудятся много, но напрасно. Они изменяют и отлагают то, что церковь содержит всегда неизменно. «Толик труд диаконовщина предлагают, трудятся днем и нощию, натягающе Писание, еже им угодное, и краткословию помогательно. А прочее Писание, обычаю церковному согласующее, отлагают и криво толкуют, строптиво и коварно. Обаче неправое и ложное приложением истины обличается. Понеже святая церковь чина своего не изменяет, и твердо и непоколебимо соблюдает, такожде чины и обычаи, древле действуемыя в церкви, содержит неподвижно, и обычай церковный неписанный, якоже писанный, равно почитает».

Признавая учение диаконовцев «прелестью диавола», «Слово» Иосифа не находило выражений, чтобы больше похулить его. Например, Иосиф писал: «Как может пустокадильник по дважды, прямо и преки кадить, егда в Москве, на Иордани, в день Богоявления, народа бывает более двухсот тысяч? Всячески ему, пустокадильщику безумному, народ и в месяц не мощно будет, по его толку, прекадить».

Заканчивалось «Возразительное слово» архимандрита Иосифа призывом ветковцев не иметь с диаконовцами никакого общения. «Вы же, православные, – говорилось здесь, – от них уклоняйтеся»²⁸.

«Слово» это было началом письменной полемики ветковцев с диаконовцами и вели ее они очень усердно.

Одним из равнейших этого времени литературных произведений следует признать известие «всем правоверным христианам и сыновом святыя церкви»²⁹. Произведение это так и начинается: «Ведомо всем правоверным христианам и сыновом святыя церкви буди». В этом извещении сообщалось, что «диакон Александр и поп Димитрий, в Нижегородских странах бывши, согласясь с Тимофеем Лысениным и с прочими, от древних отец отсташа, и начаша мнением своим кривотолковати святых отец устав о кажении, такожде и о кресте Христове. Но скитстии Нижегородских стран древнии отцы, Сергий страдалец и Ияков Зубов и прочии вси единогласно онаго диакона с согласники в новом их начинании неправом толковании обтичиша. И по обличении, зря их в упорстве, от согласия отсекоша. И не просто отсекоша. Понеже на онаго диакона и попа Димитрия и Тимофея Лысенипа жалобу писаша ко отцу их духовному, священноиноку Феодосию. Но и сами они, диакон Александр и поп Димитрий, пред отцем своим духовным Феодосием были, и клятвенно обещались, чтобы им того своего новаго мудрования престать и согласиться с Нижегородскими отцы, такоже в прежнем своем мудровании прощение принести, о чесом клятвенное их обещание пред являет в послании отца Феодосия. Но они, диакон и поп, под своею клятвою и под запрещением отца своего духовнаго, священноинока Феодосия, паки, приехав на Нижегородския страны, новаго своего мудрования не оставиша». Потом передается, как диаконовцы начали свои сношения с епископом Питиримом и как вступили с ним в прение о «вере». «Без совету древних скитских отец начаша о вере, и о догматах, о преданиях прения с Нижегородским епископом Питиримом, и восприяша от него 130 вопросов, и на те вопросы ответы написания, и ему, Питириму, отдаша. А после того оный диакон и советники его, старцы Иосиф, Варсанофий, Герасим, Нафанаил и прочии вси их согласия, советовав между собою, на те свои ответы хулу нанесоша, и не просто, но и клятву на себя положиша, а на письме, с подписанием своих рук, написаша сице: Великому господину, епископу Питириму Нижегородскому и Алатырскому, и прочее. И паки таможе, в доношении, ниже рекоша: мы, или кто нашего согласия, духовнаго или мирского чина, ныне или предбудущие годы, станет похвалять ответы и за правыя вменять, тайно или явно, и между собою и в народе преписовать и писанием издавать, и буди на всех нас, всего нашего согласия, святых отец всех вселенских и поместных соборов клятва». Таким образом, и в этом писании ветковцы отнеслись к диаконовцам не менее строго, чем первый полемист-архимандрит Иосиф: диаконовцам поставлено в прямую вину не то только, что, по возвращении с Ветки, Александр и Димитрий продолжали учить о кресте по прежнему, и кадить также, хотя поп Феодосий дал им повеление примириться с остальными керженцами и вступить с ними в общение, но и то, что они вели переписку с Питиримом и подали, потом, ему «доношение». Принудительные обстоятельства этого «доношения», засвидетельствованные позорною смертью диакона Александра, ветковцы совсем обошли молчанием, как не упомянули и о том, что, например, способ каждения диаконовцев Феодосий признал «уставным». Очевидно, что ветковцы были раздражены учением диаконовцев и их отстаиванием этого учения. Вот как они взывали, далее, о поведении и поступках диаконовцев: «внимайте, правовернии христиане, что оных гордость, и возношение, и безсоветие, в каково зло их низрину! Той диакон и советники подпаде перво в неправом своем мудровании под свою клятву и отца своего духовнаго. Но паки, во вторую, и не токмо под клятву, но и в самое, на все благочестивое апостольское предание, в хуление, и от древния православныя христианския веры во отступление. Понеже они во ответах сами написаша, что они веру содержат древнюю восточную, греческую... А в покорится оном своем письме все то восточное, древнее благочестие похулиша и от православия отступиша своею волею». Так писали ветковцы! Но мы сказали уже, что диаконовцы подали «доношение» не по доброй своей воле, а по принуждению Питирима. Поэтому все отеческие изречения об «отступниках», которые в данном писании ветковцев приведены далее, к диаконовцам но имели отношения, и ветковцы «прельщали» ими только лиц, не умеющих право рассудить.

В 7230–1722 году книжный ветковский человек Феодор, по прозванию Философ, написал против диаконовцев особое «Слово», в котором, между прочим говорилось: «глаголют лжеучители и повелевают двократно кадилом воздвизати, и сице крест творити, а Устав сказует: кадит диакон правый лик, воздвизая пред кимждо кадило праве дважды, и преки прелагает. В Уставе – истинный разум: трикратно повелевает диакону клирошан и игумена кадити, а не двократно, – тамо: дважды воздвизает прямо, и преки третие начертание истинно являет, и разорителей, кривозрящих, в Уставе явственно слепоту их изобличает»³⁰.

В 7232–1724 году ветковцы написали еще особое «письмо» в слободу Корыч «за подписанием рук» старцев Ветковского монастыря. Способ каждения, практикуемый диаконовцами, здесь был назван «новоумышленным кажением в два маха», а сами диаконовцы «уподоблялись древнему злохитрому и злокозненному еретику Арию». И еще к этому прибавлялось: «возбесишася, аки злобесивии пси и свой яд змиин на многих изливати начаша, разсевающе свое учение. Многожды бо во своих словопрениях возлагают хулу на святейших наших бывших благочестивых патриархов, и писания их презирают»³¹. Очевидно, что диаконовцы успехами своей проповеди приводили ветковцев в ярость. Вероятно об этом именно «письме» говорит «Предисловие к ветковским посланиям», где сказано: «Подобне же еще, от всего Ветковскаго монастыря, писаше послание в лето 7232, за подписанием же рук, далече отступающе от разума Феодосиева, диаконовых злейше ариан нарицающе»³².

Приблизительно к этому же времени нужно относить и появление «Возобъявления обители Покрова Пресвятой Богородицы». Тогда на сторону диаконовцев перешли, во-первых, ветковский старец Сергий, – тот самый, который в 1711 г. спрашивал о диаконовцах Ивана Философа, и поп Патрикий, живший тогда в заграничной слободе Вылевой. известнейший авторитет в среде раскола и знаменитый своею деятельностью в пользу и защиту диаконовщины. Названное «Возобъявление» уже упоминает и попа Патрикия³³. Оно было написано от имени тогдашних заправил Ветковского монастыря: казначея Павла, головщика Филарета, уставщика Зосимы и соборных старцев: Тихона, Феодосия и прочих. Начиналось указанием «вины» диаконовнев и напоминанием о послании попа Феодосия, разбиравшего дело попа Димитрия и диакона Александра по жалобе керженцев. Все это излагалось очень подробно, со всеми частностями. «Ныне же мы, смиреннии и общежителынии иноцы, – говорилось здесь, – последуя своему пастырю и наставнику вашему священноотцу Феодосию, паче же ревностию о благочестии распаляемии, оное послание правоверным христианам, сыновом святыя церкви, объявляем синевы ради вины: дабы, аще тогда, или кто ныне, послушал онаго послания отца Феодосия, и умилился бы на плачевный глас, и от новоначинательных бы распрей престали: понеже от новых распрей и раздоров гнев Божий на нас приходит». В доказательство этих слов приведено несколько текстов из Св. Писания и из отеческих творений. Например, апостол Павел пишет: «открывается гнев Божий с небеси на всяко нечестие и неправду человек, содержащих истину в неправде». Исаак Сирин говорит: «никто же да не имать надежды спасения, аще порок имать и мал в вере». В Потребнике Большом говорится: «идеже аще и мало раскольство учинится, пребывающим же в том конец мука вечная». В Учительном Евангелии на 1 августа сказано: «аще бо и земных человек законы преступаяй не ответну приимет муку, коль паче тяжким мукам предан будет, иже небеснаго Владыки презираяй повеления». После этих текстов опять приводится выписка из послания попа Феодосия, из которой видно, как поп Феодосий допрашивал попа Димитрия и диакона Александра, и как они сознавались в своем учении о форме креста и о способе каждения, обещаясь принести «книгу» Лысенина на «собор» отцов. «А по ведомости Нижегородских стран отец и правоверных христиан, поп Димитрий сыскания о книге Лысенина не учинил и на собор пред отец на свидетельство не принес. Также Лысениным против посланных заручных столбцов исповедания не дано. А те столбцы тот поп Димитрий и диакон отцем не дали, удержали у себя. Также и послания долгое время не объявляли. И тот поп Димитрий и диакон явились отца своего духовнаго, Феодосия, преслушники, и своей клятвы преступники». После этого говорится о приходе диаконовцев на Ветку. «И с тою же распрею и в нашу мирную страну они же, також и ученицы их, прибыли и здесь учением многих прельстили, не токмо мирян, но и иноков».

Далее подробная речь шла о диаконовском способе каждения. «А о кажении также сказал поп и диакон, что кадили и кадим по Уставу церковному, крестообразно. А стали тако кадить в недавних летех; а прежде того кадили по обычаю церковному». «Возобъявление» подробно останавливается на этих словах попа Димитрия, а также и на ответе ему Феодосия. «И по сему яве новозачатое кажение от попа Димитрия и диакона Александра, и начало́ от них приятие. Того ради согласия их называются диаконовщина. А что они, поп и диакон, кажение свое назвали уставным, и мы тогда в том не зело им воспретиша, понеже в Уставе, в 10 главе указаша на краткое повеление, которая речь, ради приснаго церковнаго обычнаго содержания, сокращена. Но и та глаголет о крылосах, а не о святой трапезе. И тое сокращенную речь в коротких числех подлинно развести недомыслишася; и того ради им тогда и не зельно запретиша, но молением их просиша, чтобы им от того своего новозачатаго кажения престати, а кадити бы по древнецерковному обычаю». Далее делается замечание о послании Феодосия. «А что в послании написано сие: И мы Уставь чли и разсуждали. И во Уставе о кажении написано тако, якоже они кадили. И мы на тое Уставное кажение вины и пороку не налагаем и не ругаем, понеже писано и предано от святых отец. И то кажение крестообразное буди в кажение, и святыня, тогда действуемая от священник с таковым кажением, буди приемлема без сомнения, а не ругаема». Это замечание из послания Феодосия объясняется в «Возобъявлении» следующим образом. «И сие в послании написали мы того ради, понеже тогда, в скорых числех, в Уставе о кажении краткаго учения не возмогоша проразумети, паче же речь, что глаголет о крылосах, праве и преки. Но обаче то их кажение мы в церковь не приняли, також и похулити вне разсмотрения не смели. Того ради мы тогда и похвалили реченными гласи, а делом не произвели». Так старались ветковцы выпутаться из противоречия посланию Феодосия.

Далее речь шла о попе Патрикии: «А диаконова согласия поп Патрикий не токмо обычаю святыя церкви противствует, но и самый Устав, 10 главу, презирает, и окрест святыя трапезы хочет кадити двократно, по три кажения, и по три кресты, и по три поклоны, понеже в кажении по крестообразию без поклонов не бывает. И сие он чинит не просто, но убегая стыда и срамоты, понеже о святой трапезе, по толкованию святых о трикратном кажении, повелевает кадити по трижды, то бо есть трикратно. И он каждую крату мнит быти по кресту, и тако вместо трикратнаго трикрестное кажение быти утверждает. И приводит во свидетельство от других чинов, что бывает на Воздвижение честнаго креста, с четырех стран, честным крестом, по три осенения, и против осенения по три кажения, и по три поклоны». Но 9-я глава Устава «показует кадити в начале великия вечерни, и на утрени, в неделю, и все кажение равное и неизменное». А поп Вылевский Патрикий «и сию 9-ю главу в кажении кривосказательно толкует, и службы раздирает, и едину святую трапезу хощет кадити не единовидно, но двовидно, и троевидно». Равным образом, «в Уставе, в 10 главе, иерей или диакон кадит: первее став пред святою трапезою, и творит крест кадилом, и тако от полуденныя страны став, такожде творит крест, подобно и от восточныя и от полунощныя, крестообразно кадит святую трапезу, и весь святой алтарь, и жертвенник. И по кажении всея церкви, паки входит во святый алтарь северными дверьми и творит крест пред святою трапезою, и тако оканчивает кажение. Зри: в 10 главе о святой трапезе во всех службах и во всяком кажении по единому кресту, а не по три, якоже поп Патрикий творит». Приводит составитель «Возобъявления» и наставление Толковой литургии и заключает: «в Толковой литургии велит не токмо окрест святыя трапезы, но и везде по трижды кадити, сиречь трикратно. А поп Вылевский Патрикий хочет вместо трех крат всюду по три кресты творити, и по три поклоны, и тако мнит треми крестами Святую Троицу прообразовати. А в Толковании именно глаголет: не тремя крестами, но тремя кратами Святая Троица прообразуется».

Так старались ветковцы «обличить» диаконовцев. Во всем «Возобъявлении» нигде ни в чем не проскальзывает никакой надежды на примирение с диаконовцами. Ветковцы заботятся лишь о том, чтобы, по возможности, ослабить влияние диаконовцев на умы сторонников ветковского согласия...

В 7233–1725 году выступил против диаконовцев новый «ревнитель», некий Иосиф Артемьев. Свои полемические заметки он означил 10-м января 1725 года³⁴. Главное положение, доказываемое Иосифом, состояло в том, что «трикратное кажение есть Христово» каждение, а диаконовское «двоекратное» есть «еретическое, а не святых отец предание».

Но не молчали и диаконовцы. Приблизительно около этого времени диаконовцами были составлены особые «согласия»³⁵. Это – «согласия» ветковцев с никонианами. В предисловии к этому сочинению говорится, что «якоже Никон, патриарх московский, с прочими властями ругают христиан за сложение перстов и за прочая предания церковные, так и ветковцы различно поносят православных за крест Христов в кажении». Поэтому автор сочинения уподобляет ветковцев никонианам. Он хочет показать «обоих непостоянство, отметания же и хулы, вкратце»³⁶.

Так, например, в 1-м «согласии» делается следующее сопоставление. Никониане пишут про Феодоритово писание о сложении перст: «Писание, еже есть сложено от некоего раскольника и скрытаго еретика арменския ереси и напечатася невежеством и неразсудно в книзе Псалтири и во иных о сложении перстов». Подобно сему и ветковские «учители мудрствуют нечто»: «писали убо к ним нецыи клеветницы, аки бы крестообразное кажение новое, а не уставное; они же, то слышавше, не поверивше тогда просто клеветникам, но сошедшеся соборне, сами уставляли, и разсуди праведно, засвидетельствовали, за подписанием рук своих», что двоекратное каждение есть каждение действительно уставное и потому правильное. «Последи же того, по преставлении священнаго отца Феодосия, начальника их, прельщени быша от вышепомянутых хульников правды, начаша о том же иначе, хульно и лживо, писати». Здесь приводятся все те хуления на двоекратное каждение, которые мы привели выше.

В 6-м «согласии» делается следующее сопоставление. «Новые учители великия вещи церковныя к малым и ненужным применяют: крест святый и сложение перстов крестнаго знамения не велико ставят, но средния вещи то нарицают быть, и прение о том чинитьи возбраняют... А ветковские учители и заступники их сказуют: кажение и кропление не велие что есть, и того ради, сказуют, не подобает претися и разделятися. Но да слышат слепии, слепцов водящие, яко со онеми брань не о кадиле и фимиаме, но о кресте Христове во священнодействиях, ибо православносвященствующие не просто творят кажение и кропление, но крест Христов знаменуют, по Писанию. А иже кроме Писания – аще священник речет или вообразит что, таковый, по словеси Василия Великаго, лжесвидетель и святотатец есть. А у них таковый поп обретеся: понеже прежде с православномудрствующими пребывал и научен был от святаго Писания, кадил праве и преки, якоже знаменает крест рукою и прочими вещами, и о хульниках онаго крестообразнаго кажения добре познал, и хульныя их письма и лживыя на христиан прочитая, сведал. И о всем том книга написана от православных о кресте и о крестообразном кажении святом, и подана за руками отец ветковским учителем; к той книге и оный священник руку приложил. А последи той поп возлюбил славу и честь света сего, – отступил от крестообразия, творимаго кадилом на клирошан, праве и преки, и пристал к хульникам сицевого кажения святаго, и начал творити кадилом, и крестом, и кропилом иначе, противно кресту Христову, и христиан поносити».

Из двух рассмотренных «согласий» можно сделать и общее заключение о содержании настоящей «книжицы».

Между прочим, здесь ветковцам ставилось на вид отложение ими «хомонного пения», а также отложение «перекрещивания» приходящих от никониан. Прежде ветковцы допускали при богослужении хомовое пение, а также допускали перекрещивания, но потом то и другое отложили. «Добре так разсудивше, – говорилось здесь: так бы им подобало праведно разсудить и обычное кажение и кропление. Несогласно бо все то и противно божественному писанию». Если «и было что прежде по неведению, и то в ересь не полагают святии: забвение бо и недоумение над всеми хвалится». Но не так поступили ветковцы. Автор упрекает их за то, что «ветковские учители по слободам разослали» бумагу, которою требовалось, чтоб «в домы своя не пускали такого священника, который праве и преки творит крест кадилом; а кто пустит сотворити что – крестить, или молебен петь, или иное что, – на таковаго вину панскую положили 10 талеров. Мнятся убо христиане быть, – заканчивалось это сообщение, – а за правду церковную различно гонят и ругают православных».³⁷

Затем, в вину ветковцам ставилось их хульное отношение к «уставному» каждению, которые называли это каждение «пустокадильством, новоумышленным кажением, еретическим, армейскою ересью, разделением Святой Троицы». В заключение припоминалось и то, как ветковцы хвалились пред диаконовцами своим «многолюдством» и тем, что у них есть «стенная церковь».³⁸ Все это составителем рассматриваемого сочинения осуждалось и ставилось ветковцам в укор.

В это время к диаконовцам присоединились чернец Пахомий из Огородии и более видные представители ветковских слобод миряне Петр Карпов, Яков Григорьев и Фома Андреев. Поп Патрикий явился в монастырь с составленными против ветковцев «тетрадями» и подал их для рассмотрения. Патрикий приходил в Покровский монастырь собственно два раза. В первый раз в 1725 году: в пользу крестообразного каждения он подал 30-ть «свидетельств»; во второй раз – позднее: подано 12-ть «свидетельств». «Священный отец Патрикий, на увещание ветковским учителям, от Устава божественных отец восточных объявил, и от прочих святых Писаний, им же есть больше 1000 лет, отнеле же написаша святии, како сами творили, тако и церкви святой предали творити».³⁹ При этом Патрикий дал «ответы» и на все ветковские послания, которые те рассыпали по ветковским слободам. Причем он «писал к ним с любовию и молебно, дабы как учинити соединение и мир, и да объявят на письме к ним, какую ведают ересь за ними», т. е. диаконовцами, «или иную вину». Но ветковцы «ответ на письмо ни единыя строки не дали о том».⁴⁰

Однажды с попом Патрикием в Покровский монастырь пришли: старец Пахомий, Тимофей Лысенин и Яков Григорьев. Но «егда начали Устав чести, оный Лысенин с Яковом, не хотя яснаго известия видеть, или не хотя, чтоб обличенным быть, прочь пошли, и оставили попа со старцем». Патрикий и Пахомий остались и вели беседу. Патрикий говорил: «аще кто не против писания Устава мудрствует, да буди таковый проклят; и за тою клятвою в том же Уставе действием показал два вида: где напечатано кратко – кадить крестообразно, ту всюду по единому кресту, во всех службах: паки на тех же службах, где повелевает кадилом трижды, ту протолковал он, поп, по три краты».⁴¹

Оставивший это собеседование Тимофей Лысенин «научил» попа Патрикия и чернецов Сергия и Пахомия обратиться к владельцам Ветки – пану Халецкому и пану Красильскому с просьбой, чтобы они заставили ветковцев устроить с ними, диаконовцами, публичное собеседование. Очевидно, что диаконовцы чувствовали свою силу и считали ветковцев неправыми. Ветковцам не хотелось вступать в собеседование и пользуясь тем, что настал великий пост, они отказывались. Но паны Халецкий и Красильский настояли на требовании диаконовцев. В Халец были призваны «из монастыря священноиноки, иереи, уставщики с крылоскими, и казначей с лучшими чернецами, и окрестные отцы, и Ветковской слободы войт с лучшими мещаны».⁴² Ветковцы так пишут об этом: «И мы, аще и не хотеша в сей святый великий пост прение чинить, однако, за повелительство панское собравшеся соборне, сея обители и прочие древнейшие священноиноцы, и иноцы, и мирские люди, дошед и помощью всесильного Бога и заступлением Пресвятыя Владычицы нашея Богородицы онаго попа с советники обличили, и говорили: чесо ради новое учение простираете, и письма тайно и явно написуете, и в них многия хулы являете»? По словам ветковцев, диаконовцы в этом будто бы «запирались», и в свою очередь говорили ветковцам, что те напрасно «их обличают и укоряют». «И мы, – говорят ветковцы, – соборне им отвещаша: того ради вас и попа вашего, Патрикия, и прочих обличаем, зане во святую церковь не ходят и святых тайн не причащаются, еще же церкви святыя чины и обычай хулят и всячески ругают». И еще ветковцы спрашивали диаконовцев: «чесо ради вы священников наших креста Христова отступниками написуете?» и говорите, что мы «во святой церкви кадим противно креста Христова?» Диаконовцы будто бы и в этом «запирались». Но ветковцы указали диаконовцам на собственные их письма: «обличались тайными своими письмами, – тако хулы их вси написаны именно». Потом, по словам ветковцев, они спрашивали диаконовцев и об их богослужебных приемах. В диаконовской общине большим почтением пользовался перешедший в диаконовщину ветковский инок Сергий. Во время богослужения его чтили тем, что кадили его троекратно, т. е. делали пред ним кадилом три креста. Ветковцы на публичном собеседовании спрашивали диаконовцев об этом. «Чесо ради, – говорили ветковцы, – старца простого, аки архиерея почтоша: и начаша кадити святыя иконы двократно, по единому кресту, а старцу простому, Сергию, по три креста, чесого ниже обычаем, ниже по Уставу, во святей церкви не совершалось, и ныне не совершается». Никакой ответ на это обвинение дали диаконовцы ветковский памятник не говорит. Но ветковцы ставили на вид диаконовцам «много и других вин» и, по их словам, во всем диаконовцев «обличиша и посрамиша».

После собеседования «вольможные папы» – Халецкий и Красильский стали на сторону ветковцев и «попу Патрикию отказаша, чтобы он на Ветку и в прочие слободы, ни в какия дома, ни с какою потребою, не входил, и чтобы, аще дети его духовные восхотят, ходили бы к нему на Вылево».

После этого ветковцы решили созвать собор⁴³. Он происходил 25 февраля 7235 1727 года. На соборе присутствовали: священноинок Иов, священноинок Иосиф, священноиерей Макарий, священноиерей Иоанн. Это – «общежительствующие отцы древнейшие». Затем, в соборе участвовали «соборный иноки»: Филарет, Павел, Зосима, Феодосий, Тихон и прочие всея обители». Далее, здесь были: «окрестные древнейшие отцы» – инок Нифонт и «прочии пустынножители». И, наконец, здесь же присутствовали: «ветковские и против всех христианских слобод войты, и осадчие, и выборные, и лучшие люди, и все правоверные христиане».

Вспомнив, как поп Димитрий и диакон Александр были судимы на соболе в 1710 году при попе Феодосии, соборное постановление констатирует дальнейшую пропаганду диаконовцев. «А ныне Тимофей Лысенин прииде с поборники своими и прельстиша обители нашея старца Сергия: и той чернец Сергий присовокупи поборников к себе, – мнимаго попа Патрикия, и черица Пахомия, и мирян: Петра Карпова, Якова Григорьева, Фому Андреева: начаша паки зде святыя церкви преданные чины и обычаи разоряти и превращати, и новыя секты предавать и учить, и святыя обители древних и ныне пребывающих отец священных и иноков хулити, и различно ругати. И так мир Божий разодраша и любовь искорениша, сами от святыя церкви отметнушася и от согласия христианскаго отторгнушася: не восхотеша купно с христианы молиться и святых тайн причащаться: такожде и других начаша прельщать и святыя церкви отлучати. И так многих прельстиша и от святыя церкви и от причастия весьма отлучиша. Потом умыслиша коварно не токмо христиан, но и самую матерь нашу, святую церковь, восхотеша поколебати, и обитель разогнати, и разорити». Затем, вспоминая сношения диаконовцев с епископом Питиримом, соборное определение и здесь хочет уязвить диаконовцев. Оно указывает на то, что Питирим диаконовцев «зельне обличи и укори». «Зане он таковаго новаго учения в кажении, единою праве второе преки, во всей России во всех церквах, не видывал и не слыхивал, но во всех церквах трикратное кажение, еже кадилом трижды или треми возводы крестообразно». В ветковском определении обличались диаконовцы и за каждение Сергия. «А что они, развратницы, иконы кадят по единому кресту, а старца простого, вместо игумена, честнее икон, по трикраты, и о сем вельме укори и посрами, зане таковое кажение бывает на литургии, святые дары, но и ту трикратным кажением, а не двоекратным. Також такое кажение царем и патриархом, а игумену таковаго кажения не бывает. А они таковаго игумена, простаго старца, люторски, самочинно, и без рукоположения, и чрез многия степени, на высокий святительский сан возводят и почитают»⁴⁴.

Во все слободы ветковцы послали письма, чтобы попа Патрикия не принимали в слободах. «И ныне мы, советовав соборне, во все слободы послаша о том письма, чтобы его, попа, в слободах в дома не пускали, чтобы от него и впредь какого разврата не было». При этом ветковцы ставили и угрозу. «А буде кто явится посланным письмам противен, и мы такового чужды, паче же будут под правильною виною».

Сохранилась «соборная грамотка» в слободу Избын, писанная в том же феврале 1727 года. Ненависть ветковцев к диаконовцам доходит в ней до крайних пределов. Ветковцы «приказывали с страшным запрещением», чтобы попов диаконовских ветковские прихожане не принимали, и всякое сношение с ними прекратили. Послание было адресовано: Осадчему Ивану Никитину, войту Ивану Федорову, затем – Авдею Петрову, Алексею Антонову, Ивану Антонову, Семену Афанасьеву, Афанасию Иванову и «всем православным христианам, мужам и женам, с сущими младенцы». После указания «кривосказаний» диаконовцев здесь говорилось о том, как «по приказу вельможных панов, по правилам святых, всем христианским собором тех развратников церковных и лжеклеветников весьма отлучили от святой церкви, и от христианского собора отказали с прещением, дóндеже исправятся». Затем указывалось, что из Белковского монастыря «всем детям духовным и всем православным христианам», которые «согласие имеют» с «святоветковским монастырем», послано «страшное запрещение», чтобы «их кривосказательного толка попов в дома свои не пускать, и потреб никаких не отправлять, ни в тетрадках их написанного кривосказания не внимать, но призывать бы им из монастыря, или где обрящется правого нашего согласия, и теми удовольствоваться всякими потребами духовными и в учении». Подобно этому «приказывалось» и всем жителям слободы Избыни, чтобы «кривотолковщика попа Патрикия вылевского» и жившего в Избыни попа Матфея, и в Волыни жившего черного попа Игнатия, и Андрея попа Шишку, и Ивана Яковлева, и Григория галицкого, и «неосвященных кривоучителей, всякаго чина, кривосогласия» диаконовского «оберегатися и облюдатися, и в дома свои их не пускать, и к ним ни с какою потребою не ходить». К этому посланию подписались: священноинок Иов, священноинок Иосиф, священноиерей Иоанн, поп Макарий, казначей Павел и уставщик Зосима⁴⁵.

Так злобились ветковцы на диаконовцев. Хотя ветковцы писали против диаконовцев уже не раз, и много, но теперь состоялось и соборное постановление. И даже Питирим, общий враг раскола, стал для них в данном случае справедливее и надежнее!..

Ветке потому важно было выйти победительницей из борьбы с диаконовцами, что тогда Ветка достигла значения метрополии всей беглопоповщины. Привлекаемые рассказами о безопасности убежища, покровительствуемого самим польским королем⁴⁶, и вестью об устроенной церкви⁴⁷, тогда единственной по всем беглопоповщинском мире, беглопоповцы отовсюду толпами спешили во владения пана Халецкого и пана Красильского. Вокруг Ветки тогда существовало уже 14 раскольнических слобод, с населением более 30000⁴⁸. Самых отдаленных мест раскольники считались прихожанами Ветковской церкви⁴⁹. Сам Керженец, потрясенный тогда деятельностью епископа Питирима, уступил Ветке. И вдруг. Ветке нужно вести борьбу с пришельцем из Керженца!..⁵⁰. Чем-либо выдававшиеся члены Ветковской общины постепенно переходили на сторону диаконовцев. Так сделали, например, известный Ветке «иконник» Марк и «Папужский уставщик» Семен Иванов. А что особенно возмущало ветковцев, так это то, что диконовцы сравнивали их с «никонианами»...

Приблизительно к тому времени нужно относить написание ветковцами особых «возражений» против диаконовцев. Таково, сохранившееся до нас «Слово, сложенное во известие на непокоривых басненородословцев, паче же прекословцев, и на раздирателей мира Божия и любви»⁵¹. В нем упопинается поп Патрикий и «поданная им в монастырь» книжка, но нет никаких намеков на постигшее монастырь бедствие. Следовательно, можно думать, что «Слово» написано ранее 1735 года, когда последовала первая ветковская «выгонка» и ветковская церковь была разорена⁵². Из приписки в конце: «аще аз, грешный, написах дерзостию, и явится Св. Писанию в чем несогласное, в том прощения прошу» видно, что «Слово» написано частным лицом и, кажется, по частной инициативе.

«Слово» начинается текстами, смысл которых тот, что «миротворцы сынове суть Божии, а новотворцы суть сынове диавола». Сочинитель разумеет диаконовцев и указывает, как диаконовцы вели споры на Керженце, и как, затем, те же споры перенесли на Ветку, всюду «тайно разсылая письма». Диаконовцы пишут о ветковцах: «у никониан ходят по церкви, людей просто махают кадилом, а не крестообразно; так и у ветковцев просто кадят, но церкви ходя, а крестообразно всех по Уставу не кадят, якоже знаменается крест». Об атом автор говорит: «и таковым злочестивым хулением многих христиан прельстиша, и от святыя церкви отлучиша, и святых тайн от причащения весьма удалиша. А в обители Пресвятыя Владычицы нашей Богородицы, честнаго и славнаго ее Покрова, во святой церкви во время святаго пения, на литургии и во всех службах, в кажении, не просто махают, якоже оные ругательно написаша и сравниша со никонианы. Но кажение по преданию святых апостол и богоносных отец, как древле, так и ныне непременное, и как святии восточнии и российстии архиереи, и все иереи, и диаконы кадили, так по древнему обычаю и по Уставу и ныне кадят». Говорится, далее, в об учении диаконовцев о форме, креста: крест, «от двух древ сложенной, нарекоша четвероконечным, истинным, животворящим крестом Христовым. И во свидетельство приводят» разные тексты. Но «зрите, слепии вожди и родословцы безконечнии: аще вы оное святое Писание и свидетельство о кресте Христовом написасте, и оное вам не на оправдание, но паче в посрамление. Зане пророцы предвозвестиша и святии отцы написаша все согласно о едином кресте Христове, сложенном от трех древ, певга и кедра, и кипариса, на котором Христос плотию пострада. И онаго вида, еже от дву древ, при распятии Христове соделаны были два креста разбойником, и о тех крестах святии не написаша и не нарекоша, еже бы кресты Христовы, но разбойничьи... И ныне у нас в церкви святей обычай древний от отец святых в кажении держится. И в том кажении оба – обычай и Устав – совершается и крест знаменается кадилом, и в образ Святыя Троицы совершается».

Выдвигается здесь против диаконовцев и новое обвинение – о неправильном хождении с иконами вокруг церкви в первый день святой Пасхи. «Во святый и великий день Светлаго Воскресения, вместо троекратнаго посолонь обхождения, уставляют быти просто выходу в северныя двери и против у солнца паки входить в церковь, без обхождения, в церковныя двери. И так, чтоб то новое предание утвердить, а древний церковный чин и обычай помрачить и в ничто положить, возмнеша оный обычай быти просту, и якобы вниде от человеческаго обычая»⁵³.

Второй литературный памятник, направленный ветковцами против диаконовцев, носит название «Предувещания»⁵⁴. О времени его написания можно сказать тоже самое: Покровский монастырь существует в полном рассвете, а с другой стороны упоминается о поданной попом Патрикием в монастырь «книге». «Сего последняго, плачу достойнаго, века неции от христиан мир Божий церковный раздраша и союз любовный попраша, и согласие христианское на многия части разделиша»: так начинается «Предувещание». Потом идет речь о диаконовском способе каждения. Между прочим, припоминается, как отзывались диаконовцы о способе каждения ветковцев: «Еще в кажении дерзнуша злохульно черты начертовати, подобно огороду, и тычинам, и рожнам». Чтобы показать, что подобные отзывы есть действительно злохуление, автор приводит слова Толковой литургии: «кадило есть человечество Христово, а огонь – Божество, а благоухание дыма – Святый Дух», а также слова Апокалипсиса Большого: «кадило – утроба Пречистыя Богородицы; угль, в кадиле горящий – Христос Бог наш: а верх у кадила – небо седьмое, а крест в кадиле – распятие Господа прообразует; а фимиам – Дух Святый». О прообразовании диаконовскаго каждения автор говорит: «аще кто хочет правду уведете, тот сам их да вопросит, что они, по Уставу, 10 главе, в кажении во всех службах Святую Троицу прообразуют ли, или ни? Да и сами подлинно скажут, что они не прообразуют, но только де Святую Троицу прообразуют треми двократными кажениям, и треми двоечастными кресты... Да еще где написано: кадилом трижды, и троекратно, и ту протолковаша всяку крату быть по кресту».

Автор «Предувещания» подробно говорит и о попе Патрикии. «А ныне еще новый раздорник, Вылевской поп Патрикий, не токмо древний церковный обычай развращает, но и самый святых отец Устав, своим толкованием кривым, раздирает на многия части, и не токмо в кажении, но и в прочих преданиях и чинех церковных, о чесом вкратце явленно покажем. А сам, тот Патрикий называется попом и людей на исповедь принимает, и причащает, и тайны церковные, еже есть крещение и брак и прочая, отправляет; а сам еще в благочестии ни единыя литургии не певал, и не токмо о людях, но и о себе, в святей церкви, в литургии, по благочестию, жертвы не принашивал. И не только чтоб ему литургисать, по и церкви христианския бегает, и с правоверными во святей церкви вкупе не молится, и святых тайн не приобщается. Еще и многих христиан соблазнил и от святыя церкви отлучил. Понеже глаголет и пишет, яко во святей церкви кадилом просто махают, и якобы в кажении креста Христова не приемлют, и якобы кажением никая святыня не освящается. Еще нанес хулу на отец, якобы они – хульники креста Христова, и прочая».

Далее в «Предувещании» идет изложение «постатейно». Четыре первые статьи касаются того же попа Патрикия. Говорится о подаче им в монастырь «книги, за своею рукою», в которой троекратное каждение названо «простыми махами», а все молящиеся при нем «хульниками». «А мы, – делает замечание автор, – не хульники. Те хульники и противники во святом Писании именуют, кто во святой церкви древние уставы святых отец разоряет, и чины и обычай изменяет и хулит, яко и оный поп, Патрикий, похули святое троекратное кажение». Диаконовцы называют троекратное каждение «обычным», но совершенно напрасно. «Понеже обычай согласует отец святых Уставу и прочим книгам. Но аще бы, но их, и един обычай, но и той бы хулити не надлежало, понеже в кажении и обычай не просто творим, но по преданию святых апостолов и богоносных отец. И той обычай, как на востоце, так и во всей России бысть и засвидетельствовася тмотысящно Божиими церквами и всех церквей священнослужителями. И аще кто вознепщует не сице, той ясно да покажет, аще оный обычай не от апостольскаго предания и не от восточныя церкви. Да покажут, откуда такой обычаи в Россию восприяша, и в кая лета вниде, и при которых царях, или патриарсех, и где впервые творитися начат: на востоце или в единой России, или инде где, и кто тому обычаю начальник? Но сего показать но могут». Но если таково положение диаконовцев, то иначе чувствуют себя ветковцы. «Мы же, – говорится далее, – новому их двукратному кажению показуем, что подлинно начало от папа Димитрия и диакона Александра, да и попросту званием всенародным они называются диаконовицина и диаконова согласия люди. Внимай, звание являет: по Никоне – никониане, по Онуфрию – онуфриане, и прочии тако».

В пятой статье говорится о способе хождения с иконами, практикуемом диаконовцами в первый день Пасхи. «Они же, диаконовщина, во святей церкви творимое, по древнему преданию, троекратное, окрести святыя церкви, хождение, которое бывает по образу Иерусалимския церкви, в день святыя Пасхи, когда обходят трижды и поюще стихеру «Воскресение Твое» трижды, – такоже всячески поносят и гаждают. Понеже сие обхождение они ненавидят и сами трижды не ходят; а только ходят в северныя двери и, мало пошед против солнца, и тако, не обходя, входят в западныя двери». Но это, по «Предувещанию», неправильно. «А по преданию и древнему обычаю святыя, великия, соборныя, апостольския, иерусалимския церкви, в великознаменитый день праздника преславнаго тридневнаго Воскресения Христова, исходяще из церкви северными дверьми, с кресты, и со святыми иконами, и со свещами, северною страною, посолонь обходят трижды святую церковь, со многим пением, поюще стихеру «Воскресение Твое, Христе Спасе» и прочая. А в Полууставе пишет: игумен и прочие исходят северною страною, и се яве: северною страною – посолонь... А диаконовщина и сему противно чинят, и посолонь трижды обходити не хотят, и кто, по древнему обычаю, обходит, тех ненавидят и гнушаются. И тако зело мног народ соблазниша и возмутиша, и мир Божий церковный раздраша, и союз любовный до конца истребиша, и християнское согласие на многия части раздробиша. А всему тому виновны онии новоначинатели. Аще бы они новаго не начинали, а древняго предания не отметали, то не бы тако бысть ныне раздоров. И сие случилось от высокоумия и гордости, творящеся сами лучше быть прочих. Того ради других на тот свой совет они не призывали, по обаче в том их новом начинании и Нижегородских скитов отцы обличали и жалобу до сея обители писали».

Шестая статья ведет речь о вышеупомянутом иконнике, Марке. «Они, диаконовщина, – говорится здесь, – в Нижегородских странах мног мятеж, и раздор, и разврат учинили, и многих с праваго предания совратили и прельстили. Таже, приехав в сию мирную страну, и зде многих же прельстили и от святыя церкви отлучили, и не токмо мирских, но и иноков: Марка иконника и прочих. И той Марк иконник, ими прельщенный, мног разврат словесно и письменно учинил, и сам своею рукою написа на листе две церкви. Первую, якобы подобно их мудрованию, и в ней престол, а на нем начерта, по своему двоекратному кажению, со всех четырех стран по кресту, видом яко от двух древ, также и прочая вся действа. А у народа, у каждаго, на лицы ко кресту двоечастному, сице: четвероконечный. А другую церковь на том же листе написа, подобну яко христианскую и обретающуюся зде в обители, и в ней престол, а на престоле с четырех сторон черты сице: -Ι-I-, а у народа сице IIIII. А прочии их согласия, поп Патрикий в книжице своей написа так ругательно, что еще такого поругания и хуления от прежних еретиков и раскольников не бысть, и в кажении такого их начертания не бывало».

Седьмая статья касается известного защитника диаконовщины Тимофея Лысенина. Именно говорится, что Лысенин называл четвероконечный крест «знамением Христовым» и что он неправильно писал о ветхозаветных прообразах креста. «Тимофей своею рукою написа, якобы и Моисей израильтян чрез море проведе онаго вида крестом. Також своею рукою написал, якобы Моисей змию положил на знамени, сиречь на крест, и якобы от того тогда знамения крестнаго бысть исцеление. И прочая древняго и новаго завета писания собирая, вписует в своя книги. И все то чинит, дабы онаго вида крест – четвероконечный равно почтен был с тричастным и истинным, и животворящим крестом Христовым... Тем же, о возлюбленнии православнии христиане, зря оное, летьствует нам, каждому, непрестанно слезити и плакати. Понеже не токмо от иноколенных, но от своих чад церковь святая раздирается, и враждой и раздоры на удесы растерзается. Колик смех и укорение от прочих за несогласие и разврат!»

Далее в данном памятнике упоминаются известные: Василий Власов, Иван Философ и Семен Иванов. О последнем здесь говорится следующее. «Семен Иванов, Ианужский уставщик, егда прельстися и от согласия христианскаго отторжеся, и от святыя церкви отступи, тогда начат мудрованию их зельне поборать, и в словопрении, в знаменовании рукою на челе, исповедал прообразовати крест онаго же вида. А инии, того их согласия, глаголют: егда рукою полагают на главу, и то именуют вышний рог креста; а егда рукою на живот, и то нижний рог; паки на оба рама вопреки, и ту пречных два рога: и тако мнят быть в кресте четыре концы, того ради и четвероконечным назваша. А иные инако толкуют, а вси тщатся, дабы почтен был двочастный крест, и равен трисоставному».

Сохранилось еще «Слово возразительное во увещание новокадильников», написанное, по-видимому, также до первого разорения Ветки⁵⁵. Оно очень небольшое по объему и состоит из 14-ти вопросов, которые предлагаются диаконовцам как противникам ветковцев. Чего-нибудь нового в этих вопросах нет. Вот некоторые из них: 1. «Чесо ради поп Димитрий с единомышленники древнее святое предание, обычное, премени?» 3. «Кая им польза или прибыток от сего: Божий мир и согласие церковное и любовь искоренити»? 4. «А прежде такого разногласия, во едином согласии оный поп с прочими, со отцем Феодосием, и сея святыя обители, и Нижегородских скитов, со отцы и со христианы были или нет?» 5. «Аще во едином согласии с Феодосием были, то чесо ради разсекошася»? 6. «Аще во едином согласии не были, то в другом согласии с кем были, и которым отцем древним последовали»? 8. «Кто прежде попа Димитрия обычное кажение зазрел и в кая лета, какие святые или патриархи»? 9. «А сами они напред обычное кажение содержали или несть»? 10. «Чесо ради древнее кажение обычным называют, и кто сей обычай святой церкви предаде, и в кая лета, от самих ли апостол, или после апостол, святые отцы или патриархи, или какия власти, или простолюдины»? 11. «В которая лета обычное кажение в России начася, и кто произведе»? Какие ответы на эти вопросы давал сам сочинитель их, это понятно, но диаконовцы такими вопросами в затруднение не ставились.

В 1735 году произошла первая выгонка раскольников с Ветки. Покровский монастырь был разорен. Диаконовцы от этого, однако, не проиграли. Поп Патрикий переселяется из слободы Вылевой в слободу Зыбкую, в Стародубке, и пользуется здесь громаднейшим успехом в течение более двадцати лет. Обильная писаниями в предшествовавший период времени ветковская полемика теперь замолкает. Но диаконовцы, чувствуя свою силу, не молчат. Так, неизвестным по имени диаконовцем, делается собрание нескольких ветковекских писаний прежнего времени, которым предпосылается соответствующее предисловие в начале и послесловие в конце. Таким образом создается новый литературный памятник, направленный против ветковцев. В предисловии автор старается показать то противоречие, в которое стали ветковцы с прежними своими «отцами». «Аще прочитаем благоразумно ветковских отец зде положенная послания: познаем добре, каковы главы сии, едина другой не покоряющияся, уразумеем нетвердое их быти основание, научимся зыблющихся оснований удалятися, и изыскивати твердое основание. Аже бо сии знаменитых и первоседательных отец своих повеления не хранят, что о прочем надеятися»? Далее автор раскрывает, в чем выразилось это несогласие новейших ветковских учителей с прежними. «Вопрошахом убо не единаго последующих им: на коем соборныя церкви предании толикая ваша верность, толикая надежда отцем в последовании утверждается? Отвечают: отцы наши так творили и творити нас научили сице. И егда на сей паки вопрос задаем им: отцы ваши сие и сие по коему Писанию творили? Отвещают: мы сего не вемы. Токмо вемы, яко Бог телеса их по смерти в нетлении прославил. Аще бы они не письменно себя и прочих водили, то како нетлением сим почтил»?.. Так говорили ветковцы, но на деле выходило не то. «Что творили, и како научили, не один взгляд на се имут». Например, ссылались ветковцы на мощи Феодосия, и хвалились его именем: но что Феодосий заповедал, чему научил, то «ни за что» полагали. Если «похвала» ветковцев в «нетлении» древних отец, то «чесо ради преданная» этими отцами ветковцы не «хранят»? «Почто к тем велие презорство имате? Хвалите убо словом, вещию же хулите. Гладите единою рукою, а другою биете. Почто иной путь вы и отцы ваши, по Феодосии бывшие, возымеете, и ино разсуждение восприясте»? Автор берет в пример Феодосия, известного древнего ветковского попа, разбиравшего жалобу керженцев на попа Димитрия и диакона Александра, и находит, что ветковцы поступают несогласно с мнением Феодосия. «Древний отец ваш Феодосий, – говорит он, – от общаго разсуждения научал последующих себе смирению и доброму согласию, дабы диаконовых ни в чем не гнушались, но якоже ветковское, так и диаконово согласие во всем равно бы имели; а отделяющихся их и жаждущих осуди дерзости погрешительныя быть», о чем свидетельствует его послание 7218–1710 года на Керженец. Но вот послания последующего времени, – 1720 года, 1724 и 1727: в них находим уже тяжкие запрещения иметь общение с диаконовцами. Ясно, что учение Феодосия отринуто, и его повеление положено ни во что. «И от лета 7228 до ныне, аки по лестнице от разума Феодосиева к земным сходяще, в дольния вещи снидосте, и токмо имя, а не дело Феодосиево обносите, якоже и сами себя дознати можете. Ибо един другого предваряете в вещах земных: в славе, в любоначалии, в сребролюбии, в роскошах мирских, в покое и небрежении, в них же наипаче духовнии ваши погружени, яже сущия вины ересей. И еще Феодосия, отца своего, глаголете! Дело вас показывает, яко несте сыново онаго Феодосия»!⁵⁶

В послесловии, которое в рукописи называется «окончанием», автор, приведя ветковские послания, спрашивает: «просим коегождо читателя и слышателя благоразумна, да скажет нам: коего отец здесь правое учение, Феодосия ли или по нем бывших? Аще же кто обоя возглаголет праваго учения, неразумен явится: благословляти и проклинати, почитати и безчестити несть едино, но далече едино другого». В чем заключается различие в суждениях ветковских отцов, живших разновременно, об этом далее говорится и здесь. «Ваши отцы разно учение показаша. Феодосий повеле вам диаконовых, якоже кажение, так и вся священнодействия равно с ветковскими вменяти. По Феодосии же бывшие отцы ваши вопреки написаша, повелевающе диаконовых, якоже кажение, сице и вся их священнодейства отриновенна вменять, и еретически быть глаголаша. И зрите, коль велие между Феодосием и между по нем бывшими отцы разньство в преданиях обретается: ибо един отец о диаконовых учит народ православными вменяти, а по нем бывшие отцы учат тот же народ, диаконовых, за еретиков вменяти. И не едино, но многожды, от лета 7228 до самаго разорения Ветки, един на другаго гаждением на диаконовых взимашеся».

В заключение автор еще раз спрашивает ветковцев: кто из отцов ваших прав? «Онии ли, иже диаконовых за православных вменяти повелеша; или те, кои сих за еретиков вменяти повелеша? Не может бо зде, имеяй чувство разсудительное, глаголати: одинаково учение... Аще кто правоверных вменяти будет за еретиков, потребится: такожде и еретиков вменяяй правоверными, умрет, с еретики будет. Несть бо се мало разньство во учении, но велико и самой души касаемое: вещь воистину ужасна! Ибо по сим выкладам: аще право, есть учение Феодосиево, то Ветки от лета 7228 учение настало неправо, а Феодосиев разум погибе. И последуяй второму учению, всуе Феодосиевым нетлением хвалится, его же Феодосий за ино учение ненавидит»⁵⁷.

Так кончилась полемика между диаконовцами и их противниками. Особенности диаконовщины, высказанные и обоснованные еще Тимофеем Лысениным, остались за нею навсегда. Главнейшие из них суть: признание, что четвероконечный крест есть истинный Христов крест, достойный почитания и поклонения: введение двоекратного или крестообразного способа каждения, вместо каждения троекратного; и, наконец, учение о спасительности молитвы Иисусовой, произносимой с словами «Боже наш». В споре с ветковцами диаконовцы были правы, потому что защищали правильное учение. Но с общей точки зрения раскола, видевшего во всех обрядовых особенностях православия «ересь», непременно во всем «ересь», против диаконовцев можно было и возражать. Поэтому учение Тимофея Лысенина произвело в расколе в начале XVIII века такой же разгром, какой во второй половине XIX века произвел известный диаконовец Ксенос, автор «Окружного послания»!

Горняго Иерусалима искателем и царствия небеснаго желателем, честнаго состояния соборныя и апостольския церкви питомникам, православной кафолической святой веры опасным хранителям, правых велений отеческих изящнейшим учителем, пречестнейшим отценачальникам: священноиерею отцу Александру и священноиерею отцу Арсению, и всем вашего благосоветия начальствующим и подначальствуемым отцем и братиям, здравствовати на лета многа.

Мы убозии и от всех униженнии, священноиерей Герасим, иерей Андрей, инокодиакон Александр, со всеми скитоначальствующими и подначальствующими, иноками и бельцы, елицы обретающимися с нами во единстве православия от мала и до велика, честно и низостно кланяемся, вкупе и благословения просим, со отеческими вашими молитвами.

Ведомо вам, отцы пречестнии, буди: в прошлом 707-м году Царскаго Величества по указу Переславля-Залесскаго игумену Питириму велено быть в Болохонском и в Юрьевском уездех, по селам и деревням, в лесах по келиям обращать староверцов в соединение к своему согласию. И по тому его Царскаго Величества указу оный Питирим от того году, отнеле же ему таковой указ дан, во многия времена бывши у нас в волостех, ово и в скитах, неволею приезжающе к нам, многие разговоры и споры чинил о догматех православныя веры с нами многажды же и посрамлен отхождаше, за что нынешняго году в Санкт-Петербурге его Царскаго Величества самому подал доношение ложное. А в доношении его явленно: будто с прошлаго 707-го по 714 год в тех вышеозначенных городех, в селех и деревнях, его, Питиримовым, тщанием духовнаго и мирскаго чина обоих полов обратилось и пришли к нему в соединение больше двух тысящ человек. И сия его ложь нами ведома: яко не только две тысящи, но и ста человек к нему не обратилось; а которые и присоединились к ним, и то самые порочные люди: не хотяше в винах своих смириться и под началом быть, – к нему утекаху. Еще же в доношении его: будто ныне таковому его учению и обращению Нижегородския губернии от градоначальников стало быть препятие и остановка крайняя, что уже и входа к староверцем не стало. В том он, жалуяся, Его Царское Величество просит, дабы повелено было имянным Его Царскаго Величества указом Нижегородской губернии правителем подкрепить, дабы они вспомогательны были, а не препинатели. И получил Его Царскаго Величества указ, о чем явлено в тетратех, посланных к вам с доношением и с указом, – списки слово в слово. И в нынешнем генваря 6-м числе оный Питирим прислал к нам и ко всем верующим по древлепечатным святым книгам 130 вопросов, и с предисловием, за рукою его. В предисловии же пишет, что чрез многия лета намерение имеет, еже бы с нами о разделении в церковных вещех от Божественнаго Писания разбрание починити о разногласии, о чем на письме вопросы задал о многих вещах, – 130 вопросов, их же мы, списавше, послахом к вашему боголюбию, в них же вы сами узрите, каково его злохитрство в тех вопросех. А на словах оный Питирим говорит, что те де вопросы от всея их церкви ко всем нам по указу царскому, а будут де те вопросы пред царским лицем и пред сенаты, и аще де волею ответу не дадите, то и неволею позваны будем пред Его Царское Величество ко ответу. И к вам оный Питирим хотел в обитель ехать с теми вопросами, да мы всячески его уговорили, чтобы не ездил к вам, и в том деле он дал сроку до Макарьевской ярмарки. И вы бы, отцы святии, Господа ради и ради Пречистыя Богородицы и всех ради святых, в таковом деле нам учините способство, дабы противу его вопросов старыя книги с новыми сличити и несходство описати; и описавше и изыскавше вины и несходство книг новых с старыми, противу его вопросов учинити возражение от Божественнаго Писания, дабы нашим неведением и нерадением не дати ему притчи, и чтобы царево сердце не подвигнути на гнев. О чем всеусердно просим, пожалуйте, потщитеся против тех вопросов вскоре ответы изготовити и к нам прислати в скиты, ради вспоможения; и за Божьей помощию купно потщимся ответствовати от Божественнаго Писания. А у нас на такое дело люди есть, и ответы давать тщатся, за что таковым людям должно и в телесных дать помощь. И вы потщитеся от имений телесных на бумагу и на книги собрать со своих прихожан, и на пищу.

О церкви многия вопросы: по коим правилом поставлена, и освящена без архиерейскаго благословения, и откуду взят антиминс, и кой архиерей святил, а паче всего: како вы миро составляли? О всем о том извольте к нам прислать ответствование со свидетельством Святаго Писания. А нам о сицевых вещах заочно невозможно ответствовать, для того, что у нас, о том подлиннаго от вас известия на письме к нам не прислано, чего он вопрошает. А како вы миро составляли, у него, Питирима, подлинная сказка, за рукою бывшаго вашего уставщика Афанасия есть. И вы, отцы святии, всячески прирадение покажите и к нам оправдание на письме за руками своими со искуснейшими людьми немедленно пришлите. А буде вы, отцы святии, не пришлете на письме за руками о церкви и мире к нам ответу, како у вас составлялося, то мы за вас не вемы – како ему отвещать. Понеже мы и сами впервые слышим от оных, Питиримовых, вопросов: како у вас творилося. И аще он нас в том станет притужать безмерно, то мы на вас ему будем указывать, и о езде к вам ему, Питириму, воспрещать не будем.

За сим всеусердные желатели вашего отеческаго благословения низостно кланяемся.

Писася и послася миросоздания 7224-го, февраля 20-го.

Ведомо всем правоверным христианам и сыновом святыя церкви буди.

Диакона Александра и Тимофея Лысенина с единогласники дерзость объявляется здесь вкратце сице.

Диакон Александр и поп Дмитрий, в Нижегородских странах бывшыи, согласясь с Тимофеем Лысениным и с прочими, от древних отец отсташа, и начаша мнением своим кривотолковати святых отец устав о кажении, такожде и о кресте Христове. Но скитстии Нижегородских стран древнии отцы, Сергий страдалец и Ияков Зубов и прочии все единогласно онаго диакона с согласники в новом их начинании и неправом толковании обличиша. И по обличении, зря их в упорстве, того ради и от согласия отсекоша. И не просто отсекоша. Понеже на онаго диакона и попа Димитрия и Тимофея Лысенина жалобу писаша к отцу их духовному, священноиноку Феодосию. Но и сами они, диакон Александр и поп Димитрий, пред отцем своим духовным Феодосием были, и клятвенно обещались, чтобы им того своего новаго мудрования престать и согласитися с Нижегородскими отцы, также в прежнем своем мудровании прощенье принести, о чесом клятвенное их обещание предъявляет в послании отца Феодосия. Но они, диакон и поп, под своею клятвой и под запрещением отца своего духовнаго, священноинока Феодосия, паки, приехав на Нижегородския страны, новаго своего мудрования не оставиша и возмнеша себе быть мудрых и хитрых. И еще в той гордости, без совета древних скитских отцов, начаша о вере, и о догматах, и о преданиях претися с Нижегородским епископом Питиримом, и восприяша от него 130 вопросов, и на те вопросы ответы написаша и ему, Питириму, отдаша. А после того оный диакон и советники его, старцы: Иосиф, Варсонофий, Герасим, Нафанаил и прочии все их согласиа, советовав между собою, на те свои ответы, хулу нанесоша и не просто, но и клятву на себя положиша, и на письме, с подписанием своих рук, написаша сице: Великому господину епископу Питириму Нижегородскому и Алатырскому, и прочее, чти в доношении, писанном выше сего⁶⁰. И паки тамо же, в доношении, ниже рекоша: мы или кто нашего согласия, духовнаго чина или мирскаго, ныне или предбудущие годы, станем похвалять ответы и за правые вменять, тайно или явно, и между собою и в народе переписывать и писанием издавать, и буди на всех нас, и всего нашего согласия, святых отец всех вселенских и поместных соборов клятва, и прочая.

Размова. Внимайте, правовернии христиане, что оных гордость, и возношенье, и безсоветие, в каково зло их низрину. И той диакон, и советники подпаде перво в неправом своем мудровании под свою клятву и отца своего духовного. Но паки во вторую нетокмо под клятву, но и в самое, на все благочестивое апостольское предание, в хуление, и от древния православныя христианския веры во отступление, понеже они во ответах сами написаша, что они веру содержат древнюю, восточную и греческую. Такоже и о знаменовании креста, что полагают на лице двема персты, и прочая чти во ответах их и узриши. А в покорительном своем письме все то восточное древнее благочестие похулиша и от православия отступиша волею, понеже и в доношении рекоша сице: Просительное доношение приносим по совету всего нашего согласия волею, а не по нужде и не по насилию. А о таковом их хулении на древнее предание писано сице: хуляй православные догматы веры и предания церковная, Христа хулит и есть антихрист уподобительно. А они, диакон и все его согласия, не токмо похулиша, но и яве от всего благочестия отринушася, и отступиша, и под клятву святых отец всех соборов сами себя подклониша. И о сем их отступлении пишет святый Иосиф Волоцкий сице⁶¹: Отступницы бо злейшии суть не точию еретиков, но и еллинов и жидов. Но отступницы бо неравни суть и не подобии себе злобою. Се убо суть отступницы, еже в православной вере родившася и лета некая пребывши, и паки предсташася, или во младенчестве неведения ради, или нужды ради, или в пленении, отступиша православная веры; иже точию в себе ересь имуща, и зловерие, и никогоже от православных прельстиша. Аще восхотят покаятися, паки приступят к православней вере христианстей. Аще убо и страшно есть, но обаче милости сподобляют их божественная правила святых отец. Суть же и иннии отступницы, злейшии первых, иже в православной вере родишася и возростоша, ниже во младенчестве, ниже мук ради, ниже в пленении, но самовольне отвергошася Христа. О таковых пишет Василий Великий: отвергшихся Христа и преступив тайну спасения, вся лета живота своего плакаться подобает, и исповедатися должен есть во время, в ниже отходит жития, и святыни сподобитися, к человеколюбцу Богу. А что диакон Александр и прочии, написав ответы, книгу, и отдаша епископу Питириму: тако бысть и древле, о чесом пишет Бароний, лето Господне 303, лист 191. Лета сего, по приятии и сожжении книг святых, в Африце, на избрание новаго епископа, собрашася 11 или 12 епископов в Киртград в Нумидии, между ими первый бе Секунд. И седше в дому Урвана (ибо церкви их уже разорены бяху), рече Секунд перваго престола (си есть архиепископ): Прежде сами себе познаем, потом епископа изберем. И рече к Донату Мансулитанскому: глаголют, яко ты книги предал еси и кадило принесл еси. Он же исповеда и проси, дабы его на суд Божий сохранили. Тожде все сотвориша. И един другаго открывая, со оным Секундом начальнейшим все обретошася быти предателями книг святых, понеже боящеся смерти, неверным книги предаяху, или диаволом жряху. Повеление кесарей исполняюще, понуждаемы к тому от властей. Сии все с тем рождашася, дабы то, еже сотворив, един токмо Бог судил⁶².

Обители Покрова Пресвятыя Богородицы Ветковскаго монастыря казначея Павла, головщика Филарета, уставщика Зосимы и соборных старцов Тихона, Феодосия и прочих.

В лето 7218 нижегородских стран скитстии пустынножительнии отцы: Сергии и прочии, писаша в сию нашу обитель ко отцу Феодосию и прочим, жалобу твориша на попа Димитрия и диакона Александра и мирянина Тимофея Лысенина в том: начаша де они сами собою, без совету прочих отец, вново кадити двократно, а трикратное кажение отставили. Еще де начаша в том кажении прообразовывати крест и видимо начертовати вместо тричастнаго двочастный. А трикратным кажением, по толкованию святых, святая Троица прообразуется и славится во всем мире. А они двократным кажением Святыя Троицы прообразовывати и славити, купно с правоверными, по преданию святых апостолов и отец, не восхотеша.

Еще же де они, сложа крест во образ двудревнаго в каковой либо вещи, в древе или начертанному на стене, кланяются и прочих кланятися научают, и почитати равна честию трисоставному кресту Христову повелевают, и нарицают четвероконечным, и знамением Христовым и самим крестом истинным и животворящим и прочая. О чесом тогда присланныя от отцов ясно написанныя столбцы показаша и объявиша.

Тако же тогда поп Димитрий и диакон Александр зде во обители и сами быша и пред отцем своим духовным Феодосием по евангельской заповеди были вопрошены. И в том подлинно сами сказали, что двократным кажением стали кадить сами собой и без совету Нижегороцских отец; а прежде де того они и сами кадили по обычаю святыя церкви, и то де отставили.

Еще и в том сказали и повинились, что де они от дву древ начертанному кресту или от вещи соделанному покланялися и прочим кланяться научали и почитали равна честию с трисоставным крестом Христовым.

Потом они, поп и диякон, пред отцем своим духовным, пред Феодосием, и пред прочими, клятвенно обещали и своеручно к клятвенному обещанию руки подписаша и рекоша: чтоб им от того мудрования престати и прочих не учити, и написанную о том мудровании советника их, Тимофея Лысенина, книгу отыскати, и тое книгу принести пред Нижегороцских отец на собор, и в той книге несогласное и противное мудрование чтоб до конца истребити, и прочее, по клятвенном обещании, написано.

А по клятвенном обещании и по исповедании священный отец Феодосий сподоби их быть причастниками святых таин; еще часть им пречистых таин на путное шествие даде.

Так же оный отец Феодосий и прочии отцы, сошедшися соборне, написаша и послаша с ними послание за руками сицевое.

Пречестныя⁶⁴ обители Пречистыя Владычицы нашея Богородицы, честнаго и славнаго Ея Покрова, от священноинока схимника отца Феодосия и священноинока отца Александра, еже о Христе с братиею, мир и благословение и послание от нас в Нижегороцские скиты по благочестию ревнителем, опасно соблюдающим веру християнскую, подражающим равноангельскаго жития, отцем и братиям честнаго собора, иночествующим матерем, православно живущим, честно и опасно соблюдающим святых апостол и святых отец предания восточныя соборныя церкви, блюдущимся от нововводнаго и растленнаго учения и всякия ереси, и о своем спасении пекущимся, подражающим и ревнующим, древлепросиявшим великим отцем, благосочетанному вашему собору: священноиноку Герасиму, священноиерею Тихону, иноку схимнику Сергию, старцу Павлину, старцу Иакову, старцу Елисею, старцу Феодосию, старцу Пахомию, старцу Евфимию, старцу Варлааму, старцу Иосифу, иноку Павлу, иноку Ионе, иноку Варсонофию, иноку Иоилю и прочим инокам и инокиням, начальствующим скитом: старице Ксении, старице Евфимии, старице Анастасии, старице Мелании, старице Анфисе, старице Марфе, и прочим, с подначальствующими, и всем детям моим духовным с благословением поклонение. Будите вы покровени десницею вышняго Бога от всякаго искушения вражия до конца жития своего. Спасайтеся о Христе в любви вси, без нея же и вси добродетели ни во что же суть. Тако потщитеся о спасении душ своих, повинующеся друг другу, в страсе Божием и в терпении стяжите душа ваши. И тако познани будете от всех, яко Христовы ученицы есте: аще имате любовь между собою, и недалече будете царствия небеснаго. А про нас изволите ведать: и мы, дал Бог, в добром здравии живы, во обители Пречистыя Богородицы терпим помощию Божиею, спасения ради душ своих, и тщимся всячески сохранити веру християнскую от всякия ереси, и без соблазну, и без смущения соблюсти церковь Божию. Но есть ми печаль не мала и скорбь внезапная прииде о ваших душах. Понеже слышно нам, что у вас деется и не благочинится, и многия раздоры, и свары, и разделения в единоверно живущих, и Бога ради страждущих. Паче же грех и пагуба душевная. И что больше сего греха, яже от своих чад церковь раздирается? Пишет святый апостол: велие бо прелести указание быть мнится у них, яко рождшиися в ней и воспитавшиися, и не доведомая ее навыкше опасно, сии проложившиися, враждебная ей устрояют⁶⁵. Ничто же ино тако прогневляет Бога, яко еже разделятися церкви. Ни едино же бо тако оружие крепко дьяволу, яко же распря и вражда и брань⁶⁶. Довольно было бы нам терпети поношение и укорение от внешних еретик, гонителей. Только было нам отрады и утешения, еже имети любовь между собою: в том созидается вера християнская и сохраняется. Глаголет апостол: наказую убо вас, да со страхом храните соединение духа в союзе мира. Толикое есть благо мир, яко же Сыну Божию нарицатися того творцем и создателем в лепоту. Зане и Сын Божий сего ради прииде на землю, мир сотворити хотяй: яже на земли и яже на небесех⁶⁷. Аще же миротворцы сынове суть Божии, новотворцы суть сынове дияволи. Тем же ничто же сему виновно паки, разве яко любовь изсяче. Изсячение же любви виновно есть умножению беззакония. Ныне же, завистию дияволею, от своих чад церковь ополчается, враждою и раздоры на удеса растерзается. Колик смех и укорение от врагов наших за ваше несогласие. Слышахом бо про ваше житие и писание видехом за руками вашими обоих стран. И прочетше то ваше писание, мене при старости и братию, не малых слез доведше о вашем нестроении. До зде от послания.

Ныне же мы, смиреннии и общежительнии иноцы, последуя своему пастырю и наставнику нашему священноотцу Феодосию, паче же ревностию о благочестии распаляемии, оное послание правоверным християном, сыновом святыя церкви, объявляем, сицевы ради вины: дабы, аще тогда, или кто ныне, послушал онаго послания отца Феодосия, и умилился бы на плачевный глас, и от новоначинательных бы распрей престали: понеже от новых распрей и раздоров гнев Божий на нас приходит. Пишет святый апостол: открывается гнев Божий с небесе на всяко нечестие и неправду человек, содержащих истину в неправде⁶⁸. И паки: по рвению противящимся истине, повинующимжеся неправде, приидет откровение праведнаго суда Божия, иже воздаст комуждо по делом его, ярость и гнев, скорбь и тесноты на всяку душу человека, творящаго злое⁶⁹. Пишет святоый Исаак Сирин: никто же да не имать надежды спасения, аще порок имать и мал в вере; несть приятно его во псалмех моление к Богу⁷⁰. Идеже аще и мало раскольство учинится, пребывающим же в том конец – мука вечная⁷¹. Яко ниже самыя мученики, аще бы и много страдали, а ересию повреждены, – спастися не могут⁷². Аще бо и земных человек законы преступаяй не ответну приимет муку, коль паче тяжким мукам предан будет иже небеснаго Владыки презираяй повеления⁷³. Мнози бо от человек за прю, сущую к друг другу, отступиша от Бога⁷⁴. До зде.

Внимайте, правовернии, оному святых отец писанию, како глаголет ради распри отступление от Бога, кольми паче: аще кто во святей церкви издревле содержимый чин и обычай пременит и новости внесет или начнет кто криво святое Писание толковать и превращать по еретически на свое мнение. Глаголет Афанасий Великий: тягчайший и страшнейший всех смертных грехов грех есть, еже в ересь впасти⁷⁵. Еретик, глаголется, и еретическим подлежит законам, аще и мало что уклоняяйся от православныя веры⁷⁶. Иже бо мало что или велико от божественных отметает, весь отметает закон и считается вкупе с преступившими его⁷⁷. Веру превратиша, иже мало нечто ново творят. Глаголют священнии законы: иже аще и малейшее что кафолическия церкве подвизая – есть еретик⁷⁸.

Паки в послании писано и сие⁷⁹. Тогда и призваша некиих от отец искусных иноков, не в дальном разстоянии от монастыря живущих: инока отца Нифонта, инока Варфоломея, инока схимника Гавриила, инока Сергия, инока схимника Иова, и собрав своея обители соборных старцов инока Серапиона и прочих. И начаша прежде чести присланныя столбцы от старца Сергия и иже с ним иноков. Той столбец за руками – жалоба на попа Димитрия и на диякона чернаго Александра писан. В нем же названы они злыми раскольниками и хищниками словесных овец, что переменили де они многие чины и уставы церковные. И мы тогда призваша того попа Димитрия и диякона и начаша их вопрошати пред святыми иконами, по непорочной евангельской заповеди, воспоминая последний смертный час и представляя страшное оно судище Христово, на нем же вси имамы предстати и отдати ответ о делах своих и словесах. И они нам извещалися в правду, и по истинне сказали, что было и чего не было, и не творили. До зде от послания.

Да они же тогда сказали о кресте Христове, что де они и прочии того их согласия, по научению Тимофея Лысенина, мудрование имели и крест от дву древ сложенный равночестна с трисоставным крестом Христовым почитали, и поклонялись и кланятися научали. Но абие в том они тогда пред отцем духовным Феодосием прощение испросили, яко же и послание являет сице⁸⁰. И аще в чем было от неразумия, или от дерзости, или от свару в словесах и делех погрешение, и в том они простились пред отцы, и прощение получили. И потом прииде статия о кресте Христове, что будто они неправо мудрствуют о честнем и животворящем трисоставном кресте Христове и о четвероконечном. И тогда мы их в том истязали. И они стали сказывать, что мы де веруем и исповедуем, како прияла церковь Христова, согласно со святыми. И потом, взем присланный от вас столбец о кресте Христове: выписано от Божественнаго Писания и от святых отец предания, от книг, яже церковь святая прияла, то и мы приемлем. И се нам любезно. По тому исповеданию их вопросили: тако ли веруете? И они вправду сказали, что тако веруем и исповедуем. И к вашему столбцу, что исповедание о кресте Христове, и руки приложили с клятвами. И такую же исповедь и нам дали за руками своими, якоже и старец Феодосий отцем дал. И по сему исповеданию они согласны с нами и с вами. До зде от послания.

А во исповедании о кресте Христове старца Феодосия писано сице: Крест, на нем же распятся Господь наш Исус Христос, от трех древ сложение имать: от кипариса, от певга и кедра, иже бысть подножие ногу Его, во истину свято есть, ему же покланяюся и почитаю, на нем же Христос распяся. Но и всякому кресту, иже во образ и подобие сотворенному онаго Христова животворящаго креста, поклоняюся, яко самому оному, на нем же Христос пригвоздися. А что на ризах, и на патрахилях, и на уларях крестное обряжение и на поясах священнических, где како положено в церкви, вся тако приемлю по церковному преданию и обычаю. Да еще во священнодействии, что действуется в крещении человек, что помазуется маслом и миром, вся та действа, с каковыми словесы действуется, с теми же словесы приемлю, а иных словес к тем тайнам не прилагаю. То мое о кресте исповедание и вера.

Согласно сему во исповедании Нижегородских скитов отцы сказали: и мы тако веруем, яко же и сей старец.

К таковому же исповеданию, писанному на столбце, и поп Димитрий и диакон руки приложили. Паки в послании и сие.

Да он же, Димитрий поп, обещался и детей своих духовных научать правому мудрованию о кресте Христове, како святая церковь прияла. А от своего бы им, противнаго святых отцов, престать (еже бы кланятися кресту, сложенному от двух древ), и согласитися во всем с церковью, и сыскать ту книгу, что выписки писаны о кресте Христове, мудрования Лысенина, и со единомышленниками его, и принесть тое книгу пред всех вас, отец, на собор, на свидетельство, изыскать против божественнаго Писания и церковнаго предания, что согласны ли. А буди в ней явится противное церкви, и свое мудрование, и то до конца искоренить, чтобы во иных людях таковое от той книги противное мудрование не явилося, и чтобы сыну его духовному, Тимофею Лысенину, дать исповедание о честнем кресте Христове против того столбца, что от вас было выписано из книг и прислано к нам, к нему же и руки приложены его, попа Димитрия и диакона Александра. А тот столбец к вам назад послан с сим письмом. До зде.

А по ведомости Нижегороцких стран отец и правоверных христиан, поп Димитрий сыскания о книге Лысенина не учинил и на собор пред отец на свидетельство не принес. Тако ж Лысениным, против посланных заручных столбцов, исповедания не дано. А те столбцы тот поп Димитрий и диякон отцем не дали, удержали у себя. Також и послания долгое время не объявляли. И тот поп Димитрий и диякон явились отца своего духовнаго Феодосия преслушниками и своей клятвы преступниками. Понеже и в послании отеческом пишет сице. А буде он⁸¹, Тимофей, или кто иной от детей его, Димитрия, духовных тоя книгу не объявит и в своем прежнем мудровании будет стояти, и ему, Димитрию, учить и наказывать, от таковаго противнаго мудрования возбранять, а в прежнем им мудровании пред отцы на собор прощение принести. А буде они таковаго исправления не восхотят и в прежнем своем мудровании станут, и ему, попу Димитрию, от церкви и от всякия святыни отлучать, и от всякаго собора христианскаго отгонять. А буде я, поп Димитрей, слышав про них, что стоят в прежнем своем мудровании и противности церкви, или о книге сыскания не учиню, о неи же писано выше сего, и буду им умалчивать и стану им уступать, – и я сам, поп Дмитрей, за таковое свое небрежение чужд буду церкви Христовы и от отца своего духовнаго под страшным запрещением, и по правилам святых отец под клятвою. В том я, поп Дмитреи, отцу своему духовному, священноиноку Феодосию, и всем братиям за своею рукою писание дал. До зде.

А по известию Нижегороцких стран иноков и мирских людей, что де поп Дмитрий по тому своему клятвенному обещанию не исправил, понеже сыскание о книге Лысенина не учинил, и тое книгу на собор отцем не отдали и с ними прощение не учинили: и не токмо чтобы прощение учинить, но паче распри и раздоры простираше, и тамо безконечно распрю чинили. И с той же распрею и в нашу мирную страну они же, тако-ж и ученицы их, прибыли и зде учением многих прельстили не токмо мирян, но и иноков. О сем до зде.

Таже паки в Послании и о сем⁸². А о кажении также сказал поп и диякон, что кадили и кадим по Уставу церковному, крестообразно. А стали тако кадить в недавних летех. А прежде того кадили по обычаю церковному. До зде. И по сему яве новозачатое кажение от попа Дмитрия и диякона Александра, и начало́ от них приятие. Того ради согласия их называются диаконовщина. А что они, поп и диакон, кажение свое назвали уставным, и мы тогда в том не зело им воспретиша, понеже в уставе, в 10 главе, указаша на краткое повеление, которая речь, ради приснаго церковнаго обычнаго содержания, сокращена. Но и та глаголет о крылосах, а не о святей трапезе. И тое сокращенную речь в коротких числех подлинно развести недомыслишася, и того ради им тогда и не зельне запретиша, но молением их просиша, чтоб им от того своего новозачатаго кажения престати, а кадити бы по древне-церковному обычаю. А что в Послании написано сие⁸³: и мы Устав чли и разсуждали. И во Уставе о кажении написано тако, яко же они кадили. И мы на тое уставное кажение вины и пороку не налагаем и не ругаем, понеже писано и предано от святых отец. И то кажение крестообразное буди в кажение, и святыня, тогда действуемая от священник с таковым кажением, буди приемлема без сомнения, а не ругаема. До зде. И сие в Послании написали мы того ради, понеже тогда, в скорых числех, в Уставе о кажении краткаго речения не возмогоша проразумети, паче же речь, что глаголет о крылосах, праве и преки. Но обаче то их кажение мы в церковь не приняли, также и похулить вне разсмотрения не смели. Того ради мы тогда и похвалили реченными гласы, а делом не произвели. Того ради мы тогда еще и в Послании написали сице: Ныне же вам советуем, паче же и молим вас самим Богом, чтобы священником: Герасиму, Тихону и Димитрию и диакону Александру отселе престати тако кадити и кадить бы по древнему церковному обычаю ради умирения и соединения церковнаго и всего православнаго християнства сомнения, яко же и сами мы от отец своих научихомся кадить. И ныне у нас, в церкви нашей, той обычай древний от отец святых в кажении держится, и в том кажении обая, обычай и устав, совершается и крест знаменуется кадилом, и во образ Святыя Троицы совершается. Еже и сами видели и смотрели поп Дмитрий, и диакон Александр и посланник ваш: егда станет иерей пред святою трапезою, взем кадило в руку, и сотворит с ним крест, и кадит около престола с четырех сторон, воздвизая кадило дважды праве и потом преки, и жертвенник треми двизаньми, и весь олтарь по обычаю. До зде от Послания.

Зри, оное в Послании глаголет: во святей церкви в кажении обычай и Устав совершается. И сие речение не просто: зане аще по Уставу, аще по обычаю, равное и единовидное кажение, понеже по Уставу, 10 главы, пред святою трапезою и окрест, крест знаменается. А како крест, поне крест Христов истинный, и животворящий, первообразный, трисоставен есть, тако и в кажении треми двизании, сиречь трикратно, и тако крест по Уставу, 10 главы, знаменуется и трикратием во образ Святыя Троицы совершается. И сие глаголет о святей трапезе. А святая трапеза в кажении чин имеет всего лета, во всех службах, равное и единовидное кажение, якоже и в праздники, окрест аналогии, со всех четырех стран по единому кажению, а не по три. Того ради и во Уставе, в 10 главе, именно повелевает по единому кресту со всех четырех стран, а не по три. А диаконова согласия поп Патрикий не токмо обычаю святыя церкви противствует, но и самый Устав, 10 главу, презирает, и окрест святыя трапезы хощет кадить двократно, по три кажения, и по три кресты, и по три поклоны, понеже в кажении по крестообразию без поклонов не бывает. И сие он чинит не просто, но убегая стыда и срамоты, понеже о святей трапезе, по толкованию святых о троекратном кажении, повелевает кадити по трижды, то бо есть троекратно. И он каждую крату мнит быти по кресту, и тако вместо троекратнаго троекрестное кажение быть утвержает. И приводит во свидетельство от других чинов, что бывает на Воздвижение честнаго креста: с четырех стран, честным крестом, по три осенения, и против осенения по три кажения, и по три поклоны. И сицевое, пред святою трапезою и окрест, еже бы по три кресты в кажении, утвержает быти не на единой службе, но во всех службах и всего лета... И так он двоекратным кажением хочет кадить во всех службах, и сие учини самому Уставу, 10 главе, противно: понеже в 10 главе кажение не на одну службу, но всего лета на все службы, якоже показывает в Уставе, в 9 главе, и в прочих главах и службах; согласно 10 главе глаголет и повелевает пред святою трапезою и окрест по единому кресту, а не по три.

Мы же его таковое кривосказательное толкование обличаем сице. В уставе в 9 главе пишет⁸⁴: кадит вечер на «Господи воззвах» в стихерах, и в начале утрени, и на 9 песни, и на «Непорочных», в неделю и на праздники Господския, в начале великия вечерни, и на утрени в неделю пред Евангелием празднуемых святых, иже имут Евангелия, и прочая. Внимай в 9 главе, как явленно. Показует кадити в начале великия вечерни, и на утрени, в неделю, и все кажение равное и неизменное. А поп Вылевский Патрикий и сию 9 главу в кажении кривосказательно толкует, и службы раздирает, и единую святую трапезу хощет кадити не единовидно, но двовидно и троевидно. И сие не ложно, глаголет бо он: по Уставу, 10 главе, на оных службах чтоб пред святою трапезою и окрест с четырех сторон по кресту, а по Уставу-ж, по 2 главе, в начале великия вечерни и утрени, по три кресты; а не зрит сего, что великая вечерня и утреня недельная написана в 9 главе; тако же и на вечерни, по Октаю, хощет кадити по три кресты.

Мы же его троекрестное кажение обличаем сице. В Уставе в 10 главе⁸⁵ иерей или диякон кадит: первее став пред святою трапезою и творит крест кадилом, и тако от полуденныя страны став, такожде творит крест, подобно и от восточныя и от полунощныя, крестообразно кадит святую трапезу, и весь святый алтарь, и жертвенник, и прочая. И по кажении всея церкви паки входит во святый алтарь северными дверьми и творит крест пред святою трапезою, и тако оканчивает кажение. Зри: в 10 главе о святей трапезе во всех службах и во всяком кажении по единому кресту, а не по три, яко же поп Патрикий творит. И сицевое их троекрестное кажение не только обличается в Уставе, 10 главе, но и на литоргии Иоанна Златоустаго сице⁸⁶. И приим кадило, диякон отворяет царские двери и кадит святый престол около крестообразно. Внимай, как и на литоргии о святей трапезе согласно что, и в Уставе в 10 главе едино крестообразие, а не три креста. И сия литоргия о кажении протолкована: аще оное и едино крестообразие, но обие кадилом трижды или тремя двизании, яко же и в послании отца Феодосия показано, и так крест знаменуется и во образ Святыя Троицы совершается. А как во образ Святыя Троицы совершается, святаго Златоуста в Толковой литоргии пишет сице. Святитель⁸⁷ молитву творит и дает диякону фимиан, своей рукой взем из ковчежца. Он же, поклонився и благословение приим, и кадит по трижды крестообразно: обходит святую трапезу и двери алтаря, и потом епископа и святителей, сидящих с ним, и весь алтарь, и прочая. Зри: в Толковой Литоргии велит не только окрест святыя трапезы, но и везде, по трижды кадити, сиречь троикратно. А поп Вылевской Патрикий хочет вместо трех крат всюду по три кресты творити, и по три поклона, и тако мнит тремя крестами Святую Троицу прообразовать. А в толковании именно глаголет: не треми крестами, но тремя кратами Святая Троица прообразуется и сице: Се во образ есть⁸⁸, еже епископ даст фимиан, своею рукою взем из ковчежца; ковчежец есть таинство от Троицы, а Владыка носит Христов образ, даст же фимиан – Дух святый посылает, яко же Христос обеща; диякон же трикратным кажением Троицу прообразует, являя единство, яко Дух Святый есть неразлучен Отцу и Сыну же, но купно богословится со Отцом и Сыном, – яко же нас научили святииапостолы. До зде.

Зри: ясно в кажении Святая Троица богословится. Того ради иерей, егда кадит народы и тогда глаголет: Дух Святый найдет на тебя и сила Вышняго осенит тебя. Мы же отвечаем: Дух Твой благий наставит меня на землю праву. И тако по Посланию отца Феодосия в кажении крест знаменается, во образ Святыя Троицы совершается.

А что в том же Послании отеческом пишет, яко во святей церкви обычай древний в кажении и от святых отец держится, и сие не ложно: понеже тако во всей России кадили. А новоначинателя, Никона патриарха, Соловецкаго монастыря отцы обличали. Чти о сем во обличительных их статьях.

Паки зде во святей церкви и в кажении чин и обычай тогда поп Димитрей и диякон Александр видели, и учение отца своего духовнаго прияли, и примирились, и согласились со всеми, и прощение получили. Того ради тогда оным попу Димитрию от сея нашея святыя церкви по благословению отеческому дано таинства, еже есть Тела и Крови Христовы не мало, и послано в Нижегороцкия страны ко всем християнам. И о сем о всем чти в Послании и ясно узриши.

Егда, попущением Божиим, расточени быша и от Нижегородских стран изгнани, они же бежаше во иноземство, в Польшу, в местечко Ветку. И присташа в монастырь, аки странники. И тогда тоя обители прияша их, неведуще их, яко сущии раздиратели церкви Христовой. И сперва начаша тайно разсевати своего мудрования учение, и прельстиша древняго инока Сергия, и Марка иконника, и мирянина Козму переплетчика и прочих.

И зряще таковое развращение церковное, тогда, по священноиноке Феодосии, Иосиф архимандрит тоя обители, написа на них Возразительное Слово сицево⁹⁰. Слово Возразительное на лжеучителей и раздирателей мира Божия, новоявившихся кадильников, притекших из многоразсекательной страны, проповедающих новое и противное церкви кажение содержати, и повелевают двоекратно кадило воздвизати и крест знаменати, а не троекратно, трисоставный крест истинный и животворящий проповедати, и во образ Святыя Тройцы совершить, якоже издревле восточная церковь чин и предание имеет. Понеже святый крест первообразный, на нем же Господь наш Исус Христос спасение наше содела, по сказанию богословцев церковных, в трех древесех бысть: от кипариса, и певга, и кедра, а не во двух древесех, по мнению латинскому и всего западнаго мудрования. Новомудренники латинове на двух древесех распятие Христово пишуще, изъявляют, и паче о сем двудревном кресте вся своя мнения полагают, а третье древо подножие, отлагают. О чесом их, развращенном мудровании, восточная церковь, древним обычаем написанные кресты с распятием Христовым, изобличает. И троечастно, сиречь в трех древесех, крест Христов подобно первообразному исповедует. Понеже тойже тричастный крест Христов, по образу Святыя Тройцы, святая церковь пети повелевает, сице⁹¹. Древо трелюбезно, нетленно и неизнуряемо, крест троесоставной, честное древо, Троицы бо трисоставныя носит образ. И паки⁹². Троесоставной крест, яко троичный образ, воспеваем и поклоняемся. И паки пишется о кресте Христове сице: высота божественная, и глубина неизглаголанная, Христово ты еси знамение, кресте пребогате, и широта безмерная, и знамение непостижимыя Троицы, жизноносче⁹³. Глаголет пророк Исаия⁹⁴: и узрят славу мою, и оставлю на них знамение. Вси бо святии наследницы апостольстии явственно свидетельствуют, яко не иное которое знамение явится, токмо крест. Ибо знамение, глаголет святый Кирил, есть Христу крест. Таже паки еще приложи: святое крестное знамение предыдет пред царем, и объявляет пришествие Распятаго первее, да видевше врази его, начнут плакати безумия своего.

О семь знамении креста, и аще и не хотяще, но правду евангельскую скрыти не может и внешний учитель. Стефан, митрополит Рязанский, обличая лютеран и кальвинов, в книзе своей пишет сице⁹⁵. Во евангелии Матфея святаго, глава 24, глаголет Христос: Тогда явится знамение Сына человеческаго на небеси; сие знамение Сына человеческаго, по толкованию Златоустову, Феофилактову, Кириллову, и прочих, будет крест Христов на страшном судище; от онуду же ясно видим, колику честь имать крест святый, яко знамением своим Христос его нарицает: явится, рече, знамение Сына человеческаго. Цари земстии имут своя знамения: овех убо знамения орлы, инех знамения львы, инех иная. А царя небеснаго знамение – крест. Дозде Рязанский.

А новокадильники двократным кажением не токмо древним святым богословцам, но и оному писанию Стефана Рязанскаго, противствуют, и пишут, и глаголют быть знамению Христову крест сицев +, его же и четвероконечным крестом Христовым нарицают. И подали, за руками, книжку на Ветке в монастырь, в ней же пишут: Еще о трикратном кажении сице + видимо, а у насде осеняют кадилом праве и преки. О том довольно показахом от писания, да и видимо знамение креста Христова в крещении и на ризах сице + творится. И паки, пишуще, глаголют: согласно же и все вернии воображаем на себе истинный крест двемя персты, начинаем со главы, на живот, и вопреки, а не снизу, но от главы на живот. И якоже убо рукою священник купно с кадилом знаменает крест, тако же и особь рукою благословляет люди, а не инако. Еще написаша и в тетрадках своих⁹⁶ от божественнаго писания увещательное о крестообразном кажении и кроплении, яко согласие имеет в знаменовании креста, древле восточная церковь во всех седми тайнах всеми вещми, ими же крест творится; творится же един праве, и един преки. Дозде. И сицеваго показания, во святом Писании, чтоб един праве и един преки, не видехом. Пишет в Уставе⁹⁷ иерей игумена кадит трижды, воздвизая пред ним кадило праве и преки, якоже знаменает крест. Зри: не пишет един праве, и един преки, но пишет: кадит трижды, си есть троекратно, и воздвизая пред ним, и сие «воздвизая праве», по граматическому разумению, воздвизая не едино праве, но дважды, и преки един крест, а не три кресты. Таже пишет в Уставе: кадит весь правый лик, братию по дважды, воздвизая пред кимждо кадило, праве и преки, якоже знаменает крест. Зри: о братии не пишет: едино праве, но воздвизая пред кимждо. И сие «воздвизая» не единственная речь, но множественная, а преки един крест начертает. Понеже и в Уставе с протолкованием пишет сице⁹⁸: Внятно же буди и сие от кадящаго: аще егда кадити ему един лик случится, некоему нареченному начати петь антифоны, ожидает на месте стоя с кадилом, дóндеже скончает стих, и тогда, приступив кадит, и покадив всех, став посреде, творит крест и поклонение, и они вси поклонение. Тамо же: иерей творит крест кадилом, и поклонение творит к ним, благочинно ко всем едино. И они к нему вси такожде творят поклонение.

Что сего яснее? И как творится во святей церкве по обычаю, тако и по Уставу, согласно, по едином крестообразии, и поклонение едино. Еще пишет во Уставе и сие⁹⁹. Егда же иерей сотворит крест и поклонитися, поклоняет же ся с ним и параеклисиарх. Таже, аще где три кажения, тамо три и крестообразия, о чесом пишет¹⁰⁰ на воздвижение честнаго креста: Диакон кадит честный крест трищи и на коемждо кажении творит поклон, иерей такожде творит осенения честным крестом, против кажения крестообразно трижды. И паки¹⁰¹. Творит игумен на коейждо статии осенение честным крестом трижды, крестообразно, от четырех сторон; диакон же кадит честный крест трижды, и на коемждо кажении творит поклон. И сие кажение, по три крестообразия, только творится на Воздвижение честнаго креста. А пред святою трапезою, и окрест, троекрестнаго кажения не бывает, зри в Уставе, в 10-й главе, но едино кажение трикратное, крестообразное. Есть кажение и по три кажения, но пишет не о святей трапезе, но зде¹⁰². Святитель кадит святыя иконы по три краты трижды. Аще ли где прилучится царь, и его кадит трижды, по три краты; такоже и святителя, аще ли стоит на месте, кадит трижды, по три краты: такоже и мощи святых, где есть, кадит трижды, по три краты. Еще в Толковой литоргии пишется¹⁰³. Прекрестит святыя дары трижды епископ кадилом по возложении аера. Толкование: Иже прекрестит трижды епископ, се являет, якоже три дни полежа Христос во гробе, в третий же день воскресе. Согласно оному и в новопечатных чиновниках сице¹⁰⁴. Трикратно благочестивейшаго императора и архиерея, по чину, трижды кадит: избранный же епископ поклоняется архиереом трижды; ставленник покланяется архиерею трижды. На большом выходе¹⁰⁵ архиерей предложение кадит трижды, и паки, по возвращении с выхода, у дверей царских архиерей святый дискос кадит трижды; потом архиерей, взем кадильницу, кадит единощи и, сотворив метание, приемлет потир. Зри: где бывает кажение по три кажения, по три краты; а о святей трапезе в новопечатных книгах, того не пишет. Вшед во святый олтарь, священник и, став пред святою трапезою, знаменает кадилом крест трижды¹⁰⁶. Еще в Чиновнике новопечатном: Егда, чтому апостолу, архидиякон кадит святую трапезу спереди и окрест, по трижды¹⁰⁷ Согласно сему и в древнем Чиновнике¹⁰⁸: Тогда святитель приемлет кадило и обходит святую трапезу, кадя окрест, и святый жертвенник, и святыя иконы, творя по трижды кадилом. И паки¹⁰⁹: взем благословение, диякон кадит по трижды, обходит святую трапезу. Иерей, став пред святою трапезою, знаменает кадилом крест трижды¹¹⁰. Иерей входит в святый олтарь и вземлет кадило со благовонным фимиамом и, став пред святою трапезою, знаменает кадилом трижды, крестообразно, и возгласит «Благословен Бог»¹¹¹. Согласно сему пишет и во Октаях, и прочая многая, о троекратном кажении. Аще ли же и кратко о кажении словесы в Уставе речено, и се за известной обычай в церкви словесы сокращает¹¹². Инде глаголет только: кадит иерей или диякон; а инде глаголет: кадит по чину; а инде глаголет: кадит по обычаю; а инде глаголет: кадит крестообразно, или творит крест кадилом. Обаче у священников и дияконов кадило присно в руках есть содержимо, и кажение у них твердо, от научения от самого рукоположения святительскаго. Но и сами святители от начала принятия веры от благовернаго князя Владимира чин и обычай в кажении содержат и друг другу аки некий жребий предают, и о том все известны. А известныя вещи ученому, аки неуке, толковати, несть лепо. На приклад, якоже в церкви поемая аллилуия: всем известно и детем малейшим твердо, яко поется трижды по трижды, а печатают всюду в книгах точию трижды. И сие печатание, якоже о аллилуии, таже и о кажении сокращенно, ради твердаго познания и всегдашняго пения. Понеже во всей России и во всех церквях, и в монастырях, от самаго крещения Русския земли все святители, паче же и Богом прославленнии чюдотворцы, архиереи: Петр, Алексей, Иона, и Филипп, и все прочии, потом Иов, Гермоген, Филарет, Иоасаф, Иосиф, и вси архиереи, и игумены, и преподобный отец Сергий, ему же явися и Пресвятая Богородица со апостолы, и прочии вси, во всех церквах, иереи кадили троекратно. Также и отцы наши, и благочестию предводители: Иов, Досифей, Иоасаф, и Феодосий, еще быша рукоположени при патриарсе Иосифе. Как все возмогут твердую и приснодействуемую вещь, и чин и обычай, в кажении забыть, или переменити?

Никон патриарх в начале кажение изменял, но бысть зазрен Соловецкаго монастыря отцы. Также и последователи Никону патриарху, поп Димитрий и диякон Александр. Нижегородских скитов отцы, аще и не священницы, но иноцы, но и тии, видяще в кажении изменение, сташа крепце, и в том на них в жалобу отцу их духовному Феодосию писаше. И священный отец Феодосий того ради и послание писа.

Такоже Иосиф архимандрит пишет сице¹¹³. Дияконовщина, известно, глаголют и пишут, яко трикратное кажение во святой церкви издревле бысть; обаче де то содержаху обычаем, а не по Уставу. И глаголют: мы обретохом во Уставе, во главе десятой, праве и преки. Того ради обычное кажение отметнуша и якобы уставное восприяша. И, хвалящееся, глаголют: мы на писании стоим, мы по Уставу кадим, а не по обычаю. Еще на всех древних святых порок и зазор полагают, якобы они Устав не разсмотреша, но обычаем содержаша; а они де зело тщаливо Устав разсмотреша. А сего не разсуждают яко от тоя новости заповедь Божия, евангельская любовь, попрана бысть, мир церковный разорися, согласие христианское на многия части разсечеся, и вместо того брань, и вражда, и распря насадися. От того не токмо духовнии, но и мирские человецы друг друга ненавидят, друг на друга вражду, и гнев, и брань имеют. И ныне исполнися святое Писание сицевое: Елма¹¹⁴ бо уже к нам конец веков присне, яко апостол глаголет: приидут времена лютая, и беззакония умножатся и любве многих изсякнут. Превращены будут человецы тако, яко и в своих будет, иже не обрящется искра любви¹¹⁵. Ибо дело диявольское есть, еже разтерзать ны друг от друга, и зело тщажеся отъяти любовь¹¹⁶. Всем бо виновное злым, еже не быти любви, сие бо разори и погуби честная и светлая церковная¹¹⁷.

Егда умножится беззаконие, изсякнет любовь: сия вся ереси породи, еже не любити братию нашу¹¹⁸. Тем же ничтоже сему виновно, разве яко любовь иpсяче; изсячение же любви виновно есть умножению беззакония¹¹⁹. Всяк, ненавидяй брата своего, человекоубийца есть¹²⁰. Что ми множество жертв ваших? глаголет Господь. И паки: аще принесеши семидал, суетно кадило и мерзостно ми есть. Всуе и без ума томящеся во своих молитвах: аще бо роздаю имение мое нищим и аще предам тело мое, да сгорит, любве же не имея, ничтоже успею. Да аще то о человеце речено есть, кольми паче о церкви Божией¹²¹. Раздорник церковный подобен еретику. И паки: еже в ересь впадание, еже церковь разрушати, ничим же меньшее зло показует¹²². Ничтоже бо тако раздражает Бога, якоже церкви разделятися. И о сем да слышат великаго всего мира учителя, святаго Иоанна Златоустаго ко Ефессом, нрав. 11, о раздирающих первое соединение церковное: глаголюще муж некий святый, рече: ниже кровь мученическая сего греха загладити может. Зде всяк разсудить может, от чего началось церковное раздирание, Божию миру разсечение, и любви исчезновение. Ни от чего иного, токмо от новости нововводнаго двоекратнаго кажения. Аще бы сия новости не вводили, то Нижегородских скитов отцы Феодосию не писали бы. Такоже и отец Феодосий не бы послания писал, таже по отце Феодосии Иосиф архимандрит не бы писал. Зри выше и зде, как их обличает, сице¹²³. Дияконовщина, сами прельстишася, глаголют, яко на Писании стоят, а не на обычае, и неведущих прельщают. Показуют в Уставе, в 10-й главе, краткое речение, еже тамо пишет: праве и преки. А прочая писания, еже обычное кажение утверждает, отлагают, и неправо толкуют: где повелевает трикратно кадити, они каждую крату по кресту быть вменяют, и тако писание и Устав развращают. А развращение их сицево. О святой трапезе пишет: велено кадити, како пред святою трапезой, тако и окрест, трикратно, по единому крестообразию. И тако имется окрест святыя трапезы дванадесять крат, а четыре крестообразий. Зри о двунадесяти кратах в древнем Уставе, что обретается на Добрянке в доме у Григория Бобровщикова, а о четырех крестообразии в Уставе, в 10-й главе. А они развращенно толкуют быти всяку крату по кресту. Иметца быти окрест святыя трапезы дванадесять крестообразий. А по двократному кажению двадесять четыре краты. А игумена тремя крестообразии – девять крат, а братию по два крестообразия каждому. И аще братии случится на крылосах множество, и тако творити каждому по два креста зело будет притивно, и продолжительно, и невместимо, и самому Уставу 10-й главе противно. В Уставе, в главе 10-й, пишет¹²⁴: Иерей кадит по ряду вторый лик, начен от параеклисиарха, сиречь от кадиловжигателя. Сии бо стоят на таковых местах и, начен от них кадити до эконома, якоже воображати ему венец, отнюдуже начат, тамо и кончает. Творит крест кадилом на весь лик и поклонение творит к ним благочинно ко всем едино. И они к нему все такожде творят поклонение. Зри в Уставе: на весь лик едино крестообразие и едино поклонение, а не множество крестообразий и поклонений. Еще на крылосах должно... кождого кадить и, по крестообразии, кождому творити поклонение. И сего чина в Уставе не пишет, и о сем удивительно есть. Писано бо есть: заблудивый умножит коварство¹²⁵. И паки: злоба, ослепляющая, сама себя ратует и погубляет¹²⁶.

Толик¹²⁷ труд дияконовщина предлагают, трудятся днем и нощию, натягающе писание, еже им угодное, и краткословию помогателно. А прочее писание, обычаю церковному согласующее, отлагают, и криво толкуют, строптиво и коварно. Обаче неправое и ложное приложением истины обличается. Понеже святая церковь чина своего не изменяет, и твердо и непоколебимо соблюдает, такожде чины и обычаи, древле действуемыя в церкви, содержит неподвижно, и обычай церковный неписанный, якоже писанный, равно почитает. О чесом Феодор Студит сказует и на сих преданиях святых неизменно стоит. Аще ли же кто противитися начнет, и новое творити восхощет, то она святая церковь восточная, мати наша, сицевых новотворителей, преданием и обычаем древним весьма побеждает, и пустословие их посрамляет. Как прежних новотворителей посрамляюще, тако и ныне новоявившихся лжеучителей о кажении церковном посрамляет. Глаголют¹²⁸ бо и пишут лжеучители сии, новопрониклии, и повелевают двократно кадилом воздвизати и так крест воображати, а не троекратно, якоже издревле церковь восточная чин и предание содержит, трикратным кажением крест знаменати и во образ Святовя Троицы совершати. А еже кадити двократно и сицевым кажением образа Святыя Троицы не являет, но токмо, по двукратном исчислении, двоица или токмо двудревный крест. Якоже они и сами вопросом епископу Питириму написаша сице¹²⁹. Воображение сицевое креста + имеет ли Троицы образ? Как и по чесому Троицы образ имеет? Подобает ли писати распятие Христовой плоти¹³⁰ на кресте без подножия косвеннаго, на сицевом виде креста + ? Сицевое воображение креста +, бываемое в святцах во указании праздников, на златицах, на ефимках, на межованиях земли на столпех, и на иных вещах земских, сущий ли образ и сущее ли подобие по силе, по чести же, и по виду онаго креста, на котором Христос был пригвожден, и трисоставный он Троицы образ имеет ли¹³¹? Крест Христов чюдотворный, Муромский, святыми ангелами соделан бысть, а распятие Христовой плоти на нем воображено, на кресте с подножием, такожде и на чюдотворном кресте святаго апостола Иоанна Богослова, егоже даде святому Авраамию Ростовскому, распятие воображено на кресте с подножием. Такожде и на чюдотворном Корсунском кресте на Москве в соборе распятие Христово на кресте с подножием. Такоже и на прочих древних чюдотворных святых крестах¹³².

В каноне креста Григория Синаита, песнь 8-я: крест трисоставный, честное древо, Троицы бо носит трисоставныя образ¹³³. Святый крест¹³⁴ несть трисоставное Божество, но образ Троичнаго Божества, якоже и Божественнаго первообразнаго креста образы подобообразны и сению начертанные не суть первообразный крест истинный, и животворящий, си есть кровью Христовою обагренный, но разственно есть образ крестный, подобообразный трисоставному и есть сению начертанный, обаче сущую вину не в том заключити, но верою на первообразное возводити. Такожде образ Спасителев и Пречистыя Богородица, и прочих святых, образы сказуются, а не самый виновный спасения нашего Спас наш, или сама Пресвятая Богородица и прочих святых, понеже их первообразное ипостасьство от изображения ино есть. А первообразный крест, на нем же Господь наш Исус Христос распят был, той есть вина и начало спасения нашего.

О имени Господа Бога и Спаса нашего Исуса Христа, Сына Божия.

Честныя обители Пресвятыя Владычицы нашея Богородицы и Приснодевы Марии, честнаго и славнаго Ея Покрова, общежительствующия отцы древнейшия, священноинок Иов, священноинок Иосиф, священноиерей Макарий и священно иерей Иоанн, и соборныя иноки Филарет, Павел, Зосима, Феодосий, Тихон и прочии всея обители; и окрестныя древнейшия отцы: инок Нифонт и прочии пустынножителие, такожде ветковскии и прочих всех христианских слобод войты, и осадчия, и выборныя, и лучшия люди, и все правовернии христиане: сошедшеся, соборне присоветовав, приговорили о сицевых, – в нынешнем 7235 году февраля 25 дня.

Древнии развратницы и родословцы безпокойнии, которые издревле, по обыкновению распри своея, святыя церкви преданныя от святых чины и обычаи приснохулиша; о которых нам в обители, еще при древнейших отцех, при Феодосии, при Александре и при прочих, от Нижегородских стран от отец, а именно жалобу приносили на попа Димития и диакона Александра и мирянина Тимофея Лысенина. А ныне оный Тимофей прииде с поборники своими и прельстиша обители нашея старца Сергия; и той чернец Сергий, присовокупив поборников к себе – мнимаго попа Патрикия и чернеца Пахомия и мирян Петра Карпова, Иакова Григорьева, Фому Андреева, начаша паки здесь святыя церкви преданныя чины и обычаи разоряти и превращати, и новыя секты предавати и учити, и святыя обители древних и ныне пребывающих отец священных и иноков хулити и различно ругати. И так мир Божий разодраше и любовь искорениша, сами от святыя церкви отметнушася, и от согласия христианскаго отторгнушася; не восхотеша купно со христианы молитися и святых таин причащатися; такожде и других начаша прельщати и святыя церкви отлучати. И так многих прельстиша и от святыя церкви и от причастия весьма отлучиша. Потом умыслиша коварно не токмо христиан, но и самую матерь нашу святую церковь восхотеша поколебати, и обитель разогнати, и разорити сицевою виною.

Оный древний развратник Тимофей Лысенин с поборники своими и прежде сего на Нижегородских отцев и христиан епископу Питириму били челом, чтобы отцы с ними прелися; и так по их челобитью епископ Питирим собра отец велий собор; и тогда соборне помощию Божией онех весьма обличиша и посрамиша; не токмо отцы, но и епископ Питирим их обличи и укори. Зане он таковаго новаго учения в кажении, единою праве, второе преки, во всей России во всех церквах не видывал и не слыхивал, но во всех церквах трикратное кажение, еже кадилом трижды, или тремя возводы, крестообразно. А что они, развратницы, иконы кадят по единому кресту, а старца простаго вместо игумена честнее икон потрикраты, и о сем вельми укори и посрами, зане таковое кажение бывает на литоргии святыя даров, но и ту – трикратным кажением, а не двукратным. Також такое кажение царем и патриархом, а игумену таковаго кажения не бывает. А они таковаго игумена, но и простаго старца люторски, самочинно, и без рукоположения, и чрез многия степе́ни, на высокий святительский сан возводят и почитают. И тогда бил челом епископу Питириму развратник Тимофей и диакон Александр и прочии. А ныне тойже Тимофей научи чернецов Сергия и Пахомия с Огородни и с Вылева мнимаго попа Патрикия с родословцы и умыслиша коварно дошед до вельможных панов Халецкаго и Красильскаго, и били челом на нас, чтоб и мы ныне, во святой великий пост, оставя церковное содержание, пост и молитву, с ними прение чинили. И мы, аще и не хотеша в сей святый великий пост прение чинить, однако за повелительство панское собравшеся соборне, сея обители и прочия древнейшия священноиноцы, и иноцы, и мирския люди, помощию всесильнаго Бога и заступлением Пресвятыя Владычицы нашея Богородицы онаго попа с советники обличали и говорили: чесо ради новое учение простираете, и письма тайно и явно написуете, и в них многия хулы являете. И они в том запирались. И паки говорили они к нам, что мы будто их обличаем и укоряем. И мы соборне им отвещаша: того ради вас и попа вашего Патрикия и прочих обличаем, зане во святую церковь не ходят и святых тайн не причащаются, еще же церкви святыя чины и обычай хулят и всячески ругают. И паки: чего ради вы священников наших креста Христова отступниками написуете? И паки: будто во святей церкви кадим противно креста Христова. И в том они запирались. Потом обличились тайными своими письмами, – так хулы их все написаны имянно. Потом все отцы им рекоша: чесо ради старца простаго аки архиерея почтоша, и начаша кадити святыя иконы двоекратно – по единому кресту, а старцу простому, Сергию, по три креста, чесого ниже обычаем, ниже по Уставу во святой церкви не совершалось и ныне не совершается. Потом и о других их новых винах довольно обличиша и посрамиша.

И того ради вельможные паны ему, попу Патрикию, отказаша, чтоб он на Ветку и в прочия слободы ни в какия дома ни с какою потребою не входил, и чтоб, аще дети его духовныя восхотят, и они бы ходили к нему на Вылево.

И ныне мы, советовав соборне, во все слободы послаша о том письма, чтоб его, попа, в слободах в домы не пускали, чтоб от него и впредь такого разврату не было. А буде кто явится посланным письмам противен, и мы таковаго чужды, паче же будут под правильною виною. И того ради в ведение правоверным, а во всеконечное посрамление противным ныне, соборно собравше от святаго Писания преданный святой церкви чин и обычай, объявляем с ясным свидетельством от устава святых отец и от прочих старопечатных книг.

Ищай Господа, обращет разум с правдою, и право ищущии Его обрящут мир¹³⁷.

Истинно Бога любящии и разум прав ищущии, тыя имут мир Божий¹³⁸.

Аще же миротворцы сынове суть Божии, новотворцы суть сынове диаволи. Яве развратницы, – разгласием во творении воли Господней и повелений Его не пребывают, и тыя мира Божия не имеют; зане союза любве не хранят, но паче и разоряют, не боящеся Бога...

Егда хощеши с братом ополчатися, помысли, яко со уды Христовыми ополчаешися¹³⁹.

А родословцы безконечные не токмо с единым братом, но со многотысячными правоверными народы прекословят. Помысли, коликое число бывши в Нижегородских стана́х скитских отец: священников, и иноков, и инокинь, и множество христианскаго народа, и там велию рать сочиниша, и того ради мир Божий разодраша. А испрежде они быша согласны, потом преложишася и сами себе от согласия христианскаго отсекоша. И не токмо со оными, но и зде, в святыя обители со отцы и со христианы, рать сочиняют, и церкви Божия весьма себе отлучают, и в соединении с правоверными не молятся, и святых таин не причащаются.

О сицевых св. Златоуст пишет¹⁴⁰: Егда умножится беззаконие, изсякнет любовь. Сия вся ереси породи, еже бо не любити братию свою... Ничто же тако может церковь разделити, якоже любоначалие...

Но аще церковь Христову противницы и ратуют, но церковь Христова выну пребывает¹⁴¹.

А противницы церковь Божию и предания ея, чины и обычай, хулят и, развращающе, глаголют: яко несть ко святей церкви притекающим и причащающимся святых таин спасения, и спастись при ней, рече, пребывающии не могут, – того ради, яко кажение обычное содержат. И сего ради в святой церкви безкровную жертву, обычаем восточнаго православия непрестанно совершаемую, неприемлют, жертвою истинною быти не исповедают, и другим, при православии ея быти хотящим, возбраняют. Еще на прелет простаго народа тайно письма разсылают, а в них многия хулы написуют, и сице:

У никониан¹⁴² ходят по церкве, людей просто махают кадилом, а не крестообразно; так и у ветковцов просто кадят, по церкви ходя, а крестообразно всех, по Уставу, не кадят, якоже знаменается крест, и прочая.

Паки они же в тайных письмах написаша и сие: Никон с прочими, сказуя, лгут: все православнии до печатания слова Феодоритова треми персты знаменалися, неизменно; а ветковцы лгут рекуще: все святии кадили прежде, якоже у них обычай имать; но лжа обоих к ним возвратится, – лжа убо первый грех и ремесло диаволе. И прочее пишут поругательно и хульно.

И таковым злочестивым хулением многих христиан прельстиша и от святыя церкви отлучиша и святых таин от причащения весьма удалиша. А во обители Пресвятыя Владычицы нашея Богородицы честнаго и славнаго Ея Покрова во святой церкви во время святаго пения на литургии и во всех службах, в кажении, не просто махают, якоже оные ругательно написаша и сравниша со никонианы. Но кажение по преданию святых апостол и богоносных отец, как древле, тако и ныне непременное, и како святии восточнии и российстии архиереи и все иереи и диакони кадили, так по древнему обычаю и по уставу и ныне кадят. Но они, противницы, повелевают кадити апостольскому преданию и церковному обычаю противно. И не токмо обычаю противно, но и уставу святых отец зело несогласно. И Устав, и прочии книги в кажении криве протолковаша, и на многия части разделиша, о чесом чти ниже. Также они древнее предание в кажении оставиша и похулиша, а свое новое кажение сочиниша, вместо трикратнаго двократное, си есть единою праве, второе преки, и в том кажении прознаменуют крест, сице +. И сицеваго вида крест, от дву древ сложенный, нарекоша четвероконечным, истинным животворящим крестом Христовым. И во свидетельство приводят сицевы глаголы: преподобный Иоанн Дамаскин глаголет: идеже крест Христов, тамо он и есть. И паки: образ крестный начертается от высоких на глубину сходя и на края впреки простираем. И паки: идеже начертан бывает крест, благословляет и освящает, и вся спасенная дает¹⁴³. Таже и сие писано есть¹⁴⁴: якоже пенязь царский имать образ, так знамение небеснаго царя напечатлевается в крещении и иных таинствах. Посем и сие: свет есть лица Божия крест, а идеже бывает света лишение, ту тьме пришествие. И прочая писания; а все приводят, якобы, глаголют, о кресте сицевом +, того ради и видом показаша.

В поданной книжке, которую поп Патрикий за руками подали в монастырь, – в ней пишет сице: А еже у нас осеняют кадилом праве и преки, о том согласия довольно показахом, да и видимо знамение креста Христова в крещении и на ризах в церкви святей сице + творится. Несть убо инаго креста на освящение, кроме Христова. И паки в поданной книжке о разделении своем, а на правоверных в укоризну пишут сице¹⁴⁵: То како убо не разделимся тех, аще вместо спасенныя печати креста Христова, инако знаменуют крестом, кадилом, кропилом, и явно убо тех, иже гордятся и любоначалия недугом болят, не хотяще покоритися написанней правде крестной, и тем церковь Христову разделяют, не бояся Бога... Того ради якобы и церковь разделили любоначальством. Зрите, слепии вожди и родословцы безконечнии: аще вы оное святое Писание и свидетельства о кресте Христове написасте, а иное вам не на оправдание, но паче в посрамление. Зане пророцы предвозвестиша и святии отцы написаша все согласно о едином кресте Христове, сложенном от трех древ, певга и кедра и кипариса, на котором Христос плотию пострада. А онаго вида, еже от двух древ, при распятии Христове соделаны быша дав креста разбойником, и о тех крестах святии не написаша и не рекоша, еже бы кресты Христовы, но разбойничьи. Также и царица Елена, егда обрете три кресты: един Живодавца, а два разбойничьи, а от того времени почитается в церкви един трисоставной крест Христов, первообразный. Також и образы крестныя, подобообразныя, от трех древ.

А якоже противницы в кажении прознаменуют, но аще они сия святыя церкви священнослужителей приуподобиша к любоначальной ереси, и сие обратится болезнь его на главу его и на верх его неправда его снидет¹⁴⁶. Зане во святой церкви како древнесвятии, тако и ныне в кажении крест Христов первообразный прознаменуют от трех, а не от дву древ. Такоже трикратным кажением Св. Троицу прообразуют и сице согласно со святыми, – в Толковой литоргии: Святитель востав, молитву творит, и дает диакону фимиам своею рукою, взем из ковчежца; он же, поклонився и благословение прием, и кадит потрижды крестообразно, обходит святую трапезу и двери алтаря и потом епископа и седящих с ним, и весь алтарь. В толковании: Се бо образ есть, иже епископ даст фимиам своею рукою из ковчежца: ковчежец есть таинство от Троицы, а Владыка-Христов образ носит; дает же фимиам – Дух Святый посылает, якоже Христос обещася; диакон же Троицу троекратным кажением прообразует, являя единство, яко Дух Святый неразлучен Отцу и Сыну же, но купно богословится со Отцом и Сыном, якоже нас научиша святии апостоли. И сицевое кажение пред Евангелием на литоргии...

А противницы трикратнаго кажения ненавидят, и кадить повелевают пред святою трапезою и окрест не трикратно, но двократно: единою праве, второе преки. И в том ссылку чинят якобы на Устав, на 10-ю главу, того ради и уставным нарицают. А та 10-я глава им не на оправдание, а на обличение. Зри ниже.

А во святой церкви пред святою трапезою и окрест, еже творится трикратно, си есть кадилом трижды или треми воздвижении: дважды праве, третье преки; крестообразно – еже крест знаменается и во образ Св. Троицы совершается. И сие кажение обычным нарекоша. И мы такожде сие кажение обычным нарицаем, но не просто, но самый церковный и древний апостольский и святых отец обычай.

Еще сей обычай, согласный Уставу и прочим книгам. Зрите согласие: Первое: всесодержащий древний всероссийский церковный обычай. Второе: сей обычай, творимый на Востоце в грецех, потом в России, и засвидетельствовася во всех церквах тмотысячно, архиереи, и иереи, и диаконы. Третие: Потом той же обычай содержаша древний отцы: Иов, Досиоей, Иоасаф и Феодосий, и прочии вси. Четвертое: Той же обычай прежде раздора содержа поп Димитрий и прочии. Зане они егда быша в сей обители и пред отцем духовным Феодосием сказаша, что вново кадити начаша не в давних летах, а прежде того кадили по обычаю святыя церкви. И того ради отец Феодосий в послании написа сице: Ныне же вам советуем и молим вас самим Богом, чтобы священникам Герасиму и Димитрию и диакону Александру отселе престати так кадити, а кадити бы но древнему церковному обычаю, якоже и мы от отец своих научихомся кадити. И ныне у нас в церкви святой той обычаи древний от отец святых в кажении держится. И в том кажении обоя – обычай и Устав – совершается, и крест знаменается кадилом, и во образ Святыя Троицы совершается.

И тако священный отец Феодосий в послании обычай и Устав непросто воспомяну, зане обычай Уставу согласует сицевым. Во Уставе 10 главе: пред св. трапезою и окрест со всех четырех сторон и жертвенник и прочая всюду по единому кажению, си есть по единому кресту. И по церковному обычаю, по единому же кресту; и тако пред св. трапезою и окрест кажение во всей литоргии. И в показанных службах, по 9 главе, не токмо по 9-й, но и по 4-й главе большия печати, сице: Подобает ведати, когда кадит иерей, кадит вечер на «Господи воззвах», в стихерах, и в начале утрени, и на 9-й песни; кадит же на «Непорочных» во всякую субботу и в неделю, кадит же и на праздники Господские, в начале великия вечерни, предт» Евангелием на утрени в неделю и по Евангелии, и празднуемым святым, егда чтут Евангелия. И на сицевых службах и на литоргии всегда пред св. трапезою и окрест по единому кресту, а кадилом потрижды, сиречь трикратно, пли треми возвождении, а по единому кресту. Зри в Уставе в 10-й главе сице: Подобает ведати, како кадить иерею или диакону. Первее станет пред св. трапезою и творит крест кадилом. И тако от полуденныя страны став, такоже творит крест. Подобно же и от восточныя и от полунощныя крестообразно кадит св. трапезу и весь св. алтарь.

Что же сего яснее о св. трапезе? Именно являет согласное обычаю: по единому кресту, а не по три креста.

Да что в св. церкви и обычное кажение именуется, и не просто, зане в Уставе, во многих местех, велит по обычаю кадить. Зри в Уставе большия печати, декабря 24 и генваря 5 дня: на вечернях купно и на литоргии пред Рождеством Христовым и пред Богоявлением в обоих службах напечатано: диакон кадит по обычаю. И сицевым показует не простый каков любо обычай, и не мирский, или иностранных язык, или жидовский обычай. Но и в Уставе, и в прочих книгах, являет обычай святой церкви, преданный от св. апостол и богоносных отец, который обычай, присно в святей церкви творимый на Востоце древле и в России во всех св. церквах и тмотысящи засвидетельствованный. И како тогда той обычай древнии отцы: Иов, Досифей, Иоасаф, Феодосий и прочии во святой церкви содержаша, тако и ныне непременно и не зазорно соблюдается. А ныне явльшиеся новоразвратники восхотеша в кажении и в прочих действах церковный древний чин и обычай изменити, рекуще, яко не требе быти церковному обычаю и должно де обычай отставить, яко и хомонное пение, понеже хомонное пение, и в кажении, аще де и древний обычай, и то де в России содержаша за неведение и того де ради должно в кажении обычай ныне оставить. И того ради обычай презирают и вместо обычнаго вводят новое кажение, вместо трикратнаго двократное.

Таже и во святый и великий день Светлаго Воскресения вместо трикратнаго посолонь обхождения уставляют быти просту выходу в северныя двери и противу солнца паки входить в церковь без обхождения в церковныя двери. И тако, чтоб то новое предание утвердить, а древний церковный чин и обычай помрачить и в ни что положить, возмнеша оный обычай быти просту и якобы вниде от человеческаго обычая. И помрачая обычай, на прелесть простаго народа, пишут сице¹⁴⁷: Каково убо крепко многовременный обычай, о сем убо глаголет Великий Василий сице: обычай бо многим временем утвердився, естества крепость приемлет. Но и св. Златоуст глаголет: и да навыкнеши, коликая обычаю есть крепость, Божиим заповедем одоле многажды... Дозде от поданной книжки.

Зрите, возлюбленнии, и умудряйтеся, а противнии посрамляйтеся: о сицевом, аще и Златоуст и Великий Василий воспомянуша, но не церковный преданный обычай, но человеческия и эллинския. Зане в Писании являет два обычая есть: обычай добрый есть и обычай злой. А противницы соравниша злый обычай с добрым. Зри, противниче, того ж Златоуста¹⁴⁸, глаголющаго сице: егда обычай в догматех будет, твердейший бывает...

И не токмо оное, но еще в поданной книжке написаша и сицевы хулы: якобы в кажении креста Христова не приемлем и якобы простыя махи приятнее.

А в поданной книжке написаше и сие: якобы во святей церкви некий поп отступил креста Христова в кажении и пристал якобы к нам, хульникам, и за нами многия хульныя ереси написаша. Також якобы во святей церкви начали творити кадилом и крестом и кропилом инако, противно кресту Христову. И паки сие: а вместо креста Христова, аще просто кто махает кадилом, како может освятити, и прочая.

О, непокоривии, доколе вам злый яд свой изливати и напрасно клеветати! Священный отец наш Феодосий написа в послании своем сице: Во святой церкви в кажении крест знаменается и во образ Св. Троицы совершается, и прочая. А ныне во святей церкви не инако како кадят, но такоже, якоже и отец Феодосий... И аще сице, то како мы – отступницы креста Христова?. Токмо разве истее рещи о них, зане они двократным кажением трисоставнаго креста не прознаменуют ...

В поданной во обитель книжке написали они в 7-м согласии: Пред св. трапезою и окрест с четырех стран и жертвенника и всего олтаря быти трикрестному кажению. А именно: на всенощной, и на литургии, и в субботу на вечерни. И в тех службах, ради трикрестнаго кажения, сице¹⁴⁹: но и о трикратном знамении креста Христова согласно указуют святыя книги, якоже иными вещьми трижды крестообразно. Тако и кадити трижды сице глаголют божественнии отцы: диакон кадит честный крест трижды и на коемждо каждении поклон.

На всенощной, иерей став пред св. трапезою, знаменает кадилом крест трижды и возглашает «слава святей». Зрите, противницы, оное глаголет на Воздвижиниев день, в кажении с четырех стран по три креста и по три поклона. Зане и в другом Уставе большой печати: Творит игумен на коейждо статье осенение честным крестом трижды крестообразно от четырех стран. А в Полууставе сице: творит иерей, яко и на первом воздвижении, три кресты в начале и в конец и прочая. И по оному их приводу яве мнят быти и пред св. трапезою и окрест с четырех стран по три креста и по три поклона. И не токмо на всенощной, но и на литоргии. Зане в том же трикрестном кажении в приличество написали сице, – в 11 согласии: иерей венчаемых знаменает рукою главы их потрижды крестообразно¹⁵⁰. Диакон кадит потрижды крестообразно, обходит св. трапезу. Диакон же трикратным кажением Троицу прообразует¹⁵¹. И сие такожде мнят быти в обхождении св. трапезы с четырех стран и по три креста и по три поклона. А сицевое кажение, в Толковой литоргии пишет, не токмо во обхождении св. трапезы, но и прочая, весь олтарь. Диакон же трикратным кажением Троицу прообразует, являя единство, яко Дух Святый неразлучен Отцу и Сыну же, но купно богословится со Отцем и Сыном, якоже нас научиша святии апостоли.

А во св. церкви по оной Толковой литоргии и по обычаю св. церкви трикратное кажение бывает: егда чтется св. Апостол, и тогда иерей кадит престол с четырех стран, и жертвенник, и весь олтарь и, стоя в царских дверех, игумена и оба крилоса и всю церковь трикратным кажением, еже есть кадилом трижды. Или что отец Феодосий в послании написа тремя возвождении, а по единому крестообразию и по единому поклону. И тако согласно будет не токмо пред Евангелием, но и в начале литоргии, – сице: Тогда епископ обходит св. трапезу, кадя и образ крестный творя, по трижды кадилом¹⁵². Зрите, оное во обхождении: кадя и образ крестный творя, – и се яве, един образ крестный, а не три образы крестные. И по оному Толковой литоргии во обхождении престола с четырех стран согласно, по единому кресту, и в Уставе в 10 главе – по единому кресту, а не по три креста и не по три поклона. Согласно же 10 главе во Уставе и во 2 главе – на велицей вечерни, сиречь бдении всенощном и утрени недельной сице: Кадит иерей крестообразно св. трапезу и весь св. олтарь, и прочая. И паки: Егда же иерей сотворит крест и поклонится. Зри: именно по единому кресту и по единому поклону. Паки в тойже 2 главе: И по кажении входит во св. олтарь и, став пред св. трапезою, знаменает кадилом крест трижды. И сие таковое: знаменает кадилом крест, и се яве: един крест. А еже кадилом трижды: и то, по мнению противных, не три креста, но кадилом трижды, еже есть трикратное возвождение, и тако кадилом крест знаменается и во образ Св. Троицы совершается...

В поданной книжке в 13 согласии: иерей копием знаменует вверху просфоры трижды крестообразно; иерей пред св. трапезою знаменает кадилом трижды крестообразно. И оное от начертания просфоры привлекоша к согласию, чтоб кадити в субботу на вечерни по три креста. А во Октаех 1 и 5-го гласов в субботу на велицей вечерни: иерей, взем кадило со благовонным фимиамом и став пред трапезою, знаменает кадилом трижды крестообразно и глаголет: Благословен Бог наш. И сие в субботу на вечерни о св. трапезе пишет такоже, что и оное – не о трех крестах и не о трех поклонах, но о трех кратах, еже кадилом трижды или треми возвождении, и по единому крестообразию. Зане оная субботняя вечерня написана и во Уставах: первое во Уставе в 9 главе: и на ту 9 главу не токмо на вечерни, но и на все службы, в Уставе, в 10 главе, именно о св. трапезе, по единому кресту, а не по три креста. А по три креста пред св. трапезою, кроме литоргии, егда кадят св. дары; а кроме того ниже по обычаю, ниже по Уставу, ни в которых службах не кадят. Зри в Уставе, 9 и 10 главы.

Такоже и около аналогии в Уставах и всюду велит кадить, якоже и престол.

И аще, по мнению противных, кадить престол трикрестно, то и окрест аналогии трикрестно же и по три поклона. И сицеваго не токмо по обычаю, но и по Уставу не бывало и в Писании нигде же сыщется. А что они привлекают и принуждают к согласию рукою трикратное ограждение от Толковой литоргии, и то к кажению не прилично, – сицевы ради вины. Первая крата в ограждении рукою прообразует первообразный трисоставный крест. Вторая крата – не другой какой, по той же преобразует трисоставный крест. И третия крата, по тому же прообразует, единый трисоставный крест, на котором Христос плотию пострада. А той трисоставный крест носит троичное число. Також, по Толковой литоргии, и трикратным рукою ограждением Святую Троицу прообразуют. А что рукою ограждение краты являет; а в кажении возводы краты являет: понеже в кажении в каждой крате являет от кадила Духа Святаго благодать...

А противницы как в кажении, тако и во ограждении прообразуют и, начертав, видом показуют крест от дву древ. И так, по их кажении, в трикрестном кажении три креста от дву древ и теми кресты мнят быти прообразовати Св. Троицу.

А на сие и на прочее требую от прочих, добре ведущих, разсуждения. И аще аз, грешный, написах дерзостию и явится Св. Писанию в чем несогласное, в тои прощения прошу.

Еще в XVII веке, вскоре после своего возникновения, раскол порознился в решении вопроса о приеме приходящих в него из «никонианства». Те, которые пришли к мысли, что можно содевать свое спасение помимо лиц иерархических, стали перекрещивать никониан. Те же, которые решились окормляться бегствующим от великороссийской церкви священством, такое учение признали неправильным, и стали употреблять чиноприем второго порядка. Порознился раскол в решении данного вопроса потому, что в том и другом решении имелись явные недочеты, восполнить которые никак было нельзя, а третьего выхода не было. Еще протопопу Аввакуму не раз приходилось отвечать на данный вопрос. Учение Аввакума было таково. Если младенец крещен в церкви – попом старого или нового поставления – по новому Требнику, то крещение не следует повторять, а следует лишь «довершить»: не делая «отрицаний» и «не погружая», необходимо попу прочитать молитвы по старому Требнику, помазать младенца маслом и миром, да около купели обойти посолонь: если же крещение было совершено по старому Требнику, то и такового «довершения» не требуется – безразлично: крестил ли поп старый или новый. Очевидно, сделав уступку в пользу крещения, совершаемого в церкви по «новым» книгам, Аввакум сделал, далее, уступку, и еще большую, в пользу крещения, совершаемого в церкви по «старым» книгам. Но признание крещения, совершаемого по «новым» книгам, не подлежащим повторению, для раскольников было совсем непонятно. Сам Аввакум учил, что. «всех еретиков от века ереси собраны в новые книги: духу лукавому напечатали молиться, в том же крещении сатаны не отрицаются». Если «не отрицаются сатаны», когда совершают в церкви крещение, то возможно ли «не повторять отрицаний», когда это крещение «навершается» в расколе? Поэтому другие расколоучители не подтверждали наставлений Аввакума. Но если учение последнего было слабо, в защите самого себя, то оно было сильно в нападении на противника. Суть дела, которою руководились последователи Аввакума, заключалась в следующем. Можно указать из истории церкви не мало примеров в пользу того, что по нужде может и мирянин совершить крещение человека некрещенного; можно доказать это и прямыми свидетельствами Писания. Но нельзя найти свидетельства, ни указать святоподобия, из которых было бы видно, что лицо неосвященное может совершать крещение над человеком уже крещенным, хотя бы и еретическим крещением. Перекрестить крещенного в ереси значит принять его в церковь первым чином. Совершить такой чиноприем может, по правилам, только архиерей или иерей. Поэтому и нет примеров, когда бы простец совершил перекрещивание. А между тем у перекрещенцев так именно и было: там перекрещивали простые иноки и бельцы. Отсюда, против такого возражения неперекрещенцев перекрещенцы оправдаться ничем не могли и должны были остаться безответными. Но были возражения и у перекрещенцев, против которых ничего не могли отвечать неперекрещенцы. Дело в том, что, отрицая наступление царства антихриста, неперекрещенцы не отрицали того, что с 1666 года открылось «последнее отступление». А если так, то неперекрещенцы не могли возражать перекрещенцам ни тем положением, что чиноприем приходящим от ересей не всегда был одинаков, ни тем, что крещение во имя Святой Троицы и в три погружения правилами признается за действительное, просто по той причине, что те правила были определены для еретиков, так сказать, обычного порядка; теперь же речь должна была быть о еретиках «последняго отступления». Ясное дело, что противникам перекрещивания приходилось стать на скользкую с раскольнической точки зрения почву. Вследствие этого в расколе очень рано начались разделения. В общине заграничных раскольников, живших в Швеции, раздорническия отношения между перекрещенцами и неперекрещенцами выразились в том, что зарубежные неперекрещенцы прокляли «закон» перекрещенцев перекрещивание их назвали «бесовским деянием», и произвели с ними полное религиозное разделение. В свою очередь и перекрещенцы признали неперекрещенцев «отпадшими» и отлучили их от «церковного» с собою общения. Около половины 90-х годов пример раздоров мы видим и на Керженце. Здесь дело кончилось победой над перекрещенцами: их противники решили отменить перекрещивание. Но сторонники перекрещивания оставались и здесь, и продолжали свое существование на будущее время. Было особое «соборное» рассуждение по вопросу о крещении приходящих в раскол и в Москве. Здесь «все присудиша купно, что никонианское крещение за крещение не вменять». Но Аввакум, к решению которого москвичи обращались с каждым вопросом, такое решение отверг. Поэтому неперекрещенцы в значительном количестве существовали и здесь¹⁵³.

В начале XVIII века во главе перекрещенских общин стояла поморская Выговская пустынь. В перекрещенские общины она посылала наставников и руководителей, и все устройство этих общин зависело от этой пустыни. Естественно, что к Выговской пустыни был обращен и вопрос о приеме приходящих в раскол «никониан». Присоединяя приходящих к свое» общине по большей части чрез перекрещивание, и давая такое же наставление всем подчиненным ей общинам, Выговская пустынь, конечно должна была дать и оправдание своей практики. В конце 1713 года, именно 22 ноября, в Выговской пустыни происходило особое рассуждение по вопросу о «никонианском» крещении. Главными участниками этого собеседования были Семен Денисов, родной брат Выговского киновиарха Андрея, и некий Иван Иванов, по прозвищу Астраханец. «Разговорам» велась запись новгородцем Алексеем Максимовым, живших в Выговской пустыни, которому это дело поручили оба собеседника. В решении вопроса оба собеседника сошлись: практику Выговской пустыни они признали правильною, так как «никонианское» крещение, как еретическое, подлежит, по их мнению, повторению. В сохранившейся записи Алексея Максимова доказывается прежде всего то положение, что всякий еретик подлежит перекрещиванию.. Этому посвящены 13-ть пунктов «Разговора». Так, обращается внимание на постановление Карфагенского собора, бывшого около половины III-го века, при карфагенском епископе Киприане: на этом соборе было постановлено перекрещивание навациан. О том, что и тогда не все одинаково смотрели на крещение еретиков, что Киприаново определение встретило возражение со стороны римского епископа Стефана, в «Разговоре» умалчивалось. Говорилось прямо: «Киприан с собором повелеша всякого еретика и раскольника крестити». К этому добавлялось: «добре, и в шесть лиц не будет». Это замечание имело в виду возражение, что не возможно перекрещивать крещеного во имя Святой Троицы. Затем в одном из пунктов говорилось, что «Василий Великий Киприанов собор похвалил» и если «изрек» на него «празднбсть», то не потому, что «не подобает второе крестить», а потому, чтобы «обращения» к церкви «были не леностны». Подобным образом говорилось о втором вселенском соборе, который относительно некоторых еретиков постановил, чтобы принимать их чрез миропомазание: тут пояснялось, что так «повелел собор» потому, «дабы к церкви обращались бодростне». Указывалось, затем, на шестой вселенский соббр, который запретил «изменять» правила разных соборов, в том числе и собора Карфагенского, повелев «неотметно» хранить его правила в тех местах, где они дотоле сохранялись. Затем, делался переход к указанию частнейших еретиков и констатировалось перекрещивание еретиков, крещенных в три погружения. Например, «воздержницы, по разуму правил, в три погружения крестиша, но Василий Великий повелел их второе крещати». Подобно этому, «Павел Самосатский, по разуму писаний, в три погружения крестил», и однакож «от него на первом вселенском соборе святии отцы повелеша второе крестити». Вообще, так как по 68-му правилу свв. апостол: крещенный от еретиков «благодати» не получает, то патриарх московский Филарет в своем «Изложении» повелел «всех еретиков крестить».

Такое рассуждение было предпослано в качестве основания для вывода о крещении «никониан». Почему? Потому что «никониане» – еретики и притом самые злейшие. Они «в сложении перст на знамение честнаго креста треми персты воплощения Сына Божия не исповедают». «В трегубой аллилуии у никониан, по Богородицыну явлению, прилагается чуждый Бог языческий». По Стоглаву, «не славят Троицу, но четверят, и Духа Святого от Отца и Сына исходяща исповедают». Велят «кланяться двучастному кресту»: это есть «богоотступление и латинской веры явление». «Распятие на двух древах пишут, латинским обычаем». «Крыж латинский на просвирах полагают». «К имени Iс прибавили букву». «Поклоны земные в великий пост отвергают». «Во св. четыредесятницу на ‟Да ся исправит молитва” и в день Пятидесятницы на вечерни на коленах стоят, подобящеся, по писанию старца Филофея Псковскаго, жидовом». Наконец, «в крещении миром вся чувства, ноги и прочия части тела, помазуют»: это, по свидетельству Кирилловой книги, – «жидовских законов премешение»¹⁵⁴.

Так доказывалась правильность беспоповщинской практики приема «никониан» при переходе их в раскол. Все еретики подлежат чиноприему первого порядка, т. е. перекрещиванию. А «никониане», бесспорно, суть самые злейшие еретики. Следовательно, никониан должно подвергать перекрещиванию. Но так как поповщина принимала «никониан» без перекрещивания, то, очевидно, нужно было перекрещивать и поповцев при переходе их в беспоповщину. Вопрос этот возник в слободе Ардони, в Стародубье. Слобода Ардонь Чернецкая возникла в начале второго десятилетия XVIII века на землях Киево-печерской лавры. Осадчим ее был некто Никифор Шаров в «жителями стародубского полку» – раскольниками¹⁵⁵. Так как эти раскольники были преимущественно беспоповцами, то Выговская пустынь скоро простерла сюда свое влияние. В 1712 году сюда дан был чернец Выговской пустыни Савватий, для отправления богослужения; тогда же был прислан и наставник – Спиридон Иванов, «муж мудрый, добре ведящий правильный разум и советы отец»¹⁵⁶. Посылкой Спиридона распорядился сам Андрей Денисов, временно находившийся тогда в Москве. Когда Спиридон Иванов прибыл в Ардонь, то беспоповщинская жизнь слободы, можно сказать, зацвела. «Во многие страны лучи своего разума» Спиридон «простре, и от многих стран очи к себе обрати, и вся внешния церкви посрами». «О, коликая тогда весна в людях показася, – говорит «Сказание», – яко и ленивые тогда многие плоды благие приношаху. Кий же тогда дух радости в ревнителех пребываша, во всех бо духовная благодать растяше». На богослужебных собраниях Спиридон произносил проповеди и своим красноречием привлекал многих. «Вси в день недельный и праздничный течаху во един храм молитвенный слышати медоточивых того словес и насладитися пиршества духовного».

В это время в Ардонь переселились на жительство многие беспоповцы с Керженца. Таковы: Макар Осипов, брат его Иван Осипов, Афанасий Стрелков и Петр Тимофеев Кривой. Эти лица стали проповедовать учение, несогласное с учением поморцев, и приобрели себе много последователей. Важнейшим пунктом, в котором они разногласили с поиморцами, служило учение о способе приема лиц, переходящих в беспоповщину. Всех таковых эти лица учили перекрещивать. Поэтому они перекрещивали и поповцев, живших в Ардони. И притом каких поповцев? Тех, которые родились и крещены «в лето от 1663 до 1667». Между тем от начала раскола было положено принимать приходящих, крещенных в этот период, «не второкрестя». Именно: «по совету высших в разуме мужей обще положено исперва, яко поморских, тако и понизовских, чтобы до числа 1667 от числа 1663 крещенных, аще и в новинах, обаче не второкрестити – от тех попов, кои крещены по старому, а по новому ставлены. Посему и бегствующих попов, кои крещены по старому, и по новому ставлены, крещенных от сих, натвердо не повелеша премудрии мужие второкрестить». В первом случае, когда речь идет о приходящих от «никониан», разумеются те новорукоположенцы, которые получили хиротонию от 1663 до 1667 года. «От лет премен 1663 до лета 1667 мнози древнерукоположенцы умроша, и мнози во оная три лета новорукоположишася, и от сих множайшие крещшеся и потом к древнеправославной церкви приступаху». Следовательно, и во втором случае, когда речь идет о крещенных от «бегствующих попов», правило могло простираться, кроме родившихся в период времени от 1655 до 1658 года и получивших крещение от новорукоположенцев этого периода, на тех еще, которые родились после 1658 года и были крещены в беглопоповщине от таких же новорукоположенцев. «И от таковых яко соловецкие и поморские, тако и зарубежские и нижегородские благоискуснии... суд положиша двома образы приимати: которые во оная три лета, до исполнения 1666 года, родившиеся и от тех рукоположенцев крещшиеся, за не воисполнение еще премен, обращенные не второкрещати положиша. А которые по исполнении 1666 года родишася, таковых второкрестити повелеша»¹⁵⁷.

Указывавшего на эти «древния» соображения Спиридона Иванова названные керженские беспоповцы порицали и заносчиво спрашивали его: «почто не второкрещает таковых ? Спиридон, довольно просил и молил» возражавших ему, «увещавая их отеческими, прежде бывшими, советы», но слова его успеха не имели никакого. Тогда Спиридон понял, что ему нужно письменно объяснить дело в Поморье и на Керженец. Сохранилось послание на Керженец. Оно писано в «лето 7223-е», т. е. в 1715 году. Адресовано было более видным представителям керженской беспоповщины: Иакову и Никифору, бывшим на Керженпе духовниками, затем: Семену Иеремееву, Ивану Михайлову Чуплову, Максиму Иванову, Ермолаю Федотьеву иконописцу, Василию Яковлеву, Елисею, Емелиану. Это были все люди «зело ведущие Писания». Спиридон писал им, как «главнейшим» арденских «раздорников». Кроме Спиридона Иванова, послание подписали: чернец Сергий, чернец Феодосий, чернец Стефан, Михаил Нестеров, Архип, Никон. Заключительныя строки послания говорили: «падше на честныя ваши нози, просим милостивне писанная прияти, долготерпеливне же прочести, а писавшим елей милости излияти, вопиющим: в требовании нашем не оставьте без разрешения. Елико же в сем невежливо изречено, просим своим благоумением покрыти и, оканчивающе сие, желаем вашего отеческого благословения и теплых ваших о мире церковном и спасении душ наших молитв к Богу».

Что же было писано в данном послании? О чем просило оно?

«Сетоваше древле Ревекка, яко во утробе ея два сына, Иаков и Исав, брань между собою творяху, и матернюю утробу братоборным томлением удручаху о перворождении. Ныне же в нас мати наша церковь: о, колико сетует несогласных ради сынов своих сих Петра Тимофеева, Макара и Ивана Осиповых и Афанасия Стрелкова, ревнующих в брани развращенному Исаву. Братию свою сущую ненавидят и чуждают, и сими хулами и доводами любимое носило матери – церкви святыя терзающе, и саму ю козноплетенным лжесловесием обложиша, и совет премудрейшаго мужа Андрея, преданный нам, попраша. Повелевающе и сами дерзающе от новорукоположенцев второкрестити, о чем и ваше благоразумие весть». Почему же так поступают пришедшие в Ардонь керженцы? Какое для этого основание? «На мнение же таковаго второкрещения предлагают от канона апостольского 46-го толкование сицево: епископ, или пресвитер, или диаков, аще не похуляет, ни ругается еретическому крещению, но приемлет крещеннаго от них, таковый да извержется». Указав предмет жалобы и основание, на которое ссылались обвиняемые, послание далее переходило к разсмотрению этого Основания. «Смотрим, и обретаем в сем еретическом крещении святою, соборною и апостольскою церковью разные суды, кои зде и предлагаем». Автор устанавливает всего четыре «суда». В первых трех доказывается что не всякое еретическое крещение подлежит повторению. В этом случае Спиридон Иванов разногласил с Семеном Денисовым, как тот высказался на собеседовании 1713 года. На вселенских и поместных соборах различно судили о еретическом крещении. «Овых повелеша, от еретиков крещенных, в соборную пришедших церковь повторяти крещением. Овых токмо помазовати миром. Овых же, точию прокленших ереси, приимати». В этих соборных определениях, конечно, нет противоречия «разуму святых апостолов», а поэтому эти соборные правила «всякого приятия достойны». Например, о еретиках «воздержниках» и «апотактитах» должно сказать, что их «во всех тайнах оставляет Дух Святый» и что крещение их – «еретическое крещение». Однако, некоторым, «иже во Асии», «изводилось» принять их крещение. Так говорят: архидиакон Алексий «законохранитель», живший 700 лет спустя после возникновения ереси воздержников; преподобный Никон, живший спустя 900 лет; и Матфей Властарь, живший спустя 1200 лет. По-видимому, эти «толкователи» канонов суть «противницы оному о крещении апостольскому правилу», но на самом деле нет: «в том же Дусе Святе и разуме каноны писаху и толковаху, смотряще пользу и созидание церковное: убо и приятни суть». То же самое нужно сказать и о еретиках арменах, впавших в Евтихиеву и Диоскорову ереси. Следуя указанию Иоанна Никейского, автор послания перечисляет «ереси армен» в 11-ти пунктах, и затем замечает: «И сия убо вся ереси во арменех, по свидетельству святаго Писания, до седьмаго вселенскаго собора быша; обаче в великих и соборных патриархиях, обращенных армен ко святей церкви токмо миром помазуют, а не кретцают». Из всего сказанного Спиридон Иванов делал общее заключение: «Итако убо от сих всех церковных судов явлено бысть, яко еретическое крещение не всяко повторяется, но разными образы в церковь Божию приемлется».

После этого Спиридон переходит к «четвертому суду» и говорит о «никонианах». Здесь упоминается о присылке атриархом Паисием московскому патриарху Никону книги «скрижаль», о соборах Московских 1654 и 1655 годов, посылке на восток грека Мануила и о проклятии двуперстников в неделю православия 1656 года антиохийским патриархом Макарием. Почему Спиридон ведет речь об этих событиях из времен патриаршества Никона, это понятно, так как все они касались обстоятельств исправления богослужебных книг и введения «новых» обрядов. Поэтому он далее делает добавление об издании в 1655-м, 1656-м, 1657-м и 1658-м годах Служебника, Триоди Постной, Триоди Цветной, Ирмология и Псалтыри Следованной, и затем перечисляет принятые тогда «противности». «По свидетельству новопечатных книг, разумеем быти до настания 7167 лета в Великороссии внесенныя архипастырями противности сия»: троеперстие, именословие, пять просфор, четвероконечный крест, изменение печати на просфорах, изменение имени Исус, изменения в Символе веры и в «отрицаниях» и «обещаниях» св. крещения, введение «неподобательного» чина воцерковления младенца, сокращение чина исповеди, и нововнесение «неслыханной» молитвы Трифоновой. Говоря, что «о сем вся токмо кратко пробег, воспоминая токмо важность» изменений, Спиридон добавлял: «И сия убо вся до исполнения числа 1666-го произыдоша, чего ради и не можем разумети их православными быти». Положение дела он пояснял сравнением. «Тайнозритель Иоанн в Апокалипсии, в главе 20-ой, предъяви: яко по тысящи лет разрешен будет сатана. Кое предсказание Иоанново церковной учители над папою Сильвестром Магусом, по тысящи сбывшееся, разумеют, якоже в Книге о вере, в главе 27-ой, читаем». Однако свидетельства не одинаковы. «Обаче тойже писатель о Вере, в главе 21-ой, не по исполнении 1000-лет римлян во отступлении быти разумеет, но по седьмом вселенском соборе, бывшем по Рождестве в 787-м лете, при папе Леоне III-м: во Франции веру седми вселенских соборов франкове дезнули нарушити, сиречь: в Символ вселенскаго исповедания веры прилагати начали другий прилог: и от Сына». Подобным образом и в Прологе 9 мая говорится об отступлении «западников» от «лета 809-го». И вот, как «святии отцы до 1000-го лета у латин в новотворных тайнах не исповедают Духа Святаго схождения, тако убо и ныне благоискуснии мужи до исполнения 1666-го года за новотворство и анафемы в тайнах схождения Духа Святаго не исповедывают». Но иное дело – вопрос о перекрещивании. Перекрещивать можно лишь тех, которые родились после 1666 года. «Которые по исполнении и 666 года родишася, таковых второкрестити повелеша». А родившиеся ранее второкрешению не подлежат. «И от такового благораззсудительства отец наших все Соловетстии, и Поморстии, и Нижегородстии страны, и Федосеевы, обращенных в древлеправославную веру, во оныя три лета рождьшиеся и крещенные, на всяко время без повторения приемлют. Обаче за сие никим зазрены, ниже ограждены, для того, что на сие присуждение имуще доводы древних случаев и преданий достоверных, о чем вышеположенные суды являют». Так поступали и поступают: соловецкий диакон Игнатий. Даниил Викульевич, Андрей Денисьевич, брат его Симеон, Леонтий Федосеев, Прокопий Макарьев и Петр Прокофьев. Но если не подлежат перекрещиванию крещенные новорукоположенцами, анафематисующими истину», то тем более так следует поступать с теми, которые крещены «бегствующими рукоположенцами». Ибо эти рукоположенцы «веры ради истинныя и преданий староцерковных бегствуют, и ни в коих членах богословия не погрешают, наипаче же и страждут за сие, дабы новин не прияти». Правда, в некоторых «преданиях» бегствующие «погрешают», но в общем они «далеко» отстоят от древних еретиков. «Тем же и суду ину и ину подлежат».

И так, «писаннаго закона» о приеме крещенных от «бегствующих новорукоположенцев» нет, но есть «уподобление» и «обычай церковный к искомому»: бегствующие рукоположенцы «далече суть оных воздержник и армен», как не менее «далече и сих рукоположенцев, анафематисующих истину, и не подобии суть всяко». Вот почему «повелеша вам от оных крещенные, не второкрестя, приимати».

Между тем керженцы, раздорники в Ардони, не так поступали. Например, из Ардони прибыл на Керженец некий беглопоповец Леонтий, и был принят духовником Осиповых Меркурием без перекрещивания¹⁵⁸. Три года был «в церкви равный христианом во всем» Леонтий и в Ардони, когда прибыл сюда. Но потом Афанасий Стрелков рассудил об этом иначе и перекрестил Леонтия в Великую субботу. Перекрестил Стрелков, затем, и всех тех, которые были приняты «в церковь» Алексеем Феодоровичем в присутствии Андрея Денисова. Вообще, Стрелков перекрещивал многих: «коих мы, убозии, – говорит Спиридон, – по совету отеческому приимахом, а той вышепомянутый Стрелков развращает, и от отеческих советоположений отводит и, уловя в свою лесть, второкрещает». При этом Стрелков вел себя крайне заносчиво, всех несогласных с собою всячески хулил и порицал. Например, вышеназванного Меркурия называл «плутом и хульником»; с Керженца были присланы в увещание Стрелкова особые грамотки: Стрелков похвалялся: «не верим и не последуем, для того, что их не отцы писали, но такой же мужик, как и мы, и вольно ему что хочет писать»; по поводу Андрея Денисова Стрелков говорил: «аще и отцы не по нашему будут творити, чужды будем».

Но вот, сообщники Стрелкова «зряще их после отец своих второкрестящих, возсташа на них, глаголюще: аще отцы ваши неправе учаще вас крестити, то подобает и вас, после их, второкрестити». Так как твердили это они настойчиво, то произошел раздор и в самой общине Стрелкова.

Спиридон Иванов умолял керженских руководителей беспоповщины повлиять на ардонских раздорников. «Тем убо, ради причин сих, с болезнью сердца нашего, молим вашу отеческую милость: умилосердитеся убо о нас, потщитеся благоразсудительными словесы сей пламень раздоров угасити, и зыблемыя нозе от подвижения церковнаго немощных братий посланием от высокаго вашего разума утвердите, и преподайте легкомысленным в нас совет, како доброе от злаго разумети, и лесть от истины отлучати. С коими ваше благоразсудительство им прикажете стояти: со оным ли Андреем и прочими, или со оным Стрелковым и подобными ему»?

Вот в чем заключалась жалоба Спиридона Иванова и его сообщников! Как из Поморья, так и с Керженца в Ардонь были присланы послания, направленные к утолению «церковного мятежа». Но никакого успеха эти послания не имели. Раздоры росли все более и более, и беспоповцы разделились в Ардони на несколько согласий. Так, некий чернец Вялый да Иосиф Адрианов, вместе с учителем своим – Клинцовским токарем, не присоединяясь к Стрелкову, вооружались и против общины Спиридона. «Начата» Спиридона «укоряти, нарицающе их общниками никонианских новин, яко до числа 1667 крещенные, не второкрестя, приемлют». «Подобает, – говорили единомышленники Вялого, – за сей прием и вас самих второкрестити, яко с новокрещенными оными соединились». В своих заблуждениях община Вялого далеко превосходила общину Стрелкова. «Сицевии второотщепенцы, сих первых далече от себе отделяюще, в толику дебрь сомнения заблудиша, яко мало что новокрещенцев еретиков не достигоша крещением, зане яве за грехи не крестиша, а за малое некое умышление новокрещахуся». И не два раза перекрещивались последователи Вялого, но были среди них и такие, которые крестились три и четыре раза.

В общину Стрелкова прибыл с Керженца «уставщик» Яков Семенов, «муж свиреп и упрямого обычая». Всего в этой общине теперь было до 300 человек. В 1728 году в Ардонь прибыл из Поморья некто Леонтий Федосеевич, «муж премудр, знающий учение риторское». Он созвал «собор» и пригласил на него общников Стрелкова. «На соборе канонно их истяза и, разуме раздора их грубость, отвратися их». Это повлияло на уставщика Якова Семенова, и понял, что «такового мужа», как Леонтий Федосеевич, «не послушати богопротивно», и убедил последователей Стрелкова отказаться от перекрещивания беглопоповцев, крещенных до 1658 года. Спиридона Иванова в это время уже не было в Стародубке: 1 ноября 1722 года в Стародубье началась миссионерская деятельность иеромонаха Иосифа Репиилова; раскольников, привыкших к свободной жизни в Стародубье, стали теснить; и вот, спасаясь от «гонений», Спиридон бежал «со многими» в Валахию. Но Макар Осипов и Иван Осипов остались на своем месте и поддерживали с прочими ардонскими безпоповцами разделение. К ним присоединились еще два деятеля: Федор Иванов и Федор Фомин. Скоро Ардопь вообще оскудела «добрыми наставниками». Уставщик Яков Семенов снова обратился к перекрещиванию беглопоповцев. Так он скоро и умер в «перекрещенском раздоре». Несколько ранее его умерли известные Иван Осипов и Петр Кривой. Брат Ивана Макар Осипов и упомянутый Афанасий Стрелков, наконец, несколько исправились, «в чувство доброе приидоша и в прежнем своем раздоре каялись: с «желанием» уничтожить последствия «мятежа» оба и умерли, Стрелков – «чернеческим образом».

После этого раздор поддерживали два упомянутые Феодора: Иванов и Фомин. По внешности они походили на строгих аскетов и этим привлекали к себе последователей. «Вели безженное житие, ядения мяса удалялись, пития хмельнаго зело ненавидели, сладких пищей не имели, одеждами худыми удовлетворялись, и, сих ради внешних их вин, стесняемые нуждою, мнози очи свои на ня обратиша». Но на самом деле оба эти лица не представляли ничего привлекательного. Это были простые мужики-пахари. Федор Иванов «при рале и ковач бяше; в великом уже возрасте Часовник и Псалтирь изучил; и ради чистого его единого жития во отцы духовные слепо его введоша». Но сам Федор духовника себе не имел. В 1751 году, как и раньше много раз, Федора Иванова и Федора Фомина звали на собор, «да дадут в делах своих ответ», но те на собор не пришли и так продолжали «оставаться в своем упорстве». Правда, они сами не прочь бы стать на сторону «поморского разума», но «боясь крамолы и вражды» со стороны «своей братии», показывали себя «постоянными и твердыми»¹⁵⁹.

Но если таково было положение вопроса о перекрещивании в стародубской отдаленной слободе Ардони Чернецкой, то не спокойно было и в других местах. Вопрос волновал умы в самой Выгорении, и только влияние Андрея Денисова несколько ослабляло напряженность настроения.

Вопрос о перекрещивании есть вопрос сложный и разносторонний. Мы уже сказали, что, по нужде, мирянин может совершить крещение человека некрещенного, но это крещение требует «довершения» со стороны священника. Во-вторых, простец не может перекрестить человека уже крещенного, пусть его первое крещение было даже еретическое. Нельзя указать на то ни одного примера, пи свидетельства. Между тем у безпоповцев, не имеющих иерархии, совершать крещение было некому, кроме простецов. Наконец, крещение еретиков не всегда повторялось, даже и законными иерархическими лицами, а часто принималось и за действительное. Так, например, первый вселенский собор постановил принимать навациан без перекрещивания¹⁶⁰. Второй вселенский собор повелел принимать некоторых еретиков также без перекрещивания¹⁶¹. Поместный Лаодикийский собор повелел принимать чрез миропомазание еретиков фотиниан¹⁶². Таким образом, беспоповцы, принимавшие «никониан» чрез перекрещивание, и с этой стороны поступали произвольно.

В Ардони Чернецкой очень рано выдвинулся вопрос о приеме крещенных в беглопоповщине. Но в «Разговоре» Семена Денисова с Иваном Астраханцем вопрос о беглопоповщине был обойден молчанием. В этом «Разговоре» шатко стоял и вопрос о «никонианах». Тут не было доказано ни то, что беспоповцы, не имеющие иерархии, имеют право перекрещивать, ни то, что «никониане» должны подвергаться перекрещиванию. И вот, Андрей Денисов, по возвращении из Киева, где он был в 1718 году, написал рассуждение о «еретическом крещении», под которым разумел, прежде всего, никонианское крещение. В этом сочинении, в вопросах и ответах, Денисов доказывал ту мысль, что «еретическое крещение» не имеет силы истинного крещения, хотя бы оно было совершено с соблюдением всех особенностей последнего. Таким образом, обходя наличные вопросы, возбуждаемые беспоповщинским перекрещиванием, Денисов изощрялся решить вопрос собственно посторонний. Но сделать это было для беспоповщины необходимо.

Начиная свою речь текстом евангелия: «аще кто не родится водою и Духом, не может внити в царство небесное», Денисов далее, в «объявлении», ставит вопрос: «будет ли от еретик в три погружения крещаемое – крещением водою и Духом»? На это дается ответ словами из Толкового евангелия: «аще на иная призывания их (еретиков) не сходит Дух святый – не сходит и на крещение». Отсюда Денисов делает заключение: «крещение еретиков не может быти водою и Духом». На вопрос: «что есть еретическое крещение»? Денисов дает такой ответ: «есть в еретической вере от еретик действуемое крещение: есть крещение развратами еретическими испревращенное; есть тайна, действуемая в воде, лишенная Святаго Духа, ересей ради; есть еретическое в воде крещение, не очищающее крещаемых, но паче оскверняющее». Поэтому «вся, яже еретицы церковная тайнодействия действуют, по еретицех еретическая нарицается. Но есть и крещение – еретицы действуют: убо по еретицех действующих еретическое крещение нарицается, – новациан крещение, и воздержник, и ариан нарицается. Убо и от всякаго еретика крещаемое крещение – еретиков крещение нарицается. Понеже от еретиков крещение лишается Святаго Духа, убо не сподобляется быти евангельское: водою и Духом». Далее есть вопрос: «чье крещение водою и Духом»? И дается такой ответ: «Христово и церкви Его православно-кафолической. В еретицех же, аще бы Христос изволил свое крещение быти, не лишилися бы они Духа Святаго. Но понеже они ересей ради лишаются в крещении Духа Святаго, лишаются и первоначальнаго происхождения Христова... Аще же от Христа не есть, от церкви православной не есть, Христово и православно-церковное не наречется: убо еретическое есть». Если крещение совершается во имя Святой Троицы и в три погружения ради получения благодати, то «для чего же еретическое крещение несть крещение, ибо и они для вышепомиловеннаго же получения благодати крестят, а наипаче кия в три погружения»? Ответ такой: «Для того: понеже ересей ради, яже стяжаша, оставляет их крещение Дух Святый». Далее, Денисов говорит о том, будет ли повторение еретического крещения согласно с исповеданием, что крещение есть едино? «Аще, по еретицех, второе креститися. – тако не едино будет крещение»? Нет, – отвечает Денисов, – «не тако, но едино: ибо православным крещением, водою и Духом, единощи будет крещен». Отмечая, что крещение «ради Святаго Духа» есть «просветительное, освящательное, очистительное, обновительное». Денисов о еретическом крещении говорит, что оно – «не просветительное, неосвящательное, неочистительное, необновительное, неснодобляющее Святаго Духа, не освобождающее первородного греха Адамля; есть, многих ради ересей богопротивных, не освящающее, но оскверняющее крещающогося». Только «тогда истинное крещение бывает, егда во истинном, православном благоверии, без примесов еретических, тайнодействуется; егда веры ради православныя, благочестиваго тайнодейства, Дух Святый в крещении крещающагося освящает». В заключение Денисов ставит еще два вопроса. Во-первых: «где бывает и может быть крещение водою и Духом»? Ответ такой: «Тамо, идеже правовернии правоверующаго правоверно крещают: идеже учение евангельское, апостольское, святых соборов, без развратов еретических, бывает; идеже предания церковная неколеблемо хранятся; идеже крест Христов, по Христову и церковному преданию, вся таинства и крещение освящает, ибо, по святых отцех, крестом вся таинства и крещение освящаются»; вообще «идеже вода чиста, идеже правовернии благочествуют, может быти». В переводе на иной язык это значит, что крещение водою и Духом бывает в беспоповщине, и только в ней. Во-вторых: «чрез что, или киим посредством бывает крещение водою и Духом»? Ответ: «чрез православную веру, чрез согласие церковное, чрез общее всем тайнам освящение, чрез знамение крестное, ибо без онаго ни кое освящение не содевается. Тако бо, по Христову и церковному преданию, и крещаяй, и крещаяйся, и прилунившиеся, первое на себе воображают персты крест Христов. И аще крещающий знаменует воду и крестящагося знамением честного креста. Посем во имя Отца и Сына и Святого духа, в три погружения, крещает. Понеже без правыя веры крещение не совершается, без креста животворящаго не бывает, без трех погружений не содействуется, без призывания Святыя Троицы истинно не будет, без чина церковного не знатно како крестити. Убо сия пять самонужнейшая посредства, с ними же все совершенство, водою и Духом, и надежно крещение бывает»¹⁶³. Опять все эти «посредства», по словам Денисова, есть в беспоповщине, а следовательно здесь есть и «надежное крещение».

Таким образом, Денисов доказывал, что еретическое крещение не имеет действительной силы, а потому непременно подлежит повторению. Что «никонианское» крещение есть еретическое, это в словах Денисова подразумевалось само собою. Но в начале XVIII века на Выге перекрещивали не всех, приходивших от «никониан», как об этом говорил в своем послании и Спиридон Иванов.

Так, например, когда около 1707 года сюда прибыл Василий Иванов Бармин, житель деревни Вагино, Двинского уезда, православный по вероисповеданию, то его не перекрещивали, а приняли чрез отречение от «никонианства» и чрез исповедь. В это время на Выге перекрещивали тех «вновь приходящих к ним молодых людей», которые имеют «лет по тридцати и по двадцати и меньше», а «которые приходят старее оных лет, тех «только «исповедовали»¹⁶⁴. Тут имело значение то предположение, что приходящий был крещен попом старого крещения, или нового. По крайней мере, такой ответ дал Андрей Денисов Ивану Алексееву, известному стародубскому жителю, когда он был на Выге в 1728 году. Иван Алексеев предложил выговцам 24 вопроса, из которых в одном спрашивал: как принимают выговцы крещенных попом «стараго крещения, а новаго поставления»? Андрей Денисов, по словам Алексеева, ответил ему так: «у нас положено у всех, таких отнюдь не повторяти крещение; аще ли кто дерзнет повторяти их крещение, да буди на нем суд Божий». Иван Алексеев спрашивал еще о «попах, новое крещение и поставление имущих»: как принимать тех, которые крещены такими попами? На это Денисов, по словам Алексеева, ответил: «я один не могу суд на второкрещение подати, но как общий разумных суд изволит»¹⁶⁵. Значит, в начале второй четверти XVIII века на Выге еще не был окончательно пешен вопрос: всех ли перекрещивать приходящих из «никонианства» и беглопоповщины, или не всех?

В поморском беспоповщинском расколе по вопросу о перекрещивании отделились от выговцев ладожские скитяне. Надо думать, что это произошло еще в первой четверти XVIII века. По крайней мере, называют «Слово» Андрея Денисова – «сожалительное, любви и трогательности исполненное возвещающее всему окружающему киновию христианству о падении ладожских скитян, и о строгом им наказе о несообщении с ними в богомолении и трапезе, доколе придут в чувство благочестия и исцелятся от своего пагубного недуга»¹⁶⁶. Сведения о ладожанах находятся в сочинении Григория Яковлева: «Извещение праведное о расколе безпоповщины», писанном 1748 году. По этому памятнику, пе реходящих в их скить ладожане не перекрещивали, и в этом вопросе они были главными противниками выговской пустыни. Скить ладожан находился на Икшозере, верстах в 50-ти от выговской пустыни. Первыми противниками перекрещивания были: иконник Феодосий, Василий Семсонов и некій Александръ. Лаложане были безпоповцы, но беспоповщинский порядок им, повидимому, не нравился. По крайней мере, среди них нашла успех проповедь некоего старца, по прозванию Кудря. Этот Кудря «умысли в лесе, разстоянием от них версть сто и более, пещеру и кущу поставити, и ту привождаше некоих малоумных и подслеповатых, гла-голя им, что тут я нашел епископа, которому сто двадцать лет, а при нем священник, и токмо лет сто, а живут зде, в земле, лет с восемьдесять, и никому не показываются, токмо мне единому; и к сим прельсти другаго старца же тако глаголати. И тако сотвори веровати всему согласию своему баснем своим. Того ради начаша ему, Кудри, давати ов денег, ов же хлеба, а ин книг, ладону, свеч и холста, и всех потребных, да несет ко епископу. Он же, Кудря, вся таковая про себя употребляше, а на место им приношаше овогда аки просфоры, овогда аки хлебы священные, а иногда аки и евхаристии частицы, вся же сия сам действуя собою. И тако прельщая, бяше лет осмь, дóндеже лжа его обличися»¹⁶⁷.

Споры по вопросу о перекрещивании происходили и в других местах. Например, есть известие о сильном раздоре между поповпами и перекрещенцами в Сибири. Сохранилось письмо священноинока Сергия, руководителя тобольской поповщины, к полковнику А. И. Парфеньеву, в котором Сергий жаловался на притеснения, какие испытывала его община от перекрещенцев. «Отовсюду, – писал Сергий, – нам велия скорби и беды ныне чинятся: от вашей милости страх; от новокрещенцев беда – хотят перекрещивати, а пустопопы – простые мужи – хотят быти, а священство велят отложити; по истине нельзя, что нам не горети. Токмо от вашей милости обережи не будет, в конец нас зде воры те погубят, и за неволю в Тобольск ехать, да пред князем, и пред митрополитом, и пред всем народом, с новокрещенцами переведаться: почто хотят перекрещивати, и откуду такая им благодать дана – по правилам святых отец и по Кормчей книге разбирати? А мы подлинно ведаем, что втораго крещения несть. А нас называют еретиками, а вы нас – раскольниками. Лучше Писанием разобрати, и правда вся явится»¹⁶⁸.

В первой четверти XVIII века появился толк «самокрещенцев». Это был протест против беспоповщинской практики – предоставлять перекрещивание мирянину. Мысль о самокрещении первоначально возникла в голове какого-то «мужика» Романа, вероятно из села Дунилова, Ярославской губернии, так-как памятник называет его «Даниловцем». Роман «учил народы российския крещенным перекрещиваться, вшедше в воду», с произнесением слов: «крещается раб Божий»¹⁶⁹. Причину такого способа крещения Роман указывал в том, что «в нынешних временех все отступили от православия; как от попов, так от чернецов и простых мужиков не действует благодать Святаго Духа». Крестились самокрещенцы «дважды» и «трижды». То есть: если в самокрещенство переходил бывший, например, выговец, перешедший в безпоповщину из православия, то самокрещение над таковым было уже третьим крещением: крещение в православной церкви, перекрещивание в беспоповщине, и самокрещение при переходе в новый толк.

О «самоперекрешиванцах» упоминает и названное «Извещение праведное» Григория Яковлева. Здесь говорится: «ни от кого не приемлют ни покаяния, ни перекрещивания, но сами ея кийждо перекрещивают, зашедши просто в воду, токмо приговаривая обычная словеса, яже о крещении»¹⁷⁰.

Так как младенцы сами себя крестить не могут, то были в первой четверти XVIII века такие беспоповщинские общины, в которых крещение младенцев совсем не допускалось. Так, например, около 1710 года в местечко Янгоры, Карпогольского уезда, был вывезен из деревни Талицыны горы некто Иерофей Андреев. Жил он здесь в раскольнической общине около 20 лет. После он показывал, что «жили они», т. е. Иерофей и его родственники, с прочими раскольниками, церкви Божией не имели, отцов духовных для исповеди не призывали, никаких церковных таинств не сподоблялись, крестились двоеперстным сложением, ловили себе беглых девок, жили с ними, не венчаясь, как с сущими женами, приживали детей, которые или умирали, или оставались в живых некрещенными, матери молитвами не очищались, имена же младенцам давал старец Иов Матарыга»¹⁷¹.

Таково было положение вопроса о перекрещивании в безпоповщине. Протест против совершения перекрещивания мирянами сказался и со стороны беглопоповщины. В первой четверти XVIII века некоторые поповщинские толки еще допускали перекрещивание. Так, около 1709 года на Керженце существовали «скиты»: павлиновщина, андреяновщина, иосифовщина, которые, принимая «нынешних попов», в то же время «перекрещивали людей, пристающих к их вере, кии суть ниже 60-ти лет». Крещение православное они называли «еретическим» и говорили, что «крещение еретическое несть крещение, но паче осквернение». А «иже выше 60-ти лет, тех не перекрещивали», говоря, что таковые крещены «истинным крещением», еще прежде патриарха Никона¹⁷². Но требовавшие перекрещивания поповщипские скиты прекратили свое существование, и со стороны поповщины мы встречаем сильный протест против перекрещивания лиц, переходящих в раскол. Сохранилось два послания иеромонаха-схимника Герасима, вероятно того самого диаконовца, от лица которого было написано послание с Керженца на Ветку в феврале 1716 года¹⁷³. В приписке к этим посланиям сказано, что Герасим «древних ради преданий странствовал по многим местам», и скончался «в лето 7260-е, на Кубани». Во время миссионерской деятельности Питирима нижегородского на Керженце, диаконовцы бежали с Керженца в разные отдаленные места. Вероятно, Герасим был из числа этих беглецов. Жизни Герасима было «90 лет». Так как трудно ожидать литературной деятельности в глубокой старости, то время написания посланий можно относить приблизительно к 20-м годам XVIII века, или несколько ранее.

Первое послание очень обширное¹⁷⁴. Кому оно было послано – не видно: вероятно – «всюду разсеянным за имя Христово», как говорится в приветствии послания. Начиналось это послание обширным приветствием: «Господи Исусе Христе, Сыне Божий, помилуй нас. Христоподражателем сущим и горних красот желателем, и взыскателем небесныя славы, и причастником райския светлости, узким и прискорбным путем шествие творящим, истиннаго православия рачителем, и закона святых отец и всея души хранителем, Христовым воином, и чадам святыя, соборныя и апостольския церкви, и рабом истиннаго Бога, и священнослужителем великим отцем, о Христе пастырски чиноначальствующим, и прочим всем, благодатию Святаго Духа хиротонисанным, в дело служения тайнаго приношения безкровныя жертвы, и в постничестве присно светлосиятельным, и ангелообразнаго схимоиночества, аввам отцем, и богомудрым старцем, православно правящим благовестие истины евангельскаго богословия, и апостольскаго светолучнаго проповедания, седмочисленно от вселенныя утвержденнаго, благочестно содержащим истинных догмат правую веру, и всюду расеянным за имя Христово, пречестным отцем и братиям нашим, и всему богоименитому собору, единоревнителем отеческаго благоверия, – от Бога Отца, и Господа нашего Исуса Христа, и Утешителя Пресвятаго Духа, благодать и мир преизобильно и богатно да умножится, и в богоугодном житии сугубо о Христе здравствуйте»! Так приветствуя адресатов послания, составитель его упоминает и о себе. «Наше же недостойное смирение чрез дальное разстояние усердно требуем вашего отеческого благословения и умильне кланяемся до лица земного».

После такого приветствия, указывается предмет послания. Автор начинает напоминанием, что Господь, предвидя имеющее быть «в последние дни смятение», повелел, чтобы христиане «ни к. чему иному бежали, токмо к Писанию». «Аще убо на ино что взирати будут, – прибавляет автор, – соблазнятся и погибнут». И еще Господь сказал: «испытайте Писания, яко вы в них обрящете живот вечный». Опираясь на Писание, мы «всякое иоворечение, – говорит автор, еретичествующих, ухищренное каварство, еже сопротивлятися истинному богословию правыя веры, еще же ныну всяку ересь, яже на соборех пли по них бывшую: сия вся и подобная сему, от души ненавидим, и от сердца отвращаемся, и проклинаем». Таково, например, «ныне произнесшееся необычнаго закона учение о святом крещении». Мы, – говорит автор, – «самосмышленное мудрование, от некиих вносимое, от себя отражаем и неприемлем, и божественными каноны и евангельскими предании, яко некиими стенами, себе ограждаем, и сопротив онех дерзостне вешаем, да... чиста явится церковная нива». В чем же заключалось это «необычное» учение о крещении?

«Понеже в предваршая времена неции от отец у нас в России, по отпадении веры, от ереси приходящих совершенно крещаху, священпицы суше, и святым миром помазоваху, инии яге токмо единым миром помазоваху, и тем наполняюще, со христианы сочетоваху». Так поступали священники вскоре после появления раскола. «Неции же ныне, от простолюдинов суще, в таковую дерзость таинства святого себе вметаху, еже от лет числа падения веры, 666-го лета, крещаху». И так поступали не одни невежественные простолюдины. «Инии же мнози и от инок таковая же творяху, и ныне творят же». При этом автор указывает и основания, на которыя ссылались перекрещенцы. «И сице убо сии покрещевающе оных, вину приемлют от 1-го правила и 47-го Василия Великого, еже о чистых и о воздержницех воспоминают, како восприимати и ко святой церкви причтовати: такожде и от Изложения бывшаго светейшаго патриарха Филарета Никитича Московскаго и всея России, яко бы он тако законополагает, чрез вся святая, соборная и отеческая, правила¹⁷⁵, и якобы за богомолие едино покрещевати повелевает от белорусцев приходящих к православной нашей вере».

Отмечая, что данное рассуждение неправильно, что многих еретиков, в три погружения крещенных, правила повелевают принимать только чрез миропомазание, автор, далее, говорит: «Мы же сия вся божественная правила святых апостол и всех святых вселенских и поместных соборов, и прочих святых отец, особь по соборех бывших, добре разсмотривши, и соборное Изложение Филарета патриарха, – должны есмы последовати и сприлагатися обычаю, содержащемуся во святей и апостольстей церкви, по преданию и по повелению... вселенскаго 6-го собора, по правилу 95, како повелевает обращающихся от еретиков приимати, и на три чины разделяли: овых убо покрещевати, овых же святым миром помазовати, а иных же, токмо вся ереси, с ними же и свою, проклеите, и тако на общение приимати». Например, о еретиках арменах Матфей Правильник говорит, что «в великих и соборных церквах, рекше в патриархиях и митрополиях, и прочих», их «не покрещеваху, но токмо божественным миром помазоваху». Между тем Иоанн, митрополит Никейский, свидетельствует, что «армени тьмами в ереси впали, и от соборныя церкви отчудились, и от Кесарийския церкви поставления не приемлют», и потому «от них крещаемии суть язычницы некрещеннии». И однако святая, церковь не отвергала крещения армян. «Сицевых ради тмочисленных ересей, содержащихся в них, святая восточная, соборная и апостольская церковь, совершенного в три погружения крещения, не отревает, но приемлет, токмо святым миром помазовати повелевает». Отсюда видно, что еретики за ереси «не покрещеваются». Дело здесь в «действе» самого крещения. Правда, собор при епискогие Киприане повелел еретиков крестить, но Лаодикийский собор, в 7 правиле, еретиков новатиан повелел принимать чрез миропомазание. Что касается крещения раскольников, то таковое также принимается без повторения. «Сим последуя, Василий, великий отец, светильник церковный, от раскольник совершенное крещение приемлет», а «несовершенное крещение отмещет». Следовательно, если отвергается крещение, то – «не за ересь», а «за несовершенное» крещение. Так управлялась церковь до лет 6-го вселенского собора, а после него так же и «до лет настоящаго сего времени, – уже лет 1000 и более». Злые были еретики ариане, македониане и аполинаристы. «Кто убо треклятого Ария еретика злохульнейший ин бе, – на самаго Единороднаго Сына Божия и Бога, Творца всяческим, возстал ? Или: кто злочестивейший треокаяннаго Македония, еретика суща, ин бе, – хулившаго самый животворящий истинный Дух? Или: кто нечестивейший проклятаго Аполлинария еретика, – он бо единоестественна Бога нашего Исуса Христа быти блядословяше, и одушевленну плоть, кроме ума, глаголюща, и опресночная служити повелевающу?» И однако церковь принимала их, т. е. ариан, македониан и аполлинаристов без перекрещивания. «И сих убо всех и иных множайших, подобных сим, еретик, о них же божественная правила свидетельствуют – святая церковь крещение их приемлет». Только крещение не в три погружения и не во имя Святой Троицы не есть истинное крещение, но «паче осквернение». Поэтому и «преизящный рачитель божественному Писанию и изрядный в философии Иосиф Волоколамский в книзе своей о воздержницех сведетельствует, в слове 15-м, на два чина еретиков разделяя. Овех, по божественныму правилу, крестить повелевает, других же токмо миром помазовати, и тако причащению сподобляти пречистого тела и крови Христовых».

Затем автор переходит к вопросу об «Изложении» патриарха Филарета. «Еще же, –говорит он, – и от Соборнаго Изложения святейшаго патриарха Филарета московскаго и всея России свидетельство вкратце зде предложим, о вышепомянутой же вещи – о избрании святаго крещения». Вот что здесь говорится.

«Единопогруженцов и обливанцев от латин, римлян, и ляхов, и лютор, и поляков, и белорусцев, и прочих еретических вер, совершенно в три погружения крестити повелевает, и миром, и маслом помазовати: всем сицевым чин предлагает тако. Трипогруженцев же, от ереси приходящих ко святой церкви, во второй чин полагает, и покрещевати не повелевает, но по отрицании и по проклятии ересей их, токмо святым миром помазовати». Крещение в три погружения составитель Изложения, по словам автора, признает за действительное крещение. «Проклинает же и не приемлет несовершенное, не в три погружения, еретическое крещение».

Защитники перекрещивания говорили, что патриарх Филарет положил перекрещивать униат-белорусцев за одну вину – «за папежское богомолие»¹⁷⁶. По поводу этого Герасим замечает: «Како убо ныне неции о Изложении» Филарета «неправе смысляще, и зле преткнувшеся о вещи сицевей – о святом крещении, откуду свидетельство вземлюще, и онаго мужа расколом святыя церкви облагающе, по своему самомнению: якобы сей чрез святых апостол и святых отец божественныя правила полагает во своем Соборном Изложении: от белорусцев, крестящихся севершенно в три погружения, паки покрещевати совершенным крещением в три погружения за едино папежское богомолие, кроме инаго, яже о вере, церковных догмат преткновения». Такое толкование, по мнению Герасима, есть расколотворение»: ни в каких правилах, или писаниях нельзя найти подтверждения, тому, чтобы «за едино богомолие еретическое или отступническое» повторять крещение, правильно, в три погружения, совершенное. И Филарет такой мысли допустить не мог потому что сам свидетельствует, что он не «новое предание» вводит, а «древнее, укрепляюще, пополняет», повторяя «правила святых отец, и святых апостол, и седьми вселенских и поместных соборов». Здесь указывается и повод, по которому состоялось Соборное Изложение Филарета. «Случися бо тогда о сицевей вещи – о святом крещении расколу быти во святей церкви российской от Ионы, митрополита Сарскаго и Подонскаго, иже повеле двум священникам, Ивану и Евфимию, пришедших от латинския веры двух человек ляхов, Яна Слободскаго, да Матфея Светицкаго, не повеле крестити, но токмо святым миром помазати их, обливанцов сущих». Филарет обличил Иону и, созвав собор, охарактеризовал на нем латинскую веру: «горше всех древних еретик панежников нарицает», и «за еретическое крещение паки покрещевати повелевает, а не за еретическое и папежское богомолие едино: ибо о богомолии тамо ни едино слово воспоминает». Итак, как в древности не было такого обычая, чтобы еретиков или раскольников, получивших правильное крещение, перекрещивать «за богомолие еретическое или отступническое», так не мог ввести такого порядка и Филарет, Следовавший в решении данного вопроса древним правилам. Напротив, сама церковь совершала богомолие за пап до лет патриарха Цареградского Сергия. «По отступлении бо от православныя веры, егда отступи Формоз, римский папа, и по нем быша седмь пап, единоравных ему, даже до Христофора проклятаго папы, девятаго по Формозе, святая восточная церковь за оных пап вышереченных, бывших осми до Христофора, богомолие о таковых содержала, и поминовение во всяком приношении творила, даже до лет Сергия, патриарха Цареградскаго». Только Сергий отменил поминовение пап. «Он бо по совету всех вселенских патриархов, и со всем освященным собором, папежев оных, римских еретиков, из поминовения изверже и конечному проклятию предаде»¹⁷⁷. Но и после этого проклятия приходящих от латин восточные иерархи не перекрещивали. Точно также поступали и русские благочестивые иерархи. Только ныне явилось «необычное во святой церкви предание».

Правда Филарет повелел белорусцев-униат принимать чрез перекрещивание. Но нужно помнить то основание, каким руководился патриарх. «Последуя восточных суду, Филарет, патриарх московский, в изложении своем о белорусцев, не от лет отступления оных, но по качеству крещения, тех крестити устав положи, о чем и самое того Соборное Изложение свидетельствует». Поэтому «откуду сицевии свидетельство и последование на оное приемлют, да, от числа лет отступления прав церковных, приходящих к ним второкрестити, не вем. Токмо разве от совращения преданий церковных и от своего смышления». Вся особенность белорусцев заключается в том, что они совершают крещение не чрез погружение, а чрез обливание. Вера «якоже в нас, тако и в них, равне проповедуется. Но чрез погружение и обливание в крещении разнствуем им». Поэтому «да престанут ныне враждебницы облыгать святую церковь, аки бы она трипогруженцев за едино богомолие папежев второе крещаше; но да разумеют, яко Филарет патриарх в оных попах отступниках не богомолие вменяя велико, но – отступление и прекращение в крещении действ, повеле тех от белорусцев крестити».

У белорусцев замечается большое многоверие. «Во едином дому их, у отца с детьми, у мужа с женою, у господина с рабы, веры три или четыре: ов убо в них держит веру христианскую, ин папежскую, ин люторскую, ин кальвинскую, ин новокрещенскую, ин сасскую, а ин арианскую». Многие из них и за папу Бога молят. А церковь «аще и христианская есть, а молит Бога за папу: такая у них церковь нарицается униа». И в этих «униатских церквах, под паствою папьи, римскаго, митрополиты, архиепископы, епископы, архимандриты, игумены, протопопы, попы, диаконы и инии причетники мнози пребывающе, древнее святых апостол и святых отец не все держат; а от вселенских патриархов не мало уже лет о сем не исправляеми и не пасоми быша». Некоторые держатся правой веры и «терпят беды и напасти правды ради хритианской веры», но большинство помрачилось «тьмою еретичества»¹⁷⁸.

Теперь понятно, – продолжает автор, – «в которых белорусах моление за папу содержится. Яве есть отсюду, яко во отступницех онех и проклятых униатах, под благословением и паствою папы живущих, и тьмою еретичества римолатинскаго помрачившихся, и в папином учении пребывающих. Тии бо за папу Бога молят, и по римски не в три погружения крещают, и миром и маслом не помазывают. И таковаго их крещения Филарет не приемлет, и совершенно крестити повелевает. А отнюдь не за едино папино богомолие, яко же неции мнят». В Белоруссии тогда были и такие священники, которые находились под паствою константинопольских патриархов; их нужно отличать от униатов, о которых говорится в Книге о вере и в Книге Кирилловой, в посланиях князя Острожского¹⁷⁹.

Итак, Филарет патриарх «не по ересем и не по богомолию еретик, от оных белорусцев, крещение избирает, но по действу крещения испытует: како кто крещен, – совершенно ли, в три погружения, или обливан. Трипогруженцов покрещевати не повелевает, но тако приимати, о ересех же и богомолии ни едино слово от них вопрошает. Еже бы рекл: от какого попа крещены были – от благочестива ли, или от нечестива? и како вера его есть? и како символ православныя веры содержится у него? или како безкровная жертва совершается у него, – на квасном ли хлебе, или на опресночном? и чем воображаются просвиры – трисоставным ли крестом, или ни? как и прочая вся таинства церковная, и уставы, и предания отеческая соблюдаются? или како сложение перст слагается у него в знамение креста – православно ли, или ни? или како люди благословляет, двема ли персты, или ино странно некако? или како народ поучает персты слагати и креститися? и иная сим же подобная? или за кого Бога молят, – за православных ли архиерей, или ни»? Но ни одного такого вопроса приходящему от белорусцев, по «Соборному изложению», не предлагается. «Аще и различны и многи веры быти в них еретическия глаголет, но о ересех не вопрошает, и о богомолии еретическом не истязует».

Не мог Филарет и разногласить сам с собою. «Како убо овех трипогруженцев еретических, совершенно крещенных, крещение отмещет, овех же приемлет: еже от белорусских попов за едино папино богомолие, совершенное в три погружения крещение, отмещет, а от инех еретик, многоразличныя ереси имущих, чин полагает в том же Потребнике совершенное крещение приимати, и токмо святым миром помазовати». Так учит печатаемый в Потребнике «чин» принятия от ересей, начинающийся словами: «Аще кто в ереси быв, крещен сый». Как видно из содержания этого «чина», церковь крещение еретиков «не обругает и еретическим не нарицает, но токмо единым проклинанием ересей таковых очищает и святым миропомазанием. Аще ли таковое крещение, по их смышлению, еретическим нарицати, то святую церковь сицевым расколом облагати подобает, яко бы она даже и до днесь нечиста от раскола пребывала, еже таковое предание содержала». Правда, 46 правило св. апостол гласит: «крещение или жертву еретическую приемый святитель, не священ». И 47 правило: «второе крещаяй истинным крещением, и не покрещеваяй оскверненного от зловерных, таковый святитель не освящен». Но здесь разумеются те еретики, которые были современны по_т явлению апостольских правил и у которых не соблюдалась установленная форма крещения. Поэтому отцы «прокляша несовершенное еретическое, не в три погружения, крещение, от еретик бываемое, и таковых совершенно крестити повелеша приходящих ко святей, соборной и апостольской церкви, яже тогда, и ныне, и во вся веки веком».

«Мы же, грубии, – говорит Герасим, – за благодать Господа нашего Исуса Христа, истинныя предания святых отец наших радостно приемлем и лобызаем, ничтоже сумнящеся». Именно, он указывает как на норму в вопросе о приеме приходящих от ересей, на 95 правило 6 вселенского собора. При этом Герасим добавляет: «прочая же, недостаточная нами, на добре ведущих отец и братий, искус божественных писаний имущих, возложихом исправления о сих».

В заключение Герасим делает обращение к тем лицам, которым посылалось его послание. «К вам себе приражаем, священным пастырем, и богомудрым великим отцем, и ко всему богоименитому правоверных собору, содержащих благочестия истинного догматы восточныя церкви, о имени Господа нашего Исуса Христа всюду живущих нераздельно. Просим соборного о Христе, всем полезного, разсуждения, и молим благодатию Святаго Духа мы, недостойнии, ваше преподобство, богомудрых отец сословие. Не презрите Господа ради всемирнаго лика христианскаго народа, и от них молебный глас, от усердия испущающь, и услышите жалостне вопиющих и умилению слезящих ны, за общее смущение святаго крещения, помилуйте. От болезни души предложихом повесть, во истории сей, к разсуждению премудрости, к вам, по Евангелию Христову, и ко благопотребному поможению, к церковному исправлению, по божественных апостол учению, и седмочисленных соборов правильному изложению, в полезное всем спасение, и в приличное христианам утверждение. Сего ради провозгласите пастырски о Христе богословия гласом, и накажите церковная чада Божиим страхом, яко да правильно о святом крещении возвестится, и всяк соблазн претыкания вашим о Христе отеческим судом да пресечется, и свет благоверия пред человеки истинно да возсияет, многоплодныя добродетели евангельскаго жития возрастивше и премудрости талант верного раба многосугубне принесете, и вечной радости наследницы будете Господа своего... Пребывающе в богоугодном Житии, сугубо о Христе здравствуйте. Чрез дальное разстояние усердно требуем о Христе вашего, преподобных отец благословения и любовно кланяемся до земнаго лица»...

Далее делается еще обращение к каждому частному читателю. «Еще же всяк, православный читатель, вся чувства своя очистив и облекся во вся оружия Божия, зри и обращай тамо умное око, уткуду диавол, рыкая яко лев, приходит, иский церковь Божию растерзати; ополчайся к брани мужественно, повинуйся под крепкую руку Божию, и ничтоже тя вредити может. Тебе еще особь молю, православный читателю и сверстниче мой, не сообщайся молвами и попечением житейским: аще наказанный – добре, аще ненаказанный – почитай божественная словеса, любезно стяжи полезная; проходи словесно, разсуждай десно... Поминай Христово слово, еже рече: могий вместити, да вместит. Не едино бо дарование Духа Святаго всем дается, но по мере. Ты же, елико можеши, вмещай. Плотски же не высокомудрствуй. Плотское мудрование смерть есть, а мудрование духовное – живот и мир ... Проси от дающаго Бога всем премудрость духовную, и почитай прилежно, ревнуя учению... Начало же сей премудрости имей в сердце своем – страх Господень, и разум благ всем, творящим и, в нем же вся заповеди исполнити можеши. Тем же, любезный читателю, слыша словеса сия, буди усерден на послушание божественных Писаний, и их глаголы, яко водою, напояй свою душу. Всяко бо Писание богодухновенно и полезно есть по учению, к исправлению, к наказанию, яже в правду, да совершен будет Божий человек, и на всяко дело благо уготован. И тщися, елико можно, по сих творити. Сим бо образом многа поживеши лета и приложатся лета животу»¹⁸⁰...

Таково содержание послания иеромонаха Герасима! В нем ясно был доказан полный произвол беспоповцев, допускавших простецкое крещение, и тем более – перекрещивание. Крещение мирянином еще некрещенного хотя и допускается, но такое крещение требует дополнения, и не может быть введено в общую, всегдашнюю практику. Перекрещивание, которое раскольники совершали над «никонианами» и беглопоповцами, прямо правилами воспрещается, если подразумевается перекрещивание со стороны простеца, мирянина. Герасим основательно разобрал и ссылку беспоповцев на «Соборное Изложение» патриарха Филарета, доказав, что Филарет повелел перекрещивать белорусцев-униат не «за моление за папу», а за то, что они совершали крещение чрез обливание, а не чрез три погружения. Если же в вопросе о приеме приходящих от ереси принимается в расчет правильность формы крещения, и на этом основании таковое или принимается за действительное, или повторяется, то напрасно перекрещенцы; оставляя в стороне этот вопрос, указывают на множество других ересей «никонианства», так как о таковых в этих случаях совсем и речи не бывает. Так рассуждал иеромонах Герасим, и его слова имели бы силу полной убедительности и неотразимости, если бы он не разделял мнения о никонианах, как еретиках «последнего отступления». Но по этому вопросу в его послании никаких замечаний нет. И следовательно, беспоповцы всегда имели против поповцев вопрос: можно ли принимать без перекрещивания еретиков «последнего отступления»? Кроме того, в послании Герасима был проведен неправильный взгляд на поливательное крещение.

В первом послании Герасима есть известие, что был тогда раздор по вопросу о крещении между старообрядцами и на берегах Черного моря, именно на Кубани, где жил Герасим. Герасим говорит: «Неции же, круг нас живущие, близь моря-окияна, подобных мудрствующих», т. е. беспоповцев, принимавших «никониан» чрез крещение, «и такожде прилагающихся к ним, от лет числа по отступлении веры, покрещевают». Это значит: старообрядцы, жившие близь Черного моря, перекрещивали безпоповцев за то, что эти безпоповцы принимали «никониан» чрез крещение.

В виду таких раздоров, происходивших в расколе из-за вопроса о приеме приходящих в раскол «никониан», иеромонах Герасим одним посланием не ограничился. Сохранилось и другое его послание с далекой Кубани. Когда оно написано также с точностию неизвестно. Вероятно – вскоре после первого послания. Сохранилось оно в сокращенном виде¹⁸¹. Здесь автор этого послания «иеромонах и схимник» Герасим называется «главнейшим учителем и путеводителем» поповщины. Предмет этого послания – тот же вопрос о беспоповщинском перекрещивании. Учение беспоповцев здесь называется «странным и нелепым».

Сначала приводится выдержка из Большого Катехизиса, в которой содержится разговор протопопа Лаврентия с игуменом Ильей о том, что мирянин не может действовать священная, напр., крестить. Затем делается указание на правило Номоканона, которое «простцем повелевает крестити христианских младенцев, при смерти сущих, священнику же не сущу». Но при этом добавляется, что в этом правиле Номоканона повелевается «токмо трищи погрузити с божественными имены», а «больше сего ничто предает творити». И нужно помнить, что здесь нет речи о еретическом крещении. «О еретическом бо крещении, или отступническом, не предает святая церковь простым что и в нужде творити: оглашати, и ко крещению приуготовляти, или крестити, и благодатные дары воздавати, ниже раскольников к святей церкви приимати, очищали, освящати и со христианы вчиняти: сия бо вся священных чинов, власть приимших от Бога. Они таковых к святей церкви приемлют: очищают, освящают, благодати доховныя сподобляют, в христианство миропомазанием вчиняют, и тела и крови Христовых сподобляют, а не простолюдины». В Номоканоне прямо сказано, что крещенный в ереси «не вторакрещается» от простолюдина. «Зрите, яко и самое Номоканона правило не от еретиков, но от верных христиан некрещенные младенцы, при смерти сущие, а не в свободу, крестити повелевает». Иное дело в беспоповщине: тут простолюдины перекрещивают крещенных в «никонианстве». «Ныне простцы, вину крещения приимше, и кроме страха смертнаго, к тому же и от еретиков приходящих, непристойным церкви обычаем крестят. И тяжко продолжительное время неисправленными от священника оставляют, и не проискивают, чтобы от сущаго иерея, по преданию, исправиться, о чем в том же Номоканоне повелевает», где на вопрос: как поступать с крещенными простолюдином? дается такой ответ: «аще умрет крестивыйся прежде, нежели постигнути священнику, божественная благодать совершит ù: аще ли же жив будет, да паки священник поставит в купель, и молитвы и миро, по обычаю, творит».

Совсем иначе, говорит Герасим, ведется дело у беспоповцев. «А у сих самомненцев ничто по преданию сицеву творится, но вся сопротивно, и нигде же со святою церковью согласно. И аки явнии отступницы, святую церковь раскопают, и обычаи святыя превращают, и вся на соблазн простых человек толкуют, на большую себе погибель. И сице, аки прелютые волки, нещадно овец Христовых терзают, и от истины отвлачают, и тую прелестным своим учением помрачают, и мнятся истинствовати».

Ясное дело, что в беспоповщине все ведется к нарушению церковных законов. «От сих убо всех глаголанных всякому познати мощно, яко онии ни в чем предания церковнаго о крещении держатся, но во всем сопротивно и развращенно, и не яко святая Божия церковь мудрствует. Явственно бо: святая церковь предает и повелевает от простых крещенные младенцы, живые суще, на совершение к священником приносите, а на простых утверждатися не оставляет, кроме постижения смерти. И о сем разумно есть, яко везде божественная Писания с собою согласна суть, и несть в преданиих развращенно, ни стропотно, но вся права суть. Разумевающим истину и здравый обретающим разум яве, яко, по преданию церковному, простых крещение не может быти совершенно, и нигде же им предадеся от еретиков крещенных трикратно – погруженцов второкрестити. Но и младенцев – к смерти сущих точию, а не во здравии, и то, аще живы будут, ко исправлению совершенну приносите к священником повелевает. Сии жe, виновное крещению от Номоканона на простые вземше, а последовательнаго ко иереем приношения не исполняют, аще и жив будет младенец, и возраста достигши совершенна, так в несовершенстве и помирают, – по их мнению, аки в благодати святаго крещения, от неразсмотрения и крайняго неразумения».

Заканчивается послание напоминанием о том, как беспоповцы относятся к половцам. «Священников истинных, – говорится здесь, – и православие свое странствием свидетельствующих, укоряют и хулят, и аки отступников сущих и еретиков отвращаются, и хиротонию их еретическаго рукоположения и еретическою называют, порочат яко недостойное всякой святыни, аки благодати рукоположения никогда приимша. А сами, простаки суще, внидоша в действо священных чинов, должное церкви правление на себя восприимше, приходящих вновь приемлют, оглашают, покрещевают, и некиих отлучают самозванно. Увы! и в том нечувственне даже доселе пребывают! Восплачися, сонме благочестиво, о таковых! Ибо и сии иногда братия наша быша, и негли болезни ваши о них чувство некое подадут им к покаянию и обращению и по недоведомым Божиим судьбам вразумятся, и ко истине прозрят, и затверделость свою о камень послушания церковных велений разбиют. Аще и не мнози, то поне мали, и с нами станут добре, песни и благодарение, святое возношение в мире сотворяти, аминь».

Так выяснилась с течением времени полная несостоятельность данной практики беспоповщины и недочет в практике поповщины. Но так как третьего выхода не было, то каждой стороне пришлось остаться при раз заведенном порядке. 12 мая 1731 года происходило многолюдное собеседование беспоповцев с поповцами, на котором как поповцы, так и беспоповцы обменялись пунктами своего «исповедания». Собеседование это происходило в Москве¹⁸², и со стороны поповщины здесь был «учительный человек» Артемий Андреев Сибиряк. По вопросу о приеме приходящих от «никониан» в беспоповщину беспоповцы ответили так: «От еретик крещенных не приемлем, – от латин, такожде и от никониан». Вообще «от еретик обращающихся к православной христианской вере яко эллины приемлем; извествуем, яко и древле простыми человеки в таинстве святаго крещения Дух Святый действовал, и церковь Божия приемлет ... Никониан с латины и прочими, подобными им обретающимися, вменяем»¹⁸³. В свою очередь, 4-й пункт «исповедания» поповцев гласит: «от еретик обращающихся в православную христианскую веру, кроме иерейского чина, никто же примирити может, сиречь: простолюдин не может крестити». И еще пункт 10: «от никониан обращающихся приемлем под божественный мир»¹⁸⁴. По словам описателя собеседования беспоповцев с поповцами, Артемий Андреев, спрошенный: «как от никониан приемлют»? дал ответ согласно с своим исповеданием, причем добавил, что «единым чином приемлют священник и людин обращающихся». В свою очередь беспоповцы, но словам того же описателя, сказали, что они «приемлют приходящих от никониан первым чином – якоже древле быша: первии наши учители и страдальцы полагали таковых в первом чине, от коих указано крестити в правилех. Сице и мы по них последуем и полагаем в первый чин, от коих святая правила повелевают перекрещивати»¹⁸⁵.

Итак, поповцы засвидетельствовали, что они принимают приходящих никониан чрез миропомазание. Но где же поповцы могли взять миро? На Ветке в начале XVIII века сварили миро, но не законно. Об этом говорили ветковцам еще диаконовцы в послании 20-го февраля 1716 года, и ветковцы ничего не ответили¹⁸⁶.

П. Смирнов