От святаго крещения

Жизнь и подвиги Св. Иннокентия Чудотворца, первого епископа Иркутского1

Архимандрит Модест

Предки св. Иннокентия

Дворянский род Кульчицких или Кольчицких, от которого происходит св. Иннокентий, с давних времен существовал в Галиции, Литве, на Волыни и в других местах Украины. В XVII столетии известен был Христофор Кульчинский, скарбник черниговский2. В это же время на Волыни, в местечке Ратном, был русский священник Кульчицкий, сын которого Порфирий был Пинским униатским епископом и имел переписку с Кульчицкими, жившими в Литве, доказывая свое родство с ними. В виленском св. Троицком монастыре в конце XVII и в начале XVIII столетия жил униатский иеромонах Марциан Кульчицкий, родом из Галиции, бывший там и консультором, а потом игуменом Жировицкого монастыря, отличавшийся благочестием. Тогда же Кульчицкие известны были в Галиции3.

Предки св. Иннокентия, тоже дворяне, жили на Волыни, но в половине XVII столетия родители и некоторые из родных его перешли в Заднепровскую Украину, в нынешнюю Черниговскую губернию4.

В это время многие из украинцев переселялись за Днепр5. Причиною этого переселения было соединение Малороссии с Великороссиею в одно государство, опасность преследования за православие на Волыни под польским владычеством и лучшие условии жизни и службы у русского царя6. И действительно, с того времени Кульчицкие делаются известными как честные общественные деятели Малороссии и на службе в Московском Малороссийском приказе.

Предков и родных св. Иннокентия мы можем указать по документам второй половины XVII столетия. Так, в 1653–1667 гг. упоминается в Московском Малороссийском приказе переводчиком Григорий Колчицкий7. Он переводил там малороссийские и польские письма на московское наречие. Малороссийские чины говорили московским послам в Киеве, что они давно знают Григория Колчицкого как верного и честного переводчика и просили, чтоб он один переводил их письма на московское наречие, потому что другие переводят ложно. Как переводчик Григорий Колчицкий отправлен был с московским посольством и в Польшу8. Равно Григория Колчицкого как верного царского слугу посылали из Москвы в Батурин с царскою грамотою и с успокоительными речами к гетману Многогрешному в 1672 г.9

Что этот Григорий Колчицкий принадлежит к предкам и родственникам святителя Иннокентия, это несомненно доказывается следующим. В библиотеке Иркутской духовной семинарии есть книга, принадлежавшая св. Иннокентию и, между прочим, несколько томов книг: «Polyanthea», а равно и книга под заглавием: «Mensa spiritualium ciborum». Все они древнего издания и одинакового переплета. Каждая из этих книг скреплена внизу по листам словами, от давности полинявшими: «Книга боярина Бориса Ивановича Морозова». На одном листке к этой надписи прибавлено: «подписал Северетка Щетина». На последней книге («Mensa...») кроме того есть несколько собственноручных подписов св. Иннокентия: ex libris Ioannis Kolczycki, ex libris Ioannocentii Kulczycki и проч. Из этих надписей можно судить, что книга принадлежала св. Иннокентию, когда еще он был в доме родителей или в школе, но до пострижения в монашество, потому что на ней он подписался Иоанном, она же осталась у него по вступлении в монашество и подписана именем Иннокентия. А для показания, что Иоанн сделался Иннокентием, последняя подпись соединяет то и другое в имени Иннокентий. Следовательно св. Иннокентий владел этой книгой в Киеве. А так как все упомянутые книги принадлежали Морозову, то все они были у св. Иннокентия еще в Киеве. Каким же образом они достались св. Иннокентию? Известно, что Борис Иванович Морозов, будучи при Алексее Михайловиче первым человеком, присутствовал и начальствовал в разных приказах, в том числе и в Малороссийском (Наст. слов. Толя. Т. II. 1864. С. 924). Поэтому нужно полагать, что эти книги по смерти Морозова (1662) достались как-нибудь переводчику при Малороссийском Московском приказе, Колчицкому, который привез их в Малороссию и отдал их родным или самому св. Иннокентию.

К ближайшим и современным родственникам св. Иннокентия принадлежал Колчицкий, бывший писарем у Кочубея. Он вместе с Кочубеем свидетельствовал об измене Мазепы и пострадал за правду, – был сослан в Архангельскую губернию, но после открытия измены Мазепы возвращен из ссылки и, без сомнения, с честию для рода10. На признание родства св. Иннокентия с писарем Кочубея Колчицким наводят следующие соображения. В одной книге, принадлежавшей св. Иннокентию и находящейся в библиотеке Иркутской духовной семинарии, в числе разных брошюр на латинском и польском языках, переплетенных вместе, находится рукопись на польском языке: «Diarium сейма избрания польскаго короля по смерти Яна III Собесскаго», 1697 г., почти вся писанная Иннокентием, еще в академии. При Собесском Малороссия и Киев окончательно отделились от Польши и присоединены к Московскому государству. К Собесскому с посольством ездил и переводчик Московского Малороссийского приказа Колчицкий. Важно было знать, кто будет избран в короли после Яна III. Этот «Диарий» нужен был не Иннокентию, а писарю Колчицкому при Кочубее или переводчику, следившим за политикою. Для них, нужно думать, и переписал этот дневник ученик Киевской академии Иоанн Кульчицкий, как родственник.

В тогдашнее время привилегии дворянского рода сохранялись лицами и по вступлении их в духовное звание. Последнее еще более возвышало дворянство и духовенство и помогало церкви. Дворяне, принимавшие духовный сан и монашество, много содействовали успеху в борьбе православия с римско-католичеством. В тогдашнее время была сильная пропаганда иезуитов среди православных и заднепровской Малороссии. В борьбу с ними вступили деятели православия, во главе которых стоял местоблюститель Киевской митрополии, Черниговский архиепископ Лазарь Баранович. Таким же образом и дворянский род Кульчицких давал из среди себя довольно лиц для духовенства и монашества и отличался ревностию к православию.

Время рождения св. Иннокентия, его имя в крещении; обстоятельства Малороссии в это время и домашнее его воспитание

Имена родителей св. Иннокентия не известны, но достоверно, что он жил в нынешней Черниговской губернии. В наше время землевладелец Черниговской губернии Андрей Васильевич Кульчицкий, признававший себя родственником св. Иннокентия, недавно скончался в с. Дягове Черниговской губернии; он имел родовое имение отца своего в с. Мякишине Городницкого уезда той же губернии. Инспектор Института девиц Восточной Сибири Григорий Петрович Сементовский сообщил нам, что в 1828 г. будучи проездом в одном селе (название по давности забыл) Пирятинского уезда Полтавской губернии, он слышал от своего спутника, что священник этого села – Кульчицкий – родственник св. Иннокентия Кульчицкого, епископа Иркутского. Да и по самому слогу оставшихся от св. Иннокентия документов можно заключить о его происхождении из Черниговской губернии. Так, в своем донесении Св. Синоду из Селенгинска от 18 ноября 1723 г. Святитель выражается так: «и кормиться впредь с людьми, при мне застаючими неиметиму чим» (Стран. 1873. Дек. С. 195). Здесь слово «застаючими» принадлежит вообще к выговору малороссийскому и западных губерний, а слово «неиметиму» – преимущественно Черниговской и Полтавской губерниям. О благочестии родителей св. Иннокентия сохраняется предание между Кульчицкими, которые признают себя в родстве со Святителем. Так, в настоящее время проживает в Полтаве Константин Григорьевич Кульчицкий, коллежский секретарь, служащий в почтамте. О роде Кульчицких он пишет следующее: «Вступив в подданство России, этот род, будучи знаменит сам по себе, еще более был известен по своему благочестию и преданности церкви греческой. А что это верно, в этом удостоверяет преемственное продолжение рода Кульчицких в духовном звании». И действительно, и в настоящее время есть много Кульчицких в священническом сане.

Святитель Иннокентий родился около 1680–1682 гг. При решении вопроса о годе рождения св. Иннокентия взято во внимание время кончины Святителя (1731 г.), время воспитания его в Киевской академии при Иоасафе Кроковском, Стефане Яворском и Феофане Прокоповиче, год его вызова (в 1710 г.) в Москву после окончания курса учения в Киевской академии и пострижения в монашество и, наконец, древнейшие его изображения. Святитель мог поступить в училище-академию не позже 12–13 лет от роду. Учился в ней средним числом 13–15 лет и, судя по богословским семестрам, кончил учение в Киевской академии не позже половины 1706 г., а в начало 1710 г. был уже и Москве. Судя по изображению святительского лика на иконах и принимая во внимание, что сибирский климат и скорби рано сократили его жизнь, приблизительно можно утвердить, что в день блаженной его кончины ему было около 50–55 лет. Феофан Прокопович родился в 1681 г., был немного времени св. Иннокентию префектом и учителем философии, конспект которого по философии св. Иннокентий списал собственноручно, во время своего обучения в академии. Феофан Прокопович участвовал и в посвящении св. Иннокентия в епископа и скончался в 1736 г. Поэтому если предположить, что св. Иннокентий был даже старше летами Феофана Прокоповича, то немного. А скорее можно согласиться, что он был моложе Феофана, и потому год рождения св. Иннокентия падает между 1680 и 1682 г.

В святом крещении он был назван Иоанном. Что имя св. Иннокентия в св. крещении было Иоанн, это доказывается собственноручными подписями его на одной принадлежавшей ему книге, находящейся в библиотеке Иркутской духовной семинарии11.

Рождение Иоанна последовало в то время, когда Малороссия (Заднепровская), после колебания между Москвою и Польшею, слилась в одно государство с Великороссиею и состояние Малороссийской церкви приходило в лучший порядок. Знаменитый Черниговский архиепископ Лазарь Баранович, будучи в то время местоблюститель Киевской митрополии заботясь об успехах духовного просвещение паствы, учредил должность общих проповедников веры, которые, разъезжая по монастырям, большим селениям и городам, научали народ православной вере, возбуждали в нем дух благочестия и, таким образом, охраняли его от влияния иноверных учителей. В больших городах и селениях возобновлялись братства, заводились братские школы для первоначального обучения юношества. Монастыри также процветали, потому что настоятелями их назначались лица образованные, заботившиеся сделать обители светочами веры и благочестия для народа12. Особенно в этом отношении отличалась Киево-Печерская лавра. Из этих обителей исходили лица, ознаменовавшие себя на кафедрах архипастырских, на поприщах ученой и гражданской деятельности. Таким общим состоянием страны движимые, родители Иоанна старались, и сыну своему дать наилучшее образование и воспитание. Не раз, несомненно, приходилось им и сыну их Иоанну слышать из уст знаменитого проповедника Димитрия, будущего архипастыря Ростовского и великого светильника церкви, живые назидания, видеть подвиги настоятелей монастырей: Феодосия Углицкого, Иоанна Максимовича, Антония Стаховского и др.13, посещать святыни Киева и других обителей Малороссии, беседовать в домашних разговорах о предметах веры, о состоянии церкви и о необходимости образования и подвигов благочестия, по примеру тогдашних знаменитых лиц, для пользы церкви и отечества. Эти святые семена, падая на добрую почву отрока Иоанна, не остались бесплодными в будущем.

Обучение Иоанна в Киевской коллегии-академии

В житии и чудесах святителя Иннокентия, напечатанных в Иркутске около 1877 г. с рукописи, хранящейся в Иркутском Вознесенском монастыре, сказано: «Когда прииде он в возраст, то отдан был во граде Киеве в училище, для обучения преподаваемым там наукам. Потом там же, в Киевской академии, обучался словесным наукам: риторике, философии и богословию и иностранным наукам: латинскому, греческому и польскому».

Возраст Иоанна здесь разумеется тот, в котором можно было поступить в школу для обучения, то есть не более 12–13 лет. Поэтому нужно думать, что в таком возрасте отрок Иоанн был отдан для обучения в Киевскую коллегию. Это было около 1695 г. Киевским митрополитом в то время был Варлаам Ясинский. Он ревностно заботился о процветании наук в коллегии. Для этой цели он назначил ректором коллегии ученейшего архимандрита Иоасафа Кроковского. При нем и поступил Иоанн Кульчицкий в Киевскую коллегию. Можно сказать, что в коллегии как при его поступлении, так и во все время обучения до окончания учения был редкий состав начальствующих и учащих. Так, между прочим, кроме знаменитого Иоасафа Кроковского, впоследствии митрополита Киевского, префектом и учителем словесности и философии во время обучения Иоанна Кульчицкого был Стефан Яворский, впоследствии митрополит Рязанский и местоблюститель патриаршего престола. Иоанн слушал, кажется, уроки по философии у Феофана Прокоповича, бывшего потом митрополитом Новгородским. В академии в то время науки преподавались с большим успехом. Все усилия направлены были к тому, чтобы воспитанники коллегии по выходе из нее распространяли просвещение в народе, и словом и сочинениями противостояли проискам совратителей православных чад церкви в иноверие. Киево-Печерская лавра стояла в главе лиц, заботившихся как о поддержании славы академии, так и о судьбе воспитанников по выходе из нее. Лавра нередко давала из среды себя наставников для академии, а воспитанники сей последней, желавшие принять иночество, по окончании курса наук поступали в число братии лавры, пока в свою очередь не делались начальниками или наставниками академии или настоятелями монастырей.

Такой прекрасный путь подвигов провидением Божиим предначертывался и для Иоанна. Обучение и молитва, наставники и книги, ученые труды и размышления, высокие мысли и чувства, благие цели и намерения, величие веры и примеры святых не оставляли души Иоанна во все время его обучения в академии. Фара, инфима, грамматика, синтаксима и поэзия – эти низшие классы коллегии скоро пройдены юношею ревностным и благочестивым. С какою радостию он вместе с другими созерцал в 1700 г. прибывшего в Киев царя Петра I! Но еще с большим восторгом питомцы коллегии, а следовательно и Иоанн, узнали, что за процветание наук в коллегии государь благоволил в 1701 г. переименовать ее в академию. Как для академии, так и для блаженного Иоанна это была новая эпоха жизни; для Иоанна, между прочим, потому, что в высших классах риторики философии и богословия он обучался уже при именовании школы академиею14. Новое название только усиливало труды учения воспитанников. И блаженный Иоанн не оставлял ни одной части наук, чтобы не изучить ее с успехом. Кажется, самое маловажное – почерк письма, но и он усвоен был Иоанном превосходно15. Одни системы наук он сам списывал16, некоторые приобретал от других17 следил за состоянием науки на западе и приобретал разные книги, преимущественно по богословию, словесности и западному проповедничеству18. Иоанн особенно любил словесность, между прочим, потому что желал впоследствии подвизаться в проповедании слова Божия, подобно другим знаменитым проповедникам того времени. В тогдашних риториках между правилами общей словесности помещались и правила духовного витийства. Стефан Яворский и Феофан Прокопович, славившиеся профессоры по словесности и проповедничеству в академии, имели влияние на развитие в Иоанне любви к духовному витийству. Проповеди, западно-русских проповедников XVII столетия служили Иоанну образцами проповедничества. Впрочем, он слышал уже суждения об этих образцах Феофана Прокоповича, который осмеивал схоластические и неестественные построения слова в проповедях. Философию и метафизику блаж. Иоанн учил по системе знаменитого Феофана Прокоповича19, а Богословие по системе Иоасафа Кроконского20 и Феофилакта Лопатинского21 и вообще по тем пространным катихизисам и богословским сочинениям на русском языке, которые славились в это время22. Слово Божие, творения святых отцов и другие назидательные книги изучаемы и читаемы были Святителем с любознательностию23, Иоанн окончил курс учения в Киевской академии, судя по времени Богословских семестров, в 1706 г.24

Принятие блаженным Иоанном монашества и иерейства

Блаженный Иоанн от юности горел любовию к Богу. Духовное образование и желание всецело посвятить себя на служение св. Церкви утвердили в нем решимость принять монашество; может быть, и скорбные обстоятельства его родных, указавшие на суету и непостоянство земных дел, ускорили эту решимость. Скорбные обстоятельства родных были следующие: 1) по преданию, родители св. Иннокентия скончались еще до окончания им курса в академии, и его воспитывал дядя его. На вышеупомянутой книге № 727 семинарской библиотеки, где собрано много разных брошюр св. Иннокентия в бытность его в Академии, находится следующая надпись Святителя: «Жрется агнец Божий за мирский живот. Ох! Помяни Господи, помяни Господи Ивана, отца моего! Ох, ох, ох!» 2) Другим скорбным обстоятельством было то, что в 1708 г. в июне в Киеве явилась чума. Школа была закрыта, монастыри опустели, всякий ожидал смерти, и потому едва ли св. Иннокентий окончил четырехгодичный курс богословия, именно по случаю чумы и закрытия школы. На это наводят собственноручные его записки по богословию на латинском языке: а) о таинстве покаяния 1710 г. и б) о вере, надежде и любви 1711 г., писанные им в Москве и составленные ректором славяно-российской академии Феофилактом Лопатинским (см. о проповед. св. Иннокентия Иркут. С. 83, примеч.). Наконец, ближайший родственник, может быть, дядя, писарь Кочубея, Кольчицкий, за донос на Мазепу был осужден в ссылку и, следовательно, некому было воспитывать блаженного Иоанна. Мазепа из мщения мог преследовать всех родных лиц, замешанных в этом деле, хотя бы эти родственники, особенно учившийся в академии Иоанн Кульчицкий, не имели никакого отношения к Мазепе. Преследование могло усилиться Мазепою из опасения, чтобы еще кто на него не донес, так как действительно он замышлял измену. Что промысл Божий руководил ускорением пострижения св. Иннокентия в монашество и как бы поощрял его обстоятельствами жизни его родных, это можно доказать подобными же обстоятельствами из последующей жизни св. Иннокентия. Кто мог думать, что он, посланный Петром I в Пекин, при всех заботах правительства русского, не будет допущен в Пекин. Но это случилось и, по действию промысла Божия, послужило к славе Божией: св. Иннокентий, не допущенный в Пекин скорбными внешними обстоятельствами и происками других, сделался, по действию благодати Божией, пресветлым светильником св. Церкви на окраине русского государства. Так и здесь, при поступлении в монашество, св. Иннокентий горел желанием посвятить себя Богу от юности. Но преследование Мазепою родных его и свирепствовавшая чума ускорили его желание поселиться в обществе св. отцов в Печерске, может быть даже, по окончании философского класса.

Блаженный Иоанн принял ангельский образ в пещере преподобного Антония, вероятно, от рук архимандрита лавры Иоасафа Кроковского в 1708 г. Это доказывается тем, что блаж. Иоанн был некоторое время питомцем Иоасафа в академии, и особенно тем, что Иоасаф был архимандритом лавры до 15 августа 1708 г., то есть до дня посвящения в сан митрополита Киевского (ист. иерарх. Т. II монастыр. С. 50). Таким образом, то самое лицо, которое принимало его в академию для воспитания, ввело в его в ограду св. подвижников монашества. С монашеством Иоанн принял имя Иннокентия. Что принятия монашества блаж. Иоанном было в 1708 г., это основывается на следующем: в мае 1708 г. Искра, Кочубей и прочие доносчики были осуждены. Кольчицкий в июне же отправлен был в Архангельск. В июне Искра и Кочубей казнены. Метафизика Феофана Прокоповича, писанная св. Иннокентием, 1707 г., написана вся, а философия в 1708 г. – не вся, а только конспект. Видно, не до учения было ему среди душевных тревог. А после 1708 г. нет никаких его записок по наукам, записки его являются уже в Москве.

Вызов блаж. Иннокентия на учительство в Московскую славяно-российскую академию; его там префектство

Недолго блаж. Иннокентии скрывался под спудом тишины и уединения Киево-Печерской лавры. Господь указал ему путь восхождения на свещник, да светить многим. Местоблюститель патриаршего престола митрополит Стефан Яворский, заводя в Московской славяно-российской академии латинские науки, для преподавания их приглашал киевских ученых монахов. Яворский знал Иннокентия как отличного ученика академии, когда еще сам преподавал там словесность. И потому в числе других вызвал и его в Москву. Вызов этот последовал в начале 1710 г.25 С прибытием в Московскую академию, находившуюся тогда в Спасском монастыре, что за иконным рядом, Иннокентий назначен учителем словесности с жалованьем 150 р. в год. В это время ректором академии был знаменитый Феофилакт Лопатинский, архимандрит, а впоследствии архиепископ Тверский. Спасскому монастырю, где находилась академия, присвоено название училищного. Настоятелями монастыря с 1700 г. неотменно были ректоры академии. Монастырская церковь имела преимущественное назначение для учеников академии для произнесения катехизических поучений и вообще для проповедания слова Божия в воскресные и праздничные дни ректором, префектом, наставниками и учениками академии. Порядки академических занятий, жизни, преподавания наук, число лет богословских семестров и даже совпадение их начала и конца заимствованы из Киевской академии. Здесь-то в тесных келиях училищного монастыря трудились ученые монахи, а с ними и блаж. Иннокентий Кульчицкий. Ректор академии преподавал догматическое и обличительное богословие, префект – философию и нравственное богословие, прочие наставники преподавали другие науки. Блаж. Иннокентий преподавал с 1710-го по 1714 г. словесность ту же, какую сам изучал в Киевской академии, только с дополнениями в некоторых местах. Любя преподавание порученной ему науки, он любил и проповедничество. Две проповеди Стефана Яворского, собственноручно списанные блаж. Иннокентием, украшают конец системы словесности, преподанной им в академии. В 1714 г. блаж. Иннокентий назначен префектом академии, преподавал философию и метафизику и нравственное богословие и заведовал порядком внутренней и внешней жизни воспитанников академии. Эту должность он нес до 1719 г.26

Вызов блаж. Иннокентия в Александро-Невскую лавру и во флот

В начале XVIII столетия устроен был в Петербурге Троицкий Александро-Невский монастырь, для населения которого и для богослужения во флоте, «по указу Царскаго Величества, и по сенатским указам, и по письмам светлейшаго князя (Меньшикова), собирали монахов из патриарших и из архирейских домов и из монастырей». Таким-то образом в 1719 г. «в Невский монастырь и из училищнаго Спасскаго монастыря, что в Москве, что за иконным рядом, был вызван с званием соборнаго иеромонаха и префекта Иннокентий Кульчицкий»27 и вместе с иеромонахом Стефаном Пребыловичем назначен на флот, на корабль «Самсон», находившийся при Ревеле. Вскоре блаж. Иннокентий назначен был первым обер-иеромонахом при г. Або, в финляндском корпусе, где вместе с галерною эскадрою находились и сухопутные силы. Как обер-иеромонах, блаж. Иннокентий был начальником иеромонахов, служащих в финляндском корпусе, надзирал за их поведением, разрешал их сомнения и о духовных нуждах сносился с Синодом. Эту должность он нес до 4-го июля 1720 г.28

Назначение блаж. Иннокентия в Пекин епископом

4 июля 1720 г., по именному указу Петра I, полученному Александро-Невским архимандритом Феодосием Яновским из Сената блаж. Иннокентий Кульчицкий назначен в Китай, для проповедания слова Божия, на место бывшего и скончавшегося там 1718 г. архимандрита Илариона Лежайского, с производством в архимандрита29. Но производство в архимандрита блаж. Иннокентия сперва становилось, а потом отменено по следующему обстоятельству. Состоявший в Пекинской миссии иеродиакон Филимон, выехавший из Пекина по смерти архимандрита Илариона, разгласил, что китайский император или богдыхан Канси, или Кан-хи, намерен принять христианскую веру. Это мнение казалось правдоподобным, так как этот богдыхан дозволил христианам свободное отправление богослужения во всем государстве и сохранил дружественное отношение к Петру I. Тобольский митрополит Филофей, узнавши об этом от иеродиакона Филимона, в своем письме от 12 апреля 1719 г. к сибирскому губернатору, князю Гагарину, находившемуся в это время в Петербурге, выразил мысль посоветоваться с преосвящ. Стефаном Яворским и доложить Государю, что при назначении доброго и мудрого человека в Пекин полезно было бы хотя бы чином архиерейским или архиепископским почтити и клиру с ним человек 15 послати; понеже то они китайцы разумеют, что его царское величество для укрепления вечного мира таких людей пришлет30. Поэтому Св. Синод под председательством бывшего Местоблюстителя Патриаршего престола, митрополита Стефана Яворского, вступив в управление делами церковными, благорассудил вместо архимандрита назначить в Пекин епископа, чтобы он мог заботиться о распространении христианства в Китае и рукополагать своих священников из местных жителей по тому примеру, как действовали латинские епископы. Благоговейный Иннокентий избран был для этой духовной цели31. Между тем, пока производилось об этом дело, архимандрит лавры Феодосий указом 31 Декабря 1720 г. назначен в епископа Новгородского, а блаж. Иннокентию поручено исправлять должность наместника лавры32.

14 февраля 1721 г. Св. Синод докладывал Государю: определенного в Хинское государство иеромонаха Иннокентия Кульчицкого архиереем Иркутским и Нерчинским, для близости к оному государству, посвятить ли и оного для удобнейшего обхождения от сибирской епархии отделить ли? Государь отвечал: в архиереи посвятить, но лучше без титула городов, понеже сии города порубежные к Хине, чтоб иезуиты не перетолковали низко и бедства б не нанесли33. По этому случаю блаж. Иннокентий доносил в Св. Синод: «понеже Богу, Царскому величеству и Вашему святейшему Синоду тако изволися, во еже бо мене, нижеподписанного, почет саном епископства, послать в Китай на дело, якое Вам известно, сего ради и аз таких высоких лиц воли не противяся, но паче со всяким достодолжным почтением облобызал, дерзаю некия нужды, без которых тамо и на пути быти невозможно, изъявити». Далее он в 12 пунктах просил сделать распоряжение о снабжении его ризницею и всем нужным к архиерейскому служению, как то: сосудами, причтом, певчими, ежегодным жалованьем, прогонными деньгами, подъемными, грамотою к хинскому императору и прочим. Между этими пунктам и замечательны следующие слова блаж. Иннокентия: «аще возможно, отделить ко мне пограничные города, яко: Иркутск, Якутск, Нерчинск, дабы мне к архиерею сибирскому, ни к сему, ни к предбудущему, токмо к единому святейшему Синоду надлежать». Духовным своим взором он уже созерцал будущее назначение новой для себя паствы и кафедры Иркутской и Нерчинской. Св. Синод представления блаж. Иннокентия исполнил, исключая подчинения просимых городов, потому что на это не было воли Государя. Посвящение во епископа назначено на вторую неделю Великого поста, что падало на 5 марта. Титул города, которым по 6 правилу Халкидонского собора должен именоваться всякий посвящающийся епископ, для св. Иннокентия придан: Переславский от имени города Владимирской губернии 34

Посвящение блаж. Иннокентия во епископа

4 марта 1721 г. блаж. иеромонах Иннокентий был наречен во епископа, а 5 марта, во вторую неделю Великого поста, в С.-Петербургском Троицком соборе лавры, в присутствии Государя Императора Петра I, посвящен во епископа Переяславского Преосвященными: Рязанским митрополитом Стефаном Яворским, Феодосием, архиепископом Новгородским и Феофаном Прокоповичем, епископом Псковским35. В указе Св. Синода блаж. епископу Иннокентию сказано, что по именному указу Его Царского Величества и по избранию святейшего правительствующего Синода он рукоположил во епископа в Хинское государство для проповеди слова Божия и ради размножения православной веры восточного благочестия. В свиту его назначено 2 иеромонаха, 2 диакона, 5 человек певчих и несколько служителей36.

Выезд блаж. Святителя из Петербурга и следование его до Иркутска

19 апреля 1721 г. святитель Иннокентий с своею свитою выехал из Петербурга. По прибытии в Москву Святитель получил от Св. Синода грамоту, подписанную всеми членами Синода, кроме президента и советника, архимандрита Ипатского монастыря Гавриила, 12 мая, а посланную в Москву 13 мая того же года. В этой грамоте говорится, что 27 апреля того же года Синод получил из Сената лист с копиями славяно-российскою и латинскою, запечатанный государственною печатью, который имеет быть послан относительно его особы к китайским верховным министрам и управителям государственных дел, а копии с этого листа, на двух же языках, посылаются ему. Между прочим в грамоте говорится: «Ведомо вам быти хощем, дабы вы, по прибытии своем в Хину, не гласили тамо о себе, что вы архиерейский имеете сан, чтоб не учинилось каковое препятие от противников православной российской нашей веры, а паче от главных врагов иезуитов, которые издревле обычай имеют сеяти посреди пшеницы православия плевелы раздоров и поношений для препятия доброму намерению. А ежели по случаю кто от тамошних знатных и высоких персон о чине вашем вас вопросит, то можете сказать, что имеете чин епископства, того ради, что можете рукоположить священника и диакона, когда их надобно будет на место умерших, а не другаго ради чего, – и то с немалым опасением». Таким образом, уже в начале путешествия Святителя в Сибирь обозначалось и чувствовалось всеми, что со стороны Китая, куда он послан, нужно ожидать неприятных действий и тяжкого испытания и скорби по этому случаю для святителя. Имя епископа Иннокентия казалось уже страшным объявлять в темном царстве Хинов. Вообще неблагоприятные обстоятельства, о которых будет сказано, сложились так, что Святитель не достиг места, куда послан русским правительством, а остался епископом, не сокровенным под спудом тайны, а на свещнике, для которого предназначал его Божественный промысл. Что же делал святитель в Москве? Без сомнения, приготовлялся к дальнейшему путешествию и прощался с лицами, ему знакомыми, с местом, где он трудился более 8 лет, с святынею первопрестольного града, которого он, может быть, не чаял уже видеть в жизни сей. Он весь стремился к деятельному исполнению дела, ему порученного. Узнав в Москве, что тобольский митрополит Феодор (Филофей) послал в Китай иркутского архимандрита Антония для совершения богослужения и приказал ему забрать и привезти в Тобольск вещи, оставшиеся после смерти архимандрита Илариона, он просил Синод дать ему дозволение взятые вещи все отобрать и оставшееся жалованье архимандрита Илариона разрешить употребить в пользу пекинской церкви37. Святитель затем вскоре выехал из Москвы и следовал известным тогда сибирским путем38. По указу царскому из Сената ему давали везде лошадей и прочее, что нужно было в пути. Святитель был и в Тобольске, испытав на пути много невзгод. И в настоящее время труден и небезопасен путь в Сибирь, а тогда был не только трудный и долгий, но и опасный. Свита Святителя имела в своем распоряжении порох и пищали для оберегания себя в пути. До Иркутска можно было добраться чуть ли не чрез год. И блаженный Святитель прибыл в Иркутск в марте 1722 г. <…>

* * *

1

Печ. по: Прибавления к Иркутским епархиальным ведомостям. 1883. 25 июня. № 26; 2 июля. № 27; 9 июля. № 28; 16 июля. № 29.

2

Herb Nes. Tom V. Pag. 439. Русские святые Филарета, архиепископа Черниговского. 1865. Нояб. С. 252; Киев с его др. училищ. Академии В. Аскоч. Ч. 1. 1856. С. 287. Начало христианства в Иркутске. 1868. С. 41

3

Encyklopedia Forszechna. Tom 16. Warszawa, 1864. С. 432–434.

4

Русск. свят. Филарета, архиеп. Черниговского. С. 252.

Скончавшийся в 1870 г. в селении Дягове Черниговской губернии Сосницкого уезда родственник св. Иннокентия, коллежский асессор Андрей Васильевич Кульчицкий преосвященному Черниговскому архиепископу Филарету заявил, что в домашних записях о их роде сохранился следующий документ: прадеду Андрея Васильевича Самойлу Кот Кульчицкому, польскому шляхтичу, 1736 г. 11 июля выдана была из градских книг Житомирского замка на Волыни копия из справочной копии из Гербариуса Киевской губернии дворянского герба, данного предкам и фамилии Кульчицких в давние времена (Прибавл. к Ирк. епарх. вед. 1863. № 15. С. 195).

5

Во второй половине XVII столетия при Богдане Хмельницком первый пример переселения за Днепр и в другие местности, принадлежавшие Московскому государству, подала Волынь (Вол. епарх. вед. 1874. № 18. Неоф. ч. С. 662). В числе знаменитых переселенцев из Западной в Восточную Украину того времени нам известны, кроме предков св. Иннокентия, еще и другие роды. Так, из местечка Уланова нынешней Подольской губернии переселились в Черниговскую губернию предки Феодосия Углицкого, архиепископа Черниговского (умершего в 1696 г.) (Прибавл. к Черииг. епарх. извест. 1871. С. 23. Прим. 8) Из Волыни в Нежин переместились со всем семейством предки знаменитого Стефана Яворского (Черниг. епарх. извест. 1867. № 19. Неоф. ч. С. 618–619), митрополит Стефан Яворский по местожительству в Черниговской губернии – земляк св. Иннокентия Кульчицкого. Св. Иннокентий питал к нему глубокую привязанность не только как к своему наставнику, но и как к земляку.

6

Причиною переселения православных волынцев за Днепр и в другие места кроме того были: 1) страх, после сражения под Берестечком народ останется в подданстве у поляков, и 2) страшный голод на Волыни (Вол. епарх. вед. 1874– № 18 С. 662–665). По андрусовскому миру (1667) Западная Украина отдана была Польше. Впрочем, под скипетр русского царя переселились православные не только из Волыни и Подоли, но и из Литвы. Так многие из униатов духовного звания из Волыни приходили в Холм искать покровительства у Суши, епископа Холмского, а сей посылал их дли образования в Люблин, Краков и даже Рим, а потом они возвращались в Киев или Украину и принимали православие. Так было и в начале XVIII столетия, о чем хранятся записи в остатках Базильянского Холмского архива.

7

И св. Иннокентий называется то Кульчицкий, то Кольчицкий. На одной из книг, принадлежавших св. Иннокентию н находящихся теперь в библиотеке Иркутской духовной семинарии, под заглавием: «Mensa spiritualium ciborum», 1694 г., на первом листе находится собственноручная надпись святителя: ex libris Innocentii KoIczycki, manu propria. В начале 6 листа той же книги святителя написано: ex libris loannis Kulczycki. На книге, собственноручно писанной святителем Иннокентием, под заглавием: Flumen eloquentiae 1706 г., есть надпись его же: ex libris. Innocentii Kolczzcki; и в донесениях своих Св. Синоду до получения еще епископства он подписывался; иеромонах Иннокентий Колчицкий (on. док. Т. I.1868. С. 91–95, 246. CXIV, CXVI). Кольчицкий, пишется и произносится иначе на польском, иначе на русском языке.

8

См.: Книги разрядные. Т. II. 1855. С. 1025, 1026. Памятник дипломатических сношений с римскою церковию. Т. VIII. 1867. С. 563.

9

См. Историю России Соловьева. Т. XII. 1862. С. 103, 104.

10

См. Историю Малоросс. Маркевича. Т. II. 1842. с. 417, 431, 433, 441. Деяния Петра Великого, Голикова. 2-е изд. Т. XI. М., 1839. с. 48, 67, 135, 136.

11

См. выше прим. 7-е (См. о проповедничестве св. Иннокентия. Иркутск, 1873. с. 79).

12

Журн. Мин. нар. просвещ. 1852. Июль. с. 34–35. Август того же года. с. 56–64, 78–80, в статьях о. протоиерея Андрея Страдомского «Лазарь Баранович».

13

Лазарь Баранович скончался 3 сентября 1694 г.; Феодосий Углицкий посвящен в архиепископа Черниговского 1692 года, а скончался 1696 г.; Иоанн Максимович, с 1695 г. архимандрит Елецкий, потом архиепископ Черниговский; св. Димитрий Туптало, после разных настоятельств и проповедничества в Малороссии и Литве, с 1697 г. архимандрит Елецкий; Антоний Стаховский около 1700 г. был черниговским наместником, а потом архимандритом Новгород-Северского монастыря (см. Лазарь Баранович журн. Мин. Нар. Просв, июль и август 1852 г. стр. 103, 236, 239, 247; Странник 1863 г. январь, стр. 5, статья: «Антоний Стаховский, митрополит Тобольский»; жития российских святителей, Муравьева, ноябрь 26 дня).

14

См. о проповед. св. Иннокентия. С. 79.

15

Это видно из почерка тех, собственноручно писанных святителем систем, которые остались после него в Иркутской семинарской библиотеке.

16

Собственноручно писаны им: 1) риторика Стефана Яворского под названием: «Concha». 1698; 2) словесность в Москве под заглавием «Flumen eloquentiae». 1706; 3) периматическая философия Феофана Прокоповича, ч. 1 и 2. 1707, ч. 3. 1708: метафизика и физика и ч. 4: этика на лат. яз. Феофана же Прокоповича; 4) богословские диспуты о добродетели и покаянии, препод. в Моcк. акад. 1710; 5) богословские диспуты о вере, надежде и любви, препод. в Моск. дух. академии. 1711. Обе системы Феофилакта Лопатинского (см. о проповед. св. Иннокентия, с. 82–83, примеч.). Собственноручно св. Иннокентием писана в Москве книга: «Венец веры» Симеона Полоцкого, 1670. Она вместе с другими находилась в биб-ке Иркутской духовной семинарии.

17

В числе книг, приобретенных св. Иннокентием от других лиц, в библиотеке Иркутской духовной семинарии находятся следующие книги: 1) риторика Лазаря Барановича, списанная в 1647 г. воспитанником Киевской коллегии Тимофеем Топоровым при профессоре поэзии Василевиче. В конце риторики написано «Finis Rhetoricae Patris Baranovicz». Затем сделано обращение к Барановичу, что он имеет великого патрона на небе: «Твой патрон не имеет обиды, что ты носишь его имя, потому что ты приобрел не только имя, по и святость его жизни. Стоя у престола Божия, он молится, чтобы и ты, последуя его путям, получил места в вечности там, где и он находится»; 2) богословские трактаты Иоасафа Кроковского, написанные неизвестно кем, не Стефаном ли Яворским? потому что после этих трактатов в одной книге помещены, одною, как и прежние, рукою писанные: 1) словесность под заглавием «Iesus Christus Petra Mohileants muniat rostris ac tulliano rhetorum tyrocinio oppugnanda». 1695, octoqr 26 die 2) «Triumphus cum annul laboris victoria». 1696 Mens. Novembris 2 die. Это триумф на взятие Азова; 3) «Azoviensis expeditio.. » 1697, стихотворная элегия; 4) «Majestas nowzajasniacego Pheba Barlaama Iasinskego», Metropolity Kijovuskego, 1695, 24. Deembr. Вероятно, как словесность, так и триумф, элегия и маестас принадлежит Стефану Яворскому.

18

После Святителя осталось немало книг, печатанных и рукописных, как доносил об этом в Св. Синод в 1773 г. Иркутский епископ Михаил Миткевич. Какие именно книги оставлены Святителем, это можно доказать: 1) собственноручными его надписями; 2) принадлежности книг, у которых нет надписи святительской, тем же лицам, которым принадлежали книги, носящие надпись Святителя. Например: есть несколько томов латинских книг: «Horilegii magni polyanthea». 1613, 1624 – три тома; «Historia Ecclesiastica» Евсевия Памфила, Руфина, Сократа и др 1554; Lux Evangelica. 1857 и др., все одинакового переплета и с подписью боярина Морозова. На одной из подобных книг: «Mensa spiritiualium cibdopum» находится латинская надпись: «Из книг Иоанна Кульчицкого». Следовательно, и прочие из упомянутых книг, принадлежащих Морозову и одинакового переплета, принадлежали св. Иннокентию; 3) на книге «Summa virtutumac vitiorun» Вельгельма Церальда, епископа Лондонского, 1626, находится тропарь: Спаси, Господи, люди твоя, написанный рукою Святителя, что можно доказать сходством почерка. Потому и эта книга ему принадлежит. В одной толстой книге Иркутской духовной семинарской библиотеки за № 727 собраны разные брошюры, начиная с 1673 до 1701 г., а именно: «Arma heroes duces genus, vices, honor, omnia» Станислава Яблоновского, Кастеляна Кроковского, 1695. Далее следуют панегирики Ивану Яблоновскому, 1693; Андрею Залуцкому, епископу Полоцкому, 1693; Иоанну Гембицкому, епископу Владиславскому и Померанскому, 1674; Станиславу Свенцицкому, номинаету епископу Киевскому и Черниговскому, 1697; Георгию Альбрахту Денгоф, епископу Перемышльекому (без означения года), Казимиру Санеге, палатину Полоцкому, 1673; Станиславу Малаховскому, палатину Калишскому, 1695; Михаилу Потоцкому и Марии Чернецкой, 1688, князю Георгию Радзивилу, воеводе Несвижскому, палатину Троцкому, 1689; Анне Глебовичевой Огинской, палатине Троцкой, 1683; Стефану Вербовскому, Познанскому епископу, 1694, Порядок избрания на общем сейме, 1674. Похвала Филиппа орлика, писаря Киевской митрополии, Ивану Обидовскому и Айне Васильевне Кочубеевне, 1698, печат. в Киевск. лавре. Дневник, рукопись сейма, для избрания польского короля по смерти Яна III (Собеского), 1697, собственноручно писанный св. Иннокентием в Киеве, похвала (Penla nieub, chwaly…) Варлааму Ясинскому, митрополиту Киевскому в день его ангела, Стефана Яворского, 1691; панегирик Яну III, королю Польскому, 1696; приветствие в день ангела Иоасафу Кроковскому, архимандриту Киево-Печерскому (год неизвестен); похвала Аквинату, поздравления Иоанну Скарбек, учителю ангельскому, 1692; епископу Марохонскому, Константину Леразовскому, 1695; похвала чудотворной иконе Богоматери ракитником в Мезовии, 1694. с ее изображением. Внизу наполовину еще можно прочитать полуобрезанную подпись в libris Jnnocentii Kulczycki. Слово Станислава Келуского, 1695; ординация Августа II, короля Польского, 1698. Сцена из жизни Алексея, греческого императора, представленная Варшавской коллегией в 1698 г., наконец, сцена «Свобода», представленная в Киевск. дух. акад. в 1701 г., собственноручно писанная св. Иннокентием (она напечатана в Ирк. епарх. вед., в Прибавл. к № 12 1873 года, с. 186–192 1873 года, с. 96–103). Есть довольно много латинских книг древних, или изданных около времени образования св. Иннокентия в академии или в бытность его в Моск. акад. Они без подписи, так книги Иннокентия Неруновича, святит. Софрония Кристалевича и епископа Михаила Миткевича все с подписями. А книгам, подаренным в Ирк. сем. биб-ку епископом Вениамином I, есть каталог. Потому можно и вышеозначенные латинские книги признать за принадлежавшие св. Иннокентию. Все это мы перечислили для того, чтоб показать, с какою любовию св. Иннокентий собирал разные книги, особенно по словесности и проповедничеству, и по этому судить о его образовании.

19

Мы утверждаем это на том основании, что этот учебник, находящийся теперь в биб-ке Ирк. дух. сем., писан собственноручно св. Иннокентием в 1707 г.

20

Хотя Иоасаф Кроковский с 1697 г. был архимандритом лавры, но его богословие могло преподаваться другими до Феофана Прокоповича. Система богословия обличительного (controversia) Иоасафа Кроковского в рукописи находится в биб-ке Ирк. дух. сем., как выше замечено в примеч., о книгах, принадлежавших Святителю.

21

В биб-ке Ирк. дух. сем. находятся две книги богословских трактатов, писанных собственноручно св. Иннокентием. 1) богословские диспуты о добродетели и таинстве покаяния, препод. в Моск. дух. акад. 1710 г. в последних числах марта; 2) богословские диспуты о вере, надежде и любви, преподанные там же в 1711 г. Они принадлежат Феофилакту Лопатинскому, и, может быть, изучаемы были в Москве св, Иннокентием, по переводе его из Киевской в Московскую коллегию. (См. о проповед. св, Иннокентия, с. 83, примеч.).

22

Здесь мы укажем на те только книги, которые существуют в сем. биб-ке и которые или несомненно принадлежали св. Иннокентию, или не могли быть ему неизвестны Так, первая книга такого рода есть; 1) «Венец веры» Симеона Полоцкого, 1670. Это рукописное богословие на русском языке, составлено по апостольскому символу. Оно собственноручно переписано рукою Святителя, может быть, еще в Киеве, на что указывает древнейший почерк и то, что на кожаной верхней доске выбит образ Успения Божией Матери, подобный киевскому. В средине чужою рукою впоследствии (от с. 41–64) писано на новой бумаге и рукою позднейшего времени и сделан новый корешок, а доски старые остались. Видно, книга была испорчена от времени, и переплет сделан новый. Содержание этой книги точно такое, как обозначено в описании славянских рукописей Моск. синодальной биб-ки (отд. 2, Моск. 1862 с. 220–225); 2) книга кратких вопросов и ответов катехизических 1671 г. Симеона (см. опис. слав. рукоп. Моск, синод, биб-ки, отд. 2, Моск. 1862. с. 225–226). В конце этих вопросов и в одной с ними книге помещена статья, имеющая в себе дивные повести, выписанные из зерцала великого. Последняя статья: чудеса Пресвятыя Богородицы во граде Астрахане 1720 г. 28 марта, списано сие явление 17 апр. 1721 г. и писано полууставом; 3) книга Тропник – Папы Иннокентия III, 1634. Надпись следующая: в лето 117 перевел сию книжицу с польскаго языка на русский язык Феодор Касьянов сын Готвинский с греческих слов и польских, переводчик в царств. граде Москве, мес. июля в 8 день; всех глав 79, а в синод, библ. 87. (См. опис. синод, рук. отд. 2 с. 164). В одной книге с Тропником переплетены сочинения св. Димитрия Ростовского: 1) краткая беседа милости с истиною; 2) апология в утоление печали.

23

Укажем на книги подобного рода времени св. Иннокентия, которые, несомненно, он изучал и знал, и при том только те, которые находятся в биб-ке Ирк. дух, сем.: 1) Библия на греч. яз., издан. Венец. 1687. Внизу подписано по-гречески: из книг Софрония иеромонаха и учителя Лихуды начальника. 2) Библия, издан, в Москве 1663 с Острожского издания при Алексее Михайловиче, 3) Новый Завет и при нем Псалтирь, изд. при архимандрите Киево-Печерской лавры Мелетии Вуяхевиче, 1692. 4) Новый завет, изд. Киево-Печерской лавры при архимандрите Иоасафе Кроковском, 1703. 5) Беседы Григория Богослова, Василия Великого, Афанасия Великого, Иоанна Дамаскина, 1665. В биб-ке Ирк. дух. сем. находятся несколько экземпляров этих бесед. На одном из них написано: сия книга иркутскаго дому архиерейского, казенная, библиотекарная. 6) Св. Иоанна Златоустого книга о священстве, 1664. 7) Диалогизм духовный, изд. 1714 г., с посвящением Иоасафу Кроковскому. 8) Алфавит духовный, первее типом изданный 1710 г. 2 февр. в Киево-Печерской лавре иждивением Илии, эконома печерского, с посвящением Иоасафу Кроковскому. В этом посвящении, между прочим, сказано: «я недостойный, обретши по разным рукам от многих лет блукавшуюся рукописную, по Бозе житие свое провождающего некоего мужа трудом и искусством сложенную книжицу, алфавит духовный названную... умолилем братию соборную» и проч. 9) Рукописный летописец келейный св. Димитрия Ростовского, писан уставом; во многих местах есть приписка на особых бумажках, приклеенных к тем местам, где случались пропуски или дополнения. По сравнении с печатною летописью, он оказался сходным и притом не весь списан, 10) Господь неба и земли, 1669 (на польск. яз. проповеди). Как утверждает надпись, книга эта принадлежала сперва Казанскому митрополиту Маркелу, которым подарена св. Димитрию Ростовскому, а от него перешла к его келейнику Мартину Лаговскому на благословение 1709 г. Вероятно, привез ее в Иркутск св. Иннокентий. Есть и другие книги, принадлежавшие св. Иннокентию. Но для нашей цели достаточно указать не вышеозначенные книги.

24

Говорим, что он окончил учение в 1706 г. Об окончании св. Иннокентием полного курса учения в Киевск. акад. говорят печатные свидетельства («Киев с его училищем академиею» В. Аскоченского. Ч. 1. С. 297). Но в каком году он окончил академическое учение, нигде не говорится. Поэтому, принимая во внимание, что воспитанники академии, кончившие курс и принявшие монашество, в тогдашнее время поступали в лавру и по истечении некоторого времени назначались профессорами академии или настоятелями монастырей и что св. Иннокентий тоже из Киевской лавры вызван на учительство в Моск. акад., мы говорим, что он окончил учение в 1706 г. Но по окончании учения он мог заниматься науками. В Ирк. сем. биб-ке есть учебник, принадлежавший св. Иннокентию, по философии и метафизике Феофана Прокоповича, 1707 и 1708. Есть догматическое и обличительное богословие Иоасафа Кроковского, писанное чужою рукою, и есть богословские трактаты о добродетели и покаянии, 1710; и о вере, надежде и любви, 1711 – оба Феофилакта Лопатинского, собственноручно писанные св. Иннокентием в Москве. Спрашивается, почему он списывал философию и метафизику в 1707 и 1768 г. в Киеве, а богословские трактаты 1710 и 1711 г. в Москве? Не окончил ли он в Киеве только философии и первых двух лет богословского курса и по какому-либо случаю не прекратил ли учения? Так как в это время Иннокентий мог принять монашество в лавре и затем продолжать богословское учение в Киеве, еще два года, 1708 и 1709 г., а остальные два года по богословию мог доканчивать в Москве. После вызова в Москву в 1710 г., будучи определен учителем словесности, он мог вместе в продолжение двух лет дослушать уроки по богословию, как то делали другие воспитанники Киевск. акад., вызванные в Москву. Касательно года окончания академии св. Иннокентия встречается недоумение и с другой стороны, а именно: если возьмем во внимание семестры для преподавания богословия в академии в это время, судя по учебникам того времени, то увидим, что первый четырехгодичный семестр богословия продолжался с 1693–1697 г., второй с 1697–1701 г, третий, по случаю преобразования академии или по чему-либо другому, начался с 1702 г. и кончился 1706 г., четвертый с 1706–1711 г. Этот последний год богословского семестра в Киевск. акад. совпадаете окончанием богословского семестра и в Моск. дух. акад., как видно из вышеприведенных трактатов Феофилакта Лопатинского. Следовало бы поэтому признать, и признаем, что св. Иннокентий, окончив курс Киевск. акад. в 1706 г., поступил затем в монашество, посвящен в иеромонаха и в 1710 г. был вызван в Москву.

25

Киев Аскоч. Ч. I. С. 297; Русск. свят. Филарета архиман. Черниговского. С. 252; История Киевск. акад. С. 100; Перм. епарх. вед. 1878. № 23, неофиц. ч. С. 234–235.

26

Преподанная блаж. Иннокентием словесность под заглавием: «Flumen Elquaentiae». М., 1706, находится в биб-ке Ирк. дух. сем. с собственноручною подписью. Автор истории Моск. академии не упоминает, кто был учителем словесности с 1706 по 1714 г., именно часть (с 1710 по 1714 г.) того времени, когда был блаж. Иннокентий учителем словесности. О порядках академии, о жалованье наставникам см.: Правосл. обозр. 1871, сент., статью: «Местный духовно-училищный вопрос». С. 381, 393. Истор. Моск. дух. академии Смирн. М., 1855. С. 206.

27

Архив Александро-Невской лавры за 1720 г., в делах за № 20, а по описи № 82; «Дело о забрании в Невский монастырь монахов, 1720 года».

28

Христ. чтения. 1878. Март и апр. С. 490–491.

29

Христ. чтения. 1878. Март и апр. С. 491.

30

Иркут. епарх. вед. 1876. № 8, неофиц. ч. С. 102–104. Письмо послано из Енисейска, по случаю прибытия туда митрополита для обозрения епархии. Начало христ. в Иркутске прот. Громова, 1868. С. 25.

31

Жит. рос. свят. А. Муравьева. 1858. Нояб. С. 336–337.

32

История Моск. дух. академии. М., 1855. С. 206. Календарь для духовенства на 1878 г. С. 36.

33

П. С. З. 1721. С. 3734. Опис. докум. Св. Синода. Т. I. С. 71.

34

Опис. докум. И дел. Св. Синода. Т. I. 1866. Столб. 93 и 114–115.

35

Житие и чудеса св. Иннокентия. 1817 г., печатн. Иркутск. Русск. свят. Филарета, архиеп. Черниговского. 1865. Ноябрь. С. 253.

36

Опис. докум. Св. Синода, прилож. столб. 116–117.

37

Прибавл. к Ирк. епарх. вед. 1876. № 10. С. 137,138. Опис. докум. Св. Синода. Т I С. 93.

38

О проповед. св. Иннокентия. С. 107 Сибирский путь 1721 г. обозначен в календаре Брюса.



Источник: Первосвятитель Иркутский, епископ Иннокентий I (Кульчицкий) / сост. В. В. Сидоренко; вступ. слово архиепископа Иркутского и Ангарского Вадима. — Иркутск: Иркутская епархия совместно с АНО Издательство «Иркутский писатель», 2006 г.

Комментарии для сайта Cackle