V. Миссионерская деятельность на западе

Неоднократно уже в «Православном Благовестнике» сообщали мы о столь частых в последнее время проявлениях вражды против иностранцев и гонениях на христиан в Китае. Но, с одной стороны, мы по необходимости ограничивались лишь новейшими случаями, которые попадались в доступных нам миссионерских журналах, тогда как многие сообщения этого рода, более ранние по времени и обнародованные в политических, особенно в местных газетах, не могли быть приняты нами во внимание, так что данный нами перечень оказывается недостаточно полным. С другой стороны, для всех интересующихся делом распространения Евангелия Христова среди язычников чрезвычайно важно проследить в связи и с самого начала историю этих гонений, столь вредно отзывающихся на успехах Евангельской проповеди в соседней нам Империи. Поэтому мы с удовольствием встретили подробную статью о «гонениях на христиан в Китае в 1891–1892 гг.» в ноябрьской книжке «Allgemeine Missions Zeitschrift» за 1893 год, обилием сообщаемого материала, превосходящую всё, до сих пор напечатанное по этому вопросу. Полагая, что и читателям «Прав. Благовестника» не безынтересно будет познакомиться с содержанием упомянутой статьи, мы сообщаем здесь возможно обстоятельное из неё извлечение, ограничиваясь однако только фактическим материалом и оставляя дальнейшее обсуждение вопроса для систематического обзора западных миссий, который мы надеемся начать в одном из следующих выпусков этого журнала.

Предвестниками бури следует считать волнения в провинции Сце-чуэн в 1886–1890 гг. В июле 1886 г. чернь разграбила и сожгла дома католической, епископально-методисткой и Внутренне-Китайской миссий в Чун-кинге, причём был убит один католик-туземец. Вскоре затем последовали беспорядки и в других местах той же провинции. В Лунгчуй, близ Та-вана, где находилось около 600 христиан-католиков, сожжена была церковь и две школы. Христиане должны были бежать, оставив свои дома и имущество в руках черни, которая всё сожгла и разграбила. В другом месте сам католический миссионер принуждён был искать защиты в доме префекта. Из главного города провинции, Чинг-ту, был прислан комиссар для исследования дела, но он ограничился тем, что порицал народ за принятие христианства, говоря, что ничего подобного не случилось бы, если бы они остались в своей прежней вере. Никто из бунтовщиков не был наказан, но всё-таки правительство выплатило пострадавшим вознаграждение за понесённые убытки. После этого католики в Лунг-чуй построили новую церковь на месте разрушенной, но в июле 1888 г. и она была сожжена. По вторичном восстановлении её в 1890 г. она снова подверглась нападению 30-тысячной толпы, но была этот раз спасена подоспевшими войсками; но всё-таки несколько христиан подверглось при этом грубому и жестокому обращению и некоторые потерпели даже мученическую смерть от рук мятежников.

В сентябре, и особенно в октябре и ноябре, многочисленная шайка бунтовщиков бушевала по всей провинции, сделав на своём знамени надпись: «по приказу императора – подавление религиозного восстания». Новые гонения постигли христиан, мандарины же по-прежнему смотрели на всё сквозь пальцы. На миссионеров взводили нелепое обвинение, будто они зарезали 18 человек в своей часовне и не дали им даже защищаться Потерпевшие христиане не получили этот раз никакого вознаграждения, а зачинщикам восстания дали время скрыться и избежать таким образом заслуженной кары.

Таково было положение дел в 1890 г.; в следующем году гонения приняли ещё более серьёзный характер, распространившись и на другие провинции империи: – это было в мае 1891 года.

Попытка возбудить гонение на иезуитскую миссию в Янгчау (провинция Кианг-су) путём распространения слухов, будто в католическом сиротском доме, в соседнем Чиу-кианге, дурно обращаются с питомцами, не удалась. Не так в Ву-ху (в соседней провинции Нган-хвей). 14 мая две туземные монахини, из состава местной иезуитской миссии, ходили по улицам города и ласково разговаривали с попадавшимися им навстречу детьми, погладив двоих из них по голове. Это последнее обстоятельство послужило поводом к говору, будто они обворожили их с целью похитить и отослать в Шанхай; монахинь потащили к судье. В ту же ночь толпа вломилась в миссийское подворье, заставив патера спасаться бегством, вскрыла несколько могил на кладбище и превратила все строения в груду пепла. Напали и на дом английского консул,а и на здание таможни; на следующее утро все европейцы перешли на пароход, стоявший на Янг-тсе-кианге против Ву-ху. По городу распространялись направленные против иностранцев прокламации тайного общества Ко-лао-хвуй: в них повторялись обычные обвинения, будто миссионеры крадут детей, вынимают у них сердце и внутренности для приготовления лекарств и остаются тем не менее безнаказанными, потому что подкупают мандаринов. Население города приглашалось напасть 20 числа на католическую и протестантскую церкви. Но исполнению этого плана помешало своевременное прибытие китайской канонерки и французского военного корабля «Inconstant». Это спасло также католическую и протестантскую (China Inland Mission) миссии в Нган-кине.

Вскоре затем (31 мая) сделано было нападение на католическую миссию в Тан-яне; подоспевший на помощь миссии военный отряд не мог ничего сделать, миссионер должен был бежать в дом мандарина, миссийские строения были уничтожены. Могилы на кладбище были вскрыты, останки погребённых сложены в одну большую кучу; один скелет, покрытый ещё мясом и лоскутьями одежды, был повешен напротив дома патера.

Гораздо серьёзнее был мятеж в Ву-суэ, довольно значительном городе на границе провинций Ху-пэ и Кианг-си. Два европейца были здесь умерщвлены самым зверским образом: веслеянский миссионер Арджент и таможенный чиновник Грин. Вечером 5 июня толпа черни притащила на суд одного человека, собиравшегося – по его собственному показанию – отнести четырёх младенцев в католический воспитательный дом в Киу-кианге. Поднялся крик: «миссионеры убивают детей и приготовляют из их глаз лекарства», и немедленно последовало нападение на дом веслеянско-методистской миссии, в котором в данное время находились одни только дамы, так как оба миссионера были в отлучке. Посыпался град камней, один из них раздробил вероятно лампу: возник пожар. Толпа не имела в виду убивать беззащитных женщин; кричали: «не убивайте женщин; не бейте их: пусть они скажут, где находятся мужчины!» Им удалось бежать, но разъярённая толпа бросилась вслед за ними и гнала их по улицам города, пока им не удалось скрыться в одном доме, хозяин которого согласился спрятать их в надежде на богатое вознаграждение. Маленького ребёнка одного из миссионеров на руках туземного катехизатора били безжалостно палками: к счастью удалось скрытно передать малютку одной женщине и таким образом спасти его. До этого мгновения дело обошлось без человеческих жертв. Но тут миссионер Арджент, недавно только прибывший в Китай и собиравшийся вскоре отправиться на место своего назначения, вместе с таможенным чиновником Грином, в загородном доме которого он гостил, увидев зарево пожара, поспешили в город и попали прямо в руки черни. Их били палками и затем, размозжив их головы о камни, надругались над их трупами. Лишь после долгих переговоров и после вмешательства американской канонерки мятежники выдали трупы, которые и были преданы земле в Хань-коу с военными почестями.

И упомянутый нами раньше католический воспитательный дом в Киу-кианге подвергся нападению бунтовщиков, но был вовремя окружён войсками, равно как и дом американской епископально-методистской миссии. Европейцы вооружились и храбро держались до прибытия войск: этим восстание прекратилось.

В Ву-сиэ (на Большом Канале, близ Тан-яна), центральном пункте иезуитский миссии – она имеет в этом округе 6 миссионеров, 60 часовен и до 10.000 обращённых – бунт вспыхнул 8 июня. Патер только что отслужил панихиду – ночью скончалась одна женщина и гроб её вместе с одним детским гробиком стоял в одном из боковых помещений церкви – как вокруг миссийского подворья мало-помалу стала собираться беспокойная толпа. По просьбе патера мандарин прислал чиновника с несколькими солдатами защищать дом миссионера. Толпа последовала за чиновником, попытка разогнать её не удалась; тут пришла чиновнику мысль оставить дом: он думал, что и теперь толпа пойдёт за ним и очистит таким образом подворье. Он удалился, но ошибся в своём расчёте: чернь осталась и начала теперь дело разрушения. Прибыл, наконец, военный отряд и разогнал её, но между тем была подожжена миссийская школа. Гробы, выставленные в церкви, были вынесены и вскрыты, и трупы обезображены. То же сделали и с трупами, вырытыми на кладбище. Беспорядки распространились также и на окрестности города: из 60 католических церквей и часовен до 20 были сожжены, один патер (китаец) ранен и два христианина убиты.

Совершенно неожиданно вспыхнуло восстание в И-чанге; план его был хитро придуман и весьма быстро приведён в исполнение. 1 сентября в римско-католическом монастыре был отдан на воспитание младенец, по словам принёсших его – девочка, на самом же деле, как оказалось впоследствии – мальчик, и с соблюдением обычных формальностей тотчас же принят. На следующий день в монастырь является толпа, обвиняющая монахинь в похищении этого самого ребёнка; ребёнка беспрекословно возвратили, но толпа послала за мандарином, который немедленно последовал приглашению. В то время собрание черни росло с каждым мгновением, и, видя, что католич. монастырь занят уже военным отрядом, толпа бросилась на дом американской методистской миссии и подожгла его; миссионер принуждён был спасаться бегством. Между тем китайские войска отступили, оставив католическую миссию без прикрытия. Теперь и она сделалась жертвой огня. Семь монахинь (францисканского ордена) под защитой патера Брауна отправились к реке. Несколько солдат сопровождали их в качестве конвоя, но позволяли себе при этом различные грубые выходки. Беглецам удалось овладеть лодкой, но, не имея вёсел, они были лишены возможности спастись от града камней, которые сыпались на них с берега. Их критическое положение было замечено с канонерки «Paohna», и капитан послал за ними маленький пароход. Таким образом патеры и монахини спаслись от верной смерти, но всё-таки прибыли они на «Паону» в самом жалком положении: все имели более или менее значительные раны.

В городе кроме упомянутых методистских и католических миссийских строений были сожжены многочисленные дома иностранцев; каким-то чудом строения шотландской миссии (Church of Scotland) остались неприкосновенными.

В Манчжурии пресвитерианский миссионер врач доктор Грейг едва не сделался жертвой жестоких истязаний, которым он подвергся ночью 7 августа на постоялом дворе близ Ки-рина. Сонный, он был схвачен и связан четырьмя солдатами, сначала его били по спине тупой стороной меча, потом, вытащив из комнаты, истоптали ногами, наконец, снова втащили в дом, подвесили затем верёвками к потолку. Сначала миссионер думал, что имеет дело просто с разбойниками – в Китае нередко солдаты занимаются разбоем и нередко разбойники переодеваются в солдатское платье – и предлагал им денег. Но ему отвечали: «не денег хотим мы, а твоей смерти!» и постоянно спрашивали его: «где мой ребёнок?» Наконец утром в 6 часов мучители развязали доктора, говоря, что ребёнка только что нашли. Жестоко избитый, от истощения сил неоднократно лишаясь чувств, Грейг был отвезён в Ки-рин, но и тут не получил свободы, пока, ему не удалось известить о своём положении английского консула в Нью-Чванге. Возбудить гонение на пресвитерианских же миссионеров в Мукдене, главном городе Манчжурии, к счастью не удалось. При этом случае обнаружилось, что даже высшие мандарины, и в их числе сам генерал-губернатор провинции, верят этим нелепым сплетням, будто миссионеры занимаются кражей детей! В Мукдене дело произошло так: какой то торговец из сожаления дал несколько кюшей (6 кюшей = приблизительно 1 копейке) голодному мальчику, и за это был обвинён в попытке похитить ребёнка и заключён в тюрьму, где побоями хотели вынудить у него показание, что он подкуплен миссионерами. По ходатайству своих товарищей по профессии он был, впрочем, скоро освобождён, и этим дело кончилось.

Грандиозное восстание в Монголии, от которого сильно пострадала бельгийская католическая миссия потерявшая многих обращённых, известно нам только из телеграмм, в своё время появившихся в газетах. Судя по ним, в некоторых селениях все христиане были поголовно избиты, и несколько патеров замучено до смерти. Правительство энергично принялось за подавление восстания, и мятежники потерпели несколько значительных поражений от императорских, войск.

Мы можем уже заключить наш перечень, так как новейшие случаи враждебных нападений на миссионеров более или менее все известны читателям «Православного Благовестника» из сообщавшихся нами в прошлом году «кратких сведений об иностранных миссиях». Новейшее из известных нам событий – это убиение шведских миссионеров Викгольма и Иогансена 1 июля 1893 г. в Сунг-пу, на расстоянии 60 миль на северо-восток от Хань-коу. Градом камней их принудили оставить дом и спасаться на чердак, и оттуда на крышу; их гнали таким образом с одной крыши на другую, пока несчастные не достигли последнего дома, откуда они принуждены были соскочить вниз на улицу, прямо в середину ярой толпы. Тут им размозжили головы железными палками и раздели донага обезображенные их трупы.

К сожалению нельзя ещё предвидеть конца гонениям на христиан в Китае. Злонамеренные люди всё по-прежнему продолжают сеять вражду между туземным населением и иностранцами, и исходным пунктом этих враждебных течений является провинция Ху-нан, до сих пор недоступная чужестранцам. Недавно один из учёных этой провинции – учёные здесь главные агитаторы – издал новый памфлет под заглавием «Десять злодеяний европейцев». В нём мы встречаемся с теми же самыми обвинениями: похищение и обвораживание детей миссионерами, вывоз богатств страны в обмен на опиум, ружья и пушки, разведывание страны под предлогом введения телеграфного сообщения. Нечего удивляться поэтому, если христианству и впредь ещё придётся бороться с вкоренившимися предубеждениями и враждой ослеплённого народа... Но наступит время – в этом не может быть сомнения, – когда посланники Христовы знамением креста победят огнедышащего китайского дракона; дай только Бог, чтобы это случилось поскорее!

(Из истории западно-европейской миссии).

Во французском миссионерском журнале «Missions catholiques» за 1894 г. помещены статьи миссионера Коинье (Coignet), касающиеся Новой Зеландии и её туземцев Маори. Статьи не лишены интереса и знакомят нас с этими дикарями, которые долгое время были язычниками и людоедами. В настоящее же время христианство там всё более и более распространяется, благодаря французским миссионерам. Вот как описывает Маори миссионер Коинье.

Народ этот отличается лёгким, весёлым и открытым характером, гостеприимством, любезностью и благородством. К этим качествам следует прибавить ещё мужество и любовь к независимости и свободе. Речь их постоянно полна остроумных сравнений и поэтических оборотов. Французские миссионеры находят в этом народе большое сходство с французами по живости их ума и понятливости.

В социальном и политическом отношениях Маори поставлены Англией в лучшие условия, чем другие народы Полинезии, Краснокожие, Индусы и Австралийцы. Англия не почла для себя унижением принять Маори в свои колониальные собрания, даже допустила их присутствие в исполнительном совете. Маори, в противоположность другим островитянам, пользуются покровительством Англии. Своею гуманной политикой Англия «цивилизовала и усмирила этот народ. Благодаря многим школам, образование постоянно идёт вперёд. Туземцы, ободрённые таким отношением к ним, не чувствуют более себя презираемыми и охотно принимают европейские обычаи и условия жизни. Прежние неудобные и некрасивые хижины уступают место хорошим просторным домам, которые они сами строят не хуже европейских плотников. Их пища, одежда, привычки улучшаются год от года. Вместо того чтобы, как прежде, ничего не делать целые месяцы, они занимаются теперь обрабатыванием полей, разведением стад, одним словом, прежняя леность заменилась трудолюбием. Внутренний прогресс отразился у них и на наружности. Татуирование исчезает и чистоплотность всё более и более развивается.

Обращение в христианство Маори началось с 1838 года. Первые миссионеры были посланы католическим обществом Марии. С каждым годом число принявших католичество увеличивалось и миссионеры проникали в глубь острова.

В 1850 г. мы находим в Новой Зеландии уже вполне благоустроенную католическую миссию, церкви и часовни.

В это время многие Англичане переселялись в Новую Зеландию для добывания золота. К сожалению, переселенцы, не отличаясь мягкостью и деликатностью, стали обходиться с туземцами грубо и жестоко попирали личные и общественные права Маори. Последние, думая, что им грозит опасность уничтожения, возмутились против пришельцев.

Произошли войны, в которых Англичане не раз терпели поражения.

Во время этих войн католические и протестантские миссии были совершенно разорены. В своём ожесточении Маори не разбирали ни правых, ни виноватых и, за исключением очень немногих, миссионеры принуждены были бежать. Церкви и часовни были сожжены и разорены самими европейцами из опасения, чтобы возмутившиеся Маори не нашли себе там убежища. Результатом этих беспорядков были деморализация и забвение христианских основ жизни. Но, однако же, вера христианская не совсем угасла между Маори, некоторые из туземцев остались христианами: это были преимущественно пожилые женщины и мужчины, не принимавшие участия в возмущениях. Между ними особое внимание обращал на себя старый Вераик» (Werahiko), который, несмотря ни на что, оставался ревностным, христианином и каждое утро и вечер совершал установленные молитвы и всегда выражал надежду на восстановление христианской веры между своими соотечественниками.

В 1878 г., по желанию епископа Веллингтонского, общество Марии снова послало миссионера к Маори, который, переходя из селения в селение, многих обращал в христианство и до сих пор не прекращает своей деятельности. Разрушенные церкви начали постепенно восстановляться; первая; была построена в 1882 году. В настоящее время там 11 церквей, 6 строятся вновь, 3 начальные школы и одна школа для девочек. Крещёных туземцев около шести тысяч. Распространению христианства много способствуют монахини, которые основали школу для девочек, где они воспитываются на началах христианской веры.

– Важнейшие проявления интереса к миссиям на протестантском западе.

– Миссионерские общества.

– Католическое миссионерство.

Приступая к обзору западных миссий и успехов их за последний год, обращаемся прежде всего к органам миссионерства, т. е. к миссионерским обществам и тем христианским общинам, представителями которых они служат. Начнём при этом с протестантских, как более многочисленных и дающих более фактического материала для нашего обзора.

Несмотря на раздробленность протестантского миссионерства, выражающуюся в многочисленности самостоятельных обществ, принадлежащих различнейшим церквам и сектам, нельзя не заметить некоторых признаков единства. Важнейшим проявлением этого единства, бесспорно, служат миссионерские конференции и конгрессы, то обнимающие протестантские общества всего мира, то все общества какой-нибудь одной страны. Вместе с тем многочисленность таких собраний, особенно в последнее время, служит очевидным доказательством усиления интереса к миссиям, который замечается теперь на протестантском западе.

К разряду конференций первого рода, всемирных, принадлежит состоявшийся в прошлом году в связи с Колумбовой всемирной выставкой в Чикаго «Всемирный миссионерский конгресс». Он продолжался 8 дней, с 28 сент. по 5 окт., и каждый день происходило три заседания. Одновременно с ним, со 2 по 4 окт. происходили заседания «Женского миссионерского конгресса», по два в день. Подробная программа конгресса напечатана в Miss. Review 1893, 524 сл.; она весьма обширна, можно даже сказать – слишком обширна, так что отчёт о заседаниях конгресса по предварительному расчёту должен был обнимать три толстых тома, более чем в 500 страниц каждый! Теперь же, как сообщает нам частным образом секретарь конгресса, Rev Е.М. Wherry, план этот оставлен и предполагается издать отчёт в одном томе in quarto в 600 стр. С нетерпением ждём появления на свет этого труда, который без сомнения сообщит нам много интересного, с чем мы со временем поделимся и с нашими читателями. До того же времени отсылаем их к краткому реферату в Miss. Review 1893, 922 сл.

С вышеупомянутым «Женским миссионерским Конгрессом» не следует смешивать совсем независимую от него «Женскую миссионерскую конференцию» представительниц различных женских мисс. обществ в Чикаго же, 29 и 30 сент. 1893 г. Краткий реферат о ней находим в Miss. Rev. 1893, 921, подробный отчёт только что вышел, но ещё не получен нами.

В связи с той же Колумбовой выставкой состоялся, наконец, третий конгресс, совсем другого характера, который, по мнению большинства, принёс более вреда миссионерскому делу, чем пользы: мы имеем в виду наделавший так много шуму «Парламент Религий», на котором представители различных христианских обществ, иудейской, магометанской и многих языческих вер излагали своё учение. Этот Парламент поставил в глазах слушателей христианство на одну доску с языческими суевериями, так как исключена была всякая полемика против последних. О сделанных язычникам уступках можно судить уже по тому, что вступительную молитву перед началом заседаний произносил поочерёдно то христианский священник, то языческий жрец. В миссионерских журналах мы встретили немало статей, полных горьких упрёков против инициаторов этого конгресса (см., напр., Miss. Rev. 1894, 1 слл. и 59 сл., Church Miss. Intelligencer 1894, 161 слл.). Доказательством же того, что опасения друзей миссионерства не совсем неосновательны, служит, напр., речь одного японского буддиста, который сам участвовал в этом конгрессе, и, по возвращении своём в Японию, в большом собрании своих соотечественников сказал, между прочим, следующее: сначала-де он не хотел участвовать в конгрессе из опасения, что там могут поднять языческие веры на смех и сделать попытку обратить их представителей в христианство; но, к удивлению своему, он убедился в том, что западные нации не удовлетворены своей религией и хотят в самом деле познакомиться с другими, чтобы узнать, которая лучше. Поэтому он советовал открыть буддийскую миссию в Америке! (Free Ch. of Scotl. Monthly 1894, 26). Более оптимистический реферат в Monatsbl. f. off. Miss.-Stunden 1893, № 12.

Несомненное значение для миссии, но более специальную цель, чем «Всемирный Миссионерский Конгресс» имел состоявшийся в августе прошлого года «Всемирный Африканский Конгресс» (World’s Congress on Africa) в Чикаго. Важнейшие из читанных на нём рефератов отпечатаны в журнале «The African News» 1893, сент. и сл. выпуски. Подробный разбор их завёл бы нас слишком далеко; укажем потому только на некоторые интересные темы, как напр., «Африканские наречия и их значение для культурного развития страны», «самостоятельные в финансовом отношении африканские миссии», «скандинавские» и «шотландско-пресвитерианские миссии в Африке» и друг.

Прежде чем перейти из Америки в Европу мы упомянем в нескольких словах ещё о двух американских мисс. конференциях. Одна из них: это – конференция представителей одних только американских миссионерских обществ в Нью-Йорке 17 янв. сего года. Обсуждался там, между, прочим важный вопрос о финансовой самостоятельности миссийских обществ в новообращённых странах, при чём решено было собрать касательно этого подробные статистические данные. Общества решили также обратиться к своим церквам с воззванием и просьбой о более энергичной материальной поддержке миссий. (Miss. Rev. 1894, 141 и 220 и Miss. Herald 1894, 108 сл.).

Другая конференция – это так называемый «Международный Миссионерский Союз» (International Missionary Union, которого не до́лжно смешивать с Int. Miss. Alliance «Международной мисс. Лигой», – основанным в 1887 г. мисс. обществом). Отличается эта конференция от других, подобных ей, главным образом тем, что участвуют в ней не представители правления обществ, но только миссионеры, по какому-либо случаю временно пребывающие в Америке. В прошлом году с 14 по 21 июня заседала десятая по числу конференция миссионеров в Clifton Springs, в Штате Нью-Йорк. Сообщения о ней см. в Miss. Rev. 213 сл. 604 слл. Эта конференция, как и вышеупомянутая Нью-Йоркская, собираются ежегодно.

Теперь мы можем обратиться к миссионерским съездам, состоявшимся в течение минувшего года на европейской почве. Из них мы прежде всего назовём девятую Континентальную мисс. Конференцию 9, 10 и 12 мая в Бремене. Членами этих «Континентальных Конференций» (собирающихся раз в четыре года) служат собственно депутаты всех протестантских миссионерских обществ Континента (т. е. всех европейских, за исключением Британских), но так как местом съезда служит всегда Германия (Бремен), и так как прения происходят на немецком языке, то в них принимают участие преимущественно, хотя и не исключительно, немецкие общества. Так, в прошлом году из остальных обществ послали своих представителей в Бремен только три: одно Датское и два Голландских. Из многочисленных рефератов о заседании конференции укажем на таковые в Allg. Miss. – Zeitschr. 1894, 308 слл., Εν. Missions – Magazin 273 слл. и Alm. Kirketidende 155 слл. Cp. также нашу заметку в «Прав. Благ.» 1893, XV, 41 сл. Вышел и официальный отчёт (Protokoll fiber d. Verhandlungen d. 9. Kont. Miss. – Konferenz. 8°, 80 стр.).

Далее мы отметим четвёртую Скандинавскую мисс. конференцию 22–25 авг. в Копенгагене, подробный протокол которой (Det fjerde Lutherske Missionsmode, Копенгаген 1893. 8°, 209 стр.) содержит между прочим много исторического материала касательно Скандинавских миссий.

Наконец, из остальных стран Австралия впервые устроила миссионерскую Конференцию в июне прошлого года в Мельбурне (Miss. Rev. 1893, 768 сл.). О Конференции в Бомбее, имевшей значение только для Индии, нам придётся говорить подробнее, при изложении миссий в этой стране.

Говоря о проявлениях интереса к миссиям на западе, мы не можем обойти молчанием замечательного движения среди Англо-американских протестантов, их громадных усилий в пользу более быстрого распространения христианства среди язычников. Мечтают даже об обращении в христианство всех языческих племён мира в ближайшем будущем, или даже в течение одного только десятилетия. Одним из главных носителей этой идеи можно считать американца доктора Пирсона (Pierson), издатели известного журнала «The Missionary Review of the World». Для осуществления этой идеи в последние годы сотни новых миссионеров отправились в языческие страны, часто без всякой связи с каким-либо обществом, имея единственной точкой опоры для себя – веру (так называемые faith – missionaries). Сотни молодых людей приготовляют себя к миссионерскому служению. Это – так называемое Student Volunteer Movement, принимающее колоссальные размеры и распространяющееся также на другие страны. Устраиваются конференции, издаются особые журналы. Второе международное собрание этих волонтёров должно было состояться в Detroit, в штате Мичиган, в Америке. (Miss. Kev. 1894, 132). Все эти движения в пользу распространения христианства среди язычников хорошо характеризуют переживаемый нами «век миссионерства» и, без сомнения, в значительной степени способствуют оживлению интереса к миссии на протестантском западе, но незачем скрывать того, что они имеют также свои слабые стороны, что при таком быстром возрастании числа миссионеров многие вступают на это поприще, не получив необходимой для того тщательной подготовки. Некоторые, весьма основательные, по нашему мнению, опасения по поводу этого Student Volunteer Movement высказывает опытный Китайский миссионер Невиус (скончавшийся в октябре прошлого года) в Miss. Review 1893, 336 слл.

(Продолжение следует).

(Продолжение).

– Важнейшие проявления интереса к миссиям на протестанском западе.

– Миссионерские общества.

– Католическое миссионерство.

Положение протестантских миссионерских обществ Северной Америки в 1892 г. наглядно представлено в нашей таблице II, заимствованной из январской книжки «Miss. Review of the World» (1894, 74–75). Из перечисленных там обществ мы опустили только № 22 (миссию Южн. Соединённых Реформатов – Associated Reformed Church – South), как действующее исключительно среди католического населения Мексики. Вообще недостаток этой таблицы тот, что деятельность среди членов других христианских церквей не отделена от миссии среди не-христиан, и недостаток этот здесь особенно чувствуется по тому, что преимущественно из американских обществ весьма многие содержат проповедников в католических странах Франции, Италии, Мексике и др. Эти последние общества мы отметили в нашей таблице звёздочкой.

II. Статистика Американских Миссионерских Обществ в 1892 году.

Мы видим, что сумма доходов 44 мисс. обществ, принятых во внимание в нашем перечне, достигает высокой цифры 6.629.693 долл., т. е. 8.802.243 руб. мет. на наши деньги³²⁴; на самом же деле средства эти оказываются недостаточными для удовлетворения всех потребностей, вызываемых постоянным расширением миссионерской деятельности среди язычников.

В 1891–1892 г. доходы 41 мисс. общества (за исключением вышеупомянутой Associate Reformed Church) по Miss. Rev. 1893, 72–73 равнялись 5.470.427 долл. Отсюда мы могли бы заключить, что американские протестанты пожертвовали для миссий в 1892–93 г. 1.159.276 долл. больше, чем в предыдущем. Но мы не можем проверить, чем обусловливается изменение числа самих обществ, вместо 41 в 1891–1892 г. – 44 в 1892–1893; мы не можем сказать, новые ли это, в 1892 г. учреждённые общества, или старые, упущенные только из виду в прошлогодней таблице – последнее, впрочем, вероятнее. Во всяком случае, очевидно, что, в общем, в Америке на поприще миссионерства замечается прогресс, и прогресс значительный. А всё-таки прогресс этот слишком незначителен ещё в сравнении с возрастанием миссионерских нужд. Поэтому в отчётах большинства обществ встречаем жалобы на недостаточность или даже уменьшение доходов, вызванное всеобщей financial depression, и на возрастание долгов.

Мисс. Общество Методистской Епископальной Церкви имело к 1 ноября 1893 г. дефицит в 109.263 долл., который с того времени постоянно увеличивался (Gospel in all lands 1894, 43 и 185). С февраля настоящего года финансовое положение общества улучшилось, хотя долги ещё не покрыты (там же 233).

Южная Баптистская Конвенция тоже имеет дефицит, к покрытию которого пока не принято ещё никаких энергичных мер (Foreign Mission Journal XXV, 200).

Американская Миссионерская Ассоциация имела с 1892–1893 г. доход в 340.728 долл. (при 429.949 долл. в 1891–1892 г.) и долгов 45.028 долл. Эти последние возросли к концу года до 73.793 долл. (А. М. А. Report 1893, 37. Amer. Missionary 1894, 66). Но с того времени поступление более обильных пожертвований несколько поправило дело (Am. Miss. 153).

Некоторые другие большие общества хотя и не имеют пока ещё долгов, но имеют основание опасаться таковых в ближайшем будущем в виду уменьшения регулярных доходов. Так доходы Американского Борда, которые, начиная с 1887–88 г. росли с каждым годом, достигли в 1891–1892 наивысшей цифры, увеличившись сравнительно с 1887–1888 г. на 103.953 долл. (А. В. Ann. Report 1892, 14), в последнее время начали значительно падать (Miss. Herald 1894, 139). Как сообщают в американской газете « Independent» общество ассигновало на текущий год только 6.800 долл. больше, чем в предыдущем, что едва только достаточно для удовлетворения самых насущных надобностей миссий (Meth. Review of Missions XIV, 425).

Расширению поля деятельности и увеличению числа миссионеров Южных Пресвитериан также не вполне соответствует увеличение доходов за последнее время (Missionary 1894, 9 слл.).

Точно также и Баптистскому Мисс. Союзу грозит дефицит (Bapt. Miss. Mag. 1897, 61).

Пресвитерианская миссия требует увеличения своих доходов по крайней мере на 127.000 долл. для покрытия неизбежных расходов (Church at home and abroad XV, 105).

Можно, впрочем, с уверенностью ожидать, что американские церкви приложат все свои усилия к тому, чтобы поддержать свои миссии и дать им таким образом возможность развиваться далее. Средства американских протестантов далеко не истощены ещё и в большинстве случаев приняты уже меры к избежанию финансового кризиса. Относительно одного общества – Южных Методистов мы знаем, что довольно значительные долги его, 118.000 долл., уже покрыты, благодаря усилиям жертвователей (Meth. Rev. of Miss. XIV, 426).

Из остальных событий упомянем, что Мисс. Общество Епископальных Методистов празднует в этом 1894 году 75-летие своего учреждения (оно учреждено в 1819 г.) и что Протестанты-Епископалы наконец успели осуществить давнишнее своё намерение и приобрести собственный «Миссийский Дом» (Mission House) в Нью-Йорке – колоссальное здание, стоящее около 465.000 долл. = 564.000 руб. зол. (Spirit of Missions 1894, 1 и 44 сл. Ann. Report 1893, 27).

Наконец отметим ещё один интересный юбилей – исполнившееся в марте текущего года 25-летие миссионерского журнала «Life and light for woman», органа женского отделения Американского Борда. История его возникновения весьма замечательна. В январе 1869 г. впервые возникла мысль об издании подобного журнала и решено было издать первый его выпуск 1 марта, если соберётся достаточно материала, до того же времени никому ничего не сообщать о задуманном предприятии. Не имелось пока ни редактора, ни сотрудников, ни даже подписчиков. Но незадолго до наступления этого срока на имя Общества поступило столько сообщений и писем от миссионеров, что оказалось возможным напечатать первый номер и разослать его всем пожизненным членам общества. С тех пор журнал выходит аккуратно четыре раза в год, с 1873 г. – ежемесячно, и в настоящее время он распространяется в количестве 13.000–14.000 экземпляров. Кроме того в 1870 г. из него выделился ещё особый миссионерский листок для детей: «Echoes from Life and Light» (L. and L 1894, 97 слл.).

(Окончание следует).

– Важнейшие проявления интереса к миссиям на протестантском западе.

– Миссионерские общества.

– Католическое миссионерство.

(Окончание).

Цифры, иллюстрирующие миссионерские труды немецких протестантов, гораздо скромнее: они сопоставлены нами в таблице III, заимствованной из «Allg. Missions-Zeitschrift» Варнека (1894, 86). По ней общая сумма доходов всех немецких мисс. обществ в 1892 г. была 3.375.668 марок, т. е. 1.042.069 руб. мет.³²⁶ Если исключить отсюда пожертвования, поступившие из-за границы (ок. 723.000 мар.) и проценты с капиталов и т. п. доходы (ок. 200.000 мар.), то, по вычислению Варнека, действительных сборов в пользу миссий в самой Германии оказывается около 2.452.000 мар., т. е. средним числом 8 пфенигов (около 2,5 коп. зол.) на каждого немецкого протестанта. Ради сравнения заметим, что в Америке на каждого полноправного члена церкви приходится около 2 мар. 20 пф. (почти 68 коп. зол.) в качестве пожертвования в пользу иностранных миссий (Calwer Miss. Blatt 1894, 40) или на каждого протестанта³²⁷ – 66 пфенигов (ок. 20 коп. зол), т. е. в 8,25 раза больше чем в Германии!

III. Статистика немецких Миссионерских Обществ в 1892 году.

И в Германии некоторые миссионерские общества страдают от дефицита, и у некоторых из них дефицит этот, можно так сказать, хронический. Так Базельское мисс. общ.³³⁰, главным образом по причине значительных расходов на Камерунскую миссию, имело к концу 1892 г. 128.000 франков долгу. Сумма доходов его уменьшилась при этом на 56.000 фр., тогда как расходы увеличились на 44.000 в сравнении с предыдущим годом. Долг этот и по сию минуту ещё не покрыт (Bas. М.G. Jahresber. 1893, 5. Heidenbote 1893, 58). – Так и Берлинское (I) мисс. общ. заключило 1892–1893 финансовый год с дефицитом в 59.411 мар. (Berl. М.-Ber. 1893, 244). Миссии же общества требуют новых издержек: в восточно-африканской миссии пришлось учредить две новых станции и отправить туда двух новых миссионеров (там же 1893, 245, 277 и 1894, 14). Что касается начатой в 1892 г. вновь миссии в стране Машона, о судьбах которой мы сообщали в «Прав. Благ.» 1893, VI, 62 сл., то она на время прекратилась по причине болезни миссионера Ведеполя (там же 1894, 273 слл.).

Госснерское мисс. общ., содержащее цветущую миссию в Индии (среди племени Коль – Kolh), особенно успешную в последнее время на станции Бюксельпур (Büchselpur), имеет долгов 28.611 мар.

Северно-Германское (к 1 окт. 1893 г.) более 50.000 (Biene auf d. Miss.-Felde 1893, 25 сл., 89 и Monatsbl. d. Nordd. M.-G. 1893, 95 сл.).

Рейнскому мисс. обществу удалось вопреки ожиданию заключить 1892 г. без дефицита (Jahresber. 92, 4).

Серьёзные кризисы, впрочем, совсем иного рода, видим в Германсбургском и Шлезвиг-Голштинском мисс. обществах. Вследствие конфессиональных несогласий от первого отделились две общины: «Ганноверская свободная церковь», к которой примкнул один миссионер в Натале (Зулусская миссия) и «Германсбургская свободная церковь», склонившая на свою сторону новозеландских миссионеров, за исключением одного (Allg. M.-Zeitschr 1893, 91 и 142). Австралийская миссия совсем оставлена, относительно Новозеландской возникают сомнения, возможно ли вообще продолжать там дело (Herm. Miss.-Blatt 1893, 106).

О кризисе в Шлезвиг Голштинском мисс. общ. мы сообщали уже в «Прав. Благ.» 1893, XV, 42. К сказанному там прибавим только, что так и не удалось окончить дело примирением. Впрочем в виду того, что все миссионеры остались верными старому обществу и лишь воспитанники миссийской семинарии в Бреклуме примкнули к пастору Иензену и основанному им новому «Бреклумскому мисс. обществу», действия общества в Индии не потерпели никакого изменения. Только вышеупомянутая Семинария закрыта (ср. приложение к «Schlesw.-Holst. Μ.-Bl.» 1894, № 3).

Лейпцигское мисс. общ., соединившееся 12 дек. 1892 г. с Баварским и принявшее на своё попечение восточно-африканскую миссию этого последнего («Прав. Благ.» 1893, III, 47), успело уже открыть свою собственную миссию у подошвы Килиманджаро, впрочем не в Моши, как ранее предполагалось, а в стране Маджаме (Ev.-luth. М.-В1. 1893, 460). Директор общества только что посетил Остиндскую его миссию.

Также инспектор Берлинского III мисс. общ. осмотрел в 1893 г. по поручению общества все его станции в Восточной Африке (Nachr. а. d. ostafr. Miss. 1893, 90 и 198). В прошлом году и немецкие протестанты примкнули к противоневольническому движению, основав «Евангелический Африканский Ферейн», органом которого служит издающийся с января этого 1894 года журнал: «Afrika».

Из протестантских миссионерских обществ других стран Парижское имело в 1892–1893 г. 345.710 фр. (= 86.427 руб. мет.³³¹) дохода (меньше, чем в 1891–1892 г. на 131.430 франков) и расходы превышали доходы 39.562 франками. Миссионеров было всего 39. В стране Басуто (в Южн. Африке) оно имело 2 туземных пасторов, 241 помощника, 7.900 полноправных членов церкви и 7.869 учеников; крещено в 1892 г. было 659 чел. На Таити – 17 пасторов, 1.961 взрослый христианин, 1.150 учеников и ново-крещёных – 20 чел. Об остальных миссиях общества статистические данные отсутствуют (68-me Rapport 1893).

Миссия свободных церквей французской Швейцарии имела в 1892 г. в Южной Африке 8 миссионеров, 20 туземных помощников, 647 обращённых (в том числе 369 полноправных членов церкви) и 530 учеников. Доходы: 40.040 фр. 10.010 руб. мет. (Bulletin missionaire 1893, 236 сл. и 242).

Скандинавские страны по вычислению пастора Лёгструпа пожертвовали в 1892 г. для иностранных миссий 1.147.697 крон = 397.562 руб. мет.³³², причём на единицу протестантского населения средним числом приходится: в Норвегии – 26,75 оров (9,25 коп. зол.), в Швеции – 9,25 (3,2 коп.), в Дании – 8,1 (2,8) и в Финляндии – 4,25 (почти 1,5 коп.). Скандинавских миссионеров, отчасти на службе иностранных обществ, было: 261 швед, 145 норвежцев, 46 датчан и 10 финляндцев, а всего 462 человека обоего пола; крещённых в различных скандинавских миссиях – 44.532 чел. Ср. Lögstrup, Nordiske Missionaerer 1893 (Копенг. 1893), стр. 23 сл.

О нидерландских обществах находим сведения в Miss. Review 1894, 154–155. Доходы 12 обществ – 156.548 долларов (207.849 руб. мет.), 48 миссионеров, 31 туземн. пастор, 104помощника, 49.073 полноправных христиан, 147.162 обращённых, около 7.000 учеников.

Наконец, различные миссионерские общества в Азии, Африке и т. д. имели в 1892 г. 538.236 долл. (714.616 руб. мет.) дохода, 567 миссионеров-мужчин, 51 миссионеров-женщин, 315 туземных пасторов, 5.511 помощников, 275.946 полноправных христиан, около 525.000 обращённых и 101.743 учеников. Вновь крещено в 1892 г. 1.984 человека (там же).

После того, как мы таким образом окончили обзор протестантских мисс. обществ, нам остаётся только подвести итоги для получения общих сумм, показывающих положение протестантских миссий в 1892 г. Для этого мы можем воспользоваться таблицей IV, заимствованной из только что вышедшей брошюры Валя: J. Vahl, Missions to the Heathen in 1891 and 1892 (Копенгаген 1894), стр. 28–29. Здесь принято во внимание гораздо больше обществ, чем в вышеупомянутых источниках, хотя, правда, не все общества эти вполне заслуживают имя «миссионерских»: многие из них совсем не имеют собственных миссий и ограничиваются тем, что оказывают пособие миссиям других обществ, но, во всяком случае, это самая полная и точная статистика, какую мы имеем.

Теперь мы должны дать обзор католического миссионерства.

Задача весьма трудная. Протестантскую миссию трудно изучать по причине разнообразности или часто малодоступности источников, католическую – по причине скудости и нередко полного отсутствия последних. Мы не можем сказать потому, ни ка̀к велико число католических миссионеров в настоящее время, ни ско̀лько обращённых в их миссиях. Цифру денежных сборов в пользу католических миссий в 1892 г., поскольку они поступили в кассу «Лионского Общества Распространения Веры» – центрального учреждения этого рода, – с распределением их по странам, откуда они поступили – сообщили мы ещё в прошлом году в «Прав. Благ.» XVI, 28 слл. Цифра эта была – 6.621.674 фр. (1.655.419 руб. мет.). Сколько же отправлено в миссии помимо этого общества, мы сказать не можем; во всяком же случае сумма ежегодных доходов католической миссии гораздо больше 6,5 миллионов франков. Помещаем здесь ещё таблицу расходов Лионского Общества за 1892 г., распределённую по миссиям (из Jahrb. d. Verbr. d. Glaubens 1893, 389):

IV. Статистический обзор протестантских миссий в 1892 году.

Ввиду строго проведённой в католической миссии системы централизации отдельные миссионерские общества не имеют почти никакого самостоятельного значения; поэтому мы и узнаём так мало из их внутренней жизни. Большинство не публикует даже отдельных отчётов.

Тогда как во всех других странах деятельность в пользу католических миссий идёт своим чередом без всяких, можно сказать, перемен, почти в одной только Германии замечается более энергичное движение вперёд – и этим миссия более всего обязана недавно пробудившемуся колониальному энтузиазму. С недавнего сравнительно времени Германия имеет колонии в Африке и Океании, и вполне естественно, что метрополия заботится не только о материальном, но также и о духовном благосостоянии своих колоний. Ввиду этого возник целый ряд новых миссий, как протестантских, так и католических; в тех же миссиях, которые существовали ещё раньше присоединения стран этих к Германской Империи, стараются по возможности замещать вакантные места миссионерами из немцев. С этой целью многие ордена открыли в последнее время в Германии семинарии для подготовки молодых людей к миссионерскому служению в германских колониях. Такого рода учреждённый в окт. 1893 г. «Миссийский дом Св. Креста» близь Нейссе в Силезии (Kreuz und Schwert 1893 II, 133 сл.) и – в конце 1893 года – семинария Паллотипцев в Эренбрейтштейне, близь Кобленца (Gott will es 1894, 61. Kr. u. Schw. 1894, 29). Также и «Белые Отцы» получили от правительства разрешение открыть в Германии семинарию для миссий в Восточной Африке (Kr. u. Schw. 1893 I, 79)

Немалым подспорьем католическому миссионерству в Германии оказывается также противоневолъническое движение, во главе которого, как известно, прежде находился энергичный кардинал Лавижери († 1892 г.). Основанный с этой целью «Африканский Ферейн немецких католиков» в 1893 году³³⁷ собрал 127.561 марку и передал католическим миссиям 149.472 марки (G. w. es 1894, 64). Помимо органа этого общества «Gott will es» бывший редактор последнего Гельмес в 1893 г. основал второй журнал, посвящённый противоневольническим стремлениям – «Kreuz und Schwert».

Здесь же заметим, что в качестве преемника Лавижери архиепископом Карфагенским и примасом Африки назначен епископ Комб – Kombes (G. w. es 1894, 34).

В заключение сообщаем, что в различных коллегиях и семинариях, подчинённых пропаганде, в прошлом году находилось всего 1.195 воспитанников, предназначенных для миссионерского служения, в том числе в коллегии самой пропаганды – 138, в «Парижской семинарии иностранных миссий» – 259 воспитанников. Из бывших воспитанников последней 871 действуют теперь в качестве миссионеров среди язычников (Jahrb. d. Verbr. d. Gl. 1893, 370).

Во французском миссионерском журнале «Les missions catholiques» помещены некоторые письма католических миссионеров из разных мест их деятельности. В этих письмах сообщаются различные факты не лишённые интереса, между прочим, и для характеристики католической миссии.

Французский миссионер Леруа (Le Roy) в своём письме из Африки, из Гвинеи, так описывает положение миссионерского дела в этой местности и отношение к нему туземцев.

Во время своего шестимесячного путешествия по селениям туземцев, расположенных в лесах, он заметил, что дикие вообще дружелюбно относятся к миссионерам и охотно принимают христианство, все желают креститься и крестить своих детей. Название кафири (kafiri) – неверный считается у них ужасным оскорблением и они все желают носить христианские имена. Проезжая однажды по селению Ламбаренэ (Lambarene), миссионер был остановлен толпой женщин, которые с громкими криками требовали чего-то. Наконец, одна выделилась из толпы и, обратившись к миссионеру, от имени всех собравшихся женщин просила переменить священника в их селении. Удивлённый Леруа осведомился о причине этой просьбы и узнал от них, что священник их селения отказывает многим женщинам в крещении. Миссионер обратился к нему за разъяснением этого факта и узнал, что в этом племени существует обычай многожёнства и священник крестит лишь тех женщин, с которыми мужья обещаются жить в единобрачии. Это-то и возбуждало в других женщинах негодование на священника. Леруа успокоил их и обещал удовлетворить их желание креститься.

Посещая другие селения, Леруа заметил, что число туземцев, желающих принять христианство велико и число миссионеров для их наставления весьма недостаточно; кроме того нет необходимого подспорья в деле миссионерства – книг. Эти-то две причины и замедляют обращение туземцев Гвинеи в христианство. В конце своего письма Леруа говорит, что протестантские миссионеры, видя пользу книг, приобретают их для туземцев и их дело вследствие того идёт успешно.

Французский миссионер Огуард (Augouard) викарий в местности Убанги, в Центральной Африке, сообщает в одном из своих писем небезынтересные сведения о некоторых племенах туземцев, в среде которых ещё до сих пор сохранилось людоедство.

В сентябре и октябре 1893 года французские миссионеры, во главе которых находился о. Аллер (Allaire), отправились на небольшом судне по рекам, ведущим вглубь страны, чтобы (ознакомиться с дикими племенами, живущими по берегам этих рек. Путешествие это было небезопасно, так как туземцы весьма недружелюбно относятся к Европейцам и при первой возможности нападают на них. Для этой цели они прячутся в густой траве или кустах, подстерегают белых и пускают в них свои меткие стрелы. Предупредить грозящую опасность бывает весьма трудно, и иногда и прямо невозможно, тем более, что дикие свои нападения совершают осторожно, не производя ни малейшего шума.

Как только туземцы заметят на реке лодку Европейцев, они собирают всё своё имущество, относят его в лес и уводят туда свои семейства. На берегах же остаются лишь самые отважные воины, с целью побить пришельцев. Постоянная боязнь Европейцев заставила диких перенести свои жилища с берегов рек вовнутрь страны, в места, окружённые болотами. Такое переселение сделало ещё более опасными попытки миссионеров проникнуть к туземцам. Но иногда им удавалось добраться до селений дикарей и расположить их в свою пользу. Так случилось с Аллером и его спутниками. Несмотря на страшные жары, порождающие лихорадки, несмотря на враждебность диких, путешествие их совершилось благополучно и им даже удалось освободить от рабства 64 ребёнка, которых и привезли в миссионерскую колонию, где находилось ещё 40 человек привезённых раньше.

Во время своего последнего путешествия Адлер познакомился с ужасным обычаем диких, который нам ещё не был известен.

Повсюду, где только существуют рабы, их приводят на рынки и продают поштучно, как скот. Иногда их продают и гуртом, но, чтобы продавали раба по частям, никому не приходилось видеть. Между тем Адлер был свидетелем, как у племён, которые он посетил в последний раз, практиковался следующий обычай. Если покупатель был не в состоянии приобрести всего раба, он покупал лишь один член его тела, между тем как остальные члены раскупались другими желающими. Сообща купленного раба тут же сейчас рассекали на части и каждый покупатель получал и съедал свою. И всё это делалось совершенно хладнокровно, как нечто обычное.

Миссионеры всеми силами противились этому варварскому обычаю и старались доказать дикарям весь ужас таких поступков, но внушения эти часто не имели никакого действия.

В тех местах, где есть католические миссии, миссионеры стараются воспитывать в детях дикарей отвращение к человеческому мясу. В настоящее время основывается новая католическая миссия в Верхней Убанги, в центре свирепого племени Бонджозов. Миссионеры взяли на воспитание трёх сыновей начальника этого племени и, благодаря их влиянию, молодые люди поклялись не есть человеческого мяса. Миссионеры надеются с их помощью повлиять на это многочисленное племя, всегда избегавшее всякого сношения с Европейцами. Миссионеры надеются также в скором времени основать ещё миссию в племени Банзирисов, живущих по близости Бонджозов, которые хотя и менее свирепы, чем последние, но всё же весьма расположены к людоедству.

Между письмами современных католических миссионеров находятся также письма сестёр милосердия, действующих при миссиях. Одно из таких писем мы приведём; оно принадлежит сестре милосердия, живущей на китайских островах Тчу-Чан (Tchou-Chan).

Китайцы этих островов относятся дружелюбно к Европейцам и ценят их стремления оказать помощь несчастным туземцам. Сестры милосердия, которые живут на этих островах, могут безопасно переходить из одного селения в другое и навещать больных, требующих их помощи. А таковых встречается немало, потому что вследствие страшной бедности многие не могут призвать врача. Деятельность сестёр милосердия возбуждает сердечную благодарность и приобретает им симпатии туземцев. Печальное положение бедняков вызывает глубокое сожаление и делает невозможным отказ в помощи. Нередко бывает, что больные старики и старухи, не видя ниоткуда помощи и не ожидая ничего от жизни, кончают тем, что прибегают к самоубийству, – принимают яд, или вешаются.

Так в деревне – Тзинг-Линг, недалеко от города ТчауЧана жила 72-летняя вдова. Она потеряла всех своих детей и осталась с малолетним внуком. Не имея сил работать и по болезни не имея возможности бродить за подаянием, она решила повеситься, но соседка-христианка зайдя к ней помешала ей сделать это, и отвела её в общину сестёр милосердия, где она и была призрена.

К сёстрам милосердия часто приходят доведённые до отчаяния люди, которые не найдя помощи у своих богов и ближних, обращаются к христианам. Здесь им даётся пристанище, и они обращаются в христианство.

4. Начальница больницы св. Иосифа в Нинг-По, сестра Жильберта, сообщает следующее о положении Китайцев в этой местности и о значении, которое имеют больница и принадлежащие к ней учреждения в среде туземцев.

Сестра Жильберта в продолжение 14 лет заведует больницей, при которой находится убежище для неизлечимых детой, богадельня и бесплатная лечебница для приходящих больных. В больнице в продолжение года перебывает около 2-х тысяч больных. Измученные бедностью, оставленные своими родными, они приходят к сёстрам милосердия, которые их (по большей части всех) и принимают.

Скудость больничных средств не даёт возможности окружить больных какими-либо удобствами; приходится ограничиваться лишь самым необходимым.

Прошлая зима была очень сурова. Очень многие из бедняков-Китайцев приходили в больницу с отмороженными руками и ногами.

Несмотря на ужасающий холод, им приходилось, за неимением жилищ, проводить ночи и дни на улице. Выбившись из сил и не находя помощи у своих, бедняки приходят к сёстрам милосердия, которые их и принимают. Отмёрзшие члены несчастных, в большинстве случаев, представляют ужасный вид. Мясо отделяется клочками, кости загнивают и в конце концов члены делаются негодными к какой либо деятельности.

Сёстры милосердия прилагают все старания, чтобы облегчить участь несчастных. Такое доброе отношение европейцев-христиан к туземцам-язычникам содействует обращению последних в христианство.

Китайские родители очень жестоко обращаются с своими детьми, обиженными природой, напр., с горбатыми, слепыми, хромыми; они часто бросают их или в реку, или просто на улице. Иногда Китаянки являются со своими немощными детьми к сёстрам милосердия и, отдавая, говорят, что если их детей не примут, они бросят их у входа в жилище сестёр. Больные дети, в числе 80, находятся на постоянном попечении сестёр милосердия. Детей, годных к занятиям, обучают китайским вышиваниям, нехитрой скульптуре и другим мелким ремёслам. По большей части дети ловко справляются с работами и в особенности хорошо исполняют вышивки.

При больнице есть богадельня, в которой могут помещаться 40 человек; но за недостатком средств приходится принимать меньшее число; а между тем положение стариков, покидаемых своими родными, весьма печально, тем более что и общественная благотворительность не приходит к ним на помощь.

Мандарины, называющие себя отцами народа, таким образом отделываются от просящих у них помощи бедняков; они приказывают готовить рисовые булки с примесью мышьяка; эти булки раздают нищим; в результате – через несколько дней улицы города покрываются трупами.

Лечебница для приходящих больных ставит сестёр милосердия в непосредственные и частые сношения со всеми классами населения и имеет хорошее влияние на туземцев, у которых предубеждение против Европейцев ещё не совсем изгладилось. Над умирающими и детьми сестры милосердия сами совершают крещение.

5. Между письмами современных католических миссионеров, помещаемых во французском миссионерском журнале «Les missions catholiques» находится письмо французского миссионера Месмина Фромма (Mesmin Fromm) действующего в Новой-Померании, островах, лежащих к северо-востоку от Австралии.

Письмо Месмина Фромма не безынтересно по своему содержанию.

Вот что пишет Фромм о своей деятельности между туземцами, которые зовутся Канаками.

Миссия, в которой действует о. Фромм, основана в местечке Малагуна и носит такое же название. Селение это лежит в горах, между которыми встречаются вулканы. Природа здесь очень красива и вообще благоприятна для поселения. Некоторую опасность представляют вулканы, так что при малейшем колебании почвы туземцы переселяются со всем своим имуществом на пиро́ги (туземные лодки).

Миссия в селении Малагуна была основана в 1884 г. миссионером Крамайлем (Cramaille), продолжателем его дела был миссионер Гайяр (Gaillard). Устройство миссии потребовало немало труда, но в 1886 году она принуждена была прекратить свою деятельность вследствие болезни своего руководителя. В это время протестантская секта веслеянцев начала здесь распространение своего учения.

В последнее время католические миссионеры снова начали свою деятельность в Малагуне, конкурируя с протестантами.

Здесь был построен дом для жительства миссионеров, между тем как в начале своей деятельности они должны были помещаться в незатейливых хижинах.

Благодаря стараниям миссионеров, здесь была воздвигнута церковь очень скромная и простенькая. Стены её были разрисованы картинами из Священного Писания.

Когда церковь была готова, миссионер Фромм начал обучение туземцев. Приступая к этому делу, он мало надеялся на успех, но начало было удовлетворительно. В назначенное время, в одно из воскресений, несмотря на неблагоприятную погоду, туземцы собрались в большом количестве, и миссионер ввёл их в церковь.

Не имея понятия о святости места, дикари держали себя весьма непринуждённо, громко болтали, курили, ложились на пол. Миссионер привёл их в порядок и начал беседу. В следующий раз стечение народа было также обильно. К себе на помощь о. Фромм взял двух туземцев-мальчиков, воспитанных в христианской вере в селении Кинигунан, в тамошнем приюте. Пример этих мальчиков благоприятно действует на детей и находит подражателей. Начальник этого племени, всё его семейство и весь двор были последователями веслеянцев, но видя, что весь народ следует учению католических миссионеров и они начали посещать церковь и обучаться у о. Фромма.

Обучение производится через каждые два дня. Лучшим средством для возбуждения внимания и охоты учиться служат объяснения картин Св. Писания, которыми покрыты стены церкви. Туземцы собираются охотно, но в различном количестве. Каждый вечер все собираются на молитву в дом миссионера.

Когда начатки веры были сообщены туземцам, о. Фромм велел им принести новорождённых детей для крещения, что и было с охотой исполнено.

6. Алжирский архиепископ о. Дюссер (Dusserre) поместил во французском журнале «Les missions catholiques» письмо, в котором описывает бедственное положение своей паствы, состоящей из Европейцев-колонистов и Арабов.

Алжирская паства многочисленна и для удовлетворения духовных её нужд существует 44 школы. Эти заведения требуют постоянной поддержки со стороны духовенства, которое кроме этого поставлено в необходимость основывать ещё новые училища, потому что число желающих учиться всё увеличивается. Несмотря на непрерывную деятельность духовенства, ему не удаётся удовлетворять всех требований своей паствы.

87 селений не имеет священников, и этот пробел трудно пополнить за неимением знающих и способных людей. Селения между тем размножаются и остаются без духовного влияния и нравственной поддержки. Это ведёт к упадку христианской веры. Недостаток материальных средств не даёт возможности строить новые церкви и содержать священников.

Кроме Европейцев-колонистов в Алжире живёт множество мусульман, так называемых Кабилов и Арабов. Они очень бедны и невежественны. Христианство ещё не проникло в их общины и селения. Хотя священники христианских местностей обязаны наставлять их христианской вере, но имея на руках многочисленную паству, они не могут заниматься делом миссионерства. Было бы хорошо дать Арабам отдельных священников, но этого можно лишь желать, привести же в исполнение при настоящем положении дела совсем невозможно. Для удовлетворения духовных нужд христианского населения Алжира не хватает, по крайней мере, 120 священников, а для Арабов их нужно не менее двухсот.

Необходимо было бы основать ещё minimum 150 школ, иначе невежество беспрепятственно будет развиваться.

Такое печальное положение дела подавляющим образом влияет на энергию тех немногих деятелей, которые непрерывно трудятся в Алжире. Помощи можно лишь ждать со стороны Европейцев. В Алжире же все лишь просят, и нет никого, кто бы помог.

7. Три года тому назад католическая миссия в Кианг-си, в Южном Китае подвергалась постоянным нападениям со стороны туземцев, которые с недоверием относились к католическим миссионерам, видели в них своих врагов и открыто выражали свою неприязнь.

Миссионеры должны были обратиться к вмешательству светской власти, которая усмирила Китайцев и отстояла безопасность миссионеров. С тех пор всё стало спокойно. Ныне действующий в Кианг-си католический миссионер Коксэ (Coqset) в своём письме, помещённом в журнале «Les missions catholiques» описывает положение этой миссии в настоящее время.

Центром католической миссии служит город Ки-нган; здесь, благодаря трудам католических миссионеров, была построена церковь Св. Иосифа и приют для сирот-мальчиков. Этот приют представляет из себя элементарную земледельческую школу и при дальнейшем развитии будет весьма полезен. В различных частях города были построены дома для священников и часовня св. Августина. Для образования туземных священников была устроена семинария на 30 человек. Из неё уже выпущен один священник, а в нынешнем, 1894 г., будет выпущен ещё другой.

У Китайцев существует один обычай, мешающий им отдавать мальчиков в семинарию, это – обычай обручения в детстве. Миссионеры стараются уничтожить его для того, чтобы не было препятствий мальчикам поступать в семинарию и готовиться к священству.

При миссии в Ки-нгане не устроена ещё школа для девочек, что является необходимым, так как матери-китаянки, вследствие полного необразования, не могут иметь хорошего влияния на детей и приготовить их сколько-нибудь для школы, куда они поступают 10–11 лет.

В соседней миссии, где есть сёстры одной монашеской общины, девочки обучаются у монахинь, но посылать туда из Ки-нгана детей представляется затруднительным и неудобным. Кроме Ки-нгана есть ещё селения, где живут католические миссионеры.

Туземцы мало-помалу начинают менять свой враждебный взгляд на миссионеров; во всяком случае их неприязнь не выражается открыто.

8. В английском журнале «The missionary review» помещено английским протестантским миссионером такое сообщение:

В 1893 году на севере Мадраса (в Индии), в Масулипатаме было совершено открытие дома, назначенного для жительства неимущих и несчастных вдов туземцев высшего класса. Покинутые жёны, не имеющие пристанища матери и осиротелые дети находят также убежище в этом доме.

Положение женщин высшего класса, принявших христианство бывает очень печально. Они делаются чужими в своей семье и по большей части принуждены бывают уходить из дому и работать для своего существования. К этому индусские женщины не способны вследствие незнания какой-либо работы, ремесла. Не только семья, но и друзья оставляют новообращённых и не подают им никакой помощи. Итак, прежде чем заняться какой-нибудь работой, женщины должны быть ей обучены. Кроме того, что женщины индусские неумелы, они небрежны и грязны.

В виду печального положения новообращённых решено было устроить для них убежище под руководством некоторых английских миссионерок. Здесь женщины обучаются различным, необходимым работам, учатся грамоте и закону Божию. Кроме того, их приучают к порядку, к ведению хозяйства, к уходу за больными и обучению детей.

Вскоре после открытия в этом доме было около 50 человек женщин и детей. С течением времени число их увеличилось. Убежище это представляет весьма полезное учреждение и благотворно действует на новообращённых туземок.

Католический миссионер Роллан (Rolland), принадлежащий к иезуитскому ордену, поместил во француз. миссионерском журнале (Les missions catholiques) в письме от 19 мая 1894 г. (см. журнал «Les missions catholiques») знакомит с положением католической миссии среди Коптов.

Недавно два миссионера, один иезуит, другой копт-католик в первый раз посетили древнюю Фиваиду с целью распространения католичества в противовес действующему там протестантству.

С первого взгляда такое единение между коптским духовенством и иезуитами может показаться странным, на самом же деле это вполне естественно, – 14 лет тому назад иезуитскому ордену было поручено основать у коптов католическое духовенство из туземцев. Дело это шло успешно. Из основанной там семинарии вышло одиннадцать священников. Некоторые, начиная своё образование в Каире, оканчивают его в университете в Бейруте. Здесь же учатся в настоящее время пятеро семинаристов, которые, окончив в нынешнем году курс, увеличат собой число коптского – католического духовенства. Недостаток средств препятствует принимать многих учеников в семинарию. Число их не превышает 12-ти, но количество восполняется качеством. Новым деятелям предстоит много работы в Фиваиде, наполненной протестантскими проповедниками. Миссионер Роллан (Rolland) и товарищ его Поль Глада (Paul Gladet) посетили многие местности, где находятся духовные католические центры, так напр., в Тата (Tahta) Шейк-Зайн-ель-дине и некоторых других.

Туземцы относятся хорошо к католическому духовенству и многие из протестантства обращаются в католичество. Кроме городов и деревень миссионеры Роллан и Глада навестили католические семейства туземцев, рассеянные между бедными феллахами в Верхнем Египте.

Духовенство коптское бедно и не имеет возможности часто навещать отдалённые местности. В местности Ком-Гарибе находится 204 католика. Они обратились к о. Роллану с жалобой на редкое посещение их священниками, которые не были там 15 месяцев. Им было обещано устроить у них школу и чаще навещать их селение. Церкви и школы являются необходимостью. Обращение коптов в католичество не представляет больших трудностей. Они не отличаются, как прежде, стойкостью в своих верованиях. Протестанты много трудились над их обращением в свою веру, много строили школ и усердно проповедовали. Раз поколебленные в своих первоначальных верованиях, копты стали восприимчивее к проповедуемым им различным учениям и скорее стали им следовать.

Французский миссионер Казе (Cazet), служащий викарием на Мадагаскаре даёт в том же католическом миссионерском журнале некоторые сведения об убежище для прокажённых туземцев, которое основано ещё в тех годах иезуитами в местечке Амбихиворака (Ambihivoraka) в двух шагах ходьбы от Антананарива (главн. город на о. Мадагаскаре). Число больных в настоящее время равняется 98.

Несчастные по большей части скоро умирают, но некоторые живут и подолгу, лет по 20-ти. Так между больными есть одна старуха, которая ещё жила в прежнем, неустроенном и бедном убежище и помнит ещё иезуита Лавесьера (Lavais-siere), который первый занялся участью несчастных.

Убежище, для прокажённых состоит из 4-х больших зданий, покрытых черепицей, каждое из них делится на комнаты. Всего больных в этих зданиях могло бы поместиться человек 160. Среди этих построек на небольшом возвышении находится церковь и дом миссионера. В селении есть свой начальник, который следит за нуждами и жизнью больных. Имя старшего наблюдателя в колонии Исидор. До него управляла одна женщина. Жители колонии долгое время не хотели согласиться на это и только тогда подчинились ей, когда миссионер привёл им в доказательство то, что даже о-в Мадагаскар управляется женщиной-королевой и вполне успешно.

Больные получают лишь самое необходимое для жизни. Каждый понедельник им посылается запас риса и дважды в год выдают одежду. Очень редко они получают немного мяса и соли. Те из больных, которые в состоянии обрабатывать землю, сажают картофель, бобы и некоторые другие овощи. Эта работа имеет хорошее влияние на больных, развивая их трудолюбие и наполняя их время. Кроме того пища их делается разнообразнее. – Конечно, нечего думать о посещении доктора или какой-либо медицинской помощи. Каждое воскресение с больными ведутся религиозно-нравственные беседы, а раз в месяц приезжает миссионер для совершения обедни. Те из больных, которые умеют читать и писать обучают своих незнающих товарищей.

В майской 1894 г. книжке вышепоименованного журнала (Les missions catholiques) миссионер дю Карье (du Carrier) действующий в Тришинополи (Tpichinopoly) поместил сообщение о печальной гибели одного молодого миссионера Амвросия Амир-дама (Ambroise Amirdam) от руки туземцев-нехристиан.

Погибший родился в 1858 году, отлично окончил курс и, имея влечение к миссионерскому делу, вступил в орден Иезуитов и отправился в Индостан, где ревностно предался своему делу. В январе нынешнего (1894) года Амирдам был назначен в спутники к английскому иезуиту Аллейну (Allhein), который, служа корреспондентом английского журнала, приезжал осматривать католическую миссию. Отправляясь по назначению Амирдам был остановлен известием, что в близлежащем селении, один языческий жрец, считавшийся колдуном совершает своё жертвоприношение на церковной земле. Амирдам отправился туда и, обратясь к туземцам, просил их разойтись, но, так как его уговоры не действовали, он принуждён был послать за полицией. В это время один из язычников подошёл сзади к миссионеру и ударил его кинжалом повыше плеча, другой же нанёс ему рану по черепу наискось до левого уха. Потеряв сознание Амирдам упал, а язычники со всех сторон напали на него и стали наносить ему удары, чем попало; один из злодеев порывался даже огрубить ему голову. Дали знать дю Карье и когда он явился с помощниками, то ему едва удалось отнять истерзанную жертву из рук язычников. Несчастный был весь изрублен и без сознания. Кое-как удалось остановить кровь, но, несмотря на помощь явившегося врача, Амирдам скончался. Это варварское убийство возбудило негодование и печаль христиан, которые требовали должного воздаяния за преступление. Но убийцы, имея защиту в лице влиятельных язычников, отделались незначительным наказанием.

К 1 января 1894 года в Японской Православной церкви состояло: церковных общин 220, христиан в них 21.239, священнослужителей 27; в том числе: епископ 1, священников 20, диаконов 6; из них русские: епископ, 1 священник и 1 диакон; причётников – учителей церковного пения 17, проповедников 159. Крещено за 1893 год: 1.182 человека.

В учебных заведениях Миссии состояло:

1) в Токио: в Катехизаторском училище 18 учеников, в Семинарии 45, в Причётническом училище 5, в Женском училище 86 учениц. Учащих в сих заведениях было 26; из них 8 с академическим образованием; трое из последних в отчётном году возвратились из России.

2) В Хакодате, в училищах для приходящих мальчиков и девочек, было 112 учащихся, при 7 учащих.

3) В Осака, в приготовительном Катехизаторском училище, – 8 учащихся, при 2 учащих, считая в том числе местного священника.

В обществе переводчиков религиозных книг состояло 8 переводчиков и 2 редактора периодических изданий Миссии: 2-х недельного «Сейкёо-Симпо» (Православный Вестник) и месячного, издающегося при Женской школе, «Уранисики» (Скромность). Третий духовный журнал, ежемесячный, начатый изданием во второй половине отчётного года, «Синкай» (Духовное Море) редактируется учителями Семинарии – академистами.

В находящейся при Женской Школе иконописной мастерской, снабжающей иконами наши церкви и молитвенные дома, постоянно работали две иконописицы, из которых одна прежде училась иконописному искусству в Новодевичьем монастыре, в С.-Петербурге.

* * *

Миссия ныне состоит из 3-х членов: Епископа, священника Сергия Глебова, – он же и настоятель Посольской церкви, диакона Димитрия Львовского, – он же и псаломщик Посольской церкви. Бывшие здесь два иеромонаха, попросившиеся обратно в Россию ещё в конце 1892 года, получили увольнение и возвратились в Россию.

Число японских священников увеличилось одним, поставленным на место выбывшего иеромонаха.

К числу проповедников в отчётном году присоединилось 15 окончивших курс в Катехизаторском училище и 24 – в Семинарии. Последняя в первый раз, со времени своего основания, дала так много на службу церкви; можно надеяться, что из этого числа выйдут достойные служители и, со временем, священнослужители церкви.

Служащие церкви все обычно занимались своим делом, не без благословения Божия, посещавшего их труд.

В обычное время произведено было общее церковное собрание в Токио, для северо-восточной половины церквей.

Я в первое полугодие занят был обзором провинциальных церквей, во второе занимался переводом Богослужения.

Ныне, за исключением церквей одного прихода, ближайшего к Токио, все церкви обозрены мной. Общее впечатление, вынесенное мной из сего обзора, по истине отрадное. Нет ни одной церкви, как бы мала она ни была, в которой я не нашёл бы христиан добрых, видимо привлекающих на церковь благословение Божие. Есть люди, при виде которых невольно припоминаются христиане времён апостольских. Например. Приближаясь к церкви в селении Магата, провинции Акита, я знал, что найду там новый небольшой храм, в который незадолго пред тем из Миссии же выслан был комплект икон, но не знал, по скромности ктитора, что постройка этого храма – дело исключительно одного человека, местного землевладельца, Иоанна Хатакеяма; знал, что этот Хатакеяма хороший христианин, но не знал, что он – единственной проповедник и распространитель христианства на месте, так как катехизатор, в ведении которого числится церковь Магата, занятый в другом месте, редко и бывает здесь. Ныне, при посещении церкви, после богослужения и обычных церковных дел, я был приятно удивлён, когда представлены были 11 человек к крещению, и само собой открылось, кто приготовил их; с особенной тщательностью они испытаны были в знании вероучения, и найдены вполне достойными крещения, которого и удостоены. Иоанну помогает в проповеди его жена; вдвоём они неустанно заботятся о распространении церкви, в то же время так образцово ведя своё хозяйство, что Хатакеяма во всей округе известен не столько по своей фамилии, сколько под общим именем «хозяин». Смотря на эту почтенную чету, уже украшенную сединами, как не подумать было, что апостольские Акила и Прискилла находят себе подражателей и в Японии!

Чудесные знамения служат наглядными знаками благоволения Божия к делу. Есть здесь и они, хотя о них узнается случайно, – христиане как будто не удивляются им и не находят нужным много говорить о них. Упомяну один – два случая. В селении Яманака, провинции Микава, у христианина Моисея Мацунага и жены его Марии заболела их единственная дочь, девочка 6 лет, ещё и не крещёная; как человек состоятельный, Моисей не пожалел средств на лечение её; но врачи, наконец, потеряли всякую надежду спасти её; и приговорённая к смерти девочка «лежала распростёршись совсем мёртвой», как рассказывали мне родители. Между тем наступила пасхальная ночь. Моисей и Мария были тогда единственными христианами в селении; катехизатора или кого-либо из христиан и поблизости не было; тем не менее они приготовились встретить праздник молитвой, и даже приготовили красные яйца. И вот в полночь, несмотря на угнетавшую их скорбь, они начали пред образом совершать молитву. Занятые этим, они и не заметили, как больная поднялась на постели и села; она же, увидев красные яйца, попросила себе одно. Только тогда они обернулись, и поражены были явным чудом милосердия Божия: дочь их, чтоб быть, совсем здоровой, нуждалась только в исполнении того, что в подобном случае повелел Спаситель: «дати ей ясти» (Лк.8:55). Ныне, при посещении Яманака, где уже образовалась небольшая христианская община, я видел в этой девочке самого здорового и живого ребёнка, радостно питающего поощряемую родителями надежду поступить, когда ещё немного подрастёт, в Миссийское женское духовное училище, для лучшего познания Закона Божия. Ещё случай. В городе Сакасита, провинции Овари, одна больная женщина (ныне Мария, по фамилии Моцидзуки), долгое время не встававшая с постели, слушала вероучение и сердечно уверовала; но наставник её ещё не считал её достаточно приготовленной к крещению, и потому не звал священника. Между тем эта больная услышала, что священник, Матфей Кагета, прибыл в недальнее селение, и будет там совершать крещение; она возгорелась желанием непременно ныне же креститься. Муж её, хотя тогда ещё язычник, помог ей в этом: с большим страданием для неё она была вынесена из дома, уложена в тележку и отправлена к священнику. Последний, только-что собиравшийся крестить других, уважил её желание и присоединил к приготовленным. В купель (которой служило на этот раз озерцо в саду) она была внесена, но из купели вышла почти без всякой помощи; домой же вернулась на собственных ногах, и шла так бодро и быстро, что «мы, здоровые, едва могли поспевать за нею», рассказывали мне сопровождавшие её тогда.

Но поистине источником чудесных знамений служит здесь таинство Елеосвящения, для того и данное милосердым Господом Своей церкви, чтобы помогать людям бороться с этим страшным врагом их, исчадием греха, болезнью. Если не бывает исцеления после него, то всегда, насколько известно, оно сопровождается облегчением страданий и успокоением больного.

Да осеняет Господь и вперёд Своё малое чадо здесь, народившуюся церковь, Своим благодатным покровом! Хотелось бы, и очень нужно было бы, ежегодно путешествовать для посещения церквей, чтобы, по крайней мере, в два года раз видеть каждую из них; но есть и другое весьма важное дело, несовместимое с путешествиями; это – перевод Богослужебных книг. Начиная с августа прошедшего года по сие время я им постоянно и занят.

В самом начале нынешнего года Миссию посетил, по пути из Америки к себе домой, греческий иерарх, высокопреосвященный Дионисий (Латас), архиепископ острова Занте. В праздник Богоявления он совершил здесь, в соборе, литургию, за которой сказал по-гречески превосходную проповедь (Японский диакон, предварительно, при посредстве английского языка, усвоивший содержание её, тут же повторил её по-японски). Потом мы совместно совершили водоосвящение. Всё это было довольно важно для нас потому, что послужило здесь заграждением одного из злохулений католиков, которые, в своей истинно-изумительной ненависти к православной вере, употребляя всевозможные способы уничижить её, ныне лишили её даже и названия «Фотиевой ереси», как прежде всегда честили, а окрестили именем «рокёо» (русское учение), всячески стараясь распространить и утвердить в умах японцев, что хотя русский народ когда-то принял учение из Греции, правда схизматическое, но всё же не без доли истины, но потом совсем утратил и эту долю, и ныне русская вера не имеет никакого отношения к Греции, и есть ни что иное, как орудие в руках царя-папы, деспотизма его внутри России и обольщения и покорения других народов вне. Нашим христианам приятно было, что хоть эта ложь наглядно обличалась. Они попросили архиепископа сняться здесь отдельно и в разных группах, и распространили фотографии по церквам³⁴².

Так как в печати иногда встречаются отзывы, что Япония стала неблагоприятно относиться к христианству, то, чтоб это не было принято на счёт японского правительства, считаю нужным присоединить следующее. Во время моего двухгодичного путешествия по всей Японии, я имел многочисленные случаи убедиться, что здешнее правительство достойно всякой похвалы и благодарности за неизменно добрые отношения к христианству. Пример лучше всего пояснит это. Перед отправлением по церквам минувшей весной, я получил анонимное письмо из города Акита, провинции того же имени, в котором говорилось, что так как я своим учением оскверняю Японию, то в Акита поплачу́сь за это головой. Попривыкнув к подобного рода угрозам, я хотел вставить письмо без внимания, но секретарь, заметив, что «из этой провинции выходят фанатики» (одним из них, несколько лет тому назад, был изрублен германский консул в Хакодате), отослал письмо к местному катехизатору. И что же потом? Спустя уже два месяца, когда я въезжал в провинцию Акита, первое, что встретилось мне на границе, был полицейский сержант; совсем забыв о письме, и думая, что это обычный дозор права иностранца на путешествие внутри страны, я хотел показать ему мой паспорт; но он, лишь отдав честь и не остановив поезда, сам присоединился к нему на заготовленной тележке, заняв место позади меня; в следующем селении присоединился другой полицейский, поехав впереди. Лишь только мы прибыли в Акита, как начальник губернской полиции прислал сказать мне, чтоб я «оставался в городе и проповедовал сколько хочу, что за безопасность мою он вполне ручается». И действительно, пока я был в городе, я имел случай убедиться, что во всякое время и где бы я ни был, полиция, нисколько не мешая мне, не спускала меня с глаз. При отъезде, полицейская охрана тем же порядком проводила меня до границы провинции, стараясь доставить, кроме безопасности, всякие другие удобства путешествия. Так, в случае нужды, охраняется здесь и всякий другой христианский веропроповедник. Какие ещё нужны доказательства тому, что японское правительство относится к христианству в высшей степени благоприятно! Если кто здесь ныне враждебно относится к христианству, то это: во-первых, иностранные атеисты, как из наёмных учителей по разным, до веры не касающимся, предметам, так и из других резидентов; во-вторых, подражатели их из японцев, по преимуществу учёные, получившие образование в заграничных университетах, и находящие в нападках на христианство средство щегольнуть своим ultra-патриотизмом; наконец, бонзы, подогретые тем обстоятельством, что некоторые иностранцы принимают буддизм, и уверовавшие, на основании сего, что буддизм и в самом деле может противостоять христианству, и что Япония может обойтись без последнего. Если из всех этих элементов происходят иногда, большей частью при неосторожности самих миссионеров, фанатические вспышки против христианства, то в этом нет ничего удивительного. Но, во всяком случае, можно с уверенностью сказать, что времена гонения на христианство безвозвратно миновали в Японии.

При рапорте преосвященного Николая присланы в Совет Общества следующие книги и брошюры, отпечатанные Миссией за прошедший год:

1) Разбор римского учения о видимом (папском) главенстве в церкви. Сочин. Архим. Никанора. Перевод Петра Оно.

2) История Православной церкви до начала разделения церквей. Перевод Матфея Уеда.

3) Толковое Евангелие от Марка, с объяснениями Епископа Михаила. Перевод Матфея Уеда.

4) Очерки догматического православно-христианского учения. Сочин. Прот. Н. Фаворова. Перевод Саввы Хорие.

5) Избранные места из творений Св. Иоанна Златоустого. Состав. А. Невский. Перевод Иоанна Овата.

6) Молитвы, заповеди и символ веры, с объяснением. Состав. Прот. Д. Соколов. Перевод Исаака Кимура.

7) Благоговейные размышления на каждый день месяца. Перевод Алексея Китагава.

8) Беседы о покаянии. Сочин. Прот. А. Невоструева. Перевод Алексея Китагава.

9) Детство и юность трёх Святителей. Сочин. Свящ. К. Добронравина. Из книги «Чтение для детей». Перевод Алексея Китагава.

10) О необходимости и спасительных плодах поминовения усопших. Перевод Иоанна Исида.

11) О вере. Перевод Иоанна Ито.

12) Императорский эдикт о воспитании с точки зрения православно-христианской. Сочинение Петра Исикава.

13) Православное Млеко. Сочинение свящ. Павла Сато.

14) Четырехголосное пение Всенощного Бдения.

15) Протоколы заседаний собора Японской православной церкви в 1893 году.

* * *

К рапорту преосвященного Николая приложен ещё особый подробный денежный отчёт о приходе и расходе сумм по содержанию Японской Православной Миссии за прошедший 1893 г. Приводим здесь общие итоги этого отчёта (в металлических рублях).

Встретив в № 5 «Прав. Благ.» (стр. 215 сл.) интересную статью о христианстве в Новой Зеландии, составленную по сообщениям патера Коанье в «Missions catholiques», считаем полезным несколькими дальнейшими сообщениями пополнить её, а частью и исправить, чтобы дать читателям более наглядное представление о Новозеландских миссиях.

Прежде всего мы должны заметить, что обращение племени Маори в христианство началось не в 1838 г., а гораздо раньше, и что католические Маристы не были первыми миссионерами в стране. Начало христианских миссий в Новой Зеландии следует отнести к 1814 году, когда прибыли туда три миссионера Англиканского Церковного м. о. в сопровождении Самуила Марсдена, каплана при поселении ссыльных в Параматте (близь Сиднея), который уже в 1807 г. успел уговорить общество начать миссию в Новой Зеландии. Уже в 1809 г. два миссионера прибыли в Сидней, но не могли отправиться на место своего назначения, потому что незадолго перед тем враждебные действия туземцев заставили прервать все сношения с островом (см. Ch. Miss. Int. 1894, стр. 175 слл.). Затем в 1822 г. открылась там миссия веслеянских методистов. Лишь в 1837 или 1838 г.³⁴³ прибыли сюда католические миссионеры по приглашению апост. викария Зап. Океании, Помпалье, и тотчас же вступили в конкуренцию с веслеянцами, поселившись в Хокианге (Hokianga), в небольшом расстоянии от станций этих последних (Burkhardt, Kl. Miss.-Bibliothek IV, 2, стр. 307). В 1840 г. присоединилась сюда ещё миссия англик. Общества Распространения Евангелия, имевшая, впрочем, своей целью не столько обращение туземцев, сколько удовлетворение духовных нужд английских колонистов (Digest of S. Р. G. Records, стр. 434 слл.); затем в 1843 г. Сев.-Германское (Бременское), и наконец в 1876 г., Германсбургское. Кроме того в Новой Зеландии с 1868 по 1872г. действовал один миссионер Шотландской Свободной Церкви (Vahl, Miss.-Atlas. Forklaring, т. IV, стр. 51). Из католических миссионеров кроме Маристов там трудились также францисканцы, иезуиты и друг. (Werner, Kathol. Miss.-Atlas, стр. 35).

Результат проповеднической деятельности миссионеров обоих исповеданий тот, что племя Маори, к сожалению постепенно вымирающее, теперь уже может считаться обращённым в христианство. Кроме упомянутых в статье 6 тысяч католиков, мы находим там более 32.000 Маори-протестантов – одних англиканцев, обращённых трудами Церковного м. о. в 1892 г. было 16.986: см. С.М.S. Report 1892–1893, стр. 227, – тогда как число язычников менее 4.000 (Gundert, d. ev. Mission, стр. 405). Большинство европейских миссий поэтому уже прекратились, перейдя в руки туземных церквей, или же занимаются преимущественно европейскими колонистами своего вероисповедания.

– Важнейшие проявления интереса к миссиям на протестантском западе.

– Миссионерские общества.

– Католическое миссионерство.

(Продолжение).

³⁴⁴ Не мало и других происшествий на поприще западного миссионерства, несомненно указывающих на значительное усиление и оживление интереса к миссиям на протестантском западе в последнее время. Но мы ограничимся этими немногими сообщениями и приступим теперь к обзору настоящего положения западных миссионерских обществ. Этот обзор покажет нам, какую сумму пожертвовали в течение 1892 (или 1892–1893) финансового года протестанты разных стран в пользу иностранных миссий, сколько миссионеров среди язычников содержится на эти средства и как велико в настоящее время число туземцев, просвещённых трудами этих миссионеров.

Первое место по количеству пожертвований с этой целью и по числу миссионеров занимают, бесспорно, англо-американские протестанты: их общества займут, поэтому, первое место и в нашем обзоре. Относительно финансового положения английских обществ мы имеем воспользоваться тщательным сопоставлением каноника Робертсона в Church Miss. Intelligencer 1894, 73. Его таблица даёт, впрочем, не сумму доходов отдельных обществ, а действительную цифру денежных сборов в пользу миссий, сделанных в Англии в 1892 году, так как он не принимает в расчёт процентов с капиталов обществ, равно как и денежных поступлений из заграницы; с другой стороны приняты во внимание приблизительные цифры пожертвований, посланных Миссионерам из Англии непосредственно, а не через общества. Приводим эту таблицу, опустив только общества, служащие исключительно миссиям среди иудеев.

Мы видим отсюда, что англичане собрали в 1892 г. в пользу иностранных миссий 1.317.313 фунтов стерлингов, т. е. 8.281.156 руб. мет.³⁴⁵. Так как в 1891 г. количество этих сборов по статистике Робертсона = 1.376.669 ф. ст., то оказывается, что в 1892 г. собрано меньше, чем в предыдущем на 59.356 ф. ст. = 373.135 руб. мет.

Что касается остальных статистических данных об английских обществах, то мы их заимствуем из Miss. Review 1894, 154 сл. К сожалению, мы не имеем возможности принять на себя громадный труд проверки всех сообщённых здесь данных по официальным отчётам и не можем, поэтому, ручаться за их безусловную точность. Мы ограничились тем, что подвели итог и в нескольких местах, оставшихся в Miss. Rev. пустыми, подставили приблизительные цифры, приняв их также в расчёт при подведении итога. При перечислении обществ мы руководились числом их миссионеров, поместив большие общества впереди, данные же относительно двух небольших обществ, приведённых в Miss. Rev. поимённо, включили в общую сумму сведений о меньших обществах в конце таблицы.

Статистика Английских Миссионерских Обществ в 1892 году

*) Курсивом обозначены цифры приблизительные.

Из событий в жизни отдельных обществ мы отметили только самые важные.

Церковное миссионерское общество, доходы которого в 1892–93 г. достигли высокой цифры 282.805 ф. ст. (преимущественно благодаря одному пастору, отказавшему в пользу общества по духовному завещанию 50.000 ф. ст.), отправило в 1891 г. двух депутатов в Австралию и Новую Зеландию с целью оживления интереса к миссиям в среде тамошних англиканцев. Благодаря старанию этих депутатов, там образовалось несколько вспомогательных обществ для приготовления миссионеров для служения в языческих странах по назначению Церковного миссионерского общества. (С.M.S. Report 1892–1893, стр. 10 и 8 сл.).

«Общество распространения Евангелия в иностранных землях», кроме миссионерской деятельности среди язычников заботящееся также о духовных нуждах английских колонистов в разных частях света и тратящее на эти нужды значительную часть своих доходов, получило радостное для него известие, что одна из колониальных епархий, Квебекская, (в Канаде), хочет к 1900 г. стать совершенно независимой в финансовом отношении, постепенно уменьшая с каждым годом получаемое от общества вспомоществование. Может быть, её примеру последуют и другие, что даст обществу возможность расширить свою миссионерскую деятельность (Mission Field 1893, 216 сл. и 312).

Веслеянское миссионерское общество сообщает, что в настоящее время более половины его миссионеров – уроженцы тех стран, для просвещения которых они трудятся и что более половины расходов на Миссии покрывается местными сборами (Wesl. Miss. Notices 1893, 97). Надобно, впрочем, заметить, что методисты считают «миссией» также деятельность свою во Франции, Германии, Австрии и т. д. Упомянем также, что один из секретарей общества по поручению последнего посетил в 1892 г. веслеянскую миссию в Индии.

С колоссальной быстротой растёт с каждым годом деятельность Внутренне-Китайской миссии, выславшей в одном только 1892–1893 г. 52 новых миссионера (впрочем, в это число включены, вероятно, также жёны миссионеров). (China’s Millions 1893, 89).

Баптистское миссионерское общество, праздновавшее в 1892 г. столетний юбилей своего основания, решило при этом случае собрать юбилейный капитал в 100.000 ф. ст. (628.640 руб. мет.) для покрытия долгов и для усиления своих миссий, а также поднять сумму ежегодного дохода до той же цифры. Ему удалось собрать капитал даже больший, чем предполагалось, а именно почти 113.500 ф. ст. Но от этого пострадали регулярные сборы в пользу общества, уменьшившись на 1.748 ф. ст. против предыдущего года, и к концу года общество имело более 30.000 ф. ст. долгов, которые и были покрыты из сумм юбилейного фонда. (Report Bapt. Μ. 8. 1893, стр. 3 и 92 сл.).

Лондонское миссионерское общество, несколько лет тому назад составив план увеличить состав своих деятелей сотней новых миссионеров и начавшее уже приводить его в исполнение, в настоящее время находится под гнётом финансовых затруднений. В 1892–93 г. сумма регулярных сборов была почти на 9.500 ф. ст. меньше, чем в предшествовавшем. В конце года обнаружился дефицит в 13.000 ф. ст., отчасти покрытый теперь из запасных капиталов. (Lond. М. 8. Report 1893, стр. 2, 4 и СХХХ). Общество обращается теперь к своим жертвователям с воззванием, которое вероятно не окажется тщетным. В следующем 1895 г. исполнится 100 лет со дня основания Лондонского миссионерского общества.

В 1893 г. Шотландская Свободная Церковь праздновала 50-ю годовщину своего учреждения и общая сумма доходов комитета иностранных миссий этой церкви достигла солидной цифры 107.916 ф. ст. Заслуживает внимания интересный очерк истории этой энергичной и деятельной церкви (в том числе и её миссий) в приложении к июльскому выпуску журнала «Free Church Monthly» за 1893 год.

(Продолжение следует).

(Из истории протестанской миссии).

Давид Брейнерд родился в Гаддаме, в новой Англии (в С. Америке), 20 апреля 1718 года. С самой ранней юности он отличался необыкновенной религиозностью. Но тогда же в нём обнаружились недетская серьёзность и сильная склонность к меланхолии – отличительная черта его характера, которая со временем усилилась и впоследствии нередко делалась для него источником сильных душевных страданий. С 7–8 лет его стала сильно занимать забота о спасении своей души и он приходил в трепет при одной мысли о смерти. Он искал успокоения в тщательном и усиленном выполнении религиозных обязанностей, но и это не облегчило его. Когда ему исполнилось 13 лет, его душевная тревога ещё более усилилась. В это время в Гаддаме распространилась эпидемия, приведшая Брэйнерда в чрезвычайное возбуждение и страх. Она вновь обратила его внимание к религиозным предметам и усиленным религиозным упражнениям. Но и теперь он нашёл в этом для своего смятенного сердца мало удовлетворения. Впоследствии он сознавался, что в исполнении своих религиозных обязанностей он руководился тогда фальшивыми, неискренними побуждениями. Как раз в это самое время на него обрушилось большое семейное горе: умерла его мать. Отец скончался ещё раньше. Таким образом, 14 лет он остался круглым сиротой. Теперь, естественно, им овладела с большей силой его обычная меланхолия и болезненная сосредоточенность в себе, что ещё более увеличило и усилило его мрачное настроение духа.

Двадцати лет он начал готовиться к поступлению в колледж. Согласно обычаю того времени, для приготовления он поступил к своему местному пастору, в доме которого и жил. Он совершенно удалился от сообщества со своими сверстниками – молодыми людьми и исключительно предался своим учебным занятиям и религиозным упражнениям. Это были для него годы страстного искания духовного утешения и успокоения, постоянной борьбы с греховными влечениями своего сердца. За это время в нём начинает сильнее проявляться и другая отличительная черта его характера – наклонность к самоуглублению, самонаблюдению. Благодаря ей, он приучил себя к очень строгому и тщательному анализу своих внутренних душевных побуждений и развил в себе способность тонкого понимания различия между истинным и ложным благочестием. Постоянный же строгий анализ своих мыслей, чувств и поступков, при мрачном настроении духа вообще, заставил его смотреть на себя, как на величайшего из грешников. Временами он удивлялся даже, что Господь ещё терпит на земле такого недостойного человека, как он. Эта черта его характера, с течением времени ставшая господствующей, впоследствии способствовала особенно развитию в нём благочестия. Мало-помалу Брэйнерд пришёл к сознанию, что все его религиозные дела совершались им из эгоизма, чтобы достигнуть только личного счастья и благополучия, а не ради прославления Господа. Мысль об этом сильно мучила его.

В сентябре 1739 г. Брэйнерд поступил в Йельский колледж. Здесь он начал свои занятия с большей неохотой, опасаясь лишиться возможности вести свою жизнь согласно с требованиями религии. Здесь же, в Ньюгавене, он вошёл в близкое соприкосновение со всеобщим религиозным возбуждением, возникшим в Новой Англии как раз перед началом распространения методизма. Его отношение к этому движению дало повод к прискорбнейшему событию в его жизни и вместе с тем усилило его ревность о спасении своей души.

Движение распространилось в Ньюгавене, когда Брэйнерд был на последнем курсе. Он не замедлил примкнуть к нему с обычной искренностью и пылкостью своего сердца. Он сам впоследствии высказывался, что в этом случае он дошёл до крайности и обнаружил в своих действиях много неблагоразумия и даже неприличия. Неосторожное замечание его относительно религиозности одного из начальствующих лиц колледжа заставило его раньше времени оставить заведение. Его чувствительная натура была глубоко затронута таким неожиданным последствием его юношеского поступка, вызванного слишком пылким, горячим, но не обдуманным отношением его к делу религии. Все его последующие попытки исправить свою ошибку – остались тщетными, и он навсегда был исключён из заведения.

Под влиянием этой неудачи, обычное меланхолическое настроение Брэйнерда естественно усилилось, и он впал в большое уныние, которое временами доходило до такой степени, что смерть казалась ему лучшим исходом в его положении. Но к счастью исход из такого состояния он нашёл в миссионерском подвиге: в это время у него явилось и окончательно созрело пламенное желание отдать все свои силы, всю свою жизнь делу обращения язычников ко Христу, и, благодаря своему характеру и настроению, он внёс в это дело такие черты, которые сильно и рельефно отметили его влияние на последующую историю протестантской миссии. Он принимал на себя миссионерское служение с полной преданностью воле Божией, и полной верой в неисповедимые судьбы Божии. Единственным предметом его мыслей и желаний было обращение язычников ко Христу, во всём остальном он всецело полагался на мудрость и благость Божию, которые укажут ему и место служения и дадут способы к совершению его.

Так незаметно подготовлялся Брэйнерд к великому миссионерскому деланию. И природные черты его характера, и все обстоятельства его жизни складывались так, что из него должен был выйти человек глубоко религиозный, совершенно отрекающийся для великого дела Божия от себя и своей воли и предающий её в волю Божию, – какой именно и нужен для столь трудного служения, как миссионерское. Скоро представился для Брэйнерда и удобный случай выступить на миссионерское поприще.

В то время, как он изливал пред Богом свои горячие молитвы за язычников и выражал желание быть посланным к ним, в Шотландии возникла мысль открыть миссию среди краснокожих индейцев в Америке. В 1742 году Шотландское общество для распространения христианства назначило трёх духовных лиц Нью-Йоркской консистории своими агентами и уполномочило их послать двух миссионеров к индейцам. Первым миссионером эти агенты выбрали М. Гортона и послали его на Лонг-Айленд. Второй был Д. Брэйнерд. Предложение пойти с проповедью к язычникам-индейцам он принял не только с полной готовностью, но и с великой радостью, так как оно вполне отвечало его внутреннему желанию и тщетному до сих пор исканию такого удобного случая для принятия на себя миссионерского подвига.

Первоначально он был назначен в Каунамик, почти на полпути между Стокбриджем и Альбани. Здесь, где тогда была скучная и уединённая пустыня, он начал свою деятельность, которая по его полному самоотвержению и строго честному отношению к делу по достоинству оценена в последующей истории миссии и занимает в ней одно из первых мест. Великие лишения и невзгоды приходилось здесь испытывать Брэйнерду. В течение многих месяцев его постель состояла из кучи соломы, набросанной на земляном полу сарая. Его пища была – наскоро сготовленный пудинг, варёное зерно, хлеб, печёный в золе, и иногда немного мяса и масла. Его полная преданность принятому им на себя делу видна из того факта, что он продал все своё маленькое имущество, оставшееся ему от отца, и вырученную сумму решил употребить на миссионерское дело.

Первоначальным намерением агентов было открыть миссию в форках (в разветвлениях) р. Делавэра, но по некоторым причинам выполнение его было отложено. В конце первого года пребывания Брэйнерда в Каунамике явилась возможность осуществить первоначальный план. В это самое время он много раз получал лестные приглашения принять пасторат. Но согласно Евангельскому изречению раз положив свои руки на плуг, Брэйнерд уже не хотел больше смотреть назад. Он отклонил эти приглашения и отправился на новооткрытую миссионерскую станцию, находившуюся в самом отдалённом пункте форков.

Не довольствуясь обыкновенными трудами миссионера, Брэйнерд желал совершить во славу Божию какой-либо особенный подвиг. Он сам говорит об этом времени: «прошедший год я стремился приготовиться к мирской славе, но с недавнего времени все мои заботы обращены к просвещению язычников и ради этого я хочу жить». Это пламенное его желание спасения душ, постепенно усиливаясь, побуждало его всё дальше и дальше мужественно идти вперёд по пути своего высокого служения. В дополнение к своим обязанностям на собственной миссионерской станции, он предпринимал ещё продолжительные путешествия на запад к р. Сускегане, для проповеди Евангелия в индейских поселениях на берегах этой реки. Эти путешествия всегда сопровождались чрезвычайными лишениями и порой прямо страданиями. Он прокладывал свой путь через непроходимые пустыни или лесные чащи, и, иногда застигнутый бурею, иногда обессиленный страшной лихорадкой, оставался одиноким в негостеприимной дикой стране. И при всех своих страданиях он никогда не выражал никаких жалоб, или ропота. Его занимала в это время одна только мысль о том, что он не живёт в такой близости к Богу, как бы ему хотелось. Когда он, наконец, после неимоверных трудов и лишений достигал отдалённых поселений, то его не ожидало здесь удобное и спокойное помещение, в котором он мог бы отдохнуть и оправиться от своих длинных дорожных лишений, его встречала жалкая хижина дикаря; но он был доволен и ею. С радостью он останавливался в ней и проводил ночь, не заботясь о своих удобствах. Вообще он не щадил себя. Его исключительной заботой было прославление в своих делах Господа и распространение Царства Христова. Среди всегдашних своих трудов и утомительных путешествий он постоянно страдал ещё и от слабости своего здоровья. Иногда в течение многих недель по болезни он был не в состоянии исполнять своих обычных обязанностей. В такое время он обыкновенно досадовал на себя и сердился, но не на своё нездоровье, а на остановку своей миссионерской деятельности. Ему хотелось сделать многое в немного времени и всякая по этому остановка в делах внушала ему мысль, что он живёт без пользы.

В форках Делавэра, вместе с путешествиями к индейским племенам, на р. Сускегане он провёл немного больше года. До сих пор, после двух лет непрестанной молитвы и труда, он не имел ещё ни одного обращённого, который бы ободрил и порадовал его в его трудных подвигах. Всё это время он проповедовал и учил через переводчика, а этот последний был ещё чужд христианства. Это служило для одинокого миссионера источником большой душевной скорби и печали. Истина, которую он проповедовал с такой настойчивостью и убеждением, по необходимости много теряла в своей силе вследствие холодности переводчика, при том неправильно передававшего непонятное для него учение христианское. Удивительно ли поэтому, что при своей склонности к меланхолии, Брэйнфрд иногда как бы падал духом? В конце концов он так разочаровался и опечалился от своей неудачи, что стал даже помышлять о прекращении своего дела. Но заря более светлого будущего уже занималась для него и была ближе, чем он думал. Путями, какими он меньше всего ожидал, Господь исполнил желание его сердца.

Около восьмидесяти миль к юго-востоку от форков в местности, называемой Кроссвиксунг, находилось небольшое поселение индейцев. Брэйнерд решил посетить этих индейцев и предложить им выслушать евангельскую историю. И что же? Сверх всякого ожидания он нашёл их особенно восприимчивыми к истине. Они тотчас же заинтересовались ею и, видимо, она произвела на них сильное впечатление.

И вот среди этих дикарей в следующие 18 месяцев его горячие желания наконец осуществились. Неожиданно на всё индейское население нашло, как выражается сам Брэйнерд, «чрезвычайное волнение». К нему толпами начал стекаться народ, чтобы поскорее услыхать от него проповедь евангелия. Известие о нём быстро распространилось и далее в окрестностях, произведя на жителей такое же действие. Все они в смущении внимательно прислушивались к его речам и многие в сильной душевной скорби падали на землю, и воздух иногда оглашался их криками. Такова была сила действия глубоко убеждённого, проникнутого верой, красноречия Брэйнерда. В своих словах он выливал пред слушателями всю свою глубоко религиозную душу, раскрывал пред ними всё своё сердце, горевшее пламенной к ним любовью. Действие своей проповеди на индейцев Брэйнерд сравнивает с «непреодолимой силой могучего потока или быстро растущего наводнения, которые страшной своей массой и натиском опрокидывают и увлекают всё, встречающееся им на пути». Это не был только плач, кончающийся одними слезами. Действие слов Брэйнерда было более могущественно. Под их влиянием многие из дикарей оставляли свои прадедовские обычаи, суеверия и грубые пороки и обнаруживали ясные и многочисленные доказательства своего искреннего обращения ко Христу. С возрастающей радостью он смотрел теперь на свои труды и после долгих напрасных ожиданий получил полное удовлетворение. Его упавшая было энергия теперь снова ожила и воспрянула. И он с ещё большей ревностью стал продолжать своё едва было не рухнувшее дело.

Но, к сожалению, вскоре стало очевидно, что дело Брэйнерда не может долго продолжаться. Его физические силы не могли вынести сильного напряжения. В продолжение одного последнего года он прошёл больше трёх тысяч миль, в течение многих недель почти ежедневно проповедуя и наставляя обращённых истинам веры посредством катехизических уроков. Он составил из обращённых церковную общину, первую на этом континенте, образованную исключительно из краснокожих индейцев. Всё следующее лето, когда он продолжал заниматься своим делом, его постоянно угнетала сильная слабость, вследствие нездоровья. Чахотка всё больше и больше овладевала им. Его героические усилия продолжать при таких условиях своё дело достойны удивления. В своей борьбе с недугом он не уступал до тех пор, пока наконец решительно не был принуждён к этому постоянно возраставшей болезненностью. В начале 1747 года он не охотно расстался с своей юной общиной и отправился в Новую Англию, в надежде ещё, что отдых и спокойствие восстановят его здоровье и он снова возвратится на своё излюбленное поприще. Прибыв в дом Джонатана Эдвардса³⁴⁶, на дочери которого он был женат, он обратился к помощи домашнего врача. Последний откровенно высказал ему, что жизнь его близится к концу. Брэйнерд не смутился от такого печального для него приговора. В продолжение своей недолгой жизни он слишком часто желал смерти, чтобы пугаться теперь её приближения. У Эдварда, впрочем, он настолько оправился, что мог посетить Бостон, где ему удалось в обращении индейцев заинтересовать некоторых видных и знатных лиц. Так до самого конца своей жизни он остался преданным своему, раз избранному делу. Результатов этого посещения Бостона был сбор денег на нужды миссии и посылка двух миссионеров к индейцам. Между тем во время своего пребывания там он снова занемог, так что едва смог вернуться в Нортгемптон. Вскоре после этого, 9 октября 1747 г., он скончался здесь в доме Эдвардса, окружённый нежными заботами своих близких друзей.

Так скоро завершилось земное поприще Брейнерда. Он не успел ещё совершить и десятой доли того, что мог бы сделать при своих богатых душевных дарованиях, если бы его жизнь не пресеклась так рано. Тем не менее, его значение в протестантской миссии несомненно и велико. Последующее оживление протестантской миссии во многом было обязано его жизни и его миссионерскому служению. Как мы видели, это была жизнь глубокой веры в Бога, пламенной любви к Нему и полной преданности Его святой воле. И такая жизнь была всецело посвящена одному великому делу духовного просвещения язычников. Она ещё раз с очевидностью, самым наглядным образом, показала, что в миссионерском деле особенно необходима полная преданность воле Божией, твёрдая уверенность в Его помощи даже в самых трудных, тяжёлых обстоятельствах. Для многих последующих передовых деятелей протестантской миссии, миссионерские подвиги Брэйнерда послужили примером, обратившим сначала их мысль и внимание, а затем и самую их деятельность на миссионерское поприще. Так это несомненно известно по отношению к «отцу новой протестантской миссии» В. Карею. Именно деятельность Брэйнерда пробудила и направила к миссии ум и сердце Карея. Самуэль Милльс его историю узнал из уст своей благочестивой матери. Генри Мартин также им был вдохновлён к подобным же подвигам среди отдалённых язычников.

Между интересными легендами, которыми изобилует китайская литература, всех лучше так называемая «легенда о дощечке». Вот её содержание: много лет тому назад жила в Китае одна бедная вдова с детьми. Чтобы достать средств к жизни, матери приходилось много работать, и она не щадила себя, чтобы сделать своих детей счастливыми. Дети платили за её труды горячей любовью, но один из них никогда ничем не был доволен. Это очень огорчало мать и она всеми силами старалась удовлетворить сына. Однажды он не пришёл к обеду с поля, где сторожил стада. Мать, обеспокоенная его отсутствием, пошла его искать, захватив с собой мешок с лучшей пищей. Скоро нашла она его в поле в самом угрюмом расположении духа. На все ласковые расспросы матери сын отвечал сердито и грубо, наконец, в припадке необъяснимой ярости, он так толкнул мать, что она не удержалась на ногах и упала в глубокий ров, около которого она стояла. Увидев упавшую мать, сын пришёл в себя и бросился за нею, чтобы спасти её. Спустившись в ров, он не нашёл матери, и увидел на дне рва деревянную дощечку, которую он и взял, думая, что в неё перешёл дух исчезнувшей матери.

Легенда эта относится к культу предков, который весьма развит у Китайцев. Культ предков опирается не на одни туманные и придуманные мифы и легенды, а имеет солидное историческое основание. Культ этот существует, как в отдельных семьях, так и в обществе. Он так же стар, как и сама империя, и был установлен во дни императора Шуна, последнего во 2-ой династии, в 2255–2205 годах до Р.X. Современный зарождению китайской нации этот культ так слился с её историей, что выделить его делается невозможным. Он был причиной того, что китайский народ стал таким сплочённым, каков он теперь. Без него Китай представлял бы многие отдельные племена, враждебные друг другу. Так один писатель говорит: «Слава древним законодателям и мудрецам за то, что они правильно поняли естественное чувство сыновнего долга и сделали из него орудие для лучшего управления семьёй, обществом и государством».

Несмотря на свои хорошие стороны, культ предков имеет и дурные. Так, напр., он большее внимание сосредоточивает на прошлом и препятствует какому-либо прогрессу; так в продолжение 18 веков Китай не двинулся вперёд. Этот культ был причиной того, что у мужчин развились, между, прочим, самомнение и требование себе, как предкам непременных почестей после смерти, презрение к женщине и полигамия. Вследствие этого культа развилась и непомерная локализация; так семейство Кунфуция в продолжение 60 поколений и до сего времени владеет одним и тем же участком земли.

Конфуций, этот выразитель традиций 15 поколений, так отзывается о культе предков: «из всех чувств человека нет ни одного выше сыновней почтительности, а в сыновней почтительности первое место занимает благоговение перед предками. Долг сыновней почтительности содействует укреплению семейных уз, возбуждает деятельность милосердия, развивает самоуважение и нравственную сдержанность». Каждый сын после смерти своего отца сооружает в память его деревянную дощечку, состоящую из 2-х тоненьких кусочков дерева, плотно соединённых друг с другом, около 12 дюймов высоты, 3-х дюймов ширины и ¾ дюйма толщины. Эта дощечка помещается в деревянную нишу. Обычай воздвигать на память подобные дощечки относится к очень раннему периоду 3-ей династии к 2205–1766 годам. На внешней стороне обыкновенно пишется: Сын (сыновья) такого-то воздвиг (гли) в память его эту доску и приходит (дят) на поклонение. На внутренней стороне написано полное имя отца т. е. имена, данные ему при рождении и при смерти, (в Китае для каждого возраста даётся новое имя), имя царствующего императора, год, месяц и день рождения и смерти покойного, также нечто вроде эпитафии. Перед этим памятником воскуряется фимиам утром и вечером 49 дней после смерти отца, а потом в известное время. В годовщину рождения или смерти умершего, при каком-либо радостном событии перед памятниками предков совершается служение. В Каптоне есть семейство, у которого имеется 2200 таких памятников, расположенных пирамидой так, что самый старый находится наверху. Кроме того, что в домах китайцев воздвигаются подобные памятники, для каждого-клана есть особое помещение, где ставятся памятники предкам и где совершаются служения в память их. Кроме служб в память своих предков совершаются таковые же в память знаменитых умерших. В дни осеннего и весеннего солнцестояний, совершается главное служение в честь умерших; оно называется: «Чествование гробов». Для этих дней установлены специальные правила и процессии. Это чествование умерших, совершается очень торжественно; вот описание его профессором Легсом: «во время этих дней умершие и живые как бы действительно встречаются, живые покланяются умершим, последние благословляют первых; при этом беспрерывно едят и пьют».

Участвующие в процессиях одеваются в лучшие платья и при звуках гонга и рогов, с разноцветными флагами ходят от гробницы к другой.

Могилы покрываются слоями свежей земли, на них кладутся принесённые дары: рис, рыба, плоды, вино и т. д. Всё это уничтожается чествователями после того как, по их мнению, мёртвые утолят свой голод.

Культ предков имеет некоторые сходные черты с постановлением, выраженным в 5-ой заповеди Закона Божия, и с нашим обычаем чествования умерших знаменитых общественных деятелей. Если б дело оканчивалось лишь одним почитанием умерших, то этот культ ничего кроме похвалы не заслуживал бы; но так как по этому культу каждый умерший делается «соответствующим Богу», то он не может быть одобрен. Так у Конфуция в том месте, где говорится о почитании умерших между прочим прибавлено: «в глубоком благоговении, оказываемом умершему предку, нет ничего выше, как почитание его наравне с Богом». Китайцы верят, что в каждой из дощечек обитает дух предка от которого они зависят в пище, одежде и т. п., как они зависели и при его жизни. Кроме того они верят, что каждый дух есть род опекающего духа, покровитель или разоритель, благодетель или мститель, который благословляет или проклинает, смотря по отношению к нему живущих. Зная сущность культа предков, христианство не может его одобрить, так как в нём главной чертой служит идолопоклонство. Собрание в Шанхае (1890) прямо выразило, «что идолопоклонство есть существенная принадлежность культа предков». Изменить это весьма не легко. Если уничтожить идолопоклоннические черты, то останется лишь простой обычай поминовения усопших; без идеи о живущем, служащем, постоянно присутствующем и действующем духе весь культ предков рухнет, потому что в нём не останется ничего, кроме личного чувства к умершему.

Ожидание награды – долгой жизни, благоденствия и счастья, – вот что лежит в основании уважения и почитания умерших, а никак не национальная гордость ими.

В своих умерших Китайцы видят как бы охранителей своего существования, от которых они ждут помощи в своей бедной жизни. Если это понятие будет у них уничтожено, то весь культ предков будет поколеблен до основания. Известный китайский проповедник Йен (Yen) говорит: «всё китайское поклонение основано на эгоизме. Если этот народ не будет думать, что боги могут одухотворять тела людей, то культ предков падёт и храмы запустеют».

Искоренить языческую черту в этом культе труднее даже, чем его совсем уничтожить.

Культ предков поддерживается и поддерживался правительством с незапамятных времён, священные эдикты утвердили его, манифесты предписывали его. Культ предков может быть назван народной религией. Это единственная религиозная система, которую правительство заботится распространять между народом. Со сторону правительства эта религиозная система требует ежегодно миллионных затрат, со стороны граждан, в особенности женщин, – многочисленных приготовлений к службам.

Изо всех форм идолопоклонства эта форма представляет серьёзнейшее препятствие к распространению христианства в Китае.

На англиканской миссионерской конференции (Missionary Conference of the Anglican Communion), состоявшейся в прошлом мае в Лондоне, упомянуто было между прочим и о миссионерской деятельности Православной Церкви. В журнале «The Mission Field» за июль 1894 г. (стр. 271) мы читаем об этом: «Епископ Норвичский (Norwich) заметил, что было бы весьма ошибочно думать, будто Православная Церковь (Greek Church) совсем не имеет миссий среди язычников, и дал подробный отчёт о своей поездке в Восточную Сибирь и о миссионерской деятельности Российско-Православной (Russo-Greek) Церкви в Азии». И далее: «Пастор Арминий Ф. Кинг (из Токио) указал на деятельность Российско-Православной Церкви в Японии, заметив, что он, в продолжение своего пятилетнего пребывания в Токио, в качестве члена „St.-Andrew’s University Mission“, неоднократно имел случай видеть епископа Николая, который, как результат своей тридцатилетней деятельности, создал Церковь, состоящую из 21.000 христиан. Англиканская миссия имеет меньшее число обращённых – только 5.000, и они, как и следовало ожидать, вступили в, близкие сношения с православными христианами».

VII век перед христианской эрой в Индии был веком религиозных идей, их изменений и развития.

Арийцы, которые пришли в Индию с северо-запада, основались в ней, как преобладающая раса, и смотрели на туземцев, как на низших себя в социальном и религиозном отношении. Прежнее простое поклонение природе было постепенно уничтожено и заменено сложной системой таинственной обрядности. Руководители религии – брамины старались присвоить себе божеские почести и провозгласили свою касту высшей между другими; они же ввели и дальнейшее деление народа на касты. Второй кастой были Кшатрии – воины, третьей Васии – купцы, земледельцы и, наконец, четвёртой Судры – простолюдины. Строгое сохранение кастового деления было возведено на степень нравственного закона.

В то время как развивалась духовная и социальная власть, развивалась также философская мысль и стремилась объяснить происхождение, сущность и назначение мира и человека. Зарождался и развивался пантеизм, так ярко выразившийся в буддизме. Явилось учение о переселении душ – из стремления к лучшей жизни. Высшим законом жизни считался «Карма» т. е. закон, по которому деяния одной жизни определяют условия будущих жизней (во время переселения души). Высшей целью человеческих стремлений сделалось освобождение от этих повторяющихся возрождений. Достижение такого состояния стало задачей религиозной мысли. Брамины думали, что достижение его обусловливается жертвами, почитанием богов и их – браминов; другие же думали, что праведная жизнь, отречение от мира, аскетизм и самоотречение – лучшие средства для достижения состояния покоя.

Первый, кто привёл в ясность это учение, был Парш-ваната, царь Асвазены. По преданию, он жил около девятисот лет до Р.Х. Он покинул своё царство, жил как пустынник в горных пещерах и принял имя Джайна, что означает победитель: он был победителем мирских желаний и тщеславия. У него было много последователей, которые получили название Джайнов. Немного известно о его учении. Только некто Махавира, который жил на 200 л. позже, в 7 в. до Р.X., дал определённую форму этому учению. Он был из того же царского дома, как и Паршваната и стал последователем его; но в одном отношении он пошёл далее своего учителя. Паршваната довёл свой аскетизм до того, что вместо одежды употреблял лишь кусок белой материи. Махавира же отрицал всякое одеяние. Многие из его последователей не согласились с ним в этом отношении, отсюда произошли две секты: «одетые в белое» и «не одетые». Последняя секта в настоящее время не существует. По той религиозной системе, в которую вылился Джайнизм, эти два проповедника считаются последними из 24-х святых или Джайнов, которые являлись в разное время на земле. Собирательное имя их Тиртанкара. За исключением двух последних все предыдущие являются мифическими лицами, лишь первый из этих святых Рикаль Дева носит некоторые исторические черты.

Учение Джайнизма будет понятнее, если сравнить его с буддизмом, который зарождался также около этого времени. По признанным теперь хронологическим данным, Гаутама, основатель буддизма, был современником Махавиры, но гораздо моложе его. Джайнисты утверждают, что своё учение Гаутама заимствовал от Махавиры, но это ещё не доказано. Скорее можно предположить, что мысль того и другого мудреца работала совершенно независимо, но согласно. В дальнейшем же развитии своих мыслей они отстоят друг от друга, как полюсы. Но в то же время весьма возможно, что Будда получил некий толчок от старого Джайнизма. По преданию, Будда окончательно определил образ своих действий при виде одного аскета, который совершенно преодолел свои желания и жил лишь в постоянном созерцании. Интересно заметить то, что все эти преобразователи были не из касты браминов. Вероятно, древний воинственный дух индийцев возмутился преобладанием браминов в религиозном отношении и решил сбросить с себя их иго. Обе данные религиозные системы имеют атеистический характер, так как не заключают в себе идеи о высшем Существе, правящем вселенной. По буддизму, конечная цель жизни – уничтожение, по джайнизму состояние устойчивого невозмутимого блаженства. Буддийское понятие о нирване вначале не было понятием об уничтожении или слиянии себя с природой, но понятием об избавлении от всех мирских желаний, от всего, что могло сократить или уничтожить жизнь. В этих обеих религиозных системах есть нравственный закон, выраженный в отрицательной и положительной форме. Отрицательные стороны в той и другой религии мало разнятся между собой.

Джайнизм запрещает: 1) убийство, 2) обман, 3) кражу, 4) нарушение брака, 5) любовь к миру.

Буддизм запрещает: 1) убийство, 2) кражу, 3) нарушение брака, 4) ложь, 5) пьянство.

Различие лишь в пятой заповеди. При этом не следует забывать того, что вышеуказанные заповеди выработаны буддизмом для мирян. Для тех же, которые стремились к отречению от мира, вступали в касту жрецов и ставили своей целью достижение нирваны, были другие, более строгие правила.

Джайнизм требует: 1) сострадания ко всякому живому существу, 2) милостыни, 3) почитания мудрецов (тиртанкаров) при их жизни и поклонения их изображениям по смерти, 4) исповедания грехов, 5) соблюдения постов.

Буддизм требует: 1) милосердия, 2) чистоты, 3) терпения, 4) мужества, 5) созерцательности, 6) знания.

Из сравнения заповедей мы видим, что превосходство на стороне буддизма. Первая из его заповедей совмещает в себе две первые джайнизма, остальных заповедей в джайнизме нет, вместо них мы встречаем лишь некоторые правила для обыденной жизни.

Имея нравственные основания, буддизм перестал быть кастой и приобрёл характер религии народной. Джайнизм же свои нравственные тенденции не развил далее почитания различных умерших мудрецов (тиртанкара) и обратился в узкую секту. Джайнизм учил, что святые мудрецы и их почитатели, жившие при них, достигнут блаженства. Кальпа Сутра, повествуя о тиртанкарах, тщательно перечисляет лиц, достигших блаженства ради добродетелей предков. По джайнизму, единственным средством для окончательного спасения есть пребывание на земле во время жизни какого-нибудь мудреца и его безусловное почитание. По этим данным мы можем видеть, почему джайнизм остался лишь ограниченной сектой, тогда как буддизм распространился широко. Но именно такая ограниченность джайнизма и помогла ему укрепиться в Индии, между тем как буддизм изгоняется оттуда браминами, которые боялись его превосходства и старались уничтожить его в «стране Арийцев». Джайнизм, как безвредная секта, не был притесняем браминами, и один уцелел от так называемого буддийского движения, бывшего весьма сильным в Индии. Джайнизм удержался у Вайсиев – купцов, банкиров, земледельцев и вообще у людей более индифферентных к религии.

Число принадлежащих к джайнизму считается теперь около 1.400.000. Они находятся преимущественно в Ражпутане, Гузерате и Западной Индии. Это обыкновенно очень деятельные люди, владеющие значительным состоянием. В некоторых местах они приобрели, благодаря своему богатству, значительное политическое влияние В Удайпуре, старейшей и важнейшей индусской провинции, пост первого министра передаётся по наследству в одном из семейств последователей джайнизма. Вообще, под английским покровительством, они пользуются безопасностью и процветают, благодаря тому, что английское правительство покровительствует торговле. Рассматривая Современный джайнизм, мы видим в нём многие недостатки, вкравшиеся в него с течением времени. Религиозные постановления потеряли свою прежнюю силу и свой возвышенный характер и превратились в мелочные казуистические правила. Так, напр., джайнизм предписывает милосердие ко всему живущему, как к насекомым, так и к человеку. Последователи джайнизма толкуют это так, что надобно одинаково относиться и к людям, и к животным. Убийство мухи ставится в такую же вину, как и убийство человека. Величайшей заслугой считается охранение и кормление муравьёв. Милосердие к животным ограничивается лишь тем, чтобы не лишать их жизни насилием, но тому же джайну не вменяется в грех, если он, нагрузив лошадь через силу, убьёт её чрезмерным утомлением, Если животное от дряхлости уже не может работать, то убить его считается грехом, но не кормить его, как ненужное, не грех. Гибель человека не возбуждает сожаления, лишь бы сам видящий не был в ней виновен. Милостыня подаётся охотно лишь нищенствующим монахам. Правда нарушается при всяком удобном случае, целомудрие не соблюдается строго. Последователи джайнизма строго исполняют предписание ходить на поклонение праху умерших мудрецов. Эти путешествия служат главным основанием всей религиозной системы. Памятники в честь умерших мудрецов также посещаются богомольцами. В особенности памятник Рикаль Дева, первого из мудрецов, сооружённый на юге Удайпура привлекает ежегодно массу поклонников. Класс жрецов в джайнизме делится на две части: дундиев и джатисов. Первые не отличаются особенной учёностью и свою святость поддерживают милосердым отношением к насекомым. Рот у них постоянно закрыт длинным куском материи, чтобы нечаянно не вдохнуть и не проглотить какого-нибудь живого существа. В это общество могут поступать и женщины. Члены его полезны лишь насекомым, а не людям; тем не менее они пользуются почтением. Джатисы выше их, они служат в храмах, изучают книги джайнизма, соблюдают безбрачие, а для поддержания своей касты принимают на воспитание детей, преимущественно из каст воинов и браминов. Одно из строго наблюдаемых правил джатисов – это употребление кипячёной воды, во избежание опасности проглотить какое-нибудь живое существо. Если кто-нибудь из джатисов зайдёт в селение и попросит воды, то для него кипятят воду; мирянам это не вменяется в такую обязанность, как джатисам. Посты джатисы соблюдают; во время всеобщего поста совсем не употребляют пищи. Джатис собирает свою паству и заставляет её слушать чтение религиозных книг. По слабости человеческой постящиеся, благодаря кускам материи, закрывающим рот, подкрепляются тайно и пищей.

Сведения эти о джайнизме английский миссионер Джон Робсон получил от одного последователя джайнизма, не нашедшего в нём удовлетворения для души и принявшего христианство.

Предлагаемый вниманию наших читателей Путевой журнал принадлежит одному из наших миссионеров, подвизающихся в Северной Америке. Известно, что до 1867 года Россия имела в С. Америке свои владения, состоявшие из полуострова Аляски, занимающего С.-Западный угол американского материка, с прилегающими к нему группами островов Алеутских и др. Пользование этой территорией русским правительством было предоставлено, на известных условиях, торговой компании, известной под именем «Российско-Американской Компании», которая занималась главным образом добычей дорогих морских зверей – бобров, котиков и проч. Местность населена разными инородческими племенами – алеутами, эскимосами, колошами и проч. язычниками. Начатки христианства положены здесь вместе с прибытием сюда русских людей около половины XVIII столетия, а затем, к концу этого столетия, здесь образовалась и православная постоянная миссия. Самоотверженными трудами наших миссионеров значительная часть язычников-инородцев, живших в пределах русских владений в Америке, была обращена в христианство и здешняя православная церковь получила довольно правильное и прочное устройство; учреждены были приходы с постоянными причтами, построены храмы, открыты школы и проч. Для обращения этих инородцев в христианство более всех потрудился великий наш миссионер, впоследствии приснопамятный Митрополит Московский Иннокентий, который там именно и начал свою миссионерскую деятельность и прожил безвыездно целых 15 лет в неутомимых миссионерских трудах. И впоследствии он с особенным удовольствием вспоминал об этом периоде своей деятельности и всегда помнил любезных его сердцу алеутов.

Затем по договору, заключённому Русским правительством с Североамериканскими Соединёнными Штатами в 1867 г. все русские владения в Америке были уступлены последним за 7.200.000 долларов и 11 ноября 1867 г. в Ситхе формально переданы новому владетелю. Но, уступая территорию другой стране, и при том имеющей население неправославного вероисповедания, русское правительство, и особенно русская церковная власть, не могли оставить на произвол судьбы жителей уступаемой области, обратившихся в православную веру и присоединённых к православной русской, церкви. И вот с целью – с одной стороны – религиозного попечения об обращённых, а с другой – обращения ко Христу ещё остающихся в язычестве, – в 1870 г. решено было в пределах Америки открыть самостоятельную православную епархию; новому епископу присвоено наименование Алеутского и Аляскинского, а резиденцией назначен г. Сан-Франциско, по положению своему на берегу Великого Океана представляющий удобный для сообщения со всеми местами, где находятся подчинённые епископу христиане пункт. Теперешний епископ Алеутский Николай (Зиоров), назначенный сюда в 1891 г., принялся за дело весьма энергично и в непродолжительное время своего епископства успел заслужить общее уважение в новой стране не только своей паствы, но и людей других исповеданий и сделать весьма много для православия: не смотря на ограниченные средства, он оживил и усилил миссионерскую деятельность, организовал новые приходы, устроил новые православные храмы и учредил в них благолепное богослужение, открыл школы и проч.

Всех православных в Алеутской епархий числится приблизительно около 20.000 человек обоего пола, не считая тех многочисленных православных (переселенцев из Европы) русских, греков, сербов, русинов и др., которые десятками тысяч рассеяны по всему континенту Америки и которые, собственно говоря, ни к какому приходу никогда ни кем не были причислены; но они всё-таки, при случае, со своими религиозными нуждами обращаются к православной церкви, и эти нужды при всякой возможности охотно и с полной готовностью удовлетворяются. В состав приходов Алеутской епархии входят следующие племена и народности: алеуты, эскимосы, колоши, креолы и затем русские, греки и другие православного вероисповедания европейские переселенцы в Америку. Первые четыре племени живут преимущественно на полуострове Аляске и прилегающих к ней островах, а последние рассеяны по всем штатам Америки, но преимущественно сосредоточиваются в штатах – Калифорнии, Иллинойсе и Пенсильвании, где из православных переселенцев начинают постепенно образовываться приходы и где для них строятся церкви.

Собственно деятельность миссионеров в епархии сосредоточивается исключительно на Аляске и прилежащих к ней островах, т. е. в тех местах и между теми инородцами, где она происходила в то время, когда эта область принадлежала России. В настоящее время здесь действуют три миссии, которые все находятся на полуострове Аляске:

1) на р. Юконе, протекающей почти посредине Аляски от В. к З., в с. Икогмюте, называемая Квигнахская³⁴⁹ – между эскимосами;

2) далее к Ю. в Нугашаге, при устье р. Кускоквима, впадающей в Берингово море – преимущественно для того же племени и

3) Кенайская³⁵⁰ в самой южной части Аляски при Кенайском, или Куковом заливе – для алеутов и для других племён, здесь обитающих³⁵¹. Ред.

* * *

Июнь. 22 числа в 8,5 часов утра, я с о. благочинным, священником Владимиром Донским и псаломщиком Алексеем Ивановым, отправился в объезд по южной части Кенайского прихода, к селениям Александровское, Сельдевое, Невильчик и другие места. Погода нам благоприятствовала, только чувствовалась страшная усталость от непривычки сидеть в байдарке³⁵², в одном положении несколько часов кряду. К вечеру приехали в селение Ненильчик, отстоящее от Кеная на 30 морских миль. Здесь встретили нас с ружейной пальбой. На мой вопрос, «что значит эта пальба»? мне ответили: «это у нас, батюшка, так принято священника встречать». Действительно, в каждом из последующих селений нас встречали подобной пальбой. В Ненильчике народ встретил нас весьма радушно. Прежде всего отравились смотреть часовню. Как меня, так и моих спутников поразила удивительная чистота и опрятность в часовне. Благодаря усердию и. д. церковного старосты Феодора Квасникова, часовня высмотрит картинкой. Просил старосту показать мне часовенные деньги. Староста с большой готовностью исполнил моё желание. Наличных денег оказалось при часовне 57 долларов 10 центов³⁵³. Свечей же в часовне не оказалось; по словам старосты: «не хватило на год». Я сейчас снабдил часовню всем необходимым на сумму 36 д. 50 ц. Староста, вместе с другими прихожанами, просил меня выписать им 2 местные иконы и 6 на царские врата, а также напрестольное Евангелие. Я обещал. Спрашивал некоторых детей молитвы, знают довольно порядочно. Переночевав в Ненильчике, в 7 часов утра мы отправились далее, желая с попутным течением, на одной убылой воде, попасть в селение Лайда.

23. Среда. В селение Лайда попали в первом часу. Встретил нас 75-летяий старик, но совсем ещё свежий и бодрый. В этом селении живёт временно около 20 человек. Просили меня дозволить им поговеть и причаститься Св. Таин поскорее на месте, ибо боятся потерять весь свой зимний запас рыбы, если отлучатся говеть в ближайшее селение. Я обещал исполнить их желание на обратном пути из селения Сельдевое и велел приискать приличное место для совершения Божественной Литургии. В 4 часа отправились далее и к вечеру прибыли в бухту Качикмак, где проживает большое православное семейство. Бухта Качикмак отстоит от Непильчика приблизительно в 45 милях. Здесь некто г-жа Кенеди изъявила желание говеть и просила меня дать ей возможность сделать это на месте, ибо, будучи обременена большим семейством, она не может никуда выехать. Ей тоже обещал, что на обратном пути из Сельдеваго заеду и просил приготовить приличную палатку и место для совершения Божественной Литургии. Палатку церковную я с собой не брал, ибо не имел в виду останавливаться там, где пришлось. Обыкновенно народ из маленьких посёлков приезжает говеть в ближайшие селения, но тут никто из них не ожидал прибытия священника, да ещё такого внезапного. В селениях же Александровском, Сельдевом и Ненильчике есть часовни и поэтому нет никакой надобности брать с собой церковную палатку по эту сторону кенайского залива. Переночевав в доме г-жи Кенеди, мы с. о. благочинным отправились в Сельдевое.

(Продолжение следует).

24. Четверг. Выехали из Качикмака в 9 часов утра. Погода была пасмурная... накрапывал дождик, но море было спокойно. Когда же мы очутились на середине пролива, поднялся порядочный ветер и байдарку то и дело перекидывало с одной волны на другую. Мне, как новичку, подобная толчея показалась не шуткой и я порядочно перепугался. Кормовой, заметив моё смущение, вдруг, среди общего молчания, говорит: «не бойся, батюшка, это не ветер, а только прохлада». Не желая казаться трусом, я постарался приободриться. К 2,5 часам добрались-таки до селения Сельдевое, где были встречены целым громом ружейных выстрелов. На берегу встретил нас народ, которому мы преподали благословение, и затем отправились в отведённую для нас квартиру. Немного спустя пришёл тоен Феодор Берестов и доложил о состоянии селения: на вопрос мой «пьют ли теперь так же, как и прежде», ответил: «понемногу перестают». «Со времени вашего отъезда, только двое было пьяных». В 6 часов вечера мной отслужено всенощное бдение. Службу правили Рождеству Иоанна Предтечи. Во время кафизм мной сказано народу поучение о покаянии. Молящихся было около 90 человек. После всенощного бдения погода стихла и о. благочинный отправился совершать требы в селение Александровское, а я остался в Сельдевом. Вечером призывал тоена и расспрашивал относительно шаманов, о которых я много наслышался. Тоен обещал мне завтра призвать двоих из них, которые живут в Сельдевом.

25. Пятница. Утром служил часы с обедницей, за которой продолжил поучение о покаянии. После обедницы совершён водосвятный молебен. Затем ходил с Крестом и со Св. водой по домам. После обеда беседовал с тоеном и со старостой о состоянии селения и просил их всячески заботиться о благосостоянии своего народа и удерживать неопытных от худых поступков. В 2,5 часа собрал всё селение в доме тоена и составил новую исповедную роспись. В 6 часов вечера – вечерня, после коей молебен Божией Матери. За вечерней говорил поучение относительно прощения обид. Говорил также о шаманстве, ибо в последнее время опять появились между кенайцами шаманы, которые из-за материальной выгоды смущают народ. Некоторые из жителей селения приходили ко мне прямо с жалобой и просили остановить это богомерзкое дело. После вечерни призывал к себе шамана и усовещивал его бросить своё постыдное ремесло. После моих увещаний он дал слово бросить шаманство и при этом сказал: «благодарю тебя, батюшка, что ты открыл мне очи, я теперь ясно вижу всю суетность шаманства и постараюсь с этого времени позаботиться о своей душе и начну вести жизнь по-христиански». Я наложил на него церковное наказание, которое он принял охотно, как заслуженное.

26. Суббота. В 8 часов отслужена утреня. За утреней говорил поучение против пьянства. После утрени лития по усопшим. С 12 часов вплоть до 6,5 часов вечера исповедовал. В 7 часов Всенощное бдение, за которым говорил поучение о надлежащем приготовлении к таинству Причащения. Затем прочитано правило говеющим. После правила докончил исповедь.

27. Воскресенье. В 8,5 часов утреня, правило причастникам и Божественная Литургия, за которой приобщено 76 человек и до 30 младенцев. После литургии, приветствовал причастников приличным словом, между прочим сказал, чтобы Св. Таины Христовы, кои они сподобились в настоящий день принять, послужили им залогом к обновлению дальнейшей их жизни в духе христианском. Затем молебен Св. и Чудотворцу Николаю, во имя которого освящена здесь часовня. В 3 часа торжественная вечерня с акафистом Божией Матери. После акафиста говорил поучение относительно того, как нужно жить православному христианину в отсутствие священника. Просил заботиться о благолепии церковном, а для этого усердно жертвовать в часовню. В 5 часов вечера собрал всех жителей селения в доме тоена для обсуждения различных вопросов, касающихся благосостояния часовни и частной жизни прихожан. На собрании, между прочим, единогласно порешили, что все жители селения Сельдевое будут откладывать в кружку часовни из каждого доллара, добытого ими от промыслов, 5 центов. Кроме того, в виду крайней бедности Кенайской церкви, по моему предложению, прихожанами Сельдевской часовни постановлено завести особую кружку для сбора на благоукрашение Кенайского храма. Назначено также ежегодное пособие о. благочинному на прогоны. Тоену, заказчику и старосте вменено в обязанность смотреть, чтобы между православными не было пьянства. В этом селении пьянство развито до крайних пределов. Различными и всевозможными мерами старался я заставить Сельдевцев перестать пить водку, но совершенно достичь своей цели не мог, однако же убедил их дать мне обещание не пить водку так неумеренно, как пили раньше. Надеюсь, что это только начало и что Господь сам их приведёт к познанию своего бедственного от водки положения. В Кенайском приходе вообще пьянство развито до невероятия. Я поставил себе целью выводить из среды Кенайцев это зло, которое так пагубно действует на их благосостояние. Люди не знают ни меры, ни времени и народонаселение Кенайского прихода год от году уменьшается. Насколько хватит сил моих, буду всегда противиться этому народному бичу. В 5часов вечера возвратился из Александровска о. благочинный; привёз одну пару для венчания и мальчика, которого предполагает увести в Ситху для обучения. В 11 часов совершено венчание четырёх пар и – назначение в заказчики двух человек, по просьбе Кенайцев. У здешнего народа есть прекрасный обычай ничего не делать без благословения священника, поэтому назначение тоена или заказчика, выбранного обществом, всегда утверждается благословением священника.

28. Понедельник. В 8 часов утра, при нескончаемой пальбе ружейных выстрелов, до которых Сельдевцы большие охотники, мы выехали из Сельдевого и направились в бухту Качикмак, где проживает семейство Кенеди. Сильный дождик и ветер делали поездку крайне неприятной. Байдарка отсырела, мы все промокли, а вследствие этого во всём теле чувствуется ужасная неловкость. Приехали в Качикмак в час после обеда. О. благочинный, немного отдохнув, отправился дальше, а я остался у Кенеди совершить все требы, приобщить св. тайн кроме этого семейства ещё несколько человек из Ненильчика, которые пришли сюда на заработки. Во время утрени говорил поучение о великом значении исповеди и св. причастия.

29. Вторник. В 7 часов утра – правило и Божественная литургия, за коей приобщено св. тайн 9 человек взрослых и два младенца. После литургии приветствовал причастников приличным словом. В 10 часов отправился далее, дав предварительно наставления, как нужно вести себя православному христианину в отсутствие священника.

Погода скверная... сильный дождик... байдарка перемокла... сидишь в сырости... Неприятно! Около 12 часов немного прояснилось. В селение Лайда приехали в три часа пополудни. Народу собралось до 20 человек. На Лайде, как я узнал, проживают два шамана; мне очень хотелось повидаться и поговорить с ними. Старику Яковлеву я велел их позвать. Пришли. Говорил с нами через Яковлева, который прекрасно говорит по-кенайски. Расспрашивал шаманов, что их побудило возвратиться в старую веру; разъяснил им, какой великий грех шаманство и как оно противно закону христианскому; показал им всю ложность и неосновательность его; говорил, что в болезнях и различных бедствиях, которые Господь посылает нам за наши грехи, нужно прибегать с молитвой к Богу, а не обращаться за помощью к врагу рода человеческого, диаволу, через вызывание каких-то духов. Говорил им о том наказании, которое св. Церковь налагает на отступников от св. веры, а ещё паче на тех, которые именуются православными христианами, носят крест, но вместе с тем называют себя какими-то шаманами, служителями диавола, и смущают народ, который так редко видит у себя священника. Убеждения мои подействовали на шаманов и они чистосердечно раскаялись, и говорили, что шаманили исключительно из-за материальной выгоды, ибо народ довольно щедро оплачивал ихнее волшебство. Дали твёрдое обещание более не шаманить и во время вечерни публично объявили, что они более не шаманы и чтобы никто из народа не смел их беспокоить и смущать различными просьбами, потому что они сознали всю ложь шаманства и желают с настоящего времени позаботиться о своей душе, так как находятся уже в преклонном возрасте. После окончания ихней речи, я сказал всем, что всякого, кто только осмелится теперь шаманить или просить шамана пошаманить, буду непременно подвергать церковным наказаниям. Все Кенайцы с давних пор считаются православными христианами и пора бы им бросить свои старые верования и заблуждения. Оба шамана, смотря по их раскаянию, в назидание другим, понесли церковное наказание. В 7 часов служил вечерню и утреню.

30. Среда. В 7 часов – утренние правила и Божественная литургия. Литургию служил в палатке. За литургией приобщено св. тайн до 20 человек. После литургии сказал маленькое приветствие причастникам. Место, на котором стоял стол, заменявший св. престол, велел огородить и посередине водрузить крест. Самые же столы, служившие престолом и жертвенником – сжечь и пепел бросить в море. Те же распоряжения сделаны в Качикмаке. В 10 часов дня отправился дальше. Погода была прекрасная. При попутном течении и ветре, ехали превосходно. В час после обеда были в Ненильчике. В Ненильчике только что кончилась обедня и все причастились св. Христовых тайн. О. благочинный ходил с крестом и со св. водой по домам прихожан.

По распоряжению священника, о. Николая Митропольского, к Ненильчикской часовне пристраивается алтарь. Так как после окончания работ последует перенос св. престола из часовни в алтарь, то о. благочинный, священник Владимир Донской не мог сам разрешить этого без предварительного согласия на то и благословения преосвященного. Поэтому он просил прихожан пока приостановиться работами, обещая по возможности скоро испросить разрешение преосвященного. При этом самый план работ несколько изменил, именно: пристройку, предназначенную для алтаря, посоветовал разобрать и перенести на противоположную сторону часовни и этим прибавить самую часовню. Среди новой пристройки построить маленькую колокольню, наподобие башни, с куполом. Св. престол с места переносить не велел, а отступя от него 4,5 фута, сделать из досок иконостас (раньше часовня была без иконостаса) и таким образом алтарь образуется сам собой. Жители охотно согласились и обещали взяться за работу, предварительно получив на то разрешение преосвященного. Переночевали мы у Алексея Осколкова и на следующий день, при всяких добрых пожеланиях со стороны Ненильчикских жителей, в 7 часов утра отправились в Кенай, куда и прибыли в тот же день, в 4 часа пополудни.

9 Июля. Пятница. Сегодня мы с о. благочинным вновь отправились в объезд по северной части Кенайского прихода и вечером того же дня прибыли в селение Кусотан, находящееся на противоположной стороне Кенайского залива и отстоящее от Кеная в 35 морских милях. Поход опять совершали на байдарках. Приезд наш по обыкновению был встречен ружейными выстрелами. Жителей в Кусотане очень немного. Преподав всем благословение, мы отправились на ночлег в кенайскую барабору³⁵⁵, без стола, стульев и кровати. От комаров просто отбоя нет; и дома и на дворе тьма-тьмущая, так что мы принуждены были наполнить свою бараборку дымом, чтобы хоть сколько-нибудь от них избавиться.

(Окончание следует).

Дело происходило в самом центре Оренбургской Башкирии, в деревне, где было волостное правление.

В один из тёмных и ненастных осенних вечеров приехал сюда молодой миссионер, окончивший курс учения духовной Семинарии. Он избрал это дело по собственному желанию, потому что оно было ему по душе и составляло давнюю мечту ещё на школьной скамье, и вот он, одушевлённый самыми лучшими и возвышенными намерениями, делал первый опыт своего миссионерства. На первое время миссионер остановился в волостном правлении, писарь которого принял его очень радушно. Разговорились. Писарь дал самый нелестный отзыв о башкирах, как о народе крайне ленивом, развращённом и совершенно равнодушном ко всякой вере, и не обещал никакого успеха христианской миссии между ними. Такие речи, конечно, очень обескуражили и смутили молодого энтузиаста, которому всё представлялось в розовом свете. На другой день миссионера перевели на отводную квартиру и предоставили ему самому действовать на башкир, как он знает.

Появление нового лица возбудило крайнее любопытство башкир, – им очень хотелось узнать, что за человек и зачем приехал к ним. Мало-помалу они набрались смелости и целой толпой вошли в избу, занятую миссионером.

«Здравствуй! Ты насчёт чего это к нам приехал? об чём?»

Не пускаясь пока в подробные рассуждения, Кучин (миссионер) объяснил, что желает потолковать с ними насчёт веры. На первый раз роздал любопытным книжки Евангелия на Башкирском языке и сказал, чтобы они сами прочитали, что тут написано, а чего не поймут – пусть приходят за разъяснением, он им растолкует. За этими перебывало ещё довольно народу, и все просили книжек; миссионер не скупился и роздал довольно много Евангелий, довольный тем, что успел немного заинтересовать своим делом башкир.

Полученные книжки стали читать, поднялись толки, рассуждение, споры, – но вместе с тем стали разыгрываться и страсти. Более фанатичные из магометан увидели здесь посягательство на их веру и оскорбление её... Примешались и личные расчёты и выгоды: особенно враждебно отнёсся к миссионеру и его книгам местный мулла, интересы которого деятельность миссионера, конечно, затрагивала больше всех. Не смея выступить открыто сам, он подучал и возбуждал против миссионера других более фанатичных мусульман, и особенно настроил своего родного брата. Наутро уже возбуждённая и враждебно настроенная толпа пришла в дом миссионера с угрожающим видом. Не довольствуясь запальчивыми упрёками, более разгорячённые позволили себе даже поднять руку на миссионера, и помяли его порядочно. Но ещё больше было, конечно, его нравственное потрясение от столь неожиданного для него насилия. К вечеру, впрочем, он оправился...

Деревенские власти, в особенности волостной писарь Никита Петрович, первым познакомившийся с Кучиным, приняли горячее участие в беде, с ним приключившейся. Первой мыслью их было – строгое наказание виновных по суду и закону. Но миссионер решительно воспротивился этому. «Нет, не хочу я, – возражал он, – не хочу я никаких этих уголовных дел. Не успел ещё шагу ступить в своей деятельности, а уже разные дела позаводить. Нет, ни за что не хочу». Однако нельзя было оставить и совсем без внимания дерзкий поступок башкир; мысль о безнаказанности могла бы поощрить их к дальнейшим и, пожалуй, горшим насилиям. Поэтому решено было всё-таки припугнуть виновных. Их позвали в волостное правление, и здесь в присутствии местных властей – старшины, писаря и проч. им сначала объяснили важность их поступка и то, чему они по закону должны подвергнуться за избиение ни в чём неповинного человека, а за тем предложили им попросить у обиженного ими прощения, которое он от искреннего сердца им и дал. Тем дело и кончилось. Но всё-таки не весело стало на душе миссионера... Он не знал и недоумевал, что же дальше делать, как быть?..

В это время население края переживало очень трудное и печальное время: был голодный год, и население терпело крайнюю нужду, особенно же бесхозяйные и ленивые башкиры. Нищих было множество. Приходили они и к нашему миссионеру, и он подавал им, сколько мог. И вот однажды к его дому подходит башкир, в котором он не без смущения узнал одного из первых зачинщиков нанесённого ему оскорбления; этот именно человек первый нанёс ему удар и потом ожесточённо душил за горло... Вид башкира был особенно жалкий и печальный: руки его были протянуты к нему, глубоко ввалившиеся чёрные глаза блестели страданием и мольбой, искривлённое лицо передёргивало судорогами.

– Смилюйса, – проговорил башкир, и в голосе его дрожали слезы, – смилюйса; баба, диты ашать (есть) хочет; помирать будем; обчества не дают клэб, – помирать будем.

На вопрос Кучина – почему ему отказывают в общественном пособии, объяснилось, что этого башкира заподозрили в краже овцы у Старостина брата Хажейки, и в наказание за это общество, по настоянию старосты, лишило виновника пособия, которое раздавалось голодающим и тем поставило его в безвыходное положение. По откровенному сознанию башкира, он действительно отчасти виноват в краже овцы: овцу украл его сосед Махметка, а он, случайно наткнувшись на это происшествие, помог ему потрошить краденую овцу и за это получил лопатку.

Кучин подал просящему какую-то серебряную монету.

На рассвете молодой миссионер был внезапно разбужен страшным криком, заглушаемым нестройным гамом множества голосов. Он наскоро оделся и побежал на крик. Оказалось, что раздражённая толпа производила свой жестокий самосуд над вчерашним башкиром, заподозренным в краже овцы. Кучин прибежав наткнулся на такую сцену. У полуразвалившейся избёнки сновала, суетилась и колыхалась огромная толпа башкир. Трое, стоя на коленях у распахнутой двери, душили и беспощадно колотили распростёртого на земле, испускавшего отчаянные крики. Из тёмных сеней нёсся крик, рёв и вопль баб и детей. Протолкавшись ближе, Кучин узнал в избиваемом того самого башкира, с которым говорил вчера. Первым движением его было, конечно, остановить истязание.

«Стойте, стойте! оставьте его! Зачем человека убиваете?» – закричал он. Ошеломлённая окриком чужого человека толпа на время присмирела, и оставила избиваемого. Тот попытался было подняться на ноги, но сам не смог; зашатался и опять упал. Кучин взял его под оба локтя и медленно поставил на ноги. Он едва стоял, шатался. Бабы и дети, ободрённые помощью чужого человека, вынырнув из сеней избы, с воем окружили освобождённого и стали поддерживать его за локти.

Больше всех кипятился, конечно, потерпевший хозяин овцы.

«У меня овечка крал! Овечка на приплод оставил, а он воровал!» – объяснил он причину истязания.

На замечание Кучина, что бить человека, хотя бы и за вину, нельзя, не дозволено. Нужно пожаловаться начальнику, – он ответил, что – скорее своим судом расправиться, и энергично стал требовать за свою овцу – шубу, которая была надета на обвиняемом, и внезапно схватил его за рукав: «пускай отдаст за овечка шуба!» азартно кричал он. Успокоившаяся было немного толпа, возбуждённая азартом хозяина овцы, снова заволновалась и угрожающе придвинулась к обвиняемому. Дело могло кончиться худо.

– Стой, стой! закричал Кучин, и схватил нападавшего за обе руки, – не смей драться! Что стоит твоя овечка?

– А что стоит? Два рубли стоит – не менш! Разве он может заплатить мне за овечка? Пускай свой шуба даёт! – насупившись отвечал старик.

– Ну, вот на̀ тебе за твою овечку два рубля! – произнёс Кучин, роясь в кармане. Он вытащил оттуда большой кожаный кошелёк и вынув из него две рублёвые бумажки, подал их старику.

Великодушный поступок Кучина произвёл на всех поразительное впечатление. Старик стоял в каком-то оцепенении и не протягивал руки за деньгами. С разинутыми ртами, широко раскрытыми глазами глядели башкиры на Кучина, неподвижно застыв на своих местах.

Вдруг обвиняемый бросился к ногам его и, ухватившись за них руками, стал целовать кончики его сапог, крича:

– Спасибо, батюшка! спасибо! За что мне милость таку Делать! Спасибо! спасибо!

Он рыдал навзрыд.

– Встань, встань, сейчас встань! – взволнованным голосом повторял Кучин, стараясь высвободить свои ноги из его цепких рук и ткнув продолжавшему стоять в изумлении старику в руку две кредитных бумажки.

– За что мне милость таку делать! – продолжал рыдать обвиняемый, отняв руки от ног миссионера и не вставая с колен.

– За то делаю, что так вера моя велит. По вере своей делаю, не благодари, не надо, не надо! Веру нашу благодари, а не меня! Да встань же, а не то я уйду совсем! – серьёзно ответил Кучин, машинально топнув ногой.

Башкир встал с колен и выпрямился во весь рост. Глаза его горели необычайным блеском. Он гордо окинул своих однодеревенцев горящим, пронизывающим взором и сказал во всеуслышание, обращаясь к Кучину:

– Твоя вера лучше нашей. Не хочу наша обчества жит, не хочу наша вера держат. Беры мена и мой диты в твоя вера. Беры мена в работники, куда хошь девай, бери толки с собой. Хочу в твоя вера идти!

Башкиры с изумлением глядели на Мустафу Бикбердина, обвинявшегося в краже овцы у Хажейки Юсупова. Кучин был несколько озадачен внезапностью и неожиданностью обращения.

– Приходи ко мне на квартиру! – ответил он в некотором раздумье и поспешно направился через улицу.

На следующее утро Мустафа получил из волостного правления двухмесячный паспорт. Он с величайшими усилиями притащил в свою избу большой мешок муки, подаренный ему искренне обрадовавшимся его обращению Никитой Петровичем (писарем). Радости и торжеству его баб и ребятишек не было конца. Сам он был серьёзен. Он починил свою одежду и шубу, поточил свой топор и объявил, что отправляется на работу.

В тот же день Кучин выехал обратно из деревни на своей лошадке. Правил ею Мустафа. Башкир напряжённо глядел вперёд и как будто вовсе не видел своей деревни.

Однодеревенцы его, мужчины и женщины, пытливо глядели им вслед, и во взорах их сквозило какое-то недоумение, светился какой-то неразрешённый вопрос. А Кучин ликовал в душе, увозя с собой первого обращённого, хотя вовсе не так и не тем путём, как он представлял себе это дело раньше...

1) Статистика наша составлена по изданным в Иокагаме таблицам Пастора Лумиса; Statistics of missions and missionary work in Japan by Rev. H. Loomis (Yokohama) за 1892 и 1893 годы без всяких изменений, только с опущением нескольких рубрик.

2) К сожалению, рубрики первой таблицы: «Туземные помощники» и «Ученики в школах» не дают вполне достоверного материала для сравнения данных за 1893 г. с таковыми за 1892 г. Поверить эти данные не представляется возможным по скудости сведений, доставленных отчётным материалом обществ. Поэтому мы ограничились тем, что отметили наиболее сомнительные цифры присоединённым к ним вопросительным знаком.

3) Протестантские общины, составляющие результат деятельности миссий ,Y?№ 1–7, 9–12 и 17–18 (табл. I), образуют три самостоятельно организованных национальных церкви; Kirisuto Kokuwai («Церковь Христова» – Пресвитерианская), Nippon Sei Kokuwai («Святая Церковь Японская» – англиканско-епископальная) и Kumi-аі (Конгрегациональная). Этим объясняется то обстоятельство, что для №№ 1–7 приведено только общее число пасторов, общин и т. д.

4) Berkeley Temple Mission (№ 18) перестала существовать, так как единственный ел миссионер (Rev. Noyes) в 1893 г. перешёл к Американскому Борду, на службе которого он находился прежде.

5) Сумма пожертвований японских общин (сведение о католических общинах, к сожалению, отсутствуют) показаны в японских иенах; 1 иен = 1 руб. 29,03 коп. мет.

Остальное не нуждается в пояснении или будет принято во внимание в соответствующей главе «Обзора западных миссий».

Согласно заповеди Спасителя: шедше научите вся языки, крестяще их во имя Отца, и Сына, и Святого Духа (Мф.28:19), христианские миссионеры постоянно трудятся над обращением язычников в Святую христианскую веру. Благодаря редкому самоотвержению и усердию к делу миссионеров, христианство распространяется в странах языческих, всюду давая новообращённым во Христа силу и средства к новой жизни. В наше время едва ли найдётся такая страна, где бы не было следов стопы евангельских проповедников. Свет Евангелия проник и в Японию – страну, лежащую на дальнем Востоке, вдали от христианской Европы. Она почти до половины настоящего столетия жила замкнутой жизнью, не имея с другими государствами никакого общения. Доступ в эту страну стал открываться только с 1854 г., когда сиогунское правительство заключило торговые трактаты с европейскими державами. Начало евангельской проповеди должно быть отнесено ещё к более позднему времени, именно к семидесятым годам. Около 1872 г. организованы были христианские миссии, имеющие своей целью просвещать японцев светом Божественного Евангелия. Такое сравнительно позднее основание христианских миссий обусловливалось теми препятствиями, с какими приходилось встречаться миссионерам до 1872 года, – сюда относятся: крайне враждебное настроение японцев к европейцам, религиозный фанатизм бонз³⁵⁷ и других представителей языческих религий, и, наконец, официальное воспрещение исповедовать чужеземную религию. Но, тем не менее, христианство проникло в эту страну. Быстро возраставшее влияние европейской цивилизации должно было устранить все эти препятствия и подготовлять добрую почву для проповеди христианства. Правительство, искренне занявшееся прививкой европейской цивилизации и культуры, весьма благосклонно относилось к христианским миссионерам и нисколько не стесняло их деятельности. А общество с течением времени перестало смотреть на христианство, как на гнусную магию, весьма ловко выдуманную европейцами-христианами с целью обмануть наивных туземцев³⁵⁸. Образованные японцы стали понимать, что христианство – ни что иное, как религия, исповедуемая цивилизованными странами Европы.

Прибывшие в Японию ещё несколько ранее из России, Франции, Соединённых Штатов и Англии миссионеры, увидев, что теперь настало давно ожидаемое время, ревностно взялись за своё дело. В частности иеромонах русской консульской церкви о. Николай (впоследствии возведённый в сан епископа и назначенный начальником православной миссии) успел окрестить в г. Хакодате (на острове Е́зо) местного жреца при языческой кумирне, Савабе, человека весьма энергичного и имеющего немалое влияние на тамошних жителей, а вслед за ним ещё двух японцев. Через трёх первых христиан православие распространялось среди дворян, которые оказались самыми усердными помощниками о. Николая. Спустя несколько месяцев, число обращённых возросло до того, что градоначальник нашёл нужным арестовать христиан и посадить их в тюрьму. Почти одновременно, даже, вероятнее всего, несколько раньше о. Николая прибыли в г. Нагасаки католические миссионеры. По-видимому, католическая пропаганда шла очень успешно, так как вскоре образовалась там большая община католиков, состоящая исключительно из туземцев. Но оказалось, что в названном порту исстари проживали тайные христиане, числом более трёх тысяч, исповедующие христианство по наследству от предков, которые в свою очередь приняли католичество в 17 в. от иезуитов. Как только сюда появились римские отцы, эти полухристиане и поспешили уведомить о своей затаённой вере, воспринятой ими в весьма сбивчивом виде от предков. Что касается того, когда основана протестантская миссия, то, за неимением точных сведений, мы ничего определённого сказать не можем; но известно, что она образовалась немного позже православной и католической. Проповедь протестантских миссионеров на первых порах ограничивалась теми местностями, в которых процветала торговля с Соединёнными Штатами и Британией (в Иокогаме, Кобэ и Токио). В силу этого протестантство распространилось среди людей, ведущих с европейцами торговые и другие дела: среди купцов, переводчиков, служащих при европейских агентах и пр.

Итак, уже в начале семидесятых годов в «стране восходящего Солнца», как выражаются о своей стране японцы, появилось христианство трёх вероисповеданий. Как сказано выше, первая православная община возникла в г. Хакодате, расположенном в северном краю Японии, – на острове Езо. Отсюда православие прежде всего распространилось в прилегающих к городу Хакодате округах: Авомори, Сендай и Намбу. Уже в 1875 г. в г. Сендай и Ивате число крещёных доходило до сотни, причём новые христиане имели молитвенные дома, купленные ими самими. Если северо-восточным округам можно назваться православной территорией, то западные округа (точнее, остров Киу-Сиу) стали ареной деятельности католиков. Из Нагасаки, где в первый раз образовалась католическая община и где, между прочим, шла оживлённая торговля, католические миссионеры старались через приезжих купцов распространять католичество в другие места. Кроме подобной случайной пропаганды, католические катехизаторы (японцы) сами разъезжали по городам с проповедью. Тем не менее, можно не без основания полагать, что пропаганда католиков не имела успеха. Нигде, кроме Нагасаки, не было христианской общины. Народ в окрестных областях отличался крайним консерватизмом, который всегда соединяется с ненавистью ко всему иностранному. В воспоминании жителей острова Киу-Сиу живо сохранилось предание об иезуитах и их недоброжелательных действиях для государства.

Промежуток, продолжавшийся пять лет, т. е. с 1873 г. до 1878 г., может быть назван периодом внутренней организации христианских миссий. Европейцы-миссионеры прежде всего позаботились приобрести себе сотрудников из японцев. С этой целью при каждой миссии устроена была катехизаторская школа, где преподавались исключительно богословские науки (Св. Писание, краткий курс догматики и нравственного богословия), необходимые для будущих катехизаторов. И обыкновенно в катехизаторскую школу поступали только взрослые люди, которые по житейскому опыту и умственной зрелости могли бы быть просветителями языческой страны. Затем, не менее важная задача предстояла каждой миссии – перевести Библию, а также катехизические и богослужебные книги на японский язык. До этой поры юные христиане читали Библию в китайском переводе, который оказался далеко не удовлетворительным по своей неточности и темноте. Потребность, столь существенная для японской церкви, была удовлетворена протестантами, которые, имея в Иокогаме отделение Британского библейского Общества, взялись за перевод Библии с английского языка. При православной церкви, с целью приготовления переводчиков, устроена была, кроме катехизаторского училища, ещё школа, в которой обучали молодых японцев русскому языку³⁵⁹. Круг внешней деятельности каждой миссии ограничивался рассылкой катехизаторов в ближайшие к центру города и сёла. Не то уже видим с 1879 г., – когда начинается второй период распространения христианства в Японии.

Этот период, начинаясь с 1879 г., продолжается до настоящего времени и характеризуется большей свободой и успехами в проповедовании Евангелия с одной стороны и завершением внутренней организации каждой миссии – с другой. Прежде японские власти (преимущественно провинциальные) стесняли свободные действия христианских миссионеров, несмотря на то, что центральное правительство всегда старалось смотреть на это сквозь пальцы и нисколько не препятствовало христианской проповеди. Теперь же провинциальные власти оставили в покое «пропагандистов чужеземной веры», как прозвали они в своё время проповедников Евангелия. Даже бывали случаи, когда они явно защищали миссионеров от ярости язычников, настроенных весьма враждебно против христиан. Таких случаев было немало: так, напр., во время языческих торжеств и праздников фанатики неоднократно бросали камни в дома христиан, раздражаясь тем, что последние отказывались украшать карнизы бумажными фонарями и соломенными верёвками, принятыми у японцев за символы радости по случаю местного торжества. В другой раз язычники, подстрекаемые буддийскими жрецами, заградили дорогу похоронной процессии православных и не хотели пустить её на кладбище. При этих и подобных случаях власти всегда оказывали надлежащую помощь и охрану притесняемым христианам.

В 1889 г. японский император официально объявил конституцию, в силу которой христианство признано дозволенной религией, наравне с буддизмом и синтоизмом, которые считались национальными религиями. Этот смелый шаг со стороны императора в пользу христиан, конечно, немало помог успехам евангельской проповеди и был весьма невыгодным для языческих жрецов. Правительство лишило их чинов, жалованья и других привилегий, предоставленных им с древних времён. Это обстоятельство нанесло сильный удар их материальному благосостоянию. Но, что особенно важно, оно лишило представителей язычества права и возможности обвинять христиан в измене отеческим законам.

Добрые распоряжения правительства касательно христианства вполне гармонировали с общим настроением и духом страны. За последние годы европейская цивилизация начала прививаться в Японии с поразительной быстротой. Старые взгляды, составленные под влиянием учения Конфуция, стали быстро исчезать, уступая место идеям гуманности. При таких обстоятельствах, взгляд на христианство в японском цивилизованном обществе естественно должен был радикально измениться. Уже одна мысль, что религия есть дело свободной совести человека, должна была внушать теперь японцам, что несправедливо поступают те, которые оскорбляют христиан за то, что они исповедуют веру европейцев. Таким образом, свободное отношение к вероисповеданию стало общим не только для правительства, а почти для всех передовых людей. Даже некоторые высказывали ту мысль, что следует вводить в учебные заведения преподавание Закона Божия или точнее религиозных систем. Так Като, ректор императорского университета в Токио высказал следующее мнение: «давно доказано, – говорит он, – мыслителями и педагогами Европы, что религиозное воспитание необходимо для средних классов. Эти-то люди нуждаются в постоянном руководстве и наставлении духовными лицами, не имея над собой незыблемого и прочного авторитета. Религия вообще, будь буддийская, христианская и синтоистская, обладает замечательной силой сдерживать и в то же время воодушевлять простой народ, давая ему жизнь и энергию. Поэтому я полагаю, что необходимо преподавать в современных школах Закон Божий, вместо сухой китайской морали. Труды преподавания религиозных систем пусть берут буддийские жрецы, христианские миссионеры и др., которые, читая своё вероучение питомцам школы, должны воспитывать их на свой лад. Само собой, при такой постановке дела случится так, что в одной школе разноверные учителя будут читать различное вероучение: бонза изъяснит священные книги Будды, синтоисты – космогонию Японии, а христиане – Св. Писание»...

Предложенный проект не был осуществлён на деле и остался одним предположением; но, тем не менее, некоторые органы печати с одобрением отзывались о нём. Итак, принцип веротерпимости отвечал настроению образованных людей.

Как ночная мгла рассеивается по мере того, как утреннее солнце показывается на горизонте земли, так и старая языческая религия быстро начала падать с тех пор, как Япония познакомилась с новейшими науками и искусством христианского мира. Общий подъём умственного уровня вызвал то явление, что мёртвые культы буддизма и синтоизма уже более не удовлетворяли религиозной потребности нового поколения. Повсюду языческие храмы опустели, их посещали весьма немногие. Обыкновенно японцы ходили в капища и храмы только лишь тогда, когда им приходилось присутствовать при погребении умершего из родных или близких. Праздники, устраиваемые в честь местных богов³⁶⁰, не были уже так пышны и торжественны, как в былое время. Та серьёзность и благоговение, с какими раньше встречались празднества и торжества, постепенно исчезли. При крайне холодном отношении японцев к старинным обрядам и культам, само собой понятно, жрецы не пользовались никаким почётом и авторитетом в стране. Большинство смотрело на них не иначе, как на охранителей кладбища, на обязанности которых лежит держать могилы в чистоте и порядке. Никто из мало-мальски образованных людей уже не стал оказывать им прежнего почтения. В этом, конечно, виноваты отчасти сами жрецы, которые, ведя нетрезвую жизнь, унизили своё достоинство и сан. Последнее обстоятельство сильно смущает видных представителей буддийской религии, которые всячески стараются возвысить и исправить недостойных бонз; однако нравственная порча так глубоко проникла в них, что всякие меры со стороны высшей администрации остаются тщетными и бесплодными.

Все перечисленные обстоятельства как нельзя более благоприятствовали тому, чтобы подвинуть дело христианской проповеди вперёд и облегчить тяжёлое положение христианских миссионеров. И действительно, мы видим, что с того времени число крещёных во всех христианских общинах стало быстро возрастать.

После перенесения главного православного, миссионерского стана в Токио из Хакодате о. Николаем (в 1872 г.), и инославные проповедники поспешили переселиться туда и завести церкви с катехизаторскими школами. Токио, при сиогунском правительстве носивший название «Еддо», издавна был политическим центром Японии и потому переселение сюда главного центра миссии должно было иметь весьма важное значение для распространения христианства во всей Японии. В конце семидесятых годов в Осака (третьей столице Японии) появилась маленькая православная община, которая, по прибытии туда о. Анатолия, превратилась в цветущую христианскую общину. Впоследствии там даже основано было катехизаторское училище. Между тем и протестантская миссия, не выказавшая до того времени особенной деятельности в деле проповеди, сравнительно с другими миссиями, с 1880 г. приобретает громадный успех. Пропаганда протестантская особенно привлекала учащуюся молодёжь. Число крещёных увеличилось вдвое больше, чем в предыдущие годы. Это обстоятельство дало повод американским оптимистам высказывать, что Япония со временем превратится в протестантское государство. Но предсказание это не совсем оправдывается: насколько можно судить по данным статистики, с 1888 г. успехи протестантской проповеди заметно падают. Так, напр., в 1882 г. число протестантов во всей Японии доходило до 4.987 душ, в 1888 г., т. е. через 6 лет это число поднялось до 19.289 человек, следовательно, учетверилось; между тем как с 1888 г. по 1993 г. включительно, т. е. в течение такого же шестилетнего периода времени, оно едва удвоилось (т. е. с 19.289 увеличилось до 37.398). Как бы то ни было, в общем христианство распространяется в Японии весьма успешно. Оно проникло почти во все важнейшие города и центры. Так, в главных городах острова Хонто (каковы: Осака, Окаяма, Нагоя, Сендай, Мориока и Акита), также островов Сикоку и Киу-Сиу (напр. Токусима, Кооци, Кутамото и Кагосима), вместе с православными священниками и катехизаторами, живут римские патеры и протестантские пасторы. Вообще в настоящее время едва ли найдётся такой округ, где не было бы нескольких христианских общин и церквей. Этим мы закончим краткий очерк внешнего распространения христианских миссий в Японии.

(Окончание следует).

Чтобы составить цельное понятие о христианских миссиях, недостаточно рассматривать их с одной внешне-фактической стороны, нужно обратить внимание и на сторону внутреннюю – на самый характер проповеди. Слово Божие может быть предлагаемо язычникам различными способами и средствами, соответственно тому, как люди относятся к христианству, с какими мотивами приступают к нему. Одни из язычников принимают святую веру с житейским, практическим расчётом, ища в церкви материальной помощи и личных выгод; иные посещают проповедника (европейца) с целью почерпать от последнего научные познания и сведения; третьи, наконец, приходят к христианскому проповеднику из чисто религиозной потребности найти успокоение своей душе. Христианские проповедники, применяясь к такому или иному отношению язычников к их проповеди, могут проповедовать далеко неодинаково. С одной стороны они могут удовлетворять мирским потребностям, напр., нужде в материальной помощи или жажде знаний – и, таким образом, лишь косвенным путём приводить язычников к христианству. Само собой разумеется, такая постановка проповеди не нормальна и влечёт за собой ряд грустных явлений среди новообращённых, обманутых лишь ложным блеском цивилизации и по прежнему чуждых истинного света христианской веры. Это обстоятельство побуждает нас обращать внимание на самый характер проповеди христианских миссий, на те отличительные приёмы и средства миссионерской деятельности, какими одна миссия отличается от другой. К великой скорби в обществе принято рассуждать о миссионерстве исключительно с точки зрения внешнего успеха проповеди, т. е. с количественной, а не с качественной, более существенной стороны. Посмотрим же, какова по качеству проповедь представителей того или иного христианского исповедания.

Протестантские миссионеры, прекрасно понимая трудности проповедования христианства язычникам, стараются облегчить своё дело приманками культуры. Известно, что японцы питают глубокое уважение и благоговение к европейской культуре и всеми силами стремятся заимствовать всё, что сделано для неё европейцами, особенно американцами и англичанами. Влияние этих двух наций на страну во всех сферах человеческой деятельности весьма велико. Достаточно сказать, что английский язык играет в Японии такую же роль, какую французский в Европе. Последним обстоятельством сумели воспользоваться протестантские миссионеры. В Японии, почти во всех лучших гимназиях кафедру английского языка занимают англичане или американцы, и многие из них состоят миссионерами при миссии протестантской. Эти-то педагоги в классе и вне класса всякими способами пытаются привлечь молодёжь к христианству. И потому нередко имеют такие блестящие успехи, что чуть не все школьники посещают квартиру пастора и молитвенный дом. Хотя, конечно, это вызвало сильное неудовольствие со стороны школьной корпорации учителей-язычников и распрю между учениками, но при всём том этот приём не малую пользу приносит протестантской миссии.

Далее, более удобным средством к протестантской проповеди является – устройство школ. В конце семидесятых годов американские миссионеры по инициативе японского педагога Ниицума, долго прожившего в Соединённых Штатах, с целью основательного знакомства с народным образованием, устроили в Киото (второй столице Японии) коллегию Досиша, назначенную воспитывать японских юношей в духе цивилизованных стран. В коллегии преподавались не только богословские науки, но и юриспруденция, и литература; посему она привлекала массу языческой молодёжи, жаждущей знания и науки, но мало интересующейся религией и богословием. Спустя несколько лет в Токио появились десятки школ и пансионов, основанных теми же протестантами. То же самое было в других городах провинции: в гг. Сендай, Кумамото и Кооцу. Все протестантские школы переполнены учащимися-верующими и неверующими, так что уже около 1887 г. они могли конкурировать с другими правительственными училищами. Причины подобного роста и процветания протестантских школ, по-видимому, лежат в следующем:

1) в протестантских школах корпорацию учителей главным образом составляют природные европейцы, следовательно, вполне компетентные в деле учебном лица;

2) правительственные школы взимают с учащихся высокую плату за учение, тогда как протестантские школы – весьма незначительную; даже в случае принятия веры обещают даром обучать.

Бесспорно и в деле женского образования в Японии пальма первенства принадлежит протестантам. Лет 15 тому назад круг образования японских женщин не простирался далее обучения читать традиционную моральную книгу «Онна-дайгаку» (великая наука для женщин), да стилистике. Вот всё образование! в каком жалком положении оно находилось! Впервые протестантские миссионеры подняли вопрос о женском образовании и принялись за преобразование старой системы воспитания. С этой целью в Токио устроены были пансионы для молодых японок, соответствующие по программе предметов и системе обучения европейской женской гимназии. В пансион отдавали своих дочерей не только протестанты, но и язычники из чиновничьего круга, которым иначе, за неимением женских учебных заведений, приходилось бы ограничиваться домашними образовательными средствами, весьма скудными. Протестантские школы пользовались хорошей репутацией, особенно со стороны дисциплины, а потому мало-мальски зажиточные люди спешили отдавать в них дочерей своих на воспитание. Само собой понятно, что воспитанницы из этих школ нередко выходили и теперь выходят истыми протестантками. Число женских школ в Токио простирается до десятка, а во всей Японии по последним известиям по крайней мере до 45.

Не излишне упомянуть ещё об устроенных протестантами так называемых воскресных школах, специально назначенных для воспитания мальчиков в церковном духе. Они существуют при молитвенных домах и открываются обыкновенно в воскресные дни. Труд учительства здесь лежит на обязанности пастора или катехизатора. В школе преподаются следующие предметы: закон Божий, пение, естественная история и география. Система преподавания составлена здесь применительно к детскому пониманию: так, сначала законоучитель рассказывает мальчикам катехизическое учение, потом показывает картинки, сюжетом которых служат обыкновенно события библейской истории. Если же занятие происходит вечером, то рассказанный урок иллюстрируется при помощи волшебного фонаря. Второй урок бывает из географии или естественной истории, по окончании которого в заключение занятий мальчики поют церковные гимны. Насколько нам приходилось видеть, дети охотно посещают воскресную школу, и число этих школ в настоящее время значительно возрастает: по последним данным, оно доходит до 607.

Если же протестантские миссионеры облегчают своё дело педагогической деятельностью, то латинское духовенство пропагандирует католичество при помощи ещё более практических средств, именно филантропических учреждений. Благотворительные дела, несомненно, являются у латинян излюбленным средством привлекать к себе язычников. И это, конечно, удаётся им вполне, благодаря громадным материальным средствам, какими располагает католическая миссия. В последнем отношении далеко уступают ей православная и протестантская миссии. Евангельская проповедь у католиков идёт рука об руку с благотворительными заведениями. Где есть католическая церковь или община, там вы непременно увидите богадельню и даровую лечебницу для бедных христиан; в более же значительных городах ими устроены сиротские приюты; в которых воспитываются сироты. В эти приюты католики берут всякого подкидыша и сироту, лишённых родительского попечения и надзора, – кормят и воспитывают в духе католичества. Труды ухаживания за детьми возлагаются у католиков на монахинь Св. Павла Шартрского (число последних простирается до 76). Если это воспитание детей обходится не дёшево для католической церкви, то во всяком случае пропаганда среди малолетних несравненно легче удаётся им, нежели среди взрослых язычников. По статистическим сведениям, полученным нами за последнее время, количество школ и сиротских домов определяется следующими цифрами:

17 сиротских домов с 1.772 детьми.

39 школ грамотности.

19 ремесленных школ.

3 пансиона с 117 девочками.

Наряду с пропагандой среди детей в приютах и школах, католики успешно пропагандируют христианство среди взрослых в богадельнях и лечебницах. Заведения эти специально открыты для людей бедного класса, которые не в силах пригласить врача и достать врачебную помощь. Врачи, фельдшера и прочие члены в них состоят отчасти из европейцев, а отчасти – из японцев; на обязанности служащих лежит не только подавать врачебную помощь, но и вести с пациентами при удобных случаях религиозные беседы. Несомненно, что подобная система даёт значительные результаты, т. е. немало содействует успехам католической миссии. Поэтому у католиков она получает всё большие размеры; так по отчёту нынешнего года, число католических богоугодных заведений в Японии таково:

14 даровых лечебниц.

8 больниц.

1 богадельня.

1 больница для прокажённых.

Таким образом, протестантские и католические проповедники Христианства привлекают язычников к нему преимущественно внешними, побочными средствами, а не непосредственным светом христианской истины. Они все действуют не на сознание и убеждения язычников, а на чувство и воображение. Оставляя в тени внутреннюю Спасительную силу Христианства, они выставляют напоказ только внешнюю силу его. Конечно, такой приём по отношению к непросвещённым язычникам наиболее пригоден для внешнего успеха миссии, но зато увенчивается ли он внутренними плодами, единственно ценными в деле религии? К сожалению, на этот вопрос нельзя дать положительного ответа. Нельзя обойти молчанием и то, что католические миссионеры не гнушаются и не совсем позволительными нравственными способами пропаганды. Следующие эпизоды могут прекрасно иллюстрировать это: в городе Мориока (на острове Хонто) жила одна весьма бедная женщина, по профессии уличная музыкантша. Однажды католический патер случайно увидел её из окна дома своего прихожанина; узнав об её нищенской профессии, он предложил ей ежемесячное пособие, но с тем условием, если она предварительно примет католичество. Бедная музыкантша охотно согласилась на это. Но после того, как она крестилась, не прошло двух месяцев, патер почему-то не стал выдавать ей обещанного пособия. Результатом было то, что новообращённая опять возвратилась к язычеству. Тот же патер обещал давать по 2 руб. каждому прихожанину за обращение им одного язычника в католичество.

Обращаясь к характеру и средствам распространения христианства православной миссией, мы видим в ней резкую противоположность, по сравнению с вышеуказанными протестантскими и католическими. Главной целью православных проповедников было сообщить язычникам евангельскую истину и раскрыть пред ними внутреннюю силу этой истины. Только светом истины привлекали они к христианству тёмных язычников и никакими другими средствами. Выходя из указанного принципа, православная миссия не сочла необходимым сама непосредственно учреждать благотворительные заведение; благотворительность, как специальное занятие, она предоставила желанию и усердию обращённых христиан, (и в настоящее время в Токио существуют два благотворительных общества, учреждённые православными христианами). Своей же первой и существенной задачей православная миссия всегда считала и считает евангельскую проповедь, долженствующую завоёвывать внимание язычников лишь внутреннею силой, а не внешними приманками. Таким образом, православная миссия не пользуется средствами, употребляемыми инославными миссиями для успешного распространения веры. Теперь, естественно, возникает вопрос: имеет ли, или даже может ли иметь успех среди язычников православная проповедь, не подкреплённая никакими внешними средствами? Может ли она рассчитывать лишь на свою внутреннюю силу, когда имеет дело с людьми мало просвещёнными, не способными заметить и постичь внутреннюю силу её? Но в том то и дело, что Япония далеко не такая грубая и невежественная страна, где бы не нашлось способных внять евангельской проповеди, оценить её и воспринять в сердце. Напротив, в настоящее время в силу сложившихся обстоятельств, языческая масса в Японии особенно способна внимать чистой не прикрашенной евангельской проповеди. Дело в том, что европейцы, вместе с истинными плодами культуры, принесли много плодов совершенно противоположного качества: порчу нравов, ложный либерализм и религиозный скептицизм. Многие из интеллигентных людей с сожалением вспоминают о добром старом времени, когда люди жили честно и набожно, не имея понятия, что такое электричество, но и – не зная многих пороков, которые стали теперь обычными. В таком настроении лучших язычников православные проповедники и находят подходящую почву для евангельской проповеди. Нужно сказать, что избранный православными проповедниками путь, несомненно, трудный и тяжёлый и им приходится энергично бороться с большими препятствиями и затруднениями, возникающими на каждом шагу. Чтобы наше мнение о характере православной проповеди не казалось чисто субъективным, мы ссылаемся на отзывы Иокоэ, видного деятеля протестантской миссии: «проповедь православных, – говорит он в одной речи, – отличается вообще теоретическим направлением; проповедники по-видимому довольствуются одним богословским рассуждением в своём проповедовании. Между тем, по нашему мнению, чтобы иметь больше успеха в сем деле, им необходимо восполнить свою проповедь ещё практическими элементами»³⁶².

Для того, чтобы вполне ясно убедиться в действительности того, что нами сказано относительно направления православной проповеди, мы считаем необходимым вкратце описать приёмы миссионерской деятельности православных проповедников. Обыкновенно в мало-мальски организованных общинах имеется церковный дом с церковью (или молитвенной залой) и приёмной комнатой. В нём живёт священник или катехизатор, который ежедневно принимает к себе желающих слушать беседы его. А труд привести язычников в квартиру катехизатора берут на себя так называемые старшины церкви, или же местные христиане. Последние, вращаясь в сфере языческой, имеют полную возможность находить таких лиц, которые интересовались бы христианским учением. Но в тех же местностях, где не заведён подобный порядок в общине, конечно, приходится самому катехизатору отыскивать слушателей. Опытные проповедники всегда умеют найти слушателей. Язычники, раз приведённые в квартиру катехизатора старшинами церкви, посещают катехизатора ежедневно, если к тому имеется возможность. Нередко попадаются такие ревнители, которые не только ежедневно, а в день по два раза приходят изучать Святую веру. Миссионерская деятельность православных проповедников не ограничивается церковным домом. В городе, кроме того, существует несколько пунктов, где в положенные дни происходят религиозные беседы. Пунктами этими обыкновенно служат квартиры наиболее ревностных христиан. Катехизатор обходит все подобные пункту поочерёдно и ведёт собеседование с язычниками, собравшимися туда по собственному почину, или же по приглашению местных христиан. Беседа в большинстве случаев происходит вечером, ибо днём слушатели бывают заняты. Проповедник выясняет евангельское учение с разных сторон, применяясь к пониманию слушателей, к их положению и нравам. Слушатели часто высказывают своё недоумение по поводу слушанного ими в проповеди катехизатора и требуют разъяснения. Успех проповеди обусловливается, но столько богословским знанием проповедника, сколько большим опытом и умением приспособлять беседы к индивидуальным особенностям каждого слушателя. Немало содействует распространению веры так называемый: «кружок изучения христианской истины», существующий почти при каждой православной общине. Он состоит по большей части из христиан, которые задались целью познакомиться с Библией под руководством священника или катехизатора. Место собрания членов кружка чередуется по домам верующих, что делается в видах привлечения возможно широкого круга посторонних слушателей. Когда бывает собрание, то один из членов кружка изъясняет известные главы из Нового Завета, имея под руками заранее приготовленный им самим план; когда это окончится, остальные обращаются к нему с вопросами. Бывает, что на известный вопрос никто из христиан не в состоянии дать вполне удовлетворительного ответа; в подобных случаях даёт объяснение сам катехизатор. Собрание посещается и язычниками, особенно молодёжью. В настоящее время с благословения Преосвященного Николая заведены во всех православных общинах и женские собрания.

Некоторые христианки не хуже мужчин изъясняют Св. Писание. Таков характер и средства проповедования христианства у православной японской миссии.

2 октября. Киев.