№ 4. Февраль. Книжка 2

К 1 января 1904 года в Японской православной церкви состояло:

Церковных общин 260.

Христиан в них 28.230.

Священнослужителей 39; в том числе: епископ 1, протоиерей 1 – оба русские; иереев 28 – все японцы; диаконов 9 – из них один русский, прочие – японцы.

Причётников – учителей церковного пения 12.

Проповедников 146.

Крещено в продолжение года: 1.036 человек.

В учебных заведениях миссии состояло:

1) в Токио: в Катехизаторском училище 16 учеников, в Семинарии 70 учеников, в женском училище 81 ученица.

Учащих в сих заведениях было 28; из них 4 наставника с академическим образованием, 2 из окончивших курс Семинарии в отчётном году.

2) в Киото, в Женском Училище 24 ученицы, при трех учительницах и двух учителях.

В Обществе переводчиков религиозных книг состояло 9 переводчиков, в том числе один из окончивших курс Семинарии в отчётном году, и 3 редактора периодических изданий Миссии:

1) двухнедельного «Сейкёо Симпо» (Православный Вестник), органа с официальным отделом Японской православной церкви, издаваемого Обществом переводчиков;

2) ежемесячного «Уранисики» (Скромность), издаваемого при миссийском Женском Училище в Токио, христианского журнала преимущественно для женского чтения и назидания;

3) «Сейкео Ёова» (Православная Беседа), ежемесячного издания для помещения преимущественно слов и речей, как оригинальных, произносимых служащими церкви при богослужениях и в церковных собраниях, так и переводных.

В состоящей при Женском Училище в Токио иконописной мастерской, снабжающей иконами наши церкви, по-прежнему работали две иконописицы.

Миссия состоит из начальника оной, епископа Николая, номинального члена протоиерея Сергия Глебова, служащего настоятелем Посольской церкви, и учителя церковного пения диакона Димитрия Львовского, состоящего в должности псаломщика при Посольской церкви.

В составе японских священников произошла убыль, за смертью, в конце года, одного, служившего в северо-западной части острова Ниппона, Павла Кагета. Кроме того, двое из лучших наших иереев: настоятель Киотской церкви, кандидат Богословия Симеон Мии, и Сендайско?

Пётр Сасагава были больны последнее полугодие, и ныне продолжают болеть и подают мало надежды на достодолжное продолжение своего служения.

Из состава проповедников в продолжении года выбыло, по разным причинам, 7, но вновь поступило на службу 9; из них четыре – кончившие курс катехизаторского училища, три – кончившие курс Семинарии, и два из христиан, пожелавшие служить помощниками по проповеди и, после испытания, произведённого священниками, найденные способными к тому.

Проповедь в стране беспрепятственно продолжалась, и Господь благословлял её успехом. Нынешняя тревога в политических отношениях России и Японии почти нисколько не мешает проповеди, так как народ пребывает спокойным, а проповедники, в случае нужды, умеют объяснить независимость религии от политических вопросов.

В первых числах июля был наш обычный собор, в этом году состоявший из одних священнослужителей, и произвёл своё обычное дело, т. е. уяснение общего состояния церкви, пересмотр распределения служащих по церквам и изменение оного там, где это найдено было нужным, улажение некоторых разладов церковнослужащих с христианами, рассмотрение разных предложений собору и составление решений по ним, и прочее, что всё не настолько важно, чтобы найти место здесь и утруждать внимание Совета Общества. Но, кроме всех этих дел, обратившихся уже в некоторого рода рутину, почти всегда во время собора бывает нечто, экстренно занимающее всех, как имеющее особенную важность. О сем на этот раз не могу умолчать. Ныне собравшихся особенно занимали рассуждения о том, как поднять проповедь? Как одушевить катехизаторов к более ревностному служению? Как поддерживать одушевление и самих священников? Нельзя сказать, чтобы наша проповедь была в особенном упадке: но все чувствуют, что она могла бы быть гораздо лучше и плодотворнее. И вот все печалятся о том, что она не на той высоте, на которой должна бы быть, и все ищут средств поднять её. Во время каждого собора это составляет предмет толков и совещаний между собой церковнослужащих. Но на последнем соборе это особенно глубоко озабочивало всех: два дня предварительных пред собором совещаний священники почти исключительно употребили на рассуждения о сем; в последующие за тем три дня соборных заседаний часто возвращались к тому же предмету. И какой же результат всех этих рассуждений? Что находят самым желательным и необходимым для поднятия проповеди? Почти единственное, к чему приводят все рассуждения, и чем они оканчиваются, это – что необходим благочинный, для частого посещения церквей и одушевления церковнослужащих. Но, пришедши к этому решению, все печально опускают голову и замолкают. Таким благочинным может быть только миссионер, а оного нет и нет; много лет Японская церковь ждёт его, и до сих пор тщетны все ожидания! И ужели им суждено навсегда остаться тщетными? Не может быть, чтоб такова была воля Божия! И потому я ныне ходатайствую пред Святейшим Синодом – исполнить усерднейшее благочестивое желание и смиреннейшую просьбу Японской церкви: дать ей миссионера из молодых, окончивших академический курс, иеромонахов. Обращаю мою усерднейшую просьбу к Совету Миссионерского Общества, насколько возможно ему, содействовать исполнению сего моего ходатайства.

К сему считаю долгом присовокупить следующее:

Я, 68-летний старик, доживаю последнее время моей жизни, посвящая его, кроме общего заведования церковными делами, переводу Богослужения (каковые два дела препятствуют мне самому исполнять благочинническую обязанность посещения церквей), и давно пора подумать о заместителе меня здесь. Для юной Японской церкви будет весьма не полезно, если, после моей смерти, или в случае тяжкой болезни, станет заведовать ею не человек, достаточно воспитавшийся здесь для того, а внезапно присланный, не знающий ни языка её, ни истории, ни характера людей, составляющих её, ни обычаев страны. Это делает тем настоятельнее нужду не медлить назначением сюда благонадёжного миссионера.

* * *

Построение церкви в Киото вполне окончено, и 27 числа апреля совершено было освящение её.

В Совете Общества присланы следующие издания, сделанные Миссией за прошедший год.

I. Переводы

1) Пентикостарион, в котором вполне переведены службы Пасхальной Седмицы и все воскресные и великопраздничные службы, до недели всех святых включительно. Перевод епископа Николая и Павла Накаи.

2) Рассказы из Истории Христианской Церкви, сочинение А. Бахметевой. Часть 1. Перевод Иоанна Овата.

3) История Христианской Церкви, сочинение Е. Смирнова. Часть 2. Перевод Игнатия Мацумото.

4) Моя жизнь во Христе. Дневник протоиерея Иоанна Сергиева. Часть 3. Перевод Матфея Уеда.

5) Указатель церковных чтений на весь год из Священного Писания Ветхого и Нового Завета. Перевод Акилы Кадзима.

6) Краткий молитвослов, несколько исправленный в переводе. 6-е издание.

7) Беседы Св. Иоанна Златоустого, извлечённые из его толкования на 1-е послание к Коринфянам. Перевод Павла Иосида.

8) Контексты к Новому Завету перевода Православной Миссии. Переложены Акилой Кадзима.

9) Извлечение из «Книги Правил» самых необходимых к сведению церковных правил. Перевод Матфея Уеда.

II. Оригинальные сочинения

1) Сборник религиозно-философских статей. Сочинение Павла Ямада.

2) Религия и красота природы. Составил Василий Ямада.

3) Новопрославленный святой, Преподобный Серафим. Для раздачи в церкви в день прославления, составил Акила Кадзима.

4) Преподобный Отец наш Серафим, Саровский чудотворец. Составил Акила Кадзима.

5) Краткое объяснение Всенощного Бдения и Литургии. Составил Сергий Судзуки.

6) Сборник общепонятных проповедей, сказанных с церковной кафедры японскими священниками и другими церковнослужащими.

7) Краткое изложение православного вероучения – книжка, составленная священником, кандидатом Богословия Симеоном Мии, для раздачи во время освящения церкви в Киото.

8) То же, 2-е издание.

9) Краткие сведения о книгах Священного Писания Ветхого Завета. Составил Павел Ямада.

10) Св. великий пророк, предтеча и креститель Иоанн. Составил Исаия Мидзусима.

11) Разговоры о православной вере. 3-е издание. Сочинение Игнатия Мацумото.

12) Неведомый Бог. 3-е изд. Сочинение Петра Исикава.

13) Краткое объяснение символа веры. 3-е изд. Сочинение Матфея Уеда.

14) Начатки христианского учения. Иллюстрированный учебник для воскресных школ, составленный проповедником Исаиею Мидзусима; книжки: 1-я, в первом и втором издании, 2-я, 3-я, 5-я и 6-я.

* * *

Обиход одноголосного и четырёхголосного пения службы первой недели Великого Поста и Страстной Седмицы 5 книг

Протоколы заседаний Собора Японской Православной церкви в Токио, 2–4 июля 1903 года

Движение сумм по Японской миссии за 1903 г. представляется в следующем виде:

В текущем году исполняется 50-летие Обдорской Духовной Миссии со времени второго открытия её⁸³. Так как юбилейный год обычно считается годом подведения итогов истекшей деятельности лица, или учреждения, то хотелось бы и мне изложить хотя краткий очерк истории Обдорской миссии.

Но, право, тяжело браться за перо, когда посмотришь на лежащую перед собой большую пачку заметок о миссии, имеющих непосредственное отношение к её прошлой деятельности, обрисовывающейся далеко не с лестной стороны. Там, в различных сообщениях, кажется, нет ничего недосказанного, всё разобрано, взвешено и выяснено до мелочей. А какие обидные встречаются там отзывы о миссии и её деятелях!

Пускай же разбор этих укоров, по существу, и будет моей юбилейной статьёй об Обдорской миссии.

Все имеющиеся у меня под руками сведения о слабой стороне деятельности миссии в прошлом прекрасно резюмируются несколькими сильными фразами в сказанной Тобольским архиепископом Евгением Казанцевым⁸⁴ в Обдорском храме проповеди о религиозном состоянии, просвещённых св. верой инородцев.

«По всему пути, нами пройдённому, до самого Обдорска, – говорил архипастырь, – все инородцы мне ответствовали, что они крещены, но где их вера? Вот храмовый праздник свв. Петра и Павла; в храмовой их церкви нет ни одного инородца из называемых крещёных. Спрашивал я их, знают ли они Христа, и, к удивлению, услышал, что самое имя Христа им неизвестно. Ясно, что священно- и церковнослужители здешнего края не стараются внушить инородцам и первых начал христианской веры»⁸⁵.

Я не бесцельно привёл именно эту характеристику инородцев-христиан, сделанную 75 лет тому назад, ибо правдивость её несомненна уже по одному тому, что и нынешнее религиозное сознание обдорских инородцев немногим лучше тогдашнего. Если в то время никто не знал имени Христа, то теперь навряд ли знает его в районе действий миссии четвёртая часть оседлого населения, а среди кочевого одна двадцатая.

Ошибка же архиепископа Евгения, как и позднейших писателей, оправдывающаяся, впрочем, духовным возмущением его, вызванным горечью действительности, заключалась в обвинении духовенства, якобы легко относившегося к исполнению своих обязанностей. Несправедливость упрёка пастырей в нежелании трудиться для душевной пользы инородцев раскрылась вскоре после смерти арх. Евгения, когда вследствие его же ходатайства сформированная к весне 1832 года в Обдорске специальная миссия в целях наиболее успешного обращения инородцев в христианство, фактически прекратила действия через год своего существования⁸⁶. Вот какими словами Святейший Синод мотивировал в 1836 году упразднение Обдорской миссии: «в Обдорск, по неимению в виду довольно способов и надежд, до времени не учреждать миссии (т. е. не определять туда специальных миссионеров), а назначить туда священника, который своей жизнью, своим обращением привлекал бы к себе инородцев и, крестя, по крайней мере, немногих из них, приготовлял бы почву к будущему просвещению сего племени»⁸⁷.

Ясно, что, испросившие себе возвращение восвояси, миссионеры первой миссии, не найдя возможным для себя выполнение возложенных на них обязательств и требований, признали себя бессильными в борьбе с упорно отстаивавшим свои традиции язычеством.

В чём же заключалась тогда обаятельность язычества для инородцев? Думаю, что язычество, невзирая на глубокое влияние его на весь уклад жизни инородцев, само по себе, вовсе не представляло большой силы. По крайней мере, этот взгляд может быть подтверждён фактами массовых крещений инородцев митр. Филофеем Лещинским в XVIII ст., а в настоящее время теми соображениями, что очень низкий уровень христианских познаний между инородцами не препятствует им, язычникам, постоянно посещать миссионерский храм для молитвы, приносить «русскому Богу» «приклады»⁸⁸ и по временам исключительно по своим побуждениям просить священников о крещении.

Следовательно, неуспех православной миссии в Обдорском крае зиждется не на крепости языческих устоев и причины его кроются в иных основах.

Проследим, поэтому, не служат ли главным тормозом делу проповеди условия жизни инородческого населения, местные способы передвижений, неблагоприятность условий климатических и др.

Район действий Обдорской миссии занимает громадную территорию, имеющую границами с запада – Уральский хребет, с востока – Енисейскую губ., с юга – сёла Кушеват и Мужи и с севера – северные оконечности полуостровов Ямала и Тазовского, т. е. пространство между 66° и 72° с. ш. и 36° и 49° в. д. (от Пулкова).

Точная численность, живущего по всем местам этого огромного тундренного пространства, инородческого населения никому не известна, потому что никогда никем не была проверяема, если не считать совершенно неудачной попытки, сделанной во время всеобщей переписи в 1896 году. Руководствуясь же гадательными данными, общее число, состоящих в ведении миссии инородцев обоего пола с детьми вместе, может быть определено в максимальной цифре восемью тысячами. Состоя из христиан и язычников, эта немногочисленная по занимаемой ею области инородческая паства, ведёт в большинстве своём кочевой и бродячий образ жизни и только в самом незначительном числе вполне оседлый. Кочевники, начиная с половины марта по ноябрь месяц, проводят время на далёких полуостровах Ямале и Тазовском, свободный проезд куда вовсе невозможен, и лишь остальное время года кочуют в более доступной для путешествия, смешанной области тундр и лесов, между 66° и 64° с. ш. Инородцы, ведущие бродячий и полукочевой образ жизни ютятся небольшими группами по пустынным берегам р. Оби в разное время года в различных местах, а вполне оседлые – небольшими посёлками в разбросанных на далёких друг от друга расстояниях.

В целях духовного воздействия на свою языческую и полуязыческую паству, миссионеры совершают к ней путешествия. Всего таких путешествий, обязательно совершаемых миссионерами в течение года, делается девять; из них три в летнее время и шесть зимой. Одно летнее и два зимних, более продолжительных, совершаются на север от Обдорска, по преимуществу к самоедам, а остальные шесть – на юг от того же села к остякам главным образом. Летние поездки начинаются одновременно с открытием рыбопромышленного сезона, с 10 июня приблизительно. Продолжаясь без перерыва всё лето, они заканчиваются с прекращением промыслов и разъездом инородческого населения в зимние юрты и чумы, в первых числах сентября. Наступающая затем осенняя распутица в связи с временем потребным для установления санного пути, заставляет миссию бездействовать до половины ноября, т. е. около двух с половиной месяцев. С половины ноября наступает новый период разъездов. Сначала делается южная поездка в остяцкие посёлки, затем в декабре, на север, в становища кочевников-самоедов и опять в южную сторону к остякам на праздник Р. Христова. Месяцы январь и февраль, как ярмарочное время, удерживают миссионеров от выезда из Обдорска, в виду чрезвычайно сильного переполнения его инородцами. В марте, обычно Великим Постом, посещаются остяки, проживающие вверх по р. Оби от Обдорска, потом самоеды, откочёвывающие вглубь тундры и к праздникам Св. Пасхи снова остяки. От пасхальных праздников до открытия навигации миссия прекращает свои действия, вследствие весенней распутицы, длящейся с первых чисел апреля по начало июня.

Летние поездки по многочисленности встреч с оседлыми и полукочевыми инородцами могли бы считаться наиболее отвечающими целям проповеди Слова Божия язычникам и нравственного воздействия на не утверждённых в христианской вере, если бы не препятствовала миссионерам горячая промысловая пора, не позволяющая промышленникам подолгу отвлекаться от своего дела. Из зимних – к наиболее успешным могут быть отнесены путешествия к самоедам, но, к несчастью, нередко утрачивающие свою цельность по причинам неперехода многих кочевников на южную сторону р. Оби из-за бескормицы для оленей. Остальные зимние путешествия, соединённые с большими переездами от одних до других юрт, бывая плодотворными по численности заставаемых дома инородцев, большей частью теряют значение, потому что инородцы очень часто разъезжаются из юрт на неопределённое время для рыбного промысла, или удаляются в кочевья к своим маленьким оленьим стадам, пасущимся в отдалении от юрт.

Случаи сношений миссионеров с инородцами далеко не исчерпываются временем разъездов их по улусам и стойбищам. Миссионеры постоянно видятся со своими пасомыми и в самом Обдорске, который, являясь центральным пунктом для всего края в административном и торговом отношениях, привлекает к себе инородцев, имеющих надобность до начальства и нужду приобретения тех или иных привозных предметов потребления. Пользуясь временными наездами инородцев в Обдорск, миссия старается утилизировать пребывание их в селе на душевную пользу, насколько является это совместимым с свободным расположением времени приезжающих. Но и в Обдорске всё удобство для действий миссии сильно ослабляется, как частым отсутствием времени у инородцев, так и слишком неумеренным употреблением спиртных напитков, которых в тундре нет, или мало.

Изложенное ясно показывает непреодолимость препятствий к благоуспешному развитию миссионерского дела в обдорском крае. К сказанному, кажется, нечего прибавлять, всякие комментарии тут совершенно излишни, ибо очевидна полная невозможность при таких условиях желательного влияния на инородцев трёх миссионеров! Поэтому, думается мне, что и обвинение миссии в бесплодности её деятельности не в меру сурово и жестоко.

Рассмотрим всё-таки, не оправдывается ли обвинение это тем, что, зная несоответствие своего общения с инородцами для повышения религиозно-нравственного влияния на них, миссия не озабочивалась увеличением разъездов по стойбищам и кочевьям своей паствы. Ведь при недостаточности девяти обязательных годовых путешествий, можно было увеличить их вдвое. Три миссионера не особенно много потеряли бы на это времени, которым они во всяком случае всегда располагают свободно. Я упоминал выше, что из числа обычно совершаемых поездок только три продолжительные, прочие же кратковременны. Считая трату времени на первые – по месяцу и на вторые – по десяти дней, выходит, что каждый миссионер при условии совершения им одного длинного и двух коротких путешествий в течение года затрачивает на разъезды по 50 дней. Это же очень небольшой период времени.

Для разъяснения насколько осуществимо в действительности увеличение числа годовых путешествий миссионеров, необходимо коснуться условий самых способов передвижения в обдорском крае. Все передвижения у нас, как местной администрации, духовенства, так и приезжих чиновников и туристов, совершаются при посредстве инородцев. Некоторые из официальных лиц пользуются правом бесплатных разъездов по делам службы, а другие, как миссионеры⁸⁹ с платой прогонных денег по 1,5 коп. на версту и лошадь, или 3 коп. на версту и четыре оленя. Нет нужды говорить об обременительности для инородческого населения этой повинности, независимо от того оплачивается она проезжими или нет.

Инородец везёт проезжего станок в 50 вёрст часто в 50° по R. мороза или в страшную пургу, не позволяющую видеть на два-три шага впереди, отмораживает себе нос и щёки, долгими часами блудит по тундре и за это или не получает вовсе никакого вознаграждения, или же по приведённому грошовому расчёту в 3 коп. с версты получает за тяжёлое 50-верстное расстояние полтора рубля! Но это ещё при известном благополучии.

Путешественники в исключительных случаях ездят налегке, в простой самоедской или остяцкой нарте, рискуя легко замёрзнуть доро́гой. Поэтому все проезжие, чиновники ли, миссионеры ли имеют свои экипажи, правда вполне приспособленные к нашим снегам и бездорожью, но весьма громоздкие и тяжеловесные. Тяжесть экипажа, предоставляя путешественнику некоторые удобства в пути, почти всегда тяжело и бедственно сказывается на оленях – главных кормильцах инородцев. Хорош сюрприз ямщику-инородцу, – при получении 1 р. 50 к. прогонной платы, – четыре испорченных оленя! Олень, при всей его выносливости, ни одним благоразумным инородцем не будет дан в подводу дважды в одну и ту же зиму, ибо иначе он слабеет, и из хорошего ездового оленя превратится в годного только на убой. Представим, что через чум кочевника, имеющего небольшое в 200 голов стадо оленей, а таких оленеводов большинство, проедет исправник и обычные с ним урядник и толмач, пристав с тем же числом служащих, мировой судья и доктор с будущими, писарь инородческой управы с старшиной и переводчиком и дважды священник с псаломщиком. На этих проезжих состоящих из 17 человек потребуется самое меньшее – 68 оленей; инородцу же для своих потребностей, обусловливаемых надобностью постоянных перекочёвок, надо иметь на всю зиму не менее 150 здоровых оленей.

В каком, спрашивается, положении должен быть инородец, когда ему поневоле придётся запрягать под неповоротливые нарты проезжих уже утомлённых прежними перевозками оленей? Инородец исполнит требование проезжего, но скрепя сердце, потому что обязан, потому что за уклонение от обязанности понесёт наказание. Может ли при таких обстоятельствах иметь у инородца успех миссионер, сверх ожидания снова прибывший к нему? Конечно – нет. Посему-то и миссия, невзирая на всю искренность желания посетить того или иного инородца лишний раз не делает этого, – как кому угодно, а, по моему убеждению, – потому, что не хочет делать несправедливость, без сомнения долженствующую ещё больше ослабить успех того нравственного влияния на инородца, которое и так очень, очень невелико.

Дальше. Насколько осуществимо без особого затрагивания материальных интересов инородцев увеличение числа летних миссионерских путешествий? Здесь нельзя не оговориться. Условия экономического благополучия инородцев многими учёными, к мнению которых присоединяюсь и я, распределяются в следующем по нисходящей линии порядке:

1) оленеводство,

2) звероловство и

3) рыболовство. Рыбный промысел занимает последнее место, и таким образом инородец рыбопромышленник, находящийся в зависимости от улова рыбы, считается менее других экономически обеспеченным.

Летние разъезды миссионеров, как я заявлял выше, более зимних отвечают целям пастырской деятельности миссии; в то же время эти путешествия более тех требуют рабочих рук, так как летом передвижения совершаются на лодке. Зимой для миссионера с псаломщиком нужны бывают два ямщика-инородца, а летом – семь гребцов; зимние бураны и пурги иногда задерживают ямщиков в дороге во время перевозки путешественников на сутки и много на двое; летние бури и даже не сильные противные ветры на реке Оби, не мешающие промыслам, держат гребцов в дороге нередко по целой неделе, где-либо вдали от всякого человеческого жилья. Ход рыбы в низовьях р. Оби периодичен. Сейчас рыбы нет вовсе, завтра масса, затем она опять исчезает, появляется и т. д. Хорошо, если во время перевозки пассажиров был неулов рыбы, тогда инородец, конечно, ничего не теряет; а если во время невольного стояния из-за непогоды вдалеке от рыболовного угодия гребцов инородцев ход рыбы с моря усилится? Посему неудивительно, что обычные приезды на рыболовные заведения официальных лиц для бедных инородцев – огорчение, а сверхкомплектные – прямо наказание. Могут ли быть признаны, после сказанного, лишние миссионерские поездки летом к инородцам полезными для дела миссии? Ответ ясен, – пользы ожидать нельзя, а ущерб неизбежен.

Напрасно, следовательно, обвинение миссии в слабости её влияния на инородцев, в так называемой бездеятельности. Трудно идти против рожна. Но миссия, верная своим задачам, постоянно прилагала заботы к выходу из затруднительности своего положения. Я буду говорить о прошлом, так как моя статья посвящена выяснению несправедливости нареканий на старых деятелей миссии. Ещё в 60-х годах прошлого столетия миссионеры, сознавая вред стеснения инородцев требованием для своих путешествий ямщиков и оленей, пытались обзавестись собственным своим оленьим стадом для зимних разъездов и наёмными людьми для поездок летних. Это, кажется, единственно верный, хотя и требующий больших расходов, выход из указанных затруднений. План обзаведения своими оленями был тогда же осуществлён, и миссионеры стали ездить без помощи инородцев зимой и совершать летние экскурсии при посредстве своих людей, оплачивавшихся ежегодной доходностью от приплода в стаде. Однако этот опыт ведения миссией своего хозяйства продолжался недолго. Уже самая система ведения его не могла обеспечивать долгое его существование. Рациональная постановка дела, требующая сбережения известной части доходности от стада, не могла быть применяема потому, что вся прибыль уходила на наем и содержание, как пастухов, так и людей с каюком (большая крытая лодка) для летних разъездов. Появилась одна эпизоотия, другая, – что здесь не редкость, – и от миссионерского стада оленей почти ничего не осталось, так как единственная форма борьбы с повальными болезнями оленей заключается в расчленении стада на части и разгоне их в разные места, – способ, применимый в больших стадах и неосуществимый в маленьких, каким было миссионерское; пополнение же павших оленей приобретением новых, как связанное с крупными расходами, для миссии, в виду отсутствия нужных средств, оказалось невозможным и потому повторения попыток ведения оленьего хозяйства миссией предпринимаемо не было. И упрекать за это миссионеров нельзя, ибо не всякий миссионер может быть оленеводом, как не каждый человек – оборотливым купцом и хозяином. Всякому – своё.

Заводя оленье стадо, миссионеры прекрасно понимали стихийную неустойчивость затеи и всю рискованность её, знали, что поэтому и останавливаться на ней нельзя, что надобно искать для своей деятельности другую точку опоры более положительную и прочную. Такой точкой, конечно, могла быть исключительно только школа. В миссии школа появляется ещё в 1846 году, а как основанная по частной инициативе миссионера о. Петра Попова, она и содержится им некоторое время на свой счёт.

Училище для инородцев, открытое при миссии в 1846 году, т. е. спустя 14 лет после категорического отказа в 1832 году миссионеров первой миссии служить в Обдорске по причинам полной невозможности влияния их на инородцев, как нельзя более говорить в пользу отстаиваемого мной мнения о добросовестном выполнении миссионерами своего долга. Самый факт открытия школы уже расширял деятельность миссионерства в обдорском крае; с наличностью училища миссионеры должны были не проповедовать только, а и располагать инородцев к духовному просвещению, они должны были теперь разбивать изолированность инородцев от русских и сближать их с последними. К несчастью, открытие школы для полудиких инородцев совпадало со временем ещё полной темноты и невежества среди самих русских насельников Обдорска, между которыми грамотные были в единицах. Проживавшие в Обдорске русские в это время не имели никакого расположения к обучению своих детей и вовсе не заботились об устройстве для них училища. Миссионеры поэтому не могли и рассчитывать располагать инородцев к обучению детей их грамоте при стороннем содействии русских обывателей и принуждены были вербовать учеников инородцев собственными усилиями.

Школа, открытая преждевременно, не могла достигнуть своей цели и в ней долгое время отсутствовали инородцы, жившие от русских обособленно и даже по свидетельству Финша, Кастрена и др. учёных исследователей, оказывавшие влияние даже на вкусы, привычки и нравы русских колонистов.

Миссионерам для развития школьного дела среди инородческого населения надлежало нести много трудов, и они при всяком удобном случае пропагандировали пользу обучения грамоте, результатом чего и начали являться к 60-м годам отдельные случаи поступления инородческих детей в училище. Тем не менее невозможность постоянного и систематического воздействия на инородцев и общая неудовлетворительность религиозного состояния их парализовали успех школьного дела. За случаями отдачи инородческих детей в училище наступала реакция и безучастное отношение инородцев к школе начинало принимать враждебный характер, который временами ослабляясь, укреплялся снова, и инородческая школа без инородческих детей пустовала, если не считать спорадических поступлений детей инородцев, проживавших в самом Обдорске. Прозябание школы вовсе не ослабляло у миссионеров энергии, и они в заботах о поддержке её не только не упраздняли школы, но прилагали все меры к облегчению ведения её в будущем. В этих соображениях свящ. о. Пётр Попов составил остяцко-самоедско-русский словарь, явившийся, вместе с остяцко-русским словарём его предшественника свящ. о. Луки Вологодского, ценным вкладом в науку, до сих пор не имеющую в этой области других трудов, так как известные словари остяцкого языка финских учёных суть исправленные работы названных миссионеров. Эти же миссионеры, не говоря о разных переводческих трудах их частью хранящихся в миссионерской библиотеке, составили также и грамматики остяцкого языка, неведомыми судьбами в настоящее время утраченные. Польза трудов этих миссионеров несомненна. Были и другие труженики в миссии, заслужившие уважение за любовь к миссионерскому делу и привязанность к инородцам. Свящ. о. Николай Герасимов, миссионерствовавший в 70-х годах, часто по зимам проживал в землянке в мало кому ведомой долине реки Пура, ради более тесного общения с самоедами, кочевавшими недалеко от его невзыскательного жилища; о. игумен Аверкий за свою доброту и любвеобильность сердца пользовался редкой популярностью среди остяков. О многих других бывших миссионерах ещё и теперь жива добрая память среди инородцев. Не всякому конечно миссионеру в отдельности приходилось много делать для миссии, но все миссионеры, поощряемые друг другом вносили свою лепту труда в общее дело и тем поддерживали его.

Я, кажется, в достаточной мере и степени осветил всю неблагоприятность условий для успешной деятельности Обдорской миссии. Высказанное, кажется, должно умалить строгость обвинений бывших членов миссии в слабости влияния их на инородцев. Что они могли поделать, если им на каждом шагу приходилось считаться с мрачной, ничего не обещающей, действительностью, – и всё-таки они трудились, как могли и умели.

Мне некоторые могут задать следующий вопрос: если так неодолимы препятствия к успеху проповеди, то зачем и существование самой миссии? Верующими людьми такой вопрос конечно не может быть поднять. Как бы ни была безрезультатна видимая сторона деятельности миссии, последняя нисколько не утрачивает своего значения, ибо «Бог всем человеком хощет спастися и в разум истины прийти». Но и так: отсутствие успеха большого и желательного, не значит полное его отсутствие. Миссия мало сделала за 50 лет, но она всё-таки расположила инородцев к христианству, соделала, при помощи Божией то, что теперь все обдорские инородцы тяготеют к нему, чувствуют потребность бывать в православном храме и молиться Богу, чего раньше не было.

Значение миссии этим, однако, не исчерпывается. Распространяя веру Христову, миссия несла и другие обязанности, – она сближала инородцев с русскими и, хотя медленно, ломала вековые устои инородцев, считающих себя «настоящими людьми»; она внушала уважение к русским, преданность родине, любовь к царю. Благодаря всей массе неудобств сношений с инородцами, миссия, в продолжение всей своей 50-летней деятельности, являлась, кажется, единственным звеном, соединявшим диких кочевников с русскими людьми. Закройся миссия, тогда и эта связь вовсе исчезнет, и кочевники неприютного и сурового севера, оставленные на произвол судьбы, ещё долгие века будут чуждыми культурной России дикарями.

Об инородцах Обдорского края в истекшие 50 лет очень много писали учёные и сообщали путешественники. Описываемая ими жалость положения инородцев поднимала временами вопрос об улучшении быта, связанного с экономическим неблагополучием большинства их. Но инородческий вопрос до сих пор продолжает быть вопросом.

Миссия очень мало говорила о своей духовной деятельности даже в официальных отчётах, но худо ли, хорошо ли, она всё-таки работала на душевную пользу и благо остяков и самоедов целые 50 лет.

Из приведённого краткого перечня законоучителей и учителей видно, что уже в одном Мамадышском уезде было большое число лиц, потрудившихся на пользу христианского просвещения инородцев. Большинство этих лиц обучалось в Казанской центральной крещено-татарской школе, в которой главное направление было, как замечает Н.И. Ильминский⁹¹, религиозное, православно-церковное, хотя воспитанники искренне интересовались и светскими знаниями. Замечательно, продолжает он, что женщины, матери воспитанников, исключительно желают и ищут в школьном образовании своих детей религиозного, божественного, а отцы, кажется, в видах утилитарных, больше хлопочут о том, чтобы дети их хорошенько узнали русскую грамоту и русский язык. Наша школа, говорит Н.И. Ильминский, по мере возможности, удовлетворяет тому и другому требованию, но преимущественно первому.

В числе настоящих инородческих законоучителей и учителей, конечно, также найдётся очень много лиц, которые могли бы приносить большую пользу инородческому делу, т. е. воспитывали бы инородцев в православии и постепенно сближали бы их с русскими, если бы только не вмешивались в их дело с советами и указаниями такие лица, коим это инородческое дело мало известно. Часто учителям предлагают, чтобы они скорее переходили к преподаванию Закона Божия в инородческих школах по-русски, причём не обращается внимания на то, что ученики не успели ещё приучиться к ведению связной русской речи и говорят ломанным языком. Если законоучитель соглашается с таким предложением, что в практике бывает нередко, то уроки Закона Божия в школе превращаются в уроки русского языка, ибо законоучителю, вместо задушевной и назидательной беседы с учащимися, приходится большую часть времени употребить на выслушивание и исправление ломанной и бессвязной их речи. К учителям многими лицами, наблюдающими за школами, были предъявляемы требования, особенно в последние годы, чтобы они менее всего обращали внимания на чтение переводов на инородческие языки и, вместо обучения инородцев книжному русскому языку, употребляли бы бо́льшую часть времени на упражнения в разговорном языке. Часто бывало и так, что наблюдающие за школами предъявляли учителям разные, противоположные между собой требования, причём, разумеется, учитель был поставлен такими требованиями в весьма неловкое положение и затруднялся в ведении своей школы.

Конечно, нельзя отвергать той пользы, какую могли бы принести инородцам уроки разговорного русского языка, если бы только эти уроки можно было хорошо поставить в начальных школах и если бы все учителя-инородцы умели вести эти уроки. При неумелом же ведении уроков русского разговорного языка, – в особенности если учителю ставят требования, чтобы он не прибегал на таких уроках к разъяснениям на родном языке учащихся, – уроки эти совершенно не достигают цели, а между тем на них тратится время, которое может быть с большей пользой употреблено на религиозно-нравственное обучение и толковое русское чтение.

В первые годы, когда начали открываться братские инородческие школы, всё внимание было обращено на то, чтобы, как говорит Н.И. Ильминский, ученики набрались христианского духа, христианских понятий и фактов, для наибольшей лёгкости и удобности, на своём родном языке. Когда это достигнуто, тогда все предметы и русский язык, говорит он, сами собой пойдут хорошо и успешно⁹². Точно также и теперь в тех местностях, где школа открыта недавно, где инородцам не с кем говорить по-русски, где замечается большое влияние магометан на крещёных инородцев и где учителя-инородцы недостаточно подготовлены к ведению уроков русского разговорного языка, там такие уроки не должны быть.

Воспитанники Казанской крещено-татарской школы, обучавшиеся в ней и становившиеся потом учителями братских инородческих школ, в первые годы существования школы действительно не получали обширного образования, но это нисколько не мешало им быть весьма полезными деятелями в хорошо известной им и родственной среде. Напротив, если бы они получили среднее образование, или если бы та школа, в которой они готовились к своей учительско-миссионерской деятельности, с первых же лет её существования, связана была определённой программой, то смело можно было бы утверждать, что такие учителя далеко не выполнили бы той задачи, какая возложена была на них основателем системы инородческого воспитания и обучения. Н.И. Ильминский, в то время, когда начали открываться инородческие школы, признавал необходимым назначать учителями в такие школы исключительно инородцев, воспитывавшихся в Казанской крещено-татарской школе, а иногда и самоучек, предварительно ознакомленных с ведением обучения инородческих детей, поступающих в школы вовсе не знающими русского языка. Тех инородцев, кои обучались в русских школах вместе с русскими мальчиками, он находил мало подходящими учителями, ибо большая часть из них, научившись кое-как читать и писать по-русски, считали себя уже обрусевшими, относились не редко свысока к необруселым инородческим детям и успели до некоторой степени в школах, где воспитывались, ознакомиться с такими приёмами воспитания и обучения, применение коих в инородческих школах было не желательно.

Когда потребность в инородческих школах, поставленных близко к населению и устроенных по системе Ильминского, была уже до некоторой степени удовлетворена, тогда, а именно в начале семидесятых годов, Казанский архиепископ Антоний предложил на рассмотрение викарного епископа Викторина, совместно с Н.И. Ильминским и о. о. Маловым и Тимофеевым, вопрос об открытии в духовные училища и семинарии удобного доступа детям природных инородцев Казанского края, которые впоследствии могли бы быть священниками в инородческих приходах.

Образовавшейся из этих лиц комиссией было замечено, что инородческих детей нельзя помещать в русские училища и семинарии прямо из инородческой семьи и своеобразной обстановки.

Попав в таком виде в несродную для них среду русских детей и в дисциплинированную обстановку русских училищ, инородцы не только не развиваются и не образуются, но положительно завядают.

Кроме этого природного и бытового неудобства большое препятствие для инородческих детей составляет русский язык, которого они сначала нисколько не знают.

Поэтому к обучению их вместе с русскими детьми нужно предварительно подготовить их в инородческих школах, где употребляется их родной язык, и самая постановка приспособлена по возможности к инородческому быту.

Уже из обучавшихся в этих школах должно тщательно выбирать мальчиков наиболее даровитых, любознательных и прилежных, достаточно ознакомившихся с русским языком, религиозно настроенных и нравственных.

А так как инородческие дети в начальные школы поступают большей частью лет 10 и даже более, то нужно допустить их в русские училища в возрасте старшем против положенного уставом для учеников духовных заведений.

В заключение комиссиею было высказано, что инородческие дети могли бы обучаться в духовных учебных заведениях, не стесняя русских духовных, если бы были исходатайствованы:

1) казённые стипендии сначала для 5 человек, а впоследствии для 10–15,

2) освобождение от платы за учение в духовных училищах,

3) чтобы инородческие ученики до 5 в одном классе допускались сверх уставом положенного числа учеников, без обязательства открывать из-за них только параллельные классы⁹³. Предположения комиссии об открытии доступа инородцам в духовные училища и семинарии приведены в исполнение только в недавнее время, но многие инородцы и русские, знающие инородческие языки, прошедшие сначала начальную школу, окончили образование в Казанской учительской семинарии и на миссионерских курсах. В настоящее время большая часть таких лиц состоят законоучителями и миссионерами среди инородцев⁹⁴.

В первые годы, когда стали открываться братские школы, представляющие как бы отрасли центральной крещено-татарской школы, были назначаемы иногда в эти школы учителями подростки, которые усердно занимались со своими учениками пением молитв и чтением религиозно-нравственных сочинений на русском и инородческом языках. Об одном из таких подростков-учителей сохранилась весьма интересная переписка Н.И. Ильминского с бывшим предводителем дворянства Белебеевского уезда, Буниным. На письмо предводителя, в коем он жалуется, что Ильминский предоставил в Усинской инородческой школе нравственно и религиозно воспитывать детей мальчику, незнакомому с философией и богословием, и не поручил самого учителя нравственному надзору хотя бы ближайшего священника, Ильминский отвечает, что делать поручения священнику он не считает себя в праве, местный же священник не только имеет право, а даже обязан наблюдать за нравственно-религиозным состоянием школ в своём приходе. Далее он говорит, что приходский священник о. Цареградский уже уведомил его, что Усинский учитель Борис Васильев в первый же учебный год оказал очень хорошие успехи.

При своей отличной нравственности и таковом же поведении, он выказал и много усердия к своему делу; кроме усердия у него есть знание и любовь к нему. Потому и ученики с любовью стекаются к нему в школу, и родители охотно отпускают детей своих. Относительно Васильева, пишет Ильминский предводителю, вас смущает, что он мальчик, незнакомый с философией и богословием, что его нравственность безотчётна, а не вследствие убеждений, добытых мышлением, опытом и наукой; что он едва умеет читать и писать и заучил несколько молитв (последнее мнение ваше смею, впрочем, назвать несколько преувеличенным). А между тем местный священник, которого нельзя бы заподозрить в обмане, или пристрастии, свидетельствует так положительно о добром успехе Усинской школы и об усердии Бориса Васильева к своему делу и даже о его знании и любви к этому делу, заставляющих и учеников с любовью (заметьте – с любовью) стекаться к нему в училище, а родителей охотно отпускать детей своих. Такое явление на первый взгляд странно, необъяснимо и невероятно; но оно объясняется, если припомним слова Священного Писания. Спаситель говорит: «из уст младенцев и грудных детей Ты (Боже) устроил хвалу». Он же, Спаситель учит: «если не будете, как дети, не войдёте в Царство небесное». Апостол Павел пишет к Коринфянам, гордившимся мудростью: «Бог избрал немудрое мира, чтобы посрамить мудрых; и немощное мира избрал Бог, чтобы посрамить сильное; и незнатное мира и уничижённое и ничего не значащее избрал Бог, чтобы упразднить значащее. Ибо написано: погублю мудрость мудрецов и разум разумных отвергну»?

Вот в чём разгадка: детская простота и наивная вера привлекают благодать Божию, а мудрость часто ведёт к гордости, которой Бог противится. Смотря на дело практически, я положительно могу утверждать, пишет Ильминский, что кончившие курс в академии никогда не пойдут в сельские учителя, даже немногие поступают в оные, кончившие курс духовных семинарий, да и то они всегда смотрят на учительство в сельских школах, как на состояние переходное, и не прилагают к этому делу должного усердия. К этому присовокуплю, что не только философия, но и богословие, как наука, развивая и просвещая ум, охлаждают сердце. Где больше учёности философской и богословской, как не у немцев, но мы видим, что эти учёные немцы не только критикуют христианство, но многие совсем отвергают бытие Божие. Итак, учёных и слишком развитых учителей, если только попадут такие в сельские школы Белебеевского уезда, больше остерегайтесь и подвергайте их более тщательному надзору, чем простых, безотчётно нравственных и в простоте души верующих.

После этого разъяснения предводитель писал Н.И. Ильминскому, что он уже сам получал самые приятные отзывы от башкир и русских мужичков об Усинской школе и об учителе. В Усы он приехал совершенно нечаянно. Учитель опрятностью, свежим и приятным личиком с первого взгляда расположил его в свою пользу. В школе опрятно. Ученики тоже чистенькие, не запуганные; отвечали на вопросы не торопясь, обдумывая ответы. В другой комнате он нашёл девочек, которые тоже очень мило держали себя и очень порядочно читали и писали. Особенно же приятно поразило его, что Васильев успел убедить полу-магометан начать образовывать будущих матерей, тогда как и русские мужички не совсем с охотой отдают их учиться.

Итак, не солидно подготовленных, как говорит г. Краснодубровский, к миссионерскому служению священников и учителей имел в виду основатель инородческой системы обучения Н.И. Ильминский, а людей близких к народу, безотчётно нравственных и в простоте души верующих. Эти учителя инородцы, получив очень небольшое образование, с таким усердием и уменьем вели дело воспитания и обучения своих одноплеменников, что благодаря им и инородческому духовенству, крещёные инородцы стали сознательнее относиться к христианскому вероучению и постепенно сближаться с русским православным населением, и если г. Краснодубровский это не признаёт, то потому, что едва ли он ясно представляет себе, в каком положении крещёные инородцы были в начале 60-х годов прошедшего столетия до открытия инородческих школ в их деревнях.

Из отчётов братства святителя Гурия, почти за все годы со времени его возникновения, можно видеть, как постепенно крещёные инородцы приобретали христианские понятия и распространяли их в своей среде. Вот несколько сведений из Мамадышского уезда, полученных от приходских священников и от других лиц. Священник села Шеморбаш о. Василий Кибяк пишет в отчёте за 1891 год⁹⁵, что благодаря влиянию братских школ православная вера среди крещёных татар его прихода более и более укрепляется. Прихожане в своей жизни постепенно начинают проникаться духом веры Христовой и чуждаются пропагандистов ислама. В воскресные и праздничные дни, как зимой, сравнительно в свободное время, так и летом во время рабочее, приходский храм бывает полон молящимися инородцами. Они здесь ставят свечи, покупают многие просфоры и подают на проскомидии для поминовения родных живых и умерших, заказывают сами обедни, слушают панихиды и молебны, женщины приносят своих малолетних детей для приобщения Св. Таин. Во время хождения с крестом и иконами на Пасхе, в Рождество Христово и другие праздники все принимают с благоговением, с полной готовностью и радостью; перед св. иконами зажигают свечи; молебствие в домах отправляется с учениками на крещено-татарском языке под руководством учителя. По обхождении всех домов на Пасхе в каждой деревне на удобной площади, или при часовне той деревни, бывает общее молебствие, куда собираются почти все без исключения жители деревни. Св. иконы из одной деревни в другую провожают на Пасхе с великим торжеством. Перед посевом ржаного и ярового хлеба тоже ежегодно бывает молебствие. При подобных молебствиях присутствует весьма много народа. Крещёные татары, говорит в этом же отчёте братства профессор академии М.А. Машанов, приходской к тому же селу деревни Томасова Починка, в которой он прожил большую часть лета в конце 60-х годов, очень склонны были к магометанству и близки к отпадению от православной веры; некоторые из них даже брили головы и носили татарские тюбетейки – внешний признак полной преданности магометанству.

Нынче же, благодаря влиянию братской школы, в этой деревне они совершенно освободились от магометанства и даже прекратили приятельские отношения с магометанами окрестных деревень.

Прежде даже муллы нередко являлись сюда и сеяли здесь семена магометанства; в настоящее же время (т. е. около 12 лет тому назад) они не находят в этой деревне пристанища для своей пропаганды и влияние их совершенно уничтожилось.

В отчёте за 1892–1893 год священник села Владимирова Семен Гавриилов о крещёных татарах своего села сообщает, что они, до открытия здесь братской школы, были очень нерелигиозны, и была даже опасность за их отпадение в магометанство, так как некоторые из них соблюдали магометанские обряды и держали магометанский пост. Братская школа за 24 года своего существования здесь оказала благотворное влияние на жителей, которых теперь учат не одни учителя школы, но и ученики в свободное время читают своим домашним душеполезные книги на их родном языке.

В прежнее время Владимировцы очень неохотно посещали храм Божий, а в настоящее время до сотни богомольцев можно встретить в воскресный день за литургией.

Член совета братства, священник В.Т. Тимофеев в отчёте о своей поездке по крещено-татарским селениям сообщал между прочим, что по словам священников крещено-татарских приходов в 1892 году, во время великого поста, крещёные татары говели с особенным против прежних лет усердием и откровенно исповедовались и каялись в своих грехах.

Это явление священники приписывают сильному впечатлению, произведённому на них изданной в прошлую зиму в первый раз на татарском языке книжкой: «О загробной жизни по учению православной церкви». Священники и крещёные татары сообщали ему также немало отрадных фактов развивающейся любви татар к религиозному чтению. Так, один из крещёных татар деревни Машляк (Иван Ермолаев) с особенным удовольствием рассказывал, что его дочери усердно читают вероучительные книги и поют церковные молитвы. В доме его по праздникам собираются женщины и девушки из многих домов послушать чтение его дочерей и пропеть вместе с ними те или другие церковные песнопения. Влияние получивших воспитание в братских школах крещёных татар сказывается иногда и на магометанах. Так я, пишет о. Тимофеев, случайно узнал, проезжая по одной магометанской деревне, что тут живёт бывшая учительница нашей школы Федора с мужем своим – лесником. Я заехал навестить её. Жена и муж были весьма рады. За чаем я спрашиваю Федору, каково ей живётся среди магометан, вероятно они смеются над ней, что она христианка, верует в Сына Божия и творит крестное знамение.

«Нет, – отвечала мне Федора, – я здесь два года живу, хорошо познакомилась с женским полом. Женщины часто приходят ко мне, слушают чтение христианских книг; эти книги им очень нравятся; особенно их трогают притчи и чудеса Христовы, и я даже выучила двух магометанок невест читать наши книги, и они читают их тайно. Татарки очень хвалят наши книги и говорят, что магометанские книги им непонятны, а наши книги не только понятны, но и трогательны. Но я, – закончила Федора, – читая книги с магометанками и беседуя с ними о разных предметах христианской веры, никогда споров с ними не завожу, веру их не браню, а лишь рассказываю, что сама знаю; татарки же мирно слушают и мирно уходят».

(Продолжение следует)

Письмо архимандрита Макария Глухарева к Московскому митрополиту Филарету // Православный Благовестник. 1904 г. № 4, стр. 179–183

Из многих писем известного алтайского миссионера Макария Глухарева к его учителю, другу и благодетелю м. Филарету доселе напечатано только пять: от 28 марта 1829 г., (напеч.: П.В. Птохов, «Архим. Макарий», М.1899:42), от 23 марта 1.834 (Приб. к твор. св. отец, 19, кн. 2 (1861), 292–326; напеч. с сокращ.), от 25 авг. 1839 г. (Д.Д. Филимонов, Матер. для биографии основателя алтайской миссии архим. Макария, изд. 2, М. 1892, 137–139), 7 марта 1840 г. (Моск. церк. вед. 1872, № 45 и Филимонов, 145, 146) и от 29 дек. 1841 г. (Филимонов, 87–91). Между тем их, по-видимому, было не меньше, чем сколько ответных писем м. Филарета, число которых доходит до 25 (письма м. Филарета к Высочайшим особам и к разным другим лицам I, Тверь, 1888).

Печатаемое ниже письмо архим. Макария к м. Филарету было первое к нему по отъезде Макария с спутниками из Тобольска «на действительную службу». Оно интересно как для характеристики взаимных отношений о. Макария и м. Филарета, так и по тому глубокому смирению и самоуничижению, которое отличало автора – миссионера, вечно памятовавшего о своих грехах, а затем – по указанию на ту нужду, которая открылась чрез полгода после начала миссионерских действий, и на те религиозно-нравственные книжки, которыми Макарий запасся и которые щедро раздавал новокрещёным. Интересно и то, что славянские и русские книги находили спрос среди алтайских инородцев. Но это объясняется не только известной системой культурного влияния русских на Алтае, но и отсутствием тогда книг на местных наречиях.

Данное письмо – из бумаг, оставшихся после кончины казанского архиепископа Владимира († 1897) и ныне принадлежащих библиотеке казанской духовной семинарии.

К. Харлампович.

Высокопреосвященнейший Владыко, Милостивейший Архипастырь и Отец.

Благотворное писание Ваше и с оным книги получил я в Бийске через Тобольск, в котором они оставались на почте долго. Приношу Вашему Высокопреосвященству благодарность в искреннем чувстве, и признаю себя со всех сторон недостойным столь снисходительного ко мне благоволения Вашего. Ещё менее достоин я, человек грешный, отеческого попечения обо мне Вашего сердца в Богоприятных молитвах, которых действие и пребывание со мной и как бы надзор надо мной по временам, слава Богу, испытываю, и которыми, при всём своём недостоинстве, когда так уже миловать меня благоугодно Господу, мысленно повергаюсь к стопам Вашим, милосердо благословлять прошу.

Благодарение Господу, в Бийск из Тобольска я приехал с братиею благополучно; но после первого действия службы, на которое от Провидения Божия было нам указание, и которое Бог совершил, я расстался с одним из братий, кончившим полный учебный курс Семинаристом; Господь к себе в вечный покой воззвал его, вкратце, но добре потрудившегося. Мы поскорбели во время болезни брата; но христианская кончина его показалась мне благоприятным знамением⁹⁶.

Мы ещё не начинали быть миссионерами, хотя крестили, при помощи Божией, немногих из инородцев здешних. Мы для них отворили дверь в христианскую Церковь; но не остались ли сами вне оной Церкви, которую Апостол называет непорочной и чистой невестой Иисуса Христа, сей вопрос часто предлагает мне совесть.

Мы надеемся в уповании на Господа, что он услышит молитву боящихся Его святых Отцов наших, и волю их сотворит, так что, пока мы жить и двигаться будем здесь, ещё несколько душ крестится при служении нашем. Но боюсь, чтобы после всего того не быть мне отвержену лица Божия.

Мы терпим чувствительнейшую нужду в катехизисе Православной Кафолической Восточной Греко-Российской Церкви, в книжице, изданной под названием: Начатки учения христианского, и в двух книжицах, изданных в 1822 году под названием: Исторические чтения из книг Ветхого и Нового Заветов. Осмеливаюсь испрашивать сих книг у Вашего Высокопреосвященства; и хотя знаю, сколь велики и многи у Вас попечения и нужды по настоящему состоянию Московской Паствы, однако, великодушие Ваше уверяет меня, что и мою тяготу восприимете в радости о Господе: ибо Он возбуждает и здесь во многих душах жажду к чистым видам учения, в означенных книгах содержащегося. Например, в Генваре читали мы для двух новокрещёных книжицу: Начатки учения христианского; киргиз начал просить нас, чтобы мы навсегда ему отдали сию книжицу, а когда мы обещались исполнить его желание, тогда татарин четырнадцатилетний: И мне, и мне, сказал, подарите такую книгу; дедушка мой (так он назвал одного старого казака, у которого жить будет), дедушка мой будет её читать мне: мы не могли и ему отказать. Таким образом весь запас, мной привезённый и полученный из Москвы, к совершенному истощению близок. Посему всепокорнейше прошу Вас, Милостивейший Архипастырь, снабдить миссию здешнюю таковым изобилием означенных книг, в каковом оные доставить «в Бийск» (город Томской губернии), прямо на имя «Архимандрита Макария, служащего при обращении иноверцев к христианской вере», будет для Вас, по настоящим обстоятельствам, не затруднительно. У меня нет уже ни Огласительных Слов св. Кирилла Иерусалимского, ни книги св. Максима о Любви, ни Разговоров о Православии Восточной Церкви, ни семи слов Макария Египетского. Но я боюсь стать в тягость Вам: простите меня ради Христа, и когда моя докучливость неумеренна, не извольте ей угождать, но отеческого благоволения и молитвенного заступления во Христе Иисусе, не лишите меня, молю. Будьте здравы, Преосвященнейший Владыко.

Архипастырского благословения испрашивая, остаюсь молитвами Вашими благополучен.

Вашего Высокопреосвященства Милостивейшего Архипастыря и Отца всепокорнейший послушник Архимандрит Макарий. 1831 г. февраля 15 дня, гор. Бийск.

Благодетелю моему Отцу Феофилу Чудовскому Наместнику ⁹⁷, Отцу Архимандриту Афанасию Троицкому ⁹⁸, Варваре Михайловне ⁹⁹, сестре её Евдокии с супругом Петром Алексеевичем ¹⁰⁰, Ивану Павловичу, которого святых молитв испрашиваю ¹⁰¹, Александру Петровичу ¹⁰² и малому Александру, и всем моим благодетелям, отцам и братиям Московским, Отцу Феодору Голубинскому ¹⁰³, Отцу Василию Ивановичу ¹⁰⁴, и всем и всем желаю милости Божией. Не печально, а весело мне вспоминать об них. – Простите меня, Милостивейший Архипастырь.

Известия и заметки // Православный Благовестник. 1904 г. № 4, стр. 184–186

– Отказ на просьбу Агинских бурят о выселении в Монголию.

– Японские нравы.

– Племя Айну

– Агинские буряты, как видно из приказа военного губернатора Забайкальской области ген.-лейт. Надарова, напечатанного в «Областн. Вед.», в телеграмме адресованной «Всемилостивейшей Государыне Императрице Александре Феодоровне», полученной в Царском Селе 8 января, изложили следующее:

Среди нас, агинских бурят, крутой мерой с первого января вводится новое положение по управлению для нас, забайкальских кочевников, чуждое по особенностям жизни, противное дарованной свободе веротерпимости, вредное экономическому благосостоянию номадов и вообще окончательно уничтожающее драгоценнейшую для нас национальную самобытность малозаметного в Империи бурятского племени: вот почему мы все, от стара до мала, всех возрастов, полудикие, но глубоко преданные Царю и отечеству кочевники, возбуждённые беспримерным страданием, осмеливаемся в первый и последний раз от имени сорокатысячного населения обратиться к щедрой милости Твоей, любвеобильная Царица, с задушевной просьбой взглянуть на нас оком милосердия и заступиться, как мать за малых детей, приостановить введение названного временного положения для агинских кочевых бурят. Грешно скрывать, что принимаемая мера правительства по ограниченному нашему разумению признается посягательством против верноподданнического исконного нашего чувства преданности. Также приемлем дерзость просить ходатайствовать пред боготворимым Царём нашим о разрешении нам выселиться за границу, в Монголию. На все наши сердечные мольбы уповаем ожидать Всемилостивейшую резолюцию, как утреннюю зарю, через наместника Его Императорского Величества на Дальнем Востоке. Следуют подписи.

На телеграмму эту 3 февраля ген.-лейт. Надаровым «по Высочайшему повелению» получено от главноуправляющего канцелярией Его Императорского Величества по принятию прошений следующее распоряжение:

Государь Император по всеподданнейшем докладе мной телеграммы названных инородцев в 15 день января Высочайше повелеть соизволил изложенные в ней ходатайства отклонить.

– Wenlersse в своей новой книге, изданной им под заглавием «Нынешняя Япония», доказывает, что японцы далеко не так цивилизованы.

К женщине они чувствуют полное презрение. В XVII веке их великий моралист Каибаро высказал презрение женщине в следующих суровых и оскорбительных для неё выражениях:

«Женщина, – говорит он, – должна смотреть на своего мужа как на своего господина и хозяина, должна ему служить с такой самоотверженностью и любовью, на какую она только способна... Самая главная и естественная обязанность женщины – слушаться; она должна смотреть на своего мужа такими глазами, какими смотрела бы на небо».

Наука, допустимая женщине, состоит в её тройном послушании и изложена Каибаром в следующем: будучи молодой девушкой, японка подчинена и порабощена своему отцу и матери, которые могут из неё делать всё, что захотят; вышедши замуж, она должна слепо слушаться своего мужа и его родителей; сделавшись вдовой, она подпадает под власть своего сына. Что же касается замужества, то это есть не что иное как односторонний контракт, где мужчина имеет все права, а женщина – все обязанности.

Как только муж недоволен своей женой, он с нею разводится: его требование о разводе считается законным при семи следующих причинах, которые Каибара заимствовал из учения Конфуция, или Кан-фу-тзе – своего знаменитого учителя. И никто в мире не может помешать мужу, если он недоволен или чувствует отвращение к своей жене, которая перестала ему нравиться, найти в ней одну из семи перечисленных Каибаром причин: непослушание его родителям, бесплодие, беспутство, ревность, проказа, болтливость, склонность к воровству.

Японцы-старики считают женщину физиологически, психически и морально гораздо ниже мужчин; вообще они приписывают женщине пять неисправимых недостатков: непослушание, дурное расположение духа, злословие, ревность и глупость.

По старому обычаю, относящемуся ещё ко времени Каибара, в Японии было принято оставлять только что родившуюся девочку лежать на полу, чтобы таким поступком доказать различие «между небесной природой мужчины и земной природой женщины».

В настоящее время на женщину в Японии стали выше смотреть. Но до сих пор в Японии существует пословица – пословица есть народная мудрость – «сама брюква для мужчин, а листья от брюквы достаточно хороши для женщин».

– В Японии, кроме японцев, обитает ещё племя айнов. Айну обладает другим телосложением, чем японцы; они сильны, мускулисты и носят длинную чёрную бороду и косматые волосы.

Некогда они также жили на главном острове Ниппоне, но были оттуда изгнаны японцами после упорной борьбы от второго до одиннадцатого века по Р.Х.

Среди японских этнографов и историков возник теперь спор, следует ли считать этих айну коренным населением Японии, или же ещё раньше их там существовало другое, более древнее племя.

Доисторическое исследование сделало в Японии большие успехи, и почти во всех провинциях империи найдены остатки каменного века. Остатки эти, по мнению токийского антрополога, профессора Тзубой, не относятся к предкам айну; поэтому следует предположить о существовании более древнего племени. Он заключает это по различию формы скелетов людей каменного периода и айну и японцев, а также по различию пищи, жилищ древнейших обитателей, их каменных орудий, глиняных сосудов и художественного вкуса. Наконец, он в подтверждение своего мнения приводит ещё предание айну, гласящее, что при их переселении остров не был пуст. Вначале они мирно жили с туземным народом коропокчуру, но потом у них возникли раздоры, и старые жители ушли на север. Айну утверждают, что их женщины переняли у того племени татуировку вокруг рта и на руках.

Относительно судьбы коропокчуру Тзубой не может сказать ничего определённого, но он находит во многом большое сходство у них с эскимосами.

(Продолжение)

... церкви превосходит многих христиан, можно указать о подобном из отчёта Ольхонского миссионера. «3 сентября 1902 г., пишет миссионер, я был приглашён в улус Адын для совершения молебна во вновь устроенной юрте крещёного инородца Николая Вениаминова Хонгорова, на новоселье собралось до 300 человек инородцев, тут были крещёные и некрещёные инородцы, в числе их и шаман. По совершении молебна св. Николаю с водоосвящением мной было сказано поучение о необходимости моления пред началом всякого дела, затем все присутствующие подошли к св. кресту и новоустроенная юрта была окроплена св. водой. Все инородцы во время служения молебна стояли чинно, и даже шаманисты возлагали на себя крестное знамение. Этим не кончилось, во время беседы присутствующие выразили желание что-нибудь сделать в пользу новоустроенного молитвенного дома в этом улусе и тут же собрали между собой на украшение храма около 100 руб., в числе жертвователей были и некрещёные, и даже шаман...»

«29 декабря, – продолжает миссионер, – в Верхне-Идинскую управу, где я был по службе, приходит ко мне некрещёный инородец Итыгэл Итыгэлов и говорит:

„Я купил в городе иконы, пожалуйста, батюшка, окрестите их, а то без икон в доме неловко“ (подлинные его слова).

Просьбу его я исполнил, и освящённые иконы самим хозяином были поставлены на место и св. водой были окроплены кладовые, зимовье и вообще все пристрои. Разумный хозяин пригласил меня с псаломщиком откушать чаю, при этом жена его, ходившая прежде в национальном костюме, одела уже русский». Подобные же факты сообщает миссионер Хоготовского стана. Здесь почётные инородцы в некоторые праздники приезжают в храм, ставят свечи, подходят к св. кресту, приглашают в свои кочевья для служения молебнов и всячески стараются выразить своё сочувствие местному священнику.

Миссионерские поездки и поездки начальника миссии

О трудностях миссионерских путешествий не раз писано было в прежних отчётах. Положение дел то же, что было и прежде, ни природа края, ни пути сообщения не изменились, те же перевалы и косогоры, та же тайга, те же обрывы, переправы и броды, те же переходы, в продолжение одного пути, из тележного в сани, из саней на седло, с седла на лодку, с лодки пешком, то под дождём, то под снегом, то под бураном, то на трескучем морозе. Жизнь миссионера всё та же полная забот, тревог, огорчений, при одной и той же обстановке, при одной и той же непрестанной работе. Всё это требует от миссионера и постоянства и особенной любви к избранному делу. При благоприятных условиях избранное дело становится лёгким и даже приятным. Не таково дело миссионерское. Это война без перемирия. Как в военное время солдатам нет возможности пользоваться разными удобствами, так и миссионеру об удобствах помышлять не приходится. Едет он и весной, и осенью, и летом, и зимой, и в хорошую погоду, и в ненастье, ни в каком-либо крытом экипаже, а в уродливой телеге, розвальнях или на седле, будучи подвергнут всем невзгодам. Нередко случается, что весь мокрый, дрожащий от холода миссионер жаждет – где бы отогреться и обсушиться. В этом положении расстояние представляется необыкновенно большим. Наконец жилье человеческое – юрта. Лучше нет и нельзя искать помещения. Надо обсушиться, приходится снять всё мокрое и сушить на огне, в дыму и копоти. Хорошо, у кого есть запасная одежда. Большей же частью бывает так: пока одежда сушится, путник облекается в хозяйские разные одежды. Во время поездок и обед, и ужин, и утренний и вечерний чай составляет одно кушанье, – кирпичный чай с сухарями. Ночлег. Обсушившись и согревшись горячим чаем, насидевшись до изнеможения в беседе с хозяевами, миссионер кладёт своё седло в головы, стелет потник из-под седла и одевается высушенными одеждами. Утомление берёт своё и путник засыпает. Он не чувствует, как кусают его разные насекомые, не слышит отвратительной вони от развешенных кож, не замечает соседства собак, телят и ягнят, не слышит, как стучит над головой дождь, завывает ветер, или стонет страшный буран. Ходит миссионер из юрты в юрту, или собирает бурят куда-либо в одно место, чтобы предложить им слово спасения. Если слушают со вниманием, миссионер воодушевляется. Большей же частью слушают плохо, рассеянно или прерывают речь проповедника разными неподходящими рассказами, вопросами или шумом. Вот и скорбь на душе. Поездки свои миссионеры совершают не в одно время, а в два-три приёма, пока посетит каждый из них все населённые места своего стана, иные совершают свои поездки летом, когда открываются единственно возможные здесь верховые пути сообщения, другие почитают совершать поездки осенью, признавая таковые хотя трудными для себя, но для дела более полезными, потому что в это только время можно застать инородцев трезвыми, и сидящими дома и готовыми с охотой слушать и миссионерскую проповедь, назидательное чтение и толковое объяснение. Слушателей можно разделить на 3 степени:

1) на слушателей, по-видимому, с верой,

2) слушающих без веры, из приличия и

3) отказывающихся наотрез беседовать с миссионером при первом его слове о Боге.

В 1902 г. начальником миссии было совершено 2 поездки в разные места Иркутской губернии для обозрения миссионерских станов, попутных приходских церквей и для просвещения св. крещением язычников. Всего пути им сделано более 1.300 в. Первая поездка совершена была в феврале для обозрения Голоустинского миссионерского стана. Вторая поездка в октябре для обозрения приходских церквей и миссионерских станов Балаганского уезда. В миссионерских станах начальник миссии имел утешение просветить св. крещением более 200 язычников, заранее приготовленных к тому местными миссионерами. Нужно заметить при сем, что дурная погода задерживала дома многих язычников, желавших принять крещение. При посещении миссионерских станов, начальник миссии обыкновенно держался следующего порядка: по приезде в стан в какое-то ни было время дня и вечера, после обычной встречи, совершал молебен храмовому святому, затем, если есть желающие креститься, совершалось над ними св. крещение, при чём кроме св. креста, давалась св. икона и ситец на сорочку. После сего осматривалась церковь и церковная утварь, здания, принадлежащие стану. Вечер был употреблён на беседу с оо. миссионерами о делах миссии, о лучшей постановке миссионерского дела в том или другом стане и т. п. Утром следующего дня, если являлись ещё желающие креститься совершал таинство св. крещения и над этими вновь прибывшими язычниками, опоздавшими почему-либо прибытием в стан накануне. Немало времени и внимания уделено было начальником миссии и школам. Все миссионерские и церковно-приходские школы, находящиеся в селениях, через которые лежит путь, – им были посещаемы неопустительно; причём спрашиваемы были ученики по всем предметам, выслушивалось преподавание учителя и учительницы, велась беседа с преподавателями о методах преподавания и лучшей постановке учебного дела, обращалось особенное их внимание на толковое преподавание Закона Божия, при прощании некоторым из учащихся раздавались книжки религиозно-нравственного содержания или крестики.

Открытие новых пунктов деятельности миссии и желательные улучшения

В отчётном году число станов увеличилось на один; Гужирский стан разделён на два: Гужирский и Торский.

Для успеха деятельности миссии, среди Тункинских инородцев, где соседство с монголами принесло и приносит много вреда для миссии, требовалось бы:

1) открыть новый самостоятельный стан Мондинский, отделив его от Окинского,

2) разделить Коймарский стан на два, как многолюднейший,

3) увеличить содержание учеников и число учеников в школах,

4) открыть в отдалённых улусах школы грамоты и устроить молитвенные дома с алтарями, привлекать в школы более образованных и опытных учителей, по возможности, знающих инородческий язык, а также и с более обеспеченным содержанием, иметь в запасе брошюры религиозно-нравственного содержания на инородческих языках. Что хорошо обставленная школа есть главный проводник веры христовой и может оказать громадную услугу миссии, это хорошо сознают и ламы, всеми мерами противодействующие открытию миссионерских школ и открывая по улусам свои тайные школы, стараются, не брезгая клеветой и ложью, унизить русскую школу.

В Балаганском уезде:

1) в Нукутском стане для Кундулукской школы, необходимо выстроить новое здание с общежитием,

2) Бильчирский стан при многочисленности населения (до 9.000 из них крещёных 3.970) и разбросанности улусов, при 9 школах, необходимо разделить на 2 стана, Бильчирский и Улейский, включив в последний 3 рода Бильчирского ведомства, находящиеся от Улейской инородной управы в 8 вёрст. и всё Улейское. В Больше-Голоустинском стане настоятельная необходимость в постройке школы; проживающие в стане русские по малочисленности своей, выстроить средств не имеют, а инородцы мотивируют тем свой отказ, что платят за школу в Усть-Орду, лес для постройки школы согласны доставить. В настоящее время Голоустинская школа помещается в квартире учителя.

Кроме того, для успешной деятельности оо. миссионеров в будущем необходима хорошая обстановка всех миссионерских школ и их обеспечение в материальном отношении.

Необходимо увеличить до безбедного существования содержание миссионеров до 900 руб., дабы они имели возможность оказывать помощь нуждающимся и не были бы сами в числе нуждающихся в насущном куске хлеба, в особенности в последние годы, по случаю дороговизны хлеба. Псаломщикам, получающим самое мизерное содержание 200 руб. необходимо увеличить до 300 руб. Затем необходимо содействие миссии инородческих властей, которые должны быть избираемы на должности, по предварительному соглашению о их качествах с оо. миссионерами и непременно они должны быть православными. Ближайшей гражданской власти вменить в обязанность следить за дацанами и подчинять контролю инспекции дацанские школы. Следить полиции за вольношатающимися заграничными ламами и не допускать их открывать домашние школы в улусах и домах язычников.

Рост миссионерского дела и какие деятели полезны

Возрастание миссии в отчётном году выразилось устройством в Куйтинском улусе церкви-школы, и церкви в улусе Адыкском, Ользоновского стана, и посёлке Баяндае, Хоготовского стана (последние на средства благотворителей). Эти церкви в отчётном году не были ещё освящены, но к тому уже были готовы. Жителями Покровского селения, Ользоновского стана, заготовлен лес на молитвенный дом с алтарём.

Миссионерскими попечительствами Верхоленского уезда, было собрано пожертвований на нужды церквей во всех станах (в том числе на обновление Хоготовского и Еланцинского храма) всего до 2.500 руб.

Просвещено св. крещением 980 человек.

На сколько желательны деятели из среды русских, получивших богословское образование, на столько же нужны и инородцы. Ни первые без последних, ни последние без первых обойтись не могут. Те и другие хороши на своих местах. Миссионеры с богословским образованием, русского происхождения, желательны и необходимы для миссии, как передовой, руководящий элемент инородцев.

Но русские миссионеры, не зная языка, не могут обойтись без инородцев, или лишь с трудом и долгим опытом одолевают это.

Об училищах

В приложенной к сему отчёту ведомости изложены статистические сведения о школах миссии. С христианским воспитанием питомцев, естественно, неразрывно соединяется и их христианское учение. Миссионерская и церковно-приходская школа имеет громадное значение для миссии, она ведёт своего питомца в церковь, делает его усердным посетителем храма Божия, участником в церковном пении и чтении, впоследствии добрым прихожанином, почтительным и покорным сыном своего отца и добрым семьянином, если не испортит его среда, в которую он попадёт.

Воспитанники миссионерских школ, руководимые своими учителями чтением в зимние вечера в домах односельчан назидательных книжек возбуждают в прихожанах охоту к слушанию душеполезного, располагают родителей охотно отдавать детей в школы, заботиться об открытии школ там, где их не было, выражать сочувствие и оказывать посильное содействие к поддержанию существующих школ.

В этом отношении новокрещённая паства иногда преимуществует пред старокрещённой. Жители тех миссионерских улусов, в которых не было доселе ни молитвенного дома, ни школы, в последнее время стали заявлять о своём желании иметь то или другое, посылать к своему миссионеру депутацию с просьбой выстроить у них молитвенный дом или школу, изъявляя при этом и свою готовность помогать в постройке по силам своим.

Из наблюдения и отзывов видно, что внимание учителей и учительниц обращено не на одно обучение грамоте, но, главным образом, на христианское воспитание.

Учителя, действуя согласно данным им инструкциям стараются каждый по силам своим воспитать в учащихся дух благочестия, усердие к молитве и посещению храма Божия.

Относительно обучения молитвам, учащим постоянно внушается подавать пример и поставляется для них правилом, чтобы они старались передать ученикам своим не только слова, но и дух молитвы, а для этого они должны сами с учениками своими молиться, сами наперёд прочитывать молитвы в соответствующем последним положении тела и настроении духа.

Благодарение Богу, количество церковных школ и школ грамоты всё увеличивается. По отзывам всех оо. миссионеров школа есть главная пособница в привитии христианских истин, опрятности, чистоты и тяготения инородцев к церкви.

Особенно можно ожидать этого благотворного влияния от школ с пансионами и главным образом от женских. Женские школы с пансионами (непременно) и пансионы при смешанных школах необходимы. Присущая детям восприимчивость, при должном направлении, не может не оказать великих услуг духовному их воспитанию. Посещая во все воскресные и праздничные дни и стоя в церкви, под наблюдением учителя или учительницы, они приобретают благочестивый навык к храму и богослужению. При этом, конечно, следят за ними, чтобы они стояли чинно, благоговейно и правильно осеняли себя крестным знамением и делали, где полагается земные поклоны. Отличие праздничных дней путём улучшения пищи, наставление переодеваться в эти дни в лучшие и чистые одежды, возвышает в сознании их важность праздничных дней. Нарочито устраиваемые для детей на Рождестве Христовом ёлки приучают мысль их к необходимости просто и дружно веселиться в эти дни. Видя в пансионе чистоту и опрятность, сами приучаются к ним, а также, развив вкус и любовь к чистоте и всегда исправной одежде, они, вошедши в жизнь, сохранят чувство брезгливости к обычной у инородцев нечистоте и неопрятности, а девочки, сделавшись хозяйками своих домов и юрт, будут устраивать и свои хозяйства на началах опрятности и чистоты. Грамотные и умеющие говорить по-русски, они, при условии сохранения связей со школой и миссией, будут иметь возможность удовлетворить своей любознательности путём чтения полезных книг. А посему, чтобы искоренить языческие заблуждения инородцев и сравнять их с общей русской средой (обрусить) прежде всего нужно заботиться воспитать молодое инородческое поколение, особенно девочек, чрез открытие специально женских школ при всех миссионерских станах и непременно с пансионами. В такие школы, особенно если в них ведётся обучение рукоделию, инородцы весьма охотно отдают своих дочерей.

Влияние церковных школ и учителей заметно и теперь. Те семейства, в которых есть или были учащиеся, дети благочестивее, набожнее и религиознее тех семейств, в которых нет ученика.

Когда дети читают имеемые у них молитвенники, священную историю на русском и бурятском языках, огласительное поучение или наставление в христианской вере и готовят уроки, то старики невольно прислушиваются к их чтению и заинтересовываются им и таким образом узнают истинную историю прошедших времён, знакомятся с христианскими нравственными понятиями.

Открытые в отчётном году в некоторых миссионерских школах чтения со световыми картинами, на которых чередуясь показывались и разъяснялись картины священно-исторические и бытовые, – так же оказали немало пользы и заронили не одну искру Божию в посетителях чтений. Посещение богослужения, участие при совершении оного пением, то подаванием кадила священнослужителям, было обязательным для всех учащихся.

Медицинская помощь

Некоторые из оо. миссионеров и учащих в школах, имея от Комитета аптечки, оказывали без различия крещёным и некрещёным медицинскую помощь, каковая обратила на себя внимание и приобрела доверие как христиан, так и язычников; те и другие очень часто обращаются к миссионерам за врачебной помощью и просьбы их удовлетворяли на сколько позволяли средства.

Буряты – шаманисты, у которых всё лечение состоит в разорительных и бесполезных «кырыках», очень часто обращаются за врачебной помощью к миссионерам, так что настоит нужда усилить средства медицинской помощи.

Препятствия для миссии

Препятствия, тормозящие дело миссии, находятся часто внутри миссии, а главным образом приходят извне. К числу первых, замедляющих жизнедеятельность миссии, должно отнести трудность службы, материальную необеспеченность оо. миссионеров и их семей, невольных спутников миссионера, и вообще недостаточность отпускаемых сумм на нужды миссии.

Из числа препятствий, приходящих извне, кроме известного положения о ламском духовенстве, о чём будет сказано ниже, прежде всего укажем на последствия войны с Китаем и на противодействие крещению инородцев, встречаемое миссиею со стороны не крещёных голов (родовых старшин), других выборных начальников и, вообще, влиятельных, преимущественно из богатых среди инородцев.

Благодаря последним политическим событиям на востоке, слухам о волнениях на границе с Монголией, оживившимся сношениям инородцев всех ведомств с Забайкальем, влиянию лам, инкогнито приезжающих, всё это оживило и даже подняло национальный дух инородцев. Замечательно, что главари общественной жизни инородцев тщательно скрывают ту речь Государя Императора, которую в ноябре месяце выслушали доверенные их по ходатайству о большом наделе землёй и большую вину в своих неудачах слагают на г. Обер-Прокурора Св. Синода, однако, благодаря покровительству, оказываемому им влиятельными лицами и получаемым от них сведениям из столицы, надежды в успехе своих ходатайств не теряют, и если вопрос о землеустройстве и разного рода привилегиях инородцев, коими они пользуются на основании степных обычаев, не будет проведён решительно и бесповоротно в смысле – уравнения их с русским населением и подчинения общим законам, дело обрусения их остановится на долгое время, а вместе с ним и распространение христианства, так как яснее и яснее сознаётся инородцами, что крещение есть дело общественное и национальное, и если нужно креститься, так всем обществом без различия положения.

На сколько сильно влияние лам и некрещёных старшин, наглядным доказательством сего служит то обстоятельство, что наименьшее число крестившихся бывает в Тункинском крае и в Аларском стане, где находятся дацаны, со скопищем лам и заграничных выходцев. Буряты, имея во главе старшин и богатых людей, направляемые по желанию этих последних, более других имеют отвращение от всего рус

За январь

(Продолжение следует)