№ 8. Апрель. Книжка 2

После тяжёлых лет испытаний наша миссия может спокойно, наконец, глядеть в будущее. Призраки полного материального банкротства остались в прошлом; будущее теперь не так безотрадно, как казалось два, три года тому назад. Наши вопли о нищете, могущей вести к полной погибели всего святого дела, наконец услышаны, и миссии оказана существенная материальная помощь. Мы говорим здесь о назначении казённого жалованья почти всем причтам миссии, за исключением трёх причтов новооткрытых станов Чергинского, Ильинского и Лебедского, которые и остались без жалованья только потому, что эти станы ещё не успели получить утверждения своего открытия от Св. Синода. Таким образом кошмар, висевший над нами, рассеялся. Миссия будет существовать в своём настоящем составе до тех пор, пока государство не откажется давать миссии назначенное ей пособие.

Дело миссии не остановится и в том случае, если наши станы будут переименованы в инородческие приходы и перейдут в ведение епархиального управления, наряду со всеми приходами епархии. Дело не в названии. Инородческие священники останутся на местах и будут продолжать своё служение, как были тому научены и как привыкли, т. е. будут воспитывать в духе православия обращенцев и проповедовать Евангелие оставшимся ещё на Алтае язычникам. С этой стороны можно быть спокойным. Вторая забота – наши школы также не оставлены вниманием. В отчётном году усилен отпуск сумм на их содержание Епархиальным Училищным Советом, и дана надежда, что в недалёком будущем они всецело перейдут в ведение того же Совета. Таким образом и эта печаль потеряла свою обострённость, и мы можем спокойнее смотреть в будущее. Остаётся только забота о сиротах и заштатных миссионерах, а также о добавочном содержании заслуженным священнослужителям миссии. Но мы надеемся, что и в этом случае Алтайская миссия гарантирована от несчастного случая, так как имеет солидный фонд для покрытия указанных ежегодных расходов в виде аренды с пожертвованного в пользу миссии дома г-жи Товаровой⁸⁸. Итак, с полным правом мы смеем здесь сказать, что ужасы прошлого миновали, стоявшая на краю гибели Алтайская миссия чувствует теперь под собой твёрдую почву. Не можем, поэтому, не воскликнуть здесь: «слава Господу, благодеющему нам!»

Но воздавая хвалу Господу, мы считаем своим нравственным долгом воздать от лица всех членов Алтайской миссии глубочайшую благодарность как Св. Синоду, так и тем лицам, предстательством и защитой коих наша миссия обратила на себя внимание высшей церковной власти в империи. В первую очередь мы воздаём своё благодарение старейшему миссионеру, апостолу Алтая, Высокопреосвященнейшему Макарию, болезнующему выну о нашей миссии. Многократно и лично в бытность свою присутствующим в Св. Синоде и письменно с своей кафедры этот покровитель и благодетель Алтайской миссии просил, умолял за миссию всех, иже во власти суть. Не было ни одного случая, когда требовалась помощь миссии, чтобы маститый Святитель остался глух к скорбям Алтая. Как самый чадолюбивый отец Владыка Архиепископ наш горячо принимал к сердцу все печали миссии и её тружеников, всеми мерами стараясь помочь в горе, облегчить страдания. И незабываемую память оставить по себе этот Иерарх; имя его, как имя соимённого ему основателя миссии, из рода в род будет передаваться с благодарностью и благоговением насельниками Алтая.

Благодарим от души и Томского губернатора г-на Гондатти, который, будучи в столице, лично пред Царём и властями ходатайствовал за миссию, выяснял всё её значение для края. Он смело назвал нашу миссию форпостом на далёкой, смежной с таинственным и многомиллионным Китаем окраине, – форпостом не только православия, но и русской гражданственности. Он раскрыл всё государственное значение такого учреждения, как миссия, которое дикого намада средней Азии с своеобразным миросозерцанием, чуждого европейскому укладу жизни, враждебно относящегося ко всему неазиатскому, делает русским человеком по вере, языку и образу жизни. Не прийти на помощь такому учреждению, не обратить внимания на такую деятельность горсти людей, одушевлённых любовью ко Христу, к России – значит сделать крупную государственную ошибку. И мы тем более благодарны г. Гондатти, что он, просвещённый администратор края, не постеснился высказать прямо и мужественно то, о чём мы пишем целые годы, не побоялся высказать правду после 1905–6 годов, когда на бедную миссию свалилось столько обвинений и клеветы в косности, бездеятельности и т. д. Нам памятны и никогда не забудутся эти годы, когда громкое дело Чета Челпанова всюду трактовалось, как протест против якобы ретроградной деятельности Алтайской миссии. И если мало верили нам, нашим оправданиям, то поверили образованному и учёному начальнику, который сам на месте видел и миссию, видел и её дело. Результатом смелого и правдивого слова г. губернатора явилась помощь миссии, помощь правительственная, постоянная, а не случайная жертва случайного благотворителя. Кланяемся до земли просвещённому сановнику и запишем имя его в незабываемую летопись нашей миссии. Пусть и преемники наши в святом деле благовестия знают, что был человек у кормила правления губернии, который открыто пред всеми признал за миссией великое государственное значение, которого многие слепые администраторы не замечают, хотя и живут около миссии.

В отчётном году приняты на казённое содержание причты 13 станов миссии – что с ранее принятыми составит 22 стана – почти вся миссия. Ныне – же Томским Епархиальным Училищным Советом отпущено в единовременное пособие школам миссии 3.000 руб., сверх обычного отпуска на этот предмет. Таким образом суммы, ассигнуемые Советом Православного Миссионерского Общества, могут быть назначаемы на миссионерские нужды в тесном смысле этого слова: на проповедь, катехизаторов, на школы исключительно инородческие, благотворительность и прочее.

Алтайская миссия считает в настоящее время в своих рядах, кроме начальника епископа и его помощника, 28 священников, 9 диаконов, 19 псаломщиков, 47 учителей и 8 учительниц. Все эти лица с обычным усердием несли своё служение, каждый по своим силам. Начальником миссии в отчётном году были осмотрены следующие станы миссии: Сузоповский, Кондомский, Макарьевский, Чергинский, Мыютинский, Урсульский, Ининский, Улаганский, Усть-Башкаусский, Кебезенский, Паспаульский и Улалинский⁸⁹.

Оо. миссионеры, подобно своему начальнику, каждый в своём отделении весь год странствовали по селениям и аулам, проповедуя Евангелие язычникам, отправляя богослужение для новокрещёных и русских своего прихода, совершая многочисленные требы. Много раз писалось в отчётах миссии о непосильном труде наших благовестников, много и огорчений встречают они в своей пастырской деятельности как со стороны язычников, не желающих слышать слова спасения, так и со стороны православной паствы, остающейся глухой к увещаниям своего пастыря при случаях нарушения ею евангельского закона. Особенно горько бывает труженику на ниве Божией тогда, когда он видит, что враг-человек сеет плевелы и эти последние дают видимые всходы. Приводим здесь выдержку из записки Чемальского миссионера, которого скорбь особенно больно отзывается не только в нашем сердце, но и в сердце каждого христианина: «Скорбей у миссионера масса; с объявлением свободы совести и религии, прихожане, в особенности русские, охладели к церкви и её служителям. Слово миссионера для них не стало законом, как было до Манифеста 17 октября. Они говорят: „теперь дана свобода, что хочу, то и делаю, и никто мне не указ“. Каждый обладатель пальто и сапог с галошами мнит себя знатоком всех законов и не обязанным слушаться пастыря церкви. Даже из среды прихожан появились атеисты: в Еликмонаре торговец Василий Волосников и крестьянин Степан Мизонов явно проповедуют, что никакого Бога нет, нет ни рая, ни ада. Это-де всё выдумки попов. Безумцы, отвергающие Божество, были и во времена св. пророка Давида, но они неверие в Бога держали только в сердце; но нынешние безумцы говорят и кричат во всеуслышание, что нет Бога, потому что его, торгаша, сколько он ни обмеривал, ни обсчитывал, ни обвешивал и ни обманывал, Бог не карает; а также Мизонов и Тозьяков: сколько они ни пьянствовали, ни сквернословили, ни дрались, ни воровали и ни плутовали, Бог их не наказует. Вот они долготерпение-то Божие и обратили в небытие Божие. Им нужен Бог не в тихом веянии ветра, а в громе и молнии раздирающий горы и сокрушающий скалы. Не даром русская пословица говорит: гром не грянет, мужик не перекрестится.

Вот какие скорби у Чемальского миссионера. С радостью приму все советы для борьбы с атеизмом не только от моего начальства, но и братий моих по службе».

Мы считаем уместным здесь указать на большую разницу в характере калмыков восточного и западного Алтая, неоднократно отмечаемую в отчётах прежних начальников миссии. Запад, или, вернее, юго-запад Алтая всегда был упорен в своих верованиях и враждебно относился к православию и всему русскому. Не запомним мы и одного случая, когда бы проповедь благовестника сразу подействовала на грубое сердце калмыка каменистого западного Алтая, чтобы миссионер во время объездов своих крестил кого-либо из язычников. Здесь невольно припоминаются слова одного опытнейшего миссионера Алтая⁹⁰, который отозвался о калмыках этой части Алтая: «как камениста почва этого края, так же каменны и сердца его насельников». И правда, никакой талант, никакое воодушевление, ни самая горячая проповедь не могут пробить ледяную гору этих жестокосердых людей. Вот, напр., Усть-Канский миссионер, способнейший изо всех наших благовестников, в нынешнюю поездку по язычникам возил с собой волшебный фонарь, показывал картины из свящ. истории, иллюстрируя свою проповедь. Казалось бы, впечатление проповеди с картинами, в первый раз применявшейся здесь, должно быть огромно, но на деле эта проповедь вызвала, быть может, жгучее любопытство, но не привела в ограду церкви ни одного слушателя.

«В мае месяце отчётного года, – пишет упомянутый миссионер в своих записках, – я с учителем Усть-Канской школы Д. Белоусовым, взяв с собой волшебный фонарь с картинами, отправился по Алтаю с проповедью слова Божия. В этом году проповедовали слово Божие язычникам, живущим по рр. Экинуру, Быргасте, Булаке, Эмигеню, Обогону, Азроткану, Ябагану, Арнуру, Тумуште и Чарышу. В Экинуре мы остановились у Зайсана 3-й Алтайской дюжины, Бордюша Эстакопова. Зайсан был дома. Он принял нас гостеприимно. После обычных обеденных разговорах о житейских делах, мы перешли на религиозную тему. Беседовали об истинном Боге и христианской вере. Зайсан и его семейство слушали нашу проповедь со вниманием. Здесь я должен оговориться, что дружина о. Захария Хабарова, по неизвестной причине, не посетила в минувшем году наших калмыков с проповедью слова Божия и не показывала им туманных картин. Посему наши калмыки не имели понятия о фонаре. Желая показать Зайсану, а также его соседям – калмыкам духовные картины из Священной истории Ветхого и Нового завета, мы остановились ночевать у него. Зайсану тоже сильно хотелось посмотреть наши картины. Мы попросили его собрать в свою юрту соседей своих язычников, на что зайсан охотно согласился. Язычников собралось очень много. Тут были старики, женщины и дети-подростки. До наступления вечера мы вели беседу усердно. Пели алтайские канты из книги: „поучительные статьи, выпуск 1“ о сотворении мира и человека, о кончине мира, плач души грешника по разлучении её с телом, о Бурхане и Иосифе Праведном. Время шло очень быстро и незаметно для всех. Между тем наступил вечер. Тогда мы, оставив свою проповедь, приступили к сборке волшебного фонаря, а алтайцы с интересом рассматривали у очага огня маленькие стеклянные картинки его, а некоторые из них с любопытством толпились у фонаря. Когда всё было готово, я попросил своих слушателей устроиться так, чтобы первое место пред фонарём заняли бы малые дети, затем мужчины, а далее женщины. Также условились с ними относительно соблюдения тишины с обеих сторон; говорить должен был только один лектор, рассказывавший о событиях священной истории, изображаемых на экране. Алтайцы дали обещание всё исполнить в точности. Огонь в юрте погасили, в результате получилась абсолютная темнота. Фонарь установили за неимением стола на деревянной ступке, в которой алтайцы обыкновенно толкут ячмень для кочо. На экране получилась первая отчётливо-ясная картина, – блаженная жизнь первых людей в раю и грехопадение их. В юрте зайсана воцарилась мёртвая тишина. Как-будто бы вся тварь на минуту не вздыхала. Лишь только Экинур где-то вдали глухо рокотал... А жалкие разноцветные ленты, играющие роли богов калмыцких, стыдливо посматривая на блаженную жизнь первых людей в раю и сознавая своё ничтожество пред Всемогущим Богом, были свидетельницами этой священно-умилительной минуты. Пережив такую трогательную минуту, я с трудом начал рассказывать калмыкам о блаженной жизни первых людей в раю и грехопадении их. Старики, женщины и дети с удовольствием слушали мои рассказы. В таком же порядке мы показывали все картины из Священной истории Ветхого и Нового завета, какие были при нашем фонаре, именно: изгнание Адама и Евы из рая. Каин и Авель. Всемирный потоп. Жертвоприношение Ноя. Видение Иаковом таинственной лестницы. Иосиф, проданный братьями. Взятие Моисея из воды. Синайское законодательство. Сбор винограда. Борьба Сампсона со львом. Победа Давида над Голиафом. Мудрость Соломона. Состояние Иудеев в плену Вавилонском. Освобождение Иудеев из плена и построение храма в Иерусалиме. Рождество Господа нашего Иисуса Христа. Бегство во Египет. 12-летний отрок Христос среди учителей еврейских. Крещение Господне. Притча о милосердном Самарянине. Блудный сын. Благословение детей. Вход Господа нашего Иисуса Христа в Иерусалим. Умовение ног. Тайная вечеря. Предательство Иуды. Несение Креста. Суд над Господом у Пилата. Распятие. Воскресение. Вознесение Господа нашего Иисуса Христа на небо. По окончании беседы калмыки искренно благодарили нас за картины и рассказы. Беседа наша кончилась далеко за полночь. На другой день молва о дивном фонаре распространилась по всему Экинуру. Многие калмыки просили нас показать им картины теперь же днём. Но мы отвечали им, что картины волшебного фонаря показываются лишь только вечером, а днём их нельзя видеть, потому что дневной свет мешает ему исполнять свою задачу. Поэтому мы приглашали их вечером собраться в одну юрту для беседы, а потом смотреть картины. Калмыки давали слово побывать на беседе. Желание их мы всегда исполняли аккуратно. Думается нам, что настоящая наша проповедь, при помощи фонаря, имела значительный успех. Ибо в данном случае калмыки всегда старались всё своё внимание сосредоточить на картине и в то же время со вниманием слушать наши рассказы о домостроительстве нашего спасения. А дневная наша проповедь не имела столько силы и успеха, потому что калмыки днём находили какую-нибудь уважительную причину и уходили куда-нибудь, лишь бы только избавиться от веропроповедника и не слушать его проповедь и пение. А в ночное время они так не поступали. Как мы заметили, все калмыки сильно интересуются картинами фонаря, некоторые из них, не веря своим глазам, позволяли себе пальцами щупать картины на экране и заглядывать в объектив фонаря. Особенно они со вниманием рассматривали картины: Рождество Иисуса Христа; Крещение Господне; распятие и смерть Сына Божия. Словом, волшебный фонарь с картинами произвёл на калмыков приятное впечатление.

Посетив калмыков, живущих по реке Экинуру, мы отправились в Быргасту. Здесь мы остановились у бывшего зайсанского брата, у человека влиятельного в Быргасте. С позволения хозяина мы вели свою беседу по обычаю. Вечером, собрав в юрту этого калмыка всех соседей его, мы показывали им туманные картины. В числе слушателей было много и женского пола. В начале беседы мы были поставлены одним из слушателей наших в неловкое положение. Словоохотливый калмык, с виду человек молодой, увидя на экране картину грехопадения первых людей, стал детально и невоздержанно расспрашивать нас о наготе первых людей. Мы в свою очередь рассказали ему и прочим слушателям нашим о блаженной жизни первых людей в раю и грехопадение их. Наш приятель этим не удовлетворился. Он снова начал свою лекцию по отношению первой женщины. Наконец я стал просить его, чтобы он замолчал, потому что между мужчинами были и женщины. Он не повиновался. Тогда слушательницы мои, не вытерпев безнравственного разговора упомянутого идиота калмыка, моментально исчезли из юрты. Остались в юрте одни только мужчины. Мне думается, что этот упрямый калмык с целью так поступил, чтобы разогнать моих слушателей. Посему в этой юрте наша проповедь не имела такого успеха, какой был в Экинуре. После этого, мы в других аилах не осмеливались показывать картину грехопадения первых людей, опасаясь повторения вышеупомянутого случая».

(Продолжение следует)

Письма преосвященного Сергия к архиепископу Николаю

Ваше Высокопреосвященство, Высокопреосвященнейший Владыко и дорогой Отец!

Утром 30 янв. (12 февр.) простился я с христианами Янаибара, и направился далее по деревням. Прежде всего мы заехали с о. Иаковом в д. Касуяма. Здесь лишь одна христианская семья Никанора Акита; но семья благочестивая. Соседи и доселе не очень-то дружелюбно смотрят на Никанора; а он как бы в ответ устроил во втором этаже дома молитвенную комнату, водрузив над ней издалека видный крест!

Кроме обычной молитвы, мы совершили в молитвенной комнате водосвятие, окропили её; и, отдохнув с полчаса, покачиваясь в курумах, направились к цели нашей – в д. Нисиноура.

В д. Нисиноура нас уже поджидали, и Моисей Мияке вышел встретить нас далеко за деревню!

Церковный молитвенный дом обширен, но – увы! – при нём нет катехизатора! Впрочем, и христиане-то Нисиноура поразбрелись по разным местам! Всего теперь в деревне 5 христианских домов лишь! Но и им без катехизатора скучновато!

Остановился я в семье Абе, в той самой комнате, где когда-то останавливались и Вы, Владыко! Иду, таким образом, по Вашей дороге. И о, если бы это можно было сказать не о «внешнем моём хождении» только, но и о «внутреннем» хождении по Вашим стопам!.. Хочется хотя слабо уподобиться, но силы... силы!.. Господи! Ты дай мне силы для достойного совершения моего пути!

Посетить пять домов не составило большего труда; и окончив это дело до вечерней проповеди, мы поехали в д. Уванари. Здесь две семьи только; но одна – замечательная семья! Дедушка и бабушка. Авраам и Сарра. 89 и 87 лет, обоим 176 лет. Дедушка хорошо видит, плохо слышит; бабушка плохо видит, хорошо слышит; – вместе же хорошо живущая, незатрудняющаяся парочка! Бодры телом, крепки духом! Добрые христиане! Невольно им я пожелал дожить до 100, а потом прямо – в Царствие Небесное!

Вечером в молитвенном доме Нисиноура совершили вечерню с утреней; а после службы я говорил проповедь для собравшихся деревенских обитателей. Был и начальник деревни (сончёо), были и учителя соседних школ. Собралось ровно столько, сколько могло вместить помещение. И обилие слушателей, и их горячий интерес очень действовали на меня, и я говорил долго, и от сердца. Посеял. Не скудно посеял. А что вырастет – Бог ведает... Ибо, к сожалению, – нет при молитвенном доме «поливателя» посева – катехизатора!

31 янв. (13 февр.), заехав по пути в г. Амаки, где один из христиан д. Огава служит в магазине, мы к 12 часам дня по прекрасной дороге прибыли уже в д. Огава. Не могу не отметить одной особенности пути! Дорога – через холмы и горки, довольно тяжёлая! И вот, – хитроумные японцы приспособили себе в помощь собак! Нечто в роде хомута, длинная верёвка... И нужно видеть, как радостно визжит и лает собака, когда её впрягают, и как она в бессильной злобе мечется на привязи, если её почему-либо оставляют, не впрягают. А тащить – превосходно, особенно в гору. Впрочем, – со встречными с удовольствием заводят драку... Но – к делу! Было воскресенье. Все христиане в праздничных одеждах ждали нас у церковного молитвенного дома, сердечно нас встретили, и мы сразу же совершили обедницу, после которой я сказал некраткое назидание.

Молитвенный дом – прекрасный, помещение катехизатора хорошее, а первое впечатление от христиан – самое отрадное. Всех христианских домов – 8, все – близко один от другого; а христиане на следующий день устраивали беседу для язычников. Поэтому мы решили остаток дня отдохнуть, проводя время среди постоянно при нас дежуривших братьев-христиан. Добрые христиане!

1 (14) февраля с утра посещал христиан. Василий Камои с семьёй – благочестивый, но Григорий Камои с большой семьёй – ему не уступает; хлопотун по церкви – Накаяма Пётр, усерднейшая семья Дазаи; богомольные Огава... Да! Я вполне понял о. Иакова: «Церковь в Огава – моё утешение; сюда приедешь – душой отдохнёшь», – говорил он.

Сев на курума, мы приехали в д. Кими-Мура, вёрстах в 8 от Огава. Две семьи Ооно – Никиты и вдовы Соломонии – прекрасное дополнение к церкви Огава. Деревня! Настоящая деревня. Огороды с разнообразной редькой и другими овощами, поля с пшеницей, ячменём, бобами... Я имел неосторожность выразить удивление при виде красной редьки. И в наказание за неосторожность моя курума была нагружена и разной редькой и разной зеленью! Предложено было широко, от сердца. И конечно, отказаться от дара было нельзя!

Деревня Огава – варит соль. Местный «король» соляной – некто Нозаки, буддист. У него служит Пётр Накаяма. Назаки пожелал «принять» меня и предложить «чай». В деревне Огава – это было событием, а христианам доставило много радости и возбудило немало надежд. Ровно в 4 часа мы явились в его дворец, – иначе не могу назвать жилища Нозаки. Встретил при входе. Принимал с церемониями в парадной гостиной. Я беседовал с ним целый час, выдерживая себя, сидя по-японски... Подарил ему св. евангелие «ёму таме-ни», для чтения... Ушёл от него под обаянием его личности! Возвышенно настроенная, праведная душа! Не даром нет в Огава человека, по словам христиан, который не уважал бы Нозаки за его душу!.. Молится и утром, и вечером по 30 минут. И о, если бы пришёл он ко Христу! Мы получили бы прекрасного, ревностного христианина!

Посмотрев уже без хозяина летнюю его дачу-дворец, мы ушли домой, провожаемые хозяином до внешних ворот. А это уже совсем в восторг привело братьев-христиан.

Да! Есть же такие люди и в язычестве! И как жаль, что их энергия духовная не направлена по единственно правильному руслу – по тернистому пути Христову!

Ровно в 7 ч. вечера открылась беседа для язычников. Хорошо говорил катехизатор; мастерски, с душой говорил о. Иаков. Разошёлся и я, и угостил язычников проповедью на 2,5 часа. Любят они слушать! А к концу моей проповеди их напряжение как-то заметно росло. Или наоборот – я воодушевлялся более и более, видя горячий приём своему слову. Результат: бурные аплодисменты по окончании моей проповеди, а с моей стороны – усталость, потеря голоса, впрочем, ненадолго!..

Да! Удалось наше собрание проповедническое в Огава! Собралось свыше 200 человек!

По окончании проповеди представляется мне приказчик г. Нозаки: «хозяин сам быть не мог, и прислал-де его заместителем...»

Я просил передать хозяину поклон; но невольно вспомнил здесь тех толстосумов-старообрядцев, что нанимают за 50 коп. старух «отбивать» поклоны, наложенные на них духовниками на исповеди...

Но настроение было настолько «удовлетворённое», что эта мелочь бессильна была испортить его! За всё – слава Богу!

2 (15) февраля простился я с доброй церковью Огава. Посетив по одному христианскому дому в д. Ками-мура и в д. Симо-мура, мы по живописной дороге ехали по берегу моря. Направо, вдали, белеющие снежные вершины гор Сапуки (на о-ве Сикоку). Ближе – синева островков, плавающих по зеркальному морю под лазурным небом. Тихо в воздухе. Кое-где лодки рыбаков. Нет-нет – пробежит пароход... А налево? Обрывы горных кряжей! Нагромождённые массы гранита! Низкорослые, но красивые сосны, жёлтый песок...

Хорошо было на душе после вчерашнего вечера. И как с настроением гармонировала эта чудная природа!

Истинно, Владыка мой дорогой, отдохнул я и физически среди чудес Божиих, проносившихся пред глазами моими!

Около полудня прибыли в д. Хиби. Три дома. Из них дом Синомия мог бы служить прекрасным началом церкви в Хиби!

К вечеру добрались уже и в г. Сеноо, последний пункт наш в этой круговой поездке.

Недолго пришлось отдохнуть после почти целодневной поездки на куруме: раньше нас сюда уже пришёл катехизатор из Янаибара и устроил здесь для нас собрание язычников.

Опять около 100 человек. Опять двухчасовая проповедь. Впервые мне пришлось говорить и быть постоянно перерываемым возгласами согласия и одобрения: это пожилой элемент соглашался с мыслью, что «есть вера – есть основа для доброй жизни; наоборот – потеряна вера, – началась и дурная жизнь...» И опять с успехом посеялось слово Божие! И о, если бы не поклевали его птицы хищные, не заглушили его тёрны, не похитил его диавол!

3 (16) февраля посетил все 6 домов христиан. Среди них Фукусима старец и Урада заметно выделяются своей ревностью. Снялись на память на общую группу, и после обеда возвратились опять в г. Окаяма.

4 (17) февраля мне хотелось отдохнуть после прихода о. Иоакова перед приходом о. Сергия Судзуки. Но вместо отдыха пришлось несколько поохать: наказание за принятую в г. Сеноо ванну. Да и дождь, и ветер не помогали отдыху.

Однако, организм с Божьей помощью восторжествовал и 18 (5) февраля, посетив в горах христианина Плакиду Сакума, после обеда я уже ехал в г. Химедзи, где меня должен был встретить о. Сергий Судзуки из Осака.

Итак, Владыка дорогой, приход о. Иоакова Мацуда я посетил... О. Иоаков – добрая душа, и работает, сколько даёт ему ...некрепкое здоровье. Катехизаторы работают, но Камеи лучше Ватанабе. Но мало, слишком мало, Владыка, катехизаторов!

В Цуяма катехизатор нужен, в Окаяма – безусловно, а ждут катехизаторов и в Нисиноура, и в Сеноо...

Впрочем, – опять горькое, обидное, страшное: «а где их взять? На какие средства воспитать?..»

Господи! Ты Своею силой сохрани то, что есть! Ополчилась на нас туча безденежная, и где уж мечтать о «быстром росте» вширь!.. Ты нашу Церковь спаси и сохрани!

А я, Владыка, Ваш и Церкви японской – усердный чернорабочий: вот моё «настроение» по окончании прихода о. Иакова.

О многом, здесь неписаном, побеседуем при свидании, пока – простите, и за мою работу помолитесь!

Вашего Высокопреосвященства

нижайший слуга и богомолец

епископ Сергий.

Сравнительно ещё недавно казак-киргизы⁹¹ – были язычниками, державшимися таких верований в духов воды, огня, дома и т. п., каких и поныне держатся разные шаманисты Сибири и Монголии; но уже в XVIII веке стали мусульманами почти одновременно с башкирами. Для последних и ещё татар в Оренбургско-Уфимском муфтияте русским правительством было построено много мечетей, которые до сего времени содержатся на счёт казны, а к казак-киргизам были посланы правительством же особые муллы из уфимских башкирцев, «чтобы учить их грамоте Магомета». И так казак-киргизы перешли из язычества в ислам и тем удержаны от христианства, к которому, в сущности, они сами стремились со времени принятия русского подданства, т. е. со времени Анны Иоанновны и киргизского хана Абулхаира. И было время, когда киргизы переходили в православие массами – целыми аулами; по совершении над ними таинства св. крещения, на дорогу их благословляли большими, как надмогильными, деревянными крестами, которые казак-киргизами возились с собой при их постоянных перекочёвках, а во время стоянок клали их в кибитки, – так что христианскую от языческой кибитки отличали по этим приметам.

Это было начало русской культуры, татарская же стала прививаться со времени Екатерины II, вместе с распространением учения ислама среди казак-киргизов. Как русские, так и татары распространили среди полудиких тогда казак-киргизов первее всего винопитие. Так как Коран считает винопитие грехом, то казалось бы, что у казак-киргизов не должно было бы быть места употреблению крепких напитков вообще, а вина – в частности, но на самом деле вышло совсем иначе.

Относительно вина в Коране говорится следующее: оно называется упоительной влагой⁹²; в нём для людей есть великий вред, хотя есть и польза, но вреда больше, чем пользы⁹³; винопитие есть дело гнусное, дело сатаны. Кораном советуется воздержание, благодаря которому человек может быть счастлив⁹⁴; вино в нём называется «хамр»⁹⁵, т. е. опьяняющий напиток, приготовленный из перебродившего виноградного сока, как разъясняют комментаторы мусульманских книг.

Не подвергая вино абсолютному запрещению⁹⁶, Коран привёл в смущение своих последователей, казак-киргизов: одни из них не решаются употреблять русское вино, т. е. водку, утешая себя тем, что оно, по словам Корана⁹⁷, дано будет им на том свете в раю, другие, желая отыскать в вине указываемую Кораном пользу, пьют его до потери сознания, третьи смело пьют водку, утверждая, что она не есть «хамр», как готовится не из виноградного сока, а из хлебных растений⁹⁸.

Винопитие распространено у казак-киргизов, преимущественно бедных, так-называемых «джатаков», живущих бок о бок с русскими переселенцами из Европейской России, или с татарами-мусульманами; до прибытия первых в степи казак-киргизы не знали не только водки, но и хлеба, а знали лишь молоко коровье, овечье, козье, кумыс да мясо. «Джатаки» теперь не кочуют, как другие киргизы, живущие подальше от русских и татар, а живут оседло при городах, в больших и маленьких селениях, деревнях, отчего произошло их название («джаят» – лежать). Эти «джатаки» служат у русских или татар-мусульман работниками, пастухами и проч., занимаются разными ремёслами и посредничают в купле и продаже между русскими и киргизами-степняками, хотя не всегда удачно, вследствие сильной конкуренции со стороны татар – этого своеобразного степного хищника. Среди «джатаков» являются лица, принимающие христианство и мухаммеданство, но пьянство развито и среди христиан, и среди мухаммедан. «Джатаки»-мухаммедане охотно подражают своим религиозным учителям-татарам, носят татарскую одежду, водят с ними дружбу и угощают их. Когда татарам почему-либо нельзя попасть в глубь степи для распространения ислама, их охотно заменяют «джатаки», в особенности, если покровительствуют им богатые татары – их кредиторы-поработители⁹⁹. Несмотря, однако на то, что татары свысока глядят на киргизов и обзывают их в пылу гнева «собаками» или «русами», т. е. русскими¹⁰⁰, «джатаки» совсем иначе относятся к своим учителям-татарам: – обильно их угощают, и так как кумыс у «джатаков» водится в редких случаях, то хозяева обращаются к тому, что есть под руками: пиву, водке и вину, из которых особенно значительным спросом пользуется пиво, как не предусмотренное Кораном и любимое татарами. Пиво покупается вёдрами и распивается довольно скоро; в ответ на такое угощение и татарин водит «джатака» по разным пивным лавкам, конечно не на свой счёт, при чём оправдывается перед своим младшим братом поговоркой: не смотри на то, что я делаю, а смотри на то, что тебе проповедую. В результате угощений «джатак» оказывается достаточно обобранным и, наученный опытом, становится не хуже самого учителя-татарина и в умении кутить перегощеголяет его. Современный «культурный» джатак умеет курить табак, пить водку и пр., при чём весь крохотный заработок оставляет по вечерам в каком-нибудь пивном заведении.

Встретить богатого джатака можно в городах: Омске, Семипалатинске, Петропавловске, Оренбурге, Троицке, Атбасаре (Акм. обл.); зато бедных джатаков много всюду; они представляют из себя подходящую почву для распространения христианства, но, к сожалению, наше духовенство не обращает на них должного внимания. Джатаки, живущие при сёлах и деревнях, занимаются большей частью пастушеством и от русского слова «отгонять» называются по-киргизски: «одген кютюши» – «отгоняющие пастухи»; летом они пасут русский или татарский скот, а к зиме прикочёвывают к «кыстау», т. е. к общему зимнему стойбищу киргизов. Пастухи из джатаков стараются часто подражать русским: носят полушубки русского покроя с красным кушаком, пьют водку, в редких случаях – пиво, курят махорку и пренебрегают киргизским пресным хлебом, печёным в золе, предпочитая есть русские сухари (сукар), которые они собирают в праздники у русских и называют «крестанай» (от русского слова «Христа ради»). Собирание же это обычное у пастухов и не считается между хозяевами и пастухами за нищенство; стоит только пастуху с мешком при седле подъехать к окну и закричать слово: «крестанай», как тотчас же из окон высунутся головы хозяек с горячими «калачами» и заботливыми поручениями о своих «скотинушках». Пастуху, кричащему у окна «крестанай», зачастую подаётся и стаканчик русской водки, и сельские пастухи подражают своим хозяевам – «козаин», «мирзам»¹⁰¹, но всё-таки в городах больше пьяниц, чем в деревнях. Сельские джатаки доходят очень редко до того, чтобы пропить всё своё имущество, и, к сожалению, спиваются обыкновенно до босячества киргизы или татары, принявшие христианство, от своих отставшие, а в русских не нашедшие поддержки после принятия крещения. Татары по совращении русского человека или инородца в ислам совершенно изолируют его из той местности, где он жил; а русское православное духовенство поступает как раз наоборот и потом удивляется, что крещёный инородец отпал в ислам. Для христианства полезнее, хотя и не скоро, приобрести одного трезвого да убеждённого человека, нежели сотню ничего не стоящих пьяниц, готовых отпасть при удобном случае.

Так обстоит дело с оседлыми киргизами. Среди степняков лиц, употребляющих крепкие напитки, пожалуй, меньше нежели в городах и селениях среди «джатаков», однако и в степи встречаются отчаянные пропойцы и картёжники. Кутежи устраиваются обыкновенно во время деловых заездов в города на ярмарки и восхваляются, как удальство. К сожалению, распространителями или поощрителями кутежей являются тут не татары, а русские, появляющиеся в степи. Европейская культура в киргизскую среду проводится и в таком виде: волостные управители (сельские старшины), аульные старшины (деревенские старосты), народные судьи и богатые киргизы нередко записываются русскими просветителями в члены клуба, со взносом от 10 до 20 рублей в год. Разумеется, некультурному Киргизу в клубе или общественном собрании нечего делать: в танцах принимать участие он не может, по-русски говорит чуть не как дитя, вот он и прибегает к угощению себя и других в буфете для поддержания знакомства с русской интеллигенцией. Тут киргиз учится играть в карты – и не без успеха; хотя он умеет и в «бинт» (винт) и «преферанс» (преферанс), но «волкодав» (банк) и «девятый вал» даются ему легче. Русскими и своими мирзами простой бедный киргиз втягивается мало-помалу в азартные карточные игры и пьянство. О степени культурности своего собрата киргиз судит по тому, как он обращается с простолюдинами – гордо или ласково, как употребляет спиртные напитки и как понимает толк в разных сортах табака. Распространителями подобной культурности нередко являются киргизы – питомцы русских школ, когда они достаточно «обрусели». Часто эти лица по возвращении домой становятся в положение «вороны в павлиньих перьях», и так как окружающая их среда им не по душе, то они и оставляют её, превращаясь в толмачей или писарей, или спиваются, или же, за неимением доступных их пониманию на русском языке книжек, журналов, газет, взамен их, начитавшись разных мусульманских религиозных брошюр и листочков; со свидетельством об окончании курса учения в русских школах, идут в татарские мектэбэ¹⁰² и медрэсэ¹⁰³, чтобы стать муллой, и таким образом через два-три года от его европейской культуры остаётся, быть может, только уменье пить пиво. Само собой разумеется, что причинами распространения среди киргизов пьянства, курения табака и прочего разврата являются не культура в благородном смысле, а её извращения. Но, несмотря на всё вышесказанное, среди киргизов, нет пока поголовного пьянства и нищеты. Хотя у киргизов в настоящее время и нет того широкого богатства, какое было у них прежде, до появления «культуры», но тем не менее они и теперь по-своему богаты и сыты, а дело русской интеллигенции – чиновников и духовенства – попридержать упомянутую «культуру», как путём распространения трезвости, так и собственным примером трезвого, разумного образа жизни, благодаря чему государство будет иметь здоровое и зажиточное население взамен убогих «джатаков», этих париев степи. К «культуре» надо отнести и сифилис – «тенге котур», которым, по свидетельству доктора Белиловского, заражена чуть не половина киргизских степей и который идёт из городов, нигде никем не останавливаемый.

Не лишним считаем сказать, что некоторые современники несправедливо уверяют, что мухаммедане вообще не пьют вина; его пили в древних халифатах, пьют и теперь в Крыму, Туркестане, Персии, Египте и Турции; пьют его и интеллигенты, хотя не всегда публично, а чаще дома при закрытых дверях, окнах и воротах, пьют и нищие, дервиши. Мухаммед, напр., только впоследствии запретил винопитие по следующему случаю: однажды во время «намаза» стоящие позади Мухаммеда нарушили порядок намаза своим неуместным и неприличным смехом. Мухаммед видит, что нарушители пьяны, и запретил будто бы из-за этого винопитие. Один персидский, преданный исламу, философ называет вино верным средством для возбуждения благоговения к Богу, а опьянение – экстазом, во время которого человек возвышается до любви к Богу; современные нам турки, желая покутить, приглашают товарищей отведать вместе «сухой воды», «влажного огня», т. е. европейской водки. Кто же наставит на путь трезвости малокультурных казак-киргизов, когда Турция, стоящая во главе суннитов, не подаёт им примера в трезвости? При таком положении вещей кто же может поручиться за то, что «хаджи» – паломники из киргизов при проездах через Константинополь в Мекку и Медину вместе с турками-проводниками в Стамбуле после трудов своих «праведных» не отведают «влажного огня»?..

Интересно в заключение отметить, что среди киргизов сложилось такое мнение: отдать детей в школу – испортить; о положении образованных девиц-киргизок говорить нечего: их положение такое же, как вообще образованных мусульманок. Кто и что может гарантировать их от участи злополучной гаремной жизни? За границей они находят для себя выход в принятии христианства¹⁰⁴.

Утром, только что я встал и вместе с семейством сижу и пью чай. Вдруг раскрываются двери, вбегает с улицы восьмилетняя девочка из соседней юрты якута Игнатия и, задыхаясь от волнения, заявляет:

– Мои люди просили отворить сейчас царские двери.

Мы все крайне удивились и не успели спросить от неё разъяснения на наше недоумение, как она снова повторила:

– Очень просили открыть сейчас же, – и выбежала обратно.

Не понимая, что это значит, мы продолжали сидеть молча в недоумении.

– Должно-быть, совершаются трудные роды, – наконец догадалась жена.

– Да и верно, ведь, Игнатьева-то жена ходила на последних днях беременности!..

Я оставил пить чай и сейчас же пошёл к Игнатию.

Оказывается, там совершались действительно роды и крайне тяжёлые. Вчера вечером жена Игнатия слегла в постель, всю ночь промучилась и под утро разрешилась сыном. Домашние сперва обрадовались, думая, что роды этим окончились, но потом схватки начались снова и, как заявила бабка, вторым младенцем... Роженица тяжело страдала. Домашние средства не помогали. Всех объял страх. Тогда послали ко мне отворить царские врата. В моей практике это средство вообще не употребляется, но раз (и единственный) мне к нему пришлось прибегнуть, с совершением молебствия (по указанию руководства Булгакова), при трудных двойниковых родах моей жены. Этот случай и вспомнила несчастная теперешняя роженица (часто бывавшая у нас в услугах) и прибегла к нему в надежде на скорую помощь Божию.

Осведомившись о состоянии роженицы, я воротился домой и рассказал про всё виденное и слышанное семейству. А сам тотчас же направился в церковь, чтобы отслужить молебствие. Жена же тем временем взяла имеющиеся у неё в запасе домашние лекарства и пошла к роженице.

Вскорости мы встретились с ней на улице, я, идучи из церкви, она – от роженицы.

– Ну, что, как? – спросил я.

– Совсем ослабла, нет потуг... Дала лекарство.

Сидим мы дома в раздумье и жалея бедную роженицу. Мрачные мысли одолевают нас. Ведь, у ней всегда трудные роды; сама она тощая, слабая, больная... Перенесёт ли настоящие роды?!

Прошло так с полчаса. Часы пробили три. Вдруг опять отворяются двери, вбегает давешняя девочка и на этот раз заявляет:

– Мать разрешилась. Просят одного из вас прийти.

И тотчас же убегает.

Жена обрадовалась. Схватила из сахарницы горсть сахару, из тарелки немного белой стряпни и поспешила к роженице. Немного погодя, она ворочается обратно и заявляет:

– У Агафьи-то тройни!

Все ахнули от удивления.

– Но там страшное смущение, все боятся и недоумевают, что значат эти тройники. Игнатий называет их дьяволятами...

Ужасная мысль невольно охватила меня. Мне припомнилось читанное мной в прошлом году газетное известие о чудовищном преступлении крестьян одной русской деревни, убивших новорождённого уродца-младенца, признанного ими за антихриста... А наш народ здесь ещё более дик и невежествен, и мало ли что может прийти ему в голову, под влиянием разных суеверий...

Я снова побежал к Игнатию. Жена за мной. Мы вошли в юрту. В последней было светло от ярко топившегося камина. Большой котёл, наполненный зайчатиной, стоял у очага.

– Тройники! – встретил нас Игнатий, – бывалая ли это вещь?

Взгляд его был тупой, мутный, в лице выражался ужас.

– Что же? Это бывает, – поспешил я успокоить его.

– Разве бывает?! – удивлённо спросил он, придвинувшись ко мне вплотную и, как видно, не доверяя моим словам.

– Да, как же? У русских бывает!

Он замолчал, отступил назад и опустил свой взгляд на землю.

– У якутов такого примера ни разу не было, – сказал он, затем, после непродолжительной паузы, – вот, я 40 лет живу на этом свете и ничего подобного не видывал и не слыхивал.

Жена подошла к кровати и стала разглядывать новорождённых. Последние все трое плакали и пищали.

– Не смотри на них, мерзкие, худые! – пробурчал сквозь зубы Игнатий, хмуро и недовольно глядя в сторону младенцев.

Агафья лежала совсем ослабленная и измученная. У ней сильное кровотечение. Жена моя занялась с нею и старалась, как могла, помочь ей.

К ночи родильнице сделалось хуже, она теряла сознание и впадала в обмороки. Послали снова за мной, чтобы я пришёл с требой. Было темно. На улице первый снег. Холодный северный ветер дул мне прямо в лицо. В скорости, сопровождаемый парнем, я дошёл до юрты Игнатия. Родильница лежала совершенно без сознания. Бабка заявила, что больная желала причаститься Св. Таин. Скоро последняя очнулась и сама повторила своё желание. Я причастил, и она успокоилась.

На другой день с утра заходят ко мне якуты и только и толкуют о тройниках... Все на разные лады удивляются и недоумевают случившемуся среди них столь редкостному и чудовищному на их взгляд явлению.

На третий день рано утром является ко мне человек от Игнатия и просит прийти и окрестить его детей. Удивляемся: как это Игнатий, никогда не торопившийся прежде крещением своих детей, на этот раз спешит...

Мы немедленно пошли и совершили крещение новорождённых младенцев, записав их обычным порядком в метрики.

После крещения угостили нас чаем со свежеиспечёнными оладьями.

– Бачка, да разве в самом деле бывает так в другом месте? – спросил меня на этот раз уже более спокойно Игнатий.

– Да как же, бывает! Тут нет ничего чрезвычайного. Даже от нас ежегодно требуют сведений о том, что не родились ли де в вашем приходе двойни, тройни, четверни, – объяснил я.

– Четверни? Да может ли это быть? – снова недоумевал Игнатий.

– Значит, может. Даже я сообщу тебе такое известие: недавно я читал в газете, что одна негритянка несколько раз подряд рожала по четверо детей.

Игнатий снова впал в раздумье.

– Ну, хоть окрестили их, – наконец промолвил он, – слава Богу, а то подобные дети, если бы умерли без крещения, были бы действительно диаволами...

На следующие дни весть о тройниках распространилась по всему нашему улусу, и везде долго ещё говорили о нём, как о небывалом среди якутов и диковинном случае.

Я намерен сказать несколько слов относительно просвещения черемис Козмодемьянского уезда в 1869–1879 годах, когда они, хотя и считались православными, но вполне держались своей языческой веры и в храм Божий не ходили.

Священники В. постом наряжали говеть через десятников, чему теперь, пожалуй, и не поверят, а это сущая правда.

Тогда взялись просвещать два черемиса, одного звали Михаилом, имени другого не помню, неизвестно также мне, как они достигали книжной премудрости, но, надо сказать, отменно понимали свящ. писание на русском и славянском языках и очень свободно переводили на родной язык. Сами они вели очень строгую жизнь: мяса вовсе не употребляли, а также терпеть не могли спиртных напитков, довольствовались самой скудной пищей и простой одеждой. Насколько я помню, – Михаилу было от роду 52–55 лет, а я был семилетним мальчуганом. И вот сей Михаил проповедовал и на базаре, и на ярмарке, и по деревням, а впоследствии – в церковной сторожке между заутреней и литургией. Встретится, бывало, на базаре со знакомым черемисом и заговорит с ним; подойдёт к ним другой, третий, и через несколько минут вокруг него целая толпа людей разного пола и возраста – человек 50–60. Когда устанет говорить, или же тема разговора будет исчерпана, то, пожелав собравшимся всего хорошего, выходит из толпы, идёт дальше, но не пройдёт 30–40 саж., встречается другой знакомый черемис, и опять та же история, но только на другую тему. Я, мальчуган, так заинтересовался его беседой, что прямо рвался из дому послушать его речь, несмотря ни на погоду, ни на что, и вся моя голова была занята только словами этого Михаила.

Так он обладал даром слова, что слова его одинаково интересовали взрослых и детей. Помню и его тактику, начинавшуюся больше всего подобным образом: «Мы живём так-то и так-то, делаем то-то и то-то». Затем идёт вопрос: «Хорошо ли это? Так ли надо жить»? Потом развернёт книгу, которую носил всегда с собой и говорит: «вот что об этом написал такой-то святой N (называет по имени)», читает текст, переводит его на черемисский язык и начнёт опять говорить по поводу этого текста.

После, когда я учился в учебных заведениях, уроки З. Божия никогда не производили на меня такого действия, как простая речь Михаила-самоучки.

Слова этого проповедника не остались «гласом вопиющего в пустыне», а сделали среди черемис названного уезда сильный переворот. Прошло с того времени около 40 годов, и жизнь их изменилась: строго исполняют обряды православной церкви, да и храмов стало втрое больше, чем тогда, и все отличаются от старых чистотой и благолепием, построено в уезде три монастыря по желанию самих черемис.

Я считаю «Привлечение ревнителей веры из мирян к миссионерской и церковно-просветительной деятельности» весьма важным и достигающим цели. Очень желательно, чтобы наши пастыри церкви по примеру Христа, избравшего Себе для великого дела людей малых, незначащих в общественном положении – рыбаков, избрали просветителей христианства именно из мирян, т. е. из настоящих крестьян-мужиков.

Переписываясь с настоятелем консульской Свято-Троицкой в городе Урге в Монголии церкви о. протоиереем Милием Чефрановым, я получил от него некоторые в отношении миссионерском не лишённые интереса сведения, которыми и позволяю себе поделиться, с разрешения автора, с читателями Ирк. Епарх. Ведомостей.

Вот что писал мне о. прот. М. Чефранов из Урги от 3 июня 1909 г.:

«Извиняюсь, что не исполнил своевременно Вашего желания о присылке вам монгольских книг Евангелия св. ап. Луки.

Своевременно не мог, так как пред получением Вашего письма я уступил, продажею, одному из знакомых монгольских князей Ва(н)-Гуну 500 экземпляров по 100 книг каждого: Евангелий Матфея, Марка, Луки, Иоанна и книгу Деяний Апостольских.

А пока пришли другие, я уже не послал, предполагая, не поздно ли?!

К тому же, по причине болезненности моей супруги, я всё собираюсь или совсем оставить Ургу или побывать в Иркутске и, значит, – лично беседовать с Вами и передать Вам, что нужно.

Также думаю, что и на миссионерский собор в Иркутске, может быть, сочтут нужным и меня пригласить, как единственного, хотя, быть может, и худенького, представителя Русской Православной Церкви и миссии Монголии (на всю Монголию), источника сибирского буддо-ламаизма, и места, где все буряты и калмыки почерпают и запасаются своим религиозным воодушевлением.

Если какие монгольские или тибетские книги Вам надобны, напишите, и я вышлю с первою же почтой.

Может быть, Вы спросите сами себя (может явиться у Вас мысль): для чего это князь столько взял, даже купил христианских священных книг?

Отвечу: – большей частью для подарков (для раздачи своим одно-аймаченцам, своим слугам, крестьянам, а частью для продажи).

Монголы интересуются христианскими священными книгами; да христиане и христианские проповедники – спят, или дремлют, или недостаточно внимательны ко всему окружающему и к своим соседям.

Или, быть может, посылают на ниву не деятелей, а одни ярлыки, затычки и пробки... А потому недремлющий враг человеков (и Иисуса Христа) – диавол сам и через своих служителей и споспешников и всевает плевелы на сей незасеянной ниве... Монголы – весьма религиозны, но вотще: хотя и ищут Бога и своего спасения, – но не там; жаждут и алчут, но нет утоляющих и питающих истинной пищей и истинным питием. А я один – глас вопиющий в Монгольской пустыне на 2–3 тысячи квадратных вёрст».

В следующем письме своём от 19 августа 1909 года тот же о. протоиерей пишет:

«Если что найдёте интересным для дела миссии и полезным из моих писем – всегда можете сообщить и в докладах, и в печати: я всегда говорю и пишу только то, что есть на самом деле, или свои искренние взгляды и убеждения, основанные на фактах; а потому опасности не боюсь.

Да мне-то и бояться нечего: прошли 26 лет моей служебной деятельности, хотя, быть-может, и малоплодной, и никем даже не отмеченной; а теперь мне уже 55 год, и уже подумываю о покое и временном и вечном. Кончаю жизненный путь. А в такое время страшен один только праведный Судья – Бог.

Книг Вам пошлю сколько есть; едва ли найдётся по 15 экземпляров; но недостающее Вы можете выписать из Читы от агента Британского Библейского Общества; адрес его где-то у меня завалился, но я постараюсь его найти и выслать Вам.

Книги высылаю 24 августа. Денег мне за них не надо, а когда будут выходить Ваши переводы, то взамен высылайте мне Ваши на бурятском языке¹⁰⁵.

Здесь в Урге живёт очень много бурят; и особый миссионер, кроме меня, здесь необходим, – даже в Урге для бурят и, попутно, для монголов, для калмыков.

Северо-западная часть Монголии тоже остаётся без миссионерского влияния. Миссионеров Томских наши консульства (сперва Ургинское, а теперь и Улясутайское), не знаю на каких основаниях, – не пускают, вероятно, больше они – родня буддизму, нежели Христу.

И мне всегда представляют всяческие препятствия для поездок по Монголии, выкидывая даже, время от времени, – неприятности мне и тем отнимая у меня и возможность, и время для разъездов. Вашему преосвященному Макарию следовало бы списаться с преосвященным Мефодием (я писал ему об этом) и решить этот важный и для русских вообще, и для миссии вопрос. Там миссия может быть даже успешнее, нежели в северной и с.-восточной Монголии.

Не постараются об этом русские – захватят это место и деятельность бельгийские, католические и американские пресвитерианские миссионеры, которые разъезжают уже по Монголии негласно и время от времени появляются и в Урге, т. е. переезжая или переходя через Ургу. В Американской миссии книгоноши шведы и финляндцы разъезжают по Монголии, как скупщики лошадей, овец; и при случае по пути разъездов продают и раздают даром книги Священного Писания на монгольском и тибетском языках отдельными книгами, и заветами, и целыми библиями. Католические же миссионеры – бельгийцы движутся по Монголии per pedes apostolorum – пешком: и в одиночку, или, много, вдвоём; немножко в сумке (ранце) заветов, отдельными книжками; и занимаются устной проповедью; хорошо владеют монгольским устным и книжным языком; одежда или монгольская или китайская, только европейские физиономии; а светло-русые или красновато-русые бороды и светлые волосы на голове выдают их. Если встретишь и пристально всмотришься в такого пешехода – то он как-то инстинктивно снимает шапку или шляпу и молча кланяется. Скажешь ему: Сайн! о-морхан-сайн! – Сай-ну! он отвечает тоже; но колорит голоса не монгольский, а европейский. Как-то года два, едучи из города (куреня) в консульство – зимой – я встретил одного такого миссионера и обратился к нему прямо по-французски: здравствуйте, мой друг (мой господин)! Откуда? и куда путь держите? Вы, видимо, бельгиец? Неожиданное обращение на знакомом для него языке европейском заставило и его заговорить по-французски: он сперва сказал:

– Из Маймачена иду в Курень.

– А в Маймачене живёте давно, и откуда в Маймачен пришли или приехали?

– Он ответил: „из католического монастыря близ Калгана, приехал при верблюдах погонщиком, направляюсь через Ургу далее в Кобдо“.

Я просил его зайти по пути ко мне; но он не зашёл, почему-то.

Проживают здесь под видом скупщиков шерсти и кож от английских фирм англичане, но какие их главные цели и виды – не знаю. Англичане, видимо, проповедью Евангельской не занимаются.

Прошла через Ургу экспедиция полковника Козлова Петра Яковлевича; они занимались раскопкой древнего города Хара Хото (переводят: черный город или мёртвый город: если мёртвый, то правильней бы читать Керей Хото (Кото), а если чёрный, то вероятно от народа, который его населял. Чёрный народ, чернолицый; как и видно на одном рисунке, сидит чернолицый: не то князь какой-то, не то божество; а у него на коленях полуоборотом сидит не то мальчик, не то молодая женщина. Козлов, – вероятно, с этим письмом одновременно, – прибудет в Иркутск; при случае, попросите у него посмотреть этот рисунок не позже XIV века, 500 лет лежал в земле, и так прекрасно сохранился, хорошенько присмотритесь к нему».

Если в утверждённой Св. Синодом программе миссионерского съезда в п. 2, под литерой ж) поставлен вопрос «о распространении деятельности миссии по Монголии и Маньчжурии», то из писем о. Милия Чефранова можно видеть, насколько это важный, назревший вопрос; и насколько было бы полезно, и даже необходимо присутствие его самого на съезде 1910 года¹⁰⁶.

Не раз уже говорилось о пользе, которую приносят рукодельные школы, и о том, какое важное подспорье составляют они в миссионерской практике. Рукодельные миссионерские школы в Китае ещё раз подтверждают это.

В Чифу в Восточном Шантунге францисканская миссия устроила две рукодельные школы для девочек, каждая на сто учениц.

Эти школы преследуют троякую цель. Прежде всего они служат для защиты и поддержки подрастающего поколения, затем они – верные проводники христианства и наконец они дают возможность девушкам получить известное знание, которое может им помочь самостоятельно добывать себе кусок хлеба. Многие девушки спасаются в этих школах от нищеты и необходимости просить милостыню, другие находят здесь убежище от безделья и бессмысленной праздной жизни.

Работа имеет большое влияние на учениц, они заинтересовываются ею и стараются усовершенствоваться.

Вышиванье разных родов, вязанье, тканьё, плетенье, – всё это преподаётся в рукодельных школах, и китайские девушки зачастую достигают необыкновенного искусства в этих рукодельях. Эти работы очень ценятся и хорошо продаются, их вывозят и в Европу. Приобретя полезное знание рукоделья, китайская девушка получает возможность безбедного существования.

Надзор в школах принадлежит монахиням. Имея постоянное общение с девочками, монахини, конечно, оказывают на них большое влияние и, если не прямо, то косвенно ведут их к принятию христианской веры. В свободное от работы время монахини ведут с ученицами различные беседы и хорошо изучают своих питомиц. По окончании ученья в школе многие девушки принимают христианство, и все, по большей части, остаются в хороших отношениях с монахинями-учительницами.

Рукодельные школы устраиваются и для мальчиков, преимущественно для сирот (школы св. Иосифа) и для христиан-китайцев. Есть школы, где главным образом изучается приготовление шёлковых тканей, так как это главное занятие жителей Шантунга. Изучение это начинается с разведения шелковичных червей и кончается выделкой самых разнообразных тканей. Многие мальчики занимаются в типографиях миссионеров, те из учеников, которые имеют способность к рисованию, обучаются и этому искусству. Подобные рукодельные школы можно встретить почти во всех католических миссиях в Китае; из них ежегодно выходит значительное количество хорошо подготовленных ремесленников, способных с успехом пользоваться своими знаниями.

Юношеские годы, проведённые китайской молодёжью под руководством миссионеров, – годы серьёзного труда и солидной подготовки. Влияние миссионеров имеет большое значение для сохранения нравственности учеников и учениц.

К югу от пустыни Сахары лежит негрское государство Судан. Через него идёт торговый путь с юга Африки на север. Населяющие Судан племена частью магометане, благодаря усиленной магометанской пропаганде, которая ведётся особенно усиленно на севере Африки. Магометане в Судане занимаются торговлей невольниками, торговлей, которая усиленно преследуется англо-египетским правительством. Но, несмотря на различные меры со стороны этого правительства, торговля рабами не прекращается, и как раз в центральном Судане она и процветает. Агенты работорговцев похищают весьма ловко мужчин, женщин и детей и отвозят их уже в определённые местности, которые и служат рынками невольников. Эта торговля выслеживается правительством, и караваны работорговцев, зачастую захватываются, и все несчастные похищенные возвращаются в свои места; а если возвращение их в родную местность бывает невозможным, вследствие разорения их дома, то они находят себе с помощью правительства какое-нибудь занятие и в другом месте. Но много затруднений и горя приходится испытывать детям-сиротам, которые, по освобождении их от работорговцев, оказываются совершенно одинокими и беспомощными.

Заботу о таких бездомных и безродных детях приняла на себя Суданская соединённая миссия. Она основала приют для детей-сирот, освобождаемых из рук продавцов невольников. Сюда приводят или привозят таких детей и дают им здесь христианское воспитание. Заниматься с такими детьми очень трудно; вследствие своей заброшенности и пребывания у работорговцев многие из детей доходят до полного одичания и больше походят на животных, нежели на людей. Рассказывают такой случай. Караван рабовладельцев был захвачен, и находившиеся там дети-сироты были приведены в приют к миссионерам. Все они были запуганы, едва говорили и стоило большего труда приручить их. Но трое детей никак не могли привыкнуть и вели себя как пойманные зверьки. Вдруг они исчезли. Долго их искали, наконец, через несколько дней нашли в лесу. Оказалось, что двое из них убили третьего и питались его мясом. От них нельзя было добиться, почему они ушли, и умер ли их товарищ, или они убили его. Детей привели в приют миссионеров.

Для воспитания подобных детей требуется большое к ним внимание и усердие; прежде чем сделать из них христиан, из них нужно сделать людей; миссионеры отнеслись серьёзно к своей задаче, и пребывание детей в приюте действует на них благотворно. Каковы будут результаты, покажет время, так как это миссионерское учреждение ещё недавно основано, а первые шаги всегда сопряжены с различными затруднениями.

– Мнение К.П. Победоносцева о Миссионерском Институте.

– Один хороший японский обычай.

«Дело об учреждении Миссионерского Института в Покровском монастыре в Москве совсем затихло, и слава Богу. Я всегда был того мнения, которое выражаете вы, что идея приготовлять миссионеров в центральном, нарочито устроенном, учебном заведении есть идея мечтательная. Так умеют действовать р. католики, создающие у себя дисциплинированную армию слуг, коих рассылают во все концы света. Но мы такой силы не имеем и должны действовать иными способами».

21 авг. 1877 г. СПб. Из письма К. П. П. Преосвященному Томскому Макарию. «Томск. Е. В.» № 6, 1910 г.

– В Японии существует прекрасный обычай – ежегодно два раза осенью и весной производить генеральную чистку домов и всех жилых помещений. По назначению полиции в определённый день известный участок вычищается, причём поднимают половицы, а кругом домов и под полами насыпается известь. От этой большой чистки (оосоози) не избавляется никто, причём по окончании чистки наличность её устанавливается полицией, которая выдаёт квитанцию с удостоверением, что чистка действительно произведена, и эта квитанция прикрепляется при входе в дом.

(Окончание)

Миссионером Тырского стана состоит с 1905 года священник Матвей Рябченко, с образованием из одноклассной церковно-приходской школы.

В Тырском приходе инородческих стойбищ 18 и русских деревень – 3, со следующим числом жителей: инородцев – 490 душ м. п. и 352 д. ж. п. русских – 97 д. м. п. и 76 д. ж. п.; в том числе язычников 222–172. Язычники живут вместе с просвещёнными св. крещением.

Территориальное расположение прихода следующее: от сел. Тыра вверх по р. Амуру на 15 вёрст 1 стойб., вниз по реке Амуру на 45 вер. – 9 стойб. и вверх по реке Амгуни на 150 вёрст – 5 стойбищ и 2 деревни русских, а всего на 210 вёрст.

Инородцы летом занимаются рыбной ловлей, зимой – охотой в тайге и отчасти извозным промыслом на собаках, которых к концу зимы часто кормить бывает нечем и собаки пропадают. Рогатого скота и лошадей инородцы не имеют. Большей частью инородцы бедствуют, по причине лености и беспечности. Жилище их не имеет никаких удобств. Инородцы Тырского прихода, привыкшие жить праздно и грязно, никогда не моются, не переменяют своей одежды, в юртах у них грязь, вонь, невыносимый зимой холод. Дети и женщины постоянно страдают кашлем, а то и коклюшем, оканчивающимся, в большинстве случаев, смертью. Особо отведённых кладбищ инородцы не имеют, а хоронят своих умерших за стойбищем, где придётся; советы миссионера об отводе мест под кладбища и обнесении их городьбой остаются без исполнения. У язычников ещё существует обычай сжигать трупы покойников.

В домах св. иконы гиляки содержат не всегда в должной чистоте и не всегда в приличном месте; у многих совсем не имеется икон и крестов шейных, и о приобретении их они не заботятся: ждут бесплатной выдачи. Приходский храм посещают совсем редко и то из ближайших только стойбищ, а потому и дети у них остаются не причащёнными. Домашних молитв ежедневно не совершают. Постов не соблюдают; воскресных и праздничных дней не знают и не возжигают пред иконами свеч. Отпевать покойников, служить панихиды, литии и молебны, крестить младенцев – инородцы к священнику не обращаются: приходится самому священнику, при посещении стойбищ, много усилий употреблять на то, чтобы узнать о родившихся и умерших и насильно заставлять крестить и отпевать; непослушны также к требованиям миссионера о явке для повенчания их браков, и об искоренении языческого обычая многожёнства.

В отчётном году обращено из язычества в православие: 7 марта 1908 года в дер. Сергие-Михайловской присоединён кореец Тайчени Абати 30 лет, во св. крещении наречён Василием, принял православие по своему желанию. 7 декабря 1908 г. гиляк ст. Чильби-Велкан – 27 лет, наречённый во св. крещении Виктором, по убеждению миссионера; 23 того же декабря в ст. Дальжесын орочона Качи – 13 лет – принял православие, по убеждению миссионера и наречён во св. крещении Фёдором. Новоприсоединённые наставляемы были в истинах православной веры от 40 дней до 2-х месяцев.

Отпадений крещёных инородцев в язычество не было. Поминания выданы в сем 1908 году в стойбище Усть-Амгуни – 14-ти семьям, в ст. Дальжи – 12, в ст. Сеха – 5, в ст. Им – 7, в ст. Кальме – 1.

Во всех стойбищах православные семейства инородцев соблюдают языческие обряды и обычаи, имеют в юртах идолов, сделанных из дерева на подобие рыбы, празднуют праздник медведя, сопровождаемый повальным пьянством; обращаются к шаманам, хотя дело с шаманами имеют не гласно.

В приходе в ст. Усть-Амгуни проживают три шамана; деятельность их: суеверные гадания, идолопоклонство, мошенничество и пьянство.

С русскими инородцы живут не всегда мирно, в особенности – с проживающими в их стойбищах; часто судятся, стараясь выжить русских из своего стойбища; если это не удаётся, то сами стараются поскорее перекочевать в другое место. Наоборот, с проживающими в стойбищах китайцами гиляки дружат и роднятся с ними через браки, не замечая, что китайцы, занимаясь торговлей, обманывают их и обирают до нищеты. Смею засвидетельствовать, что в отношении просвещения инородцев китайцы являются тормозом, внушая гилякам презрение к православной вере и к русским.

Нравственность инородцев Тырского прихода испорчена, так как они все пристрастны к вину и лени.

В религиозном отношении орочоны лучше гиляк. Они понимают значение православия; и у них всегда больше исполняющих долг исповеди. Гиляки к религии не усердны, плохо усваивают преподаваемое им миссионером учение православной веры. Язычники на убеждение миссионера принять крещение, отказываясь креститься, заявляют, что им и так жить хорошо: «некогда Богу молись – надо юколу делай», так они говорят.

Все инородцы Тырского прихода, за малыми исключениями, знают русский язык.

В отчётном году деятельность миссионера состояла в частом посещении инородческих стойбищ, в наставлении инородцев истинам православной веры, в убеждении язычников принимать крещение, а православных инородцев – просвещать св. крещением всех детей своих; вступать в браки через повенчание священником, отпевать умерших и служить по ним заупокойные панихиды и литии, – к выполнению всех православных обрядов и обычаев, – к возжжению пред иконами свеч, в обучении правильно совершать на себе крестное знамение при входе в юрту, при отправлении на охоту и ловлю, в обучении Священной Истории, по брошюрке Преосвященного Никодима, «Святая Вера Христова», – в отправлении Богослужений в стойбищах Великим постом: часов, вечерни и утрени, а на другой день – обедницы, обхождении юрт со Св. крестом и в учении молитвам. Так как во время Великого поста инородцы отсутствуют, то пришлось в некоторых стойбищах постить инородцев летом; но и летом многие не бывают дома. Впрочем, не многие исполняют христианский долг исповеди и Св. Причастия. Так, в 1908 году исповедавшихся было только 19 м. п. и 22 жен. п. инородцев, – и то не гиляков, а орочонов.

Во время последней поездки в отчётном году в декабре месяце в Рождественские святки обходил со Св. крестом все юрты стойбищ орочон, живущих по р. Амгуни. Для исполнения своих миссионерских обязанностей, объехал в течение года три раза все стойбища и деревни прихода, несмотря на затруднительность этих поездок во всякое время года. За все поездки пришлось миссионеру много раз ночевать в гиляцких юртах и не мало перетерпеть от зловония, насекомых и от холода и нечистоты. Благоприятствующих деятельности миссионера условий нет.

Препятствиями же к успешной деятельности миссионера было следующее:

1) Отсутствие в стойбищах часовен, где бы можно было отправлять Богослужения. Храм Божий многими инородцами никогда не посещается; поэтому, они не имеют никакого понятия о храме и о Богослужении в нём, особенно Божественной литургии они никогда не слушали, в часовне же своего стойбища они могли бы видеть и слышать и без сомнения понимать, да и миссионеру тогда было бы легче научить их истинам веры, и

2) Крайняя разбросанность стойбищ и селений, при затруднительных путях сообщения.

Итак, результаты деятельности: исповедавшихся в 1908 году – 1 гиляк и 41 чел. орочон; новоприсоединённых: 3 чел.: кореец, гиляк и орочон; знающих начальные молитвы – 12 гиляк и 11 – орочон. Между тем язычников – 394 челов., браков по языческому обряду – 160 и не бывших у исповеди более трёх годов – 304 челов.

Миссионером Благословенского стана состоит с 1 октября 1907 года священник Евдоким Сальников.

В Благословенском стане одно село – Благословенное, в котором 244 двора с населением 864 челов. муж. пола и 813 чел. жен. п.; из коих: детей школьного возраста – 118 мальчиков и 88 девочек. Всё население села Благословенного исключительно крещёные корейцы, переселившиеся из Кореи ещё в 1870 году и принявшие русское подданство. Язычников, живущих оседло в селении, нет, а есть небольшая часть корейцев, ежегодно приходящих на заработки и живущих в работниках у жителей села – крещёных корейцев.

Все жители села зажиточные; хотя и есть бедняки, но их очень немного. Корейцы народ весьма трудолюбивый. Все почти без исключения занимаются хлебопашеством и скотоводством и имеют сбыт всего этого в г. Хабаровске; в отчётном году овса одного ими вывезено в Хабаровск до 50.000 пудов. В селе есть церковь во имя Св. Благоверного Князя Александра Невского, построенная в 1872 году и освящённая в 1873 году с благословения Преосвященнейшего Вениамина, епископа Камчатского, священником Иоанном Гомзаковым; в настоящее время пришла в крайнюю ветхость.

Ввиду ветхости старого храма, с благословения Епархиального начальства, в 1907 году начат постройкой более поместительный новый деревянный храм на каменном фундаменте, трёхглавый. Храм в настоящее время постройкой уже окончен и вполне готов к освящению. Храм построен на средства общества крестьян села Благословенного, местного церковно-приходского попечительства и частью на пожертвования. (Последних очень немного). Постройка храма обществу обошлась, считая тут и материалы, около четырнадцати тысяч рублей.

Кладбище имеется, но пока ещё не огорожено и рвом не обнесено. Грамотных в селе, исключая учеников, можно считать больше половины, т. е. все, кроме стариков и женщин. Женщины, если не считать учениц, все неграмотны, так как школа женская открыта всего лишь другой год, а ранее они девочек совсем не учили грамоте; вследствие этого, между прочим, женщины совсем плохо говорят по-русски, а некоторые и совсем не говорят. Мужчины все говорят по-русски, кроме стариков, поселившихся в селе в 1870 году. Что же касается знания молитв, то можно сказать, что всё молодое поколение знает молитвы, так как они почти все учились в школах. Про женщин этого сказать нельзя: молитвы знают только более развитые, вращающиеся в обществе, но их мало; всё же женщины вообще живут своим кругом и к обществу мужчин почти совсем не выходят. Иконы имеются во всех домах и содержатся в должной чистоте; в праздники пред иконами возжигают свечи, а некоторые и завели лампады. Церковное богослужение посещают не все; только в большие праздники бывает сравнительно много молящихся, а в воскресные дни храм посещают только ученики и ученицы, да молодое поколение.

К исполнению христианского долга исповеди и Св. причастия корейцы относятся не усердно. Количество не исполнявших долга исповеди и Св. причастия более трёх лет таково: мужского пола 154 и женского пока 171 чел. Священник Е. Сальников обещается принять меры увещания, объяснений и бесед, чтобы в течение Великого поста 1909 года исполнили христианский долг исповеди и Св. причастия по возможности все, давно не говевшие. Дети приобщаются все и довольно часто.

В отчётном году совершено крещений – мужского пола 69 чел. и женского пола 57, из коего числа просвещено Св. крещением вновь обращённых из язычества – 10 человек мужского пола и 6 чел. женского пола (в возрасте от 9–55 л.); они приняли православие по собственному произволению, а наставление их православной вере было произведено священником Сальниковым.

Случаев отпадения от православия в отчётном году не было. Браков совершено 16, а погребений – 31. Отпевание по обряду православной церкви совершается над всеми умершими, а равно и служатся по ним панихиды и литии. Браков, заключённых по языческому обряду и обычаю, в приходе нет.

Особого катехизатора в приходе нет, а обязанность эту с успехом исполняет псаломщик Алексей Ли, так как он природный кореец и вполне хорошо переводит с русского языка на корейский. В отчётном году он во многом помог священнику, как недавно ещё прибывшему в приход.

Миссионером с 1897 года состоит священник Иннокентий Мефодиев, – с домашним образованием. В приходе у него: русских деревень – 5, с населением 390 чел. муж. пола и 361 женского пола, инородческих стойбищ – 19, с населением – 398 мужского пола и 425 женского пола; часовен в инородческих деревнях – 7; язычников 8 чел.; грамотных инородцев – 32; исповедовавшихся инородцев – 122 м. п. и 86 ж. п.; инородцев не бывших у исповеди более трёх годов 101 муж. пол. и 130 жен. пола; шаманов нет; языческих браков в приходе – 145. Подробного отчёта о религиозно-нравственном и экономическом состоянии инородцев своего прихода и о своей деятельности о. Мефодиев не прислал.

Миссионером с октября 1908 года состоит священник Пётр Аттиков. В приходе у него: русских деревень – 1, инородческих – 11; русского населения – 266 муж. пола и 234 женского пола; инородцев – 238 муж. пола и 253 жен. пола; язычников – 50 муж. пола и 77 жен. пола; русский язык знают почти все инородцы, а начальные молитвы – только 42 чел.; в 1908 году исповедовавшихся инородцев не было; шаманов в приходе – 2 чел.; языческих браков – 96. Подробного отчёта о религиозно-нравственном состоянии инородцев своего прихода и о своей деятельности о. Аттиков не прислал.

Миссионером состоит с 1900 года священник Василий Медведев, окончивший городское 3-классное училище. В его приходе русских деревень – 3, а инородческих – 14; русского населения: 141 муж. пола и 114 жен. п.; инородческого – 469 м. пола и 377 жен. пола; язычников – 198 муж. пола и 136 жен. пола; инородцев знающих русский язык – 105 чел., знающих начальные молитвы – 15 чел., исповедовавшихся в 1908 году – 60 чел., шаманов 2 чел.; языческих браков – 219. Отчёта о своей деятельности и о религиозно-нравственном состоянии инородцев своего прихода о. Медведев не прислал.

Миссионером состоит с 1893 года священник Иннокентий Москвитин с домашним образованием. В его приходе русских деревень – 8, с населением 201 м. п. и 173 ж. п., а инородческих деревень – 21, с населением: 522 муж. пол. и 444 жен. пол., в том числе язычников – 141 муж. пол. и 138 жен. пол.; исповедалось в 1908 г. инородцев 42 муж. пол. и 24 жен. пол.; шаманов – 3 чел.; начальных молитв инородцы не знают. Отчёта за 1908 г. о своей деятельности Москвитин не прислал.

Миссионером с 1906 г. состоит священник Павел Родионов, окончивший курс Благовещенской духовной семинарии. В его приходе русских деревень – 5, с населением: 273 муж. пол. и 240 жен. пол., а инородческих – 8, с населением: 127 муж. пол. и 113 жен. пол. Подробного отчёта о религиозно-нравственном состоянии прихода и о своей деятельности о. Родионов не прислал.

Миссионером с 1903 г. состоит священник Симеон Литвинцев, окончивший духовное училище. В его приходе имеются золотые прииски, количество населения коих колеблется, смотря по времени (но не менее 200 чел. русских), и семь инородческих стойбищ, с населением: 381 чел. муж. пол. и 297 жен. пол., кроме того, на территории этого обширного прихода есть кочующие тунгусы и орочоны, уезжающие на летнее время к Охотскому морю. Отчёта о религиозно-нравственном состоянии прихода и о своей деятельности о. Литвинцев не прислал.

Катехизаторов в отчётном году было двое: Никита Хангени и Матвей Муска, оба природные гольды, учившиеся в церковно-приходских одноклассных школах. Никита Хангени состоит псаломщиком и исполняет обязанности учителя Уданской инородческой школы. Матвей Муска состоял до июня учителем в Дипинской инородческой школе, а с июня – помощником учителя Найхинской инородческой школы. Деятельность Хангени и Муска выражается, главным образом, в том, что они служат священникам переводчиками. Самостоятельной катехизацией они не занимаются, хотя неоднократно Начальник миссии предлагал им в каникулярное время объезжать окрестные стойбища и учить инородцев молитвам и вере. Хангени, при надлежащем воздействии и руководстве, может принести миссии пользу.

1. Вятская инородческая двухклассная школа находится в селе Вятском; открыта с 1905/1906 учебн. года; помещается в собственном здании. При школе имеется пансион-общежитие; квартиры для учителя при школе не имеется. Вследствие того, что в селе Вятском нет инородцев, школа, для экономии в средствах, имеет только четвёртое и пятое отделения; в неё поступают ученики: русские и инородцы, окончившие курс одноклассных школ. Учителем Вятской школы состоит (третий год) Николай Тихвинский, окончивший курс духовной семинарии. Учеников в школе – 15 чел.: 8 русских, 1 гольд и 6 корейцев. В пансионе содержатся на средства миссии 7 учеников и 3 ученика (русских) на собственные средства. Желательно бы было иметь в двухклассной школе большее число не корейцев, а гольдов, но последних нет, так как подготовка их в одноклассных школах настолько была до сего времени плоха, что ученики не в состоянии были продолжать учение по программе двухклассной школы. В прошлый учебный год (мая 1908 г.) в Вятской школе был выпуск учеников из 5 отделения: выдержали экзамен 3 ученика (корейцы). В настоящем учебном году выпуска из 5 отделения не будет, так как нет ни одного ученика: в прошлом учебном году в 4-м отделении было двое: русский и аинец с о. Сахалина, – но русский бросил учение, а аинец умер.

2. Саккача-Алянская инородческая одноклассная школа находится в стойбище Саккача-Аля, Вятского прихода, открыта с 1907/8 года; помещается в наёмном доме, где имеется и квартира учителя. Пансиона при школе нет, так как в школе обучаются дети Саккача-Алянские. Учителем в настоящем году состоит Иван Алферов, обучавшийся в коммерческом училище и имеющий свидетельство на звание учителя. В школе пока ещё два отделения, учится 7 человек. На развитие школы можно надеяться, так как в стойбище в отчётном году имеется детей школьного возраста – 25 человек.

3. Доле-Троицкая инородческая одноклассная школа находится в селе Троицком; открыта с 1870/1871 учебного года; помещается в собственном здании, построенном в 1892 году; при школе имеется пансион, так как в селе Троицком инородцев нет и дети привозятся из стойбищ. Несмотря на столь давнее существование школы, в Троицком стане грамотных инородцев нет – факт печальный и красноречиво доказывающий, что учить детей не всякий может. И действительно, учителями Троицкой школы были лица, не подготовленные к своей деятельности. Только с начала 1908/1909 учебного года начальник миссии назначил учителем этой школы Сергея Огаркова, окончившего второклассную школу и имеющего 5дичный педагогический опыт. В текущем году обучается: 5 гольдят и 37 русских. Гольды живут при школе в пансионе и содержатся на средства миссии. Одной из главных причин незначительного количества учащихся в школе инородцев является то обстоятельство, что детей приходится привозить издалека, и матери не хотят отпускать их. И сейчас они собраны из двух стойбищ: Джари (3 версты) – 2 ученика, и Бынксэ (20 вёрст) – 3 ученика. Поэтому необходимо, для пользы миссии, с будущего учебного года Троицкую школу закрыть, а вместо неё открыть школу в стойбище Торгоне, имеющем 42 человека детей школьного возраста. В Торгоне желательно открыть женскую инородческую школу, так как в трёх вёрстах от Торгона имеется Найхинская школа, в коей будут обучаться мальчики Торгона (девочки с Найхина будут обучаться в Торгонской школе). В Торгонскую школу необходимо будет назначить учительницу, так как гольды очень ревнивы и не будут учить девочек – своих жён языческого обряда – у учителя.

Из Троицкой школы выпуска инородческих учеников не бывало.

4.Найхинская инородческая одноклассная школа находится в ст. Найха, Троицкого прихода; открыта в 1900 г., помещается в собственном здании, построенном в 1901 году; выпуска учеников не было. При школе имеется пансион; учащихся 25 человек: из Найхи – 7; из Дырьерги (2 версты от Найхи) – 2; из Дады (в 12 вёрстах) – 2 и из Торгона (в 3 вёрстах) – 14 учен. В Найхи детей школьного возраста – 21 человек, в Дырьерге – 12 человек, в Даде – 12 человек, в Дондоне (6 вёрст от Найхи) – 14 человек, в Торгоне (3 версты) – 12 человека; есть в этом же районе ещё и мелкие стойбища; поэтому, положение, занимаемое Найхинской школой, благоприятствует увеличению числа учеников, и в будущем, при хорошей постановке школьного дела, Найхинская школа может быть преобразована в двухклассную. В настоящее время строится новое здание Найхинской школы, приспособленное для указанного преобразования. Учителями Найхинской школы состоят: Ефим Дейбуг, окончивший 4-х классное уездное училище, учительствующий в разных школах 4-й год, и Матвей Муска (гольд), окончивший одноклассную школу и учительствующий в разных миссионерских школах 4-й год.

5. Диппинская инородческая одноклассная школа находится в ст. Диппи, Вознесенского прихода; открыта 1906/1907 года и помещается в наёмной фанзе – тёмной и холодной. Учащихся в ней 15 человек: из Диппи – 3; из Куи (в 2 вёрст.) – 2; из Подали (в 12 вёрст.) – 2; из Омми (в 9 вёрст.) – 5 и из Хунгари (в 4 вёрстах) – 3. При школе пансиона не имеется, но ученики стоят на квартирах и содержатся на средства миссии. Учителем школы – Леонид Филимонов, из двухклассного духовного училища. В конце текущего учебного года предполагается 1-й выпуск учеников (в старшем отделении 3 ученика).

6. Кондонская одноклассная инородческая школа находится в ст. Кондон, Горинского прихода; открыта с 1902/3 учебного года и помещается в собственном здании, построенном в 1902 году. Учителем школы состоит Михаил Халяпин, окончивший Бийское Катехизаторское 6-тиклассное училище, учительствующий пятый год, а в нашей миссии первый. О Кондонской школе сообщалось нами выше. В настоящем году в ней обучается: 21 мальчик и 3 девочки. Пансиона при школе нет, потому что в ней учатся кондонские дети.

7. Наанская одноклассная инородческая школа находится в ст. Наан, Горинского прихода; открыта с 1904/1905 учебного года и помещается в собственном здании, построенном в 1904 году. Учителем в ней состоит Дмитрий Бузин, из второго класса Иркутской церковно-учительской семинарии, имеющий свидетельство на звание учителя. В школе в настоящем году обучается: 7 мальчиков и 2 девочки (детей школьного возраста 13 человек); пансиона нет.

8. Уданская одноклассная инородческая школа находится в ст. Удан, Мариинского прихода; открыта с 1905/1906 учебного года и помещается в наёмной фанзе. Учителем в ней состоит катехизатор Никита Хангени. Учащихся – 8 мальчиков (детей школьного возраста 13 человек); пансиона нет; выпуска учеников не было.

9. Пулинская одноклассная инородческая школа находится в ст. Пули, Богородского прихода; открыта с 1905/1906 учебного года и помещается в наёмной фанзе. Учителем в ней состоит псаломщик Григорий Буторин, окончивший одноклассную церковную школу. Учащихся – 6 мальчиков (детей школьного возраста 7 человек); пансиона нет. Выпуска учеников не было. Школу необходимо было бы перевести в другое, более многолюдное стойбище.

10. Приамгунская Макарьевская одноклассная инородческая школа находится на Амгунской резиденции; открыта с 1896/7 учебного года и помещается в собственном здании, построенном в 1896 году. Учителем состоит псаломщик Михаил Розанов, окончивший три класса духовной семинарии и имеющий свидетельство на звание учителя. Учащихся: русских 16 мальчиков и 4 девочки и инородцев 4 мальчика. Инородцы живут в пансионе и содержатся на средства миссии.

11. Благословенская одноклассная мужская церковно-приходская школа находится в селе Благословенском; там же находится женская одноклассная школа М. Н. Пр. В обеих школах обучается 109 мальчиков и 44 девочки (детей школьного возраста – 118 мальчиков и 88 девочек). Учителями в церковной школе состоят: Василий Уваров, окончивший второклассную школу и имеющий свидетельство на звание учителя, и Пелагия Тонких, окончившая Благовещенское Епархиальное женское училище. Учительницей Министерской школы состоит Екатерина Солодова, окончившая 6 классов женской гимназии. Корейцы очень любят учение, о чём сказано было выше. Они и к школам относятся радиво; для обеих школ построили хорошие здания на свои средства и оба эти здания содержат на свой счёт; кроме этого, второму учителю церковной школы дают жалованья ежегодно по 100 рублей.

Обучение в инородческой школе ведётся по программам и по учебникам церковно-приходских школ. Оно начинается разговорными уроками, имеющими целью усвоение детьми некоторого навыка к русской разговорной речи. Изучение букв происходит по звуковому методу, при чём выделение звуков делается из односложных и двухсложных гольдских слов. В целях однообразного обучения начальником миссии были разосланы по инородческим школам осенью 1908 года следующие методические указания:

Закон Божий. В начальном училище у православных инородцев Закон Божий является главнейшим предметом, притом преимущественно воспитательным. Поэтому при изучении заповедей и Символа Веры, если не достаёт времени для заучивания наизусть, достаточно ограничиться чтением их по книге и объяснением. При изучении Священной Истории важно не столько усвоение связи событий, сколько сердечное запечатление образов и событий Священной Истории. Изучение молитв должно вестись так, чтобы расположить детей к ежедневному сознательному чтению их дома, вне школы; знание наизусть молитв и церковных песнопений должно достигаться не путём зазубривания и простого затверживания их, а путём многократного осмысленного чтения и пения.

Пение. Церковное пение, как важное орудие христианского просвещения инородцев, должно преподаваться в каждой школе; пение может исполняться как на церковно-славянском языке, так и на местном инородческом наречии; светское же пение и на русском языке.

Церковно-славянское чтение. Цель изучения церковно-славянского чтения в инородческой школе – воспособление изучению Закона Божия и сближение православных инородцев с русской православной церковностью. Изучение церковно-славянского чтения начинается после достаточного ознакомления инородцев с русским языком. Ввиду того, что некоторые инородческие дети бросают учение через год–два, желательно, чтобы в конце первого же учебного года ученики были ознакомлены с церковно-славянскими буквами и знаками и несколько освоены со славянским чтением. В дальнейшем обучении ученики должны быть приучены читать отчётливо, с соблюдением оттенков произношения, употребительнейшие молитвы, тропари и ирмосы праздников: при этом само собой усваиваются молитвы и песнопения, которые на уроках Закона Божия переводятся и разъясняются. Славянское чтение можно приспособить к прохождению Священной Истории (напр., по кн. Ильминского и по Евангелию). Желателен перевод читаемых церковно-славянских текстов на инородческий язык.

Русский язык. Изучение русского языка начинается разговорными уроками по наглядно-переводному методу (руководство Шельцеля). По достижении некоторого навыка в русской речи разговорные уроки постепенно соединяются с уроками чтения и письма. Так как цель начального инородческого училища состоит в том, чтобы научить детей пользоваться русским языком прежде всего для ежедневных сношений с окружающим русским населением, то материал для упражнений в русском языке (разговор, чтение и письмо) сначала следует брать в круге слов и выражений живой обыденной крестьянской речи, – притом в оборотах простого предложения и умения читать по-русски книжку приспособленного для детей содержания. В старших отделениях дети должны приобрести навык в разговоре несколько более сложного состава, в оборотах простого и сложного предложения, и в чтении книги обычного для сельских жителей содержания. Изучение русской орфографии в инородческой школе имеет второстепенное значение. Главное внимание в отношении письменных работ должно быть обращено на умение понятно выразить свою мысль. При производстве экзаменов в инородческой школе должно быть введено испытание в знании разговорного языка, а диктовка заменена сочинением: описанием картины несложного содержания элементарным сочинением и т. п. Грамматические сведения по русскому языку должны следовать за практическими упражнениями в этом языке, освещая и обобщая навыки русской речи, приобретаемые на разговорных уроках, объяснительном чтении и т. п. Основным руководящим правилом при занятии русским языком должно быть стремление учителя заставить детей полюбить русский язык и Россию.

Арифметика. Арифметика в научном значении этого слова в начальном одноклассном училище не проходится. Дети учатся лишь умственному и письменному счёту, – причём первому отдаётся предпочтение пред вторым. Курс начальной школы ограничивается изучением 4-х действий арифметики над целыми простыми и именованными числами любой величины и над простейшими дробями.

Рисование. Так как местные инородцы имеют способность и любовь к рисованию, то учитель начальной инородческой школы не должен игнорировать этого предмета. Начав с обучения рисованию по прописи Гербача, он может закончить обучение рисованию черчением геометрических фигур (теневое черчение), снятием плана местности и др. работами, смотря по прилежанию и способности учеников.

Ученики, живущие в пансионах, учебный день проводят следующим образом. Встают в 7 час. утра, в 7 с половиной часов утренняя молитва; в 8 час. чай; с 8¾ до 2 с половиной часов уроки; в 2 с половиной часа дня – обед; в 4 ч. чай; с 4 с половиной часов до 8 часов вечерние занятия; в 8 ч. вечера ужин; в 8 с половиной часов молитва вечерняя; в 9 ч. ложатся спать. В праздничные дни обед бывает в час дня. В Троицкой, Вятской и Амгунской школах – утром в праздники ученики приходят к литургии в церковь, а в остальных школах – обыкновенно после утренних молитв читаются часы и поются изобразительные. В свободное от занятий время ученики играют в детские игры; особенно они любят игры при участии учителя.

Начальником миссии с 1 мая 1907 года состоит священник Павел Кудрявцев, студент духовной семинарии. Деятельность его в отчётном году состояла в руководстве миссионеров и учителей миссионерских школ, для чего, кроме сношения с миссионерами и учителями по почте, были совершены поездки: с 20 января по 20-е февраля до города Николаевска; 1–15 мая до с. Троицкого; 1–16 июня до г. Николаевска; 21–26 августа до с. Троицкого; 20 сентября – 2 октября до Найхина и с. Троицкого. С 19 июля по 4-е августа была совершена ещё поездка по р. Тунгуске и по р. Куру – специально для исполнения треб у проживающих там гольдов, так как священник Л. Тихвинский, за всё время службы в Вятском приходе, не был по р. Тунгуске и Куру ни одного раза. В эту поездку было окрещено: 6 м. п. и 8 ж. п.

Начальник миссии требует от оо. миссионеров следующей деятельности: чтобы миссионеры приучали инородцев выполнению всех православных обрядов и религиозных обычаев, особенно к поминовению умерших и к возжжению пред иконами свечей; чтобы во время посещения стойбищ они отправляли богослужения с возможной торжественностью и поучили инородцев каждой юрты вере православной и знакомили их со священной историей; чтобы в каждом стойбище был водружён крест или построен небольшой молитвенный дом; чтобы кладбища были огорожены; чтобы они занялись изучением инородческих языков, изучением быта и мировоззрения инородцев; чтобы заботились об улучшении школьного дела. Для того, чтобы руководственные указания не забывались, начальник миссии разослал всем миссионерам, учителям и катехизаторам особый циркуляр и методические указания. В настоящее время надлежит нужда в составлении методики катехизации, для каковой цели материал начальником миссии уже группируется; только недостаточное знание быта и нравов инородцев служит тормозом для вывода окончательных положений. Необходимо было бы начальнику миссии пожить некоторое время в стойбище среди инородцев, но для этого нет пока свободного времени.

Всё вышеизложенное о состоянии миссии и о деятельности миссионеров является основанием желать некоторого улучшения в постановке миссионерского дела и введения в жизнь миссии некоторых нововведений.

Так в настоящее время не заметно в деле миссии единства работы всех слоёв общества. Духовенство по мере умения, сил и возможности, трудится над просвещением инородцев, а в то же время другие слои общества разрушают сие дело, сами не сознавая всего вреда, ими приносимого инородцу и отечеству. В целях строения дела церковного в каждом миссионерском приходе следует организовать при приходских попечительствах приходскую миссию, в состав коей должны входить лучшие люди прихода. Желательно, чтобы каждый простолюдин непременно был миссионером, апостолом православия в своём приходе – если не словом, то примером своей благочестивой доброй жизни. Деятельность приходской миссии должна иметь целью: наставление и научение прихожан, не окрепших в православии и ведущих порочную жизнь, а с другой стороны – устройство обществ трезвости, религиозно-нравственных чтений, школ, церквей, часовен, приютов и богаделен. При существовании в каждом приходе подобной миссии, религиозно-нравственное состояние прихода поднимается высоко, и не опасны будут ни раскольники, ни сектанты для русских, ни китайцы-буддисты, ни шаманы для инородцев. Для объединения духовно-просветительной и благотворительной деятельности приходских миссий, в г. Хабаровске желательно учредить Миссионерское Братство. Эта приходская миссия в состоянии будет, между прочим, своевременно принять меры предупреждения против распространения среди Приамурских инородцев пропаганды буддийского ламаизма, который в настоящее время воинствует в других местностях Сибири и легко может быть воспринят нашими инородцами, если явятся проповедники-ламаиты.

Для поднятия религиозных знаний среди прихожан, желательно, чтобы каждый миссионер учил русских, желающих вступить в брак, катехизическим истинам православной веры и молитвам, и инородцев тому же, обязательно заходя в каждую юрту.

Так как у каждого народа женщина имеет сильное влияние на семейных, в деле их религиозно-нравственного воспитания, то и на женщин приамурских инородцев должно быть обращено оо. миссионерами особенное внимание. Чтобы с большим успехом можно было воздействовать на инородческую женщину, надлежит поднять её достоинство и её авторитет, освободив её, путём убеждений, от унизительного обычая – быть купленной или проданной.

Так как инородцы очень религиозны, по-своему, и почтительны к своим шаманам, то очевидно у них есть инстинктивное стремление к благочестью, понимаемому ими материалистически. Необходимо поддержать и развить это стремление на христианской почве. Их представление о загробной жизни и их похоронный ритуал дадут возможность развить среди них христианское поминовение умерших и уяснить им догмат о вечности мучений грешников и о вечности блаженства праведных. Многочисленность их богов и религиозно-бытовых обрядов может быть легко перенесено на развитие в них любви к слушанию Богослужения, для чего необходимо устраивать в стойбищах торжественные Богослужения, водосвятные молебны, религиозные процессии и крестные ходы, приурочив их к инородческим праздникам, и ко времени возвращения с охоты. Особенно торжественны должны быть Богослужения, когда инородцы исповедуются и причащаются.

Почтительнейше ходатайствую пред Благовещенским Комитетом Православного Миссионерского Общества ввести в жизнь и деятельность миссии перечисленные мероприятия и сделать соответствующие о том распоряжения по миссии.

Начальник Благовещенской

духовной миссии священник

Павел Кудрявцев.

За февраль 1910 г.

(Продолжение следует)