№ 6. Март. Книжка 2

17 июля. Выезд из города в 8 часов утра. В миссионерском стане Черге ночлег на 19, после отслуженной всенощной и литургии на следующий день с произнесением поучения по руководству Преподобного Серафима Саровского, память коего праздновалась. Здесь дачники развращают местных жителей, подавая пример несоблюдения постов, нехождения в церковь даже и в великие праздники, и других вольностей, несогласных ни с буквою, ни с духом закона Евангельского. Зараза эта проникла и в соседний стан Мютинский, дач у себя не имеющий. Так, крестьянин И. Абакумов, прежде самый набожный и примерный прихожанин Мютинской церкви, минувшим Великим постом, будучи совершенно здоров телом, ел в своём доме жареного гуся, без всякого стеснения, ссылаясь на то, что чиновники и «господа» едят тоже мясо круглый год. Однако увещания миссионера подействовали на него: сознался, раскаялся в своём грехе и дал слово никогда впредь этим не грешить. А сколько и таких посетителей наших дачных мест, которые стараются вооружать прихожан против духовенства и с корнем подорвать религиозное настроение народа систематической пропагандой среди него современных материалистических идей!

В Мыютинском стане ночлег на 20 июля. Всенощная и литургия, с поучением на тему о современных поклонниках Ваала и молебном празднуемому св. пророку Илии. Затем – панихида на могиле покойного о. протоиерея Василия Постникова, 35 лет здесь с честью прослужившего и оставившего по себе дорогую память не только в своих прихожанах, но и самих язычниках отделения, из коих многие сотни его усердием введены в ограду церкви Христовой. Соседние прихожане Шебалинцы (15 вёр.), ходатайствуют о переводе к ним Мыютинского миссионера или назначении особого священника. Последнее ещё можно исполнить, если прихожане назначат от себя содержание причту. Но перевод миссионера из Мыюты в Шебалину не в интересах миссии.

От о. миссионера получены нами интересные сведения о местных бурханистах, у коих, как оказывается, не всё обстоит благополучно. Так, проживающий по речке Куяктанар важный проповедник (янь-ярлыкчы) бурханизма, богач Тайтак в текущем году сначала схоронил двух сыновей своих женатых, умерших от тифа, потом и сам умер от той же болезни. Восемь ярлыкчей приехали на его могилу молиться, но не о упокоении души его, а о прекращении губительной болезни, чтобы не дать ей возможности перебраться в соседние калмыцкие кочевья. Для этого умными головами ярлыкчей был выработан следующий план: вырыть труп Тайтака, привязать оный к лесине и стрелять в него, чтобы выгнать из него злого духа – губителя людей, потом сжечь труп и развеять по ветру. Затем: с вершины речки, где жил умерший, до устья её стрелять в воду с целью изгнания беса из воды. Но осуществиться этому проекту помешали, с одной стороны, местные новокрещёные, стращавшие бурханистов доносом на них по начальству в случае разрытия ими могилы, с другой – крестьяне шебалинцы, шутя угрожавшие ярлыкчам стрелять в них самих при их выстрелах в реку. Так и остались непошевёленными кости Тайтака. Да и можно ли было шевелить такую знаменитость: ведь у него при жизни было шесть кос на голове с белыми лентами, а в юрте стояли купленный депутатом Аргымаем в Петербурге бронзовый бурхан и где-то добытый им самим волшебный фонарик, посредством которого он показывал калмыкам разные видения, производившие на тёмный народ впечатление чего-то сверхъестественного, чудесного!

По смерти Тайтака бурханство поколебалось. Причины сему следующие:

а) Тайтак при всяких, будто бы, болезнях людей исцелявший их, себя и сыновей своих не мог исцелить;

б) давно проповедуемый им Ойрот-Хаан, как имеющий вот-вот прийти, доселе не является;

в) по той же речке Куяктанар, где проживал Тайтак с сыновьями, умерло и ещё человек 20 бурханистов, тогда как кочевавшие тут же шаманцы остались целы, также и новокрещёные. Те и другие колют теперь глаза бурханистам, говоря: «ладную же вы нашли веру, что смерть вам приносит», или: «это Божие наказание на вас за перемену веры». Особенно эти укоры бурханистам со стороны шаманцев усилились после следующего случая: недалеко от Тайтака проживал ещё более богатый бурханист Кыйтык, бывший в 1904 году во главе калмыцкого движения, заколовший в то время своих сто лошадей в жертву бурхану и кормивший этим мясом собравшийся народ, мечтая быть князем Алтая, а потом заплативший своим защитникам из собственных денег 15 000 рублей, когда угрожала ему ответственность перед законом за произведённую в народе смуту.

Было из чего тратить Кыйтыку такую сумму: у него 80 табунов лошадей, из коих ежегодно раздаёт под съезд русским и калмыкам до 600 голов, получая за каждого коня по 6 руб. Продаёт ежегодно до 500 быков. Коров раздаёт тоже до 600, пользуясь только приплодом, молоко же и масло остаются у тех, кто за ними ходит. И вот у этого счастливца, у этого, можно сказать, баловня природы, ныне старший сын Барантак, любимец его, умирает не хворав. Дело было так. Барантак едет лесом на своём коне.

Дотоле смирный, не пугливый конь мгновенно, чего-то страшно испугавшись, бросается в сторону, причём всадник наскакивает грудью на торчавший у одного дерева острый и крепкий сук, который и пронзает его насквозь. Смерть моментальная, но трагическая! А тут ещё померли у Кайтыка две снохи, и опять-таки скоропостижно...

Недаром после этого случая завзятый бурханист старик Якоп крестился.

Живущий в Яшиакте знаменитый кам Мампыл, ездивший ныне весной, по приглашению г. Потанина и К⁰, в город Томск с переводчиком Никифоровым и там хорошо принятый в обществе, награждённый и деньгами, и подарками⁷², тоже немало повредил бурханистам. Теперь шаманисты так говорят нововерам: «если бы ваша вера (бурханизм) была хорошая, на неё обратили бы внимание и одобрили её и в Томске и других местах. А выходит наоборот: никто на вашу веру не обращает ни малейшего внимания, а вот нашей верой (шаманством) и сейчас интересуются в Томске, что доказывает вызов туда Мампыла для наглядного знакомства горожан с процессом камлания и лестный приём его там».

Наконец не стало прежнего успеха в пропаганде ярлыкчыларами нового вероучения и от собственного их крайне возмутительного поведения. Все они оказались самыми наглыми эксплуататорами народной темноты, конокрадами... Дело велось так: один из ярлыкчей крадёт у кого-либо со своими сообщниками лошадь, колет её и мясо ночью привозит в свой аил. А чтобы не узнали соседи и другие, делает так называемое «запрещение» на несколько дней входить посторонним в его юрту, под предлогом, что он совершает там особое моление наедине. Потом другой ярлыкчи совершает подобную кражу с таким же запрещением посторонним входа в его юрту, в которой пирует с товарищами на славу. А иному из ярлыкчей и без конокрадства жилось хорошо. Так, известный проходимец, калмык Трый откровенно говорит русским: «пока я был шаманистом, бедствовал, а теперь живу сытно, обморачивая дураков, говоря им о разных мне видениях бурханов и проч. небылицы. Но так как ничто не покровенно есть, еже не откроется, то ясен для многих стал и обман ярлыкчей, что и заставило благоразумных задуматься над вопросом о вере».

20 июля. Через Усть-Кеньгу где встречены мы были Аргымаем и другими представителями местного калмыцкого населения, прибыли в деревню Туякту. Здесь имеется хороший молитвенный дом, построенный в форме церкви на местные средства, в котором и обещались мы по просьбе сельчан отслужить литургию в день празднования памяти Св. Великомученика Пантелеимона (27 июля).

21 июля. Прибытие в Онгудай. Всенощное бдение и наутро литургия по случаю царского дня. Слово – на тему: «женщина может быть „светом мира“ для неверующих в Истинного Бога и, в особенности, в своей семье для детей». После литургии и царского молебна – освящение и поднятие на новый, благолепный храм выписанных из Гатчинского завода Лаврова четырёх (в 8, 6, 4 и 2 п.) колоколов. Всех колоколов выписано пять, но главный 49-пудовый ещё не доставлен из Бийска. Под руководством известного своею специальностью о. Аристарха Израилева, завод Лаврова установил у себя настройку колоколов по камертонам и составляет все заказываемые ему или приобретаемые от него церковные звоны из гармонично подобранных колоколов, дающих при трезвоне приятный для слуха правильный аккорд в мажорном или минорном тоне, смотря по желанию заказчика. Особенность колоколов Гатчинского завода ещё та, что языки к ним изготовляются стальные с медным бойком на резиновой прокладке, на которые завод имеет привилегию. Удар таким языком, сохраняя силу звука, колокола, устраняет неприятный лязг при звоне, который часто замечается при ударах обыкновенным стальным или железным языком и, вследствие упругости и сравнительной мягкости бойка, придаёт звуку колокола приятность и густоту. Кроме этого, такие языки безопаснее для целости колокола. Помимо сказанных преимуществ, устройство нового языка позволяет, не трогая его с места, поворачивать боек свежей стороной, если бы со временем он обился от ударов в колокол, а потому время служения такого языка будет несравненно дольше всякого другого. Ввиду этого рекомендуем всем причтам и церковным старостам, как миссионерских, так и приходских церквей, приобретать для своих церквей колокола именно с завода А.С. Лаврова в Гатчине, СПб. губ. Правда, колокола эти дороже чем на других заводах (21 руб. 50 коп. за пуд, не считая языков, оплачиваемых по 20 руб. с пуда), но зато выходит по пословице: дорого, да мило. Провоз же колоколов по железным дорогам льготный по 1/100 коп. с пуда – версты.

В 6 часов вечера Онгудай осчастливлен был приездом г-на Губернатора и Начальника Алтайского Горного округа. Инородцы устроили высоким путешественникам торжественную встречу за селом с поднесением хлеба-соли. Путешествие Их Превосходительств, по слухам, стоит в тесной связи с предстоящим в будущем году землеустройством кочевых инородцев Горного Алтая и одновременной с этим землеустройством колонизации свободного земельного фонда. В 8 часов вечера Их Превосходительства посетили меня в доме миссионера. Утром, 23, после отданного мной визита, ими осмотрены: сад и огород миссионера, старая и новая церковь и училище. После этого г-н Начальник губернии изволил беседовать с народом, выслушивая разные просьбы, жалобы и проч. Новокрещёные жаловались, что обделены землёй, захваченной русскими. Г-н Губернатор успокоил их обещанием похлопотать об отводе им земли в будущем году. При этом поднят был вопрос о том, почему они отказались от нарезки земли в то время, когда происходило межевание её в пользу крестьян? Оказалось, что виной всему – Аргымай-Кульджин, у которого на Алтае 26 заимок с 300 голов скота на каждой. Ему, конечно, крайне невыгодно было получить земельный надел в какие-нибудь 15 десятин, поэтому он и настроил народ, всегда ему, как богачу, послушный, от нарезки земли отказаться. Когда всё это выяснилось, г-н Начальник губернии стоявшему тут же Аргымаю заметил, что поступать так, преследуя личные интересы, в ущерб интересам народным, крайне нечестно. Но дело уже непоправимо, надо полагать. Правда, новокрещёные получат земельный надел, но уже далеко не тот, что достался навеки крестьянам. В 1-м часу дня именитые путешественники, напутствуемые благословением Епископа и сопровождаемые 50-ю всадниками из местных жителей, проследовали в дальнейший путь, по направлению к Кош-Агачу. Перед отъездом снята была фотография всего кортежа со стоящим в свите Епископа иеродиаконом Феогностом.

24. Деланы нами визиты онгудайским чиновникам, начиная с г. Управляющего местной таможней. Теперь Онгудайская таможня переводится в Кош-Агач, где ей самое подходящее место в интересах казны.

25. Выслушивание жалоб новокрещёных. Вот приходит с слезами вдова Чапыева, прося защиты от родственника Уппаша, живущего на Кеньгинском озере, который по смерти её мужа пригласил её к себе на жительство, обещаясь содействовать поддержке прежнего её хозяйства, на самом же деле – с хулиганской целью – хотя и крещёный, – обобрать у вдовы всё её достояние, состоявшее из двух десятков разного скота, что и сделал. Местный г. пристав, по нашему ходатайству, дал слово расследовать это дело и удовлетворить обиженную.

26 воскресенье. Служба в Онгудае. За литургией поучение по содержанию читанного Евангелия. После литургии – визит к нам известного путешественника по Сибири Григория Николаевича Потанина, который вот уже третий год собирает алтайские народные сказки, интересуясь бытом и миросозерцанием калмыков не только современных, но и прежних времён.

При доме миссионера путешественника заинтересовали два предмета: недавно вырытая из земли так называемая «каменная баба» с портретом какой-то древней знаменитости и дикий приручённый миссионером козлёнок; с обоих их сняты им фотографии.

Вечером поездка в деревню Туякту, ночлег там и праздничная служба. За литургией поучение по руководству жития св. В. Пантелеймона. И здесь не обошлось без выслушания жалоб. Молодая, 1,5 года тому назад вышедшая замуж, крестьянка Клементьева жалуется на свекровь свою, от которой ей житья не стало. В свою очередь муж жалуется на жену, как непослушную ему, невоздержанную на язык и проч. Словом, оказывается, что между новобрачными любви и согласия нет. Увещевал к примирению и словом Божиим и доводами здравого разума, по цели не достиг. Супруги решили до поры до времени жить порознь, а дальше-де видно будет, что и как делать.

27. Возвращение в Онгудай. Поездка на пашни для осмотра причтового земельного надела.

28 и 29. Посещение нами некоторых прихожан, принимавших особое участие в построении новой церкви.

30. Служба по случаю царского дня. На литургии слово на тему о воспитании детей в духе св. веры и христианского благочестия. Вечером прибытие в Онгудай на возвратном пути из Кош-Агача г-на начальника губернии, встреченного мной на его квартире, а потом изволившего посетить меня снова в квартире о. миссионера, как и в первый приезд в Онгудай. Путешествием своим в Кош-Агач Его Превосходительство остался, видимо, доволен, хотя совершилось такое не без труда, о чём отчасти свидетельствовал поломанный экипаж.

31 июля. Торжественные проводы г-на Начальника губернии из Онгудая по направлению к Черному Аную, причём снова снята фотография с его кортежа. День этот ознаменовался ещё одним событием, для миссии весьма важным. Перед самым отъездом г. Начальника губернии получено им почтой извещение г-на Товарища Обер-Прокурора Св. Синода о том, что 6 июля состоялось предположение Св. Синода о назначении жалованья от казны ещё 9-ти станам миссии по ходатайству г-на Томского Губернатора. Итак, благодаря высокому вниманию Его Превосходительства к нуждам Алтайской миссии, она в самый критический момент своего существования, когда все её материальные средства пришли к полному истощению, получает существенную помощь от Высшей Церковной власти, что и даёт ей возможность с новою энергию продолжать своё благовестническое служение во славу Божию и на благо дорогого отечества. Для нас особенно дорога инициатива в этом деле светской власти, вполне убедившейся в том, что Алтайская миссия совершает служение не только церковное, но и государственное, что она вносит в Алтай русскую культуру через православие, школы и проч., объединяет инородцев с русскими и потому вполне заслуживает содействия Государства в её служении оказанием ей материальной помощи. Добрейший Николай Львович хлопотал по этому делу и пред Св. Синодом и пред Обер-Прокурором, и пред Министрами. Миссия никогда не забудет этой услуги Его Превосходительства. Впрочем, не в одной только миссии нынешний Начальник губернии оставит по себе добрую память. И в народе, везде, где только приходилось проезжать сему благонамеренному сановнику, своею мягкостью в обращении, своею готовностью всякого выслушать и каждого удовлетворить Его Превосходительство производил впечатление самого гуманнейшего Начальника.

В тот же день выезд мой в Иню и прибытие туда в 10 часов вечера. На Ине инородцы крещёные и некрещёные жаловались г-ну Губернатору на русских, самовольно захвативших их земли, досадуя особенно на крестьянина Медведева, у которого хлеб уродился самый лучший. Г-н Губернатор дал право инородцам хлеб этот сжать и взять себе, а Медведеву приказал возвратиться на прежнее местожительство. Но сей решил не отступаться от своего хлеба, угрожая выстрелом из ружья всякому, кто решился бы мешать ему в уборке хлеба. Увещания мои подчиниться распоряжениям Начальника губернии не имели успеха. Борьба за существование и здесь видно нашла себе место.

(Окончание следует)

На следующий день, 20 сентября, в 12,5 ч., пароход подошёл к Берёзовке. На пристани, в монастырской часовне, о. игумен Анастасий с хором учеников миссионерской школы встретил преосвященного. Ни сильный ветер, ни холод – не удержали от встречи и попечительницу школы Марию Николаевну Мацневу, эту сердобольную мать школьников-детей.

Радушное гостеприимство оказали гг. Мацневы. Снова в знакомой обстановке, как будто среди родственных лиц: так душевно, так искренни, так симпатичны эти русские господа в своей горячей преданности церкви и в своей самоотверженной деятельности по насаждению христианства среди черемис-язычников. Так и веет от них той ушедшей уже в область преданий стариной, которая так мила, так дорога, так очаровательна в непосредственности и простоте своих чувств.

Как в первый раз приезд Владыки в Берёзовку совпал со временем торжественных проводов чудотворной иконы Св. Николая в Сарапуль, так и в этот приезд, – веруем: по особым действиям промыслительной десницы Божией – архипастырь удостаивается высокого счастья – встречи чтимой иконы. Как рады были – и он, и все, что завтра св. икона должна быть перенесена в Берёзовский храм.

Это событие дало иное направление в распорядке времени.

Решено было: утром следующего дня посетить Камско-Берёзовский монастырь и осмотреть школу; в 4 ч. дня встретить св. икону и отслужить всенощное бдение в Берёзовском храме; утром 22 совершить литургию в том же храме; вечером – всенощное бдение в монастыре; 23 там же литургию.

В 10 час. утра 21 сентября Владыка поехал в монастырь. Попечительница школы была там с раннего утра. Братия монастыря, с о. игуменом во главе, встретили Владыку за монастырскими воротами. Владыка облачился в мантию и со славой проследовал в освящённый им 5 июля храм; певчие – ученики школы, с пением священных тропарей, шли впереди.

Немного прошло времени после первого посещения монастыря, но следы улучшения в его жизни сразу бросаются в глаза. Одно из монастырских больших зданий обшито тёсом, школьное здание тоже и выкрашено; около церкви заготовлено несколько тысяч кирпичу для продолжения строительных работ. В самом храме, заметно, стало суше.

Местные деятели по миссии в крае – о. игумен и супруги Мацневы с новой энергией взялись за любимое дело, почувствовав нравственную поддержку в действиях архипастыря.

Помолившись в храме, благословив братию и народ, Владыка прошёл в школу.

Занятия начаты 15 сентября. Школа переполнена. Есть дети из губерний: Вятской, Казанской и Нижегородской. Приходится отказывать в приёме. В школе чистота и порядок. Везде выкрашено. Пред иконами, убранными цветами, горят лампады. На стенах географические карты. Во всех классах и во всех отделениях их Владыка испытывал познания учеников по предметам: Закона Божия, Церковного Устава, русского языка (чтение по книге и наизусть, пересказы прочитанного), истории, географии и арифметики, заставлял и учителей заниматься с детьми в своём присутствии. Успехи хорошие. Дети-черемисы довольно бойко читают и говорят по-русски. Общее их развитие достаточное. Прекрасный подбор учителей во главе с о. заведующим. Очень удачно по арифметике урок умственного счета с детьми провёл вновь назначенный старший учитель, только что окончивший Казанскую учительскую семинарию. Интересны детишки. Сидят они за партами; кто – в домотканых рубашонках, кто в пальтишках; одни – в сапогах, другие – в лаптишках... Но из-под убогого их наряда на вас глядят умные, пытливые глазёнки. Нельзя не любить их. И о. игумен усердно нянчится с ними. Многие сидели с мокрыми волосами: это отец игумен сам только что перемыл их в бане, а их почти полтораста человек. Нужно быть, действительно, особенным человеком.

Подробно осмотрел Владыка монастырские мастерские; переплётную, живописную; кельи и общежитие школьников. Зашёл в спальные комнаты. Там нововведение: приобретены железные кровати с спальными принадлежностями для мальчиков. Во всё вникал Владыка, делал соответствующие указания, затем изволил сняться вместе с учениками, учащими, заведующим, попечительницею школы, братией монастыря, присутствовавшими соревнователями миссии и, при пении «исполла эти дэспота», отбыл из монастыря.

В 3 часа дня с колокольни Берёзовского храма раздался звон, извещающий о приближении чудотворной иконы св. Николая к пределам Берёзовки. Тотчас же духовенство собралось в храм и крестным ходом вышло за село, встретить небесного Покровителя края. Прибыл и сам Владыка. Облачился в святительские одежды. Началось служение всенощного бдения на открытом воздухе под сводами голубого неба. Вот узрели и чтимую святыню. Священники приняли её на свои руки, а от них принял святитель, благоговейно облобызал и, осенив ею народ на все стороны, благословил крестный ход в обратный путь, в Берёзовский храм. Открылось чудное шествие «перенесения честной и многоцелебной иконы Святителя и Чудотворца Николая!» Яркие, холодные лучи осеннего заходящего солнца падали на хоругви, на кресты, на святые иконы, на святительские ризы.

Прерванное встречей иконы всенощное бдение продолжалось своим чином во время пути и закончено было в храме.

Надолго останется в памяти жителей Берёзовской веси эта небывалая доселе архиерейская встреча чудотворной иконы Святителя Христова Николая.

22 сентября Владыка в сослужении 10 священников совершил литургию в Берёзовском храме при многолюдном стечении богомольцев. О. игумен заболел и не служил.

Во время причастного с тёплым словом обратился к благоговейным почитателям Святителя ключарь собора священник С. Покровский.

«Те чувства восторга, – начал он, – которые возбуждают в христианах жизнь и дела величайшего Святителя, кроткого и грозного, тихого и дерзновенного, Чудотворца Николая, прекрасно, бр., выражены в слове, произнесённом в соборном храме города Мир Святителем Андреем Критским: „Величаю тебя, Митрополия Ликийская; ты стяжала пастыря чадолюбивого; ты прияла на главу свою дорогой и нетленный венец“.

Нет среди светлого сонма святителей ни одного, который пользовался бы во всём христианском мире таким почитанием, как Святитель Николай.

Чем же Святитель заслужил это почитание, эту всеобщую любовь? – Тем, что всю жизнь отдал народу: отдал ему здоровье, силы, покой, все земные радости, какими мог пользоваться.

Житие Святителя рассказывает, что, когда он намерен был посвятить свою жизнь монастырскому, уединённому, вдали от мира, подвигу, то Господь, явившись ночью, указал ему другой путь жизни. „Николай! – говорил Господь, – эта обитель – не та нива, на которой ты можешь произвести ожидаемый Мной от тебя плод. Уйди отсюда и пойди в мир, к людям, чтобы прославить в тебе имя Моё“.

И послушный велению свыше, Святитель Николай тотчас же оставляет пустыню и идёт в мир, которому служит при жизни своей сначала в звании священника, потом в сане святителя, служит и по смерти своей – служит людям, служит великому делу спасения людей, как истинный пастырь Христов, как чадолюбивый отец.

Жизнь Святителя Николая известна каждому из нас. Его отношения к пастве были истинно отеческими отношениями. Так это чувствовалось тогда, так чувствуется и ныне. Сердце Святителя Николая открыто для всех. Он старается согреть и утешить всякого страдальца.

Духовная слава Святителя прошла во все народы – и сердца верующих бьются такой же любовью к нему, как и сердца тех современников, которых он умел утешать и жалеть.

И вот к нему тянутся за жалостью, за помощью, поколение за поколением, народы, племена и страны, – и в небе, и во вселенной ярким, негаснущим светом горит эта дивная, незаходимая звезда.

К духовному сокровищу здешнего Берёзовского храма, дивному и чудотворному образу Святителя Николая также в изобилии стекается народ.

И мы видели эти толпы народные, провожавшие и встречавшие угодника Божия, во главе со Святителем Уфимской церкви (7 июня и 21 сент.); видели знаки их горячей преданности и любви к Святителю Христову, – их молитвенные воздыхания и вопли, их усердные коленопреклонения.

Вот и ныне многое множество вас собрал сюда Св. Николай. И вы, в смирении и кротости, стоите пред св. образом, как пред Его живым ликом.

И что мы принесём ему в дар? чем выразим свою любовь к нему? Знаков милости его к нам – нет числа. А чем мы ответим?

Братие! Святитель Николай – наш Архипастырь, Отец; мы дети его. Лучший наш дар для Святителя – это готовность нашего сердца с таким же самоотвержением послужить делу спасения наших братьев, с каким служил Св. Николай. И мы откроем для всех своё сердце. Кругом нас и в нас самих – греховная тьма; здесь тьма языческая. Безбоязненно и самоотверженно Свет Христов, через вещания Евангелия и через добрые дела свои, будем нести в окружающую нас тьму, не жалея ни сил, ни средств. Сторицею – и здесь, на земле, наипаче, там, на небе, – вознаградит нас Сам Господь, по ходатайству Святителя Николая. Вот это будет лучшее почитание памяти Святителя, это будет тот путь, которым он сам шёл к Господу Богу. Пойдём же за ним, дабы с ним и быть»!

После окончания богослужения Владыка посетил земские школы: мужскую – с 56 учащимися и женскую – с 62 девочками. Занятия начались с 9 сентября. В помещении женской школы, в нижнем этаже деревянного дома, темно, тесно и низко.

Так как времени до всенощной оставалось порядочно, то Владыка, по приглашению церковного старосты, надумал проехать в соседнее село Масляный Мыс, на границе Уфимской и Пермской губ., в 8 вёрстах от Берёзовки. Крестьяне большего села – до 90 дворов – все поголовно собрались к своему храму, так как Архиереи никогда здесь не бывали.

Церковь, во имя Великомуч. Георгия, деревянная, чистенькая, оклеена светленькими обоями, построена благодаря усердию и щедротам главным образом церковного старосты И.Я. Мичкова. Он же построил и дом для священника. Своим посещением храма Владыка очень обрадовал православных. Благословив их, он побывал в новеньком просторном доме священника о. Наума Михайлова и посетил благотворителя храма – церковного старосту.

Вследствие этой поездки Владыка запоздал возвращением в Берёзовку и в служении всенощной в монастыре участия не принимал. На следующий же день, 23 сентября, он торжественно совершил там литургию в сослужении братии монастыря и тех же лиц из сельского духовенства, которые были сослужащими накануне.

За причастным глубоко назидательное слово о жизни и подвигах Святителя Христова Николая, с благословения Владыки, с церковного амвона, облёкшись в стихарь, с редким воодушевлением произнёс С.В. Мацнев.

На следующий день предположено было выехать из Берёзовки. Но явились из с. Большой Лог мужички с просьбой к Владыке освятить у них храм.

Так как это селение стояло в очень незначительном уклонении от намеченного маршрута, то Владыка дал согласие. Тотчас стали готовиться в путь.

(Продолжение следует)

До последнего времени пастырские меры, которые предпринимали мы в отношении «хромающих на оба колена» киргизов, перетолковывались местными крестьянами в том смысле, что-де «миссионер стоит за них», почему препятствовали и расстраивали эти меры. Так открытие здесь отдельной инородческой школы крестьяне встретили враждебно и укоряли меня, что я ради поддержки инородцев выдумал ненужную им школу; ворчали, что я пустил школу в церковный дом (пожертвованный инородцем же), и препятствовали отапливать наравне с другими школами общими с инородцами дровами.

В минувшем 1908 году говело из киргизов очень мало. В этом году я ходил по домам инородцев, объяснял им значение поста и необходимость говения; результатом этих посещений было то, что пришло говеть втрое более прежнего, – свыше 60 человек. Но при возвращении инородцев после говения из храма домой, дорогой один православный торговец останавливает их и говорит: «зачем это вас священник силой загоняет в церковь и поит причастием», чем произвёл немалое смущение среди инородцев. Подобным образом поступали и в других случаях. Поэтому трудно предпринимать что-либо существенное для пользы инородцев без опасения, чтобы доброе не превратили, или не растолковали как злое. Между тем, некоторые из новокрещёных киргизов высказывают явное расположение к мусульманству; соблюдают, например, посты мусульманские и празднуют праздники, устраивают поминки, молятся на них по-мусульмански. На наши увещания отвечают: «прежние миссионеры нас не беспокоили, не трогай и ты; теперь свобода, учить нас поздно, мы так привыкли» и т. д. Мусульманизаторами их являются часто навещающие их мусульмане, киргизы и татары. Они внушают, что христиане – многобожники, поклоняются-де идолам, причём таинство причащения и крестное знамение подымают на смех и т. д. Вследствие этого, крестное знамение и домашнюю молитву некоторые совсем забросили, иконы содержат непристойно, или совсем их не имеют, приходят на исповедь, но от причащения уклоняются, или же приходят в грязных разодранных одеяниях, тогда как мусульманский праздник проводят разряженные.

Задумываясь над судьбой православия среди киргизов и состоянием религиозности в других инородцах, я пришёл к убеждению, что удержать инородцев твёрдыми в православии и сделать их добрыми христианами возможно только путём братского объединения их с русскими, с удалением взаимной розни – вообще путём возрождения приходской жизни.

Пока местные коренные православные люди не изменятся, исполнившись братской любви и сожаления к своим заблуждающимся и погибающим меньшим братиям и не переменят своих враждебных, или равнодушно холодных отношений на более тёплые и братски-участливые – до тех пор миссиям невозможно надеяться на успех среди неверующих, ибо недобрая жизнь и ненормальные отношения коренных православных только будут блазнить и отталкивать язычников от «русской» веры. Поэтому необходимо на коренное и рядом с инородцами живущее население обратить особенное внимание – или даже с этого-то бы и начинать следует миссии среди язычников; научить, поднять нравственно сначала коренных православных, потом уже через них, при их поддержке, начинать обращать и неверующих.

Поэтому там, где миссионер надрывается один, а сотни православных кругом ему противодействуют, это явление не нормальное и ему, – будь он хоть семи пядей во лбу, – ничего не поделать.

Храмовой праздник (день Св. Троицы) проводят здесь, как и повсеместно на Руси, разгульно. В минувшем году, в день Св. Троицы, в драке был убит крестьянами инородец – киргиз Истомин. Страшно подумать, что было бы, если бы инородцы убили русского. После этого события приходилось с душевной тревогой каждый значительный праздник ожидать с вопросом: «что-то будет, что-то принесёт Рождество Христово, Масленица» и т. д.⁷⁴ Ныне в Великий пост с каждой группой говеющих я вёл беседы о заповедях Божиих, о почитании святости воскресных и праздничных дней, с приведением из Библии и объяснением обетований Божиих за исполнение заповедей и прещений и угроз за нарушение. Беседы, высказанные из скорбного сердца, заметно производили впечатление и на слушателей, на которых наложено нами, в виде епитимии, обязательство непременно выучить в течение года все заповеди Десятословия. Беседы о заповедях подействовали так, что все азбучки и молитвенники с заповедями в местных лавках были быстро раскуплены. В течение поста заповеди повторялись народом за каждым Богослужением. Испросив затем Архипастырское благословение, мы ввели повторение заповедей за каждым Богослужением в воскресные и праздничные дни: за всенощной на первом Часе и за Литургией – за причастным, причём по временам предлагаются и объяснения их. Хотя до этого на исповеди знание заповедей всегда проверялось, но замечалось, что незнающие так и остаются незнающими, – отговариваясь тем, что они не грамотные, не у кого учиться и т. д. И вот теперь в храме Божием, этом училище веры и благочестия, преподаются заповеди, так что незнающие теперь имеют возможность научиться, хотя бы и были безграмотны, если только не будут лениться посещать храм Божий.

В виду равнодушия к Слову Божию грамотных прихожан, отговаривающихся неимением книг Свящ. Писания, я имел возможность выписать 200 экз. книг Нового Завета и Библии от П.И. Макушина, любезно отпустившего книги по номинальной цене, даже без взыскания пересылочных, за что этому просвещённому и доброму человеку, бывшему некогда членом нашей миссии, приносим свою глубочайшую благодарность.

С предложением священных книг я летом, насколько позволяло здоровье, ходил по домам, но всё-таки не достиг того, чтобы у каждого грамотного было Слово Божие в руках. Надеюсь достигнуть этого, при помощи Божией, в наступающем году в Великий пост. Посещая дома прихожан с книгами, приходилось читать и разъяснять Слово Божие, стараясь вызвать охоту и любовь к оному, и это очень нравилось народу; заметно, что многие полюбили Слово Божие и читают священные книги по праздникам.

Затем заведён нами обычай вести духовные беседы и чтения по домам во время заупокойных поминальных обедах, и по вечерам в тех же домах, с пением стихотворений из «Лепты» и общим с присутствующими пением. Потерявшие членов семьи, скорбящие, бывают очень рады и много утешены такими беседами, приноравливаемыми к их душевному состоянию.

В будущем предполагаем участить такие частные беседы по домам, но с соблюдением постепенности, чему научил нас опыт свой и примеры других.

Над одним покойником, сильно оплакиваемым родственниками, было предложено присутствующим петь молитвы. Запели все непринуждённо – горе, в сердцах скрываемое, выливалось свободно через пение. Из среды поющих выделялся своим, хотя старческим и не очень стройным, но громким голосом один старец-слепец. Ему предложено петь при проводах покойников в церковь и на кладбище, так что «дедушка Артемий», своим громким пением, заглушая обычные визгливые причитания над усопшими, невольно увлекает и других в пение. Теперь дед Артемий желанный, званный и необходимый участник каждых похорон, обедов и домашних бесед. Около него сгруппировалось несколько стариков и старушек, так же, как и он «тёмных» составляющих оригинальный слепой, но духовно зрячий и бодрящий хор.

Ради сокращения пьянства и безобразий в храмовый праздник, я на Пасхе, с предварительным разъяснением, во время хождений со св. иконами, приглашал прихожан записываться в общее согласие относительно прекращения разгула в день св. Троицы, и вместо того провести оный свято, в молитве и чтении Слова Божия. Деньги, которые пропивались в престольный праздник, предлагал подписывать на устройство иконостаса в церкви. Дело было новое, небывалое, а зло слишком закоренелое; восставать против повсеместного излюбленного прадедовского обычая многим было тяжело и неловко. Однако всего лишь 13 человек отказались вступить в согласие под предлогом, что наедут «званные» гости и тому подобное; остальные же подписали праздновать трезво.

Подписка на иконостас дала до 500 руб. К сожалению, здоровье не позволило мне перед праздником собрать всех на общее совещание, как легче и лучше исполнить задуманное дело. Престольный праздник здесь принято праздновать три дня. И мы все три дня, оставив хождение с крестом, совершали крестные ходы за селение, по трём главным выездам из селения, при чём предлагались слушателям назидательные чтения, с интересом выслушиваемые. Народ по многу, не исключая и приезжих, участвовал в крестных ходах. Первый день был проведён всеми вполне благоприлично и с пользой душевной. Во второй день песни слышались кое-где лишь глубоким вечером. Но и в третий день «гулянье» не переходило границ приличия. Таким образом отпраздновали Св. Троицу благополучно, без ссор и драк. Народ радовался, как будто избежал он какого-либо большего бедствия. Теперь, слава Богу, пьянство по праздникам сделалось явлением редким; ссор и драк почти не стало, и народ заметно усерднее стал посещать храм Божий; наш просторный храм теперь, по воскресеньям, бывает полон молящимися. Беседы воскресные так же посещаются усердно, а бывало, до этого приходило 10–20 человек взрослых. Пробудилось в народе усердие к слушанию Слова Божия и назидательных чтений. А то под влиянием «освободительных» годов многие даже из крестьян совсем перестали было ходить в храм Божий; слышались даже суждения, что нет Бога (кто-де Его видел?), в церковь ходить – напрасно время тратить; попы-де дармоеды и побирашки и тому подобное. «Освободительная» муть осаждалась здесь главным образом от ежегодно наезжающих сюда дачников. Характеристикой религиозных убеждений и настроений некоторых из этих случайных временных наших прихожан, претендующих на интеллигентность, может служить следующий факт. Три субъекта (письмоводитель местного мирового судьи и два приказчика), пришедши к заутрени первого дня св. Пасхи пьяные, произвели шум и бесчиние... Дело находится на разбирательстве у местного мирового судьи. И если эти люди сочли возможным безобразничать в храме Божием в такие священные для верующего минуты, то к чему не способны они за стенами храма?!..

В целях борьбы с пьянством и праздничным разгулом, ради восстановления попираемой на соблазн святости дней Господних, Ч.-Ануйское приходское Попечительство задумало учреждение братского «Кружка ревнителей святости воскресных дней»⁷⁵. 30 человек учредителей обоего пола, за общею подписью, подали прошение преосвященному Начальнику Миссии с просьбой благословить открытие «Кружка». Учредители надеются, что со временем приход, тесно сплотившись около заповеди Господней (четвёртой) и усердно работая в каждый воскресный и в праздничный день над своим духовным усовершенствованием, положит доброе начало нравственному обновлению своей жизни. «Кружок» задуман предпочтительно пред «Обществом Трезвости» потому, что последнее, как объединяющее начало, не будет иметь значения для инородцев и не привлечёт их, хотя они и не отстают от русских в пьянстве. Инородец, чтобы не быть заодно с русскими, всегда может отказаться от вступления в Общество трезвости, тогда как «Воскресный Кружок», основывающийся на неоспоримом, обязательном для всех, авторитете Божией заповеди, способен объединить всех, кто только верует в Бога и чтит Его св. закон. Ибо кто из верующих мог бы сказать, что заповедь Божия для него необязательна? Или: – что он не желает быть в числе братства почитателей святости заповеди Господней: Помни день Господень.

Новокрещёные алтайцы здешнего отделения (в числе около 50 дворов) более двадцати лет тому назад жили в Чёрном Ануе, но с умножением крестьян отсюда вытеснены последними и теперь живут в рассеянии по разным речкам, вне доброго влияния храма Божия и школы. В настоящее трудное и смутное время необходимо поддержать в них охладевшую веру и нравственность и поднять их угнетённый дух пред язычниками и бурханистами. Для этого необходимо открыть школу где-либо в центре их стойбищ (напр., в Моте или Келебе). Если школа не может быть в скором времени построена, то хорошо бы было открыть пока школу подвижную, могущую действовать во всякое удобное время где-либо в юрте или палатке. Только учитель необходим идейный, любящий своё дело. О такой школе я возбудил ходатайство пред Преосвященнейшим Начальником Миссии в сентябре мес. с. г.

Ныне, посещая новокрещёных, живущих по р. Моте, мы предлагали им помочь делу устройства школы для них своими пожертвованиями, и они с радостью согласились, подписывая кто 10 р., кто 5 р., кто и менее, и так собрали 35 р.

Но поселившиеся по Моте отступники черноануйские: Тугенбай и другие (с переехавшими к ним из Тюдралы двумя семействами четыре двора), а также и язычники соседние подняли тревогу, начали просить зайсанов, чтобы они не дозволяли новокрещёным строить школу, – вновь-де русские заберут местность. Зайсаны через своих клевретов не преминули постращать новокрещёных и укорить, что они прежних земель лишились, а теперь-де имеют быть переведены в управу, поэтому земель им среди кочевых инородцев нет, почему-де не имеет права и школу строить и т. д. Таким образом, киргизам-отступникам, вовсе не причисленным к калмыцким волостям, можно основывать тут засёлок, а новокрещёным нельзя... Возможно, что вопрос о месте постройки школы для новокрещёных (что прежде разрешалось очень просто), теперь встретит не мало недоразумений и препятствий...

Бурханизм в здешнем районе не развивается; на общие моления калмыки не собираются: последователи его (около ⅓ калмыков), особенной розни с шаманистами не имеют и не особенно чуждаются их, а также и во внешней жизни ничем особенным не разнятся от остальных.

К концу отчётного года, с избранием нового церковного старосты и нового же состава приходского попечительства, стал водворяться у нас мир, порядок и спокойное течение дел как в приходе, так и в попечительстве. Выражаем глубокую благодарность Его Преосвященству, Владыке, Начальнику своему, который своею дальновидной резолюцией «не выбирать вновь в члены попечительства тех из прежних членов, которые возбуждали кляузы на священника» – пристыдил и убил эту кляузность в самом корне.

Остаётся сказать несколько слов о жителях дер. Мотинской. Здесь проживает по 30 дворов православных и старообрядцев-беспоповцев. Православные возбудили через Высокопреосвящ. Макария в переселенческом комитете ходатайство об оказании им пособия в 500 руб. на постройку молитвенного дома-школы. Произведённый мною у них сбор добровольных пожертвований на этот предмет дал до 150 р., на которые распилены тёс и плахи. К сожалению, православные здешние не отличаются миролюбием и сплочённостью между собой, отчего дела их плохо подвигаются вперёд, тогда как раскольники, отличающиеся замечательным единодушием, уже построили у себя молитвенный дом, перестроили избу своему наставнику и собираются на моленной повесить колокол. Старообрядцы дружно зовут православных к себе на беседу, но эти не идут. Однако же двоих женатых на старообрядках православных они почти уже склонили в своё согласие, а также две семьи единоверцев, переехавших из Сибирячихи, склоняются к ним же. С наставником их Рехтиным и дьяком Большаковым, знатоком крюковых нот, мы знакомы, приглашали беседовать, но они уклоняются от бесед, отговариваясь неграмотностью.

Дьяк Большаков любит петь Лепту (своими напевами), бываем друг у друга и назидаемся пением. Большаков приобрёл Четьи Минеи митр. Димитрия Ростовского и усердно читает их.

В настоящем году готовимся смелее выступить против старообрядцев и, если Господь подкрепит силы, то и против язычников. Помоги, Господи!

Приложение.

«Отче наш! Да святится имя Твоё!

Да приидет Царствие Твоё!

Да будет воля Твоя!»

«Да будут все едино»!

Храмовый праздник в нашем приходе (день Св. Троицы), как и всюду на Руси, проводится в пьянстве, разгуле и других безобразиях. Так и воскресные и праздничные дни, которые должны быть освящены делами христианского благочестия, превратились в дни наибольших случаев нарушения заповедей Закона Божия.

Такое уродливое явление, служащее поводом к нареканиям на православную Церковь и соблазну для неверующих и заблуждающихся, не должно иметь места в жизни христиан, призванных быть «светом мира» и «солью земли».

И как безнравственное препровождение праздников легко приводить к нарушению всего Десятословия, так, напротив, благочестивое празднование облегчает исполнение его. Поэтому, с целью борьбы с указанным злом в жизни местного прихода и подъёма нравственности прихожан, Черно-Ануйское приходское попечительство, в развитие своих задач, нашло необходимым образовать в приходе братский кружок из лиц, ревнующих о святости воскресных дней, который, основываясь на священном непререкаемом и всеобъемлющем авторитете Божественной заповеди (четвёртой), будет стремиться к оживлению приходской жизни, постепенному отрезвлению народа, его нравственному возрождению и объединению (русских и инородцев) в взаимной христианской любви, единодушии и братской помощи.

«Кружок», вверяя себя покровительству Пресвятой Живоначальной Троицы и действуя под ближайшим руководством настоятеля местной церкви, будет преследовать именно следующие цели:

1) Каждый член «Кружка» строго соблюдает святость воскресных дней:

а) прекращением будничных занятий,

б) обязательным посещением церковных богослужений, внебогослужебных собеседований, домашней молитвой и чтением Слова Божия;

в) полным воздержанием от употребления спиртных напитков, не угощением оными и других, оставлением картёжной игры, избеганием сквернословия и вообще воздержанием от предосудительных, порочных развлечений;

г) делами милости духовной и вещественной. Вообще члены всемерно заботятся, чтобы в воскресные и праздничные дни получать им возможно больше душевной пользы и делать успехи в самоусовершенствовании.

2) Каждый член-учредитель обязывается деятельно распространять изложенные выше идеи «Кружка» и привлекать в оный возможно большее число членов, так чтобы с течением времени весь приход объединить в этом «Кружке».

3) «Кружок» ставит себе целью также противодействие распространению в приходе раскола и сектантства и отпадению в мусульманство и язычество инородцев.

4) «Кружок» ведёт деятельную борьбу с тайной продажей спиртных напитков в приходе.

5) С целью отвлечения народа от безнравственных развлечений и приучения его к полезному чтению «Кружок», с помощью Попечительства и добровольных пожертвований, открывает бесплатную библиотеку-читальню, устраивает публичные чтения и собеседования с употреблением на них граммофона и волшебного фонаря и проч.

Примечание 1. Членами «Кружка» могут быть лица обоего пола, Православного вероисповедания, проживающие в приходе, – от семилетнего возраста.

Примечание 2. Благочестивое препровождение христианином воскресных дней, передаваясь в его настроенности и на будни, должно постепенно располагать его к беспрерывной доброй христианской жизни.

Среди японских христиан и японцев

(Путевые впечатления)

(Окончание)⁷⁶

Если в городе есть церковный дом (кайдоо), я останавливался в нём, где же такого дома нет, обычно приготовлялось помещение в доме наиболее зажиточного и благочестивого христианина. В гостиницах останавливаться приходилось редко, да и то на полдороге до следующего места, в языческих городах или деревнях.

Везде христиане сами содержали и меня, и батюшку столом; если же останавливались и в гостинице (д. Симофурано, д. Ноцукеуси, г. Ваканай), – они платили за гостиницу. Их усердие – более – какое-то упрямство, – настойчивость в этом случае были поразительны... Об их неизменное: «ё гозаимасу» (хорошо!) разбивались самые решительные намерения заплатить за гостиницу!..

Но едет «сюкёо», а он «чайкокудзин» – иностранец. Между тем, – кажется, многие японцы думают, что только они, японцы, могут есть японскую пищу; только они, японцы, могут пользоваться при еде своими «хаси»; только они, японцы, могут сидеть по-японски... Если последнее действительно не столь-то удобно (хотя не невозможно! по 2 часа могу высиживать!) то вторым я обладал в совершенстве, а пищу японскую люблю. Да она, состоящая большей частью из зелени, а отчасти из рыбы, наиболее удобна для нас, монахов!

Между тем на первых порах непременно старались предложить «сейё-но рёри» – европейскую кухню... Но для того, чтобы её подать, нужно её хорошо приготовить... А ведь я путешествовал на о-ве Хоккайдоо, в стране, где и сахар-то мог найти только в трёх пунктах... И я усиленно благодарил, ссылаясь на то, что сыт-де... И только неделя «впроголодь» опять привела меня к японской пище, и я начал быть «сытым»!..

Но отдельные опыты время от времени повторялись! Вот в Немуро приглашает на обед христианин... Молодая хозяйка выбивается из сил, чтобы показать своё уменье... Но беда-то в том, что в г. Немуро не могли найти хлеба! Да и суп подали на мелкой тарелке! А хлебали его чайными ложками! Но – удивительнее всего – на «жареное» подали... Я глазам не верил! «Коре – судзуме – десё? – соодесу!» т. е. «Это воробьи будут?» – Да... воробьёв подали!..

Пришлось нахваливать уменье молодой хозяюшки, да извиняться, что так как очень уж напитался, – более не могу...

Впрочем, и японская кухня иногда неожиданно поражала меня своим составом... Вкусный суп... Но на дне что-то твёрдое, подошвообразное... «Это что такое?» – «Кудзира» – кит!.. Попробовал, значит, китовины. Но от предложенной акулы великодушно отказался...

Однако, что бы ни подавали, – подают тебе с любовью! Выбирают для тебя «лучшее...» И даже тогда, когда хотелось бы смеяться, невольно видишь любовь хозяина, и... не смеёшься... А был такой случай!.. До ст. Минэнобу доехал я поездом, отсюда версты 3 по шпалам: д. Нумакай... Благочестивый христианин... Но во что бы то ни стало желает угостить меня «райса-коре»: готовит сам-де, а «коре» нарочито купил в Асахиказа... Пришлось покориться и час ждать... «Коре не первоклассное попало. Не знаю, как-то получилось...»

Пробую и – о, ужас! – вместо порошка «коре» старик купил порошок горчицы!..

Очень благодарил я, но всё же «за сытостью» есть не мог... (но мой спутник о. Николай начисто скушал!..) Конечно, смешно!.. Но ведь за «коре» Иов ездил в г. Асахиказа!.. Это ли не любовь!

Но вот мы в деревне глухой!.. Сколько здесь оказывали радушия! Тащат с поля «тоокими» – кукурузу: сами и печём над «хибаци»! Вместе идём выбирать наиболее зрелые «суйки» – арбузы... Гуляем среди сотен яблоневых и грушевых деревьев...

Кстати, остров Хоккайдоо – страна яблок, прекрасных яблок. Их, конечно, здесь прежде не было, но их привезли из Америки под №№... Свыше 100 №№, т. е. сортов сейчас здесь распространено! Особенно мне пришелся по вкусу «рокуто» – № 6. Но хорош и «дзю-сиго» – № 14... Яблоки сейчас в большом количестве вывозятся во Владивосток.

Японцы сами очень любят «сладкое...» И около тебя, и в церковном доме, и в частных домах никогда не переводились разные гостинцы, сушёный виноград, виноград и пр.

Словом, – четыре месяца путешествия (дополняя тремя неделями путешествия по Тоокайдоо), – это четыре месяца проявлений иногда слишком горячего внимания христиан... И, конечно, только с любовью вспоминаешь разные детали этого внимания, не исключая и жареных воробьёв, и «горчицы...»

* * *

Доселе я говорил лишь об отношении ко мне христиан. Но ведь я всё время встречался с инославными христианами, я постоянно вращался среди язычников. Как относились ко мне первые? Как меня встречали вторые?

Что касается христиан других исповеданий, то не скрою, что за 4 месяца мне «не удалось» (!) встретиться ни с одним из католических миссионеров; не удалось видеть и католиков христиан (исключение – русская семья Лех, в д. Наяси, на Сахалине)... Прекрасные церкви, иногда монастыри (саппоро), больницы, школы... Но всё это как-то сторонится от тебя!

Но какая противоположность «сейкоокай» – англиканская церковь, да и другие протестанты!

В д. Тамарноро мы по ошибке пишем письмо некоему Курохали: «Благочестивый христианин, но чей – не знаю», – сказали нам... И с какой радостью сей Курохали прибыл с нами 2 часа! Оказался – англиканин.

В г. Ваканай англиканка Мотояма и методист Хамата, пришедшие за «наставлениями», просиживали со мной по 2 часа! Аккуратно посещали наши молитвы и проповеди. А бедный методист, после одного «спора» по св. апостолу Павлу, почувствовавший под ногами почву, чуть ли не плакал!

Протестантские миссионеры спешат с визитами в г. Отару, в д. Юбецу, в д. Момбецу.

Невольно вспоминаю зимнюю поездку на о-в Кую-сю, в г. Миязаки: протестант-миссионер не только слушает все мои проповеди, но при прощании подносит «живую рыбу» – символ успеха...

Мотояма в Ваканае напутствует коробкой прекрасных конфет... Да! «Разделился Христос», и с разных концов проповедуют Его здесь... Но не ссорятся между собой миссионеры: не подрывают друг друга в глазах язычников. И хотя этим, отчасти, поправляют то зло, каким в глазах язычников является «дробность» христианских учений.

* * *

Не встречал я вражды и со стороны язычников. Правда – бывало отчасти, но мало! Вот я недавно был в г. Какецука... Христианин, высокий рослый мужчина – хозяин... Все прочие ещё язычники... Вхожу я... а бабка – как поглядела на меня!.. Сколько злобы было в её физиономии!.. Не приветствовала: дела своего не бросила... Что же? Мужчина – рослый! Опасности не было... Мы помолились, а потом долго вспоминали эту бабушку.

Но ведь она из секты «ницирен». А фанатичность этой секты известна!

В других же случаях я встречал как раз обратное! В гор. Румои нас встречает у парохода язычник Кавамада, – его жена христианка... Ухаживает за нами, хлопочет усиленно; где бы удобнее было совершать «цуукай», – исповедь, «го-ки-тоо», – молитву... Невольно я спросил: «да вы-то ещё не христианин?» – «Более, чем на половину, – хамбун идзео. Но если бы был проповедник, – я давно был бы христианином!»

В гор. Ваканай язычник подносит корзину яблок, ходит на наши молитвы, выпрашивает от меня св. Евангелие. А другой – Хирасава непременно желал, чтобы я в его доме принял ванну. Попросил «на вере» что-нибудь написать на память, и ему были написаны заповеди блаженства.

В гор. Асахикава язычник Кондо провожает на вокзал. В гор. Сидзуока приходит с визитом и провожает на вокзал язычник Марцо.

В дер. Сигедера язычник Аксияма сильно обрадовался, когда я ему написал на листе бумаги на память: «желаю поскорее сделаться христианином».

А язычник Мияказа в дер. Катаока и меня встречает ещё на поле, и в церковь ходит аккуратно, и церкви материально помогает больше христиан... «Он нам построил синагогу» – как я вспоминал, смотря на сего язычника!..

Наконец, – переполненная язычниками (до 300–400) аудитория в гор. Ваканай, в д. Сюзендзи (свыше 200 чел.), в гор. Кусиро; язычники в разном количестве почти на всех моих беседах... их серьёзное отношение к делу...

Да, чувствуется, что злобы к тебе, проповеднику Христа, нет. Есть наоборот уважение к тебе, желание поучиться от тебя пути истинному... И верится, что в то время, как рушатся здесь старые верования, они не будут для массы заменены «неверием»; нет, вместо старой лжи в душу японца уже стучится Христос, и – кажется – Он, Христос, скоро-скоро здесь найдёт «Своя языки», и они, язычники, прославят Христа со Отцом и Духом.

Что скажу в заключение своих беглых заметок?..

Если бы меня кто-либо спросил: «но кто из христианских миссионеров в будущем здесь, в Японии, будет иметь успех», – я бы, не колеблясь, ответил: «конечно, мы, православные миссионеры»! И это потому, что у нас истина в чистом её виде, у нас Св. Дух с Его всесильной помощью! И это не одни мои самоуверенные слова! Поразмыслите, земляки, над несколькими цифрами. Передо мной «The Japan Year Book 1908/1809». На стр. 295–299 в ней помещены точные данные о христианстве в Японии. Цифр в разных рубриках много. Но просим вдуматься в следующие главные: миссионеров протестантских 2.058 (886 иностранцев и 1.172 японца), миссионеров католических 153 (120 иностранцев и 33 японца), миссионеров православных 164 (1 иностранец владыка-архиепископ и 163 японца). Слишком неравны человеческие силы! Прибавьте у протестантов в 1.115 школах 88.760 учеников, у католиков в 32 школах 6.089 студентов, и вспомните наши семинарию и 2 женские школы с 150 учащимися. Прибавьте католикам и протестантам ещё большой человеческий плюс: десятками у них считающиеся сиротские приюты, детские сады, бесплатные лечебницы, аптеки, госпитали. Наконец, учтите потребные для всего этого и, действительно, имеющиеся у них средства.

А после всего этого посмотрите и результат: протестантов 64.621 человек, католиков 61.095 человек, православных 29.973 человека (а к собору 1909 г. уже 31.175 человек). Ну, – разве не помощь Божия сказалась в нашем скудном и людьми, и деньгами деле! Благодать Божия оскудевающее восполняющая, – она восполнила силы скромных, но самоотверженных наших тружеников, и посему они имели и имеют успех! Но я твёрдо верю: и будут иметь успех, покуда Бог с нами! А доселе – Бог с нами.

Тоокёо,

3 января 1910

(21 декабря 1909).

У нас, когда дело идёт о преобразованиях, какие хотел произвести Будда в религии индейцев его времени, обыкновенно упоминают религиозные обряды и особенно кровавые жертвы, как такой предмет, на который Будда обратил преимущественное внимание. Это предание требует некоторых замечаний. Действительно, Будда отверг все обряды индийских религий, как недействительные и ненужные, потому что он все средства к самоусовершенствованию сосредоточил в чисто нравственной деятельности человека. Что касается до кровавых жертв, Будда восставал против обыкновения приносить в жертву животных, потому что, по его учению, всякое убийство есть одно из самых важных преступлений, и что зло, заключающееся в убийстве, в десять раз отплатится убийце. Однако же Будда редко упоминает об этих жертвах и помещает их наряду с другими обрядами; это равнодушие Будды не иначе можно объяснить, как только тем, что жертвоприношения животных не были повсеместны в Индии. Действительно, буддийские сказания положительно подтверждают эту мысль. Дело идёт о Мадьядеше. В странах, говорят они, лежащих на правом (южном) берегу Ганга, льётся кровь закалаемых животных, между тем как на левом (северном) благочестие народа выражается в простом поклонении небесным духам, милостыне и других добрых делах. Можно думать, что в южной Индии господствовала религия Махешвары (Шивы), а на севере её религия Вишну, хотя этого последнего названия, ни имени Нараяны (того же Вишну) мы не встретили ни однажды в буддийских сочинениях, сколько-нибудь древних. Жрецами в кровавой религии Шивы были также брахманы.

В буддийских сочинениях часто упоминаются шесть учителей или шесть сектаторов, в качестве постоянных антагонистов Будды. Это были философы, оспаривавшие у Будды теоретические начала его учения. Некоторые из них, если не все, были известны при дворах тогдашних государей и пользовались их вниманием. Большая часть их принадлежала к школе Локаятики, другие имели свои имения, которые трудно приписать какой-нибудь школе. Те и другие вооружились против учения Будды; локаятики – защищая самослучайность от ударов, какие наносил ей Будда учением о причинах; другие философы, восставая на положение Будды, отвергавшее существование самостоятельной и неизменной души в человеке, или в мире. Были и другие пункты, в которых Будда разногласил с современной индийской философиею; но самослучайность и существование «Я» были такие положения, на которые он нападал сильно и постоянно; существование Я преимущественно возбуждало диалектику Будды. Нет сомнения, что в спорах о последнем пункте, ратоборцами были не только ниргранта, признававшие неизменную душу, под именем чживы, то есть живого, но также и брахманы, утверждавшие творчество праотца Брамы, или пантеистическую идею вездесущего Шивы; последователи Капилы, допускавшие дуализм духа и материи и неизменную, но не действующую душу; и последователи Уллуки, допускавшие неизменную и действующую душу. Однакоже две последние школы не упоминаются в спорах Будды; вероятно, потому, что философия Капилы и Уллуки ещё не была приведена в ту полную систему, в какой вышла она из рук Панечашики, система Капилы под именем санкья, философия Уллуки под именем вайшешики. Будда должен был часто встречаться в резиденции государя в Рачжагрихе с последователями всех этих школ; по рассказам буддистов, он вступал в состязание с ними часто при стечении народа и иногда в присутствии самого государя; к сожалению, из басней, какие рассказывают буддисты при этих случаях, нет никакой возможности извлечь достоверных подробностей о диспутах между Буддой и его антагонистами.

Подвижники были самые деятельные и самые ненавистные Будде враги его. Ни против кого он не вооружался с такой горечью и негодованием, как против этого класса отшельников. Подвижники часто называются общим именем ниргранта, хотя не совсем точно. Замечательная, но малоизвестная школа ниргранта, судя по некоторым указаниям, отличалась тем, что привела в одну систему разные способы самоусовершения, которые могли существовать и независимо один от другого, – как действительно и было. Для достижения вожделенной цели избавления и освобождения, существовали три способа: просвещение ума, созерцание и подвижничество. Соединив эти три рода деятельности в одну систему, ниргранта установила полный курс подвижнической жизни; вступающий в неё должен был начать с подвижничества, и провести несколько лет в произвольных истязаниях, для искоренения чувственных инстинктов; затем он упражнялся в глубоком и спокойном созерцании, которое должно было замкнуть его душу для внешних впечатлений и приучить её к бесстрастью; и, наконец, размышлял об истинах и просвещал свой ум. Будда прошёл все эти степени; они остались даже и в его наставлениях, с тем, впрочем, различием, что подвижничество у него заменено хранением нравственных заповедей и соблюдением строгих правил наружного поведения. Надобно полагать, что подвижники составляли в ниргранте самый обширный класс, когда, предпочтительно перед другими, носят у буддистов название целой школы, или что название ниргранта давалось в общем и буквальном значении свободных от всего житейского всем вообще подвижникам. Как бы то ни было, они не составляли секты однородной; они различались между собой и происхождением, и верованиями, и родом подвижнической жизни. Будда весьма хорошо был знаком с подвижниками, потому что несколько времени жил в их обществе, изучил их навыки и узнал тайные побуждения, скрывавшиеся под оболочкой их измученного вида. Они не могли простить ему презрения, с каким он оставил образ их жизни, и не упускали случая платить ему за то насмешками и обидами. С своей стороны, Будда отвечал обличениями и не щадил позорных названий для характеристики их поведения. Мы приведём здесь одну из судр, направленных против подвижников; в ней соединены почти все роды их.

Действие происходит близ Рачжагрихи, в саду, принадлежавшем одной богатой женщине. Толпа подвижников, вместе с учителем своим по имени Нягродой, наслаждается в тени дерев прохладой. Собравшись вместе, они ведут громкий и оживлённый разговор; толкуют о политике, министрах и народных делах; рассказывают о сражениях, колесницах, лошадях и прогулках по садам; судят о женщинах, одежде, кушанье, вкусных черепахах и тому подобных предметах. Во время их беседы подходит к ним Сантана, житель Рачжагрихи и почитатель Будды. После взаимных приветствий. Сантана замечает им, как неприличны для их звания подобные разговоры и при этом случае хвалит Будду за его неукоризненное поведение и мудрость. «Откуда нам знать, возражают ему отшельники, о мудрости твоего шрамана Готамы, когда он больше любит молчать, чем говорить с посторонними людьми? Он так привык к уединённой жизни, что похож на подслеповатую корову, которая видит только траву. При всём том он величает себя великим мудрецом, грозит поразить одним своим словом всех своих противников и сделать их безгласными, подобно черепахам, и не советует никому задевать его, иначе не найдёт безопасного места от его стрел. Пусть придёт он сюда; мы поздравим его с новым названием подслеповатой коровы; да вот он и сам!» – «Смотрите же, заметил Нягрода, не вставать с места и не здороваться с ним. Пусть сядет, как хочет» – Действительно, Будда шёл в этот же сад освежиться, после продолжительного созерцания в пещере Гридракуты. Когда он подошёл к толпе подвижников, они забыли свой уговор и, приподнявшись с своих ковров, приветствовали его обычными словами: «Добро пожаловать, Готама: добро пожаловать, шрамана! Давно мы не видались с тобой. Что привело тебя сюда? Сядь с нами и побеседуй».

Будда вежливо принимает приглашение, расстилает свой ковёр и садится на него. Нягрода лукаво заводит речь об учении Будды и просит его объяснить свои начала. «Не спрашивай меня об этом, – отвечает ему Будда; – моё учение глубоко и обширно; вам не под силу понять его. Что касается до ваших правил, я знаю их весьма хорошо и в состоянии оценить их». Нягрода замечает Будде, что им желательно знать мнение его о правилах их жизни. «Все ваши правила, – говорит Будда, – низки и смешны. Иной из вас ходит нагой, прикрывая себя только руками; иной не станет есть из кувшина или с блюда; не сядет за стол между двумя собеседниками, между двумя ножами или двумя блюдами; иной не сядет за общий стол и не примет подаяния в том доме, где есть беременная женщина, где заметит много мух, или встретит собаку. Иной не терпит никаких приглашений и ест только до тех пор, пока молчат. Иной не ест из двух сосудов; глотает пищу, не разжевав её, и на седьмом глотке перестаёт есть и не позволяет прибавлять себе пищи более семи раз. Иной ест однажды в день, в два, три дня, и даже в целую неделю. Иной питается одними овощами, отваром риса, коровьим или оленьим помётом, древесными корнями, ветвями, листьями, лесными плодами, или зёрнами. Иной носит платье, накинув его только на плечи. или прикрывает себя мхом, древесной корой, растениями или оленьей кожей, распускает свои волосы, или надевает на них волосяную повязку. Иной носит одежду печали; постоянно держит руки вверх, не садится на скамьи и рогожки, или постоянно сидит в положении животных; бреет себе голову и оставляет бороду и усы. Иной лежит на колючих растениях или коровьем помете. Иной каждый день или каждую неделю по три раза совершает омовение. Не стану исчислять других подобных средств, которыми вы мучите и изнуряете себя. Я спрашиваю тебя, Нягрода: чисты ли такие правила и образ жизни?»

– Без всякого сомнения, чисты, – отвечает Нягрода.

– А я, – возражает ему Будда, – раскрою перед тобой нечистоту, скрывающуюся в них. Чего ожидаете вы, произвольные труженики, за свои тяжкие труды? Ожидаете от мирян подаяний и уважения и, когда достигните этой цели, крепко пристращаетесь к удобствам временной жизни, не хотите расстаться с ними, да и не знаете средств к тому. Едва вы завидите издали посетителей, как тотчас садитесь и показываете вид, будто вас застали в глубоком размышлении, но, расставшись с ними, снова делаете, что хотите, прогуливаетесь, или покоитесь на свободе. Заведут ли при вас умную речь, вы никогда не захотите одобрить или подтвердить её; спросят ли вас о чём-нибудь, вы отвечаете презрительным молчанием. Но, как скоро вы заметите уважение мирян к шраманам или брахманам, у вас начинаются возгласы и укоризны: «зачем, кричите вы, уважать шраманов! Стоят ли они того»! Если вы увидите, что шраман ест плоды от вторичного посева, осыпаете его ругательствами. Когда вам подают грубую пищу, вы, даже и не отведывая, отдаёте её другим; а всякое вкусное кушанье оставляете у себя. Предаваясь порокам и страстям, вы, однако же надеваете личину скромности. Нет, не таково истинное подвижничество. Труженичество тогда только полезно, когда под ним не кроются своекорыстные виды⁷⁷.

Давно шли толки о введении в Приамурском крае воинской повинности, и вот в минувшем 1909 году произошёл первый набор. Вместе с русскими идут на военную службу и корейцы. Приходилось слышать, что корейцы, вероятно, постараются как бы то ни было уклониться от солдатчины. Зная настроение корейцев, я всегда утверждал противное и оказался прав. Стонов и воплей, как видел раньше на Руси, нет, молодёжь глядит бодро, ничто не напоминает слов поэта:

«...как отпетого,

Парня в город отвезут,

Бабы сохнут с горя этого,

Мужики в кабак идут...»

Жеребьёвка кончена. 10 декабря рекрута явились к воинскому начальнику.

Накануне корейские новобранцы селений Пуциловки, Корсаковки, Кроуновки и Синельникова, по приглашению крупного никольского мясоторговца В.А. Мун, собрались в его доме: Мун и другие состоятельные корейцы задумали дать им прощальный обед.

По просьбе новобранцев я отслужил молебен.

Большое удовольствие доставило мне это желание корейцев помолиться Богу пред вступлением на службу; не знаю, как было здесь, но на Руси я этого не видал. Что особенно важно, – помолиться решили они сами, непосредственно, искренно, без всякого стороннего внушения и подсказа.

За обедом, после тоста за Государя Императора, хозяин дома прочёл следующую речь:

«М., Г.! в 1868 году бывшую нашу родину – Корею постигло ужасное народное, стихийное бедствие – голод и наводнение. В Корее жить было положительно невозможно, а потому наши деды и отцы перешли в пределы России, где были ласково приняты, и образовали в Южно-Усс. крае корейские селения: Корсаковку, Кроуновку, Пуциловку и Синельниково. В этих деревнях наши деды и отцы, а впоследствии и мы сами занимались и занимаемся теперь мирным, по преимуществу, земледельческим трудом и были охраняемы от врагов внешних и внутренних войсками, набираемыми, по преимуществу, из Европейской России. В 1895 году по воле Русского Батюшки Царя мы были приняты в русское подданство, наделены землёй и уравнены во всех правах наравне с русскими. Как же нам после стольких великих милостей не благодарить Бога и Нашего родного Батюшку-Царю Русского Самодержавного? Я, как обыватель г. Никольска-Уссурийского, в благодарность Богу жертвую из своих благоприобретённых и честно нажитых средств на нужды местного собора 150 руб.

В благодарность же русскому правительству, приютившему и обогревшему нас голодных и холодных, по выходе из Кореи, вы, молодое поколение, наши братья, наша опора, наша гордость и величие России, и наша охрана, призываетесь теперь, по воле нашего Русского Батюшки-Царя, на защиту своей родины. Мы очень счастливы и крепко должны дорожить тем, что находимся под опекой и охраной Нашего Русского Самодержавного Царя. Наши деды и отцы дожили здесь благополучно и счастливо до глубокой старости, я очень рад тому редкому обстоятельству, что недавно мне пришлось отпраздновать золотую свадьбу моих почтенных родителей, доживших до глубокой старости и убелённых сединами⁷⁸. Я хорошо знаю, что вы, наши братья, охотно идёте в ряды войск нести царскую службу и тем исполняете свой долг пред родиной и правительством. Наши деды и отцы говорят, что и они готовы бы послужить в рядах русских войск, но тому препятствует их старческий возраст, а потому вы, наши братья, смело идите на призывающий вас подвиг: учитесь военному искусству, учитесь защищать родную землю от врагов внешних-иноплеменников и внутренних – бунтовщиков. Тяжёлый подвиг, но и великая честь! Печально удаление от родины своей и своего дома, но зато близка будет вам вся земля русская, которую оберегать и защищать судил вам Господь. Стеной дружной, братской стеной стойте за Веру, Царя и Отечество!

На вас с отеческой любовью взирает Царь православный. Не посрамите же собой царского доверия, не обманывайте православного русского народа, который положится на вашу защиту! Я твёрдо уверен, что вы, как грамотные люди, скоро постигните всю военную науку и маршировку; служба будет для вас не мукой, а светлым утешением, и, вернувшись в своё время опять к домам своим, будете вы с любовью и благодарностью рассказывать о военной службе всем нам, а также своим детям и внукам и будете учить их любви к родине и послушанию Самодержавному Царю нашему. Итак, друзья и братие, служите верно, нелицемерно, не слушайтесь никаких смутьянов. Бог вам поможет во всяком добром деле, а весь наш русский народ пусть о ваших подвигах песни поёт и с почётом о вас вспоминает. Ура»!

Речь была покрыта долго не смолкавшим «ура!» По просьбе присутствовавших была послана телеграмма, за подписью протоиерея О.П. Мичурина бывшему генерал-губернатору Н.И. Гродекову, доверявшему корейцам и заботившемуся о их благосостоянии, с просьбой повергнуть к стопам Его Императорского Величества чувства беспредельной верноподданнической преданности, что постараются оправдать службой в рядах армии.

Семейная простота торжества, искренность речей и разговоров сильно понравились всем почётным гостям, в числе которых были начальник уезда и его помощник.

При таком подъёме духа не страшат угрозы врагов – соседей, и светлым кажется будущее нашей далёкой окраины.

Сингалезы составляют главную массу населения на о. Цейлоне. Южно-цейлонская, католическая миссия действует главным образом среди этого племени, и миссионеры так рисуют этот народ. По внешнему виду сингалезы очень привлекательны, отличительная черта их мягкость и нежность линий; особенно красивы дети. Окраска кожи у них светлая или темноватая – шоколадного оттенка. Обычное выражение лица улыбающееся, приветливое. Волосы густые и чёрные, старательно причёсанные и заплетённые, украшены огромными гребнями.

Национальный костюм у сигналезов незамысловатый – это нечто вроде широкого, длинного фартука из полосатой материи, иногда надевается куртка без рукавов, в дорогу берётся ещё фартук, служащий как одеяло или плащ. Несложность костюма обусловливается жарким климатом.

Миссионеры стараются поддерживать среди сингалезов туземный обычай одеваться, но европейские моды проникают быстро в их среду, и молодые сингалезы, как мужчины, так и женщины, предпочитают европейский стеснительный костюм своему национальному. Старые сигналезы ещё не расстаются со своей одеждой, но не мешают молодёжи оставлять её.

Смена одежды, казалось, не должна была бы иметь значение для нравственного состояния сингалезов, но на деле оказывается иначе. Желание иметь европейский костюм растёт и обращается в стремление быть настоящим европейцем со внешней стороны, т. е. иметь меблировку, как у европейцев, предметы комфорта и роскоши, множество одежды и т. д. Всё это, конечно, требует денег, и сингалез начинает тратить последние сбережения или входит в долги. Кроме того, подражание европейцам развивает в характере сингалезов одну природную уже черту – тщеславие.

Сингалезы тщеславны, они очень высокого о себе мнения и вследствие этого очень ценят вежливое к себе отношение и не прощают ни одной грубости. Предупредительным и любезным отношением можно что угодно сделать из сингалеза. Из тщеславия сингалезы и стремятся сравняться и, если возможно, превзойти европейцев по внешности.

Вместе с тщеславием сингалезы соединяют в своём характере большую беспечность. О будущем они нисколько не заботятся, копить, сберегать деньги им и в голову не приходит. Беспечные, как дети, сингалезы не любят труда, их отпугивает всякая работа. «Завтра», отвечает сингалез на приглашение что-либо сделать. Сингалезы стараются занять такие должности и места, где нет тяжёлой работы. Воровство и обман далеко не чужды сингалезу, а между тем он считает себя честным человеком, оправдывая на разные лады свою бесчестность. Взять плоды чужого сада, вынуть содержимое из чужого ящика для сингалеза представляются зачастую совершенно естественным поступком. Солгать для сингалеза дело лёгкое и привычное, он сочиняет небылицы без всякого к тому повода; и это каждый – от мала до велика, при этом ласковая улыбка озаряет его лицо, и обращение полно изысканной вежливости.

Но нельзя сказать, чтобы сингалезы обладали исключительно дурными качествами. Они имеют доброе сердце и их вежливость не фальшива. Ленивые на работу сингалезы очень восприимчивы и ловки. Они охотно помогут в беде, окажут искреннее, широкое гостеприимство, но чувства благодарности к другому у них нет, и они его не выказывают.

Вся эта смесь в характере сингалеза хороших и дурных черт соединена с даровитостью; он легко усваивает себе обучение. В религиозных вопросах сингалез отличается серьёзностью; он принимает христианство не вдруг, а после долгого размышления, зато, став христианином, он твёрдо держится христианской веры и не отступает от неё.

Миссия иезуитского ордена, занимающаяся проповедью между сингалезами, имеет успех, и влияние миссионеров на нравственность сингалезов не остаётся без результатов⁷⁹.

– Утверждение нового устава духовных академий.

– Назначение епархиальных архиереев.

– Юбилей преосвященного Николая Японского.

– Крещение корейцев во Владивостоке.

– Бурханизм.

– 2 апреля, по всеподданнейшему докладу Обер-Прокурора Св. Синода Высочайше утверждён Устав духовных академий. Введение его в действие предположено с будущего учебного года.

– Епископом Екатеринбургским и Ирбитским назначен епископ Митрофан, викарий Орловской епархии, епископом Тобольским и Сибирским – Евсевий, первый викарий Ярославской епархии, епископ Рыбинский.

– 30 марта исполнилось 30 лет служения в сане епископском преосвященного Николая, архиепископа Японского, начальника нашей миссии в Японии. Апостольские труды преосвященного известны, – без преувеличения можно сказать, – всему свету.

«Достойное святительское служение ваше, исполненное горячей ревности о славе Церкви Православной и неутомимых в течение многих лет трудов по озарению светом Христова Евангелия жителей страны Японской являет собой высоко-назидательный пример апостольского подвига», – сказано в Высочайшем рескрипте преосвященному. Дай Бог долгого века и доброго здоровья преосвященному Николаю!

– Нам сообщают, что 21 февраля с. г. в г. Владивостоке, в Покровской церкви, просвещено св. крещением 209 корейцев – корейских подданных, проживающих в г. Владивостоке. Из этого числа 167 человек взрослые, 40 мальчиков, учеников Корейской национальной школы, в возрасте от 9 до 16 лет, 1 мальчик и 1 девочка – младенцы. За Божественной литургией все новокрещёные приобщены Св. Таин. Наставлениями корейцев в истинах православия и приготовлением к таинству св. крещения руководил настоятель Владивостокской Покровской церкви протоиерей Василий Попов; наставления преподавал учитель корейской национальной школы Василий Огай, при помощи учительницы Владивостокской Русско-корейской церковно-приходской школы Софии Поповой.

В настоящее время приготовляются к св. крещению более 100 корейцев-взрослых мужчин и до 250 взрослых женщин, не считая детей.

– Недавно в московском Этнографическом обществе исследователь Алтая томич Анохин прочёл доклад о «бурханизме», из которого наша большая публика впервые знакомится с калмыцким движением. Бурханизм – новое религиозное веяние среди калмыков, издавна державшихся азиатского шаманизма. В связи с бурханизмом, занесённым к Калмыкам монголами, в голове алтайца воскресли давно уснувшие надежды на возрождение ойротовского царства, т. е. «золотого века», когда все будут счастливы. И в одно прекрасное время старый шаманизм был заменён бурханизмом. Случилось это в обстановке прямо фантастической, напоминающей древние саги о рождении новых религий. В один из июльских дней 1904 г. калмык Чег-Чалпан объявил по Алтаю, что накануне к нему явился белый конь, а на коне всадник в белом одеянии. Вскоре появились ещё два всадника. Первый всадник стал говорить что-то Чалпану на непонятном ему языке. Другие два переводили его речь на искажённый калмыцкий язык.

«Бубны шаманов сожгите, потому что они не от Бога, а от шайтана.

С христианами из одной посуды не ешьте.

Дружбы с русскими не водите, а зовите их: тонконогие.

Высока северная белая гора! Долго вы склоняли голову перед ней.

Но настало время, когда белая гора нам больше не владыка.

Когда-то все мы были подданные Ойрота и теперь будем знать его одного.

Будем смотреть на русских, как на своих врагов. Скоро придёт им конец. Земля не стерпит их, расступится, и все они провалятся под землю.

Мы же будем смотреть на солнце и луну, как на своих братьев.

Повесьте на берёзках ленты пяти разных цветов в знак существующих на земле пяти главных племён и пяти главных религий.

Главное наше знамя – белый и жёлтый цвета. Эти цвета носите на своих шапках.

У кого есть русские деньги – расходуйте их скорее на покупку пороха, свинца и товара у русских же, а оставшиеся от покупки деньги принесите ко мне.

Не утаивайте от меня ни копейки; утаивший провалится вместе с русскими».

Всадники возвестили свои заповеди и исчезли. А Чет Челпан послал во все концы Алтая гонцов с приглашением собираться в долину Тере, к горе Кырлык, для общего поклонения Белому Бурхану. Здесь съехавшиеся во множестве алтайцы три дня молились и ждали Бурхана. Дочь Челпана каждый день уходила на вершину горы, чтобы беседовать с Бурханом. Вечером возвращалась и передавала народу новое учение и предсказывала о готовящихся совершиться чудесах. Потом к народу явился один из младших Бурханов, в сопровождении молодой красивой девицы, он приветствовал народ «якши». Затем сказал:

– Прежде всего выберите из своей среды князя, пусть он возьмёт с вас клятву в послушании... Деньги и порох отдайте мне для уничтожения. Среди вас в обращении будут другие деньги...

Затем толпа выбрала князем богатого калмыка Кейтык Елбу-ина. Вскоре после этого калмыки попали под суд, но были оправданы. Новая же религия на Алтае всё-таки основалась. Шаманизм под влиянием её исчезает. Важна во всей этой истории одна сторона: новая религия проповедует вражду к русскому владычеству⁸⁰.

(Продолжение)

Перед молебном обыкновенно говорилось поучение и, применительно к пониманию инородцев, объяснялись кратко некоторые события из Священной истории, а после молебна делались гольдам замечания по поводу уклонения их от исполнения христианских обязанностей, по поводу языческого обряда поминовения умерших, языческого брака и проч. По-видимому, инородцы со вниманием слушали наставления миссионера, но именно только по-видимому: как только уезжает миссионер, все наставления и убеждения его забываются. До тех пор, пока инородцы-гольды не оставят свой образ жизни и не будут жить по-христиански, сорганизовавшись в более крупные селения, – до тех пор все старания миссионеров и учителей будут тщетны, ибо только школьным просвещением можно культивировать инородцев, устраивать же школы во всех небольших стойбищах нет возможности.

Гольдов, проживающих по реке Тунгуске о. Тихвинский за всё время своего служения в миссии не посещал ни разу, хотя в летнее время сообщение можно признать почти удобным.

Миссионером Доле-Троицкого стана состоит с 1900 года священник Александр Рубцов, с образованием из 4 класса Томской духовной семинарии. Стан открыт в 1861 году. В состав его входят две русских деревни, с населением муж. пол. – 154 чел. и жен. пол. – 164 чел. и 29 инородческих стойбищ с населением: гольдов 645 муж. пол. и 622 жен. пол. и орочон – 82 муж. пол. и 78 жен. пол.

Орочоны, как племя кочевое, ютятся по берегам горной речки Онюй, впадающей в р. Амур, а для охоты они уходят в мало исследованные ещё громадные разных пород онюйские леса. Путь к орочонам весьма затруднителен и не безопасный, притом же и расстояние между их стойбищами не менее 25 вёрст. Площадь, занимаемая Доле-Троицким миссионерским станом, по р. Амуру 130 вер. в диаметре.

Инородцы-гольды Троицкого прихода делятся на племена – роды, или (как они сами выражаются) – фамилии: оникà, посса̀р, килѐ, бельди, одяка̀р и киллер.

Экономическое положение гольдов незавидное. Богатство их состоит, главным образом, из халатов и другой одежды, а также – ушных и ручных украшений. Единственное средство, которое даёт возможность гольду составить хотя бы небольшой капитал – это охота на соболя, но и этого заработка частенько гольд, в силу своей беспечности и лени, лишается. Прельщаясь на ранний задаток под кетовую икру и рыбу, он часто остаётся и без денег (пропивает) и без провизии (не успевает заготовить себе).

Могли бы гольды заняться огородничеством, в чём много, но безуспешно убеждал их сородич их гольд – Николай Доро из стойбища «Дада». Доро ежегодно садил картофель, капусту, лук и табак и всегда был доволен своим посевом. Наконец, не в особенно давно прошедшие времена начальник Хабаровского уезда Чернов, желая помочь гольдам в деле развития и усовершенствования огородничества, безвозмездно снабдил их картофелем и друг. семенами, а также необходимым инструментом, но что же вышло? Картофель, полученный для посадки, гольды съели, а инструмент сдали обратно г-ну Чернову. Тем и закончилась попытка введения огородничества среди беззаботных, ленивых и весьма беспечных гольдов.

В инородческих стойбищах Доле-Троицкого миссионерского стана не имеется ни одной часовни, так как инородцы не видят в них пользы и надобности вследствие своей языческой настроенности. За время службы о. Рубцова был только один из гольдов настоящий христианин, а именно – Георгий Енко (ныне умер), – из стойбища «Челочи-Ханко» (в трёх вёрстах от селения Иннокентьевского). В приезд миссионера, на чередную службу в село Иннокентьевское, этот, уже почтенный старец, Георгий Енко (как русские, так и гольды называли его Георгий Иванович), всегда аккуратно являлся к богослужению, приводя с собой свою семью. Перед смертью Енко призвал русского старосту из селения Иннокентьевского и при нём убедительно просил собравшихся своих родственников и знакомых: не косатовать и не шаманить по нём, когда он умрёт, а помолиться по душе его – Богу христианскому.

На школу гольды смотрят враждебно, справедливо предполагая, что если дети их будут продолжать учение, то со временем могут отстать от первобытных гольдских традиций, которые в данное время ревниво охраняются стариками и старухами.

В каждом из стойбищ имеется кладбище, но все они не огорожены. В нынешний (в мае месяце) полный обзор стойбищ Доле-Троицкого миссионерского стана священником-миссионером обстоятельно разъяснялось инородцам о необходимости изоляции мест под кладбища обнесением таковых хотя бы и незатейливой, но прочной оградой, во избежание присутствия на кладбищах свиней и собак.

При беседе с гольдами по вышеизложенному вопросу, им в простых, удобопонятных словах было внушаемо, что от близости помещения кладбищенских мест к их жилищу, у них могут развиться заразные болезни. Старшины стойбищ, да и вообще все присутствующие гольды были согласны на предложение священника-миссионера, но почему-то под условием, если выполнится это и в других стойбищах. Вследствие чего, на будущее время, священник порешил не выезжать из какого-нибудь многолюдного стойбища до тех пор, пока не выполнится желанная и полезная для них же самих мысль – благоустроение гольдских кладбищ.

Грамотных взрослых инородцев в Доле-Троицком миссионерском стане нет. Знающих молитвы также нет. Русской разговорной речью – инородцы гольды владеют очень не многие, а старики и старухи не знают положительно ни одного русского слова, да не имеют ни малейшего стремления и никакой надобности и знать, так как русские крестьяне все говорят по-гольдски.

Св. иконы у инородцев-гольдов, за исключением весьма немногих, появляются лишь только в приезд священника-миссионера в стойбище, а в прочее время они выносятся в амбары, несмотря на неоднократные и кроткие и строгие напоминания содержать св. иконы на особенно устроенной полочке в чистеньком переднем углу и отнюдь не убирать их никуда и никогда.

Не у многих из гольдов Троицкого прихода сохраняются тельные крестики, хотя за получением таковых они обращаются очень часто. «Где же прежние»? спрашиваешь пришедшего гольда. Ответ получается лаконический: «ломай есть». У некоторых гольдов мужчин приходскому священнику случалось видеть крестики сохранившимися, но у гольдячек – никогда, а многие старухи-гольдячки, когда им предлагается крестик, и брать не хотят.

Изредка, и то в великие праздники, гольды из ближайших стойбищ в небольшом числе приходят в Храм Божий, – в особенности, – ко Христовой заутрени на день Св. Пасхи, когда к небольшому свету от горящих костров, постепенно к получасу 12 ночи прибавляется вокруг храма свет от различных цветных фонарей и когда во время крестного хода вокруг храма зажигаются бенгальские огни, раздаётся громкое пение «Христос Воскресе», и начинается залповая или одиночная стрельба из ружей: может-быть, таковое редкостное и торжественное событие и приводит ко храму сынов природы – инородцев-гольдов. Не сердечное христианское чувство в этот час заставляет их ютиться около храма и принимать участие в торжественной церковной процессии, а простое любопытство.

В дни приезда в стойбище священника – миссионера, при совершении треб встречаются между гольдами молящиеся, по – не старческого возраста.

Совершают ли гольды домашнюю молитву, сказать миссионер не может ни утвердительно, ни отрицательно. Ему не приходилось заставать гольдов молящимися, – быть может, потому что, по их воззрению, внешними знаками молиться нельзя. Один, например, гольд, добрый по душе, однажды говорил о. Рубцову: я было стал молиться ежедневно утром и вечером; перед пищей и после пищи; я совершал и крестное знамение, но мои родственники и др. обитатели в нашей юрте стали надо мной смеяться, а некоторые даже – презирать меня, я и теперь молюсь, но только тогда, когда меня никто из гольдов не видит. Стать на колени во время молитвы у гольдов считается, как они сами выражаются, – «грешно»; в особенности этого мнения держатся женщины. Так, гольдячка стойбища «Дырыерги» Мария Дюйба вступила в законный брак с гольдом Николаем Линтанга из стойбища «Нэрген» Вознесенского прихода. После венчания брака оказалось, что брачующиеся состояли между собой в близком родстве. Узнав об этом, Преосвященнейший Гурий, бывший Епископ Камчатской епархии, возбудил следственное дело. На следственном деле, Благовещенская Духовная Консистория положила следующее определение: «брак Марии Дюйба с Николаем Линтанга, как не законно повенчанный, имеет быть расторгнут». Преосвященнейший Никодим, считая это определение незаконным, направил дело в Святейший Синод, каковой решил так: «брак гольда Николая Линтанга с Марией Дюйба расторгается, на брачующихся налагается епитимия в течение трёх лет. Наложение епитимии на усмотрение священников прихода, в коих состоят виновные». Вызвав в селение Доле-Троицкое гольдячку Марию Дюйба, как свою прихожанку, о. Рубцов через переводчика объяснил ей решение суда, а для исполнения епитимии предложил ей в дни служения его в стойбище «Найхи» приходить туда и пред иконой Божией Матери, стоя на коленях, произносить молитву «Мытаря», которую она должна выучить. Всё она выслушивала спокойно, но когда узнала, что ей придётся ставать на колени, взволновавшись, произнесла и даже по-русски: «на колени? Ни за что не встану, грешно – стыдно!..»

Справедливость слов гольдячки Марии Дюйба подтвердили и прочие гольды, в силу чего назначенное духовное покаяние Дюйба пришлось отложить и ограничиться молением её во время Богослужения, наравне с прочими, без поклонов.

В отчётном 1908 году, были приобщены дети из стойбищ: Джари, Бинксе, Ченки, Гавани и Челочи-Ханко; из прочих стойбищ дети инородцев-гольдов не были приносимы в храм для приобщения их.

Праздников и постов в христианском смысле у инородцев нет; есть у них действительно своего рода праздник – косатование (поминки по умершим), но это языческого характера.

В нынешнем 1908 году было два случая, когда гольды, пред выходом на промысел, попросили священника отслужить молебен Спасителю (или как они выразились – Богу) за благополучный путь и, как они добавили, чтобы хорошо ловился соболь, но этот факт – исключение; обыкновенно, гольды никогда сами не просят отслужить ни молебнов, ни панихид и ни литии.

Свечи, привозимые священником-миссионером и оставляемые у гольдов, возжигаются ими только во время требоисправлений, как-то: крещения, молебна и панихид. Сами гольды свечи никогда не покупают.

Все инородцы Доле-Троицкого прихода, будучи христианами, всё-таки не покидают соблюдать и свои языческие обряды и обычаи. В каждой юрте всегда можно видеть бурханов и бурханчиков, сделанных из дерева или соломы; есть бурханы большего размера, врытые в землю, – гольды называют их хозяевами. У гольдов есть обычай устраивать поминки по умерших (косатовать). Поминки у них не отправляются до тех пор, пока не соберутся все родственники умершего и пока не совершат достаточного запаса водки и съедобных продуктов. Косатование продолжается обязательно 3 дня. В это время, по обычаю их, все собравшиеся на поминки родственники и знакомые, даже – непьющие, обязательно должны, хотя немного – выпить. На поминки приглашаются шаманы. Если устраивают поминки зажиточные гольды, тогда шаману дают денежное вознаграждение, и он, дойдя до неистовства, начинает выкрикивать одни только хорошие стороны умершего, а затем начинает предсказывать таковое же состояние души умершего в загробной жизни.

Всякое постороннее лицо, зашедшее к ним во время косатования, должно выпить ханшины или вина, в крайнем случае, хотя взять в руки рюмку. В случае отказа, гольды, считая это за оскорбление, начинают осыпать пришедшего площадной бранью, а в прежние времена прибегали к угрозам и даже грубому действию. Так, за отказ фельдшера Богатырева выпить с ними, хотя немного, в день косатования, гольды заставили его целовать их грязные ноги.

На священника Нижанковского за то же самое гольды так обиделись, что схватились за ножи, но, к его счастью, что он успел вовремя скрыться от них и добежать до первой лодки и уехать от берега. И почему-то гольды за все свои проделки подобного рода всегда оставались правыми.

Если гольды ещё не похоронили умершего и не откосатовали, т. е. не справили по нём поминки, то они устраивают небольшие бурханчики, именуя их «паня» (душа), и во время общего обеда или ужина в особой чашечке ставят душе умершего пищу, какую сами едят; когда же кончат есть, то пищу эту сжигают, а некоторые сами съедают; затем набивают табаком трубку, зажигают табак, кладут её около барханчика, и она тлеет; если табак сгорит, они снова накладывают. Ведут заочно разговор с душой умершего, как с человеком присутствующим.

Если гольды одного стойбища заслышат, что в другом соседнем, или даже в дальнем стойбище есть покойник, то (в особенности гольдячки) с криком и визгом при произношении слов «нантара» (нечистый), бегут тотчас же к амбарам и запирают их, чтобы душа умершего не коснулась их промысловой одежды, надеваемой гольдами лишь исключительно тогда, когда они отправляются на охоту, и чтобы своим присутствием не осквернила бы этой одежды.

Также и при родах ребёнка в стойбищах кричат «нантара», и даже, если пропадёт кошка, тоже спешат запереть амбары.

Тигра гольды называют «лесной чёрт»; считают его хитрым и сильным зверем (и за эти качества боготворят его). Охотиться на тигра гольды выходят в весьма редких случаях. Затем у инородцев есть ещё языческий обычай – выгонять из больного черта. В юрте, где находится болящий, гасят (с вечера) огни, и все присутствующие кричат «га», равносильное русскому выражению – «пошёл вон», относящееся якобы к чёрту. Крик этот раздаётся до тех пор, пока больной не успокоится; в случае же усиливающейся болезни они снова кричат – «га». Если больной поправился, значит, по мнению гольдов, они черта выгнали из него. Младшие по летам гольды и гольдячки относятся с великим почтением к старшим. При встрече их, всегда можно видеть, как младший пред старшими падает на колени и обмениваются трижды братским поцелуем. Женщины же совершают это без коленопреклонения.

В редких стойбищах Доле-Троицкого прихода нет шаманов или шаманок. Главным шаманом в упомянутом приходе считается крещёный гольд, проживающий в стойбище «Гордома» – Василий Чуки.

Приглашают его и в другие, для шаманства, приходы. Шаман-гольд, изучивший довольно не лёгкую науку «знать, как шаманить вообще и шаманить при больных, шаманить при погребении умершего». Многие гольды говорят, что шаманы – мошенники; действительно они люди хитрые и замечательно умеют противодействовать тем из гольдов, кои не понравятся им; вследствие этого они поселяют страх во всех гольдах, и страх этот держит их в повиновении у шаманов. В прежние поездки о. Рубцов ни разу не заставал шаманствующего шамана; в отчётном же 1908 году он мог бы застать шамана при его действии, но всё-таки ему не удалось этого сделать. В одну из его поездок по миссии, в 12 ч. ночи (ночь была тёмная и бурная), он подъехал к стойбищу «Гордома» (центральное местопребывание популярного среди гольдов прихода шамана Василия Чуки), и услышал страшный шум, крики, беготню, писк, свист и проч. бесчинство. Пойти туда, где все были поголовно пьяны, было не безопасно, да ещё ночью. По объяснению гольдов, это изгоняли из больного диавола. На замечание священника, что не надо быть диаволом, чтобы от такого безобразия бежать подальше, – гольды, бывшие на лодке при вёслах, смеялись и называли шамана мошенником, говоря: «Чуки шибко большой мошенник есть».

Все состоятельные инородцы Доле-Троицкого миссионерского стана имеют, в большинстве случаев, по две жены, немногие – по одной, и хотя весьма немногие, но всё-таки есть – по три жены. Законных браков по христианскому обычаю в приходе только шесть, с орочонами – 10, да и у этих 10-ти, несмотря на советы священника и указания христианского закона – иметь одну законную жену, приобретаются жены и по языческому обычаю, вследствие чего частенько между ними происходят споры, раздоры, дела судебные, а подчас и мщения.

Есть у гольдов и легендарные сказания; так, напр., старики гольды передают, якобы исторический факт, о трёх солнцах: «В давно минувшие времена было три солнца. Два брата, жившие тогда (как их звали, рассказывающие припомнить не могли) порешили расследовать три солнца поосновательнее. Братья эти были прекрасной жизни, много помогали беднякам словом и делом, причём замечательные были стрелки: ни зверь, ни птица, ни соболь не могли уйти от меткого их выстрела. Однажды они удалились, а куда – никто не знал. Оказывается, в это время они разыскивали самую большую гору, с которой бы можно было поближе разглядеть солнца.

Действительно, найдя самую большую, по их мнению, гору, они стали на неё подниматься. Палящие лучи солнц препятствовали им восходить на гору. Наконец, старшему из них удалось забраться на вершину горы, а младший, истощившись силами, добрался только до половины её и сел отдыхать. Вдруг на горе он слышит выстрел, а затем второй и третий, и 2-х солнц не стало. Подкрепившись силами и не чувствуя палящих и ярких лучей солнц, кроме огненных искр, большой массой разлетавшихся по сторонам, он стал продолжать путь на вершину горы, где уже давно был старший брат его. Оказывается, что брат его первым выстрелом, как бы для пробы ружья, убил громадного размера орла, вторым – разбил одно солнце и третьим – другое солнце. Затем, они оба, благополучно спустившись с горы, вернулись к своим собратьям-гольдам, рассказали обо всём происшествии и снова ушли на ту же гору, с которой уже не вернулись и их больше никто, нигде и никогда не видал. Предполагаем, заканчивает повествователь старик-гольд, что Бог принял их на небо».

Живя между русскими, инородцы-гольды очень многое перенимают у русских из хозяйства, домашней жизни, в пище, жилье и проч. Перенимая хорошие стороны жизни, они перенимают ещё с большим усердием и худые стороны. Русский житель села Доле-Троицкого нисколько не удивит гольда сквернословием: гольд в этом отношении превзошёл русского; он отчётливо произносит русские бранные слова и выражения, хотя не знает ни одного слова, для обращения к русскому, если надо что спросить по-русски.

Владея ломаным и неправильным произношением гольдских слов и составлением фразы, русские, при разговорной речи с гольдом, никогда не говорят по-русски, даже обычное «здравствуй», что все гольды уже понимают, обязательно скажут: «баче-гафу».

Деятельность миссионера священника А. Рубцова в отчётном году состояла в нижеследующем: По приезде его в стойбище, собираются в юрту старосты, по списку проверяются живые и умершие, потом устраивается всё необходимое для водосвятного молебна на воздухе, если это летом и позволяет погода, а зимой – в большой юрте, обыкновенно, у старшины стойбища. Катехизатор в это время обучает инородцев правильно осенять себя крестным знамением, правильно принимать благословение священника, предлагает спокойно вести себя во время молитвы и со вниманием слушать слово Божие. После совершения водосвятного молебна миссионер кропит присутствующих и их помещения святой водой и предлагает лобзать святой крест. Если есть некрещёные младенцы, совершается их крещение при всём народе. Затем, в простых словах, при участии катехизатора, иногда через переводчика из гольдов, ведётся

За январь 1910 г.