• Цвет полей:

• Цвет фона:


• Шрифт: Book Antiqua Arial Times
• Размер: 14pt 12pt 11pt 10pt
• Выравнивание: по левому краю по ширине
 
Проповеди протоиерея Димитрия Смирнова Димитрий Смирнов, протоиерей

Проповеди протоиерея Димитрия Смирнова

 
Рейтинг публикации:
(34 голоса: 4.56 из 5)

^ Введение во храм Пресвятой Богородицы
(4 декабря)

Глядя на мир, на всю видимую природу, нельзя не увидеть премудрость Божию. Любой человек, глубоко и внимательно смотрящий, при виде прекрасного и гармоничного устройства вселенной неизбежно приходит к мысли о Боге. Бог обращается к нам и голосом нашей совести. Ведь это Господь взывает к нам через Ангела-хранителя: остановись, что ты делаешь? Но мы, вместо того чтобы слово Божие хранить в себе, стараемся его как-то заглушить, отодвинуть и поэтому теряем благодать Божию и с нею блаженство.

Все люди стремятся к блаженству: кто винца выпьет, сидит блаженствует, кто у телевизора сидит блаженствует, кто просто тщеславие свое удовлетворяет путем болтовни – каждый ищет в жизни свое. Но все наслаждения земные, даже самые острые, очень кратковременны, поэтому блаженством их никак нельзя назвать. Они временны еще и потому, что в основном являются телесными и душевными, и поэтому, когда мы умрем, возможность их достижения кончится. Все то прекрасное, что создано людьми: и музыка, написанная композиторами, и картины, написанные художниками, и стихи, написанные поэтами, – все это после нашей смерти для нас исчезает, становится ничем, уходит в небытие, остается на земле, а мы уходим в мир иной.

Да, прекрасно созерцать хорошую картину или слушать прекрасную музыку. Для того, кто разбирается в искусстве и способен воспринять его красоту, это наслаждение очень высокого рода, но, к сожалению, как бы ни была прекрасна картина, невозможно созерцать ее целый день. Ну допустим, у кого-то даже хватит терпения на день, а дальше что? Дальше конец. А то блаженство, к которому мы все призваны – потому что раз человек всем сердцем стремится к счастью, к покою, к миру, к любви, к наслаждению, значит, это в нем заложено, значит, это должно где-то реализоваться, – это блаженство реализуется только в Царствии Небесном, которое внутри нас.

Нескончаемое блаженство дает только соединение души человека и благодати Божией, потому что Бог вечен и душа наша тоже вечна. Но душа наша вследствие греха от Бога оторвалась. Вот этот-то отрыв и называется грехом, это и есть грех – то, что мы ушли от Бога и ищем наслаждения где-то еще. Поэтому путь к подлинному блаженству идет через возвращение к Богу. А возвращение к Богу возможно только через слово Божие, которое обращено ко всем человекам и к каждому из нас конкретно.

Когда человек читает Священное Писание, особенно Евангелие, слово Божие обращается к его душе, к его совести. И если он начинает слово Божие хранить – то есть постепенно, слово за словом, начинает его принимать, склоняться перед ним, подчиняться ему, начинает свою жизнь и свое поведение, свои поступки, слова, мысли, чувства изменять согласно слову Божию, – то постепенно кривые человеческие дороги выпрямляются. Иоанн Креститель говорил, цитируя пророка Исаию: «Прямыми сделайте стези Ему». То есть надо выпрямить путь Бога к человеку. Выпрямляет этот путь сам человек, и тогда постепенно жизнь его выправляется.

Представим очень узкий, но прямой туннель. В его конце виден свет, потому что он проглядывается от начала до конца. А если этот туннель взять и искривить, то за первым поворотом уже ничего не видно, уже полная тьма. Вот так и наша жизнь искривлена, потому что мы все время от Бога уклоняемся то вправо, то влево. Поэтому мы и Бога не видим. А возвращение к Богу, к этому свету, есть блаженство, оно как выход из тюрьмы на свободу, как выход из болезни к здравию. Это-то и означает хранить слово Божие. Если же по каким-то причинам что-то в этом мире для нас дороже Бога, если мы предпочитаем Богу свои собственные страсти, то мы так и останемся тощими, мы так ничего и не приобретем, наша жизнь пройдет бессмысленно, как у большинства людей.

Некоторые говорят: ну что же, все погибнут? Да, все погибнут, спасется только очень небольшая часть, те, кто этого хотят, потому что насильно нельзя заставить любить Бога. Вот человек, а вот Бог. Хочешь – люби, а не хочешь – не люби. Но нельзя ведь любить Бога только тогда, когда есть свободное время, нельзя любить Бога только тогда, когда есть настроение. Вот у меня сегодня есть настроение, я буду Бога любить, а нет у меня настроения или я занят, и всё: вы знаете, я не могу сегодня Бога любить, у меня билет в театр, понимаете, это же очень серьезное дело – в Большой театр сходить, я ни разу там не был, поэтому я любовь к Богу откладываю.

Нет, если человек Бога возлюбил, тогда он уже идет этим путем, никуда не сворачивая, делая прямым этот туннель. И понять здесь на самом деле все очень просто. Почему же люди не спасаются? Потому что они недуховны. Бог-то есть Дух, а они плотские и душевные, как зверьки. Вот кошку посади и объясняй ей про Царствие Небесное, про то, что надо, киска, молиться. Но это же бесполезно: как только она проголодается, она будет рваться к своей миске, а когда ей захочется ласки, она будет рваться к тому, кто бы ее погладил. Большего блаженства, чем сытость, тепло, насыщение инстинкта продолжения рода и ласка, для нее вообще не существует, это предел ее мечтаний. И она стремится к этому блаженству постоянно: лечь на теплую батарею, поесть, дать потомство, все время тереться о сапог хозяина. И большинство людей стремятся к тому же. Вот двухкомнатная квартира, вот трехкомнатная – если есть возможность, значит, надо в трехкомнатную. Вот зарплата пятьсот, вот пятьсот пятьдесят – значит, надо на пятьсот пятьдесят. Вот я сижу книжку читаю, а ребеночек подошел, мешает – значит, отстань, мне некогда. Думать не хочу, устал – включил телевизор. Кто-то раздражает – взял отругал. Ну точно как собака: злая собака, если к ней кто-то подошел, тут же зубы покажет, будет лаять.

Конечно, можно и такую позицию занять, чисто животную. Для большинства людей это проще. Есть всеобщий закон, по которому любая сложная система стремится к своему упрощению. Наиболее наглядно это проявляется, когда умирает какой-то организм (а всякий организм – это очень сложная система). И вот умер, допустим, человек или та же кошка померла – и она тут же начинает разлагаться, распадаться на самые простые элементы, все проще, проще, проще. И так все распадается, потому что, чтобы эту сложность поддерживать, нужны большие усилия, это очень трудно. Поэтому, конечно, для большинства людей быть кошкой, собакой гораздо проще, чем быть человеком. Вот у кошки, допустим, нет брака: сегодня у нее один брак, послезавтра другой и так далее, все очень просто. А у человека должен быть брак. Но это же сопряжено со сложностями: надо трудиться, надо от чего-то отрекаться, приспосабливаться. Гораздо проще раз – и это все разорвать, то есть поступить как кошка, без всяких сложностей.

И большинство так и делают, потому что это проще. А Господь сказал: «От дней Иоанна Крестителя», то есть с тех пор, как впервые проповедано Царствие Божие и покаяние, «Царствие Божие силою берется, и употребляющие усилие восхищают его» – те, кто будет трудиться, заставлять себя молиться, заставлять себя поститься, заставлять себя добрые дела делать, заставлять себя ходить в храм, заставлять себя готовиться к причастию, заставлять себя посещать больных. Те, кто будет заставлять себя отказываться от того, что мешает войти в Царствие Небесное, будет рассуждать: вот я собираюсь нечто сделать – это меня приблизит к Царствию Небесному или отдалит? Если приблизит, то, значит, я это буду делать. Если отдалит, я не буду делать. Потому что Господь как сказал? «Ищите прежде Царства Божия», а остальное «все приложится вам».

Если хочется мне этого вечного блаженства, то, значит, я буду себя понуждать. Если не хочется, значит, буду как все. Хочешь быть как все? Пожалуйста, будь кошкой и собакой, это дело твоего добровольного выбора. Это не Бог тебя накажет, когда ты в аду окажешься, нет, это ты сам добровольно выбрал. Церковь-то открыта, вот оно, Царствие Небесное: здесь и слово Божие мы слышим непосредственно, слово в слово – как Он сказал, то мы и слышим; и Телом Своим Бог здесь присутствует в Святых Тайнах; и Духом Своим присутствует. Господь же сказал: «Где двое или трое собраны во имя Мое, там Я посреди них» – значит, Он здесь.

Так что же нам мешает к Нему приблизиться, с Ним вступить в общение и остаться с Ним навсегда? Только наше нежелание хранить слово Божие в своем сердце, нежелание этого блаженства. Нам что-то на стороне дороже – некий плод, который все время нас соблазняет. И вместо того, чтобы покаяться в этом, мы еще начинаем Бога обвинять, людей, ищем себе всякие оправдания. Поэтому, к великому сожалению, не все из нас спасутся. И это не только мое сожаление, Сам Господь об этом сожалеет. Он говорит: «Не всякий, говорящий Мне: «Господи! Господи!», войдет в Царство Небесное, но исполняющий волю Отца Моего Небесного», только тот. А остальные? Остальные все погибнут люто: «смерть грешников люта», потому что за ней только мрак и ужас и никакой надежды. Надежда есть, только пока мы здесь, на земле, живем и сознательно выбираем Царствие Небесное. Помоги нам, Господи, сделать этот выбор и в этом выборе остаться. Аминь.

Храм Святителя Митрофана Воронежского, 4 декабря 1991 года

 

^ Память святителя Амвросия Медиоланского
(20 декабря)

Те евангельские заповеди блаженства, которые мы сегодня слышали в храме, читаются ради памяти святого епископа Амвросия Медиоланского. Господь произнес эти слова впервые, сидя на горе, а народ толпился внизу, поэтому они называются Нагорной проповедью. Они являются центральными в Священном Писании, и на каждой литургии мы их поем – святая Церковь избрала их для пения третьего антифона, чтобы каждый христианин знал их наизусть. Но не только умом.

Почти все знают наизусть «Отче наш», но многие, повторяя эту молитву, не воспринимают, что там сказано, и не потому, что это какие-то уж очень мудреные слова. Нет, таково свойство падшего человеческого ума: он воспринимает только то, что ему близко и понятно, а мимо остального просто скользит. То, что человек не понимает, становится ему чуждым. Поэтому хотя слова мы и знаем, в душу нашу они часто не проникают. И нам нужно обязательно потрудиться умом своим, своей душой над ними, чтобы они вошли в нас.

Все люди стремятся к блаженству, просто все по-разному его понимают. А христианин блаженство должен понимать в смысле духовном. Каждый день во всех церквах поется о том, что «блажени нищии духом… блажени плачущии… блажени алчущии и жаждущии правды», блажени те, которых возненавидели за имя Христово, блажени те, которых гонят за имя Христово; и что им надо радоваться, потому что велика их награда на небесах. Но как достичь этого блаженства, каков путь к нему? Почему Господь говорит: «Блажени нищии духом»? Нищий – это человек, который просит. Нищий духом – значит тот, кто не честолюбив, кто приобрел смирение, считает себя хуже всех, не превозносится, не тщеславится, понимает, что он человек не духовный, и просит Духа у Бога. Поэтому если мы стяжаем нищету духовную, то приобретем и Небесное Царство, познаем, что есть истинно духовное блаженство, блаженство пребывания с Богом.

Для того чтобы это в себе стяжать, есть единственный способ – стать учеником Христовым. Христианство – это не религия, потому что «религия» от слова «связывать», когда человек пытается как-то наладить связь с Богом. А в христианстве главным исповеданием является то, что Сам Бог пришел на землю. И Господь сказал: Я с вами пребываю до скончания века. То есть когда мы собираемся вместе, Господь пребывает здесь, с нами. И сейчас Он здесь. И душа каждого человека это чувствует, но чувствует тоже по-разному. Каждый может это вместить только в свою меру. Вот в чем самая главная трудность и проблема для нас.

Когда Христос ходил по Палестине, Его окружало множество людей, которые были в разном положении по отношению к Нему: три самых верных ученика – самый узкий круг; потом круг чуть пошире – двенадцать учеников, включая этих троих; потом еще круг – семьдесят учеников, куда входили жены-мироносицы, братья Христовы по плоти (дети Иосифа-плотника) и многие другие. Евангелист Лука, чье Евангелие мы сегодня читали, входил в число семидесяти. Был еще круг людей, которые приходили Его послушать или исцеляться от своих болезней – вот сегодня мы читали Евангелие о том, как очистились десять человек от проказы. И когда Христа повели на суд, все тоже вели себя по-разному: Иоанн пошел за Ним на двор первосвященника, другие апостолы убежали, Петр отрекся, а те, которым Господь проповедовал и которых исцелял, кричали Пилату: «Распни, распни Его!»

Вот так же и мы сейчас – толпа, окружающая Христа. Среди нас есть ученики Христовы самые верные, есть другой круг, третий, четвертый. Христа окружали не только ученики, а и враги, которые Его ненавидели. И среди нас есть такие, которые ненавидят Христа, хотя часто не отдают себе в этом отчета. Им-то кажется, что они любят Его, но на самом деле они являются Его ненавистниками, потому что те слова, которые говорил Христос, вызывают в них противную реакцию.

Все те, что кричали: «Распни, распни Его!», были глубоко верующими людьми. Глубоко верующими – только совсем не в того Бога, а совершенно в другого, противоположного. И когда пришел живой Бог, Он им не понравился, Он оказался им не по вкусу. Так и многим, кто приходит в храм, совсем не по вкусу заповеди Христовы: они живут по-своему, у них своя жизнь, свои представления. Христос сказал, например: «Блажени нищии духом». А враг Христов говорит: «Что это я буду перед ним смиряться? Он сам виноват, пусть он у меня первый прощение просит, потому что он меня первый обидел». Что это, как не вражда против Христа? Хотя такой человек может и в храм ходить, может и свечки ставить, и записки подавать целыми тетрадками, но проку в этом никакого нет, если он противится Его заповедям. Христос ему совершенно не нужен, ему нужно только удовлетворение собственного религиозного чувства.

Это чувство есть у каждого человека (им, собственно, человек и отличается от других творений), и его можно удовлетворять и в буддийском храме, и в мечети, и в синагоге, и в баптистском собрании. Везде, где люди собираются молиться какому-нибудь богу, они всегда удовлетворяют свою религиозную потребность. Религиозность – неотделимое свойство человека, как видеть семь цветов радуги или как пить, есть, спать и так далее. Сейчас, конечно, создался новый тип людей, абсолютно безрелигиозных, но это аномалия. Например, дальтоник видит только два цвета или человек безнравственный не различает добро и зло. Вот так же и человек полностью нерелигиозный не чувствует, что есть над ним какая-то высшая сила. Можно сказать, что он уже даже и не человек, потому что потерял главное человеческое свойство.

Однако смысл существования человека не в его религиозности, и в ней нет какой-то заслуги. Человек получит мзду на небесах только в том случае, если он пойдет путем заповедей Христовых. Мы обязательно должны принять их всем сердцем, умом; вникнуть, что же Христос от нас хочет, для чего Он пришел на землю. Ведь не просто так Он сошел с небес, будучи Богом, стал человеком, столько всего претерпел, вплоть до самой смерти!

Господь пришел, чтобы основать Церковь. Он утвердил ее на Своей Крови. А чем Церковь отличается от любого собрания людей? Вот мы все собрались в храме и молимся, и в это же время в какой-то мечети люди тоже молятся. При первом взгляде можно сказать, что мы молимся все вместе, а там мужчины отдельно, женщины отдельно, или у нас мужчины без головных уборов, а там, наоборот, шапками голову покрывают. Но неужели в этом все дело? Нет, не только в этом, есть очень большая, принципиальная разница.

Христос основал Церковь и дал ей службу, Божественную литургию. Мы ее совершаем каждый день и на ней приобщаемся Христу как бы тремя разными образами.

Во-первых, мы молимся Ему, мы обращаемся к Нему – не только к Нему, а ко всем трем Лицам Пресвятой Троицы. Мы общаемся с Богом, говорим Ему некие слова: хор поет от нашего имени, а мы, сочетаясь с теми словами, которые поются, делаем их нашими молитвами, возносим Богу хвалу. И эта молитва никогда не бывает безответна, Господь нам отвечает.

Во-вторых, Господь к нам Сам обращается через Свое слово: вот мы читаем Евангелие, и слово Божие входит в нас, или не входит, или не все входит. И то, что мы сейчас прочли в Евангелии, ничем не отличается от того, что Господь произнес тогда; только сейчас мы по-славянски читаем, а Он по-арамейски говорил, вот и вся разница. То есть мы слышим слова Господни, и они имеют такую же живительную силу. И мы можем их либо принять, либо мимо пропустить.

И третье, самое главное. Каждый, кто слышал тогда в Палестине слова Христовы, мог подойти ко Христу, дотронуться до Его плеча, сесть у Его ног, мог Его видеть, Его осязать. И мы также можем покаяться в грехах, которые совершили, очиститься на исповеди от той грязи, которая налипла на нашей душе с прошлого воскресенья до сегодняшнего дня, попросить у Бога перед Крестом и Евангелием прощение – перед Крестом, на котором Он пролил за нас Свою Кровь, и перед Евангелием, в котором изложены заповеди, по которым мы должны жить и по которым мы не живем. Сравнивая свою жизнь с заповедями, которые нам Господь дал, и, видя, что она не такова, мы можем сказать: «Господи, Ты нас прости, Ты нам помоги, чтобы следующую неделю мы прожили лучше, чем эту; пусть мы сделаем маленький, но шаг навстречу к Тебе». И, принеся покаяние, мы можем тоже прикоснуться к Телу Божественному, к Телу Христа, и с нами тоже может произойти чудо.

В Евангелии мы читали, что Господь исцелил десять прокаженных от страшной, неисцелимой болезни. До сих пор не знают врачи, как не знали и в первом веке, как ее лечить. И тогда этих несчастных людей изолировали от общества, и сейчас их поселяют в специальный поселок, лепрозорий. Они там живут, между собой женятся, у них рождаются такие же прокаженные дети, и они там заживо гниют и умирают. Это страшное место, куда запрещен вход здоровым людям, потому что проказа очень заразна. Во времена Христа не было лепрозориев, и в этих бедняг кидали камнями. Они не имели права ходить по той же стороне улицы, что и остальные, а ночевать могли только за чертой города. То есть они страдали ужасно даже не столько от своей болезни, сколько от такого отношения к ним людей. Но тех, которые кидали в них камни, тоже можно простить, потому что вдруг он приблизится слишком близко – и я заболею, и заболеет моя жена, заболеют мои дети, все мои родственники. Это очень страшно.

А Господь их спас. Они очистились совершенно, но пришел поблагодарить Его только один из десяти, самарянин, иноплеменник, еретик (остальные девять были иудеи). Вот и мы собираемся на Божественную службу причащаться Святых Христовых Тайн. Эта служба называется «Евхаристия» – «благодарение», и в ней, собственно, заключен весь смысл христианской жизни. Мы не можем Богу ничего дать, ничем Ему заплатить. Мы можем Его только благодарить – за то, что Он нас создал; за то, что мы все-таки родились, потому что и зачатых нас могли убить, но вот мы выжили; за то, что Он дал нам вырасти, мы не погибли; за то, что Он нам даровал святое крещение и мы получили возможность жизни вечной; за то, что Он нам дал веру.

Каждый из нас ее ничем не заслужил. Господь нас избрал и дал нам веру как дар. Сколько бедных неверующих людей в мире мучаются: не знают, как им жить, ходят в потемках, не имеют смысла жизни, страдают, гоняются кто за чем: кто за деньгами, кто за удовольствиями; разные-разные ищут себе приключения, чтобы насытить эту жажду. А нам Господь даровал эту драгоценность. И даровал нам Самого Себя в пищу, чтоб мы Им питались. Чем же наше сердце, наша душа, наш ум могут отвечать Богу на все его бесчисленные благодеяния? Только одним – благодарением.

Поэтому основное делание нашей христианской жизни, как это, может быть, ни странно звучит, есть причастие. Мы должны вновь и вновь приходить благодарить Бога, вновь и вновь соединяться с Ним. Хотя мы, конечно, недостойны этого, и Господь это знает, но Он для нас, недостойных и грешных, это установил. Чтобы, вновь и вновь прикасаясь к Нему, вновь и вновь слушая Его слово, вновь и вновь принимая в себя Его благодатное Пречистое Тело, наша душа умащалась и исцелялась от греховной проказы. Ничто, никакой дар мы не можем Богу принести, никакую жертву, кроме этой. И эта служба так и называется: бескровная жертва. Когда мы собираемся вместе совершать Божественную литургию, мы приносим Христу Богу жертву хвалы: «Милость мира, жертву хваления». Участие в этом есть то высшее, на что способна человеческая душа. И мы это тоже не сами создали – нам дал Господь. Он повелел: вот так Меня благодарите.

Таким образом и осуществляется наша связь с Богом, которой не имеет ни одна религия мира. Каждый христианин ежедневно может прикоснуться устами своими к живому Богу. Он не где-то там в неведомом, далеком небе, а рядом, Его можно ощутить. Мы говорим о Царствии Божием, о том, как его достичь. Но вот здесь, сейчас, в данный момент Царствие Божие пришло на землю, и каждый из нас призван к тому, чтобы с ним соединиться. Каждый из нас, очистив свою душу покаянием, насколько это возможно, может приобщиться к нему.

Но не всегда, когда мы причащаемся, мы чувствуем это небесное сочетание нашей души с Богом. Нам мешает наша суета, наша погруженность в грех. Мы соединяемся с Богом и на какие-то доли секунды ощущаем Его благодатное участие в нашей жизни, но потом как-то отвлекаемся, опять погружаемся в мирские заботы. Поэтому чем дальше мы пойдем по пути своего очищения, тем глубже будет наше соединение с Богом, пока мы не достигнем такой глубины обожения, когда сможем исповедать: Бог живет в нас.

Обязательно должен присутствовать наш шаг навстречу Богу. Если мы будем просто формально причащаться, мы ничего не почувствуем, наоборот, сожжем свою душу. Нет, надо обязательно с покаянием, обязательно с чувством понимания, кто мы и кто Он; обязательно постоянно сознавая свою отверженность от Бога, свое глубокое недостоинство, греховность, погружение в суету и уповая только на Его милость.

Как Он к нам милостив! Ни один из нас не может дерзать на это, но Сам Господь говорит: «Приимите, ядите… Пийте от нея вси». Не так: ты пей, а ты не пей. Нет: «Пийте от нея вси». Он для того и веру нам дал, чтоб мы причащались. Это угодно Ему, Он хочет этого, потому что так Он нас соединяет с Собой и друг с другом. Мы говорим: братья и сестры! И наше братство и сестричество осуществляется именно в святом причастии, потому что мы все становимся одним телом. Берется Святой Агнец и раздробляется на много частиц, каждый из нас причащается их, и тем самым мы опять собираемся в этом Теле Христовом, в этом Агнце все вместе.

Поэтому это главное делание нашей жизни – то, что нас и освящает, и попаляет наши грехи, и соединяет нас с Богом. И где бы мы ни были, что бы мы ни делали, мы должны всегда об этом помнить и всегда к этому стремиться. Каждый из нас должен жить одной Евхаристией, к ней одной стремиться. Только таким образом можно достичь блаженства, только таким образом можно достичь Царствия Небесного. Аминь.

Крестовоздвиженский храм, 20 декабря 1987 года

 

^ Неделя перед Рождеством Христовым, святых отец. Проповедь 1-я

Сегодняшнее воскресенье носит название недели перед Рождеством, недели святых отец. Святыми отцами мы обычно называем учителей Церкви, а здесь имеются в виду люди, принадлежавшие роду, из которого вышел Спаситель. Почему мы их вспоминаем? Потому что хотя в каждом из них, как и в любом человеке, как и в нас, действовал грех, но в то же время они жили ожиданием пришествия Спасителя, Мессии, Избавителя, и эта главная идея их жизни была для них путеводной звездой. Они согрешали, потому что в те времена у них не было возможности приобщиться к благодати Божией, как мы сейчас приобщаемся, но тем не менее умели и каяться в своих грехах, и оплакивать их по-настоящему. Они ждали Христа-Спасителя, ждали прощения своих грехов и хотя и заблуждались на этом пути, но все-таки главным для них было это ожидание, которое передавалось из рода в род и началось с Авраама.

Авраам не был праведником, но Бог его веру вменил ему в праведность, потому что тогда на всей земле верующих во Единого Бога Отца Вседержителя оставалось меньше, чем пальцев на одной руке, и, несмотря на свои грехи и какие-то немощи человеческие, Авраам имел эту главную добродетель, которой не имел почти никто из живущих в то время. Он постоянно молился единому Богу и, будучи уже старым, поверил, когда Господь сказал, что у него будет дитя и что от него даже произойдет целый народ, из которого придет Спаситель мира.

Мы часто сомневаемся и в милостях Божиих, и во многих важных основах нашей веры, а Авраам не усомнился в словах Господних. И когда у него родился сын и Господь повелел: «Пойди и принеси его Мне в жертву», Авраам не сказал: «Если я сына своего в жертву принесу, как же от меня произойдет целый род?» Он взял сына и повел на гору, чтобы закласть, потому что действительно имел глубокое доверие к Богу, имел эту добродетель в наивысшей степени совершенства. Он был человеком несокрушимой веры, и она вменилась ему в праведность, Святая Церковь называет его отцом всех верующих. Поэтому Авраам для нас может быть таким образцом, хотя были у него и слабости, и недостатки, и всякие заблуждения.

Читающим Ветхий Завет часто непонятно, как же может такой человек быть в праведниках. С нашей, христианской точки зрения то, что он делал в своей жизни, неприемлемо. Но мы забываем, что та эпоха была не христианской, а эпохой самого страшного язычества, когда творились такие жуткие и страшные безобразия и такие грехи, о которых и читать-то страшно, а если среди этого жить, то можно просто поседеть от ужаса. И все немощи Авраама просто бледнеют по сравнению с беззакониями, которыми была переполнена земля. Так же и царь Давид, и царь Соломон, и все другие, которые перечислялись в этой родословной Иисуса. Родившийся Христос освящает Своим рождением все человечество, но особенно на Его роде почиет благодать Господня, ибо надежда на спасение присутствовала в каждом из тех людей, которые стоят в цепи рода Христова, и каждый из них послужил для Его пришествия, каким-то образом уготовал его. Из худого рода не могла бы произойти Дева Богородица, ведь яблоко от яблони недалече падает. И в Ее рождении воплотилось все самое лучшее, что было в них.

Какое поучение мы можем из этого извлечь? Самая большая для нас проблема – это наш род, наши дети. Детей некоторые духовные люди называют «чумой двадцатого века». Сейчас совершается то, о чем говорил апостол Павел: «В последние дни… люди будут надменны, злоречивы, родителям непокорны». Если побеседовать с учителями, которые долго работают, то они говорят, что действительно нынешние дети совершенно другие. И даже если всю жизнь посвятить тому, чтобы воспитать свое дитя, это оказывается очень уж трудно, потому что окружение просто страшное.

Что же нам делать? Какие силы нужно положить на то, чтобы наш род также жил ожиданием пришествия в свое сердце Христа-Спасителя? Как передать детям, внукам, правнукам любовь к Богу? Передать можно только то, что имеешь, поэтому все попытки воспитания будут безуспешны, если человек сам не научится тому, что он хочет привить своим детям. И если он не сможет научить, показать, если он не сможет дать ребенку возможность почувствовать Христа, тогда родителя ждет неизбежное наказание. Оно заключается в том, что, когда дитя вырастет, родители всю оставшуюся жизнь будут смотреть на его фокусы, будут видеть все то, чего они в него не доложили, чего не смогли сделать, и от этого страдать.

И многие из нас мучаются, глядя на своих детей, но это не значит, что нужно отчаиваться и терять надежду. Ведь многие к Богу пришли в позднем возрасте и кто половину, кто треть, кто две трети своей жизни провели неизвестно где и неизвестно как. Чего же требовать от детей, когда они видели, что эту самую главную часть своей жизни родители жили без молитвы, без Бога? А теперь мы пытаемся их силком ко Христу привести, заставить действовать так, как бы нам хотелось? Это немыслимо и бесполезно. Строить лучше всегда с начала. Но если построить плохо, то придется потом все переделывать, что всегда и сложней, и муторней, и сопряжено с большими затратами. И так как мы начали поздно, нет ничего удивительного, если у нас будет плохо получаться. Но отчаиваться не надо, потому что строим-то мы не сами, а с помощью Божией. И основное наше усердие, основное наше делание должно заключаться в молитве за детей. Первое дело, самое важное – детей нужно вымаливать. Второе дело – добрый пример.

Что случилось с детьми американскими, австралийскими, французскими, русскими, татарскими? Почему в них во всех идет один и тот же процесс? Почему так быстро падает нравственность? Нравственность эпохи Пушкина ненамного выше нравственности эпохи Некрасова, а теперь мы каждые десять лет наблюдаем такие провалы, что просто диву даешься. Взять, допустим, пьянство. Статистика говорит, что в 50-м году пили в 10 раз меньше, чем в 65-м году. Это один грех, а остальных лучше не касаться, об этом даже говорить срамно и стыдно. У детей нету доброго примера. Вот ребеночек лежит в колясочке, ножками, ручками сучит, и, конечно, он не пьяница, не наркоман, он не злодей, не хулитель, не матершинник, не вор. И даже если папа у него разбойник, а мама тоже оставляет желать много лучшего, он все равно ребеночек, он ангел. Душа у него чистая, хотя есть, конечно, есть и склонность ко греху, как у всякого человека.

Но вот ребенок попадает в атмосферу нашего мира, и что он видит? Он растет среди ругани, склок, взаимных обид и постоянного вранья. Ребенок выходит на улицу, и что он слышит? Уже в песочнице начинаются всякие баталии, один у другого ломает. Мать говорит: «А ты ему наподдай, а ты с этим не водись». Если детки постарше, то только и слышишь: дура, дурак. Причем такими голосами ужасными, что думаешь: дети ли это? Вот включает ребеночек телевизор. Какие нравственные качества там прививают, что показывают? Кино про любовь? А в чем эта любовь выражается? В одном блуде.

И так весь мир, все, чем ребеночек окружен: и книги, и отношения между ребятами в школе, и в семье, – все направлено на то, чтобы его развратить и убить в нем святость. Куда ему, бедному, деваться? От церкви его всячески ограждают, а если он туда все-таки придет, тут же какая-нибудь тетка на него налетит: куда встал? не трогай… И его сердце впитывает одну только злобу, зависть, раздражение, одно только хамство, одну ложь. И конечно, сердце не выдерживает; он становится злым, замкнутым, уходит в дурные компании. Эти компании полублатные, но в них какое-то подобие человеческих отношений все-таки есть, хотя ребята и говорят нецензурные слова, и лифты ломают, и подъезды размалевывают. А потом, конечно, начинаются и табак, и выпивка, и наркотики, дальше блуд, преступления, ну а потом уже и тюрьма. Это все очень близко и рядом. А глядя на него, лежащего в колясочке, разве подумаешь, что в 17 лет он сядет за воровство? Да нет, и в голову не приходит.

Поэтому родители, если они действительно хотят воспитать ребенка, должны создать дома атмосферу рая, чтобы, где бы он ни был, что бы он ни делал, он сравнивал жизнь в миру и жизнь дома как ад и рай. Чтобы ему дома было хорошо, чтобы там была атмосфера любви, покоя, терпения, смирения, кротости, молитвы, милосердия. А у нас как получается? Некоторые родители детей заставляют молиться насильно, ругаются, кричат; они думают, что так можно что-то доброе привить. И в результате одно упоминание о Боге вызывает муку у ребенка. Некоторые раз в году ребеночка в храм приведут, скрутят его, он орет, вырывается. Во что бы то ни стало причастить! Ну и что? Он о церкви будет только с ужасом вспоминать. И многие взрослые вспоминают о ней как о чем-то страшном, потому что их схватили, связали, куда-то принесли, что-то в рот воткнули; дикий крик, страх, обстановка незнакомая, много людей, огни горят… Это же не так все делается.

Если мы хотим, чтобы наш род продолжался, вера наша не угасла, чтобы наши дети, внуки, правнуки, праправнуки тоже пришли ко Христу, мы должны являть пример христианской жизни хоть в чем-то, мы должны разительно отличаться от мирских людей, но не лицемерно, не маску на себя какую-то надевать, потому что ребенка обмануть нельзя. Дети, в силу своего ангельского состояния, существа прозорливые, им открыты духовные вещи, которые для взрослых давно закрылись через их грех. Поэтому они прекрасно чувствуют людей, отношения, прекрасно понимают ложь, лицемерие, но понимают не умом, а непосредственно душой. Поэтому единственный способ воспитать правильно детей – начать воспитание самих себя. И если этого не произойдет, то никакие уговоры, крики, наказания, колотушки ничего не дадут и мы всю оставшуюся жизнь будем смотреть на своего ребеночка и, как в зеркале, видеть самих себя. Все, что в нас есть, – все это и будет там, смотри и любуйся! А это очень тяжело и мучительно. Почему Господь так устроил? Потому что иначе нас ничем не проймешь!

Да, детей своих мы любим и желаем им добра, но ведь каждый родитель лепит своего ребенка по образу своему и подобию, поскольку, кроме самого себя, он ничего не знает и не может сделать что-то такое, чем сам не обладает. Воспитание заключается не в нравоучениях, не в том, чтобы говорить, как надо делать, а в том, чтобы это показывать. И здесь нам пример Сам Господь Бог. Он ведь нас не заставляет, ни к чему не принуждает, Он просто показывает, какая красота создание Божие. Все, что ни создал Господь, всегда прекрасно и всегда совершенно. Художнику, чтобы написать картину, нужно думать над композицией, над цветом, а у Господа в Его творении везде прекрасный пейзаж, все гармонично и слаженно. Как это удивительно! Или когда птицы в лесу поют, мы слышим, что получается замечательная музыка! И так куда мы ни взглянем. На небо ли – какая красота, что может быть красивей звезд? Или солнце, дерево, бабочка или ящерица! Что бы Бог ни создал, это все прекрасно и в высшей степени совершенно! А ведь жизнь земная – жалкое отражение жизни Небесной. Вот так Господь нас зовет к красоте духовной.

Христос никого в Царствие Небесное не загонял, Он просто рассказывал. Кто хотел, тот принял; кто не хотел, тот остался вне его. Господь уважает свободу человека. И воспитание может быть сопряжено только с уважением свободы, а не с подавлением человека. Нужно обязательно уважать свое дитя, потому что без этого не может быть любви, а только проявление самолюбия, собственный эгоизм и желание задавить человека и сделать его таким, каким ты хочешь.

Это не значит, что не надо ребенка наказывать, не надо ни к чему принуждать: пусть, мол, растет как сам знает. Нет, нужно и наказывать, и принуждать, но наказание должно быть сопряжено с любовью, как это и Господь делает. Он ведь нас тоже наказывает, но таким образом, чтобы мы из этого сделали выводы, поняли сами. Поэтому многие из нас уже в зрелом возрасте или даже в старости начинают кое-что понимать – почему то произошло, зачем это случилось. Если человек приходит в храм первый раз и думает: «За что же это мне?» – то когда он приходит в сотый раз, он уже знает, за что. И начинает понимать, что ему надо в себе исправить, чтобы в дальнейшем не повторялось то же самое.

Вот на какие размышления нас должна наводить неделя святых отцов. Род Христов привел к совершенному плоду, Господь Иисус Христос смог вочеловечиться от Девы Марии и прийти в мир. И наш род тоже может принести достойный плод. Мы должны детей своих Богу посвящать, мы должны также трудиться над тем, чтобы их Дух Святой посетил, должны стараться привить им святость, показать, открыть им красоту Небесную. То, что святость, доброта и любовь оскудели в мире, оказывает нехорошее влияние на наших детей, из-за этого оскудения происходит все то зло, которое мы видим.

Можно, конечно, настроить стадионов, устроить всякие кружки, секции, изостудии, музыкальные школы, но это ничуть не спасет, это будет лишь временное отвлечение некоторой группы детей от их бесплодного времяпрепровождения. Только благодать Святаго Духа может оградить от зла. Вот, например, дети в богатых странах имеют все: и стадионы, и дискотеки, и деньги, и любую одежду, что угодно, но на нравственности это не отражается никак. И нашим детям можно все дать, все построить, но доброты, любви, смирения, кротости, терпения, благодати не прибавится от этого ни на йоту. Думают, что детям, кроме подъезда, больше негде быть, а вот мы построим клубы – и они сразу станут хорошие. Это безумная надежда. Уже сколько раз пытались всех накормить, считая, что преступность тогда исчезнет. Но преступления вдруг начинают совершать очень богатые люди, дети весьма обеспеченных родителей. И мы часто читаем в газетах: министр такой-то проворовался. Казалось бы, ну куда ему еще, и так все есть. А почему? Потому что никакое благополучие житейское не прибавляет нравственности, а только благодать Святого Духа.

И вот над этим надо нам трудиться. Тогда наш род не оскудеет благодатью Божией, а, наоборот, можно будет надеяться, что наши дети еще приумножат то, что и мы успели в своей жизни стяжать. Господи, помоги!

Крестовоздвиженский храм, 3 января 1988 года

 

^ Неделя пред Рождеством Христовым, святых отец. Проповедь 2-я

В Неделю пред Рождеством всегда читается родословие Иисуса Христа, перечисляются все эти многочисленные роды до Него. Что же отличало тех людей, имена которых мы слышали, от всех остальных? Вера в то, что придет Искупитель, придет Спаситель. Эта глубокая вера явилась нитью, которая связывает не только по крови, но самое главное – по вере, верой. И когда Господь, после Своего воскресения, сошел Своей душой во ад, те, кто жил обещанием пришествия Спасителя, увидев Его, возликовали, и Он их вывел оттуда – тем самым соединив две Церкви, ветхозаветную и новозаветную.

После отпадения Адама от Бога ум его помрачился, и он перестал воспринимать Бога непосредственно. В Библии сказано, что он был изгнан из рая. Рай – это общение с Богом, а изгнание из рая есть потеря этого общения. Но Адам слышал слова Господни, что настанет время, и он будет спасен. И он веровал в это и ждал. Долго ждал, но дождался и был выведен из ада. И все дети Адама разделялись, как разделяются и до сих пор, именно по вере. Одни из них веровали в то, что Искупитель придет. А кто-то забывал об этом, уклонялся в другие, ложные веры. Среди тех, кто оставался верен Единому Богу и никогда о Нем не забывал и Ему молился, был, например, Авраам. И эта вера, как сказано в Писании, вменилась ему в праведность.

У каждого человека, когда он рождается, свой особенный характер, у каждого свои немощи, у каждого свои особенные дарования. И если мы будем рассматривать святых, то увидим, что они тоже все разные: одни мужественные борцы, другие смиренные труженики. Одни, как мы сегодня читали в Послании к Евреям, «верою побеждали царства, творили правду… заграждали уста львов, угашали силу огня», то есть всякие творили чудеса. А другие, наоборот, жили незаметно, таились от людей, и об их подвигах часто узнавали за несколько дней до их смерти, а бывало, что и после смерти. То есть разное у всех людей проявление характера и проявление каких-то добродетелей и свойств.

Вот, например, Александр Невский прославился своим смирением, мужеством, храбростью. А Филарет Милостивый не был, может быть, таким храбрым, как Александр Невский, но с радостью творил милостыню. Третий святой был великим пастырем – например, Макарий Великий или Исаак Сирин. Каждый какой-то добродетелью прославился, а некоторые даже многими. Например, Иоанн Кронштадтский был и пастырь, и молитвенник, и чудотворец, и целитель, и проповедник – очень много даров было у него.

И вера является такой же добродетелью. Авраам совершил подвиг именно веры. Он, будучи уже старым, потерял надежду на то, что когда-нибудь у него будут дети. Но Господь ему сказал: не только будут, а из тебя народ великий произойдет. Действительно, вскоре у него родился сын. И тогда Господь говорит: пойди и сына своего принеси Мне в жертву. И Авраам ни секунды не усомнился, что это сделать необходимо; что, хотя Господь и требует сына в жертву, все равно из него произойдет великий народ. И он взял сына и повел на гору, уже костер разложил, чтобы его заклать и сжечь, – и тогда Господь его остановил.

Господь таким образом испытывал веру Авраама вопреки всякому так называемому здравому смыслу. Вот возьмем отца, у которого маленький сын, очень поздний, и родился по какому-то чуду, потому что уж очень отец стар. Если ребенок единственный, да еще поздний, как обычно над ним родители трясутся! А здесь Господь дает повеление: иди его убей. И Авраам идет его убить, но не просто убить ради какой-то корысти, злобы, зависти – нет, а приносит его в жертву Богу. То есть рука его не дрогнула, сердце его нисколько не усомнилось.

Если мы примерим эту ситуацию на себя, то сразу увидим, что у нас такой веры нет. И вот эта-то могущественная, несокрушимая вера, убежденность в истинности Божественных слов – она и сделала Авраама отцом всех верующих. И вера эта передавалась от Авраама к Исааку, от Исаака к Иакову, от Иакова к его чадам. Вот так она шла, шла, как река, и дошла до родителей Пресвятой Богородицы Иоакима и Анны и до Самой Богородицы.

Вера есть высочайшая добродетель. Поэтому и сказано, что вера вменилась Аврааму в праведность. Хотя, если его жизнь сравнивать с жизнью, допустим, какого-нибудь новозаветного святого, Авраам не был столь уж праведен. Взять и сравнить его с Сергием Радонежским. Конечно, высота Сергия неизмеримо больше с точки зрения нравственной. Но Авраам явил свою веру такой сильной, что Господь ему обещал: из тебя произойдет народ. Потому что Господь от него требовал сверхъестественного усилия, а Авраамова душа обладала такой способностью к вере, что эта добродетель – его вера – просто затмила все его недостатки. В свете этой огромной веры все немощи Авраама как бы тускнеют.

Когда человек какую-то добродетель исполняет и основное усердие проявляет в ней, то даже если остальные добродетели у него присутствуют не в таком развитом виде, то эта главная, в такой ее сверхъестественной форме, она как бы подтягивает все остальные. Поэтому бывает, не идет у человека молитва. Как он ни старается, но не может в молитве достичь того, что, допустим, Арсений Великий достиг. А как же ему спасаться? А ему можно милостыню, допустим, творить. Или исполнять добродетель любви: взять какого-нибудь убогого человека и начать за ним ходить, помогать – исполнять добродетель любовного служения и в этом преуспевать для того, чтобы Богу угодить. И исполняя одну какую-то добродетель, человек постепенно приходит в полное христианское устроение души.

В основе каждого подвига христианского лежит вера. Потому-то сегодня это родословие и перечисляется, что с тех пор, как Христос пришел в мир, благословение веры передается не от отца к сыну и от сына к внуку, а по вере в Иисуса Христа. То есть праотцы веровали в то, что Он будет, – и вот Он пришел. И мы тоже веруем в то, что Он был и есть. И в зависимости от того, какова глубина нашей веры, настолько мы можем нести и подвиг христианский, настолько мы можем преуспевать и в добродетели. Чем сильнее вера, тем больше подвиг. Чем больше подвиг, тем больше благодать. Чем больше благодать, тем ближе человек к Богу. Чем ближе человек к Богу, тем, значит, все больше и больше в нем раскрывается Царствие Божие, то есть Господь начинает царить в этом человеке, и все дела, слова, мысли его становятся Божественными, потому что Господь поселяется в нем и начинает в нем жить.

Простой пример. Читает человек вечерние молитвы. Чем больше его вера, тем молитва его более сосредоточенна. Можно читать, просто, как говорится, знакомые буквы в тексте отыскивая. Можно читать, думая о чем-то, совершенно в слова не вникая. Но если человек твердо верует, что когда он встал на молитву, то Господь перед ним, – как же он может умом рассеиваться? Вот представьте себе, что вместо меня здесь стоял бы Сам Господь Иисус Христос. Разве у нас сейчас были бы такие мысли? Разве мы так бы стояли? Разве мы так бы слушали? Это присутствие Божие было бы для нас совершенно сокрушительно. А ведь на самом деле Он здесь и стоит невидимо. Он стоит и при нашей исповеди, недаром обращение всегда читается: «Се, чада, Христос невидимо стоит…»

А что нам мешает видеть Христа? Почему мы видим священника, видим крест и Евангелие, видим аналой, а не видим Христа? Почему мы не видим, что храм – это есть горний Иерусалим, это есть Царствие Небесное? А потому, что глаза нашей веры помрачены. Почему мы своей молитвой не двигаем горы, не совершаем чудеса? А потому, что у нас нету такой веры. Если бы мы имели веру хотя бы с зерно горчичное и сказали бы любой горе: двигнись, она бы подвинулась и упала в море. Это слова Господни. И Господь не пошутил, это действительно так. Так, значит, наша вера еще меньше горчичного зерна, еще более скудна.

Вера – это не есть доверие тому, что Христос когда-то жил на земле, воскрес и вознесся на небо. Это все вполне научный факт, наука уже давно это показала. Но вера в этот факт не приближает человека к Богу. Та вера, о которой говорится в Писании, которую имел Авраам и все святые, – это не вера на слово, а в’идение духовное. Именно в ту меру, в какую человек видит Бога, он и есть верующий. Просто в силу исторических причин эти два слова как бы слились в одно, а на деле эти веры разные: вера в факт существования Бога и вера как инструмент познания Бога, благодаря которой можно Его видеть и можно с Ним общаться.

Во все времена и у всех народов была только одна возможность с Богом соединиться – через веру. Не через доверие тому факту, что Бог есть, а через живую связь с Богом. Поэтому если человек не идет навстречу Богу, не собирается как-то прислушиваться к тому, что Господь говорит, это значит, что у него нет веры. А чем больше человек верует, чем больше он видит Бога, чем больше он видит, как Господь действует в его жизни, тем больше в человеке растет и подвиг его. Поэтому если человек встает на молитву и твердо знает, видит глазами своего сердца, что он действительно встал перед Богом, тогда у него не будет вопроса: стоять ли ему, сидеть ли? благоговейно ли, неблагоговейно ему читать? зевать ему во время молитвы или не зевать? Он стоит перед живым Богом. «Страшно впасть в руки Бога живаго». И ощущение человека, трепет его сердца говорит ему, что он стоит перед живым Богом. А ведь когда человек встал на молитву и обращается к Богу, Бог-то уже рядом. Он так близко к человеку, что можно молитву даже вслух не произносить – а Бог уже слышит. Какая близость человека к Богу! Никогда двое людей так не бывают близки, как человек и Бог. И вот человек начинает молиться, обращаться живым своим сердцем к живому Богу, Который здесь рядом стоит и его слушает.

Апостол Павел говорит: «Непрестанно молитесь». Что это значит? Непрестанно стойте перед Богом. Может быть, каждый из нас замечал за собой: мы в храме ведем себя совершенно иначе, мы со священником разговариваем совершенно другим тоном, чем с собственными детьми, допустим, или с подругой. Почему такая разница? Потому что когда человек приходит в храм, невольно его душа чувствует себя в присутствии Божием. И у человека часто даже совершенно неверующего, когда он входит в храм, душа его как-то подтягивается в струночку. Ум еще ничего не понимает и не сознает, но душа его начинает трепетать оттого, что Господь здесь присутствует. Если сердце живо, если недостаточно огрубело, то трепет настолько охватывает человека, что иногда при входе в храм у него начинают слезы литься из глаз, хотя он сам не знает почему. Одна раба Божия, далекий от Церкви человек, мне говорила: батюшка, я не могу в церковь ходить – как войду, так начинаю плакать, мне неудобно, и я ухожу. То есть настолько душа у человека чувствует; но вместо того, чтобы, наоборот, стремиться все больше и больше приблизиться, она делает такой неправильный вывод, что надо, мол, не ходить, хотя это слезы не горя, не отчаяния, а именно слезы умиления.

Вот мы все в храм пришли, вокруг иконы, молитвы читаются, поются – и мы здесь немножко подтягиваемся, пусть моментами, но как-то предстоим перед Богом. А ведь вся наша жизнь должна стать таким богослужением. И если человек постоянно стоит перед живым Богом, если вера наполняет все его существо, как же можно кого-то осудить? Как же можно помыслить плохо, когда рядом Бог и Он видит твою мысль, видит тебя насквозь? Все это с нами случается потому, что мы такие слепые и у нас проблески веры бывают только иногда. Все наши грехи, все наши склоки, всякая ругань, зависть, злоба, превозношение, осуждение, клевета, блуд происходят от неверия. Неверие есть потеря Бога. Человек Бога потерял – и сразу осудил. Человек Бога потерял – и сразу прогневался.

Вообразим себе: вот мы пришли из храма домой, пальто сняли, переобулись. Вошли в комнату и видим, что за столом сидит Господь Иисус Христос. Кто-нибудь из нас, увидев Его живого, вот так сидящего за столом, осмелится к телевизору подойти, включить его и сесть смотреть – когда там, в комнате, живой Христос сидит? Или начать ругаться с соседом, или по телефону болтать? Ведь нет же? Но на самом деле Христос – Он всегда может быть с нами, и мы всегда можем иметь общение с Ним, и мы всегда можем быть с Ним рядом и близко. А что же нам мешает? Нам мешает наше неверие, неверие в то, что Господь сказал: «Я с вами во все дни до скончания века». И как только каждый из нас обратится к Нему – Он уже здесь, рядом, Он невидимо стоит, Он невидимо присутствует.

Даже и зримо иногда Господь открывается человеку, но дело в том, что мы люди немощные и не можем этого выдержать. Даже такие великие люди, как Серафим Саровский, – и то он увидел Христа в храме и остолбенел, не мог дальше служить; его вывели, поставили, и он так столбом и стоял долгое время. Поэтому Господь, по нашей немощи, зная, что мы не можем выдержать, мы не можем устоять, узрев такую благодать, Он для нас невидим, и мы должны жить верой в то, что Он рядом. А так как мы это постоянно теряем, то очень легко себе прощаем один грех, другой, третий и тем самым дальше, дальше, дальше удаляемся от Бога. Изредка только, когда нас жизненные обстоятельства как-то «припекут», мы к Богу взываем из глубины – и Господь опять рядом с нами.

Поэтому если мы хотим, чтобы Господь действительно в нашем сердце родился, вырос и жил и вел нас в Царство Небесное, то мы должны жить верой, мы должны постоянно в себе эту добродетель укреплять и развивать. А каким образом это делать? Вот я такой человек рассеянный, немолитвенный, недобродетельный, далекий очень от Бога, ничего не чувствующий, так вот ни шатко, ни валко, лежу, сплю всю жизнь. И совесть особенно меня не мучает за какие-то мои прегрешения. И вот как мне оживить веру? Как ее сделать настоящей, как ее сделать такой, чтобы действительно у меня был страх Божий?

Страх Божий рождается от присутствия Божия. Бог близко – и человек трепещет, боится согрешить. Режьте его на куски – он согрешить не может, потому что рядом Бог стоит. Как я могу? Господь Иисус Христос на меня смотрит и говорит мне: «Научитеся от Мене, яко кроток есмь и смирен сердцем». А я что, буду злобиться, гордиться, на своем настаивать? Да так же со стыда можно умереть.

Как же приобрести такую веру? Только исполнением заповедей. Вот только таким образом: надо вчитываться в Священное Писание, и познавать заповеди Божии, и стараться эти заповеди исполнять. Исполнять, даже как бы не чувствуя пользы от этого и не видя в этом необходимости. И тогда Господь будет к нам приближаться. Вот как Авраам, он не видел Бога непосредственно перед собой. В Писании говорится: сказал Бог Аврааму. Но мы не знаем, как Господь к нему обратился: слышал ли он голос, было ли это во сне или еще каким-то образом. Но мы-то с вами имеем величайшую возможность, какой Авраам не имел. Во времена Авраама не было еще даже Священного Писания, а мы теперь имеем целую книгу – слова Господни. Само Слово Божие пришло на землю, и мы питаемся этим Словом. Евангелие, вообще весь Новый Завет – это живое откровение Божие. Каждый раз, общаясь со Святым Евангелием, мы общаемся с Самим Господом, Господь говорит нам через эту книгу. И эти слова нам нужно принять в свое сердце, нужно стараться их исполнять. И тогда наше сердце постепенно оживет.

Каким образом это происходит? Вот простой пример. Человек утонул, вытащили его из воды – он не дышит, сердце его стоит. И ему делают искусственное дыхание, заставляют двигаться его легкие. И вот когда их начали двигать – он задышал, глазками захлопал, ожил. Так же и мы. У нас вера очень скудная, сами по себе живой веры мы не имеем, но нужно делать себе такое искусственное дыхание – начинать исполнять заповеди Божии. Исполнять, не сознавая даже их пользу, не понимая всю необходимость их, то есть действовать как бы наоборот.

Когда человек – христианин, тогда заповеди Божии у него сами исполняются. Например, нет такой силы на земле, которая бы заставила Серафима Саровского украсть. Даже при угрозе смерти, при угрозе родичам. Он скажет: не могу. Почему? Потому что он находится перед глазами Христа. Как он может нарушить заповедь Христову? Да, он любит свое тело – естественно, кто плоть свою ненавидит? Он и жить хочет, и ему тоже больно. Но здесь Христос стоит, как же Христа не послушать? «Кто любит отца или мать более, нежели Меня, не достоин Меня». Он же помнит эти слова. Он за неделю вычитывал весь Новый Завет: в понедельник от Матфея прочитывал, во вторник – от Марка, в среду – от Луки. Он его знал наизусть. И как же он мог против заповеди пойти, когда сказано: не укради? Как он мог через это переступить? Никак не мог.

А мы наоборот, мы все можем: мы можем и осуждать, и клеветать, и злобиться, и мстить, и всякие помыслы в себя принимать. А устоять нам очень трудно. Поэтому нам нужно действовать с другой совершенно стороны. Вот берем заповедь: например, непрестанно молиться – и понуждаем себя всю жизнь к молитве. Не только утром и вечером, но и днем, и всегда, где бы мы ни были, стараемся молиться. Как вспомнил, так себя и понудил. И молиться до тех пор, пока дьявол опять наши мысли не похитит. И так вот все время толкаться. Господь говорит: «Толцыте, и отверзется вам». Или: «Любите враги ваша». Сказано? Сказано. Значит, я буду эту заповедь стараться исполнять. Вот он мне зло сделал, я ему хочу отомстить. Но, помня о заповеди, возьму и себя переломлю, не отомщу ему, а, наоборот, ему за это зло сделаю добро, скрепя сердце. Мне совершенно не хочется делать ему добро, у меня все внутри кипит, была б моя воля, я сейчас бы убил его на месте. А вот нет, наоборот: раз переломил себя, два переломил, три… тысячу раз переломил, а потом смотришь – зло-то исчезло, нет его.

И вот так постепенно, постепенно наша душа, которую мы будем заповедями Божиими «качать», постепенно она начнет дышать, оживет. Постепенно мы будем ко Христу приближаться, и постепенно тогда узнаем, что есть вера, которая горами движет. Хотя путь этот очень трудный, требует огромного мужества, но другого нет – только путь веры Христовой. А наша вера – как у трупа. Господь через апостола и говорит: вера без дел мертва. Что толку в этой вере, если заповеди Божии не исполнять? Никакого толку в этом нет.

Поэтому, если мы хотим, чтобы вера наша была живая, надо обязательно исполнять заповеди Божии. А чтобы эти заповеди Божии познать, нужно Священное Писание постоянно читать. Вот тогда наша жизнь принесет плод, в противном случае она, собственно, не имеет никакого смысла. Если мы в этой жизни Бога не увидим, мы Его и там не увидим. Понимаете, как это страшно? Поэтому надо все время стараться. Учиться ставить себя перед Богом для того, чтобы свою душу оживить. Аминь.

Крестовоздвиженский храм, 4 января 1987 года

 

^ Рождество Христово
(7 января)

Рождество Христово – великий христианский праздник. В праздник принято всех поздравлять, а поздравление по самому смыслу этого слова есть пожелание здоровья. Но Христос пришел на землю не для того, чтобы дать нам здоровье или лишний повод сесть с близкими нам по духу или по крови людьми за праздничный стол. Он пришел, чтобы спасти нас от ужаса нашей жизни, которая есть грех. Грех же, по определению, это жизнь вне Бога.

В ожидании праздника сердце человека переполнено торжественной радостью, так что в нем уже нет места для обыденных земных забот. Вселенная и звезды, люди на земле и ангелы на Небе величают, воспевают сегодня Рождество Господа нашего Иисуса Христа, принесшего нам надежду на спасение. А мы? Готовы ли мы к встрече с рождающимся Христом?

Митрополит Антоний Сурожский сказал: «Бог приходит в наш мир уязвимым, беззащитным ребенком и говорит: «Я отдаюсь вам, делайте со Мною, что сами захотите». И перед каждым из нас стоит вопрос: а что же я делаю с Ним, с этой любовью Божией, которая мне дана, с Этим Младенцем, Который рождается ради того только, чтобы быть измученным на Кресте и умереть ради меня лично, а не только ради человечества в целом?»

Почти две тысячи лет назад, с рождения Богомладенца, для человечества началась новая эра. Своим пришествием Бог, приклонивый Небеса и сошедый на землю, поставил человека перед выбором: что ты, человек, выбираешь, землю или Небо? Отступивший от Бога человек забыл свою небесную родину и своего Отца – Бога, забыл так крепко, что понадобилось пришествие Сына Божия на землю, чтобы вновь напомнить об этом падшему человечеству.

Сын Божий хочет вернуть нас на Небо. И главным событием человеческой истории после создания человека из ничего является Рождество Христа, Воскресение и пребывание Его с тех пор навсегда с человеческой плотью. Каждый человек, живущий на земле, как и тогда, в древней Палестине, поставлен перед выбором: принимает ли он Иисуса Христа как Бога и каждое Его слово как истину в последней инстанции, или не принимает, или принимает выборочно, ту малую часть, которая ему удобна, и в зависимости от этого строит свою жизнь.

Человек – создание Божие. Создание разумное, и поэтому жизнь наша должна быть осмысленна. И в день Рождества каждому, кто ищет смысла жизни, а не хочет быть просто животным или растением, неплохо задуматься о том, что Христос приходил на землю и ради него тоже и что от этого главного мирового события просто так отмахнуться невозможно. Недаром святая Церковь перед Рождеством заповедует всем своим членам поститься, чтобы очистить чувства, ум, очистить совесть и постараться умом и сердцем объять эту удивительную тайну, войти в нее, решить для себя, чего они еще не сумели исправить в своей жизни в соответствии с Тем Словом, Которое с Неба пришло на землю.

Христос начал Свою проповедь с призыва к покаянию: «Покайтесь, ибо приблизилось Царствие Небесное». Покаяться – значит переменить свои мысли, изменить свою жизнь, совершить в ней переворот, но не просто во имя каких-то абстрактных идей или учений, а именно ради жизни в вечности. И в день Рождества Христова каждому из нас это нужно вновь и вновь обдумать, и если сердце наше склонится ко Христу, то встать на этот путь и постараться быть верным Богу до конца. Тогда наша жизнь приобретет тот истинный, подлинный смысл, к которому призывает нас Господь.

Из сегодняшнего Евангелия мы знаем, что первыми родившемуся Спасителю поклонились пастухи, хотя они были простые, неученые люди. Их Сам Господь через ангелов, Своих посланников, известил о рождении Христа, и они ничтоже сумняшеся пришли. А волхвам, людям ученым, пришлось добираться очень долго, кружным путем, и на обратном пути они чуть не попали в лапы коварного Ирода. Но Господь смилостивился над ними и дал им тоже откровение – о том, что не нужно возвращаться к Ироду, а нужно идти другим путем.

Путь сердечной простоты ведет прямо к Богу, знание же часто удаляет от Него или приводит к Нему путем более долгим, запутанным. Знание сопряжено с опасностями, потому что человек может попасть в ловушку, может быть уловлен дьяволом. Но если оно все-таки привело человека ко Христу и человек поклонился Богу и принес Ему дары, тогда Господь уравнивает и простых пастырей, и мудрецов-волхвов.

Мы тоже сегодня пришли в храм, чтобы поклониться Младенцу Христу. Перед нами икона Рождества. Богомладенец лежит в яслях, над Ним склонились Пречистая Дева и Праведный Иосиф, над яслями горит звезда. Вокруг тишина, город устал от забот и погрузился в сон, а мы славим рождшегося Господа. И наш малый подвиг принесет для нас большой плод, Господь нас вознаградит: сегодня мы будем приобщаться благодати Божией через причастие Святых Христовых Таин.

Господь для того и в мир пришел и призвал к Себе простых пастухов и мудрецов-волхвов, людей ученых и неученых, всех, – чтобы они поклонились Ему. А поклоняться Христу значит принять ту святость, которую Он принес в мир, принять Дух, Который Он послал в мир, принять учение, которое Он возвестил этому миру. Но мир сначала не мог понять Его слов, многие ужасались, слыша то, что говорил Господь. Когда Он сказал: «Если не будете есть Плоти Сына Человеческого и пить Крови Его, то не будете иметь в себе жизни», многие отошли от Него, потому что как можно есть плоть человеческую? Когда Он говорил о любви к врагам, они удивлялись: как же можно любить врагов, как возможно любить людей, когда они тебя ненавидят? Красоту этих слов поняли сперва единицы, потом десятки, потом сотни, тысячи, миллионы и, наконец, миллиарды людей. Миллиарды людей приняли Его слова.

К сожалению, мы живем в конце человеческой истории, когда уже кончается Царство Христа, когда люди отвергаются от Бога и думают, что Рождество Христово – это значит вкусно поесть, попить и поплясать, послать друг другу полсотни открыток. Но Господь пришел не для этого, Он хочет освободить нас от греха. И свободу от греха, подлинную свободу, может нам дать только учение Христово, только Его благодать, только Его Церковь. Каждый из нас имеет некоторый опыт церковной жизни, каждый познал уже силу Божию в борьбе с грехом и знает, как его побеждать. Грех побеждается чрезвычайными усилиями человека. И когда Господь видит эти усилия, Он помогает ему в его стараниях, Он его сохраняет от падений.

Для пастухов эти усилия были небольшие: дойти до пещеры, которую они прекрасно знали. Да, человеку простому прийти к Богу проще. И поэтому, если сейчас провести перепись, сколько в Церкви людей с высшим образованием и сколько с образованием меньше, чем среднее, окажется, что вторых больше. Простому человеку легче узреть Бога, потому что сердце его просто. Человеку, имеющему много знаний, трудней, но тоже можно. И, преодолев все искушения, волхвы пришли ко Христу и поклонились Ему.

Вот это произошло – человек совершил поклонение Христу, то есть признал, что Он есть истинно Сын Божий, и склонил перед Ним свою главу. А дальше надо начинать другую жизнь. «Возложивший руку свою на плуг и озирающийся назад, неблагонадежен для Царствия Божия». Нельзя идти прежним путем, нельзя возвращаться к Ироду, потому что он убьет. И Господь известил об этом волхвов – помиловал их за подвиг, которые они совершили ради Христа.

Так и мы: чем больше мы потрудимся над своей душой, тем больше Господь нам будет помогать, извещать о всякой опасности Иродовой, которая на нас надвигается. Он сохранит нас и спасет, лишь бы мы были верны Ему, верны тем словам, которыми Он нас учил. Поэтому мы должны эти слова принять в свое сердце. Мы должны познать их не только умом, не только довести до своего сознания, а следовать им, полюбить их, полюбить Самого Христа, склониться перед Ним. И тогда Он войдет в наше сердце и никогда не расстанется с нами во веки. Аминь.

Крестовоздвиженский храм, 7 января 1990 года

 

^ Собор Пресвятой Богородицы
(8 января)

Господь пришел на землю, чтобы спасти всех людей. И мы видим, как с самого младенчества дьявол ополчился на Него. Почему Господь испытывал гонения? Потому что мир лежит во зле, покорился дьяволу, и, естественно, дьявол хочет Бога изгнать. Поэтому его и называют князем мира сего, что он хочет управлять миром по своей воле, а не по воле Божией.

В молитве «Отче наш», если мы, конечно, не бессмысленно ее повторяем, мы молимся теми словами, которым нас научил Господь: «Да будет воля Твоя и на земле, как на небе». Господь хочет, чтобы на земле воцарилась воля Божия. А воля Божия заключается в том, чтобы каждый человек занимался спасением собственной души. И когда Господь видит, что человек способен к этому, Он дает ему веру, для того чтобы эта вера, как семя, посеянное в его сердце, принесла плоды. Когда семя сажают в землю, то хотят, чтобы из него что-то выросло. Иначе какой смысл его гноить, уж тогда лучше прямо сразу съесть. Сажают для того, чтобы был урожай. И если мы все здесь верующие, то, значит, Господь насадил в нас веру с определенной целью: Он хочет собрать урожай. Причем на примере смоковницы Господь показал, что дерево, которое не приносит плода, сжигают в печи, потому что, раз оно бесполезно, оно годится только на дрова. И если наша вера никаких плодов не принесет, душа наша тоже годится только для огня, больше ни для чего.

Какие же плоды должна принести наша душа? Господь сказал: «Если любите Меня, соблюдите Мои заповеди». Когда людям говоришь о заповедях, они сразу вспоминают: не убивай, не блуди, не воруй. Хотя это совсем не первая заповедь. А первая: «Я Господь Бог твой… да не будет у тебя других богов». То есть самая главная заповедь – это чтить Бога. И еще сказано: «Наблюдай день субботний, чтобы святити его… шесть дней делай», а седьмой – суббота (то есть день покоя) Господу. Но у нас считают так: не убивать – это заповедь серьезная, а то, чтобы почитать день субботний, – это второстепенная, о ней даже и не упоминают. Почему так? А потому, что не исполняют. Хотя эта заповедь еще не христианская, а дохристианская. Господь Иисус Христос, Который пришел на землю, требует от нас большего: мало каждое воскресенье в храм ходить, мало посты соблюдать, мало утром и вечером молитвы читать, мало добрые дела делать. Этого мало, этого совершенно недостаточно. Но если этого недостаточно, то что же тогда будет с нами, которые и этого не делают, какова наша участь? Наша участь – огонь геенский: пойдем в преисподнюю, будут нас бесы мучить вечно, потому что пренебрегаем заповедями Божиими.

Господь пришел на землю: сколько страдал, сколько учил, чтобы вдолбить в наши такие медленные на добрые дела головы, чтó же именно надо. Господь требует от нас: «Любите врагов ваших, благословляйте проклинающих вас, добро творите ненавидящим вас». А мы постоянно то негодуем, то чем-то недовольны, то на кого-то обижаемся. Смотришь, то один подойдет к батюшке жалуется, то другой, как будто Евангелие никогда не читали, как будто там не написано: тебя ударят по правой щеке – подставь левую и будь благодарен, что тебя всего лишь по физиономии ударили. Удивительно, как за наши грехи нас земля держит, – а мы еще жалуемся, мы еще что-то ищем себе, мы еще губки надуваем, ножкой топаем, мы еще имеем наглость сердиться.

Поэтому нам нужно начинать исполнять заповеди. А нам даже непонятно, как это: «любите врагов ваших». Она про меня сплетни распускает, а я должен ей конфеты дарить?! Да, должен, обязан. Каждому, кто тебе делает зло, ты обязан делать добро – иначе сгоришь в геенне огненной, потому что ты еще не человек. Собаку ткни палкой – она тебя укусит. И если ты поступаешь так же, значит, ты еще пока не человек, а собака. Чем отличается человек от собаки? Тем, что он может простить. Его ткнули палкой, а он говорит: ну ничего, мне за мои грехи так и надо. И не стал никому жаловаться, не стал никому рассказывать, а просто взял от души и простил: Бог с ним. Взять и простить, взять и потерпеть, взять и покрыть любовью его немощи – вот это уже христианство. Но мы так не можем. Нам это кажется странным. Мы от своих кровных родственников и то не можем самую малость потерпеть, а уж от каких там врагов? Упаси Бог, кого тронь, погладь против шерсти.

Поэтому то, что принес Христос на землю, нам пока еще недоступно, мы еще в каменном веке. Значит, нам больше подходит закон Моисеев, который делает из животного человека. А уже потом, когда научимся этот закон исполнять внимательно, скрупулезно, по всем пунктам, можно переходить к закону евангельскому, к закону Христову. И вот Моисеев закон прежде всего предписывает нам учиться почитать Бога. С чего же надо начинать? С того, чтобы хоть один день в неделю, отложив все свои мирские дела, посвящать Богу: в этот день приходить в храм, этот день тратить на то, чтобы изучать Священное Писание, этот день тратить на молитву, этот день тратить на то, чтобы сделать какое-то дело бескорыстно. Не себе квартирку убрать, постирать, заштопать, а ближнему своему – не родственнику, не сыночку, не внучку, а человеку, может быть даже и не очень приятному.

Превозмогая свою лень, нежелание, свою косность, надо все время заставлять себя делать добро для ближнего, скрепя сердце, потому что делать это, конечно, неохота – охота в единственный выходной лечь и газету читать. Но если мы будем себя понуждать, будем так делать месяц, год, пять лет, десять лет, мы постепенно привыкнем, мы постепенно войдем во вкус, мы увидим, что от этого сердце наше умягчается, и нам захочется еще. И вот когда нам захочется делать добро само по себе, в этот момент, значит, наше сердце начало перерождаться, значит, оно потихонечку становится христианским. Это и есть тот плод, который должна принести наша вера. Потому что Господь сказал: «Пойдите, научитесь, что значит: милости хочу, а не жертвы?»

Вот мы приходим в храм и стараемся что-то для храма пожертвовать: кто труд свой, кто тысячу рублей принесет, которые себе на похороны отложил, кто свечей наставит на тридцать рублей – на жертву готов человек. А Господь говорит, что этого недостаточно. Да, это совсем неплохо, когда человек отрывает от себя ради Господа и жертвует своим имуществом. Но Господь хочет получить от нас не только имущество, Господь хочет получить от нас наше сердце, чтобы сердце наше принадлежало Богу. А оно чему принадлежит? Наше сердце принадлежит самим себе, мы служим только себе. Когда нам не удастся в храм сходить, мы говорим: ну ладно, ничего, в другой раз схожу, Бог подождет. А если нам денек пропустить не покушать или не поспать или если у нас что заболит, так мы сразу в панику ударяемся. Потому что это мое: мое тело здесь затронуто, мое мясо. Я должен это мясо приготовить к тому, чтобы червям вкусно было кушать, когда меня закопают. Это беспокоит: как там червяки бедненькие будут меня грызть. Это все очень важно. Я не хочу болеть, я умереть даже хочу совсем здоровым, я бесконечно жалуюсь: у меня здесь болит, там болит, врачи плохие, лекарств нет.

Как будто сто лет назад были какие-то лекарства! Вообще никаких не было. И врачей никаких не было. Заболел – ну что же, перекрестись, готовься к смерти. Батюшку позови: причастит, пособорует, если ножки у тебя уже не ходят. А тут всё лечатся: жить охота, еще год, еще два пожить. Зачем? Какой в этом смысл? Какой смысл тянуть эту резину, если твоя жизнь не посвящена Богу? Если бы человек просил: Господи, продли мне жизнь, мне надо еще посетить тысячу больных, мне надо накормить еще два десятка нищих, мне еще нужно из моей хорошей квартиры выехать в плохую, чтобы другим людям получше жилось. Мало ли людей живут в тесноте?! Я возьму с ними и поменяюсь: поменяю свою отдельную на коммунальную или свой третий этаж – на первый, чтобы кому-нибудь было получше, а мне было бы похуже.

Если бы для этого, то Господь бы дал: человек хочет жить ради доброго дела – надо ему продлить жизнь. А так что же? Жизнь продлить, чтобы больше по телевизору программ посмотреть, чтобы больше газет прочитать, чтобы больше попилить своих родственников, чтобы еще больше побрюзжать, чтобы больше съесть, в навоз продукты питания перевести? Для чего? Чтобы жить только для себя, только для своего? И так во всем. Так и к детям относимся, как к своей собственности: как будто они не Божьи, как будто у них не может быть своего мнения, своего устроения жизни. Все стараемся вмешаться, все по-нашему чтобы было. А если что-то не так, то еще возмущаемся.

Так что, если внимательно посмотреть, жизнь наша целиком безбожная. Потому что Бог велит так, а мы делаем совсем наоборот. И сколько это будет продолжаться? Русская пословица говорит: «Бог долго терпит, но больно бьет». Каждый из нас положа руку на сердце может сказать, что он много претерпел всяких скорбей, несчастий, болезней. Какая у нас тяжелая жизнь! Почему так? Это Господь все нас воспитывает, Он нас вразумляет, Он хочет, чтобы мы как-то образумились. Потому что Он нам Отец, Он нас не хочет погубить, а хочет нас спасти. И Сына Своего единородного Иисуса Христа послал в мир для того, чтобы нас научить уму-разуму. И надо нам стараться учиться. Надо отложить нам все земные дела на потом.

Когда мы просыпаемся, когда только с постели встаем (кто-то не сразу встает, часа два еще поваляется; ну, два часа повалялся, но все-таки встал) – о чем первая забота? Не о том, чтобы поесть, пойти куда-то языком своим помолоть или в какие-то дела кинуться. Нет, прежде всего надо не спеша перекреститься и подумать о своей душе. Вот Господь мне подарил еще один день. Как мне надо его провести, чтобы этот день был Богу угоден? И все время стараться думать о своей душе: чтобы ей – душе своей, не телу – принести пользу, чтобы свою душу как-то просветить, свою душу как-то умягчить, свою душу как-то образовать, чтобы душа что-то поняла в этой жизни, чтобы почувствовала, в чем еще нужно исправиться, да как исправиться, да что еще сделать.

Вот для этого нам дана жизнь – а она уходит, как вода ускользает: в пригоршню наберешь воды, чуть подержишь, смотришь, все меньше, меньше, руки мокрые – воды нет. Так и жизнь: она уходит, уходит бессмысленно. Все какая-то суета, все совсем не тем занимаемся. Это не значит, что надо грязью зарасти: не стирать, шею не мыть, запаршиветь всем. Нет, этого совсем не надо. Но в первую очередь мы должны думать о своей душе, о молитве, о Священном Писании, о том, что нас ждет за гробом, о том, что времени мало осталось. Все время о смерти размышлять, все время думать о том, куда моя душа пойдет, что я наследую, какие я в своей жизни плоды принес. И стараться все время что-то для Господа делать, чем-то Ему стараться угодить: стараться помолиться побольше, побольше Евангелие почитать, ближнему помочь, кого-то лишний раз простить, с кем-то лишний раз не поссориться, что-то отвергнуть.

Вот пришла соседка и начала про другую рассказывать. Ты поневоле в это втягиваешься, участвуешь в этих сплетнях, осуждениях. Ну ради Господа помолчи, останови ее, на другую тему разговор переведи. Ради Господа хоть какое-то зло останови в течение дня хотя бы один раз, и то будет хорошо. Что-то такое малое сделай, и то было бы замечательно. И вот из такого малого-малого будет и большое складываться. И если будем все время чуть-чуть что-то для Господа делать, так потихонечку и наберем.

Когда душа наша придет на суд, Господь строго на нас взглянет и скажет: ну что же ты, милая? А мы скажем: я детям своим помогала. Ну да, помогала, а за это получала. На земле если какую награду получил, это уже не в счет. За детьми ухаживала – так это твои дети. Если у тебя их отнять, не дать ухаживать, ты же с ума сойдешь. Поэтому ты это не ради детей делала, а ради собственной страсти, это твое кровненькое. Если деток любишь – пожалуйста, вот деток полно никому не нужных, возьми, ухаживай, тогда будет явно, что деток любишь. А когда свое, это не считается, это каждому свой крест положен: у кого жена, у кого муж, у кого дети, у кого внуки. Это все не в счет. Обязательно надо чуть-чуть сверх, чуть-чуть бескорыстно, чтобы за это ничего не получить. И Господь, видя это наше тайное дело, воздаст нам явно в Царствии Небесном. Потому что Господь хочет, чтобы мы дела свои творили не для людей, не для славы, не за похвалу, не за деньги, не за благодарность, а ради самого добра, ради того, что мы возлюбим это добро.

Вот это возлюбление и есть главный плод всей нашей жизни. Поэтому если у нас в сердце такой любви нет, надо ее выращивать, надо все время что-то такое делать, чтобы она росла, чтобы мы из раздражительных ведьм сначала превратились бы в людей, а потом превратились бы в людей добрых, а потом и в людей, про которых все только и могут сказать: ну, это такой хороший человек, просто редко и встретишь. А потом уже – и святость.

Святость – это что такое? Это когда Сам Господь в сердце человека поселяется. И тогда этот человек может не одному-двум помочь, а может помочь и сотням, и даже тысячам. Так Серафим Саровский и говорил: ты мирный дух стяжи, и вокруг тебя тысячи спасутся. Вот взять преподобного Сергия: жил-то шестьсот лет назад, а до сих пор вокруг него люди спасаются, до сих пор со всего мира приезжают к Сергию, только чтобы поклониться, помолиться. И он до сих пор каждому, кто просит, помогает. Вот что значит святость. Это и есть плод духовной жизни. Этот человек, можно сказать, прожил не зря, хотя и семью не заводил, и домов каменных не строил, машины не имел, ничего вроде не достиг, наоборот, в лес ушел молиться. И так хорошо молился, что Господь ему все дал Сам. Он от славы убегал, а еще при жизни на весь мир был прославлен. Еще при жизни даже в других странах знали, что есть в России Сергий, хотя не было ни газет, ни телевизора, только из уст в уста передавали: вот там, в лесу, за Москвой на север, живет Сергий.

И вот он умер, шестьсот лет прошло, а слава только растет. Кто бы ни приехал, первым делом идет в Лавру поглядеть, какая там красота устроена. Вот это плоды жизни человека! Ну конечно, мы не можем как Сергий. Это особый человек, таких людей не так уж много и на земле бывало. Но нам так и не надо, нам хотя бы чуть-чуть, хотя бы что-нибудь, что бы было можно на Страшном суде Богу показать. И так будет хорошо. Спаси, Господи.

Храм Святителя Митрофана Воронежского, 8 января 1991 года

 

^ Отдание праздника Рождества Христова
(В неделю 1-ю по Рождестве Христовом)

Как только Младенец Христос родился, на Него сразу началось гонение, которое продолжалось до самого Его крестного страдания. Господь на земле основал Церковь, которая есть продолжение Его дела и есть Тело Христово. И с самого начала своего существования Церковь Божия, все люди, которые носят в себе Христа, неизбежно бывают гонимы. Все, кто каким-то образом причастен к Богу, в этом мире гонимы – изначально от дьявола, а потом вообще от всяких носителей зла.

Большинство людей привязаны к миру, и каждый чувствует, что нельзя одновременно быть приверженным и миру, и Церкви. Многие интуитивно, даже еще не зная закона Божия, понимают, что, если они станут членами Церкви, то от многого, что есть в миру, им придется отказаться. И поэтому у человека, который только начинает воцерковляться, всегда много вопросов такого рода: что можно, а что нельзя? Он прекрасно чувствует, что в Церкви очень много чего нельзя, а можно совсем немного, и то, что можно, еще очень трудно, оказывается, дается.

То есть с точки зрения человека мирского, жизнь церковная – это жизнь каторжная. Потому что человек мирской не знает той радости, какую дает духовная жизнь и какую ни с какими радостями мирскими нельзя сравнить. Именно поэтому, когда люди вкушают эту радость, они становятся навеки учениками Христовыми и готовы отказаться от всех мирских соблазнов, которые раньше для них представляли ценность.

И вот Христос начал Свою жизнь тем, что испытал злобу. Царь Ирод ополчился на Этого Младенца. Чем ему Христос мог помешать? Родился Царь Иудейский – значит, конкурент его власти. И вот Ирод убил четырнадцать тысяч детей в Вифлееме и его окрестностях. Ради чего? Оказывается, ни ради чего: через четыре года после рождения Христа он умер, то есть власть все равно от него отошла, а царство, которым он владел, было разделено на части и попало под полный протекторат римлян. Убийство тысяч детей оказалось бессмысленным.

Вообще все то зло, которое человек в своей жизни делает, в результате всегда оказывается бессмысленным. Бессмысленно затеваются революции, бессмысленно затеваются войны. В нашей стране ежегодно убивают несколько миллионов детей. Родители рассуждают так: если прикончим ребеночка, нам будет жить полегче. С одним-то трудно, с двумя еще тяжелее, а трое – это совсем непосильная ноша. Значит, нужно одного или двоих родить, а от остальных избавляться. И думают, что от этого они будут лучше жить, меньше на питание тратить, а то ребенок очень много может съесть, и придется уже из холодильника пищу не выбрасывать, как это обычно бывает, а все до конца доедать. Придется старое пальто не выбрасывать, а другому отдать. И у людей возникает такое ощущение, что сейчас все рухнет. Обстоятельства складываются так, что обязательно надо это дитя убить. Ну а какой результат? А результат оказывается нулевой, и лучше никому не стало, потому что на убийстве, на крови ничего хорошего не может быть построено: брак рассыпается, а на детей, которые остались в живых, падает кровь убитых младенцев.

Еще Достоевский заметил, что ценность слезы ребенка гораздо больше всего мирового блага. Однако люди в своем безумии нечто предполагают, планируют, а в результате получается зло. Но мы видим, что у Ирода ничего не получилось. И у сатаны ничего не получилось. И у всех революционеров не получилось. Взять хотя бы Албанию. Страна полного атеизма, где удалось то, что у нас не удалось Емельяну Ярославскому: пятилетку безбожия довести до конца, ликвидировать последнюю сотню храмов. Ну и что? Сейчас этот злой период кончился, и опять начинают открываться церкви и мечети, и люди начинают Богу молиться. То есть зло добра победить не может все равно.

Поэтому в некотором смысле идти по пути зла – это вещь бессмысленная. В Писании так и сказано: это идти «против рожна». Зло может только временно человеку помочь. Можно кого-то с помощью зла заставить делать то, что ты хочешь, и он сделает из страха перед побоями, наказаниями. Но то, что он сделает, будет непрочно, и в другой раз нужно уже большее зло сотворить, чтобы его напугать. И так каждый раз нужно творить все большее и большее зло, все больше и больше наполнять его воображение ужасом.

В детском саду, когда в группе тридцать человек, если воспитатель будет говорить ровным, спокойным голосом, то дети не услышат. Поэтому обычно все воспитатели говорят сильно-сильно повышенным голосом, а если кто-то не послушался и надо его ввести в повиновение, то уже просто орут. И чтобы достигать какого-то более менее приличного состояния всей группы, нужно орать непрестанно. А когда дитя приходит домой и папа и мама ему просто говорят, оно не воспринимает, ему нужен обязательно запредельный крик, чтобы начать включаться и реагировать. Вот так и получается. Вроде бы мама и папа для чего отдают дитятю в сад? Чтобы облегчить себе жизнь. На работе же легче, чем воспитывать собственного ребенка, это понятно каждому, более каторжного труда нет. Но в результате ребенка из детского сада получают такого, которым можно управлять, только крича непрестанно, со вздувшимися венами на шее. И что, какое облегчение? То зло, которое ты наносишь ребенку, отрывая его от дома, к тебе же возвращается, оно на самом деле никуда не делось. И тот труд, который тебе нужно было вложить, тебе придется все равно вложить, только вдвойне и втройне. И так во всем. Поэтому на самом деле, если человек будет поступать по заповедям Христа, все равно окажется, что он в выигрыше, даже в самом пошлом житейском смысле, потому что добро непобедимо.

Но иногда говорят: как же так, вот младенец, вот его убили – ведь над ним явно зло надругалось. Четырнадцать тысяч младенцев полегли. Спрашивается, какая радость этим младенцам и их родителям, что спустя четыре года Ирод умрет? Человек, который не знает Бога, каждый раз задает этот вопрос: как же Бог терпит, что на земле творится столько безобразия? То там зло торжествует, то там. Конечно, если рассматривать так асимметрично, только жизнь внешнюю, мы ничего не поймем. Ведь для Бога нет мертвых, для Бога все живы. Живем мы здесь, на земле, или, покинув тело, наша душа устремилась в мир иной, наше «я», наша личность божественная все равно для Бога одна и та же. Бог же любит не плоть нашу, а нашу бессмертную душу, потому что Он Сам есть Дух. Конечно, не без промысла Божия так бывает, что один человек рано умирает, другой в старости; один тихо в своей постели, а другой в больнице, в тяжелой болезни. Да, смерть младенца трагична. Но Господь для того на землю пришел и Сам завершил Свою жизнь на Кресте, чтобы показать, что иного пути здесь, на земле, просто нет.

Конечно, по логике каждый младенец должен вырасти, завести семью, родить детей, состариться, а потом спокойно умереть. Так было бы для нас более приемлемо. Но с тех пор, как грех вошел в мир, уже началось избиение младенцев. Первым погиб юноша Авель от руки своего родного брата. Убит был совершенно ни за что, из-за одной только зависти. Каина мучила зависть, и он не знал, как с ней бороться. Ведь от чего бывают войны, драки, убийства? От того, что человека мучает какая-то страсть. Вот меня душит гнев против кого-то, и моя душа хочет устранить это мучение. Как это сделать? Мне надо то зло, которое во мне есть, выместить на объекте моей злобы. Так же поступил и Каин: он возненавидел Авеля и убил его и получил некоторое облегчение, потому что теперь уже ненавидеть некого, брат мертв – значит, и гнев ушел. Таким образом он поступил с той страстью, которая душила его. Но на самом деле это поступок совершенно бессмысленный, потому что он имел тяжелые последствия для самого Каина и для его потомков.

А Христос не так говорит. Нужно победить саму страсть, потому что можно без конца сеять зло и этим постоянно удовлетворять свою страсть, но от этого она будет только расти. К примеру, чем больше денег у человека, тем более он жаден. Спрашивается, почему так? Да потому, что он все время удовлетворяет свою страсть. И так и с одеждой, и с едой, и с домами. Редко человек может взять и остановиться, если он по страсти что-то делает. Единственный способ – надо избавиться от самой страсти, а это гораздо труднее. Потому что когда ты удовлетворяешь страсть, ты борешься с кем-то, а когда ты убиваешь страсть, ты борешься с самим собой, а бороться с собой трудно.

Поэтому чтобы стать учеником Христовым, нужно обязательно отвергнуться себя. И учениками Христовыми становятся немногие, потому что это отвержение себя очень трудно. Спать хочется – а надо правило читать. Устал, сегодня выходной день – а надо в храм идти. Кто-то заболел – надо больного навестить. И вот скрепя сердце идешь на рынок, яблочек покупаешь, моешь и несешь: «Ну, дорогой, как ты себя чувствуешь?» Хотя на душе и нет особой к нему любви, но долг христианский велит: больной – надо посетить. Именно надо. А уж когда ушел от него, спускаешься по лестнице, на душе хорошо и чувствуешь, как благодать Божия твоего сердца коснулась.

А завтра опять то же самое: все время приходится делать против того, что хочется. Ведь хочется только лежать или чем-то наслаждаться, развлекаться, разговаривать, интересных людей посещать и все такое внешнее потреблять. А Христос требует, наоборот, все время труда, да еще самого трудного труда – духовного. Вот дитя раздражает, ты устал, а долг христианский велит с ним позаниматься, рядом посадить, почитать книжечку, с ним побеседовать, уложить спать. Хочется ему наподдать изо всех сил, а нет: «Васечка, лежи спокойно, баиньки». Хотя в душе все кипит, потому что не по страсти приходится поступать, и это, конечно, мучение. Но только таким образом можно достичь христианской жизни. Есть два пути: путь зла, который все равно приведет к тупику, который все равно разрушит всю твою жизнь, который искалечит твоих детей, который все приведет в ужас. И есть путь христианский.

Это не значит, что каждый из нас, идя этим путем, обязательно на земле достигнет полной гармонии. Нет, в ту меру, в которую ты потрудишься, жизнь твоя и исполнится всяческой Божественной полноты и упорядочится – но ровно настолько, насколько ты приложил труда. А то, что упустил, обязательно тебе рикошетом, может быть, не прямо сейчас, может быть, через двадцать пять лет, но откликнется. Очень многие мучаются теперь, потому что когда-то неизвестно за кого вышли замуж, так вот, по первому порыву – а потом всю жизнь приходится страдать. И очень часто один какой-то поступок несет ужасающие последствия.

Поэтому если мы хотим быть христианами, нам надо стараться не поступать по страсти. Всегда, когда очень чего-то хочется, надо дать себе возможность хотя бы минутку поразмышлять: с какой целью я в данный момент хочу совершить тот или иной поступок? Делаю ли я это по страсти или это делаю я ради Бога, ради того, чтобы приблизиться к Нему? И даже если этот поступок выглядит очень хорошим, но совершается по страсти, надо знать абсолютно определенно, что он обречен и на неудачу, и на зло в дальнейшем, потому что всякий грех имеет свои последствия. Очень редко бывает, что грех не имеет последствий на земле, а только там, в вечности. Обычно последствия грехов, которые мы совершаем, мы успеваем ощутить уже в течение нашей жизни. Поэтому если с нами происходит какое-то зло, у нас какие-то печальные обстоятельства, какие-то болезни, не надо искать других причин: милиция виновата, школа, соседка мне сделала, что-то там подсыпала. Нет, у нас столько грехов, что нет на земле такой казни, какую можно только изобрести, чтобы нас наказать. Такой просто нет, не существует. Поэтому то, что с нами происходит, и должно происходить.

Очень часто люди пожилые жалуются на свои болезни. И это так странно звучит, потому что сейчас уже все дети болеют, сто процентов, нет здоровых детей. Что же требовать от человека, который должен готовиться к смерти? А он почему-то хочет выздороветь. Но ведь смерть и болезнь – это вещи неизбежные. Надо уметь с этим смиряться, надо уметь это терпеть, надо уметь это превозмогать. Конечно, это не значит, что лечиться – грех, но само лечение тоже есть страдание, просто одно заменяет другое, но страдание неизбежно. И чтобы показать неизбежность страдания для всякого, кто желает взойти на Небо, Христос пришел на землю. Поэтому нам надо все время читать Евангелие, и мы увидим, что наша жизнь по сравнению с той жизнью, которую прожил Христос, наполнена гораздо большими утешениями. Единственная радость, которая у Него была, – это общение с Отцом Небесным. Но Он мог только ночью, отрывая ото сна время, уходить в молитву. Это были единственно отрадные Его часы и минуты, которые Он мог посвятить самому радостному, что было в Его жизни.

Поэтому наша жизнь должна состоять не из поисков земной радости. Еще немножечко, совсем чуть-чуть – и мы начнем болеть и умирать, потому что удел нашей земной жизни – это все-таки болезнь и смерть. Хотя, конечно, хочется что-то на земле сделать, хочется здесь нечто такое устроить, но не это важно, а важно свою душу подготовить к вечности и к встрече с Богом. Потому что когда мы с Богом встретимся вот так лицом к лицу на суде, и когда Он на нас посмотрит Своими кроткими очами, и когда мы вспомним всю нашу жизнь и все то, что Он для нас сделал, как Он нам всегда, словно самый последний слуга, во всем помогал, о чем бы мы Его ни просили, нам будет ужасно стыдно. И чтобы уменьшить этот стыд, нам надо все-таки стараться совершать такие поступки и таким образом жизнь свою проводить, чтобы мысленно соотноситься всегда с Ним: вот то, что я сейчас буду делать, порадует ли это Его или опечалит? И если мы будем так свою жизнь устроять, тогда мы преуспеем на том поприще, которое называется жизнью духовной. Только так, если мы будем все время соотносить свою жизнь с Евангелием. Это единственный путь добра.

Что мы увидим на этом пути? Ничего, кроме злобы. Вся злоба поднебесная будет против избранного нами пути. На нас будут восставать помыслы, нас будут не понимать и ненавидеть родственники, нам будут препятствовать окружающие нас люди, даже стихии земные, и ветер, и буря, и град, и наводнение, и пожары, будут обязательно нам препятствовать, чтобы ввести нас в уныние, чтобы у нас опустились руки, чтобы мы свернули с этого пути. Дьявол обязательно будет устроять всякие соблазны, чтобы мы чем-то в этом мире увлеклись, чтобы мы отвлеклись от этого пути, ушли на другую сторону, вернулись бы к своей прежней жизни.

Да, это все нам придется преодолеть. Поэтому жизнь христианская трудна, но зато она дает то искомое счастье, которое и называется блаженством. Поэтому если мы хотим быть учениками Христовыми, мы будем блаженны. Блаженство это состоит в Богообщении. Если бы грудной младенец мог говорить и у него спросили: «Миленький, что для тебя блаженство?» – он сказал бы: «Когда меня мама берет на ручки и прикладывает к своей груди». А каждый человек есть дитя Божие. И если бы мы действительно носились на руках Господних и припадали к груди матери Церкви, которая питает нас своими благодатными Таинствами, тогда мы бы постепенно ощутили, чтó есть истинное блаженство пребывания в Боге. Помоги нам в этом, Господи. Аминь.

Храм Святителя Митрофана Воронежского, 13 января 1991 года

 

^ Всенощное бдение под Обрезание Господне и память святителя Василия Великого (14 января)

Сегодня Святая Церковь празднует память святителя Василия Великого и великий праздник Обрезания Господня. Вообще каждое событие в жизни Спасителя важно для Церкви, потому что в них раскрывается для нас спасительный смысл. Вот на Обрезание в восьмой день по закону израильскому Матерь Божия принесла Спасителя в храм, чтобы совершить этот древний обряд. Творец неба и земли обрезался, как простой, обыкновенный младенец, по закону, который был необходим для всех детей, рождавшихся в этом народе.

Обрезание в Древнем Израиле было знаком завета с Богом. Теперь, в Новом Израиле, в Церкви Божией, знаком этого завета стало святое крещение. Кто крещен, тот имеет завет с Богом, кто не крещен, тот этого завета не имеет. Кто крещен, тот причастен Новому Израилю, Церкви, кто не крещен – не причастен. И конечно, Господь Иисус Христос, родившийся от Самого Отца Небесного, наитием Духа Святаго, не имел нужды иметь внешний знак завета с Богом. Он Сам сказал: «Я и Отец – одно». Он с Богом был постоянно вместе, в Нем Самом Божество пребывало неизменно, неразлучно, неслиянно и нераздельно. И тем не менее Господь это исполнил. Зачем? Если обрезание для Него не имело никакого смысла, зачем промыслом Божиим было так устроено, что Он подвергся этому обряду?

Вот в этом-то и заключается смысл данного праздника, потому что здесь проявляется знак любви Спасителя к нам, еще один знак. Первым проявлением этой любви было то, что Господь пришел во плоти. Будучи Богом, смирил Свое Божество до того, что стал человеком. Хоть как-то понять, чем же было Рождество Христа Спасителя во плоти, мы можем через сравнение. Представим себе, что кто-нибудь из нас добровольно стал бы тараканом или муравьем, добровольно обрек себя на муравьиную жизнь или даже не муравьиную, а хотя бы собачью: тридцатиградусный мороз – а ему там в будке, на снегу спать, и есть то, что дадут, и на цепи весь день сидеть или в вольере бегать, только ночью выпускают, да еще на ограниченное время. Вот нечто подобное сделал Господь, сделал с одной-единственной целью: спасти нас, потому что иначе нас спасти нельзя. Чтобы мы Его послушали, Он должен был явиться в образе, подобном нам.

Предположим, в лесу живет стадо оленей, и надвигается на них некая гроза – охотники собрались их окружить и истребить. И кто-нибудь решает этих оленей спасти. Но им бесполезно по-человечески говорить, они не поймут. Поэтому единственный способ – самому стать оленем, прийти к ним и как-то на их оленьем языке пытаться договориться и спасти хотя бы тех, кто послушает. Поэтому-то Господь и пришел на землю, стал человеком и начал к людям обращаться, причем не ко всем, а только к тем, кого Он подготовил.

Все народы вокруг Израиля жили по законам языческих верований. Это были ужасные времена, когда с точки зрения христианской совершались чудовищные преступления. Люди друг друга приносили в жертву, жили в страшном блуде, пьянстве, в поклонении бесам. И сейчас язычество существует в Индии, например, или в Гренландии; в отдельных местах на нашем Крайнем Севере оно еще сохранилось в форме шаманства, кое-где в Африке. Недавно в одной африканской стране судили президента, и ему инкриминировалось каннибальство, то есть что он ел людей, потому что такова его вера. А не так еще давно, в средние века, язычество было распространено в Америке, в так называемых цивилизациях инков и ацтеков приносились жертвы – сотни тысяч людей. То есть творились страшные, чудовищные преступления против человечности. Если бы мы там очутились, то не смогли бы жить от ужаса – такие были отношения между людьми.

Поэтому обращаться к язычникам было бессмысленно, и Господь избрал народ, который Он более-менее подготовил нравственно к принятию откровения Божия, дал ему заповеди через Моисея: не убий, не укради, не прелюбодействуй, почитай отца и мать, – чтобы оградить от этого мрачного пребывания в язычестве. И действительно оградил: они веровали в Единого Истинного Бога, Бога Отца, не поклонялись ложным богам. А когда уходили от истинной веры, то Господь их пытался назад вернуть через пророков, через всякие наказания, например пленение вавилонское. Весь Ветхий Завет – это история о том, как истинная вера жила в народе израильском, как он от этой веры отрекался, потом возвращался снова и так далее. И вот Господь явился именно к этому народу для того, чтобы дать ему новое откровение, высшее, потому что, оказывается, чтобы человеку вернуться на небо, в обитель Отца Небесного, чтобы жить так, как Господь задумал, недостаточно быть просто хорошим человеком, не убивать, не блудить, не воровать, не завидовать, папу с мамой почитать. Этого, оказывается, недостаточно, потому что эта нравственность естественная, а от человека требуется нечто высшее.

И Господь знал, конечно, что совсем не все Его послушают, а только единицы, и знал, что Он обречен на смерть, потому что слово, которое Он принесет людям, не вместится в них. Он был обречен на смерть и добровольно на это пошел – вот такой огромный знак любви Божией. Поэтому Господь пошел на это страдание – обрезание, – как бы знаменуя то, что Ему предстоит в дальнейшем. И в обрезании раскрывается любовь Божия к падшему человечеству – для того, чтобы этой любви научить людей. Потому что, не имея любви, нельзя достичь Царствия Божия.

Но чтобы любовь иметь, человеку нужно прежде всего понять, что это такое, потому что нельзя стремиться к любви, не зная, что это значит. А поскольку объяснить этого словами нельзя – любовь можно только показать, любовь можно явить, проявить, и лишь тогда человек может ощутить всю ее красоту, – поэтому Господь в каждом Своем действии, в каждом Своем слове, в поступке Своем эту любовь являет. И в каждом человеке, в зависимости от того, способен ли он на любовь, этот огонь либо загорается, либо нет. Даже дерево можно пропитать таким составом, что оно не будет гореть. Вот так и сердце человека – оно может обледенеть настолько, что не воспринимает любовь.

Все люди рождаются из утробы матери одинаковыми, способными и на любовь, и на грех. И в каждом человеке с самого детства происходит борьба. Любовь всегда направлена вовне, но в искаженной грехом человеческой природе она обращена внутрь. И если не происходит в человеке этого переворота, который называется покаянием, то все силы любви, все способности его души так и остаются направленными на самого себя, что с точки зрения Царствия Небесного есть погибель. В этом-то и заключается человеческая смерть: Бог любовь излучает, а человек, противящийся Богу, направляет ее на себя. Поэтому человек, который хочет жить с Богом, обязательно должен научиться излучать любовь вовне, а для этого нужно преодолеть свою падшую природу, то есть нужна обязательно борьба, нужно всего себя перевернуть.

Когда человек проявляет любовь только к себе, это не есть, собственно, любовь – это эгоизм, антилюбовь. Все наши беды, все наши непонимания, все наши грехи происходят только оттого, что мы не способны на любовь, и цель духовной жизни – как раз этому научиться. Научиться же можно только так, как Господь говорит: огонь принес Я на землю, и как бы Я хотел, чтобы он уже загорелся, – Он говорит как раз об этой Божественной любви. Человек, пока не встретится в жизни с любовью настоящей, истинной, не может понять, что это такое. Любовь (не хочется это слово говорить, но оно наиболее понятно для нашего слуха) как эстафета, она так и передается: от Христа к апостолам. Он их научил любви – и они из людей малодушных, боязливых вдруг превратились в бесстрашных львов, которые не только с охотой пошли на смерть, но и проявляли чудеса храбрости ради этой любви. Когда апостола Петра приговорили к распятию, он попросил палачей: пожалуйста, распните меня вверх ногами, потому что я человек грешный, и я не могу распяться так, как мой Учитель. Вот такая у него была любовь и смирение. Его приговорили к смерти, чудовищной, страшной, очень болезненной, но он думал не о себе – больно ему будет висеть или не больно, – он думал только о том, как бы ему не вознестись слишком высоко, не дерзнуть быть в этом похожим на Спасителя и поэтому попросил прибить его вверх ногами. Вот такая любовь, которая нашему сознанию недоступна. Нам кажется, что это сказка, потому что мы никогда еще в своей жизни не совершали таких благородных поступков. Это естественно – каждый судит по себе. Человек, который сам способен к воровству, всех подозревает в воровстве. А тому, кто способен на благородный поступок, на любовь, ему уже в ту степень, на которую он сам способен, понятно это и в других.

Апостолы своей любовью зажгли учеников, но прошли века, две тысячи лет, и, как сказано в Писании, «по причине умножения беззакония, во многих охладела любовь». Это действительно так, и сейчас, в нашей жизни, мы почти не встречаем людей, которые эту любовь являют. Поэтому нам, собственно, не от кого зажигаться, и этот огонь угасает. Потому что огонь этот, любовь – это есть святость, а не просто чувство. Но у нас все понятия о любви испорчены, смешаны, мы любовь воспринимаем только через себя. Даже в нашем языке существует только одно слово для обозначения любви: люблю сыр, люблю конфеты – и люблю ребенка, люблю жену, люблю родину. Но ведь каждый понимает, что любить сыр и любить родину – это понятия совершенно разные, хотя глагол-то звучит одинаково.

И вот в этом все и дело, что у нас осталась та любовь, которую можно назвать словом «нравится»: мне нравится сыр. То есть мы воспринимаем любовь только как чувство, которое нас каким-то образом тешит и ублажает. Что значит: я ее люблю? Как понимает это современный среднестатистический человек? Значит, она мне нравится: она красивая, она умная, заботливая, послушная, ласковая, трудолюбивая, у нее красивые ручки, ножки, ушки, глазки. То есть ее вид, ее поведение доставляют мне удовольствие, поэтому я люблю. На самом же деле никакой любви здесь нету, а есть ублажение себя. Истинная любовь, наоборот, независимо от того, каков человек сам по себе, но если я его люблю, то готов для него что угодно, все, что сердце повелит, делать. Я его люблю, поэтому готов стирать, готов за ним убирать, готов у его постели тридцать лет провести, готов для него пожертвовать собой, готов все отдать, готов пойти куда угодно. Вот это и есть любовь, но этого как раз и не встречается, каждый стремится угодить себе. Поэтому вокруг постоянно ссоры, драки, ненависть, недоброжелательство, непонимание, взаимное подозрение, потому что никто, собственно, и не знает, что такое любовь, она оскудела, и человеку даже невдомек, что же нужно делать, чтобы ее достичь.

И Господь пришел в мир, чтобы людей опять собрать воедино. Если каждый будет жить для каждого, тогда и будут все стремиться к объединению, а если каждый живет только для себя – то, наоборот, к разделению. И чем больше человек старается себе доставить блага, тем это разделение больше. А чем с большим самоотречением, самопожертвованием человек идет на жертву ради любви, тем больше он приобретает свойства Божественные и тем больше он вкушает эту любовь – в этом, собственно, духовная жизнь и заключается. Поэтому надо нам, будучи грешными, будучи эгоистичными (а это тождественные понятия, грешник есть эгоист, любящий самого себя и не любящий Бога, не любящий ближнего), постепенно заставлять себя, свою порочную падшую природу отказываться от себя, от каких-то своих желаний и чувств ради ближнего: вот хочу себя пожалеть, хочу полежать, хочу что-то себе, но попробую как-нибудь отказаться и сделать, наоборот, ради другого человека, к которому я и не испытываю никаких чувств, а, может, только одно раздражение.

В Евангелии прямо так конкретно и сказано: «Кто ударит тебя в правую щеку твою, обрати к нему и другую» – вот попробовать, когда тебя бьют по щеке, не нахамить в ответ, а, наоборот, это со смирением принять и не рассердиться, побороться со своими чувствами – и когда мы совершим такой поступок, то увидим, что в нас нечто изменится. Когда мы будем учиться давать, а не брать, мы почувствуем радость небесную, мы тогда поймем, почему Василий Великий, будучи человеком богатым, все отдал, имел только одежду и несколько книг, больше у него ничего не было. Вот почему, для чего человек это делает? Потому что он, Василий Великий, приобрел за это нечто большее, чего никакими деньгами не купишь: любовь купить нельзя. А у нас обычно как? Говорят: вот ты ей все, а она – ничего тебе взамен; ты вот своим детям все отдаешь, а они такие неблагодарные. То есть надо жить как? ты – мне, а я – тебе; если уж кому-то что-то делаешь, то обязательно, чтобы самому какая-то польза была. А Господь говорит наоборот, что если ты даешь взаймы и ждешь, когда тебе отдадут назад, то что толку? Это и язычники делают. А вот сделать добро, не только не ожидая взамен равноценного добра, а, может быть, даже в ответ и зло получить, то есть сделать это ради самого добра! Как Господь – пришел на землю, сделал явное добро, смирил Себя настолько, что стал человеком, спас людей на Кресте. Что Ему взамен? Взамен плевки, побои и позорная смерть.

И вот, когда каждый из нас будет совершать такие поступки, тогда он постепенно будет приобретать Божественные свойства, он будет учеником Христовым. Как Христос поступал, так и мы должны поступать, несмотря на то что это очень трудно, потому что мы грешные. Попробуй преодолей свой эгоизм, попробуй не чеши там, где чешется, – как это трудно! Попробуй удержи язык свой от зла и так далее. Чтобы стяжать в сердце своем любовь, нужен постоянный подвиг, постоянное самоотречение – только в этом случае можно ее стяжать. Нужно бороться со всяким беззаконием, со всяким грехом в себе. Из Писания мы знаем: почему зло в мире преумножается? почему любовь оскудевает? От беззаконий, оттого, что человек живет без закона, без царя в голове, живет так, как ему в голову взбредет или как он где-то увидит. Мысли у него все время шатаются, он смотрит, как все, вот так вроде и он, независимо от того, хорошо это или плохо. А ведь есть закон Божественный, который нам открыт Господом. Какая милость Божия! Действительно: человек не знает, как ему быть, он в темноте – что делать? Любая область жизни, какую ни возьмешь – все тьма, ничего не видно. Но есть же Писание Священное. Какая красота: открывай, читай и делай! Вот нам какая дана благодать огромная!

И если мы, несмотря на все наши желания, стремления, мнения, будем все-таки в своей жизни закон Божий исполнять, то есть постараемся, будучи грешными, жить свято, то Господь, видя наше стремление, нас постепенно будет очищать от греха. И мы постепенно грех за грешком будем со своей души отскабливать. Но очистить себя мы не можем, очистит нас Сам Господь. И когда мы достигнем в своем сердце всех христианских добродетелей, и прежде всего смирения, тогда как совокупность всех совершенств у нас в сердце и будет любовь.

Иной человек чувствует, что нет в его сердце любви, и кается, говорит: Господи, нет у меня любви. Но откуда же появится у него в сердце любовь, когда там любовь к деньгам, любовь к комфорту, к вкусной еде, к самоублажению, к безбедному, безмятежному состоянию, к развлечениям своего ума? Вместо того чтоб ум собирать для молитвы, чтобы он был острый, как меч, человек, наоборот, рассеивается, сидит перед телевизором, тупо смотрит, впитывает, что ему там чужие дяди и тети вкладывают в голову. То туда, то сюда ум постоянно парит. Нет чтоб его оттачивать, чтобы он был орудием нашего спасения, – человек, наоборот, его только рассеивает: только бы развлечься, за столом посидеть, поесть, попить, погоготать, книжку почитать, туда сходить, здесь поболтать – вот день и прошел, а завтра с утра опять то же самое.

А если мы будем поступать наоборот, все время себя переламывать, постоянно себя собирать, постоянно трудиться – можно на любом месте, на любом поприще этим заниматься, – то Господь, видя наше постоянное усердие, нас будет постепенно очищать, очищать. И мы незаметно для себя из людей ни на что не способных будем становиться другими, мы будем постепенно приобретать черты людей благородных, людей мудрых, честных, чистых, у нас совесть будет очищаться, у нас появится ясность ума, появится доброта, молчаливость, кротость, смирение; по чуть-чуть это будет расти, расти, расти. И когда это все будет в преизбытке, тогда будет и любовь.

А пока этого нет – никакой любви нет. А если любви нет, то наша жизнь – это пустой звук. Апостол Павел так и говорит: как «медь звенящая или кимвал звучащий». Никакого толку, пустая консервная банка, пустой звук. Потому что пока человек только себе гребет, его жизнь бессмысленна: греби, греби, греби – куда приблизишься? Вот там, в притворе, гроб стоит, и все, что ты набрал, с этим гробом кончится, и останешься ни с чем. Будет только продолжаться это бесконечное желание грести под себя, а грести-то уже будет нечем, потому что руки черви съедят в могиле. Чем грести? Мучиться будешь: и это хочется, и это хочется – а ничего нет, пустота. Господь сказал: кто ничего не имеет, «у того отнимется и то, что он думает иметь». Ты думаешь, что имеешь детей? Думаешь, что имеешь семью, имеешь образование, имеешь денежки, имеешь квартиру? Это все временно, это все дано в аренду до дня смерти, а дальше ты ничего не имеешь.

Имение истинное – это есть любовь, мир, кротость, воздержание, терпение, целомудрие, вера, благость. Вот умирает человек кроткий – кротость с ним остается, и смирение его с ним остается, и любовь. Все, что он набрал духовного, все идет с ним в Царствие Небесное. А если у тебя одни страсти, то ты несешь с собой муку, страшную муку. Потому что эти стремления, желания – они будут тебя раздирать на части. Пока мы здесь живем, мы можем удовлетворять какие-то желания, и то не всегда. Вот недавно я в больнице полежал, понаблюдал: человека положи на койку на две недели, лиши каких-то утешений, ну даже телевизора – там, в коридоре, телевизор смотрят, а он не смотрит – и он уже мучается. А один так мне и сказал: как это можно жить без телевизора? Единственная надежда, что пройдет месяц-другой, его выпишут, и начнется обычная жизнь. Но человек не понимает, что, когда он умрет, он в аналогичную «больницу» будет уже помещен навечно, и оттуда уже никуда не выпишут, он будет навсегда лишен радио, телевизора, книги, жены – всего. Мука смертная.

Поэтому наша жизнь, если мы не будем стремиться к любви, к стяжанию ее, она бессмысленна, мы готовим себе страшную участь, жуткую, ни с какой больницей не сравнимую. Это будет такая скорбь, как Господь говорит: «плач и скрежет зубов». Останется только зубами скрежетать в бессильной злобе на все и на всех, потому что это будет клубок нереализованных желаний: и это хочу, и это хочу, и это – а ничего нет: ни зеркала, куда посмотреться, ни подружки, к которой сходить язык почесать. Ничего, только я, моя совесть, моя прошлая жизнь, мои грехи – и вот я в этом весь киплю. Какое страдание, какой ужас, какой мрак! И это что, Бог наказал? Нет, Бог никого не наказывает, каждый из нас сам себе готовит участь.

Поэтому Господь нас призывает в Бога богатеть, приобретать свойства Божественные. Как апостол Павел в Послании к Филиппийцам пишет: «В вас должны быть те же чувствования, какие и во Христе Иисусе». У нас должно быть только одно стремление: к правде, к истине, к святости, к любви. И это стремление – оно нас и приведет к Богу. Тогда мы и познаем, что такое любовь, что такое спасение, что такое добродетель и вообще что такое жизнь в Боге. Потому что только тот, кто устремляется в Царствие Небесное, его достигает; тот, кто для этого трудится. Вот, собственно, цель нашей жизни. И Господь всей Своей жизнью и сегодняшним событием, которое мы вспоминаем и духовно и умственно вновь его переживаем, дает нам образ этой удивительной совершенно, нечеловеческой любви к нам. Он исполняет все, что требуется по закону, хотя Он в этом не нуждается. Вот такое снисхождение.

И мы, если хотим научиться любви, тоже должны жить ради ближнего нашего. Мы не боги, поэтому не можем жить для всего человечества, но это и не требуется. Посмотри вокруг! Вот стоят твои ближние, и каждому надо оказать любовь, независимо от того, есть она у тебя или нет. Надо себя нудить на любовь, понуждать себя к поступкам, которые совершают люди благородные, святые, в которых есть любовь. А для этого нужно постоянно распинать свой собственный эгоизм. И если мы так будем делать, то постепенно войдем во вкус и познаем радость: оказывается, давать гораздо блаженнее, чем брать.

Когда человек что-то себе урвал, он радуется. Но вот получил заветную, желанную вещь, купил, дождался, к груди прижал, домой принес – прошел месяц, и все, радость кончилась. Вот ждем-ждем, наготовим, расставим на стол, по рюмкам разольем. Ну, выпил, один салатик, другой… смотришь, а третьего уже даже и не хочется – вся радость-то и ушла. А если, наоборот, давать, то эта радость, во-первых, больше, во-вторых, она глубже, и длится она непрестанно, потому что, оказывается, давать-то можно всегда, на любом месте, где бы ты ни был. Как хорошо! И не обязательно что-то материальное дать, любовь можно оказать в любом виде, но для этого нужно обязательно ущемить себя в чем-то, отказаться от себя ради другого. Как это прекрасно, как это благородно, как это Божественно!

И если мы постоянно будем так скрупулезно, внимательно, последовательно это совершать, любовь в нас будет прибывать. Нам ее Сам Господь будет давать, и нам захочется это делать, потому что в этом только и есть смысл жизни. Тогда мы действительно из разрозненных индивидуумов превратимся в стадо Христово, тогда у нас действительно будет все общее, мы действительно будем любить. Не так: вот храм, вот Бог, вот мои нужды, мне от Бога это надо, мне это надо, а те, кто рядом стоит, это вообще тени какие-то, мне до них никакого дела нет, только я, интерес только к себе: мне нужен молебен, мне нужно причаститься, мне нужно подать, вот у меня там сын, вот у меня зять – то есть сконцентрированность только на своем.

А вокруг же ближние стоят, и не только ближние – братья по вере, которые представляют с тобой одно тело. Вот как завтра в литургии будем молиться молитвой Василия Великого: «Нас же всех, от единаго Хлеба и Чаши причащающихся, соедини друг ко другу». Мы, оказывается, соединяемся в причастии не только с Богом, а и друг ко другу. Мы должны быть одно тело – а у нас у каждого своя жизнь, свои заботы, свои стремления, нам дело только до себя, больше ни до чего. Хорошо еще, если между двумя-тремя подобие чего-то совершается, вроде как любви, да и то попробуй что скажи, попробуй против шерсти что-то кому-то – тебе такую любовь сразу окажут. Почему в нас такая скудость и непонимание самого главного? Ради чего, собственно, мы живем? Чтобы какие-то свои амбиции удовлетворить? на чем-то настоять? в чем-то обязательно себя проявить, утвердить? Ну, утверждай! А что тебя дальше ждет? Гроб ждет из необструганных досок. Если с него материю ободрать, там самые грубые доски, еловые, вот такие кривые, которые обили материей для красоты, – вот это ждет. И все амбиции, все приобретения, все, к чему стремились, – все окажется в этом гробу.

А ведь есть совершенно другая жизнь. Господь ее принес на землю, Он этот огонь зажег в апостолах, а мы являемся их потомками. Вот до нас в этом храме сколько людей молилось, поколение за поколением, от одного к другому. А мы что после себя оставим? Кого мы любовью своей зажгли? Кого мы привели к вере? Где дети наши? Где наши внуки? Что от нас исходит? Во что они превратились? Где любовь? Где эта преемственность поколений? Вот мы умрем – а они, что с ними будет? Мы им явили любовь? Мы им показали, что значит жизнь, что значит благородство, что значит святость, что значит Евангелие, красота, Царствие Божие? Где это все? Ничего этого в наших семьях нет. Не только в семьях, нигде. Полное оскудение, ужас, мрак, кошмар. И вот этот кошмар надо из души изгонять, пока не поздно. А время еще есть.

Мы знаем, что разбойник во едином часе на кресте покаялся, переворот в нем совершился, но нам не надо откладывать на потом, потому что нас может и парализовать. А в чем мы тогда покаемся, если у нас язык будет не ворочаться? Как мы Богу скажем: «Помяни нас во Царствии Твоем»? И вообще, что мы знаем об этом Царстве? И будет ли нам до него? Вот разбойник на кресте был пропят гвоздями, висел, ему было страшно больно, и в то же время он думал не о собственной шкуре, не о собственной злобе, а подумал о Царствии Небесном, во едином часе. Тоже великий подвиг совершил. Поэтому Господь сказал: «Ныне же будешь со Мною в раю».

Мы с вами последние христиане последних веков, и нам дана удивительная возможность. Мы живем среди такого страшного мрака, когда он уже сгустился до предела – и, по слову пророка, «всякий, кто призовет имя Господне, спасется». Поэтому если мы будем имя Господне призывать, если мы будем Богу верны, если мы будем в своей жизни не дьяволу служить и собственному самолюбию, собственному желанию, а, наоборот, служить Богу, отказываться от греха, то Господь нас возьмет к Себе.

Василий Великий в тридцать лет крестился, и ему не было пятидесяти, когда он умер. А сколько он великих дел совершил, что назвали его Великим! Хватило бы на целую дюжину святых. Вот какой был человек. Куда нам до него? Нет, нам бы хоть последними. Но, как в Писании сказано, последние будут первыми. Только бы нам устоять против этого бездуховного, нелюбовного, злобного и страшного мира. Действительно страшного. Сейчас такие преступления люди совершают, которые раньше были просто немыслимы. Вот в газете я недавно прочел, что один мальчик своего одноклассника убил молотком только потому, что хотел быть в классе первым, а первым был тот, и он из зависти убил его. Перед этим атлас изучил анатомический, куда лучше бить, чтоб сразу насмерть, заранее могилу вырыл, заранее туда подвел. То есть совершенно дикие проявления сатанизма, злобы. Откуда это все? Оттого, что он, этот мальчик, не знал, что такое любовь. Ни папа, ни мама, ни бабушка, ни учительница, ни кто-то в классе ему не показал, что есть другая жизнь. Он жил среди нелюбви. И вот плоды. Ему дали десять лет, а судить-то его, собственно, и не за что. Маленький мальчик, восьмиклассник. Что с него спрашивать? Он дитя того окружения, которое его и породило. Просто такой крайний случай.

Но этих крайних случаев слишком много становится. А кто в этом виноват? Виноваты мы, мы не можем эту любовь оказать. Потому что человека нужно согреть, показать ему, что, оказывается, есть другие человеческие отношения, не только ты – мне, я – тебе, не только тянуть к себе, а наоборот – на, возьми. И чем больше ты даешь, тем больше у тебя есть. Если бы он представлял, что, оказывается, есть другая жизнь, он так, конечно бы, не поступил. Лидерство в классе! Подумаешь, какое уж такое достоинство! Кончили девятый, десятый, разошлись во все стороны, и все. Стоило ли ради этого человека убивать? Но по телевизору он только это и видел, как дяди друг друга убивают из пистолетов: этот дядя плохой, а этот хороший, и вот хороший убивает плохого, значит, плохого-то можно убивать.

То есть все логично, все правильно, только нет одного: любви. И мир без любви страшен. Поэтому мы должны, как соль земли, как христиане, эту любовь являть. А у нас ее у самих нет. Что же спрашивать с тех, которые даже не язычники, а вообще у них никакой веры нет? Тоже уникальные люди, так и говорят: Бога нет. Сколько человечество живет, тысячелетия, таких людей вообще раньше не было никогда, которые ни в какого Бога и ни во что не верили. Это только сейчас они появились. А мы, христиане, имеем веру в Истинного Бога, знаем про Сына Божия, Евангелие читали, причащаемся, соединяемся с Богом, некоторые даже чуть не каждое воскресенье – а толку, собственно, никакого нет. Ну что ж? Не будем тогда удивляться, что вокруг нас такая ненависть, злоба растет. Кто виноват? Мы сами. Соль потеряла силу и перестала быть соленой.

Поэтому все зло в мире происходит, между прочим, только оттого, что мы с вами не можем явить любовь. Это не кто-то, не дядя какой-то в Африке виноват, это мы, христиане, православные, виноваты в том, что мир лежит в этом зле. Апостолы имели такую любовь, что весь мир на протяжении одной своей жизни обратили к Богу. Фома пошел в Индию, Павел дошел аж до Испании, Андрей Первозванный – до Киевских гор, и просвещали, и насаждали веру, и люди веровали. И не просто веровали. Это сейчас боятся ребеночка покрестить, кабы его не вызвали, кто-то ему, какой-то дядя что-то не сказал, а раньше люди крестились и на смерть шли ради Христа, ради веры, ради любви, ничего не боялись. Их разлучали, убивали, детей у них убивали, их сажали в темницы, к диким зверям кидали – ничего не боялись: да убивайте, какая разница, тигр меня съест, или я от инфаркта умру, или от диабета – какая разница? Что так цепляться за эту жизнь, которая все равно кончится? Ну проживешь семьдесят лет, ну девяносто пять, ну двести пятнадцать – какая разница? Не так уж это важно, главное: что там, в вечности.

А мы привязаны ко всему мирскому: каждому только свое урвать, что-то себе построить, что-то слепить, все за счет другого. Вот в результате жизнь впустую и идет – как в трубу тепло уходит, если заслонку не сделать, вот так и наша жизнь. Поэтому нам надо обязательно стараться прилепляться к Богу, постоянно стремиться к Царствию Небесному, постоянно учиться любви, меньше стараться себе, а думать о том, как бы Богу угодить. Вот тогда будет жизнь не бесплодна, тогда будем Христу уподобляться, тогда Господь, видя наше такое стремление, и сподобит нас Царствия Небесного. Аминь.

Крестовоздвиженский храм, 13 января 1987 года, вечер

 

^ Память преподобного Серафима Саровского
(15 января)

В отрывке из Священного Писания, который мы сейчас читали, евангелист Лука повествует нам о речи Христа Спасителя к народу, который Его окружал. «Блаженны нищие духом… блаженны алчущие ныне… блаженны плачущие…» Каждый человек стремится к блаженству. Люди называют это счастьем. Что такое счастье? Счастье – это когда человеку хорошо, когда он достиг всего, к чему стремился, и у него нет никаких желаний, потому что все уже исполнилось. Людям, примитивно устроенным, обычно что надо? Чтобы квартира была не какая-то там стокомнатная, но чтоб каждому члену семьи по комнатке; чтобы потолки были не обязательно четыре метра, но хотя бы два девяносто; чтобы этаж был не первый и не последний; ну и шапка на голове не обязательно за девятьсот, а хотя бы за триста пятьдесят. Чтобы зарплата хорошая, хотя бы рублей четыреста или триста, сапоги за сто двадцать, телевизор обязательно цветной, и стенка, и ковер, и хрусталь. Что еще? Можно еще кошку завести или собачку. Ну и муж, дети. Пятеро – ну куда так много? Один – вроде мало. Значит, двое детей – мальчик и девочка. И конечно, чтобы были послушные: что бы ни сказал, тут же сразу делали, и учились, может, не на все пятерки, но чтоб большинство было пятерок. И муж чтобы не пил, не курил, чтобы до копейки зарплату отдавал, все покупал бы, что мне захочется. Увидела: какая кофточка хорошая – и чтобы мне такую. И вот оно, счастье.

Да, еще самое главное забыл – здоровье. Вот если еще здоровье, да еще дети здоровые, да если бы еще никто взаймы не просил, то тогда вообще все хорошо. Ну и, конечно, чтобы на работе уважали, вовремя премию давали, пусть не больше, чем всем, но и не меньше. Чтобы стаж, продвижение по службе, чтобы замечали, ну не обязательно чтобы самого первого награждали, но уж если всем прибавляют, то и мне. Не дай Бог, не прибавь-ка мне пятнадцать рублей, когда всем прибавили. И вот если это все соблюдается, человек счастлив. Вроде бы. Но на самом деле смотришь, а душе его все как-то неймется, что-то еще хочется: начинают участки на работе раздавать – дачу надо строить, а там много всяких сложностей. И все выходит, что счастье как-то не достигается.

Я с одним парнем в больнице лежал. Он говорит: ну все есть, машина, жена уже вторая, хорошая, а что дальше делать, не знаю. Вот сейчас цель в жизни получилась: руку он себе повредил, надо руку восстанавливать, операции делать. Ну, руку починят, а дальше что? Он уже не знает. Еще он в шахматы хорошо играет: то я его обыграю, то он. И его счастьем в данный момент было, чтобы обыграть. А дальше-то цели нет, потому что на самом деле человек – существо духовное, и, чтобы достичь блаженства, ему недостаточно одеться, обуться, золотые зубы вставить. Ему этого не хватает, ему надо что-то еще, еще, еще. И очень давно, много тысяч лет назад еще царь Соломон, который достиг всего – он был самый богатый на земле человек, самый умный, самый образованный, жен у него было семьсот, так что и тут все в порядке; что только душа ни пожелает, все-все было, – но он сказал: все это суета. Он глубоко понял, что, чем бы человек ни насыщался внешним, этим не насытишься.

И Господь пришел на землю, чтобы показать иное блаженство. Наша душа духовна, и, когда она соединяется с Богом (а Бог есть Дух), тогда-то и наступает блаженство, покой. Вот как ребеночек – ему спокойно, только когда он на руках у мамочки, хотя она вроде бы его от земли оторвала, вроде ему неустойчиво, но он чувствует ее теплые руки и что его любят. Поэтому ему хорошо, поэтому он просится на ручки, ему нравится. И на ручках он сразу поднимается высоко, вровень со взрослыми, ему все видно. Так же и человек, когда с Богом соединяется, он поднимается высоко-высоко к Небу, и ему оттуда все видно, все тайны Божии – все становится открытым. Поэтому святые угодники Божии и были прозорливыми.

Серафим Саровский, память которого мы сегодня празднуем, будущее, настоящее и прошлое читал, как в открытой книге. Придет к нему человек на исповедь, батюшка его с любовью принимает, называет ласковыми словами, приглашает в келью и начинает рассказывать его грехи: голубчик, ты помнишь, в этом году ты это сделал, а в том то. И человек выходит весь в слезах, преображенный, кается, начинает новую жизнь. Он понимает, что батюшка его укорял не со злобой, а в духе кротости: ну что же ты дошел до такой жизни – и думаешь, что никто не видит, никто не знает? Бог это знает и мне открыл, что у тебя такие-то, такие-то есть грехи. Ты пойми, это же нехорошо. И душа человека пробуждалась.

Преподобный Серафим удивительные вещи прозревал на много десятков лет вперед. Многое из того, что он говорил, исполняется сейчас. Он, например, сказал: когда я умру, то запоют Пасху зимой. Так и случилось, потому что во время отпевания такое было ликование, что пели Пасхальный канон. А еще он говорил: моя смерть откроется пожаром. И действительно, когда он умер, стоя на коленях перед иконами, скамеечка загорелась, потому что свечка упала. То есть все было ему открыто, и тут не было никаких гаданий, потому что как для Бога нет ни будущего, ни прошедшего, ни настоящего, так и угодники Божии, когда Господь берет их в Свою руку, достигают этого блаженства.

А что из такого обычного, как мы говорим, человеческого Серафим Саровский имел? Носил все время одну одежду и летом и зимой – из грубого полотна балахон. Ходил в лаптях, келью под конец не топил даже зимой. Ел одну траву снитку – летом зеленую, а на зиму сушил. Вот такое было его трудное житие. Сперва у него и огородик был, и хлебушка ему приносили, и шатун-медведь даже зимой приходил к нему, ласкался, и Серафим уделял ему хлеба. Медведь не мог его тронуть, настолько он был свят. Потом он и огородом перестал заниматься, некогда ему было. А что же он делал? Он все время молился Богу, он все время с Богом пребывал, он не мог никак на эту чепуху отвлечься, чтобы обед какой-то готовить, парить, стирать, мыть – нет, нет, только молитва. Конечно, он от молитвы отвлекался, чтобы Евангелие почитать. Каждую неделю весь Новый Завет целиком прочитывал: в понедельник – Евангелие от Матфея, во вторник – от Марка, в среду – от Луки, в четверг – от Иоанна, в пятницу – Деяния апостолов, в субботу – апостольские послания, а в воскресенье – Апокалипсис. И так каждую неделю. Нам лень даже один раз открыть почитать, а он читал, наслаждался каждый Божий день. Вот поэтому ему некогда было ни стирать, ни шить, ни обед готовить.

И имя ему дали в монашестве Серафим, что значит «пламенный». Потому что он ничего, кроме Бога, не любил и только боялся, как бы Бога не обидеть, чтобы Бог от него не отошел, чтобы он не потерял вот это блаженство. И когда кто к нему приходил, а разные люди приходили, и высокопоставленные, и простые, и заблудшие, всякие, он каждого встречал с радостью: «Радость моя, здравствуй, Христос воскресе!» – каждого обнимал, целовал непритворно, потому что у него на душе была такая радость, которая нам с вами даже и не снилась. Мы иногда только в храме можем ощутить какое-то подобие той радости, которую он испытал. А он в этой радости жил и, естественно, страшно боялся ее потерять. И один случай свидетельствует о том, насколько этот страх Божий был велик.

Однажды двое крестьян пришли и начали у него спрашивать деньги. Он говорит: у меня нет, но они не поверили. А Серафим Саровский ходил по лесу всегда с топориком, и сам он был довольно высокого роста, никогда физической работы не чуждался, был очень человек сильный. Те подвиги, какие он совершал – на камне стоял тысячу дней и тысячу ночей, – говорят о том, что у него было редкое физическое здоровье. Он, конечно, этих двух мужиков мог так лбами стукнуть, что только бы искры полетели. Но он нет, взял топор и зашвырнул подальше, чтобы не искушаться, и предался в волю Божию. Они его жестоко избили, у него кровь из горла пошла, он даже стал горбатеньким с тех пор. И вот нашли тех мужиков и решили их отдать под суд. Но Серафим Саровский знал, что надо прощать, любить врагов, и он велел этих мужиков простить. Говорит: если вы их засудите, я из вашего монастыря уйду. И их отпустили. Но Господь их потом, конечно, наказал: у обоих сгорели дома.

Велел Господь суд отдавать Богу – и Серафим решил так и сделать, хотя по закону их надо было наказать. Но он боялся: а вдруг, если их накажут, я лишусь благодати Божией. Пусть побили, пусть до крови, пусть сделали инвалидом, но только бы благодать не отняли! Вот какое было пренебрежение даже к собственному здоровью. То, что у людей земных, мирских ценно, он ни во что вменял. Поэтому и не владел никаким имуществом. Однажды у него спросили: а современные люди могут быть святыми, как древние христиане? Он ответил: могут, только им одного не хватает – решимости.

Мы, конечно, не можем такой святости достичь, потому что у нас нет такой решимости, нет такой ревности. А у него решимость была на десятерых. Поэтому его народ православный и любил и вскоре после смерти прославил, и вот сегодня память его совершается. Но каждый из нас может свою меру благодати Божией получить: кто пять талантов, кто десять, кто два, кто один – кто на что способен. Каждый ребеночек, рождающийся в Африке, в Китае, в России, где угодно, – каждый заметен у Бога, и каждому Господь хочет дать благодать Божию, каждому хочет дать блаженство. Апостол Павел говорит: много звезд на небе, и одни поярче, другие поменьше светят, а есть еще луна, она еще больше сияет, а есть еще солнце, и оно затмевает все. Вот так же и святые угодники Божии: одни сияют малым светом, другие большим, а некоторые сияют, как луна. И каждый, если потрудится над своей душой, получит – один много, как Сергий или Серафим, другой еще больше, а некоторые поменьше – каждому своя мера.

И если мы будем стремиться к этому блаженству духовному, значит, мы будем истинными учениками Христовыми, потому что Господь сказал: «Царство Мое не от мира сего». А если мы хотим иметь царство от этого мира, здесь, на земле, пожить, устроиться, то отнимется у нас и то, что мы имеем. Что же отнимется? Да все. Здоровье отнимется? Отнимется. Одежда отнимется? Отнимется, в одном пиджачке или платьице похоронят. Квартира отнимется? Отнимется. Что нам уготовано? Два аршина земли в длину, два в глубину. Вот вся наша квартира: поменяем с трехкомнатной на одну комнату, в которой не повернешься. Книги отнимутся, телевизионные программы отнимутся. Еще что для нас дорого? Дети? И дети отнимутся. Сама жизнь отнимется. Еще немножко, и мы все с вами умрем, и все, чем мы жили, все от нас отойдет.

А чем же мы будем жить там? Кто жил Богом, тот, конечно, получит полноту бытия. Здесь, в земной жизни, человек к Богу стремится, но ему все что-то мешает: надо и то делать, и это делать. Бывает, хочется ему в храм пойти, а нет возможности. А там уж все дела отпадут, все земное кончится, останется одно небесное. А кто к небесному не стремился, а жил страстями, тот и там будет жить страстями. Но только на земле можно страсть удовлетворить: понравилась какая-то красотка, бросил жену, пошел к ней – и получил некоторое блаженство; налили стакан, выпил – блаженство; распечатал пачку сигарет, закурил – блаженство; у телевизора целый день просидел – блаженство; в гости сходил, тридцать салатов съел, а потом еще торт – опять блаженство. А когда умер, там ничего этого нет. Хочется сладенького, и в кино сходить, и закурить хочется, особенно хочется выпить, но некуда налить, тела-то нет, его черви съели, а желание осталось. Поэтому все эти желания будут человека мучить, они будут его жечь. Потому и говорится: огонь геенский. Это жуткое состояние души человека, который жил в страстях. Зависть удовлетворить нельзя, жадность удовлетворить нельзя, обжорство удовлетворить нельзя, блуд никак не удовлетворишь. Сплошное страдание. Поэтому человек, когда умирает, если он стремился к Царству Небесному, стремился к духовному блаженству, он приобретает его в полноте. Бог его принимает в Свои объятия. А человек, который не знал духовного, не стремился к духовному, он, наоборот, погружается в ужас страстей.

Господь пришел на землю для того, чтобы нас спасти, чтобы нам дать возможность уйти от этого ада и войти в Царствие Небесное, пока не поздно. И многие люди на земле прожили такой жизнью – и угодник Серафим, которого мы сегодня прославляем, и Иулиания Лазаревская. Некоторые говорят: монаху, конечно, легко, он там в лесу молится, у него ни забот, ни хлопот. А Иулиания была не монахиня, жила в миру, вышла замуж, была многодетная мать. И детей воспитала, и все успела: стирка, хлопоты, – и прославилась своей святостью, потому что, несмотря на большую семью, она все время в церковь устремлялась и так Бога любила, что чудеса начала творить своей молитвой. Что ни попросит у Бога, Господь ей все давал. Люди об этом прослышали и стали просить ее молитв. Но самое главное – что она даже от детей своих отрывала и давала нищим, настолько любила всех людей. И за эту любовь Господь ее прославил как святую.

Вот в один и тот же день, правда, в разные годы умерли многодетная мать и преподобный Серафим – девственник. Совсем разные подвиги. И оба в Царствии Небесном. Конечно, слава Серафима больше, чем Иулиании Лазаревской, но все равно они в Царствии Небесном, все равно они в блаженстве, потому что они всю жизнь стремились к духовному. И нам надо так же. О материальном, конечно, тоже надо заботиться, это неизбежно: два дня пройдет, все равно есть захочешь, надо что-то и поесть. Два дня не поспишь, и уже носом клюешь, надо и поспать. Но мы-то все ищем себе отдыха, развлечений, ищем блаженства на земле, здесь хотим чем-то заменить блаженство небесное. А надо, наоборот, стараться от всех блаженств земных отказаться ради блаженства небесного и искать его, искать. Господь как сказал? «Ищите же прежде Царства Божия и правды его, и это все приложится вам», само приложится. Поэтому не надо так уж очень заботиться о земном. То, что нужно, Господь даст. Никто никогда у Бога не забыт. Воробей и то зимой кормится, а у него нет никакого социального обеспечения, ничего у него нет, Господь его питает. И нас пропитает, если мы будем стремиться к духовному.

Но Царство Небесное, конечно, не для всех, недаром оно называется Царством избранных. Званых много, Господь зовет весь мир, от Японии до Сан-Франциско, от Северного полюса до Южного: «Придите ко Мне все труждающиеся и обремененные, и Я успокою вас». Господь всех зовет, но люди в основном хотят здесь пожить: на машинке покататься, на курорты поездить, в ресторанчик сходить, кино посмотреть, наблудиться всласть. Как говорят: пожить. А некоторые прямо уже откровенно: пожить для себя. Вот вроде для своей души человек старается, а в Писании что по этому поводу сказано? Кто хочет душу свою сохранить, тот погубит ее; а кто, наоборот, отвергнется себя ради Меня и Евангелия, тот приобретет ее. Поэтому мы должны этот выбор сделать: для чего мы живем? какая цель нашей жизни? что нас ждет за гробом? И уже этого постоянно придерживаться, всегда, когда есть у нас выбор: грех или благодать, – всегда выбирать благодать, никогда не поступать ни против совести, ни против заповедей Божиих.

Хотя совесть у некоторых, конечно, спит или в полудреме находится, и мы часто не понимаем, что добро, а что зло. Поэтому для нас, для дураков, осталось Священное Писание. Не понимаешь – читай, здесь все написано, что хорошо, а что плохо, что правильно, а что неправильно. И долг каждого крещеного человека эту книгу изучить, по возможности выучить ее наизусть. Вот Серафим Саровский ее наизусть знал, и к нему многие приходили и спрашивали: батюшка, как поступить, так или так?

Почему человек сам не может решить? Что, батюшка умнее, что ли? Нет, не умнее, а просто батюшка лучше знает Священное Писание и может дать совет: Священное Писание в таком случае рекомендует поступать именно так, вот так будет по-Божьи, а так не по-Божьи. Поэтому если бы мы знали слово Божие, поступали по нему, мы бы никогда не заблудились, каждый раз нам бы Господь на ум приводил какое-нибудь место из Писания, подходящее к этому случаю.

Ум должен плавать в Священном Писании, весь наш ум должен им пропитаться, чтобы вся голова была словом Божиим наполнена. Мы должны знать его наизусть, должны всегда думать: а вот в таком случае как бы Господь Иисус Христос поступил? Как бы Серафим Саровский поступил? И сразу бы стало ясно как. Хотя очень трудно так поступать. Попробуй, когда тебя бьют до смерти, горбатым тебя делают, попробуй простить. Мы не можем простить самую мелочь: что-то она не так на меня посмотрела или прошла, не поздоровалась. И вот уже на двадцать лет разругались из-за такого пустяка. Ну а если по физиономии ударить? А если действительно, как преподобного, до крови избить?

Поэтому нам нужно еще много совершать добрых дел, чтобы наше сердце умягчилось, чтобы оно приняло благодать Святого Духа. Будем почаще вспоминать блаженного старца Серафима и просить у него помощи. Когда особенно нас мир утесняет, вспомним его злострадания, вспомним его молитву, вспомним, к чему он стремился. И нам надо устремляться к этому. Потому что все равно всех денег не заработаешь. Сколько бы зарядкой ни занимался, все равно умрешь. Сколько бы ни развлекался, все равно на Страшном суде отвечать придется. Поэтому будем стараться больше думать о небесном. Аминь.

Крестовоздвиженский храм, 15 января 1990 года

 

^ Суббота пред Богоявлением
(Суббота по Рождестве Христовом)

В Послании к Тимофею, которое мы сегодня читали, апостол Павел пишет: «Пишу тебе, надеясь вскоре придти к тебе, чтобы, если замедлю, ты знал, как должно поступать в доме Божием, который есть Церковь Бога живаго, столп и утверждение истины. И беспрекословно – великая благочестия тайна: Бог явился во плоти».

Церковь есть «столп и утверждение истины». С тех пор как Господь явился во плоти и создал Свою Церковь, она является продолжением дела Христа на земле. Поэтому мы, имеющие общение с Церковью, в той или иной степени, насколько для нас это возможно, оказываемся причастными тайне воплощения Бога Слова, и спасение для нас реально и близко, потому что мы от Церкви питаемся, от нее учимся, от нее получаем благодать, которая нас укрепляет. И мы должны себя ощущать самыми счастливыми людьми на земле, что обладаем таким сокровищем.

Одно из этих сокровищ Господь и предлагает нам сегодня в притче. «Сказал также им притчу о том, что должно всегда молиться и не унывать, говоря: в одном городе был судья, который Бога не боялся и людей не стыдился. В том же городе была одна вдова, и она, приходя к нему, говорила: защити меня от соперника моего. Но он долгое время не хотел. А после сказал сам в себе: хотя я и Бога не боюсь и людей не стыжусь, но, как эта вдова не дает мне покоя, защищу ее, чтобы она не приходила больше докучать мне».

Наша душа тоже вдова, потому что она потеряла своего супруга, потеряла общение с Богом. И у нее есть соперник – дьявол, который всякими искушениями, помыслами борет ее, постоянно стужает, постоянно хочет осквернить, постоянно хочет ввести в грех. И вот вдова обратилась к судье, а тот, хотя и сказано, что он судья неправедный, и Бога не боится, и людей не стыдится, но, поскольку она постоянно ему докучала своими просьбами, все-таки решил ее защитить.

Из этого Господь делает для нас очень важный вывод, что хотя Он часто и медлит по одному Ему ведомому промыслу Божию, но Он обязательно защитит. Так и сказано: «И сказал Господь: слышите, что говорит судья неправедный? Бог ли не защитит избранных Своих, вопиющих к Нему день и ночь, хотя и медлит защищать их?» Или как однажды Господь сказал: «Есть ли между вами такой человек, который, когда сын его попросит у него хлеба, подал бы ему камень? и когда попросит рыбы, подал бы ему змею?» Так же и когда человек просит благодать, неужели Бог ее не подаст? Но надо вопить и день, и ночь, то есть непрестанно молиться и не унывать от того, что мы сразу не получаем.

А почему сразу по нашей молитве Господь не освобождает нас от искушений, от скорбей, от нападений дьявольских, от всяких помыслов? Почему Господь медлит? «Сказываю вам, – говорит дальше Господь, – что подаст им защиту вскоре». И вдруг совершенно неожиданные для нас слова: «Но Сын Человеческий, придя, найдет ли веру на земле?»

Вот, оказывается, с какой целью Господь медлит – чтобы испытывать веру человека, потому что в испытаниях вера укрепляется. Цель Господня, ради которой Он пришел на землю, – не дать нам спокойное, сытое, безмятежное состояние жизни, а дать нам Царствие Небесное. Вот для этого Он пришел, для этого крестился в водах Иорданских, для этого проповедовал, для этого страдал – чтобы нас всех, избранников (а мы все избранные Божии, потому что каждый из нас верует в Бога, и это есть избрание), привести в Царствие Небесное. Он каждому из нас хочет дать Царствие Небесное, но Царствие это можно увидеть только через веру. Не имея веры, невозможно угодить Богу. Вера же у нас слабая, поэтому Господь и говорит: когда приду, найду ли веру на земле.

Пришествие Господне всегда означает, что Господь приходит Своею благодатью. И когда дьявол нападает на нас через помыслы, или через какое-то искушение, или через людей, и мы просим у Бога защиты, и защита приходит, мы должны знать, что это Господь нас посетил Своею благодатью. А благодать удерживается в сердце человека тоже верою, и если веры нет, то удержать ее невозможно. Поэтому если у человека мало веры, Господь и не дает ему благодать – потому что он ее не удержит. Господь медлит, чтобы укрепить веру в человеке.

Вот молятся двое. Одного Господь слушает сразу: он только попросит – и Господь уже дает; а другому нужно молиться день и ночь, вопить к Богу очень долго. Почему это? Да потому, что один человек святой, благодатный, он живет с Богом в тесном общении, все его тело, вся душа исполнены благодатью Духа Святого. Ему не надо веру укреплять, он Бога видит непосредственно, поэтому Господь его сразу и слушает. Поэтому молитвы святых такие очень скорые у Бога на исполнение. А нам, чтобы Господь исполнил нашу молитву, надо веру укрепить настолько, чтобы она была хотя бы как часть зерна горчичного. Потому что человек, который имеет веру хотя бы с горчичное зерно, может своей молитвой двигать даже горы, уж не говоря о каких-то там искушениях, помыслах.

Вера есть ви́дение Бога. Поэтому вера бывает разная. Один Бога почти не видит, он так и говорит: ну, не знаю, вроде что-то есть. То есть человек так удалился от Бога, что Бог у него превратился в нечто почти неразличимое. А другой уже знает что-то про Бога, хотя его знание может быть и неверным. Вот как сказано про эту вдову: она думала про судью, что он неправедный, что он Бога не боится и людей не стыдится. И поэтому, раз у нее о Боге были ложные представления, ей и пришлось очень долго Его просить. И только когда она употребила долгие усилия на молитву, Господь ее все-таки послушал и спас, то есть она к Богу через молитву приблизилась.

И многие люди, живущие на земле и называющие себя верующими, совершенно не представляют и не знают, каков Бог. Им кажется, что Бог – это нечто жестокое, которое постоянно карает, только и жди от Него какого-то наказания или скорби. Поэтому Господь, зная это, Сам пришел на землю, Сам жил среди людей, Сам говорил Свои Божественные слова, чтобы показать всему миру, всем людям, каков Он на самом деле: какой Он кроткий, какой Он незлобивый, какой Он не хотящий ничего Себе, а жаждущий все дать людям. Идеал человеческой красоты, идеал любви, идеал совершенства – вот каков Бог. А через Сына Божия мы познаем и Бога Отца, и всю Пресвятую Троицу.

Как же укрепить веру, как уверовать в Сына Божия, как поверить каждому Его слову настолько, чтобы и вера наша была истинная, и молитва наша была услышана Богом скоро, чтобы нам не приходилось многие годы вопить день и ночь? Многие из нас довольно долго читают молитвослов и утром, и вечером, но что-то толку в этом большого нет. Отчего так? Потому что это чтение не есть молитва, это просто вычитывание правил, которое само по себе мало полезно, хотя некая польза от него есть: человек все-таки стоит перед иконой, все-таки он читает во славу Божию, все-таки понуждает себя какой-то труд приносить. Но труд этот телесный, это не есть живое обращение к Богу.

Можно привести такой пример: поздно вечером к человеку приходит друг, и он с радостью начинает с ним беседовать, забыв о том, что пять минут назад ему хотелось спать. Отчего это происходит? Потому что пришел живой человек, и у них живое общение. Один другому что-то говорит сокровенное, а тот ему отвечает. Живое общение, и душа это чувствует – уже час, два ночи, а они никак не могут наговориться. Но только встал на молитву – сразу трудно, потому что нету живого общения с Богом. Человек формально произносит: «Отче наш, Иже еси на небесех», совершенно не думая и не чувствуя, к Кому он обращается, Кто в данный момент его слушает, перед Кем он стоит. Поэтому Господь говорит: не в многословии будете услышаны. Каждое слово молитвы должно стать нашим словом и живым обращением к Богу, тогда это будет молитва, в противном случае это все хоть и благочестивые упражнения, и в них ничего худого нет, но они мало приносят пользы, пока мы их не обратим в истинную молитву.

Конечно, эти слова, составленные святыми отцами, читать очень полезно, они душу просвещают, и даже в самом следовании глазами по этим словам есть тоже польза для души. Лучше их читать, чем какие-то бульварные романы, но все-таки это не молитва. Молитва – это живая беседа с Богом. Вот как два друга разговаривают, как муж с женой разговаривают, так и с Богом надо разговаривать. Тогда это будет истинная молитва, тогда, собственно, Господь и услышит. А то как Господь может услышать, когда человек просто перечисляет какие-то хорошие слова, но совершенно забыл, что он обращается к Богу. Ему просто отчитать положенное, да и скорей спать, или скорей на работу бежать, или скорей манную кашу варить – у кого какие в данный момент дела.

А как же сделать, чтобы эта пелена спала, чтобы Бога увидеть, чтобы молитва была живой? Как из себя ни дави, ничего не получается. Почему такое помрачение? Почему не видит человек Бога? Почему вера у него такая маленькая? Раз вера есть видение Бога, значит, насколько видишь Бога, насколько Он присутствует в твоей жизни, настолько сильна и твоя вера.

Господь, прежде чем прийти на землю, явить Себя миру, послал в мир Иоанна Крестителя, и он проповедовал народу, говорил: «Покайтесь, ибо приблизилось Царство Небесное». Небесное Царство тогда только приблизилось, оно только-только начало жить на земле, только-только слово Божие зазвучало, а сейчас оно уже две тысячи лет на земле живет, живое, реальное Царствие Божие – вот оно здесь, в храме. Только мы этого не видим, потому что у нас нету веры, потому что наши глаза закрыты, мы не чувствуем, мы не понимаем, мы не видим, что среди нас реально живой Христос присутствует Своим Духом и Своим Телом и мы Его приобщаемся. На самом деле то, что происходит здесь, в храме, на Божественной литургии, в духовном плане ничем не отличается от того, что происходит на небесах, у престола Божия. Но мы стоим как посторонние, часто совершенно бездумно, не осознавая, что Господь рядом.

Так же было, и когда Господь ходил по Галилее, проповедовал Евангелие, исцелял больных, – рядом ученики, которые веруют в Него, а один деньги из ящика крадет, а третьи сомневаются: кто это такой вообще? что за новоявленный пророк? а четвертые вообще Христа ненавидят. Совсем как сейчас. Мы в храм приходим, но мы все разные: один – ученик Христов, другой – сомневающийся, третий еще какие-то соображения имеет, у четвертого просто нужда или болезнь какая-то, Бог ему совсем не нужен, ему лишь бы быть здоровым, у пятого с ребенком что-то случилось, с родственником, у кого покойник, у кого что. А Христос – Он здесь присутствует реально, но мы этого не чувствуем, не видим, у нас нету органа, которым это видеть. А орган этот есть вера.

Господь условием исцеления или условием спасения всегда ставил веру, всегда говорил: а веруешь ли ты в Сына Божия? – и после этого совершал очередное Свое чудо. Что же нам необходимо, чтобы с нами это чудо произошло? Ответ на это дает Иоанн Предтеча: «Покайтесь, ибо приблизилось Царство Небесное». Если мы хотим приблизиться к Царствию Небесному, узреть Сына Божия, все-таки понять, куда нам идти, в какую сторону, то надо нам обязательно покаяться во всех своих грехах. Многие это понимают буквально: покаяться – значит все свои грехи вспомнить, скрупулезно в списочек занести, сообщить на исповеди. Нет, это не есть покаяние, это всего лишь, можно сказать, исследование своих грехов. А покаяние – это переворот. Дословный перевод слова «покаяние» – поворот мыслей, их изменение. Покаяться значит измениться, то есть осознать свою глубокую греховность, возненавидеть ту жизнь, которой мы живем, такую безбожную, унылую, без созерцания Бога, погруженную в грех, вот эту скучную, унылую жизнь, устроенную нам бесами, с которыми мы все в большой дружбе, – и изо всех сил возжелать Царствия Небесного, возжелать стать наследниками Царствия Христова.

Вот это отторжение от греховной жизни и желание Царствия Божия и есть покаяние. И когда произойдет этот поворот в человеке, тогда человек увидит, что ему мешает, что ему застилает глаза. Есть такое слово: «застит». Что мне застит, что стоит передо мной, как ширма, что мешает мне видеть Пресвятую Троицу? И человек начинает видеть: вот гордость мне мешает, зависть мне мешает, блуд, то-се. И он начинает ненавидеть это в себе и изо всех сил старается это искоренить для того, чтобы пробиться к свету.

А как это сделать? Как избавиться от зависти, например? Да никак от нее не избавишься. Единственный способ – это упросить Бога, чтобы Господь ее от тебя забрал, больше никак. Настолько свою зависть возненавидеть, что день и ночь не есть, не пить, не спать, а только просить: Господи, избавь меня. Потом смотришь, пройдет годик-другой, а может быть, и два дня – и нету зависти, чистое сердце. Вот только таким образом, потому что сам человек себя исправить не может. Сам человек может только научить себя прилично вести в обществе, среди людей, чтобы быть вежливым, культурным, обходительным, не проявлять свою зависть, не проявлять свой гнев. Как бы у него ни кипело в душе, он может все равно быть вежливым, глазами стараться не сверкать, кулаки не сжимать, зубами не скрипеть. Это можно себя заставить усилием воли, но избавиться от гнева как такового, как это можно? Только одним способом: Господи, прости, помоги, защити.

Вот как вдова вопила к Богу, к судии: защити меня от моего соперника. Наш соперник – дьявол, и мы должны его побеждать, прилепляясь к Богу. И так с любым грехом – не позволять его себе, не идти охотно ему навстречу: ну, мол, подумаешь, невелик грех, – а, наоборот, все время вступать с ним в борьбу, потому что он застилает нам глаза, так что мы не видим Сына Божия, мы не видим Пресвятую Троицу, мы не имеем веры. То есть покаяние есть лекарство для того, чтобы зрение духовное получить. И апостол Павел в другом послании, которое мы сегодня читали, так и пишет: «Итак, подражайте Богу, как чада возлюбленные, и живите в любви, как и Христос возлюбил нас и предал Себя за нас в приношение и жертву Богу, в благоухание приятное».

Мы должны подражать не Мане, не Сане, не Клаве, а самому Богу – вот что от нас требуется. Поэтому мы должны жизнь Христову, Его слова досконально изучить, должны Священное Писание знать наизусть – все слова Господни, все Его поступки; вникнуть в Его жизнь и подражать Ему, потому что Он Бог. И как Он принес Себя в жертву Отцу Небесному, так и мы должны себя в жертву принести. Для чего? Для спасения. Господь всех спас, а нам нужно спасти себя. И если мы себя спасем, то вокруг нас и все спасутся, потому что так не бывает, чтобы один в семье спасся, а остальные нет. Благодать Божия как огонь, она зажигает все вокруг. Серафим Саровский так и говорил: «Стяжи мирный дух, и вокруг тебя спасутся тысячи».

Поэтому если у тебя детки не веруют или сноха не верует, кто в этом виноват? Сам виноват. Значит, нет в тебе благодати Божией, нет в тебе любви, поэтому ты человека и не привел к вере. Мы ведь пытаемся только силком: иди в церковь, иди причастись, да почему ты не постишься, да почему ты не молишься. Кто же так к вере приводит? Так можно только отвратить, потому что всякое насилие над человеческой душой – это дело дьявольское, это дьявол – насильник и сопротивник. А вера только показывается. Как Господь – Он только показывал Свою любовь, Свое милосердие, показывал заповеди Божии, рассказывал о них. Он не насиловал, не говорил: вы должны вот это, вы должны вот то. Разве мы в Евангелии слышали такие слова? Нет, Он просто говорил: «Блаженны нищие духом». И все. Хочешь быть блаженным, стань нищим духом, не хочешь, не надо, дело твое. Или вот рассказал притчу про вдову: хочешь – слушай, не хочешь – иди домой, телевизор смотри, это твое дело.

Господь никого не заставляет, это противно Божию замыслу, потому что насильно заставить человека любить нельзя, а Богу нужна только любовь. Ну вот можно всех заставить в церковь прийти. Что тут сложного? Ничего сложного нет. Будет сейчас война, голод, начнут люди умирать от эпидемий – ну и что? битком все набьется, все храмы наполнятся людьми. Но это же все равно из-под палки. Как часто бывает: умер кто-то в семье, и родственники приехали со всех концов страны, кто из Сибири, кто из Средней Азии; все собрались поминать, плакать: да на кого ты меня оставил? То есть горе случилось, оно в церковь и привело. Что они, к Богу, что ли, пришли? Да нет, им покойник нужен, собрались из-за покойника и опять разъехались. Значит, может человек в церковь прийти хоть раз в году, на похороны или на свадьбу, даже если живет в таком месте, где церкви нет. Вот и получается: покойник или свадьба дороже, а Сам Бог не нужен, настоящего желания нету.

Дальше апостол пишет: «блуд и всякая нечистота и любостяжание не должны даже именоваться у вас, как прилично святым. Также сквернословие и пустословие и смехотворство не приличны вам, а, напротив, благодарение; ибо знайте, что никакой блудник, или нечистый, или любостяжатель, который есть идолослужитель, не имеет наследия в Царстве Христа и Бога». То есть если ты, живя на земле, Царствие Божие не увидел, то ты его не увидишь никогда, потому что «Царствие Божие внутрь вас есть», – сказал Господь. Поэтому, живя на земле, мы себе обитель приуготовляем там, в жизни будущего века. Собственно, все от нас зависит, поэтому нам надо всех сопротивников, все, что мешает видеть Пресвятую Троицу, возненавидеть, как врага. А если в нас этого нет, нет этой веры, нету этого желания, то мы останемся ни с чем: зря в церковь ходим, зря молимся, зря причащаемся, зря Евангелие читаем, зря икон в доме понавесили – ничего нам это не даст, ничегошеньки, до тех пор пока мы не будем употреблять усилия, чтобы внити в Царствие Божие, пока у нас не будет истинной веры.

Поэтому когда мы молимся, просим о чем-то у Бога и видим, что Господь нам по нашей молитве не дает, это не значит, что Господь злой, что Господь на нас рассердился, что Господь не хочет нас помиловать или, как некоторые говорят, Бог не слышит мои молитвы. Нет, Бог слышит и Бог знает, только Он хочет одного: чтобы мы достигли Царствия Небесного. А в силу того, что мы люди, устроенные неправильно, не по-христиански, и, пока нас за живое не тронешь, мы молиться не будем, Господь и посылает нам скорби – чтобы мы молились. Он хочет услышать наш голос, Он хочет нас оторвать от механического исполнения каких-то там правил и заставить нас истинно молиться, истинно, по-настоящему, чтобы у нас была живая беседа с Богом, а не просто повторение каких-то, даже очень замечательных, слов. Поэтому Господь и трогает нас за живое. Тогда наша душа как-то оживает, просыпается, мы сразу: ох, Господи. Уже у нас и слезы на глазах, и мы действительно готовы молиться.

Поэтому путь наш такой скорбный. Но надо доверять Богу, видя, веря, что Господь нас слышит, понимает и что Господь знает, кому, когда и что, в какое время подать. Поэтому не надо на Бога сердиться, а надо во всем Ему покоряться. Бог Сам лучше знает, что нам сделать, Бог Сам нашу жизнь управит. Поэтому, если у нас будет такое отношение к Богу, правильное, то и Он нас будет утешать Своей благодатью. А у нас часто как? Что-то просит человек у Бога, Господь ему и это, и это, и это дает, и человек уже привыкает к этому – но вдруг Господь чего-то не дал, и он начинает сердиться, нервничать, волноваться, забывая о том, сколько ему Господь давал.

Когда ты просишь, а Господь тебе не дает, значит, по каким-то причинам это тебе сейчас не полезно. Потерпи, все-таки твори волю не свою, а волю Божию, стремись к тому, чтобы ее познать. А познать волю Божию можно, только увидев Бога. Вот так в духовной жизни все связано в одно. Поэтому, если мы хотим укрепить веру и укрепить в себе благочестие, быть наследниками Царствия Небесного, нужно нам к свету Божию пробиваться через отказ от своих грехов, через покаяние. Тогда наша вера будет истинная, живая и мы достигнем Царствия Небесного. Аминь.

Крестовоздвиженский храм, 17 января 1987 года

 

^ Крещенский сочельник
(18 января)

Святой апостол Павел в Послании к Тимофею, которое мы сегодня читали, говорит: «а теперь готовится мне венец правды, который даст мне Господь, праведный Судия, в день оный». Он Духом Божиим был извещен, что скоро ему предстоит отойти ко Господу, и этим же Духом провидел, что ему готовится венец правды, который он добрым подвигом приобрел – венцом, как мы знаем, украшали победителей. И дальше апостол говорит, что венец уготован не только ему, «но и всем, возлюбившим явление Его» – то есть Божие.

Для каждого человека это явление Божие в мир существует, но не каждый человек его усвояет. И для того, чтобы явление Его в мир было людьми усвоено, принято, Господь послал перед Собой Иоанна Предтечу (Предтеча – потому что он течет перед Христом), который, как мы слышали сегодня у евангелиста Марка, говорил: «идет за мною Сильнейший меня, у Которого я недостоин, наклонившись, развязать ремень обуви Его; я крестил вас водою, а Он будет крестить вас Духом Святым». «Крестить» в переводе на русский язык значит «погружать» – то есть грядет Некто, Который будет вас погружать в Дух Святый, в благодать Божию.

Мы Бога познаем только через благодать, по благодати. Поэтому когда человек говорит: я не верую в Бога, я ничего не знаю, я не понимаю, – это означает только одно, что он человек безблагодатный. Для того чтобы познать Бога, не обязательно читать умные книги, не нужно как науку изучать Священное Писание, для этого не нужно вообще никаких особых интеллектуальных усилий делать. Бог познается совершенно другим органом – сердцем, самой сердцевиной человеческого существа, его душой и духом. Поэтому когда человек этого не чувствует, не понимает, далек от этого, то он просто расписывается в собственной беспомощности, немощи, в собственной болезни, в неспособности воспринимать благодать Божию, и утверждение человека: я не верую – тождественно утверждению: я настолько великий грешник, что ослеп и оглох.

Неверие в явление в мир Спасителя зависит не оттого, что нас папа с мамой не научили или нам бабушка не рассказала, – не от этого. Оно связано именно с грехом: чем больше грех, тем больше неверие. Любого самого верующего человека возьми и устрой ему, как дьявол обычно устрояет, всякие ловушки, всякие ухищрения, чтобы заставить его грешить, – и он веру сразу потеряет. Многие мамы удивляются: почему ребенок до пятнадцати лет в церковь ходил, и радовался, и молился, а потом вдруг – раз, и резко все оборвалось, и его уже не затащишь. С чем это связано? Именно с тем, что «от юности моея мнози борют меня страсти», то есть с грехом.

Если человек не в состоянии вникнуть в Священное Писание, не в состоянии Бога познать, это только оттого, что его душа наполнена грехами, наполнена настолько плотно, что луч благодати Божией туда проникнуть не может. Поэтому человек не всегда, но чаще всего приходит к Богу после каких-то жизненных потрясений. Господь, желая человека спасти, посылает ему некое испытание или, по-славянски, искушение: тяжелая болезнь посетит или какие-то страшные неприятности, какая-нибудь скорбь тяжелая – всякое бывает в жизни. И эта скорбь человека всего как бы перетряхивает, так что в коре греха, окутавшей его сердце, появляются трещины и через них в сердце проникает благодать Божия и освещает его. И вот когда свет забрезжит в сердце, хотя бы чуточку, человек в этих сумерках начинает видеть в себе грех, начинает видеть истинное состояние своей души. И если в нем осталась хоть капля совести, он испытывает сначала чувство вины, потом раскаяния, а потом понимает, что сам себя он спасти, очистить не может, что он нуждается в Спасителе. И эта спасительная мысль приводит его в церковь, к Богу, к покаянию. Вот так Господь чаще всего устраивает спасение человека. И вот так же Господь послал Иоанна Крестителя, чтобы он немножко расшевелил своим словом народ израильский, погрязший в своих грехах, хотя, конечно, в меньшей степени, чем окружающие его народы, потому что, исполняя заповеди, данные ему Моисеем, Израиль нравственно был много выше тех, кто жил во тьме язычества.

Выйдя на проповедь, Иоанн избрал такой подвиг: он жил в пустыне, одевался в верблюжью шкуру – а верблюжья шерсть очень колкая, из нее власяницы делали, чтобы постоянно тело свое уязвлять, – был жестоким постником, ел только дикий мед и акриды, которые были в пустыне (по одним сведениям акриды – это вид саранчи, а другие исследователи утверждают, что это коренья, но на самом деле это совершенно неважно; жителям той страны, того времени было понятно, что это такое), никогда не пил вина и никаких увеселяющих напитков, то есть был человеком, по всему видно, святым. И в силу его такой внешности, такого подвига его слово производило впечатление на людей, даже внешних от благодати Божией.

Иоанн Креститель, как пророк, то есть человек, имеющий в себе Духа Божия, возвещал людям волю Божию, давал им иной образ жизни, утверждал иную жизнь; приходивших к нему людей он уязвлял своим словом, как бичом, разил их, был для них тем сотрясением и потрясением, которое переворачивало им душу. И мы знаем из Евангелия, что многие приходившие к Иоанну действительно изменялись, то есть он пробивал трещины в коре грехов, окружавшей человеческое сердце, чтобы, когда придет Спаситель, когда воссияет Солнце Правды на земле, через эти трещины пошли лучи благодати Божией и люди обратились ко Христу Спасителю.

Вот такая была роль Иоанна Крестителя. Он призывал к покаянию, которое есть путь приобщения человека к благодати Божией. Поэтому недаром и крещенский сочельник всегда бывает днем постным – для того чтобы воспринять благодать, нужно обязательно воздержание. Мы, к сожалению, пост воспринимаем чисто практически: что можно кушать, что нельзя. Хотя совершенно очевидно, что человек, не научившийся воздерживаться, допустим, от мяса или других родов пищи, не научится воздерживаться и от злых слов, от жадности, от всяких хульных или блудных помыслов, потому что к этому приучает телесное упражнение. Цель поста – в воздержании от греха. «Сей же род изгоняется только молитвою и постом». Как человек побеждает грех? У него есть два орудия: воздержание и молитва. Вот мучает его какой-то грех, как с ним бороться? Нужно воздерживаться изо всех сил от этого греха, не впадать в него и молиться Богу о помощи. И когда человек изо дня в день будет так делать, то грех его оставит.

И вот если мы хотим пройти подвигом христианским, хотим достичь Царствия Небесного, хотим получить венец правды, который обещан нам Самим Богом через апостола Павла, мы должны возлюбить явление Христа Спасителя в мир, то явление, которое мы празднуем начиная с Рождества и кончая отданием Богоявления. Весь этот праздник Богоявления, который разделен сейчас литургически на два, на самом деле имеет один смысл: явление в мир Спасителя Христа – явление, которое нужно нам возлюбить, то есть принять всем сердцем, чтобы все помыслы нашей души, все стремление было к Нему, к пришедшему во плоти Сыну Божию. Но этому мешает грех – наш самый страшный враг, который не дает нам Богоявление усвоить. Поэтому все силы души надо нам употребить на покаяние. «Покайтесь, ибо приблизилось Царство Небесное».

Царствие Небесное к нам сейчас приближено гораздо больше, чем к древним иудеям в то время, когда проповедовал Иоанн Креститель, потому что благодать Святаго Духа уже сошла на Церковь в день Святой Пятидесятницы, и каждый из нас, присутствуя в храме на Божественной литургии, участвуя в ней, причащаясь Святых Христовых Таин, имеет благодать большую, чем апостолы, которые жили со Христом, ходили с Ним, постоянно слушали Его слова. Потому что они только общались со Христом, только прикасались к Нему, только слушали Его, а мы можем и слушать, и прикасаться, но еще и вкушать непосредственно Его Пречистое Тело и Кровь, то есть мы имеем возможность обожаться.

Апостолы тоже получили эту благодать, но позже, после дня Святой Пятидесятницы, а мы имеем эту благодать уже сразу. Почему же с нами не происходит этого чуда преображения? Потому что грех властвует в нашей душе, и мы не можем удержать ту благодать, которая нам дается, не можем даже ее усвоить. Она не проникает в нашу душу, которая вся забита грехом. Почему мы не творим чудеса? Почему мы не можем молитвой двигать горы? Почему не можем, я уж не говорю посторонних, а даже членов своей семьи обратить к Богу? Почему? Потому что нет у нас силы благодати, душа наша темна. И надо нам это глубоко осознать и всю жизнь посвятить покаянию.

Покаяние должно быть постоянное и глубокое – в этом и заключается тайна жизни святых. Вот вроде бы они святы, а зачем же они такие подвиги тяжелые несли, зачем они постились постоянно, зачем они слезы проливали? О чем проливать слезы таким людям, как Сергий Радонежский, Серафим Саровский, Ефрем Сирин? Они чудеса творили, молитвой людей воскрешали, что же им плакать? Дело в том, что чем ближе человек к Богу, тем он больше видит свое недостоинство, свое падшее состояние, тем больше он видит свою отчужденность от Бога, тем больше видит, как действует в нем грех, – и у него на душе скорбь. А если этой скорби нету, если человек не чувствует себя глубоко виновным перед Богом, это говорит о бесстыдстве человека, о том, что он полностью погрузился в грех. И от этого страшного, бесстыдного состояния освободиться можно только покаянием.

Как же сердце свое умягчить, как его сокрушить, потому что только сокрушенное сердце Бог не уничижит? Прежде всего, конечно, нужно постоянно ходить в храм, потому что здесь во время богослужения благодать Божия разливается обильными волнами. Поэтому наше сердце, даже если оно сковано окамененным нечувствием, постепенно будет умягчаться. Но этот процесс не автоматический – нужно постоянно к Богу взывать, нужно постоянно трудиться над своим сердцем и просить: Господи, сокруши мое сердце, Господи, укажи мне мои грехи, Господи, избавь меня от них. И тогда Господь будет нам грехи показывать.

Человек далекий от Бога, как бы он ни напрягался, как бы ни думал, не может понять, в чем он грешен. Очень часто приходит взрослый человек креститься, и когда у него спрашиваешь: есть у тебя на совести какие грехи? – ответ всегда один: у меня никаких грехов нету, то есть, другими словами, человек говорит: я святой. Хотя был бы он святой, он бы сказал: у меня грехов столько, как песок морской. И если его спросить: какие? – начал бы их перечислять и, пока ему не скажешь: хватит, остановись, – он бы никогда не перестал. Вот почитать Ефрема Сирина – он пишет постоянно о грехах. Почему? Потому что его очи видят истину, а она заключается в том, что мы есть падшие, грешные создания, отверженные, отчужденные от Бога. Вот это есть истина.

Но человеку, ослепленному грехом, кажется, что у него все в порядке, как говорится, сыт, пьян и нос в табаке; все хорошо, все отлично, все о’кей. На самом деле это состояние страшное. А как только человек начинает приближаться к Богу, он начинает видеть в себе один грех, потом два, потом три, потом четыре и постепенно, вступая в борьбу с грехом – с тем, который видит, – он освобождает место для благодати Божией. Благодать Божия изливается в его душу, света в ней больше становится, и в этом свете он видит еще больше грехов. Люди неопытные в духовной жизни даже удивляются: я вот в церковь стал ходить и вижу, что становлюсь только грешней. На самом деле нет, человек не становится грешней, просто он приобретает духовное видение, он начинает видеть истину. Поэтому если он два года назад не видел в себе ничего, ему казалось, что все в порядке, то теперь, два года отходив в храм, он видит в себе уже много грехов. Это говорит о том, что благодать Божия проникла в его сердце.

Жизнь нам дана для очищения от греха, и в Церкви все устроено так, чтобы нам в этом помочь. Вообще цель существования Церкви на земле – это очищение, освящение людей, приведение их к Богу. Но если у нас не будет доброго подвига, если мы не будем сами своей волею стараться сердце свое сокрушить, стараться возненавидеть грех, возненавидеть мрак собственной души, то можно взять в дом сорок литров святой воды, можно обвеситься иконами, можно проводить в храме день и ночь – и все равно оставаться человеком темным, грешным, недоступным для благодати Божией. Поэтому со всей силой, насколько способна наша душа – а она мало, к сожалению, на что способна, – надо нам стараться возлюбить Богоявление, всеми силами устремиться к Богу. Только в этом случае благодать Божия будет в нас прибывать и мы будем каждый день принимать благодать на благодать, с каждой прочитанной молитвой мы будем богатеть в Бога, возрастать в благодати и приближаться ко Христу. То есть мы будем жить по воле Божией, потому что воля Божия – нам всем спастись, и не только нам, а вообще всему человечеству.

И если какой-то человек не спасется, а погибнет, пойдет в преисподнюю, в вечную муку, то в этом будет виноват он сам, а не бабушка, которая его «Отче наш» не научила, и не мама, которая всю жизнь работала, а его отдавала в детский сад. Потому что нет такого человека в мире, который бы не слышал имя Иисус Христос. А раз ты слышал, то почему ты к Нему не пришел? Из одного любопытства почему ты Евангелие не почитал? Знаешь, где церковь действующая? – очень замечательное слово: действующая церковь! Вот почему ты в эту действующую церковь не ходил по воскресеньям, когда тебе Самим Богом был дан выходной именно в этот день, в Воскресение Христово? Значит, ты сам не идешь, тебе самому это не нужно. Значит, ты стремишься к чему-то другому.

Есть только одна истина и правда на свете – это Иисус Христос, а все остальное – ложь и обман. Поэтому если человек стремится не ко Христу, а к чему-то другому, даже, на его взгляд, весьма возвышенному, важному и нужному, то это все обман. Если жизнь наша выстраивается не по направлению ко Христу, а еще каким-то боком, значит, мы обмануты дьяволом. Поэтому надо нам все силы своей души употребить на то, чтобы возлюбить явление в мир Христа Спасителя. Аминь.

Крестовоздвиженский храм, 18 января 1987 года

 

^ В седмицу 2-ю по Богоявлении

Все Евангелие прекрасно, но два отрывка, которые мы сегодня читали, от Матфея и от Марка, из ряда вон выходящие, изумительные.

Евангелист Матфей повествует о словах Христа. Господь говорит: «Все предано Мне Отцем Моим, и никто не знает Сына, кроме Отца; и Отца не знает никто, кроме Сына, и кому Сын хочет открыть». Бога можно познать только через Сына Божия. Все люди, которые не знают Иисуса Христа, но говорят, что веруют в Бога, на самом деле Бога не познали. А Христос познается через Евангелие. Поэтому если человек не знает Евангелия, то он не знает и Бога. В кого же он тогда верует? Кто в кого. Каждый грешник по своему образу и подобию изобретает себе бога и этому богу поклоняется. И чаще всего этот бог совсем не тот, в которого верует святая Церковь. Поэтому для каждого человека в этих трех евангельских строках содержится призыв: познайте Сына Божия, и, если Сын Божий захочет, Он вам откроет Отца. Он Сам сказал: «Я и Отец – одно. Если бы вы знали Меня, то знали бы и Отца Моего».

«Придите ко Мне все труждающиеся и обремененные, и Я успокою вас». Особенно актуально эти слова звучат в наше время. Кто сейчас спокоен? Кто живет в мире? Кто в любви? Кто в тишине? Все беснуются, все страдают, все мучаются, у всех неспокойно на душе, у всех тяжесть, у всех горе и слезы, все волнуются, скрежещут зубами от бессилия – и ничего не могут сделать. А Господь говорит: «Придите ко Мне, и Я успокою вас». Покой наступает только тогда, когда человек познает Бога. Как ребенок: он плачет, кричит, а когда мать возьмет его на руки – успокаивается. Он даже отличает, мать взяла его, или соседка, или какой-то дядя. Он чувствует родные руки, он к ним привык и узнает их. Так и душа человека: когда она приходит к Богу, она узнает эти руки, и ей сразу становится легко и спокойно и ясно, куда идти. И человек обретает опору, как дитя обретает опору на руках матери. Хотя он вроде высоко поднят над полом и ему должно быть страшно, а ему, наоборот, спокойно: он знает, что эти руки не выпустят. Так и человек, когда попадает в руки Божии, ему становится спокойно. Вокруг все по-прежнему страшно – а душа успокаивается. К этому покою Господь нас и зовет.

«Возьмите иго Мое на себя». «Иго» в переводе на современный язык значит «ярмо» или «хомут». Животному надевали на шею ярмо и с его помощью привязывали плуг или телегу. Каждый из нас в жизни несет какой-то крест, у каждого какие-то обязанности. И вот Господь говорит: «Возьмите иго Мое». Какое иго? Заповеди. Господь хочет как-то обуздать нашу жизнь Своими заповедями, и если мы это иго на себя возьмем, то Он нам обещает, что мы обретем покой. Поэтому мы должны обязательно обуздать свою жизнь заповедями Божиими. Ведь в основном-то мы живем своими желаниями. Как захочу, как считаю нужным, как мне подружка подсказала, как у людей увидел, так и живу. А это неправильно. Надо жить по заповедям Божиим. А для этого надо знать заповеди Божии, надо день и ночь изучать Священное Писание, надо знать его наизусть – тогда сможешь эти заповеди исполнять. Ведь как ты исполнишь заповеди Божии, если ты их не знаешь?

Представим себе: дикий, темный лес, и у человека нет ни карты, ни компаса, звезд на небе не видать, и он не знает, куда ему идти. Чем кончится это блуждание по лесу? Или с голоду умрет, или провалится в болото. Так и мы. Оголодала наша душа, она уже почти мертвая, и мы все время проваливаемся в какое-нибудь болото: то в одну грязь влипнем, то в другую, то в третью, то лбом в какое-то дерево воткнемся, то всего себя израним. И так вся наша жизнь проходит в блуждании по этому темному лесу, потому что нет у нас ориентира, мы не знаем, куда бредем. В этом наша беда. А ориентир в жизни дают заповеди Божии. Они для нас написаны, потому что мы не понимаем, чтó надо делать, а чтó – не надо. И в своей духовной жизни не понимаем, как себя вести. Поэтому великая милость Божия, что Господь нам открыл, дал, можно сказать, разжевал и в рот положил, как надо жить, чтобы спасти свою душу от греха, от этой помойной ямы, в которую мы постоянно забираемся. И нам надо ухватиться за Священное Писание, его изучать. С этого необходимо начинать духовную жизнь.

«Научитесь от Меня, ибо Я кроток и смирен сердцем, и найдете покой душам вашим». «Научитесь от Меня», – говорит Господь. Да, учиться нам не у кого, в жизни примера нет: ни родители не могут нам пример показать, ни окружающие люди; святых среди нас уже давно нет. Поэтому нам нужно пример искать только в Евангелии. Смотреть, как поступал Господь, смотреть, как Он жил. Нам нужно понять, что значит быть кротким, что значит быть смиренным. И не только понять, а принять это в свое сердце. Это должно в нашем сердце запечатлеться, и мы должны поступать уже не так, как прочие люди, как большинство. Есть даже такое замечательное выражение «подавляющее большинство», то есть большинство, которое давит на нас своим безобразием. И все-таки надо не поддаваться этому подавляющему большинству.

Господь говорит: «Я посылаю вас, как овец среди волков». Надо всегда помнить о том, что, если мы хотим достигнуть Бога, мы должны быть кроткими, как овечки.

«Иго Мое благо, и бремя Мое легко». Да, заповеди Божии – это благо. Когда большинство народа исполняло заповеди Божии, тогда страна процветала, и была богата, и была огромна, и народы жили в ней в мире. А когда заповеди Божии поменяли на заповеди людские, например «грабь награбленное» или «то, что моему классу выгодно, то и морально», то есть когда заповеди Божии отменили как ненужные: дескать, устарели, – тогда сразу все пришло в негодность, все стало рассыпаться. И рассыплется еще больше. Мы только в начале этого великого падения, потому что невозможно без заповедей Божиих ничего сотворить – блага не будет.

Представим себе на секунду, что бы было, если вдруг какая-нибудь планета захотела бы идти не в ту сторону, в какую ей Бог предначертал, а в другую. Вся Солнечная система сразу же рухнула бы, и на земле начались бы всякие катастрофы. Или представим себе, что вода при охлаждении не расширялась бы, а сжималась, как и все прочие вещества. Зимой сразу же все, что живет в воде, погибло бы. И так во всем: если какой-то закон, установленный Богом, нарушается – все тут же рушится. Так же и в душе человека. Возьмем какую-нибудь заповедь, например «чти отца и мать». Если человек не чтит отца и мать – все сразу вокруг рушится. Сначала в семье, а если это становится общим местом для всего народа – то рушится весь народ сразу, он начинает вымирать. Или, например, есть заповедь «не убий». А люди убивают друг друга, аборты делают. И сразу народ становится проклятым от Бога: он бьется над тем, как бы себя прокормить, а ничего не получается, и этот народ вымрет обязательно, потому что он восстал на самого себя.

И так с любой заповедью Божией. Господь говорит: кто нарушил одну заповедь, тот нарушил все. Так и Уголовный кодекс говорит. В Уголовном кодексе больше двух сотен статей, но, если нарушил хотя бы одну – все равно под суд. Заповедей Божиих много, но, нарушив одну, ты перечеркиваешь весь закон, ты перечеркиваешь свою связь с Богом. Поэтому надо заповеди Божии познавать, изучать и стараться исполнять. А исполнить их можно, только если мы будем подражать Христу – Его кротости и смирению. Вот чему Господь учит.

И вот когда мы встанем на этот путь: прочитаем Евангелие, примем его сердцем, познаем, что это Истина, возлюбим этот путь, захотим по нему идти и начнем пробовать это делать, – то мы увидим, что у нас ничего не получается. Мы будем приходить в отчаяние: как же так, ни одной заповеди не могу исполнить! Каждый человек, который встает на этот путь, очень быстро это познает. И апостолы однажды спросили: почему это так? А Господь ответил: «Без Меня не можете делать ничего». Ни одну заповедь Божию без Бога исполнить нельзя. Поэтому Он и говорит в Евангелии от Марка, которое мы сегодня тоже читали: «Имейте веру Божию, ибо истинно говорю вам, если кто скажет горе сей: поднимись и ввергнись в море, и не усомнится в сердце своем, но поверит, что сбудется по словам его, – будет ему, что ни скажет. Потому говорю вам: все, чего ни будете просить в молитве, верьте, что получите, – и будет вам».

Чтобы пройти путем заповедей Божиих, нужно обязательно все время молиться Богу и просить: «Господи, спаси меня, Господи, помоги мне исполнить эту заповедь, Господи, не дай мне оступиться, не введи меня во искушение, избавь меня от лукавого». Все время Его просить. И если мы так будем призывать имя Божие, мы сможем пройти путем заповедей Божиих. А если попытаемся без Бога, без Его помощи исполнить заповеди, то ничего не получится, мы ничего не сможем. Поэтому если человек пытается жить по-христиански, но при этом в храм не ходит, не молится и не причащается, это обречено на провал. Это невозможно. Даже если ежедневно ходить в храм, постоянно причащаться, и то человеку очень трудно, а если не ходить – он просто обречен.

Но для молитвы есть очень важное условие. Господь говорит: «Если вы будете прощать людям согрешения их, то простит и вам Отец ваш Небесный, а если не будете прощать людям согрешения их, то и Отец ваш не простит вам согрешений ваших». Когда просишь чего-то у Бога, вспомни о своих должниках: о всех тех, кто тебя обидел, в чем-то ущемил, как-то тебя прижал, – и обязательно прости от всей души. Прости – тогда Господь тебя примет. Потому что мы все нуждаемся в том, чтобы Бог нас простил. А Он ставит такое условие: насколько ты милосерд к людям, настолько и Я буду милосерд к тебе. Пусть человек против тебя согрешил, но ты стократно согрешил против Бога, поэтому, если ты нуждаешься в прощении, прости сначала своего ближнего, а потом требуй что-то от Бога.

Когда человек в чем-то не прав, мы часто говорим: «Это же возмутительно!» Хорошо, а посмотри на себя, что ты делаешь. Видишь свою неправоту? Так вот, сначала вытащи бревно из своего глаза, а потом будешь вынимать соринку из глаза другого. Посмотри на себя, как ты живешь, и замолчи: ты не имеешь права никому ничего говорить, никому ни на что указывать. Смирись и будь кроток, как овечка. И это будет правильно. Потому что как же можно других учить, когда сам ничего не знаешь? Это выглядит безобразно, отвратительно, когда человек начинает учить, а сам ничего не может ни сделать, ни показать. Это просто смешно. Поэтому нам не надо так поступать, а надо стараться с кротостью, со смирением проходить свой путь, молиться Богу и на молитве всех прощать. Видите, как просто.

Да, на словах очень просто. Я все рассказал – вот и начинай, и спасешься. На самом деле не так все просто. Чтобы спасти свою душу, нужно всю свою поганую природу переделать. А на это уйдет ровно вся наша жизнь. Так Господь и устроил: Он тебе даст прожить и сто, и двести лет, лишь бы ты трудился над своей душой. Заберет Он тебя в тот момент, когда поймет, что ничего лучшего у тебя уже не выйдет, а если дальше будешь жить, то станешь еще хуже. Если Господь так решит, тогда Он тебя заберет. А если ты все время будешь стремиться к лучшему и если это стремление будет настоящее, подлинное, Господь тебе и жизнь твою продлит, и даст тебе возможность усовершенствовать душу для того, чтобы ты в Царствии Небесном занял ту обитель, которую Он тебе приготовил. Поэтому будем, братья и сестры, трудиться, не лениться, за все Бога благодарить, подражать Ему в кротости и смирении, всегда просить Его о помощи и всегда всем и все прощать. Аминь.

Крестовоздвиженский храм, 24 января 1990 года, среда

 

^ Воскресное всенощное бдение
(Неделя по Богоявлении)

В сегодняшнее воскресенье, называемое Неделей по Богоявлении, мы читали Евангелие от Иоанна, которое заканчивается такими словами: «Много сотворил Иисус пред учениками Своими и других чудес, о которых не писано в книге сей. Сие же написано, дабы вы уверовали, что Иисус есть Христос, Сын Божий, и, веруя, имели жизнь во имя Его».

Апостол Павел однажды написал, что «вера от слышания, а слышание от слова Божия». Если слово Божие не будет проповедоваться, тогда никто не сможет веровать, потому что вера не дается путем каких-то умозаключений. Нельзя сидеть, размышлять, взвешивать, книжки интересные читать и из этого исходя уверовать. Это невозможно. Вера есть дар Божий, и она рождается в сердце оттого, что человек слышит слово Божие. Происходит это таинственно, необъяснимо. Дело в том, что каждый из людей, родившийся на земле, создан по образу и подобию Божию. И если бы не грехи, то человек был бы Богом, а грехи делают его подобным дьяволу. Но все-таки, несмотря на все ужасные поступки, слова, мысли, образ Божий в людях сохраняется. И вот в один прекрасный момент до слуха человека доносится слово Божие – или из Священного Писания, или он услышит какие-то слова христианина, или увидит необыкновенный христианский поступок, который окажется для него привлекательным, можно даже сказать, очаровательным. И человек смотрит, удивляется красоте этого поступка и хочет этому подражать.

Господь сказал: кто от истины, тот Меня послушает, а кто не от истины, тот не послушает. Если какому-то человеку, излишне пьющему вино, сказать: когда же ты бросишь пить? до какого свинства ты уже дошел, как тебе не стыдно, – он обычно не перестает пьянствовать. И мы удивляемся: почему он нас не слушает? Ведь очевидно, что от пьянства все разрушается в его жизни. Почему же он пьет? Дело в том, что истина наших слов для него не так сладка, как то ощущение, которое он получает, когда бывает пьян. Поэтому, когда человеку попадает в руки слово Божие, или он слышит слово Божие в храме, или когда ему кто-то говорит какую-то истину, выбор его зависит не от того, насколько красноречиво ему говорят, насколько большой авторитет к нему обращается, насколько его захватило Евангелие, – не от этого. Выбор зависит только от того, насколько грех укоренился в его сердце, что ему слаще: истина или грех.

И если человеку все-таки сладка истина, он делает шаг в эту сторону и вступает в борьбу с грехом. Сначала у него ничего не получается, ему трудно, он постоянно падает, возвращается к прежним грехам, но зов истины все время звучит в его сердце, он все время старается улучшить свои поступки, улучшить свои слова, улучшить свои мысли, улучшить свои чувства – все исправить по Евангелию. Потому что он верит, что Иисус Христос есть Сын Божий, и, веруя в Него, имеет вот эту новую жизнь.

А если человеку слаще грех, то он не верует Христу и слова Божии часто вызывают в нем ненависть. Почему не так давно у нас в стране храмы порушили, священников перестреляли, верующих пересажали? Потому что девяносто процентов населения России были православные люди, и, чтобы иметь власть над этими людьми, нужно было Церковь обязательно разрушить. Это была настоящая духовная война дьявола со Христом, имевшим власть над душами людей. Поэтому носители духа сатанинского, конечно, это все исполнили с вполне определенной целью.

И то же самое в Древнем Израиле происходило. Фарисеи видели, что, если народ пойдет за Христом, тогда они потеряют власть. Фарисеи были руководителями народа – и вдруг приходит какой-то тридцатилетний Человек, Который прямо, конкретно говорит, что Он Бог. Ничего себе! И многие начинают веровать в Него именно как в Бога, потому что Он такие дела творит. Мертвый начал уже разлагаться, тлеть – а Он его воскрешает, и этот мертвый встает. Может ли какой-нибудь целитель, экстрасенс такие вещи делать? Разложившийся труп воскресает! И конечно, что фарисеям делать? Только одно: убить Его. И они Его убили. Христос пролил Свою Кровь, а через три дня, как обещал апостолам, воскрес и явился им. Сначала апостолы боялись, что их тоже убьют как Его учеников. Но когда Он воскрес, они бояться перестали. Они убедились и поверили, что раз Христос воскрес, то Он и их воскресит.

Апостолы вышли на проповедь, и каждый из них за свои слова принял мученическую смерть. И христиане на протяжении столетий шли на смерть, потому что засвидетельствовать истину можно только смертью. Человек может умереть только за то, что является самым важным в его жизни. Вот любит он Родину – и он может за Родину умереть. Или он свою жену любит – и будет ее защищать до смерти. Или деток своих любит – и за деток свою жизнь отдаст, отдаст им и здоровье, и время, все, потому что их любит. Так же, если человек любит Христа, он Ему отдает всю свою жизнь, всю, без остатка. А что он получает взамен? Он получает взамен нечто, что называется вечной жизнью, которая есть непрестанное общение с Богом.

Христос пришел на землю, чтобы спасти людей от греха. Поэтому Он получил имя Иисус, что значит Спаситель. Спастись от греха можно только одним образом. Как человек из грешника может стать святым? Только если он уверует в то, что Иисус Христос не обманщик, а действительно Сын Божий, сшедый с Небес. А раз Он Сын Божий, значит, все Его слова истинны. А раз они истинны, значит, надо им следовать без всякого лукавства. Поэтому в течение жизни нам надо избавиться от лукавства и честно, с открытым сердцем начать всю свою жизнь переделывать так, как учил Христос. И если мы веруем Ему вот так, без оглядки, если, взявшись за плуг, не оборачиваемся назад, если мы благонадежны для Царствия Небесного, то Господь, видя, что наше стремление настоящее, искреннее, последовательное и действительно не лукавое, начинает нам помогать. Он нам выходит навстречу.

Когда Господь убедился, что апостолы уверовали в Него, Он им дал Духа Святого. Он дал им прикоснуться к Божественной жизни, еще когда они жили на земле. Поэтому они жизнью и не дорожили-то особенно – вот этой биологической жизнью, – потому что все равно умирать. Апостол Павел так и говорит: «для меня… смерть – приобретение». Сколько здесь ему приходилось страдать, убеждать, проповедовать, терпеть: и тюрьму терпел, и побои терпел, и кандалы терпел, и клевету терпел. И что только ему ни пришлось вынести! Поэтому он сказал: смерть для меня приобретение. Потому что он еще при жизни был восхищен до третьего неба, он уже прикоснулся к Божественной жизни и слышал то, что обычному человеку даже слышать нельзя, потому что он не может этого выдержать. Поэтому все, что на земле, было для апостола Павла не так уже важно.

Конечно, земля наша прекрасна, есть еще уголки, не испорченные человеком, в которых сохранилась первозданная красота. И многие люди уезжают куда-нибудь далеко, на север или в горы, чтобы напитаться этой красотой Божественной. Это очень понятное стремление. Но то, что ожидает человека, который любит Бога, ни с чем не сравнимо, ни с какой земной радостью и красотой. Апостол говорит: «не видел того глаз, не слышало ухо, и не приходило то на сердце человеку, что приготовил Бог любящим Его».

И вот когда человек начинает любить Бога, и подчиняется Ему не из страха, не из каких-то чисто философских принципов, и ощущает присутствие Бога в мире, и хочет быть Его учеником, то он старается всю свою жизнь исправить, он хочет пройти путь Христов. Это, конечно, очень трудно. Христос прошел путь тяжелый, мученический. Он так и каждому Своему ученику сказал: «в мире скорбны будете», ничего хорошего Я вам не обещаю, потому что мир лежит во зле. Слишком много вокруг людей, которые откровенно служат дьяволу.

Дьявол завладевает сердцами людей, отнимает у них разум, и они перестают думать о Царствии Небесном, а заботятся только о земном устройстве, о том, как бы здесь получше пожить. Даже удивительно. Иногда читаешь произведение какого-нибудь человека уже пожилого и думаешь: ведь умирать же будешь, что же ты так бессовестно врешь?! Человеку пора уже о смерти вспомнить, помолиться, а он все чего-то добивается здесь и в результате умирает ни с чем. Все гонится, как щенок за своим хвостом, и не может ничего ухватить. Дьявол обманывает его. Христос не обманывает, а дьявол обманывает всегда. И так как грех сладок и человек к нему привык, пристрастился, то он его обманывает вновь и вновь, вновь и вновь. Многие люди подвержены этому обману, и мы с вами тоже в большой степени подвержены. И чтобы нам от этого как-то избавиться, исцелиться, оградиться, нужно обязательно все время читать Священное Писание и руководствоваться в своей жизни именно им. Тогда мы ни в какие сети дьявола не попадемся.

А ведь очень многие заблудятся. Недавние сеансы Кашпировского, Чумака показали, насколько наш народ внушаем. Но антихрист-то будет обладать еще более мощным воздействием на людей. Кашпировский – просто жалкий ученик, и то собрал у экранов десятки миллионов людей. Он их просто на колени поставил перед собой, он упивался своей властью. А чем поманил? Здоровьицем. Вот часто приходит человек в храм, говорит: батюшка, здоровья нет. И так подумаешь: пообещай ему сейчас здоровье, и он продаст все на свете, лишь бы у него что-то не болело, не жало, лишь бы все у него было хорошо. Хотя здоровье – это ведь вещь абсолютно мнимая. Поэтому и говорят: как ты себя чувствуешь? Человек может быть больным, а чувствовать себя в данный момент неплохо. Нередко даже перед самой смертью вдруг какое-то облегчение наступает.

Поэтому не о здоровье нужно думать, а о спасении своей души от греха, особенно когда ты уже стар. Но человек настолько превратился в животное, что жизнь души его не волнует, для него важна только жизнь его тела. Вот как у животного, у него рефлексы только простые: гладишь по шерсти – приятно, против – неприятно; рыбку дают кошечке – она ее грызет, водой брызнут – она фыркает. Так и человек: ничего не болит, все интересно, есть что поесть – и он доволен. И за похлебку, за теплые сапожки, за здоровье он все отдаст.

Основной аргумент какой? Что Кашпировский помогает. А откуда эта помощь идет, наплевать. Пусть ворованное, путь отнятое у кого-то, лишь бы помогло. Но если бы сатана действительно человеку помогал! Ведь это же невозможно. Это как вино: выпил – и вроде помогло, и печаль с сердца ушла, и человек кажется себе таким умным, остроумным, начинает шутить. А все вокруг смеются: «Что городит? Чушь всякую». Потом похмелье, голова болит, с работы выгнали, жена ушла, дети презирают. То есть на какую-то минуту только помогло. Вот так и здесь на минуту помогло, а потом начинается синдром Кашпировского: психбольницы переполнены, всякие обнаруживаются раковые заболевания. Чего только ни начинается, потому что произошел слом в организме. Это равносильно тому, что машина не едет, а мы втаскиваем ее на гору и толкаем вниз. Вот видишь, едет! Да, некоторое время едет, а потом вдребезги, конечно, потому что руль не работает, бензина нет и тормозов тоже нет.

Вот так же действует и сатана. Он только манит: сейчас тебе будет хорошо, тебе будет тепло, свободно, бросай все, инсулин себе больше не коли, психотропных средств не принимай, сейчас мы тебя вылечим. И человек бросает все лекарства – сначала вроде такое возбуждение, как от вина, все хорошо, а через два дня коматозное состояние, скорая помощь и труп. А ведь Господь сказал: в чем застану, в том и сужу. Застал Бог человека в том, что он сатане кланялся, вот в таком состоянии взята его душа – и что? Понятно совершенно.

Сейчас эти соблазны только увеличиваются. Гораздо более страшное время наступает, чем какой-то тридцать седьмой год или семнадцатый. Там все было ясно, даже чисто внешне. Сразу видно, кто кого. Даже, чтобы распознать друг друга, красную звезду на лоб вешали. Все было конкретно. А сейчас нет, сейчас война перешла совершенно на другой уровень. Идет соблазн. И как этому соблазну не поддаться? Апостол Иоанн говорит: «испытывайте духов, от Бога ли они». Все, что мир предлагает, содержит некую духовность, потому что то, что творит человек, всегда духовно. Но какая это духовность, какого она цвета, какого она вкуса? Вот это важно. Поэтому если мы не сумеем жить верой, не сможем каждой клеточкой нашего существа пропитаться Православием, то мы обязательно соблазнимся, нас обязательно сатана обманет, он обязательно нас чем-нибудь привлечет, и душа наша погибнет.

Наступают такие времена, когда сказано: «всякий, кто призовет имя Господне, спасется». Поэтому нам нужно все время призывать имя Божие, чтобы оставаться в истине, чтобы жить верою. И если мы с этого пути не сойдем, Господь нам обязательно поможет. Но единственное условие – чтобы мы по этому пути шли честно, не искали себе выгоды душевной, телесной или еще какой-то, чтобы обязательно старались вчитываться в заповеди Божии, старались их исполнять несмотря ни на что, как бы нам ни было трудно. Господь через апостола Павла сказал, что «любовь не ищет своего», не ищет своей пользы, прибыли, любовь всегда себя отдает. Вот этим принципом мы должны в своей жизни руководствоваться. А мы часто, наоборот, даже свою мнимую духовную жизнь стараемся использовать в своих целях, чтобы как-то выделиться, чтобы нас заметили, чтобы себе какие-то дивиденды приобрести, чтобы занять, пусть даже и в церкви, но какое-то место заметное, забывая о том, что только последние будут первыми – те, у кого есть смирение, терпение, кротость, у кого есть настоящие качества христианские, Христовы.

Можно ли эти качества в себе какими-то усилиями воспитать? Нет, нельзя. Это всегда дар Божий. Нельзя самому своими силами научиться молиться. Это невозможно. Молитва есть дар Божий, но она дается только тому, кто усердно день ото дня трудится над тем, чтобы этот дар приобрести. То же мы видим и в сельском хозяйстве: человек может трудиться над огородом, пот проливать, а вырастет что или не вырастет, не от него зависит, а как Бог даст. Вдруг ударит мороз в июле, или тля какая-нибудь, или роса – и все твои труды совершенно насмарку, не будет ничего. Но с другой стороны, если не трудиться совсем, тогда и подавно ничего не вырастет.

Поэтому обязательно нужно над своим сердцем трудиться, не давать расти злу, все время его выпалывать, выкорчевывать, все время каяться, все время всматриваться: какое еще зло есть в моей душе? И какой в себе грех заметишь, тот и стараться выкорчевывать. Выкорчуешь – увидишь, что дальше. Так вот шаг за шагом, шаг за шагом очищать сердце. И когда Господь увидит, что сердце уже чисто, то Он придет в наше сердце и обитель в нем сотворит.

Такое соединение Бога и человека называется Царствием Небесным, которое внутри нас. И мы должны жить верой, что это будет, надеждой, что, раз Господь обещал, Он даст, и любовью к Богу. Конечно, надо в этом соблюдать величайшую премудрость, чтобы куда-то не уклониться. А для этого очень важно все проверять Евангелием. Евангелие – это единственно чистый, незамутненный источник. И если мы будем его знать, мы никогда не заблудимся. Поэтому все наши эмоции надо оставить. Вот нас что-то возмущает – а возьмем почитаем Евангелие, посмотрим: хорошо ли в данной ситуации возмущаться? И увидим, что Христос в тех же самых обстоятельствах не возмущался, а терпел и смирялся. И тогда нам станет легко и просто. Если наш Учитель и Господь такую жизнь прожил, то как же нам хотеть какой-то другой жизни?

Но многие все время как-то ловчат: и Богу хотят послужить, и мамоне. И здесь отлично прожить, весело, спокойно, чтобы никто не обижал, чтобы все культурно было, все вкусно, тепло, красиво, чтобы уважали, любили, грели, ласкали, целовали в шейку, за ушком и говорили: ах ты радость моя. И в то же время и вера чтобы была, и Царствие Небесное. Но это невозможно. Достичь Царствия Небесного можно, только если крест возьмем и пойдем за Христом.

Куда Христос пошел? На Голгофу. Чем она кончилась? Распятием. И у нас ничего другого не будет. Дай кровь и приими Дух, говорили святые отцы. Только так, только путем скорбей, унижений бессмысленных, совершенно несуразных. Вот, казалось бы, делаешь доброе дело. Что ты за это получишь – награду, похвалу? Нет, плевки в лицо, больше ничего. Есть ли более добрые дела, чем Христос сделал на земле? Мертвых воскрешал, слепым давал зрение, прокаженных очищал. Но это все не главное, потому что ну очистил от проказы – а человек все равно через пятнадцать лет умер от инфаркта. Какая разница?! Не в этом дело. Главное, что Господь дал путь, идя которым можно спасти душу, навеки вернуться к Богу. Вот что Он дал! Какую драгоценность! И за это Его убили.

Поэтому если мы хотим быть учениками Христовыми, на что нам надеяться? на царские палаты? что нас все будут любить? Нет, Господь говорит: «Если Меня гнали, будут гнать и вас… Ученик не бывает выше своего учителя». А если мы хотим, чтобы нас не гнали, чтобы нас хвалили, боялись, платили нам хорошую зарплату, чтобы все было солидно, обязательно, надо не Христу служить, а сатане. Тогда все будет отлично: и карьеру сделаешь, и денег будет нормально, все будет хорошо. Поэтому нам надо обязательно выбирать что-то одно. Потому что не получится какого-то смешанного пути, невозможно быть христианином и жить привольно, богато, спокойно. Это никак невозможно. Поэтому каждый человек, который хочет креститься, обрекает себя на страдания, если он, конечно, крестится серьезно. Большинство-то крестятся просто так. Вот как к Иоанну приходили, и он им говорил: «Порождения ехиднины! кто внушил вам бежать от будущего гнева?»

Креститься, конечно, надо, но зачем – чтобы избежать какой-то катастрофы, не врезаться в чужую машину? Как будто это магический акт: совершил его – и все, теперь уже не будет ни грыжи, ни головной боли. А как же все святые мученики? Интересно, когда голову рубят, это больно или нет? А они с радостью это принимали. Поэтому крестятся не для того, чтобы все было хорошо. Крестятся, чтобы идти на страдания за Христа. Потому что без страдания ничему не научишься. Чтобы стать чемпионом олимпиады, сколько приходится претерпеть: постоянные тренировки, сборы, необходимость во всем себе отказывать, семью не видеть месяцами, тренерам взятки давать, гормоны принимать, портить себе здоровье и так далее. А достигнуть чего? Всего лишь на два сантиметра прыгнуть выше, чем другой. И то сколько ради этого нужно ведер пота пролить! А чтобы достичь Царствия Небесного, надо пролить кровавый пот. И другого пути нет.

Поэтому, братья и сестры, нам не надо себя настраивать на жизнь спокойную, привольную, чтобы нас ласкали, любили, жалели. Нет, не надо на это настраиваться, а надо пойти путем Христовым. Конечно, друг друга-то мы должны любить, мы должны друг друга поддерживать, друг другу раны лечить, стараться облегчить страдания. Господь сказал: «Друг друга тяготы носите, и тако исполните закон Христов». Потому что кто нас пожалеет, как только не мы друг друга? Больше некому. Господь посылает нас, «как овец среди волков». Поэтому нас и будут есть, и чем дальше, тем подлее, изощреннее, гнуснее. И будут детей наших растлевать. Сейчас только зорька того, что еще начнет здесь полыхать через некоторое время. Поэтому нам нужно всегда об этом помнить.

Конечно, это все страшно, тяжело. Но не надо этого бояться. «Не бойтесь убивающих тело, души же не могущих убить», – сказал Господь. Поэтому все, что нашу душу убивает, надо стараться из своей жизни убрать. Вино убивает душу – надо убрать вино. Пустые разговоры убивают душу – надо поменьше ходить в гости. Обилие пищи мешает нам молиться – надо поменьше есть. Телевизор нам мешает жить – надо выбросить его в мусорный ящик, предварительно стукнув молотком, чтобы еще кто-то им не воспользовался. И так во всем надо поступать. Все, что мешает, надо из жизни убрать. И тогда все будет у нас гораздо спокойней и проще. Потому что на самом деле в жизни духовной ничего такого трудного для понимания нет. Единственное, что требуется, – подвиг и делание.

Подвиг – нужно все время двигаться ко Христу. А вот подвига-то и нет. Мы ради Христа палец о палец не хотим ударить, нам все тяжело, лень, ропот. Если мы для чего-то трудимся, то только ради похвалы или ради денег. А вот так ради Христа потрудиться, это уж нас нету. Вот в чем беда. Мы всё хотим за наш труд прибыль получить. А какую прибыль получил Христос за то, что кровь Свою пролил? Чем Его люди отблагодарили? А апостол Павел какую прибыль получил, что обратил все Средиземноморье ко Христу? То, что ему голову отрубили, только это. А Серафим Саровский, который спал по два часа сидя, что он от людей, какую пользу получил? Что его топором избили и он горбатым стал. И так каждый угодник Божий.

Поэтому не надо ждать награды здесь. Избави Бог. Господь так сказал: если ты уже получил награду свою здесь, тогда на небесах не получишь, поэтому, если уж делаешь что-то, делай тайно, чтобы никто не знал. Делай только перед Богом, делай все ради Бога и старайся жить не для себя. А то мы стараемся так устроиться, чтобы и родственников для себя использовать, и знакомых, и Церковь – чтобы все работало на нас. Но это же не христианство совсем – пусть мы и правила читаем, и лобиком об пол стукаемся.

Христианство – это когда ты жертвуешь собой для другого, причем бескорыстно, и причем когда в награду получаешь только плевок в лицо. А если плевка не получаешь, то это еще не христианство. Христианство начинается только тогда, когда ты гоним. «Блажени будете, егда возненавидят вас человецы… и пронесут имя ваше яко зло, Сына Человеческаго ради». Вот только когда блаженство – то есть когда ты сподобился Духа Святого. А пока все гладко, пока на тебя никто не нападает, значит, ты далек еще от Царствия Небесного. Конечно, нужна мудрость, чтобы избегать излишних искушений. Не надо лезть на рожон. Мы недостаточно для этого сильны. Но свой путь надо смиренно, с кротостью, с любовью к Богу совершать. И Господь нам в этом поможет. Аминь.

Крестовоздвиженский храм, 20 января 1990 года

 

^ Память равноапостольной Нины
(27 января)

Сегодня память равноапостольной Нины, просветительницы Иверии. Всегда на день великих святых в храм приходит много именинников, чтобы помолиться угоднику Божию, чье имя они носят, и приобщиться Святых Христовых Тайн. И это очень хорошо, конечно, и очень правильно. Но такие праздники для священников сопряжены всегда еще и с большой скорбью, потому что многие, после того как причастятся, исчезнут, может быть, на год, может быть, на два года, а может быть, и совсем. То есть люди делают великое дело и тут же его разрушают. И каждый сам себя оправдывает кто болезнью, кто трудными семейными обстоятельствами, кто работой.

Господь говорит: «Кто соблазнит одного из малых сих, верующих в Меня», тому лучше камень на шею и бросить его в море, то есть лучше бы такого человека утопить. Но чаще всего нас никто не соблазняет, а мы соблазняем себя сами. Господь говорит: «Если же рука твоя или нога твоя соблазняет тебя, отсеки их и брось от себя: лучше тебе войти в жизнь без руки или без ноги, нежели с двумя руками и с двумя ногами быть ввержену в огонь вечный; и если глаз твой соблазняет тебя, вырви его и брось от себя: лучше тебе с одним глазом войти в жизнь, нежели с двумя глазами быть вверженну в геенну огненную».

Когда мы соединяемся в причастии с Богом, Царствие Божие приходит в наше сердце. Поэтому если мы удаляемся от причастия, мы удаляемся от Царствия Божия. Господь наше соединение с Царствием Божиим ценит выше, чем руки, ноги, глаза. Он так и говорит, что лучше б это все пропало: и руки, и ноги, и глаза, и квартира, и дети, и внуки, и работа, и пенсия – все пусть пропадет, лишь бы мы причащались. А мы наоборот, для нас важней домашние дела, работа, родственники, какие-то поездки, свадьбы, кто умер – надо помянуть и так далее. То есть всякие у нас хлопоты, заботы. Сами по себе они, может быть, очень даже важные, но есть на свете нечто более важное, в тысячу раз. И вот этим важным, к сожалению, мы пренебрегаем. А Господь нам говорит, что живем мы неправильно. Если глаз, или рука, или нога отводят нас от Царствия Небесного, лучше их вырвать, лучше хромыми быть. Это не значит, конечно, что надо взять пилу и отпилить себе ногу. Нет, Господь таким образным языком говорит нам, сколь велика ценность Царствия Небесного.

Человек к Царствию Небесному приобщается и через молитву, и через чтение Священного Писания (а у многих дома Священное Писание лежит, но открывают его очень редко). Но самое главное, через что человек приобщается к Царствию Небесному, – это Причастие Святых Христовых Тайн. Поэтому причащаться нужно не только в день Ангела, а хотя бы раз в месяц. И если нам мешает приобщаться наша работа, надо ее бросить. Если приобщаться нам мешают наши друзья, надо их бросить. Если приобщаться нам мешает наша болезнь, надо ползком ползти, надо все деньги истратить на такси, только чтобы нас привезли в храм, потому что это дороже всего. Лучше нам все на этой земле оставить и бросить, но душу спасти, чем вот так: и с трехкомнатной квартирой, и с дачей, и с двумя детьми, и с шестью внуками – всем вместе идти в ад!

Сегодня читалось Евангелие о десяти девах, пяти мудрых и пяти юродивых, потому что равноапостольная Нина была мудрой, всю жизнь посвятила спасению своей души и молитве за свой народ. И это увенчалось успехом: весь народ грузинский приобщился через нее к Богу. Она так Бога возлюбила, что у нее хватило на это мудрости. А у нас часто этой мудрости не хватает. Но раз мы в храм пришли, значит, мы люди верующие. И обидно будет, что мы веруем в Бога, а душа наша погибнет. Как Господь строго сказал этим глупым, неразумным девам: отойдите, Я не знаю вас. Потому что, когда Он пришел, мудрые-то девы встретили Его, а эти нет, не успели, они были заняты другими делами, они елей пошли покупать, у них не хватало. А почему не хватало? Потому что человек, когда живет сам по себе, ему вечно всего не хватает.

Всем людям на земле чего-то не хватает, все к чему-то такому стремятся, все чего-то ищут, все хотят что-то приобрести, и так бесконечно. А если человек устремляется всей душой к Богу, то Господь ему подает Сам. Господь сказал: «Ищите прежде Царства Божия и правды Его», а остальное все приложится вам само. А мы Его словам не верим, поэтому и остаемся ни с чем. Поэтому каждому нужно обязательно прийти в разум, глубоко понять, что для меня важней: душа моя или тело? Многие из нас уже старенькие, скоро всем нам придется помирать. Тело наше на кладбище закопают, а душа пойдет на суд Божий. И вот от того, как мы Бога любили, как мы Его заповеди исполняли, как мы молились, как мы причащались, от этого и зависит наша жизнь.

Вот в магазин мы ходим почти каждый день, потому что тело свое любим. Но ведь лучше голодному ходить, чем забыть Бога. А мы все время предпочитаем тело нашей душе. О теле заботимся, чтобы его одеть, да потеплей, да покрасивей. А душу чтобы приукрасить? Чтобы взять потрудиться почитать Евангелие, потрудиться помолиться Богу, потрудиться прийти в храм? Ведь каждый крещеный человек обязан ходить в храм каждое воскресенье. А мы разве так ходим? Нет, мы только тогда идем в церковь, когда у нас есть время, когда у нас есть настроение или когда день Ангела. Поэтому, пока мы с вами живы, пока ножки наши ходят, много нам надо в жизни изменить. Это, конечно, будет трудно, потому что жизнь у нас как наезженная колея, так все уже устроено, что вроде для Бога там места нет. И надо нам обязательно все, что нам мешает, отринуть. Тогда будет успех – мы Бога познаем. Это самое главное, потому что иначе так впотьмах и проживем. А это очень печально.

Самый тяжкий грех – это не грабить, не убивать, не водку пить. Это все уже потом бывает, а сначала самый главный грех: забыл человек Бога. Господь сказал: «Если любите Меня, соблюдите Мои заповеди». А мы то, что Богом заповедано, как раз и не исполняем. Следовательно, наша вера – это есть самообман, мы сами себя тешим, сами себя уговариваем, а это все не настоящее. Поэтому нам надо это все очень продумать, покаяться, измениться, и Господь примет нас. Он не желает нас отторгнуть, как-то наказать – наоборот, Он нас всех сегодня собрал. Будем сегодня причащаться – какая радость на Небесах! Потому что, когда мы причащаемся, все ангелы ликуют, души святых угодников Божиих, пребывающие в Царствии Небесном, радуются. Сама Пресвятая Богородица над нами простирает Свой Покров. Радость бывает на Небесах. А мы так: приобщились к этой радости – а потом в житейское море окунаемся и опять в нем утопаем, опять начинаются магазины, телевизоры, стирки, уборки, ругань, сплетни и так далее.

Всё опять к тому же возвращаемся, а этого быть не должно. Мы должны жить Святыми Тайнами, мы должны все время к ним устремляться, мы должны все время каяться в грехах, очищать свою душу, с каждым днем стараться все лучше, лучше становиться. А это ведь очень трудно – исправиться. Каждый, кто пытался когда-нибудь в чем-то исправиться, знает, как это трудно. И многие из нас, к сожалению, не успеют. Поэтому надо спешить. Помоги нам в этом Господь по молитвам равноапостольной Нины, просветительницы Грузии, которая нас всех сегодня собрала. Аминь.

Храм Святителя Митрофана Воронежского, 27 января 1992 года

 

^ Память блаженной Ксении Петербургской
(6 февраля)

Для того чтобы нам укрепиться на предстоящее поприще Великого поста – этого хоть и малого, но подвига, – перед его началом в храме читаются страстные Евангелия. Святая Церковь напоминает нам, что Христос претерпел ради нашего спасения: как Его мучили, избивали, предавали, били, плевали на Него, хулили. Все это Он претерпел, но и продолжает претерпевать, потому что Церковь – это есть Тело Христово, и она с тех пор, как начала продолжать дело Христа на земле, испытывала те же самые гонения, которые и Христос испытывал. Поэтому вся жизнь церковная – это жизнь в постоянных искушениях и трудностях.

Церковь есть народ Божий, люди, которые стремятся следовать заповедям Божиим. И нам нужно так стараться жить, чтобы оказаться среди этих стремящихся людей, а не среди тех, у которых все в жизни благополучно. Потому что если человек здоров, богат, если у него дома все хорошо, если у него замечательные дети, если его никто не трогает, не обижает, не утесняет – то есть можно сказать, что он достиг счастья, – это может быть только в одном случае: если Бог отвернулся от этого человека и ему во всем помогает дьявол. Потому что тот, кто желает жить благочестиво, тот обязательно будет гоним.

Господь говорит: смотрите, как бы все не говорили о вас хорошо. Если Сам Христос, будучи совершенным человеком и совершенным Богом, такие скорби на земле претерпел, то истинные ученики Христовы претерпят то же. Это неизбежно. Каждый в свою меру и каждый в свою степень, но это обязательно. Поэтому чем больше мы будем преуспевать в благочестии, тем больше мы будем претерпевать всяких гонений. Эти гонения будут и извне, и изнутри. Это будет от людей внешних, безбожных, и это будет от собратьев по вере. Потому что как Христос от одного любимого ученика потерпел предательство и от другого любимого ученика – отречение, так и каждый христианин может испытать предательство и измену от того, от кого совершенно не думал испытать. И это надо нам очень глубоко понимать.

Почему это так? Дело в том, что мир и духовная жизнь противоположны – настолько, что человек, когда он полностью уходит в мир духовный, вынужден умирать. Вот так велико противопоставление жизни мирской и духовной. Поэтому все, к чему стремится обычный человек в этой жизни, что для него является благом, все это перед Богом есть величайшая мерзость. Что для людей является вожделенным, то перед Богом ничто. И наоборот, что у людей вызывает улыбку, насмешку, недопонимание, а часто и плевки, и неуважение, и гонения, как раз то перед Богом является очень высоким, и важным, и нужным.

И вот блаженная Ксения, в память которой сегодня читалось Евангелие о десяти девах – пяти мудрых и пяти юродивых, – оказалась всех мудрей. Вроде бы с точки зрения здравого смысла в чем она в жизни преуспела? Муж умер, она, овдовев, надела мужское платье, назвалась Андреем и стала жить бездомно, кормилась тем, что ей бросят, а ночи проводила в молитве, не было у нее даже, где главу приклонить.

Спрашивается, для чего она себя обрекла на такую жизнь, когда все люди стремятся строить теплые дома, жить богато, сыто и как можно больше продлить свою жизнь, чтобы как можно больше ею насладиться? А она своей жизнью утверждала, что нет, наоборот надо все делать. И поэтому ее такое поведение воспринималось всеми как безумное, на нее показывали пальцем, мальчишки ее дразнили, кидали в нее камни, комья грязи, и она это все смиренно претерпевала. Ради чего? Ради Христа.

Подвиг ее заключался в том, что она не была безумной, но приняла на себя такой вид, чтобы еще больше ради Христа пострадать, тем самым утверждая, что жизнь духовная все-таки имеет колоссальное преимущество. И вот прошел уже не один десяток лет, а народ ее и помнит, и любит, и почитает. Ее причислили к лику святых, и память о ней не иссякнет никогда. А много было на земле всяких миллионеров, людей богатых, сытых – и они уже забыты, а имена многих еще и прокляты, потому что часто они свои деньги употребляли во зло и никакого добра не сотворили, а, наоборот, стремились к тому, чтобы это богатство употребить только для себя.

Евангельская притча о десяти девах как раз об этом и говорит, что по-разному бывает человек мудр: бывает мудр по-мирскому, а бывает мудр по-духовному. И мирская мудрость противоположна мудрости духовной, причем диаметрально противоположна.

У меня был один знакомый, с которым мы вместе учились в институте. Он как-то попросил почитать Евангелие. Я ему дал, и когда он прочел, то сказал: «Очень хорошая книга, здесь все написано правильно, но если я так буду жить, то меня затопчут». То есть он не хотел, чтобы его топтали, а хотел топтать сам. И действительно в жизни обычной он достиг успеха, у него и денег много, и квартира не одна, и даже дача не одна. Вот так преуспел. Но это ведь все кончится. Еще несколько лет пройдет: ну, может, десять, пятнадцать, двадцать, если хорошее здоровье, может быть, тридцать лет – и все это будет отнято. И с чем человек останется? С чем? С пустой душой и с воспоминаниями о том, что было и чего нет. Поэтому Господь говорит: «Там будет плач и скрежет зубов». Потому что все, чем жил, все отнято. А если человек в Бога богатеет, то, наоборот, имея сокровище духовное, он его не теряет, а приобретает гораздо больше, когда его душа отходит ко Господу.

Юродивым девам не хватило елея, и, когда они устремились к Богу, стали стучаться в двери Небесного Царствия, Господь сказал: отойдите, Я не знаю вас. И каждый из нас может эти слова услышать в конце своей жизни. Как ты Бога не знал, так и Бог тебя не знает, потому что как ты относишься к Богу, так и Бог относится к тебе. Какое место Бог занимает в твоей жизни? Второе, третье, четвертое, сотое, сто четырнадцатое, тысяча пятьсот тридцать второе? Сколько в твоей жизни уделяется места Богу? Вот насколько ты этим живешь, настолько ты и богат, причем настолько ты богат и вечно. А если это полностью для тебя исключается, тогда ты вообще в полный мрак погрузишься.

Христос для того и пришел на землю, чтобы нам всем это показать. Будучи Богом, Он одним словом мог и новую планету создать, и новых людей, и вообще все устроить совсем по-другому. Все Господь может в один момент переделать, но Он не такой путь выбрал. Он умалил Себя настолько, что стал просто как обыкновенный человек, и показал в этом Своем человечестве великую благодать – великий этот дар, великую способность к жизни подлинно духовной, которая заключается в отречении от самого себя и в полном послушании Отцу Небесному.

И вот так Господь и прожил для того, чтобы каждому человеку показать, как надо. Поэтому любой человек, изучая Евангелие, выучив его наизусть, постепенно поймет, как надо. И когда поймет, начнет свою жизнь так исправлять. Но бывает, что, читая Евангелие, нам как-то трудно приложить это к себе. Поэтому надо читать продолжение Евангелия – жития святых. Вот посмотрим, как жила блаженная Ксения, как жила Ксения преподобная, как жили другие святые, как жили многие люди – их было сотни тысяч, – которые занимались не тем, чтобы приобретать себе богатство земное, а занимались тем, чтоб приобретать себе богатство духовное; и как они в этом преуспели, какие они к этому употребляли средства.

Серафим Саровский, наш великий святой, говорил: я из купцов (а у него и фамилия была Мошнин; мошна – значит кошелек с деньгами; родители его были люди богатые, большой собор построили в городе Курске), и надо так духовную жизнь приобретать, как купец торгует: деньги туда пускать, где больше прибыль. Потому что один человек более сдержанный, а другой, наоборот, более общительный. Один более угрюмый, молчаливый, другой разговорчивый. У каждого свой характер, и каждый по своему характеру, по своему устроению может избрать себе такое дело, чтобы наилучшим образом самому себе послужить, и людям, и Богу. Вот подумать, пораскинуть мозгами, кому что лучше. У кого лучше получаются добрые дела – давай ухаживай за больными, помогай многодетным, ходи за старыми; у кого лучше получается еще какое-то делание: пост или молитва, – тем трудись. У кого что получается, тот этим должен и жить, эту добродетель, которая у него лучше получается, исполнять.

Но лучше всего, Серафим Саровский говорит, молитва. В тюрьме ли ты, на свободе, в очереди ли стоишь, на автобусе едешь или на работе что-нибудь делаешь – молиться можно всегда. Как ты Бога ни призови – Господь рядом. Поэтому наиболее удобно для спасения – это всегда обращаться к Богу с молитвой. И так можно постепенно сокровище себе приобретать. Видишь в себе какой недостаток – молись Богу все время, ежечасно, чтобы Господь исправил тебя, потому что сам ты не можешь исправиться. Только Бог, если захочет, может тебя из жадного сделать щедрым, из глупого – умным, из злого – добрым. Господь все может устроить. И если будешь все время взывать, то Господь будет помогать. И вот так собирая, собирая себе этот елей, мы зажжем свои светильники и встретим грядущего Жениха.

Соединение души человека и Бога всегда уподобляется браку, потому что это слияние полное. Это как муж и жена: если они любят друг друга, то постепенно с годами сливаются буквально в одно существо. И воистину так: муж и жена – одна плоть, и многие супруги в конце жизни становятся похожими друг на друга даже внешне. Очень часто наблюдается такое явление. Вроде бы удивительно – а вот настолько они срастаются душой и телом. Так и общение души человеческой и Духа Божия уподоблено браку. Поэтому и сказано, что девы встречают Небесного Жениха.

И эта встреча у нас тоже может произойти, но только в том случае, если мы будем постоянно об этом думать, постоянно об этом заботиться и постоянно к этому себя понуждать и над этим трудиться. Да поможет нам в этом подвиге Господь наш Иисус Христос. Аминь.

Храм Святителя Митрофана Воронежского, 6 февраля 1991 года

 

^ Собор трех святителей
(12 февраля)

Сегодня великий праздник трех святителей, Василия Великого, Григория Богослова и Иоанна Златоустого. Каждый из них был велик, и каждый из них был богослов, и каждый из них был прекрасный проповедник, златоуст. Но святая Церковь их называет различными именами, в силу того что в каждом из них было что-то особенное, и вместе прославляет, потому что все они одинаково Богу угодили.

В Евангелии от Матфея Господь говорит Своим ученикам: «Вы – свет мира. Не может укрыться город, стоящий на верху горы. И, зажегши свечу, не ставят ее под сосудом, но на подсвечнике, и светит всем в доме. Так да светит свет ваш пред людьми, чтобы они видели ваши добрые дела и прославляли Отца вашего Небесного». Они, Василий, Григорий и Иоанн, три замечательных мужа, явились этим светом для мира, потому что они стали подлинными учениками Христовыми. Эти слова обращены ко всем ученикам Христовым. Каждый из нас тоже к этому призван. Крестят людей во имя Пресвятой Троицы не для того, чтобы у них здесь, на земле, была жизнь получше, а для того, чтобы они стали учениками Христовыми. Купель есть образ могилы, в которой человек должен умереть для греха и начать жить для новой жизни, то есть, выйдя из купели, он должен жизнь свою обновить. А в чем обновить?

Весь мир лежит в грехе. Человек рождается в грехе, от грешных родителей, и вокруг него одни грешники. Что такое грех? Это есть всякая жизнь, отделенная от Бога, иначе говоря, безбожная. Все люди, которые нас окружают, и мы с вами живем жизнью безбожной. Эта безбожность заключается в том, что Бог живет Своею жизнью, а мы своей. У нас своя личная, безбожная жизнь, со своими страстями, со своими скорбями, со своими обидами, со своими болезнями. Человек занят какими-то своими заботами, погружен в свою внутреннюю жизнь. А ученик Христов, он должен иначе жить, он должен быть погружен в жизнь Божественную. Человек должен всегда помнить о Боге, всегда помнить, что Господь рядом, всегда помнить, что Господь на него смотрит, всегда внимательно за собой следить: что я в настоящий момент делаю? куда я иду? зачем? что происходит в моей голове? что происходит в моем сердце? угодно ли это Богу? То есть быть в постоянном труде, смотреть, как бы чем Бога не оскорбить, чем бы не обидеть, чтобы Господь не отошел. Ученик Христов любит Бога, а когда человек любит другого, он старается ему угодить.

Как же этого достичь? И как получается, что Христов ученик становится светом мира? Как только человек уверовал во Христа, полюбил его, он начинает всю свою жизнь исправлять. В чем надо исправлять? Ну, конечно, кто какие-то страшные грехи совершает: ворует, блудит, ругается скверными словами, вино пьет – это надо все оставить за порогом духовной жизни. Но не только в этом дело. Дело вообще в самом принципе, устройстве жизни: для чего человек живет, во имя чего, какая цель его жизни. Отдельные люди, мы их называем святыми, так восприняли Христа, что Он стал для них целью и смыслом жизни. И трех святителей называют великими учителями Церкви, потому что они показали на своем примере, как это нужно, и стали действительно светом для всего мира. Откуда в них появился этот свет? От Бога. Бог их просветил, потому что вся их жизнь и они сами стали как бы прозрачными для Бога. И сквозь эту их чистоту и другие люди увидели Божественный свет и тоже к нему устремились. То есть они стали проводниками людей к Богу.

Сейчас, например, мы совершаем божественную службу. Чьими словами мы молимся? Словами Иоанна Златоустого. Каждый священник в каждом храме повторяет те слова, которые Златоуст более полуторы тысяч лет назад произнес. И вот его устами Церковь молится. И этот свет через Златоуста идет к нам. Так же и Василий Великий составил много правил по устройству Церкви, и этими правилами Церковь руководствуется до сих пор. И Григорий Богослов создал множество прекрасных поэтических произведений, из которых составлены многие службы. Этими словами Церковь воспевает хвалу Пресвятой Троице.

Каждому от Бога дается свой талант, и они были люди особенные, особенно одаренные, особенно талантливые. Можно сказать, что они были гении духовной жизни, гении молитвы, и причем они были люди колоссального ума и совершенно обширнейшего образования. Мы, конечно, такого достичь не можем. Но это же не значит, что для нас все закрыто. Святой апостол Павел такой пример приводит: на небе много звезд и есть луна и солнце. Солнце – это Христос, а звезды – святые, они все разной яркости. И каждый человек должен сиять своим светом, сколько может вместить. Но этот свет обязательно должен быть в нас. Поэтому Господь и говорит: «Так да светит свет ваш пред людьми, чтобы они видели ваши добрые дела и прославляли Отца вашего Небесного».

Вот если бы свет Божий проник все-таки в наши сердца, мы бы стали сиять, и на этот свет другие люди прилетели бы, как мотыльки, и через это приобщились к небесной жизни. Но этот свет в нас не сияет. Вместо духовного света в нас есть раздражительность, в нас есть зависть, в нас есть гнев, жадность, обидчивость, гордость, тщеславие, честолюбие. Вот это все в нас есть. И чтобы очистить наше сердце, Господь дал нам заповеди. Например, такую: если «кто ударит тебя в правую щеку твою, обрати к нему и другую». Если человек достиг Божественного света, ему это исполнить легко, потому что душа его чиста, она абсолютно немстительна, и он никакой обиды даже не чувствует, совершенно нечувствителен к обиде. Но человек грешный, даже если и подставит левую щеку, то он будет скрежетать зубами, мысленно все равно будет своего обидчика проклинать, будет всем рассказывать, как его обидели.

Грешный человек не может подставить левую щеку, когда его бьют по правой. Прежде чем достичь этой заповеди, очень много нужно упражняться и в терпении, и в смирении, и в любви, и в милосердии. Поэтому все заповеди Христа служат для нас маяками, которые определяют, что мы уже можем из того, чему нас святая Церковь научила, а что мы пока еще не можем. И надо стараться в этом упражняться, все время в этом направлении трудиться. Вот как ученик: ему учитель дает какие-то задачки, а он все время решает и становится все более искусным, все более опытным, все более сообразительным. Так точно и в духовной жизни. Наш учебник – это есть святое Евангелие, а все заповеди, которые в нем даны, – это жизненные задачи, которые мы обязательно должны решить, причем решить хорошо, не только умом постичь, что это значит, но научиться на деле.

Вот, допустим, есть заповедь Божия «молитесь за обижающих вас». Если кто нас обидел – а все время кто-нибудь нас обижает, – как вылечить эту обиду? Вообще обижаться – это есть страшный грех. Если человек обижается на кого-то, Царствия Небесного он уже достичь не может, это совершенно исключено. Поэтому у кого есть на кого-нибудь какая обида, бесполезно в храм ходить, бесполезно и свечи ставить, все бесполезно, все перечеркивается одной обидой. Потому что, когда человек обижается, он уже не христианин, он даже не имеет права «Отче наш» читать, так как там сказано: «Остави нам долги наша, якоже и мы оставляем должником нашим», – то есть, Господи, прости мне мои грехи так, как я прощаю другим. А если ты хоть что-то не прощаешь, значит, и тебе Господь не прощает. А раз тебе Господь не прощает, значит, ты не можешь быть в Царствии Небесном. Оно только для кающихся грешников, которые грехи исправили, грехи им прощены, очищены.

Поэтому, когда мы плачем о чем-нибудь, горюем, надо задуматься: а не от обиды ли я плачу? Потому что, если меня по правой щеке ударят, я должен подставить левую. И чтобы избавиться от обиды, Господь дает изумительное лекарство: молись за обижающего тебя. Молись час, два, три, день, неделю, месяц, год – и увидишь, что обида твоя ушла. А может быть, и не понадобится года, достаточно, может быть, один раз перекреститься, и эта нечисть от тебя отойдет. И если каждый раз мы будем так поступать, то постепенно вообще у нас никакой ни на кого обиды не будет, никаких отношений ни с кем мы выяснять не будем, нам это просто не потребуется. И таким образом мы сделаем шаг навстречу к Богу. И если бы мы все заповеди Божии так внимательно рассматривали, в своей жизни бы использовали, исполняли, наша жизнь бы начала меняться, мы бы стали просвещаться светом Христовым.

Василий, Григорий и Иоанн, они это исполнили. У них получилось. Поэтому они есть учителя, они показывают и рассказывают в своих произведениях, как это все нужно сделать. А если мы не трудимся над тем, как нам это сделать, то наша жизнь проходит бесполезно. Ну приходи, ну ставь свечки – молодец, клади деньги в кружку – тоже неплохо, записки подавай за кого-то о здравии, за упокой. Помолишься о здравии – Господь поможет. Помолишься за упокой – усопший, за которого ты молишься, почувствует твою молитву. Это дело хорошее, доброе. Да, твое сердце умилилось, у тебя есть чувство исполненного долга, у тебя душа успокоилась. Это все хорошо, но это опять ты все себе. А Богу-то что? Где в этом стремление к Царствию Небесному? Нету. Поэтому сказано: «Да светит свет ваш пред людьми». Это же заповедь. А наша жизнь с вами, разве она сияет? Нет, наша жизнь серая, она у нас пошлая, она от жизни людей, которые в церковь не ходят, ничем принципиально не отличается. Потому что невозможно назвать отличием нашей жизни то, что мы утром пять минут и вечером десять минут молимся или в среду и пятницу чего-то там не вкушаем. Это что, принципиально? Нет, конечно. Ты два раза молишься в день, а мусульманин нормальный пять раз в день молится, так что уже ты отстаешь.

Дальше Господь говорит: «Кто нарушит одну из заповедей сих малейших и научит так людей, тот малейшим наречется в Царстве Небесном; а кто сотворит и научит, тот великим наречется в Царстве Небесном». То есть вся наша жизнь должна быть построена так, чтобы для Царствия Небесного стараться, чтобы все время к нему устремляться, чтобы все время о нем думать: что мне еще такого сделать для Царствия Небесного? Мы думаем о хлебе, о том, что нужно из прачечной белье забрать, надо за телефон заплатить, а то отключат, о многих вещах мы думаем, заботимся. А ведь самая главная забота должна быть о том, что вот, если я сегодня умру, Господь меня возьмет в Царствие Небесное или скажет: отойди, Я тебя не знаю? Если Господь действительно был в нашей душе, вошел в нашу душу как свет, то значит – да. А если нет? Потому что многим из нас кажется только, что мы хорошие. А на самом деле как проверяется, хороший человек или плохой, христианин или нет? Проверяется очень просто: надо подойти и дать ему по правой щеке. Если подставит левую, значит, все нормально. Если не подставит, возмутится, обидится, значит, никакой не ученик Христов. И вот так мысленно представим себе, сможем ли мы потерпеть? Нет, не сможем.

Мы живем как неразумные дети, которые ябедничают друг на друга, дерутся, обзываются. Поэтому в Послании к Евреям, которое тоже на этот праздник читается, апостол говорит: «Поминайте наставников ваших, которые проповедывали вам слово Божие, и, взирая на кончину их жизни, подражайте вере их». Мы должны вспоминать наших наставников Василия Великого, Григория Богослова и Иоанна Златоустого, смотреть, как они жили, как они отошли ко Господу, подражать вере их. Надо стараться именно подражать хорошему.

Вокруг нас много людей, которые Бога не знают. Ну на словах-то все верующие, а на деле-то никто. Святая Церковь недаром святых прославляет. С какой целью? Чтобы остальные брали пример. Потому что многим трудно пример брать с Господа Иисуса Христа, как святые отцы говорили, вести христоподражательную жизнь. Поэтому Церковь и прославляет святых, чтобы вся вселенная их узнала. Посмотри на жизнь святых, как они жили, какие они подвиги совершали во имя Христа, и в ту меру, в которую тебе возможно, по твоей силе, по твоему уму, по твоему возрасту, по твоему здоровью, по твоему полу, по твоему образованию, по твоей национальности смотри, чем ты можешь Богу угодить. Ведь не все могут совершать те дела, которые совершали святые, но каждый что-то свое обязательно должен. И это делание и есть жизнь подлинно христианская.

В конце этого отрывка, который мы читали, апостол пишет: «Не забывайте также благотворения и общительности, ибо таковые жертвы благоугодны Богу». В чем грех заключается? В том, что сердце наше каменное, нечувствительное, несочувственное, мы не сочувствуем чужому горю, все настаиваем на своем. И цель нашей жизни – сердце умягчить, чтобы оно наполнилось любовью. А для этого надо обязательно творить добро. Все мы, конечно, люди жадные, все мы себялюбивые, все себе на уме, каждый все хочет себе, все эгоисты, каждый старается только для себя или своим родственникам, деточкам, внукам, племянничкам. А Господь говорит: надо любить ближнего, как самого себя. Поэтому если мы хотим сердце свое умягчить и стать учениками Христовыми, надо упражняться в любви по отношению к нашим ближним.

Кто мой ближний? Вот кто рядом с тобой оказался, тот и ближний, тому и окажи любовь. Посмотри, может, ему чем-то надо помочь, или уступи ему, или прости, пожалей его и так далее. И если мы будем все время сердце на это направлять, мы постепенно к этому привыкнем и во вкус войдем и нам это очень понравится. Потому что вообще-то добро творить очень радостно. Сначала, конечно, будет жалко, трудно, но надо потихонечку сдвигать свое сердце с мертвой точки. И тогда Господь, видя, что человек действительно хочет Его заповедь исполнить: да, вот какая противная тетка, и злая, и жадная, и завистливая, и себялюбивая, и болтливая, и блудная, а изо всех старается делать добро, – и Господь за это старание будет очищать ее от грехов, и будет она все добрее, и терпеливее, и милосерднее, и более кроткая, и послушная. А потом Господь научит ее молитве.

Многие из нас мучаются на молитве, не знают, что делать. А учит молитве только Сам Дух Святой: когда Он придет в сердце, тогда и научишься молиться Духом Святым. А пока Дух Святой не придет, молиться не научишься, потому что этому нельзя научиться чисто технически, это не езда на велосипеде, тут надо что-то совсем другое. И кто это делание производит над своей душой, тот только и достигает Царствия Небесного и подлинной христианской жизни. А остальные? А остальным геенна огненная. А почему так? Что так жестоко? Да потому что сами ничего не хотят.

В Царствие Небесное врата открыты настежь. Каждый, кто хочет, иди. Ничего особенного Господь от нас не требует. Серафим Саровский, который совершил все подвиги, какие только возможны, говорит: ничего такого особенного не надо, можно спастись, даже если три раза «Отче наш» читать, «Богородицу» трижды и Символ веры хотя бы один раз. Три раза в день читай, и этого молитвенного правила, если со страхом Божиим исполнять, оказывается, достаточно. А на самом деле «Господи, помилуй», «Господи, благослови» и «Слава Тебе, Господи» – вот этих трех молитв достаточно, чтобы душу спасти.

Дело не в количестве, дело не в том, что человек что-то внешнее исполнит, а дело только в перерождении внутреннем души: был плохой, а стал чуточку лучше. Вот что нужно, вот что требуется. И понятно, что это трудно. Легче что-нибудь внешнее исполнить: взять и пятьдесят поклонов положить. А Богу неважно, пятьдесят ты положил или тысячу пятьсот. Богу не нужны поклоны. А что же Богу нужно? Богу нужно: в результате этих поклонов что изменилось в твоей душе? Вот что важно. В церковь многие по сорок лет ходят, на все праздники, и толку ноль. Вот что обидно-то. Это не значит, что в церковь не надо ходить. Надо, потому что, если не будешь ходить в церковь, вообще ничего не получится. Но надо стараться, чтобы свет Божий вошел в наше сердце. Аминь.

Храм Святителя Митрофана Воронежского, 12 февраля 1992 года

 

^ Проповедь в канун Сретения (14 февраля)

Завтра Святая Церковь празднует Сретение, что в переводе со старославянского значит «встреча». Встречаются Господь-Младенец и старец Симеон. Матерь Божия принесла Младенца в храм, и Духом водимый Симеон тоже туда пришел, ибо ему было сказано от Бога, что он не умрет, пока не увидит спасение Израиля, пока не увидит Спасителя, Мессию, Христа, обещанного пророками. Церковь избрала это событие двунадесятым праздником, потому что в нем содержится очень большой духовный смысл.

Библия состоит из двух частей – Ветхого и Нового Заветов. В Ветхом Завете изложена жизнь человечества от Адама до Авраама и потом жизнь богоизбранного народа от Авраама до пришествия Христа, которая была характерна тем, что Израиль постоянно отступал от Бога, но Господь заботился о Своих людях, спасал, избавлял, наказывал, посылал пророков, пытаясь вернуть их на истинный путь.

Древний Израиль является некоей каплей воды, в которой отражается жизнь любого народа. Ветхозаветные книги повествуют об истории не только евреев, а и всего человечества, но истории духовной. Потому что главное, конечно, не те события, которые в них изложены, хотя Библия и является отчасти историческим памятником, главное – духовные перипетии того, как Господь строил Свой народ, постепенно его воспитывал, подводил к тому, чтобы он смог принять Христа Спасителя.

Ветхий Завет («завет» значит «договор») был заключен на горе Синай. Мы знаем, что величайший из пророков израильских Моисей за любовь к своим соотечественникам был избран Богом для того, чтобы дать ему закон. Он поднялся на гору Синай, и там Господь открыл ему Свою славу. Моисей видел тот самый Фаворский свет, который видели Петр, Иаков и Иоанн. И когда он спускался с горы, его лик так сиял, что он вынужден был покрыть голову платком, потому что люди, ждавшие его внизу, не могли видеть этот хотя и отраженный, но Божественный свет. Моисей принес десять заповедей. Заповедь о том, что есть только один Бог и только Ему одному надо поклоняться. О том, что нужно почитать отца и мать, потому что без этого не может быть здоровой семьи и общество распадется. О том, чтобы не убивали, не крали, не блудили, не завидовали, не врали.

Почему понадобился весь авторитет Моисея и авторитет Самого Бога, чтобы подчеркнуть для людей такие очевидные вещи? Потому что они настолько одичали, вроде нас с вами, что не понимали самых простых вещей.

И вот с помощью заповедей, которые были даны только ему, Израиль очень долго сохранялся от духовных повреждений. Остальные же народы деградировали в область демоническую. Они пошли по пути язычества, поклонения многим богам, то есть бесовской силе, и поэтому явили страшные преступления, которые даже падшему человеку 20 века просто присниться не могут. Например, величайшая доблесть для японца – сделать харакири, то есть вспороть себе живот, чтобы не навлечь на свою голову позора. Может ли быть больший грех для христианина? Кто научил человека, что зарезаться из гордости есть высшая добродетель? Только дьявол. И все языческие религии – это служение дьяволу в той или иной форме. Еще осталась память о майя, инках и ацтеках, чьи цивилизации были разрушены испанскими конкистадорами и стерты с лица земли, а их язык забыт. До какого же нечеловеческого состояния они дошли, что в жертву приносили живых людей. Жрец каменным ножом вскрывал грудную клетку человека, доставал оттуда трепещущее сердце и разрывал его на части на глазах у толпы. Или людей сбрасывали на пики, которые были у подножия горы, и убивали не по одному, не по два, а сотнями тысяч ежегодно. В Древней Спарте хилых младенцев бросали со скалы. Способны ли какая мать или какой отец до этого додуматься?! Только сатана может такое подсказать. Суворов, например, родился очень слабым младенцем – и стал замечательным военачальником. Скольких Суворовых выкинули в Спарте со скалы; скольких музыкантов, поэтов, художников сожгли в печах, принесли в жертву Молоху! А какие существовали чудовищные извращения и чисто сатанинские эротические культы? Достаточно посмотреть на изображения языческих богов, уродливые, с безобразными клыками. Японские или китайские божества – это все драконы, страшные, брызжущие слюной, обязательно с копытами и хвостом, всегда с рогами. А в Индии есть храмы, украшенные сценами блуда. Разве только в классической Греции появились статуи богов, которые были прекрасны по форме. Может быть, поэтому, за это стремление к красоте греческая архитектура стала отчасти предтечей культуры христианской.

Вот какова была ситуация Ветхого Завета и в какой среде жил израильский народ. Поэтому нет ничего удивительного в том, что он постоянно уклонялся от служения истинному Богу, хотя Господь все время старался его вернуть на правильный путь. Израиль был весьма малочисленным народом и выжил лишь благодаря заповедям. Но они не спасали человека по существу, а только ограждали его от полного вырождения. Заповеди ведь есть и у животных. Мы знаем, что животные одного вида, как правило, не убивают друг друга. Редкий случай, когда олени, бодаясь, забивают один другого или птицы заклевывают собрата. Но это случайность, как говорят, ворон ворону глаза не выклюет.

И вот на таком уровне Израиль поддерживался до тех пор, пока его историческое развитие не подошло наконец к своему пределу, когда должен был родиться Спаситель. Весь Ветхий Завет, его заповеди, храмовое богослужение, благочестие, чтение пророков и закона Моисея подготовили многих людей к принятию совершенно нового, высшего учения. Оно заключается в том, что отныне человек освобождается от уз закона и встает под закон благодати. Если мы умом и сердцем усвоили, что такое христианство, то нам это должно быть понятно. А если не усвоили, не вкусили, что есть благодать Божия, не познали истинной духовной жизни, то, сколько ни объясняй, нельзя понять, в чем заключается этот новый закон, отчего Христа не приняли и Он оказался распятым. Но почувствовать нам это надо, потому что иначе мы не поймем, почему Святая Церковь избрала Сретение своим праздником, почему Симеон был такой ветхий, почему он сказал: «Ныне отпущаеши…»- и после этого умер.

Отчего Ветхому Завету должно было умереть? Он кончился, потому что не спасал человека, а играл роль только подготовительную. Можно воспитывать ребеночка, водить на службы, учить Евангелию, молитвам, а потом, когда ему исполнится 15 лет, он вдруг перестанет в храм ходить: ему не хочется, все его там раздражает. Почему? Дело в том, что человек всегда сам делает выбор, и научить вере практически никого нельзя, можно только помочь узнать о ней. А откроются ли у человека глаза духовные, увидит ли он духовный мир, встретится ли с Богом или ограничится вычитыванием молитв и чисто механическим ритуалом, зависит уже от его собственного произволения. Ветхий Завет создавал некий ритуал, быт, условия жизни, которые были подготовкой к восприятию Истины. Он создавал сосуд для благодати Божией. И если человек сам возлюбит Бога как такового (эта заповедь дана была еще в Ветхом Завете), захочет божественной жизни, жизни духовной, небесной, захочет приобщиться к благодати, тогда эта благодать изольется.

Религия Ветхого Завета – религия довольно материалистическая: исполняй закон, что можно – делай, чего нельзя – не делай, и Бог тебе устроит хорошую жизнь: у тебя будут большие стада, хорошие дети, все будет в порядке. А когда вдруг оказывалось не в порядке, иудей был в недоумении: как же так, я же закон исполняю. Это ветхозаветное сознание живо и в каждом из нас. Многие люди, приходя на исповедь, просто не знают, в чем им каяться. Каждое воскресенье в храм хожу, утреннее и вечернее правило исполняю, три канона и Последование ко святому Причащению вычитал. Евангелие по главе прочитываю. В чем дело, какие грехи, что батюшка ко мне пристал? А важно ведь не исполнение правила, важно, встретился ты с Богом или нет. И когда человек так рассуждает, значит, этой встречи не произошло, потому что при встрече с Богом человек содрогается от собственного греха. Бог есть свет, а то, что мы носим в себе, – тьма, и не заметить этого нельзя. Поэтому, если человек не видит в себе миллиарды грехов, это говорит о том, что он никогда Бога не видел, что он еще находится в Ветхом Завете, к нему пока не пришел Христос, человек не почувствовал, что такое благодать Божия.

Чтобы ее найти, нам нужно вырасти из коротких штанишек Ветхого Завета. Для нас всякие правила, обычаи, представления имеют колоссальную ценность, потому что мы не можем руководствоваться собственной совестью, собственным общением с Богом, не можем Бога конкретно вопрошать, чтобы Бог нам конкретно ответил. Нам нужна чисто внешняя, законническая информация, мы стремимся всю нашу жизнь расписать. В праздник работать можно или нельзя? Если можно, то до какого часа? После какого часа нельзя? Можно ли зубы чистить после причастия? Можно ли до причастия? Сколько кусочков можно съесть? Сколько не съесть? Сколько нужно поститься, три дня или два с половиной? Вот что для человека представляет огромную важность. А на самом деле это все играет роль чисто дисциплинарную.

Многие люди способны с помощью правил вести себя внешне безукоризненно. Таковы были фарисеи. Они исполняли весь закон, все его мелкие предписания, и при этом делали гораздо больше, чем сейчас мы с вами. Но пришел Христос – и они Его распяли, потому что у них в сердце была зависть, а про борьбу с завистью им никто ничего никогда не говорил, они об этом вообще не слыхивали. И многие из нас, гоняясь за призраками исполнения чего-то, теряют гораздо больше, не понимая, что же главное принес в мир Христос. От священников можно слышать такую фразу: ты лучше постом мясо ешь, а не людей. Потому что иногда люди, которые мяса не едят, терзают всех вокруг, терроризируют своих детей, снох или племянников. У внука, кроме мотоцикла, папирос и пива, нет никаких интересов, а бабушка ему: ты в церковь сходи, помолись, ты крест носи. И ест его, и ест, превращает его жизнь в ад кромешный. Он уже не знает, куда ему деться, а она и к матери его пристает: ты его своди, ты ему скажи. И это называется христианство. Если внука притащить в храм насильно и крестить, бабушка будет довольна: ну, слава Богу, теперь у меня душа спокойна, закон исполнен, все в порядке. А на самом деле не в порядке: раз он крещеный, он в аду, возможно, будет гораздо ниже, чем если бы был некрещеный. То есть она ему гораздо худшую услугу оказала, потому что он мог бы дорасти когда-нибудь до веры; в тюрьме, может быть, пять раз посидел, одумался, крестился, и Господь в крещении простил бы ему все грехи. А так он тут же, покрестившись, идет неизвестно что творить. Ту благодать, которая ему дана, втаптывает в самую жуткую грязь, которую только можно вообразить. И бабушка не считает это чем-то страшным.

Вот такое чисто законническое, ветхозаветное отношение к духовной жизни. И нам всем надо его обязательно изжить. А изживается оно постепенно в процессе воцерковления, в процессе раскрытия в нас духовной жизни, восприятия благодати Божией. Те правила, каноны, обычаи, которые в Церкви существуют, святы. Они все подводят нас к Истине, делают ее наглядной. Истина же совершается и раскрывается в нашей душе через духовный подвиг.

Спасает не исполнение правил и не поиски особенных молитв. А то часто в стремлении вычитать побольше акафистов человек даже попадает под власть каких-то чисел; некоторые говорят: вот, надо сорок акафистов прочитать. А почему не сорок два? Или, может, двадцати трех хватит? Почему именно сорок? Или стремятся куда-то поехать: о, там благодатно! А там еще благодатней! Но каждый храм православный – это Небо. Что может быть благодатней? Вот мы сейчас пришли в храм, и на престоле лежит Пречистое Тело Господне. Мы стоим буквально в трех метрах от самого святого места, которое только можно себе вообразить. Какие еще нужны святые места? Здесь Небесное Царствие. И Тело Христово, то самое, которое одесную Бога Отца пребывает на Небесах, которое въезжало на осле в Иерусалим, которое распиналось на Кресте и возносилось на Небо, то самое Тело, к которому женщина прикоснулась с верой и исцелилась от своей болезни, – оно находится здесь. Никакой разницы между этим Телом и тем нет, они абсолютно тождественны. Мы стоим в присутствии Христа Спасителя, мы каждый день слушаем слово Божие, которое из Евангелия несется, но с нами ничего не происходит, потому что Ветхий Завет в нас еще не умер, мы всё живем в цепи каких-то правил, которые нас связывают и сделались для нас самоцелью. А ведь правило – это всего лишь костыль, который помогает ходить.

Господь говорит через апостола Павла: «Плод духовный есть любовь, радость, мир, долготерпение, благость, милосердие, вера, кротость, воздержание; на таковых нет закона». Для того, кто приобрел плоды Духа, закон не существует, ему даже не нужно и само Евангелие постоянно читать, потому что оно написано перстом Божиим на скрижалях его сердца. Он уже не может поступить иначе, как сказано в заповедях. Это нам, людям, от греха отупевшим, необходим писаный закон. Мы должны читать Евангелие настолько часто, чтобы оно проникло глубоко в нашу душу. А произойдет это только тогда, когда мы начнем коросту греховную с нашей души снимать. И поймем, что не правила спасительны, спасительно изменение жизни, исправление собственного сердца.

Поэтому ни Ветхий Завет, ни вычитывания, никакие поездки по святым местам, по старцам, престолам, к иконам нас не спасут никогда. Спасет нас только, если мы заставим себя исполнять заповеди Божии, а святыня, перед которой мы будем молиться, должна подвигнуть нас к исправлению, старец – возбудить ревность ко святости, места святые – напомнить о подвигах тех, кто был здесь до нас.

Исполняя заповедь за заповедью Христовой, мы постепенно сердце свое расшевелим, в этой коросте появится трещина, и грехи слой за слоем будут с нас опадать. Тогда в нас раскроется жизнь. А пока мы еще находимся в Ветхом Завете и, следовательно, являемся распинателями Христа Спасителя. Поэтому мы так просто грешим. Те грехи, которые для святых людей, познавших Новый Завет, немыслимы, мы делаем очень легко. Когда старца Силуана спросили мнение о каком-то монахе, он ответил: «Ты хочешь, чтобы я осудил, что ли? Да я никогда в жизни никого не осуждал. Для меня это невозможно». Режь его на куски – он не сможет осудить, потому что его сердце стало уже другим. А для нас соврать, слукавить, обмануть, осудить, в какие-то помыслы греховные впасть, как говорится, проще пареной репы. Потому что это наша собственная жизнь, мы в этом кипим.

Отказаться от греха трудно, а ограничить себя всякими правилами мы можем и делаем это с удовольствием, потому что правила исполнять легко. Вот взять монастырь, там все расписано: в пять часов подъем, в полшестого братский молебен, потом послушание, литургия, обед, отдых, опять послушание, вечернее богослужение, потом у кого послушание, у кого ужин, у кого отдых. Все регламентировано, весь день заполнен. Но даже там, где действуют эти строгие правила, созданные для того, чтобы человек познал духовную жизнь, – сколько там оказывается людей, которые не только не думают о ней, а и не знают даже, что это такое.

Ведь и в церкви можно прекрасно устроиться и ничего не делать, и настолько оттренироваться отстаивать службу, что не устанешь нисколько, и не уcлышишь даже, что читается и поется, и не помолишься – так, перекрестишься чисто формально. Зачем перекрестился, что это значит, почему? Совершенно ум отсутствует. Человек стоит и о чем-то мечтает. О том подумал, об этом. Форточка хлопнула – туда обернулся. Личико какое-то понравилось – на личико посмотрел. Батюшка вышел – заметил, какие у батюшки ботинки. Вроде новые, или нет, нет, старые, просто почистил. Туда взглянул, сюда взглянул. Смотришь, уже «Ныне отпущаеши» запели. Вечерня кончается… и душа опять улетела. А что такое «Ныне отпущаеши»? И опять туда посмотрел, сюда, о том подумал, это вспомнил… Свет выключили, о, шестопсалмие читают. Кто сегодня читает, Алексей Никифорович? Нет, Вовка вышел. И опять уснул… Ну вот, слава Богу, служба кончилась, значит, сейчас проповедь будет, батюшка что-нибудь интересное скажет. Постоял, послушал и пошел. Эх, дошел до остановки и все забыл. А завтра все сначала.

Вот так оно и происходит. А нужна постоянная работа души. Когда стоишь в храме, надо обязательно мучаться, все время заставлять себя молиться, трезвиться, постоянно продираться сквозь кустарник помыслов, стараться вдумываться в каждое слово, чтобы оно дошло до ума, а уж потом, если Бог даст, конечно, и до сердца. Потому что до ума слово богослужения доходит через наше усилие, до сердца – по благодати Божией. И ту работу, которая требуется от нас, чтобы вникнуть в богослужение, мы должны делать безукоризненно.

Говорят, самый тяжелый труд на свете – Богу молиться. Да, это действительно так: мы готовы что угодно делать, только не молиться. Труднее всего вечером Молитвослов раскрыть: то надо телевизор посмотреть, то постирать, то то, то се. Потому что тогда у нас будет оправдание: вот я устала, и Господь не взыщет, если формально прочитаю. Лукавим перед Богом. А это же не молитва. Конечно, с одной стороны, хорошо, что человек понуждает себя встать на чтение правила. Сам этот его акт волевой хорош, он направлен к Богу, но произойдет ли сретение? Произойдет встреча с Богом во время чтения вечернего правила или нет? Вот что важно. Важно, чтобы сердце раскрылось навстречу Богу, чтобы человек почувствовал себя в присутствии Божием, увидел себя грешным, захотел исправиться, опять, вновь и вновь. Важно захотеть следующий день прожить лучше, чем предыдущий. Вот это есть духовная жизнь. А мы все скользим, скользим, скользим и поэтому еще пребываем в Ветхом Завете.

Праздник Сретение имеет колоссальный духовный смысл. Встречаются два Завета; все лучшее, что есть в Ветхом Завете, символизирует собой старец Симеон, который держит на руках Младенца Христа. Он еще очень мал, Он только народился – и вот Ветхий умирает, чтобы дать жизнь Новому.

Это должно произойти и в нашем сердце: все ветхое должно уйти, чтобы уступить место новому. Аминь.

14 февраля 1988 года

Крестовоздвиженский храм, 28 мая 1984 года

 

^ Сретение Господне. Проповедь 1-я.
(15 февраля)

Праздник Сретения Господня не только символически показывает завершение Ветхого Завета и начало рождения Нового Завета, но в нем еще сокрыт некий глубокий смысл. Во-первых, он учит нас послушанию.

«Когда исполнились дни очищения их по закону Моисееву, принесли Его в Иерусалим, чтобы представить пред Господа». Матерь Божия не нуждалась в днях очищения, потому что рождение Ее Дитяти произошло чудесным образом, но несмотря на это Она за послушание исполнила закон, который был в то время в Ее народе.

Закон повелевал, чтобы каждый рожденный младенец-первенец был посвящен Господу. И Сретение Господне – это день, когда Младенца Христа на сороковой день после Его рождения приносят в храм, чтобы поставить Его перед Богом. «Как предписано в законе Господнем, чтобы всякий младенец мужеского пола, разверзающий ложесна, был посвящен Господу, и чтобы принести в жертву… две горлицы или двух птенцов голубиных».

Жертва приносилась в знак очищения и в знак благодарности Богу. Когда человек благодарит, обычно это выражается в том, что он нечто от себя отрывает и дает другому. И при принесении младенца во храм приносили с собой и жертву. Тогда у немногих людей были деньги, и жертва была установлена в форме приношения птиц, которые отдавали на храм, и они шли в пищу священнослужителям или обслуживающим храм людям.

Но смысл духовный того, что Матерь Божия пришла в храм, не в этих жертвах и не в очищении, в котором Она не нуждалась, потому что была Приснодевой, а в поставлении перед Богом. Этот обычай перешел и в Церковь Господню: крестить ребенка на сороковой день после рождения в память о Сретении Господнем, чтобы с самого младенчества своего человек посвящался Богу. Хотя дитя еще не имеет веры, и не может отличить правду от лжи, и не знает грамоты, но родители, принося его в храм, как бы ручаются Богу за него, что он будет воспитан в богопочитании, в любви к Богу и к закону Божию. Сейчас, правда, крещение редко приходится на сороковой день, обычно его совершают позже, но само стремление во что бы то ни стало крестить ребенка, хотя родители часто и не понимают, зачем они это делают, идет как раз от этого обычая, который укоренился очень прочно.

В наше время суть поставления человека перед Богом выхолостилась. Родители, принося ребенка крестить, часто даже и не думают о том, что они посвящают его Богу, у них на этот счет бывают какие-то другие соображения, а иногда и никаких соображений, а просто: вот так принято, и мы так будем делать. На деле же, когда родители приносят в храм младенца, они тем самым свидетельствуют перед Богом: то, что Ты нам дал, Господи, мы отдаем Тебе. Ведь действительно младенец – это дар Божий, потому что не от родителей зависит его рождение, они не могут повлиять даже на цвет волос будущего ребенка. Как Богу угодно, такой младенец и будет. Родится ли Суворов, или чемпион мира по шахматам, или родится человек болящий с детства, или музыкант, или художник, или хороший токарь – это закладывается Богом. Господь является Отцом и Создателем человека. И то, что Бог дал, Богу и до́лжно вернуть. Принося ребенка в храм, родители этим как бы говорят: Господи, Ты нам дал этого младенца, и вот мы обещаем: мы будем воспитывать его в послушании, в любви к Тебе, в страхе Божием, в исполнении Твоего закона. В этом и есть глубокий смысл посвящения человека Богу.

И каждый из нас, здесь собравшихся, некогда был крещен, то есть освящен и посвящен Богу; каждому из нас дана благодать, каждый получил сыновство от Бога. Хотя мы рождены по плоти от грешных родителей, но крещение наше есть знак избрания, знак принадлежности к новому народу Божию, к сынам Божиим. Каждый человек в крещении усыновляется Богу. И как не подобает сыну великого царя или высокопоставленного или талантливого человека вести себя неподобно, так же и христианину. Никто не удивляется, если дед пил, отец пьет, а сын в тюрьме сидит – это закономерно. Но когда говорят: отец писатель, хорошие книжки пишет, а сын его наркоман, или пьет, или в тюрьме сидит – здесь уже какой-то диссонанс: как же так, сам папа такой, а детки-то у него вот какие. К несчастью, мы, будучи чадами великого Царя Небесного, часто в жизни своей ведем себя совершенно неподобающе, как будто не Он Отец наш Небесный, как будто не Ему мы были посвящены в крещении, как будто наши родители или мы сами не поставили себя перед Господом, чтобы всю жизнь отдать Ему.

Господь говорит: «Да светит свет ваш пред людьми, чтобы они видели ваши добрые дела и прославляли Отца вашего Небесного» – потому что добрые дети прославляют своих родителей, и те радуются, глядя на послушных и воспитанных в нравственных правилах детей. Тем паче Отец наш Небесный радуется, когда мы исполняем повеления Его. И часто люди благодарят родителей за то, что они воспитали хороших детей, – тем более важно, чтобы, зная, что мы христиане, что мы дети Отца Небесного, они прославляли Бога.

Посвящение нас Богу имеет огромное значение, и нам о нем никак нельзя забывать. Мы не просто какие-то люди, мы крещены во имя Отца и Сына и Святаго Духа, на нас лежит печать избрания, мы царское священство, каждый из нас по благодати является царем и священником. Царем – по наследству, потому что мы должны наследовать Царствие Небесное, если Господь не лишит нас его за то, что мы отказались от своего сыновства. Когда ребенок отрекается от отца, он перестает быть наследником. Поэтому если мы откажемся от сыновства, то и мы не наследуем Царство Небесное, как лишившиеся своего царского достоинства.

И независимо от пола и возраста каждый крещеный человек является также священником Господа Вседержителя, призванным приносить жертву, благоугодную Богу. А если мы не чтим Бога, не приносим Ему жертву, то мы отказываемся и от своего священства. Что должен человек приносить в жертву Богу? Всё, всю свою жизнь. Каждое наше слово, каждая мысль, каждое действие, что бы мы ни делали: трудимся ли мы на работе, делаем ли что-то по дому, воспитываем ли свое дитя, – должны быть для Бога: смотри, Господи, мы для Тебя трудимся. Совершенно неважно, что мы делаем, а главное – как; чтобы Господь радовался, глядя на нас.

Любой матери не так уж важно, химик ее сын или плотник, лишь бы хороший человек был. Конечно, ей по тщеславию хочется иногда, чтобы сын стал академиком или премьер-министром – помыслы иногда у некоторых так высоко залетают. Но если у нее два сына: один дворник и не пьет, а другой министр и пьет, – то какой сыночек больше огорчения доставляет? Конечно, тот, который пьет. Отцу с матерью всегда приносит радость именно нравственное устроение сына или дочери. Поэтому и Богу неважно, какое место мы занимаем в человеческом обществе и как мы выглядим, какую одежду носим, какой формы у нас нос или уши или какого цвета волосы. Для Бога важно, что́ представляет из себя наша душа.

Господь вездесущий, и где бы мы ни были, мы всегда находимся пред очами Господними, хотя по немощи нашей забываем об этом – забываем, что Бог и в универсаме, Бог и на автобусной остановке, Бог и на работе нашей присутствует. Однако когда мы собираемся в храм, мы знаем, что идем молиться Богу, идем непосредственно общаться с Ним, встать перед Ним. Правда, некоторые доходят до такого безумия, что даже в храме забывают, зачем они здесь. Они могут и толкаться, и разговаривать, и думать о чем-то своем. Человек, ты к Кому пришел? Ты пришел в Дом Отца своего Небесного, и Отец Небесный смотрит на тебя и хочет увидеть тебя таким, каким Он тебя задумал. Он хочет, чтобы ты был святым, Он хочет дать тебе Царство. Но как Он может дать нам Царство, коли видит, что мы не знаем, как с ним обращаться, мы промотаем это наследство. Это все равно что на свинью повесить бриллиантовое колье – она не понимает; ей что янтарь, что простые камни, что ржавые гвозди.

Поэтому нам нужно постоянно и постоянно возвращаться мыслью к Богу, постоянно стараться иметь память о Боге, постоянно помнить, что мы дети Небесного Царя и посвящены Богу. И эта память Господня удержит нас от множества грехов, потому что нас будет охранять чувство глубокой ответственности, сознание, что мы не просто люди, а люди, взятые в удел, что за каждого из нас пролита Святая Кровь Господня. Поэтому мы не имеем права грешить, не имеем права искать своего, искать своей славы, исполнения своих желаний, а должны искать только воли Божией и того, как бы Господу угодить и как бы Его порадовать. Для этого каждое свое дело, каждое слово нам надо проверять. Вот ты собираешься нечто сделать, а задумайся на минутку, задай себе вопрос: на тебя смотрит Господь Иисус Христос, Который пролил за тебя Святую Кровь на Голгофе, – как Ему, понравится ли то, что ты сейчас делаешь? Понравится ли Ему то, что ты сейчас говоришь? Понравится ли Ему та мысль, которую ты смакуешь в своей голове? Нет, ответит совесть, и станет стыдно и противно, и скажешь: прости меня, Господи, я увлекся не туда; я согрешил, я отошел от Тебя, я хотел сделать то, что неугодно Твоему величию.

Если мы всегда будем держать память о Господе – а память о Господе есть непрестанная молитва (как апостол Павел заповедал нам: «Непрестанно молитесь»), – то мы вовек не согрешим. Такой молитве очень легко научаться в храме Господнем, потому что богослужение и есть непрестанная молитва. Мы так и молимся: то один молится, потом отвлекся, а в это время другой включился в молитву – и идет непрестанный ее поток. А «где двое или трое собраны во имя Мое, там Я посреди них», – сказал Господь. Господь присутствует среди нас и каждому из нас желает спасения. Поэтому Сретение Господне научает нас постоянному предстоянию перед Господом, чтобы не отвлекался наш ум. И если мы всякий раз, когда только опомнимся, будем мысленно ставить себя перед Богом, то удержимся от многих грехов.

Пусть этот праздник так и запечатлеется в нашем сознании: не исполнение каких-то внешних законов спасает нас, а только переквашивание собственного существа с греховного на святое. На это дело мы Богом посвящены и освящены, и на это дело Божие мы получаем помощь от Господа. Аминь.

Крестовоздвиженский храм, 15 февраля 1986 года

 

^ Сретение Господне. Проповедь 2-я.
(15 февраля)

Завтра Святая Церковь празднует Сретение, что в переводе со старославянского значит «встреча». Встречаются Господь-Младенец и старец Симеон. Матерь Божия принесла Младенца в храм, и Духом водимый Симеон тоже туда пришел, ибо ему было сказано от Бога, что он не умрет, пока не увидит спасение Израиля – пока не увидит Спасителя, Мессию, Христа, обещанного пророками. Церковь избрала это событие двунадесятым праздником, потому что в нем содержится очень большой духовный смысл.

Библия состоит из двух частей, Ветхого и Нового Заветов. В Ветхом Завете изложена жизнь человечества от Адама до Авраама и потом жизнь богоизбранного народа от Авраама до пришествия Христа, которая была характерна тем, что Израиль постоянно отступал от Бога, но Господь заботился о Своих людях, спасал, избавлял, наказывал, посылал пророков, пытаясь вернуть их на истинный путь. Древний Израиль является некоей каплей воды, в которой отражается жизнь любого народа. Ветхозаветные книги повествуют об истории не только евреев, а и всего человечества – но истории духовной. Потому что главное, конечно, не те события, которые в них изложены, хотя Библия и является отчасти историческим памятником, – главное духовные перипетии того, как Господь строил Свой народ, постепенно его воспитывал, подводил к тому, чтобы он смог принять Христа-Спасителя.

Ветхий Завет («завет» значит «договор») был заключен на горе Синай. Мы знаем, что величайший из пророков израильских Моисей за любовь к своим соотечественникам был избран Богом для того, чтобы дать ему закон. Он поднялся на гору Синай, и там Господь открыл ему Свою славу. Моисей видел тот самый фаворский свет, который позже видели Петр, Иаков и Иоанн. И когда он спускался с горы, его лик так сиял, что он вынужден был покрыть голову платком, потому что люди, ждавшие его внизу, не могли видеть этот хотя и отраженный, но Божественный свет. Моисей принес десять заповедей. Заповедь о том, что есть только один Бог и только Ему одному надо поклоняться. О том, что нужно почитать отца и мать, потому что без этого не может быть здоровой семьи и общество распадется. О том, чтобы не убивали, не крали, не блудили, не завидовали, не врали. Почему понадобился весь авторитет Моисея и авторитет Самого Бога, чтобы подчеркнуть для людей такие очевидные вещи? Потому что они настолько одичали, вроде нас с вами, что не понимали самых простых вещей.

И вот с помощью заповедей, которые были даны только ему, Израиль очень долго сохранялся от духовных повреждений. Остальные же народы деградировали в область демоническую. Они пошли по пути язычества, поклонения многим богам, то есть бесовской силе, и поэтому явили страшные преступления, которые даже падшему человеку ХХ века просто присниться не могут. Например, величайшая доблесть для японца – сделать харакири, то есть вспороть себе живот, чтобы не навлечь на свою голову позора. Может ли быть больший грех для христианина? Кто научил человека, что зарезаться из гордости есть высшая добродетель? Только дьявол.

И все языческие религии – это служение дьяволу в той или иной форме. Еще осталась память о майя, инках и ацтеках, чьи цивилизации были разрушены испанскими конкистадорами и стерты с лица земли, а их язык забыт. До какого же нечеловеческого состояния они дошли, что в жертву приносили живых людей. Жрец каменным ножом вскрывал грудную клетку человека, доставал оттуда трепещущее сердце и разрывал его на части на глазах у толпы. Или людей сбрасывали на пики, которые были у подножия горы, и убивали не по одному, не по два, а сотнями тысяч ежегодно. В Древней Спарте хилых младенцев бросали со скалы. Способны ли какая мать или какой отец до этого додуматься?! Только сатана может такое подсказать. Суворов, например, родился очень слабым младенцем – и стал замечательным военачальником. Скольких Суворовых выкинули в Спарте со скалы; скольких музыкантов, поэтов, художников сожгли в печах, принесли в жертву Молоху? Его изображение в виде быка служило печью, где сжигали первенцев.

А какие существовали чудовищные извращения и чисто сатанинские эротические культы? Достаточно посмотреть на изображения языческих богов, уродливые, с безобразными клыками. Японские или китайские божества – это все драконы, страшные, брызжущие слюной, обязательно с копытами и хвостом, всегда с рогами. А в Индии есть храмы, украшенные сценами блуда. Разве только в классической Греции появились статуи богов, которые были прекрасны по форме. Может быть, поэтому, за это стремление к красоте греческая культура стала отчасти предтечей культуры христианской.

Вот какова была ситуация Ветхого Завета и в какой среде жил израильский народ. Поэтому нет ничего удивительного в том, что он постоянно уклонялся от служения истинному Богу, хотя Господь все время старался его вернуть на правильный путь. Израиль был весьма малочисленным народом и выжил лишь благодаря заповедям. Но они не спасали человека по существу, а только ограждали его от полного вырождения. Заповеди ведь есть и у животных. Мы знаем, что животные одного вида, как правило, не убивают друг друга. Редкий случай, когда олени, бодаясь, забивают один другого или птицы заклевывают собрата. Но это случайность, как говорят, ворон ворону глаза не выклюет.

И вот на таком уровне Израиль поддерживался до тех пор, пока его историческое развитие не подошло наконец к своему пределу, когда должен был родиться Спаситель. Весь Ветхий Завет, его заповеди, храмовое богослужение, благочестие, чтение пророков и закона Моисея подготовили многих людей к принятию совершенно нового, высшего учения. Оно заключается в том, что отныне человек освобождается от уз закона и встает под покров закона благодати. Если мы умом и сердцем усвоили, что такое христианство, то нам это должно быть понятно. А если не усвоили, не вкусили, что есть благодать Божия, не познали истинной духовной жизни, то, сколько ни объясняй, нельзя понять, в чем заключается этот новый закон, отчего Христа не приняли и Он оказался распятым. Но почувствовать нам это надо, потому что иначе мы не поймем, почему Святая Церковь избрала Сретение своим праздником, почему Симеон был такой ветхий, почему он сказал: «Ныне отпущаеши…» – и после этого умер.

Отчего Ветхому Завету должно было умереть? Он кончился, потому что не спасал человека, а играл роль только оградительную, подготовительную. Можно воспитывать ребеночка, водить на службы, учить Евангелию, молитвам, а потом, когда ему исполнится 15 лет, он вдруг перестанет в храм ходить – ему не хочется, все его там раздражает. Почему? Дело в том, что человек всегда сам делает выбор, и научить вере, как ремеслу или науке, практически никого нельзя, можно только помочь узнать о ней. А откроются ли у человека глаза духовные, увидит ли он духовный мир, встретится ли с Богом или ограничится вычитыванием молитв и чисто механическим ритуалом, зависит уже от его собственного произволения. Ветхий Завет создавал некий ритуал, быт, условия жизни, которые были подготовкой к восприятию Истины. Он создавал сосуд для благодати Божией. И если человек сам возлюбит Бога как такового (эта заповедь дана была еще в Ветхом Завете), захочет Божественной жизни, жизни духовной, Небесной, захочет приобщиться к благодати, тогда эта благодать и изольется.

Религия Ветхого Завета – религия довольно материалистическая: исполняй закон, что можно, делай, чего нельзя, не делай – и Бог тебе устроит хорошую жизнь: у тебя будут большие стада, хорошие дети, все будет в порядке. А когда вдруг оказывалось не в порядке, иудей был в недоумении: как же так, я же закон исполняю. Это ветхозаветное сознание живо и в каждом из нас. Многие люди, приходя на исповедь, просто не знают, в чем им каяться. Каждое воскресенье в храм хожу, утреннее и вечернее правило исполняю, три канона и Последование ко Святому Причащению вычитал, Евангелие по главе прочитываю. В чем дело, какие грехи, что батюшка ко мне пристал? А важно ведь не исполнение правила, важно, встретился ты с Богом или нет. И когда человек так рассуждает, значит, этой встречи не произошло, потому что при встрече с Богом человек содрогается от собственного греха. Бог есть свет, а то, что мы носим в себе, – тьма, и не заметить этого нельзя. Поэтому, если человек не видит в себе миллиарды грехов, это говорит о том, что он никогда Бога не видел, что он еще находится в Ветхом Завете, к нему пока не пришел Христос, человек еще не почувствовал, что такое благодать Божия. Или это было так давно и так кратко, что успел забыть.

Чтобы ее найти, нам нужно вырасти из коротких штанишек Ветхого Завета. Для нас всякие правила, правильца, обычаи, представления имеют колоссальную ценность, потому что мы не можем руководствоваться собственной совестью, собственным опытом общения с Богом, не можем Бога конкретно вопрошать, чтобы Бог нам напрямую ответил. Нам нужна чисто внешняя, законническая информация, мы стремимся всю нашу жизнь расписать. В праздник работать можно или нельзя? Если можно, то до какого часа? После какого часа нельзя? Можно ли зубы чистить после причастия? Можно ли до причастия? Сколько кусочков можно съесть? Сколько не съесть? Сколько нужно поститься, три дня или два с половиной? Выплевывать косточки или глотать, давясь? Вот что для человека представляет огромную важность, а на самом деле это все играет роль чисто дисциплинарную.

Многие люди способны с помощью правил вести себя внешне безукоризненно. Таковы были фарисеи. Они исполняли весь закон, все его даже мелкие предписания, и при этом делали гораздо больше, чем сейчас мы с вами. Но пришел Христос – и они Его распяли, потому что у них в сердце была зависть, а про борьбу с завистью им никто ничего никогда не говорил, они об этом вообще не слыхивали. И многие из нас, гоняясь за призраками исполнения чего-то, теряют гораздо больше, не понимая, что же главное принес в мир Христос.

От мудрых священников можно слышать такую фразу: ты лучше постом мясо ешь, а не людей. Потому что иногда люди, которые мяса не едят, терзают всех вокруг, терроризируют своих детей, снох или племянников. У внука, кроме мотоцикла, папирос и пива, нет никаких интересов, а бабушка ему: ты в церковь сходи, помолись, ты крест носи. И ест его, и ест, превращает его жизнь в ад кромешный. Он уже не знает, куда ему деться, а она и к матери его пристает: ты его своди, ты ему скажи. И это называется катехизация? христианская проповедь?

Если внука притащить в храм насильно и крестить, бабушка будет довольна: ну, слава Богу, теперь у меня душа спокойна, закон исполнен, все в порядке. А на самом деле не в порядке: раз он крещеный, он в аду, возможно, будет гораздо ниже, чем если бы был некрещеный. То есть она ему гораздо худшую услугу оказала, потому что он мог бы дорасти когда-нибудь до веры; в тюрьме, может быть, пять раз посидел, одумался, крестился, и Господь в крещении простил бы ему все грехи. А так он тут же, покрестившись, идет неизвестно что творить. Ту благодать, которая ему дана, втаптывает в самую жуткую грязь, которую только можно вообразить. И бабушка не считает это чем-то страшным.

Вот такое чисто законническое, ветхозаветное отношение к духовной жизни. И нам всем надо его обязательно изжить. А изживается оно постепенно в процессе воцерковления, в процессе раскрытия в нас духовной жизни, восприятия благодати Божией. Те правила, каноны, обычаи, которые в Церкви существуют, святы. Они все подводят нас к Истине, делают ее наглядной. Истина же совершается и раскрывается в нашей душе через духовный подвиг.

Спасает не исполнение правил и не поиски «особенных» молитв. А то часто в стремлении вычитать побольше акафистов человек даже попадает под власть каких-то чисел; некоторые говорят: вот, надо сорок акафистов прочитать. А почему не сорок два или, может, двадцати трех хватит? Почему именно сорок? Или стремятся куда-то поехать: о, там благодатно! А там еще благодатней! Но каждый храм православный – это Небо. Что может быть благодатней?

Вот мы сейчас пришли в храм, и на престоле лежит Пречистое Тело Господне. Мы стоим буквально в трех метрах от самого святого места, которое только можно себе вообразить. Какие еще нужны святые места? Здесь Небесное Царствие. И Тело Христово, то самое, которое одесную Бога Отца пребывает на Небесах, которое въезжало на осле в Иерусалим, которое распиналось на Кресте и возносилось на Небо, то самое Тело, к которому женщина прикоснулась с верой и исцелилась от своей болезни, – оно находится здесь. Никакой разницы между этим Телом и тем нет, они абсолютно тождественны.

Мы стоим в присутствии Христа Спасителя, мы каждый день слушаем слово Божие, которое из Евангелия несется к нам, но с нами ничего не происходит, потому что Ветхий Завет в нас еще не умер, мы всё живем в цепи каких-то правил, которые нас связывают и сделались для нас самоцелью. А ведь правило – это всего лишь костыль, который помогает ходить.

Господь говорит через апостола Павла: «Плод духовный есть любовь, радость, мир, долготерпение, благость, милосердие, вера, кротость, воздержание; на таковых нет закона». Для того, кто приобрел плоды Духа, закон не существует, ему даже не нужно и само Евангелие постоянно читать, потому что оно написано перстом Божиим на скрижалях его сердца. Он уже не может поступить иначе, как сказано в заповедях. Это нам, людям, от греха отупевшим, необходим писаный закон. Мы должны читать Евангелие настолько часто, чтобы оно проникло глубоко в нашу душу. А произойдет это только тогда, когда мы начнем коросту греховную с нашей души снимать. И поймем, что не правила спасительны – спасительно изменение жизни, исправление собственного сердца. Когда нет воров – запоры и ограды не нужны!

Поэтому ни Ветхий Завет, ни вычитывания, никакие поездки по святым местам, по старцам, престолам, к иконам нас не спасут никогда. Спасет нас только если мы заставим себя исполнять заповеди Божии, а святыня, перед которой мы будем молиться, должна подвигнуть нас к исправлению, старец – возбудить ревность ко святости, места святые – напомнить о подвигах тех, кто был здесь до нас.

Исполняя заповедь за заповедью Христовой, мы постепенно сердце свое расшевелим, в этой коросте появится трещина, и грехи слой за слоем будут с нас опадать. Тогда в нас раскроется духовная жизнь. А пока мы еще находимся в Ветхом Завете и, следовательно, являемся распинателями Христа Спасителя. Поэтому мы так просто грешим. Те грехи, которые для святых людей, познавших Новый Завет, немыслимы, мы делаем очень легко. Когда старца Силуана спросили мнение о каком-то монахе, он ответил: «Ты хочешь, чтобы я осудил, что ли? Да я никогда в жизни никого не осуждал. Для меня это невозможно». Режь его на куски – он не сможет осудить, потому что его сердце стало уже другим. А для нас соврать, слукавить, обмануть, осудить, в какие-то помыслы греховные впасть, как говорится, проще пареной репы. Потому что это наша собственная жизнь, мы в этом кипим.

Отказаться от греха трудно, а ограничить себя всякими правилами мы можем и делаем это с удовольствием, потому что правила исполнять легко. Вот взять монастырь – там все расписано: в пять часов подъем, в полшестого братский молебен, потом послушание, литургия, обед, отдых, опять послушание, вечернее богослужение, потом у кого послушание, у кого ужин, у кого отдых. Все регламентировано, весь день заполнен. Но даже там, где действуют эти строгие правила, созданные для того, чтобы человек познал духовную жизнь, – сколько там оказывается людей, которые не только не думают о ней, а и не знают даже, что это такое.

Ведь и в церкви можно прекрасно устроиться и ничего не делать, и настолько оттренироваться отстаивать службу, что не устанешь нисколько, и не услышишь даже, что читается и поется, и не помолишься – так, перекрестишься чисто формально. Зачем перекрестился, что это значит? Совершенно ум отсутствует. Человек стоит и о чем-то мечтает. О том подумал, об этом. Форточка хлопнула – туда обернулся. Личико какое-то понравилось – на личико посмотрел. Батюшка вышел – заметил, какие у батюшки ботинки. Вроде новые или нет, нет, старые, просто почистил. Туда взглянул, сюда взглянул. Смотришь, уже «Ныне отпущаеши» запели. Вечерня кончается… и душа опять улетела. А что такое «Ныне отпущаеши»? И опять туда посмотрел, сюда, о том подумал, это вспомнил… Свет выключили, о, шестопсалмие читают. Кто сегодня читает, Алексей Никифорович? Нет, Вовка вышел. И опять уснул… Ну вот, слава Богу, служба кончилась, значит, сейчас проповедь будет, батюшка что-нибудь интересное скажет. Постоял, послушал и пошел. Эх, дошел до остановки и все забыл. А завтра все сначала.

Вот так оно и происходит. А нужна постоянная работа души. Когда стоишь в храме, надо обязательно мучаться, все время заставлять себя молиться, трезвиться, постоянно продираться сквозь кустарник помыслов, стараться вдумываться в каждое слово, чтобы оно дошло до ума, а уж потом, если Бог даст конечно, и до сердца. Потому что до ума слово богослужения доходит через наше усилие, до сердца – по благодати Божией. И ту работу, которая требуется от нас, чтобы вникнуть в богослужение, мы должны делать безукоризненно.

Говорят, самый тяжелый труд на свете – Богу молиться. Да, это действительно так: мы готовы что угодно делать, только не молиться. Труднее всего вечером молитвослов раскрыть: то надо телевизор посмотреть, то постирать, то то, то се. Потому что тогда у нас будет оправдание: вот я устала, и Господь не взыщет, если формально прочитаю. Лукавим перед Богом, а это же не молитва.

Конечно, с одной стороны, хорошо, что человек понуждает себя встать на чтение правила. Сам этот его акт волевой хорош, он направлен к Богу, но произойдет ли сретение? Произойдет встреча с Богом во время чтения вечернего правила или нет? Вот что важно. Важно, чтобы сердце раскрылось навстречу Богу, чтобы человек почувствовал себя в присутствии Божием, увидел себя грешным, захотел исправиться, опять, вновь и вновь. Важно захотеть следующий день прожить лучше, чем предыдущий. Вот это есть духовная жизнь. А мы все скользим, скользим, скользим и поэтому еще пребываем в Ветхом Завете.

Праздник Сретение имеет колоссальный духовный смысл. Встречаются два Завета; все лучшее, что есть в Ветхом Завете, символизирует собой старец Симеон, который держит на руках Младенца Христа. Он еще очень мал, Он только народился – и вот Ветхий умирает, чтобы дать жизнь Новому. Это должно произойти и в нашем сердце – все ветхое должно уйти, чтобы уступить место новому. Аминь.

Крестовоздвиженский храм, 14 февраля 1988 года, вечер

 

^ Сретение Господне. Проповедь 3-я.
(15 февраля)

Через богослужение мы становимся созерцателями этой прекрасной картины: Дева Мария приходит на сороковой день после рождения Своего первенца, для того чтобы посвятить Его Господу. И хотя Она не нуждалась ни в каких днях очищения, потому что рождество Спасителя произошло выше всякого естества, сверхъестественным образом, но смысл этого обряда, как и смысл всякого ветхозаветного обряда, был двойной: не только покаяться в первородном грехе, не только выполнить гигиенические предписания, которых полно было в Ветхом Завете и которые были необходимы, потому что всякие, даже медицинские сведения люди могли получать только от священников как вождей народа, – но каждый обряд имел также значение и прообразовательное и предуготовительное. В данном случае каждого рожденного младенца нужно было посвятить Господу. Такой обычай был установлен для того, чтобы родители – а ведь рождают детей люди обычно еще молодые и глупые – осознали, что тот, кто к ним пришел, младенец – это есть дар Божий и поэтому его нужно Богу и посвятить; нужно таким образом его растить и воспитывать, чтобы главным в его жизни был Бог. Таким образом, этот обряд посвящения имел значение воспитательное.

Обряд – это от слова «обряжать», то есть значит «одежда». Но одежда всегда на что-то надета, поэтому обряд – это внешняя форма. А что под ним подразумевается? Какой цели он служит? Нужно всегда стараться докапываться до самой глубинной сути и всегда ее помнить, в противном случае, к сожалению, любой обряд, даже самый благочестивый, превращается в магию, то есть в механическое действие, попытку через какие-то манипуляции достичь изменений в мире духовном. Поэтому надо трезво понимать, что цель обряда сугубо служебная, а главное – внутренняя сущность.

И здесь мы видим эту внутреннюю сущность, потому что ну как Господа можно посвятить Господу, когда Он Сам Господь, Сам Творец? Но это совершается как некий очень важный для всех символ. И Церковь углядела в этом событии очень важное для всех нас, таинственное происшествие, которое нам являет некую очень важную истину, и избрала его для двунадесятого праздника – Сретения. Это праздник не посвящения, не очищения, не пришествия в Иерусалимский храм, а день сретения, встречи: встречаются два Завета, Ветхий и Новый. Новый – в лице человека Иисуса Христа, в лице Богочеловека, потому что во всем мире пока новозаветен один Он. И еще Его Мать, Которой Архистратиг Гавриил сказал, что Она зачнет и родит Спасителя. То есть Она обладала этой истиной из первых уст, от Самого Бога через Ангела возвещенной, и все же то, что лежащий на Ее руках сорокадневный Младенец есть Ее Творец, Ее Спаситель, Который управляет всем миром, Который устроил и небо, и звезды, и все творение, – как это можно было вместить в эту еще совсем юную головку, хотя и необычайной, небесной чистоты и ясного ума? Это было просто невозможно. Сердцем Она это предощущала, а умом еще пока не могла обнять и только, все, что происходило с Ним, слагая в Своем сердце, Она вместе с Ним вызревала. И это происходило так же постепенно и незаметно, как и Царствие Небесное в каждом из нас постепенно и незаметно для нас произрастает.

И вот Он – единственный из Нового Завета пришелец, «хлеб живый, сшедший с небес», – и вокруг Него Пресвятая Дева, Иосиф, который всю свою жизнь посвятил тому, чтобы Их обоих хранить, и двое самых лучших из всех: Анна пророчица, дочь Фануилова, которая день и ночь служила при храме и всю ее жизнь составляли пост и молитва; евангелист именует ее пророчицей – а пророчествовать можно только Святым Духом, поэтому воистину «Дух бе Свят» на ней, как и на старце Симеоне, который тоже, несмотря на глубокую старость и немощь, пришел для того, чтобы дрожащими руками взять Этого Младенца, Его ощутить, к Нему прикоснуться, прикоснуться к Слову Божию, прикоснуться к своему спасению, потрогать свое спасение.

Бог воплотился, и все самое лучшее, что было в Ветхом Завете, собралось в этот миг в Иерусалимский храм, потому что не было тогда на земле более святого места, где поклонялись единственному, единому, настоящему Богу. И вот они пришли, и произошла эта встреча – произошла потому, что они, и Анна, и Симеон, жили напряженной жизнью, жизнью подвижнической, жизнью, которая была исполнена всяческого ожидания этой встречи. Анне было восемьдесят четыре года, Симеону – около двухсот лет: цифра, более похожая на возраст праотцев. Он был очень стар и несмотря на это пришел, и увидел, и ощутил. Это говорит о том, что даже в Ветхом Завете, когда не было с человечеством благодати Божией, когда не было еще полноты откровения, когда люди были водимы только обрядовыми прообразованиями, когда человек еще не мог достичь благодатной жизни, когда между человеком и Богом была огромная пропасть, – и то отдельные люди, подвижники, жившие ожиданием пришествия Христа, достигали благодатной жизни и Господь, как бы предвосхищая будущее Царство, поселялся в них, почивал на них.

А мы живем уже в совершенно другую эпоху. Принципиальное ее отличие заключается в том, что любой крещеный человек, если пожелает, может стать пророком и любой в крещении уже является носителем Святого Духа, Того Самого, Который почивал на Симеоне и на Анне. Нам это дано сразу и даром, без всяких подвигов и заслуг, и вся оставшаяся наша жизнь должна заключаться в том, чтобы возгревать однажды данную благодать, чтоб она не угасала, не остывала, а все время прибывала. Но для этого нужно все время жить в напряженном ожидании встречи с Богом. И встреча эта совершается на Божественной литургии. Господь Сам заповедал нам ее совершать и Сам нам обещал, что, когда мы будем собираться все вместе, Он будет среди нас. Поэтому нам нужно стараться никогда не забывать, что мы приходим в храм не только чтобы поучаться благочестивой жизни, не только чтобы купить какую-то мудрую книгу, не только чтобы отрешиться от своих земных забот, не только чтобы через исповедь очистить свою душу и заглянуть, что там происходит, но прежде всего для сретения, для того, чтобы нам встретиться с живым Богом, Который здесь живет.

Бог, конечно, вездесущ, и любой молящийся человек – это уже церковь, потому что в молитве происходит соединение человека и Бога. Но каждый из нас по опыту знает, что когда мы собираемся все вместе молиться, когда мы собираемся все вместе причащаться, то совершенно явно наше сердце ощущает живое присутствие здесь Бога. И вот это есть и цель, и смысл жизни христианской, это есть источник возрастания, источник освящения, это есть источник очищения, средоточие полноты бытия, именно это вообще есть само бытие. Потому что все, что вне, это не бытие, это не жизнь, это есть некая мнимость, это все не подлинное, это преходящее. А вот то, что здесь, только это вечное, и это дано нам без всяких подвигов, без всяких достоинств, без ничего, просто даром, только потому, что мы соизволили откликнуться на этот призыв, который дошел до наших сердец, – и вот мы имеем всю полноту бытия сразу, мы имеем возможность не только на руках подержать Христа Господа, но и, вкушая Его, соединиться с Ним, растворить Его Тело и Кровь в своем падшем естестве. Вот это нам дано – всякая мыслимая только полнота богообщения.

За границами этой жизни, которая есть жизнь подлинно духовная и настоящая, потому что святая Евхаристия есть воистину источник всякой духовности, никакой другой духовности нет, и, если мы говорим иногда «ложная духовность», или «черная духовность», или «иная духовность», мы говорим просто условно, потому что бесов мы тоже называем ангелами, хотя они, конечно, ангелы падшие. Поэтому да, существует другая духовность, существует иная мистика, существует другой мир, мир злобы поднебесной, это все тоже духовно, но это не имеет отношения к святому. Поэтому Духовность с большой буквы – только здесь. И мы этим обладаем.

Конечно, всей полноты этого дара мы не можем обнять, в силу того что мы духовно слепы. Мы ощущаем это, как слепой от рождения ощущает тепло солнца. Он ощущает его кожей, но этого очень мало, конечно, и это очень большой ущерб, когда человек слеп, потому что помимо теплоты солнца есть еще свет, которым солнце заливает весь этот прекрасный мир: и прекрасное небо, и прекрасные горы, и прекрасные долины, и прекрасные леса, и прекрасные реки, и прекрасные камни, и прекрасные ручьи – все это освещает солнце. А если бы его не было, был бы мрак и ничего бы не было видно. Так и духовно слепой человек, он тоже ощущает, конечно, благодать Божию, и каждый, кто ходит в храм постоянно, это ощущает, потому что он ради этого-то сюда и ходит. Иначе что тут делать? Ничего нового тут не говорят: две тысячи лет все одно и то же. Каждый год читается одно и то же. Служба тоже имеет свой черед, некую одинаковость, хотя в деталях отличается, но нужно быть очень большим специалистом, чтобы за этим уследить, со слуха это довольно трудно.

И вот каждый из нас приходит для того, чтобы это ощутить. Но ведь можно еще и прозреть, можно еще это увидеть. Но вся наша жизнь, к сожалению, нацелена не на жизнь духовную, а на мир. Мир – это не только то, что нас окружает вовне, но это и те грехи и страсти, которые есть в нашем сердце. И мы в это погружены и поэтому не видим света Божия. А чтобы прозреть, нужно от всего этого освободиться. К сожалению, то, что в миру, представляет для нас очень большую ценность в силу нашей дебелости, в силу того, что мы очень плотские и изрядно душевные. И вся эта наша жизнь, телесная и душевная, приносит нам большую скорбь, потому что в этом мире все лежит во зле, которое произошло из нас и из окружающих нас людей и наших предков, тоже этому послуживших. Каждый свою меру зла вызвал из бездны. Поэтому мы видим, что с каждым новым веком количество зла прибавляется и оно имеет временный, видимый успех.

А что такое жизнь подлинно духовная? Это когда исчезает скорбь. У большинства из нас обычное состояние души – это скорбь, туга, переживание каких-то трудных обстоятельств, обида, грусть, печаль, тоска, иногда переходящая в полное уныние. И это связано только с тем, что мы еще не познали Бога. Это значит, что мы еще голодны. Это значит, что нам не хватает нищеты духовной, мы еще недостаточно просим, недостаточно взываем: «Иисусе Сыне Давидов, помилуй мя». Мы недостаточно еще верим, что Он воистину Сын Давидов, что Он Мессия, что Он Спаситель. Мы все стараемся путем всяких, может быть, правильных и разумных действий достичь земного счастья, чтобы не болело тело и не страдала душа от того, что приходится претерпевать от окружающих нас людей, а это часто невозможно. Поэтому апостол Павел так и говорит: «Если возможно с вашей стороны, будьте в мире со всеми людьми». Но понятно, что это возможно не всегда.

Даже при идеальном воспитании из ребенка может вырасти негодяй, и это очень часто бывает, потому что здесь участвует его свобода. У Адама и Евы был один Отец – Бог, и тем не менее они Его не послушались. Поэтому не надо думать, что если мы не сделаем ни одной педагогической ошибки, то наши дети вырастут благочестивыми. Это совсем необязательно. Может быть, наши дети и погибнут. Мы сделали все, что могли: мы привели их в храм, мы показали им, как нужно молиться, мы показали, что значит исповедь и святое причащение, что такое домашняя молитва, мы показали, где стоят хорошие книги, – мы сделали все, а выбор все равно они будут делать сами. Может быть, для них всякие мультики, видюшники, гадюшники окажутся более ценными, более привлекательными, потому что грех, он привлекает. Еще Ева, разглядывая тот плод, которые ей предложил змей, предпочла этот плод воле Божией, Его запрету. Он оказался слаще. А то, что Отец Небесный будет от этого скорбеть, что она Его оскорбила, высказав свое недоверие, ей было невдомек. Как дети часто высказывают недоверие, если мать и отец говорят: ты с этим мальчиком не дружи, потому что он плохой. А ребенок не верит, потому что ему там интересней, и он делает сознательный выбор.

Поэтому изменить нашего ближнего мы не в силах. Даже Сам Бог не может изменить человека, если человек этого не захочет. Потому что если Бог насильно из плохого человека сделает хорошего, то этим отнимется его свободная воля и он перестанет быть человеком. Поэтому Бог как источник всякой свободы хочет от человека свободной любви к Себе. Конечно, если человек не хочет исправляться, можно постараться его увещевать и чисто логически ему показать, что его жизнь придет к распаду: вот посмотри, что случилось с твоим телом – оно состарилось и сморщилось, оно больно; вот посмотри, что случилось с твоей семьей – от тебя ушла твоя жена; теперь посмотри, что случилось с твоими детьми, во что они превратились; вот посмотри, что случилось с твоими талантами и способностям, во что ты их употребил; и дальше смотри, куда это все идет. Но это, как правило, никого не убеждает, как не убеждает никогда никого никакая нотация, – то есть человек должен сам. Поэтому успех в изменении нашего ближнего не всегда обязателен. И бывают у очень благочестивых, святых даже родителей совсем неблагочестивые дети. Народ это давно заметил и говорит: в семье не без урода. Слава Богу, когда в семье нет ни одного урода – морального, конечно. Это большое счастье, это большой покой, это большая ценность. Но к сожалению, так бывает не всегда.

И что же делать? Да, приходится в этом мире скорбеть. Господь нам это обещал: «В мире скорбни будете». Потому что, видя все это несовершенство, видя это зло, направленное против тебя и против того, кого ты любишь, и видя зло в нем самом, что еще более страшно созерцать, и видя всю невозможность что-то изменить, не скорбеть нельзя. Но эта ситуация не есть ситуация уныния и безысходности. Выход есть. Выход есть в жизнь духовную. И хотя некоторые говорят, что духовная жизнь – это уход от мира, они просто не знают, что такое духовная жизнь. Духовная жизнь – это связь с Утешителем, Духом Святым. Апостол говорит: «Если мы живем духом, то по духу и поступать должны». И если мы будем стараться поступать по духу Евангелия, если этот дух Евангелия войдет в нашу жизнь и мы будем жить согласно с ним, то тогда у нас будет полнота духовной жизни, полнота в ту меру, насколько мы можем вместить, потому что у каждого своя мера: своя мера и веса, и физической силы, и ума, и способностей в духовной жизни.

Что значит, что наша жизнь станет духовной? Это значит, что главным руководителем нашей жизни будет не наша страсть или какое-то устремление внешнее – нет, руководителем нашей жизни станет Святой Дух, потому что мы каждое свое действие будем мгновенно согласовывать с Ним. И такая жизнь настолько наполняет человека любовью и радостью, что даже понуждает его, как Серафима Саровского, избитого обухом топора почти до смерти, простить этих обидчиков. Потому что он знает, что если хотя бы на секунду гнев на этих людей, причем гнев совершенно справедливый, посетит его сердце, то Дух Святой отойдет от него. Поэтому он предпочитает лежать в кустах, обливаясь кровью, со сломанным позвоночником, но не гневаться. Он это предпочитает. Почему? Потому что то, что он носит в своем сердце, несоизмеримо больше и драгоценней, чем какая-то обида на людей, которые его избили. И это есть не просто акт воли, хотя и воли тоже, но это есть прежде всего хранение этой драгоценности. И каждый из нас к этому призван, каждый может этой драгоценностью обладать.

Это не значит, что наша жизнь будет без скорбей. Нет, совсем нет, может быть, даже наоборот, потому что противнику рода человеческого, дьяволу, все, что здесь происходит, крайне противно. И конечно, он всячески будет этому препятствовать, всячески будет этому мешать, всячески будет пытаться нас из этого состояния вывести. Есть очень хорошее понятие: вывести из себя. Это совершенно правильно и очень конкретно. И источником этого выведения из себя всегда бывает дьявол. Поэтому, конечно, он будет пытаться всячески, вплоть до того, чтобы внушить людям, что у этого монаха, который питается одной травой, могут быть какие-то деньги. И хотя они не могли не знать, кто он такой, потому что, слава Богу, половина России приезжала только поглядеть на Серафима, все-таки эта мысль смогла войти в их сердце, укрепиться и даже быть исполненной.

И каждый день кто-то совершенно непонятно с чего придумывает какое-то зло, что-то такое устраивает, как вчера вечером мальчики, наши прихожане, взяли и открыли бочку с горючим веществом. Если мы не взлетели все на воздух, то это просто милость Божия. Папа с мамой стоят в храме Богу молятся, а мальчик где-то там что-то отвинчивает. И это все могло кончиться очень печально. Но сколько ни призывай, что папа с мамой должны держать мальчика за руку, чтобы нам не взлететь на воздух, это все как-то не доходит. Как не доходит часто до человека, что мало, что ли, перевернутых машин – ведь и ты можешь так перевернуться. Поэтому от нотаций и от каких-то призывов мало что меняется.

Выход для нас один: утешить нас в нашей скорби может только Сам Бог. И всякую скорбь, всякую печаль, всякую тугу в своей душе надо учиться изливать Ему, просить Его, просить Его утешить. А для этого нужно сделаться в Его глазах таким, чтобы Он захотел к нам прийти. Смешно говорить: «Прииди и вселися в ны», – если мы все делаем только противное Ему, мы только все противимся, мы только все сопротивляемся Евангелию, сопротивляемся заповедям Божиим, мы очень противны и горды. Вот эта гордость, как стальная пружина, не дает возможности войти в нас Духу Святому, Утешителю. Поэтому чтобы достичь Его пришествия, нужно глубоко смириться перед Богом.

Господь не посылает нам скорбей больше, чем мы можем нести, но у каждого свой крест, и это необходимо. Это необходимое, хотя и недостаточное условие для того, чтобы достичь жизни во Святом Духе – а только это и есть подлинная жизнь. И чем чаще происходит сретение нашей души с Духом Божиим, тем больше в нас навык этого духовного делания. Только не надо определять пришествие благодати Божией каким-то физическим ощущением. Это путь плохой и неправильный, потому что сатана, он хитрый, он может узнать по выражению нашего лица или по каким-то неосторожным словам, что мы этого ждем. Хотя по немощи своей сатана не может в наш ум проникнуть; свои мысли он может вкладывать, но то, о чем мы думаем, он понять не может, это ему не дано, это от него сокрыто. Поэтому у нас перед ним есть огромное преимущество: все его хитрости и проделки мы уже, слава Богу, за две тысячи лет жизни церковной знаем, все это прекрасно описано святыми отцами. Поэтому если мы будем усердно просить, Господь избавит нас от всякого зла. Господь и от болезни избавит, и от смерти, и от чего угодно, хотя это вещи не самые страшные. «Не бойтесь убивающих тело, души же не могущих убить; а бойтесь более Того, Кто может и душу и тело погубить в геенне», – сказал Господь. Больше всего надо бояться греха.

И вот каждую молитву, каждое посещение храма Божия, каждое прочтение нами Святого Писания, а вообще-то лучше и каждую встречу с любым человеком можно устроить таким образом, что это будет встреча с Самим Богом. Потому что каждый человек – это есть образ Божий, это есть икона, и в каждом, даже последнем злодее, этот образ сохраняется, как в иконе, из которой может быть сделан стол, или стул, или порог в бане, – но она все равно остается иконой, и если ее отреставрировать, почистить, то опять засияет та божественная сущность, которая в ней содержится.

Поэтому прожить в этом мире, радуясь, по заповеди апостола, который сказал: «Всегда радуйтесь», – возможно, только если мы достигнем этой апостольской веры и апостольского сочетания со Святым Духом. Только если наша встреча с Богом будет постоянная, если жизнь с Богом станет для нас общей, то есть мы каждую секунду будем Ему предстоять. И такое предстояние, собственно, на языке святых отцов и называется непрестанной молитвой. Для этого не обязательно все время какие-то слова произносить, хотя путь к молитве часто идет и через это тоже, но главное – через страх Божий, через ощущение близости Его. Нужно постоянно делать усилия для того, чтобы возвращаться умом к Богу. И это усилие будет вознаграждено, будет происходить вот эта искомая встреча. Помоги нам в этом, Господи. Аминь.

Храм Благовещения Пресвятой Богородицы, 15 февраля 1993 года

 

^ Всенощное бдение под празднование «Державной» иконы Божией Матери
(15 марта)

Поздравляю вас с праздником иконы Матери Божией «Державная». Мартовские дни 1917 года, когда эта икона была явлена, стали страшными для России днями, хотя множество людей тогда радовалось, торжествовало и ликовало. Многие, нацепив красные банты, присоединялись к толпам, которые в революционном возбуждении ходили по улицам. Но эта опьяняющая радость революции, радость свободы, конечно, была страшным обольщением, прелестью, и за ней очень скоро последовала скорбь для всей страны и всего народа.

В день явления «Державной» иконы, как вы знаете, произошло переломное и страшное событие: Император Николай Александрович отрекся от престола, вынужденный к этому многочисленными просьбами генералитета и тогдашних руководителей Российского общества. Он оказался предан всеми теми, кто окружал его, и даже члены императорской фамилии присягали на верность временному революционному правительству. И можно сказать, что именно с этих дней начала раскручиваться та кровавая мясорубка, которая впоследствии унесла миллионы жизней, исказила, поломала и наш храм, ныне нами восстанавливаемый, искалечила и душу русского народа.

Вспоминая прошлое, мы часто представляем его упрощенно: дескать, были в России Православие и царская власть, удерживающие зло, но потом власть захватили большевики и совершили кровавые, страшные преступления. А если бы не они, если бы иначе сложилась ситуация: Корнилов бы все-таки дошел до Петрограда и взял его, Керенский нечто сделал, Государь не был в то время в Ставке, окруженный генералами, которые советовали ему отречься от престола, – то все могло бы быть по-другому. И многим кажется, что этот захват власти явился роковой и несчастной случайностью, потому что силы большевиков были ничтожны и они были совсем не самой влиятельной партией в России. А из-за того, что они захватили власть, Россию постигло то страшное несчастье, которое мы до сих пор еще до конца не расхлебали, и нам и детям нашим еще предстоит эту страшную, горькую чашу испивать до дна.

Но мы люди верующие и должны видеть глубинный смысл совершающихся событий, мы должны понимать, что партия большевиков была просто игрушкой в руках дьявола, который от создания мира борется с Самим Богом, противится Самому Богу и на этом пути борьбы выдумывает все новые и новые уловки, предпринимает все новые и новые усилия, чтобы как можно больше людей отвратить от Бога.

Господь пришел в этот падший мир не для того, чтобы воссоздать его заново, а чтобы принести на землю Царство Божие; не для того, чтобы устроить на земле рай, а чтобы принести на землю весть о Царстве Божием, которое не от мира сего. И Он оставляет этот мир его судьбе, оставляет греху развиваться еще больше, как в Апокалипсисе говорится: «Неправедный пусть еще делает неправду; нечистый пусть еще сквернится; праведный да творит правду еще, и святый да освящается еще». Каждому сохраняется свобода, и каждый человек свободно избирает свой путь.

И это страшное падение России, в результате которого началась кровавая мясорубка и проснулись звериные инстинкты в людях, случилось не внезапно. Оно подготавливалось веками. Подготавливалось тем, что зло продолжает существовать на земле; подготавливалось грехом и нечестием русских людей: их формальным отношением к Церкви, их всего-навсего ежегодным причастием Святых Христовых Таин, дурным поведением священства, тем, что верующие люди теряли истинную, настоящую веру, что плохо преподавался Закон Божий в школах, что в семинариях царили нехорошие порядки. Это все подготавливало страшное крушение России, открывало дверь зверю, который вышел из бездны, давало дорогу сатане.

Источником зла в мире является не какая-то партия или политическая сила, источником греха является сатана. А сатана в этом мире действует через нас с вами. Поэтому можно сказать, что источником греха в мире является каждый из нас. И то, что люди в России дошли до такого безумия, есть естественное развитие первородного греха, естественное развитие того зла, которое было даже среди учеников Христовых в лице Иуды Искариота, есть продолжение отступничества, противления Богу. И зло это так и будет преобладать до конца времен, когда станет настолько страшным, настолько неизбывным и всепроникающим, что дальнейшее существование этого мира будет уже невозможным и ненужным.

Что же мы сегодня празднуем в таком случае? А празднуем мы то, что даже совершающаяся трагедия служит к прославлению имени Божия; что это наступающее страшное время оказывается радостным для Церкви. И даже то, что время это начинается весной, как бы предвозвещает расцвет Церкви, потому что слава Церкви есть ее мученики.

Государь Император в день своего отречения от престола вступил на мученический путь, на котором уподобился Самому Христу, потому что, имея власть, богатство и славу, он добровольно лишился их, идя за Христом, как и Христос добровольно пришел на землю и взял на Свои рамена позорный крест, прославив его Своим вольным распятием.

В этом году праздник «Державной» иконы Божией Матери совпал с Крестопоклонной седмицей, с поклонением Кресту. И мы празднуем то, что все препоны, которые устраивает враг, все козни, все ухищрения его служат к еще большему прославлению святых, к еще большему прославлению Церкви Христовой. Ведь что бы ни предпринимал лукавый, что бы он ни делал, как бы ни тщился вратами адовыми поглотить Церковь Христову, все равно Церковь побеждает.

Поэтому хотя дни эти были трагическими для России, мы празднуем явление в это страшное время замечательной чудотворной иконы Матери Божией. Через нее Господь показал нам, что власть над Россией никаким большевикам не принадлежит, что власть эта в руках Божиих и, если отрекается от нее добровольно Государь Император, власть эта переходит в руки Матери Божией. Матерь Божия является Царицей России, Она является вершительницей судеб наших с вами и судеб Церкви Российской. И как бы ни увеличивалось в этом мире зло, мы знаем: чем сильнее зло восстает на нас, тем больше и помощь Божия; чем труднее нам и чем больше скорби на нашем пути, тем больше будет утешение Божие, являемое нам.

Святые мученики, пострадавшие за веру Христову, познали это на своем опыте. Служба, которую мы сегодня совершали, составлена именно при участии мученика, исповедника Патриарха Тихона, составлена теми, кто, быть может, потом пошел в тюрьмы, в лагеря и ссылки. И хотя в ней слышится вопль, исторгнутый скорбью из глубины сердца, но слышится в ней и то, что люди эти обретали утешение в своей молитве, что молитва их была услышана Богом, что Матерь Божия изливала на них Свою богатую милость и благодать.

В другой службе, также составленной в это время – службе всем русским святым, – используются строки русского поэта: «Чем ночь темней, тем ярче звезды; чем глубже скорбь, тем ближе Бог». Нам с вами каждому так или иначе придется пройти через скорбь: через скорбь болезни и смерти. Но с верою во Христа, с крестом Его на груди, с верой в то, что Матерь Божия является вершительницей наших земных судеб, – с этой верой ничего не страшно. И чем больше скорбь, чем темнее облако, которое покрывает нашу землю, тем ближе избавление; чем глубже ночь, тем ближе рассвет. Наша цель – не жить в этом мире вечно, а, участвуя в этих замечательных службах, молясь Спасителю и Его Пречистой Матери, приготовиться к тому, чтобы, пройдя через скорби, которые обязательно грядут на нас, войти в Царство Небесное.

И на этом пути нами управляет Божия Матерь. Она наша Предстательница, Она указывает нам крестный путь. На Своей «Державной» иконе Она держит в руках Крест, как царский скипетр. Этот скипетр царский в Крестопоклонную неделю лежит здесь, посреди храма, напоминая о том, что нам с вами тоже предлежит крестный путь и что путь этот и в начале своем, и в середине, и в конце всегда обязательно являет утешение и радость от Бога.

С этой все превосходящей, неземной радостью – ибо не земная скорбь вспоминается в дни установления этого праздника, – с этой небесной, всепобеждающей радостью я и поздравляю вас. Дай Бог, чтобы радость эта всегда была в наших сердцах. Аминь.

Храм Святителя Митрофана Воронежского, 14 марта 1991 года, вечер

 

^ Вечерняя служба под память Феодора Смоленского и чад его
(17 марта)

Спросил ученик у старца: «Как найти Бога: постом ли, трудом ли, бдением или милостию?» И старец на это отвечал так: «Многие изнурили плоть свою безрассудно и не получили от того пользы. Уста наши дышат постом, мы наизусть изучили Писание, а чего ищет Бог, того не имеем – страха Божия, любви и смирения». В этих словах заключено все христианское благочестие. Надо ли ходить в храм по воскресеньям? Конечно, без этого ничему не научишься. Надо ли поститься? А как же, без поста нет духовной жизни. Надо ли дома молиться? А как же, конечно. Надо каждый день Священное Писание читать? Конечно. Но кто ходит в храм, кто постится, кто знает хорошо Священное Писание, тот еще не христианин. Просто человек всем этим создает условия, на которых может произрасти истинное христианство. А заключается оно в том, что человек достиг, во-первых, страха Божия.

Что это значит? Это значит жизнь благоговейная, когда человек боится словом, или мыслью, или делом, или чувством оскорбить Бога; все время об этом помнит; все время живет очень «опасно»; думает, как бы ему не нарушить мира с Богом; все время боится кого-то обидеть, опечалить, боится полениться, сказать грубое слово, рассердиться, позавидовать – и так все время боится, боится, боится. Вот это «боится» и есть страх Божий – боязнь оскорбить Божие величие своей жизнью. Это первое условие, без этого нет христианства.

Второе – смирение. Надо обязательно видеть себя хуже всех, ни над кем не превозноситься, никого не учить; не думать, что тебя уничижают; считать, что все, что с тобой происходит, тебе поделом, так тебе и надо. Стараться, как Господь сказал, «кто захочет взять у тебя рубашку, отдай ему и верхнюю одежду». То есть смиряться во всем, всегда и перед всеми.

Ну и третье, что уже человеком недостижимо, – любовь. Страх Божий достижим с большим трудом, смирение – еще с бóльшим, а любовь вообще недостижима. Любовь – это всегда дар, который Бог дает тому, кто старается поступать по любви. Что это значит? Это значит все время поступать против своего эгоизма. Например, с кем-то мы повздорили, вышла неприятность. По своему эгоизму хочется нагрубить в ответ, сказать «сам дурак» или не разговаривать с этим человеком. А по любви наоборот: относиться к нему так, как будто ничего вообще не случилось. Пусть он даже тысячу раз не прав, а все равно это все преодолеть. И так поступать всегда и со всеми, прав человек или не прав, хорош он или плох, – всегда по любви, то есть против себя, против своего эгоизма, против себялюбия.

Вот раздражает тебя человек – а ты свое раздражение преодолеваешь, обидел тебя – а ты стараешься его простить, покрыть, не обижаться, делаешь над собой усилие. И так во всем, все время такой труд. Когда Господь видит, что человек старается, хочет любить, действительно этого хочет, а не на словах – на словах-то мы все друг друга любим, мы все насквозь православные, – а вот именно на деле, тогда Господь дает ему истинную любовь, которая есть высшее блаженство. Потому что уже ни на кого не обижаешься и все тебе хорошо, все тебе весело, ничего тебя не может из седла выбить, все воспринимаешь легко, ни о каких потерях не скорбишь, любую клевету против себя услышишь – и то как-то тебя не затронет: да Бог с ними. Потому что забота-то одна только: не что люди скажут, а что Бог. А перед Богом душа чиста. И вот тогда радость бывает на сердце. Это и есть духовная радость и блаженство.

Любовь есть совокупность всех совершенств. И для этого только надо в храм ходить, для этого надо и поститься, и Священное Писание читать – для этого все, что мы в церкви делаем. Но то, что мы делаем, это еще не христианство. Христианство есть новое качество души. Вот пришел человек в церковь, вошел в церковные ворота – дрянь дрянью. А походит годик, еще два – эту дурную привычку оставил, ту дурную привычку, порядочек какой-то в душе навел, с семьей разобрался, книжки стал читать, ума прибавилось. Смотришь: из такой дряни он становится все лучше и лучше, а потом и хорошим, а потом и замечательным, а потом все к нему даже и липнут, вот какой хороший, добрый. И у него нет проблем, что он один да на кого его оставили, потому что вокруг него людей миллион – видят, что человек хороший.

Возьмем алмаз – это серый, невзрачный камень, а если его огранить, отполировать, получается бриллиант. Так и душа: лежит в грязи, в грехе. Любого человека возьми с улицы, молодого ли, старого, – злой, грубый, нахальный, жадный, завистливый, крикливый, болтливый. А в храм попадет, лет через двадцать-тридцать, смотришь, он и молиться научился, и лицо у него стало благообразное, и поступки хорошие, и мужества прибавилось, и все как-то начинает преображаться. А как? Путем вот такого делания.

Господь нам дал возможность преображения, для этого Он нас призвал. Народу по улице много ходит, а призвал только нас с вами. Хотим быть бриллиантом? На здоровье, все для этого Господь дал, кровь Свою пролил, чтобы нас освятить, очистить. Нам только это надо воспринять, ну и труд нужен, конечно. Но труд не только ногами, не только глазами, не только языком, не только ушами, а прежде всего – душой: делать все время не то, что хочется, а то, что Бог велит. Сначала это трудно, с натугой, а потом все легче и легче, а потом и радостно, а потом дойдем до такого состояния, что нам миллион будут предлагать, только согреши: вот коробок спичек укради – на тебе за это миллион. Нет, скажем, извините, не могу, и за миллион не могу украсть. Ну подумаешь, коробка спичек, копейка одна – нет, не могу, потому что украдешь, а потом совесть будет мучить, нет уж, не нужен мне этот миллион, мне моя совесть дороже. Мы сейчас легко грешим, потому что далеки от Бога, а как к Богу приблизимся, уже грешить-то и вообще не сможем. Это просто для нас будет невозможное дело. Вот так потихонечку будем преображаться.

Однажды старец сказал: «Если кто совершит дело, следуя своей воле, и это будет не по Богу, однако же сделано в неведении, то после всеконечно таковому должно прийти на путь Божий. А кто держит свою волю не по Богу и не хочет слушать других, но только самого себя считает знающим, тому трудно прийти на путь Божий». Это значит, что часто люди согрешают, уклоняются от пути Божия непроизвольно, по неведению, по нечуткости, по духовной тупости. Как только Господь сотворит человека в утробе матери, вложит в него бессмертную душу, с этого момента у каждого свое в жизни предназначение. И это предназначение есть воля Божия об этом человеке. Один должен быть царем, другой министром, третья прачкой, четвертый конюхом – у каждого свое. А человек по своей греховности Бога не чувствует и уклоняется от воли Божией. Если он не упрямый, не настырный, тогда потихонечку Господь все-таки пытается его направить. И люди это заметили, даже пословица такая есть: «Человек предполагает, а Бог располагает».

Хочет Господь, чтобы человек был там-то и тем-то, а у него свои планы, родители его стараются, трудятся, взятки дают – а потом ничего не получается, и он оказывается там, куда его направлял Господь. Жизнь человека крутит, крутит, и все-таки в конце концов человек на свое призвание может прийти. Но есть люди особые, упрямцы, которые ну ни за что не хотят идти по пути Божию, никого не слушают. Таким, конечно, труднее прийти к Богу. Поэтому надо стараться прислушиваться к воле Божией. А как, если она нам не слышна? Прежде всего не проявлять упрямства. Упорство должно проявляться только в исполнении заповедей Божиих, но не надо употреблять его в достижении каких-то жизненных целей и задач. Это может уклонить от пути Божия, и мы можем и Царствия Небесного лишиться, и в жизни будем очень несчастливы, потому что хуже нет, когда человек не на своем месте.

Спрошен был старец: «А что такое путь узкий и скорбный?» Как говорит Священное Писание: «Тесны врата и узок путь, вводящие в жизнь», «Многими скорбями надлежит нам войти в Царствие Божие». Старец ответил: «Путь узкий и скорбный – тот, чтобы делать насилие своим помыслам и для Бога умерщвлять свои пожелания». То же означают и слова апостола Петра: «Мы оставили все и последовали за Тобою». Самое трудное для человека – следовать именно воле Божией, а не своим желаниям и мыслям. Часто пришла человеку мысль, им завладела, и он ей следует. А мудрый человек так не делает, потому что неизвестно, откуда эта мысль пришла, может быть, она от дьявола и под благовидным предлогом смущает человека. Поэтому всегда надо действовать с осторожностью, с размышлением, помолившись Богу; никакому чувству, никакому помыслу, желанию скоро не веровать. Остановись, не горячись, подумай: зачем ты хочешь это совершить, какая у тебя конкретная цель, что это тебе даст; взвесь, будет ли от этого польза.

Старец сказал: «Если душа имеет только слово и не имеет дела, то уподобляется дереву, имеющему цветы, но не плод». Все мы любим учить, говорить, объяснять, очень даже, может быть, и красиво, и хорошо у нас получается, но плода, толку в этом нет. Очень важно, чтобы то, что говоришь, ты умел делать сам, иначе в этом нет никакого смысла.

И наоборот, он же сказал: «Как дерево, имеющее плод полный и зрелый, имеет вместе и листья, так и душе, имеющей благое делание, свойственно слово». Это мы наблюдаем у премудрых старцев, которые путем христианской жизни достигли подлинной духовной жизни: обычно Господь им и слово дает. И часто, будучи людьми неграмотными, они изрекали совершенно удивительные по мысли и образности слова. Такой был апостол Петр – неграмотный рыбак. А почитай его послания, изумительные по красоте и проникновению в суть христианской жизни. Как же человек совершенно неграмотный достиг таких высот понимания?!

Поэтому будем стремиться не к тому, чтобы кому-то рассказать, научить, обязательно объяснить, а чтоб стяжать плод добрый, научиться какой-нибудь христианской добродетели, пусть одной. Вот в этом преуспеть – тогда, может, Господь даст нам возможность и другому объяснить. Господь заповедал: «Вынь прежде бревно из твоего глаза». А бревно трудно вынимать, оно большое; и, пока будешь вынимать это бревно – а на это уйдут годы твоей жизни, – ты настолько натренируешься, что у другого в глазу соринку сможешь вынуть очень легко. Но обязательно нужно начинать с себя. В чем нам, Господи, и помоги. Аминь.

Храм Святителя Митрофана Воронежского, 17 марта 1991 года, вечер

 

^ Воскресное всенощное бдение. Память сорока мучеников Севастийских
(22 марта)

Сегодняшнее воскресенье совпало с днем памяти сорока мучеников Севастийских. Святые мученики не были аскетами и молитвенниками, они были простыми воинами. И осталась память о том, что воевали они прекрасно, то есть воинами были хорошими, храбрыми. Храбрость – качество духовное, потому что ничего не боится только сумасшедший. Нормальному человеку чувство страха ведомо, и оно для него естественно. Храбрость – это не отсутствие боязни, а возможность страх преодолеть. А для этого нужна сила души. И конечно, к тому подвигу, который сорок мучеников совершили, они подготовились своей жизнью. Ничто не бывает случайным, всегда и греху что-то предшествует, и подвигу. Их подвигу предшествовало их военное искусство.

Мученикам Севастийским придумали очень интересную казнь. Вообще в те времена люди были весьма изобретательны на всякие такие штуки. Им не стали рубить головы, не стали давать их на съедение диким зверям, а решили их заморозить, поставили на лед. А чтобы приятнее было стоять на льду, соорудили на берегу баню и жарко ее натопили, чтоб они все-таки дрогнули и отказались от своего, как их мучители думали, заблуждения – от веры во Христа. Святые мученики, будучи воинами, имели полную возможность защищаться, драться, но они добровольно сложили оружие и решили ради Христа потерпеть. Только один не выдержал и побежал к этой бане. И как только он туда вошел, упал замертво: сосуды не выдержали резкого расширения, а может быть, и сердце – инфаркт случился.

В это время один из стражников увидел спускающиеся с неба на головы этих мужественных людей тридцать девять венцов. Тогда он быстро разделся донага и бросился к ним в озеро. Так в одну секунду он был причтен к этому сонму сорока мучеников, хотя и не был крещеным, никогда не слышал, наверное, о Христе и вряд ли читал Евангелие, потому что тогда книгопечатания не было и Евангелия целиком не имели даже в христианских общинах. Были только отдельные книги, их переписывали от руки и читали в церковных собраниях. Но святая Церковь почитает этого человека вместе со всеми мучениками, и на иконе изображен сороковой венец, спускающийся на главу вот этого последнего, хотя он вместе с ними не страдал всю ночь, не терпел, а в нем этот переворот случился в одно мгновение. Но то, что с ним произошло, – это именно то самое главное, что должно произойти с каждым из нас.

Что же в нем произошло? Он решился стать таким, как они. Он был покорен их подвигом, он был поражен божественной красотой их христианского мужества, он был побежден их кротостью. То есть его сердце по своему внутреннему устроению стало совершенно тождественно сердцам этих людей. Поэтому все остальные вещи: и молитва, которой он не знал, и Священное Писание, которого он не читал, и, конечно, он никогда не входил в евхаристическое собрание, и был некрещеным человеком, – но за одну вот эту решимость Господь все восполнил. Потому что и крещение, и чтение слова Божия, и молитва, и общее церковное собрание – все те неисчислимые драгоценности, которые мы с вами имеем, – это всего лишь средства достижения любви к Богу, средства достижения близости к Нему, средства, с помощью которых человек может возгреть в себе желание подвига ради Христа, желание взвалить на себя это иго, о котором Господь говорит: «Возьмите иго Мое на себя и научитесь от Меня, ибо Я кроток и смирен сердцем, и найдете покой душам вашим» в вечной жизни. И вот этой решимости не хватает, собственно, каждому из нас, чтобы уподобиться им, чтобы получить тот же венец от Бога.

Спрашивается, почему мы никаких венцов над головой других людей не видим, а этот грубый воин, который еще несколько секунд назад исполнял роль палача, почему он увидел? Дело в том что Господь человеку, который готов решиться на подвиг, помогает. Вот этот человек всю ночь сидел у натопленной бани, ему было тепло и хорошо, и он смотрел на мучеников, и созерцание их прекрасного подвига перерождало его душу. Видимо, ему осталось совсем немножко, наверное, он колебался, поэтому Господь ему помог. Господь смилостивился над ним и показал ему ту славу небесную, которую получают эти мужи. И тогда он возжелал того же.

Спасение души возможно только тогда, когда человек возжелает жизни духовной, возжелает подвига, а не этой пошлой мирской жизни. Особенно современная цивилизация – это вообще царство пошлости, потому что все превратилось в суррогат, ничего настоящего уже не осталось. Отдельные крупицы чего-то подлинного еще кое-где есть, а все остальное насквозь фальшивое. Поэтому в наше время отказ от всего этого даже подвига не представляет, потому что в мире царствует очевидная самодовольная пошлость. Дьявол, он вообще пошл, он даже ничего придумать-то не может интересного, а только бесконечно повторять, нудить все одно и то же. Это сплошная серятина, это все настолько примитивно, что мы только в силу своей духовной неразвитости можем попадаться на его дурацкие уловки.

Поэтому каждый, кого осаждают какие-то помыслы, и он думает, что ох, какой ужас, какой он грешный, какие у него мысли в голове, – он не понимает, что такими же помыслами осаждается вообще каждый. Потому что дьявол изобрести ничего нового не может, все одно и то же: все эти летающие тарелки, вся эта астрология пошлая, все эти маги бесконечные, все эти экстрасенсы – это все древнейшая, исчисляемая тысячелетиями пошлость. Просто сейчас это приняло совершенно мерзкий, еще в советском варианте, кошмарный вид. Поэтому от всего этого отойти для нормального человека со здоровым рассудком вообще не представляет никакого труда.

Но одно дело – отойти, а вот решиться, чтобы стать все-таки христианином, ну хоть в какой-то степени, хоть чуть-чуть, хоть полдня, хотя бы до обеда, – это уже, конечно, требует чего-то большего. А мы очень пристрастны к этой жизни, все хотим играть роль, все хотим выглядеть, все зависим от того, что люди подумают, что скажут, зависим от своих страстишек. Страстей настоящих в нас даже нет, потому что это все тоже мелко и пошло удивительно, просто на редкость: если зависть, то мелкая; если подлость, то опять какая-то мелкая; если воровство, то по мелочи – то есть настолько все истолклось, измельчилось за время, пока человечество живет, что действительно век скончавается. И любовь оскудевает по одной простой причине: потому что источник любви – Бог, и черпать любовь сердце человеческое может только в Боге.

Поэтому, если человек удалился от Бога, он и становится таким мелко раздражительным, вечно недовольным и вечно пытающимся что-то такое себе временное придумать, чтобы отвлечься от собственной пустоты. Человек даже боится остаться с самим собой наедине, ему нужно радио включить, ему нужно обязательно с кем-то болтать, ему обязательно надо куда-то ехать, потому что его окружает пустота, и он не хочет ни на минутку серьезно задуматься: а зачем я живу? зачем? Страшно себе такой вопрос задать. Потому что если честно его задать, то надо жизнь менять. А все так тепленько, сухонько, удобненько, что не хочется менять, жалко. Поэтому однажды Господь сказал: «Не вечно Духу Моему быть пренебрегаемым человеками [сими], потому что они плоть». Ожирело сердце людей, ожирело, оно не способно ничего воспринимать, оно может только потреблять. А что потреблять? Мелкие удовольствия телесные и душевные. Вот в этой телесности и душевности, в этой дебелости, в этом страшном компоте сердце человеческое и плавает. А призвано оно к вечной жизни, призвано к подвигу.

И подвиг сорока мучеников Севастийских действительно как солнце сияет. Во всю историю Церкви много было настоящих подвижников и настоящих героев духа, но их подвиг особняком стоит, он какой-то особенный, удивительный. Сейчас мы абсолютно к этому не способны, и тянуться-то к этому нельзя, и, более того, Господь от нас этого совсем не требует. Сейчас время дел очень малых: чуть-чуточку потерпеть, чуть-чуточку меньше лениться, чуть-чуточку себя в чем-то заставить, чуть-чуточку унять свою плоть – то есть подвиг должен быть легкий, но постоянный, предпринимаемый ради Христа. Потому что на что-то великое, конечно, мы не способны.

Только и слышишь: я не могу, у меня не получается. Стоит человек взрослый, льет слезы. Что, умер кто? Нет, никто не умер. Что, обидели тебя, избили, обокрали, дом сгорел, близкого потерял? Нет. Что же ты ноешь? Ты что, всех больных на свете посетил? Всех голодных уже накормил? Все храмы уже отреставрировал? Что, делать нечего, работы мало на земле? Чего ныть-то? Нет, человек не может. Не может даже иногда в квартире прибрать. Непосильный подвиг – квартиру прибрать чуть-чуть. Нет, все только полежать, только развлечься, куда-то съездить, что-то посмотреть, помечтать. Все только себе, только потреблять, только иметь и так вот растекаться, растекаться, растекаться.

А надо наоборот, надо иго на себя брать, надо обязательно трудиться, причем трудиться долго. Раскрыл молитвослов – мысли путаются. Ничего страшного в этом нет, они и должны путаться, потому что ты человек грешный. Помыслы тебя осаждают? И Антония Великого осаждали помыслы. Он двадцать лет в пещере провел, не видя людей, только тогда избавился от помыслов. Но ты-то не Антоний Великий. Может быть, тебе и сорок лет придется на это употребить, а может быть, никогда и не достигнешь чистой молитвы, Бог не даст по гордости твоей. Ну и что, значит, надо подвиг, что ли, оставить? Нет. Вот то, что есть из твоей собственной внутренней данности, что ты можешь Богу представить, то и яви. Потому что Господь-то твою немощь знает, не надо рядиться в какие-то одежды, что-то из себя изображать напоказ, кланяться, форму лица делать благочестивую. Бога-то не обманешь. Это все насквозь видно. Да и человек внимательный, глядя на твое личико, прекрасно разберется, кто ты есть. Тут не надо много ума, чуть-чуточку внимания. Поэтому надо стараться это все отбросить. Потому что жизнь на самом деле очень проста, ничего такого в ней сложного нет. Евангелие написано рыбаками и для рыбаков. Господь специально избрал немудрые, чтобы эту всю рефлектирующую мудрость посрамить. Потому что все разговоры – это вообще ничто по сравнению с каким-то малым, но очень конкретным, реальным делом.

И пусть подвиг таких людей, которые жили до нас, которые так же, как мы с вами, собирались на молитву, пусть он будет для нас призывом, пусть будет эталоном, с которым мы можем себя все время сравнивать. Потому что какой иначе смысл, что мы прославляем святых, поем им величание, ради них собираемся все вместе? Что это все, пустые слова? Вроде как: дорогая мамочка, вот тебе на Восьмое марта цветочек – а завтра буду хамить и врать. Какой вообще в этой фальшивой любви толк? Как обычно детки мамочку любят? Моя дорогая мамочка! А мамочка что-нибудь попросит сделать – воды подать, или уроки вовремя сделать хотя бы однажды, или просто, когда скажут: выключи телевизор, чтобы пойти и выключить, вместо того чтобы губы надуть, – но нет, этого, конечно, нет.

Так же и эти все наши молитвы, эти наши храмы – это все может оказаться пустым звуком, как в семнадцатом году это все оказалось пустым звуком. Потому что когда храмы ломали – ломающих было очень мало, а стоящих вокруг было очень много, – то мало кто заступился, мало. Все стояли и смотрели, что происходит, и только руками всплескивали: ах! И если завтра начнется то же, то вряд ли картина серьезно изменится. Поэтому на самом деле это милость Божия, что так все пока временно у нас устрояется. Но это не значит, что сатана уснул или вышел на пенсию. Нет, ничего подобного. Все в свое время обязательно будет. И формы его борьбы с нами, они одни и те же. Поэтому историю Церкви и в семинарии изучают, потому что на истории видно, как было когда-то. Как было тогда, так будет и в будущем. Как люди одни и те же, так и борьба духовная все одна и та же.

Поэтому каждый из нас должен все время трезво свою жизнь рассматривать. Не надо уходить от этих всех реальных вопросов и проблем, а каждый раз надо трезво и серьезно себе эти вопросы задавать и трезво и серьезно на них отвечать. И согласно с собственной совестью и с тем, что ты успел усвоить из Евангелия, стараться и поступать. Потому что сверх того, что ты можешь, Господь не требует. В Писании сказано: «От всякого, кому дано много, много и потребуется, и кому много вверено, с того больше взыщут». Кому много дано, с того много спросится, кому меньше дано, с того меньше спросится, кому совсем мало – с того мало. Так Господь и дает: одному один талант, другому – два, третьему – пять талантов. Каждому по его мере.

Вот многие бы из нас хотели чуточку поумнеть, но это же невозможно. И даже похудеть и то трудно. А ведь это чисто физическое явление: ешь поменьше – и похудеешь; и то как это трудно. А уж в душе что-то прибавить – это требует колоссальных усилий и решимости. Поэтому по молитвам святых мучеников Севастийских да поможет нам Господь управить свою жизнь в Царствие Небесное. Аминь.

Храм Святителя Митрофана Воронежского, 21 марта 1992 года, вечер

 

^ Всенощное бдение под Благовещение Пресвятой Богородицы
(7 апреля)

Двунадесятый праздник Благовещения Пресвятой Богородицы совпадает в этом году с Великим Четвертком, когда мы вспоминаем Тайную вечерю, которую совершил Христос со Своими учениками. Благовещение есть «спасения нашего главизна», то, с чего началась новая эра, потому что это день зачатия во чреве Господа Иисуса Христа. Когда архангел Гавриил возвестил Деве Марии о том, что Она станет Матерью и Рожденное Ею будет от Духа Свята, Ее посетил Дух Господень – и произошло это всемирное событие, воссияла заря спасения. А Тайная вечеря – это великое дело, которое стоит в конце земного пути Христа Спасителя, последняя Его встреча с учениками. Таким образом, мы созерцаем альфу и омегу нашего спасения.

Господь пришел в мир для того, чтобы создать Церковь. Он родился от Пресвятой Богородицы, принял человеческую плоть, возрастал, учился ремеслу у Иосифа, молился в храме, посещал Иерусалим на Пасху; когда вошел в полный возраст, около тридцати лет, пришел на берег Иордана, где явил Себя миру, крестился от Иоанна и после сорокадневного поста вышел на Свое служение, которое продолжалось около трех с половиной лет и заключалось в том, что Он ходил по Галилее, Иудее, Самарии и проповедовал Царствие Божие. Из всех окружавших Его людей Он выбрал двенадцать могущих вместить то слово, которое Он преподавал. И еще некоторые из окружавших Его людей стали Его учениками, числом до семидесяти; были и другие последователи – множество благочестивых женщин, которые Его полюбили и Ему помогали чем могли; и сыновья Иосифа, братья Его по семейному положению; и, конечно, Пресвятая Дева Богородица.

И вот заканчивается земной путь Спасителя. Он уже въехал в Иерусалим, Его встретили как царя. И поздно вечером Он удалился со Своими учениками в Сионскую горницу, где ученики приготовили пасхальную трапезу. Эта трапеза состояла из молоденького ягненка; его вкушали в воспоминание избавления из Египта, перехода в вечную обетованную землю, которую дал Бог Израилю («пасха» в переводе с еврейского значит «переход»). Тогда Господь взял сосуд с водой и начал умывать ноги ученикам. Петр воспротивился: как это Он, Учитель, – и вдруг ученикам ноги умывает, но Господь сказал: нет, так должно сделать, Я даю вам пример, как и вы должны поступать друг с другом. Потому что умыть ноги ученику – это есть знамение, символ смирения. Господь таким образом показал Свое полное обнищание: Он, Царь Небесный, Он, Спаситель мира, Он, Бог Вседержитель, – и вот, говоря человеческим языком, опускается до того, что Своим ученикам, которые часто бывают и неразумны и которые через несколько часов в страхе разбегутся от Него, один Его предаст, другой отречется, – несмотря на это Он им умывает ноги. А потом они сели за стол и Господь совершил нечто удивительное – Он совершил с ними службу: благословил хлеб, разломил его на куски, благословил Чашу с вином и, намочив в вине хлеб, каждому раздал и, показывая на хлеб и на Чашу, сказал: это есть Мое Тело, а это есть Моя Кровь, «сие творите в Мое воспоминание». Когда вы будете пить от этой Чаши и есть от этого хлеба, мы с вами будем соединяться, в этой Чаше Мой Новый Завет («завет» значит «договор»).

Однажды Он уже говорил, и в Евангелии от Иоанна это сказано: «Я есмь хлеб, сшедший с небес… если не будете есть Плоти Сына Человеческого… то не будете иметь в себе жизни. Ядущий Мою Плоть и пиющий Мою Кровь имеет жизнь вечную». Услышав эти слова, многие из учеников ужаснулись и отошли от Него. Петр стоял в недоумении, и Господь сказал ему и всем ученикам: «Не хотите ли и вы отойти?» Тогда Петр от имени всех, как он часто делал, потому что был старший, ответил: «К кому нам идти? Ты имеешь глаголы вечной жизни». Почему они пошли за Ним? Почему они бросили сети? Почему Петр оставил жену, а Иоанн и Иаков отца своего Зеведея оставили одного ловить рыбу? Что их привлекло в Иисусе? То, что Он говорил о вечной жизни. Каждый человек умирает, и каждый не хочет умирать, а Христос обещал вечную жизнь, никогда не кончающуюся. Поэтому они пошли за Ним.

И вот наступил тот момент, самый главный, к которому Он вел их все три с половиной года. Господь сказал: вот она, вечная жизнь. Я умру, потом воскресну, взойду на небеса, но Я буду с вами до скончания века. Всегда, когда вы что-либо попросите у Отца Небесного во имя Мое, Я вам дам – Отец ваш Небесный даст через Меня. Когда вы вдвоем или втроем соберетесь во имя Мое, там Я буду среди вас; когда вы соберетесь на эту Божественную службу в Мое воспоминание и будете молиться над хлебом и вином, Господь Дух Святой придет на них, как некогда сошел на Богородицу. И как в Богородице Он сотворил Мне человеческую плоть, так в этом хлебе и вине сотворит Мое Божество. И как с человеческим естеством соединилось Мое Божество – каким образом? это уму человеческому непостижимо, – точно таким образом соединится с ними Мое Божество. Поэтому когда вы будете вкушать от этого хлеба и пить от этой чаши, вы будете соединяться со Мной, ваше человеческое естество – с Моим Божеством, вы приобщитесь, то есть станете причастниками, Божия естества и в эту минуту сами сделаетесь богами, а то место, где вы будете находиться – сарай, лесная поляна или великолепный храм, пенек или престол, – в этот момент станет небом, и вы окажетесь в Царствии Небесном.

С этого-то момента и началась Церковь Божия, которая есть Царство святых, потому что каждый причащающийся свят. Не потому, что он хороший, умный, красивый и заповеди послушно выполняет, а потому, что Господь в него входит и его обожает, его освящает. Каждый человек, соединяясь в причастии с Иисусом Сыном Божиим, становится по благодати причастником Божия естества. Господь сказал: кто не будет этого делать, тот не имеет части со Мной. Поэтому первые христиане, апостолы и их ученики, причащались каждый день, они не могли без этого жить, им было легче умереть, чем не причаститься. Господь и молитву такую дал: «Хлеб наш насущный даждь нам днесь». Он не сказал: подавай нам хлеб раз в неделю, раз в две недели или четыре раза в году постом, а «днесь» – потому что естественна жажда христианина ежедневно соединяться с возлюбленным Христом. И если человека отлучали за грехи от причастия, это была трагедия.

Отлучить от причастия – значит отлучить от Церкви. Каждый, кто не причащается, отлучен от благодати Божией, источником которой являются только Святые Христовы Тайны. Только так, таинственно, человек, живя на земле, может приобщиться к жизни небесной. Господь вознесся на небо и воссел одесную Бога Отца, и, когда мы причащаемся Пречистого Тела Христова, мы также возносимся одесную Бога Отца, к престолу Божию. Просто мы по нашей немощи, по нашей греховной нечистоте, будучи духовно больны, слепы, глухи, этого часто не чувствуем, не можем воспринять, но это есть, и мы в это веруем. Как апостол Павел говорит: «Если Христос не воскрес, то… тщетна и вера ваша». Какой смысл в заповедях, если Христос не воскрес? Никакого. А если Христос воскрес, то Он и вознесся, а раз Он вознесся и в теле пребывает, значит, мы, причащаясь Тела Его, соединяемся с Ним и, живя на земле, уже начинаем новую жизнь во Христе.

Поэтому в древности купель, в которой крестили, имела восьмиугольную форму – в знак того, что мы после крещения вступаем в новую жизнь, совершаем переход, Пасху, путь в землю обетованную, в Царство Небесное. Эта земля, это Царство есть Божественная литургия, которую мы совершаем в храме ежедневно. Само Царство Небесное приходит в храм, и мы становимся небожителями, мы вкушаем ту трапезу, которую даже ангелы не вкушают – они в ужасе закрывают лица свои, не в силах взирать на блистание Божества. Церковь – Царствие Божие на земле, и каждый причащающийся становится небожителем, Святые Тайны освящают его. В этом цель и смысл нашей жизни, начало и конец, альфа и омега нашего спасения. Мы этим питаемся, это есть наша духовная пища, без нее невозможно никакое духовное существование, невозможно ничего ни достичь, ни понять, ни уразуметь – только в непрестанном общении со Христом Иисусом в Христовых Тайнах. Поэтому, когда мы входим в храм, мы вступаем на небо; когда мы причащаемся Святых Христовых Таин, мы являемся участниками Божественной жизни. Это самое главное, и самое сокровенное, и самое важное, что вообще есть на свете.

Святой Иоанн Кронштадтский так и сказал: Божественная литургия – рычаг всего мира, ось земли. Недаром святые отцы говорили, что, когда литургия перестанет совершаться на земле, тогда этот мир кончится. Весь мир только и нужен для того, чтобы люди причащались. Для этого солнце светит и еще до сих пор земля взращивает хлеб, а виноградники дают вино. Если бы не было Божественной Евхаристии, все это давно бы уже погибло, потому что стало бы ненужно. Весь мир, вся вселенная существует для того, чтобы мы, такие бедные и грешные, почти ничего не понимающие, имели возможность собраться в церкви и причаститься. И выше этого нет ничего ни на земле, ни на небе. Поэтому если человек добровольно отказывается от причастия, или ему мешает какой-то грех, или ему некогда, или у него в голове какие-то предрассудки – этот человек безумец, он не христианин и не может читать «Отче наш», потому что его слова лживы. Как же ты просишь: «Хлеб наш насущный даждь нам днесь» – а когда тебе дается, ты, видите ли, правила не прочитал, ты, видите ли, не попостился или впал в смертный грех и поэтому не можешь прикоснуться к чаше. Когда человек сам себя отлучает от причастия, сам себя отодвигает, то он неправильно устроен как христианин.

Вот то главное, что нам надо понять и усвоить, хотя бы умом. На примере апостолов мы видим, что, когда Господь впервые им об этом говорил, они его слова просто приняли на веру. Они чувствовали, что Он человек выдающийся, что Он их любит; они веровали (правда, сомневались), что Он с небес сошел, но что пророк – это уж точно; видели, какие чудеса Он творит, – и они Ему поверили на слово. А потом уже, причащаясь Святых Христовых Таин, получив полноту благодати Святаго Духа, они просветились окончательно. Так и Серафим Саровский говорил: причащайтесь как можно чаще, тогда душа ваша будет светлеть, раз от раза все больше и больше просвещаться, пока не просветится совсем – потому что только таким образом можно исправить в себе что-то. Недаром Христос Тайную вечерю совершил перед самой Своей смертью. Тайная вечеря, Божественная литургия была Его духовным завещанием. Значит, есть воля Божия к тому, чтобы службу, которую Он заповедал Своим ученикам, мы творили в Его воспоминание. Только таким образом можно жить, это есть источник нашей жизни. Поэтому будем всегда к этому стремиться.

Но Иуда тоже причастился, и в Писании сказано, что после этого вошел в него сатана. Почему? Потому что он приступил к таинству со злобой в сердце, без веры, зная, что идет на предательство; он был в смертном грехе и в этом состоянии причастился. Апостол Павел пишет: кто причащается «недостойно, тот ест и пьет осуждение себе, не рассуждая о Теле Господнем». Старец Таврион говорил: разве я не вижу, какие вы к Чаше подходите? Действительно, Сам Бог здесь, а человек лезет, толкается. Да мы должны от остановки на четвереньках, на животе ползти, сдирая на себе пуговицы! Вот каким образом надо к Чаше приступать, понимая, что мы все, от первого до последнего, не просто недостойны причаститься, а нас на пушечный выстрел не то что к храму, но и к Москве-то, где этот храм Богу возносится, нельзя подпустить. Если Василий Великий молитву такую оставил: «Вем, Господи, яко недостойне причащаюся… и суд себе ям и пию», то что о нас говорить. Неужели же во время Божественной литургии, в присутствии Самого Христа Спасителя, Который здесь находится не только Духом, но и Телом Своим, можно кого-то, избави Бог, толкнуть, или о ком-то злое подумать, или что-то злое совершить, или как-то посуетиться, или хотя бы на волос помыслом отклониться, отвлечься от того, что здесь происходит? От чего отвлечься? От Царствия Небесного.

Какое еще нужно нам Царствие Небесное? Оно здесь. Вот престол Божий, и мы соединяемся со Христом Иисусом, Плоть Его и Кровь входят в нас. Какая нам еще нужна благодать, какие нам нужны еще святые места, чудотворцы, прозорливцы, когда вот у нас Христос живой, Который нас причащает Своим Телом. Он здесь. А мы что? Мы как бараны, а должны быть овцами, послушными, кроткими, смиренными. Господь говорит: «Бог гордым противится, а смиренным дает благодать». Поэтому надо нам искать смирения, надо стараться понять, почувствовать, что же это за одеяние Божества. И все время стремиться к причастию Святых Христовых Таин, чтобы обожиться, освятиться. А когда причастимся, стараться эту благодать хранить, чтобы принимать благодать на благодать.

Препятствием к причастию является только одно – грех смертный. Человек в смертном грехе не может причащаться. Если у тебя в сердце есть к кому-то зависть, ты не можешь причащаться. Если ты в блуде, в злобе или с кем-то в ссоре, если ты держишь на кого-нибудь обиду, ты тоже не можешь причащаться. Это невозможно, потому что иначе войдет в тебя сатана. Подумай, к Кому ты приступаешь! Тропарь Великого Четверга, который Великим постом входит в чинопоследование подготовки к Христовым Тайнам, напоминает о том, что каждый раз, когда мы идем к Чаше, мы должны задавать себе вопрос, кто мы: Петр или Иуда?

Апостол Петр сказал: Господи, куда бы Ты ни пошел, что бы с Тобой ни случилось, я за Тебя жизнь отдам. И он действительно был мужественный человек: когда их окружила толпа воинов, Петр достал меч и готов был жизнь положить за Христа, драться за Него, но потом, уже во дворе архиерея, смалодушничал и трижды отрекся, то есть, несмотря на храбрость, ему были свойственны те же малодушие и трусость, что и нам. А другой апостол, Иуда, предал Христа. Если бы он раскаялся, то Господь, конечно, его бы принял, но он не раскаялся и поэтому удавился. Был однажды такой случай в 30-х годах: читал лекцию священник, отрекшийся от Бога, и один раб Божий у него спросил: а вы как отреклись, как Петр или как Иуда? Тот смутился и не стал дальше выступать. Да, по-разному может быть: и грех бывает разный, и отношение к нему. Одно дело, когда человек слезами обливается и этими слезами ноги Христу умывает и власами главы своей отирает – а другое, когда человек грешен, и упорствует в своем грехе, и раскаиваться не хочет, и считает еще себя правым.

Поэтому, когда мы вступаем в храм, мы должны всегда помнить, что это не просто место молитвы, не просто очень красивое сооружение, оставленное нам нашими предками, а это есть небо, и никакого другого Царствия Небесного не существует. Если мы здесь, в храме, не постигнем, не почувствуем, не познаем это небо, то и после смерти нашей нам его не познать и не видать, потому что жизнь божественная начинается на земле. «Кто Духа Христова не имеет, тот и не Его». И надо стараться постоянно приобщаться этому Духу. Источник всякой благодати, всякой святости есть Святые Тайны Христовы. Поэтому каждый раз, готовясь к причащению, будем не просто правила отбарабанивать, а стараться думать над теми словами, которые составили святые отцы. Ведь только представить на секунду: молитва, которую мы читаем, принадлежит Симеону Новому Богослову. Он был человек удивительнейший, один из самых величайших святых Православной Церкви, и вот он говорит: «От скверных устен… от нечистаго языка». Это не для красного словца – Симеон, постоянно пребывая на небе, видел всю свою нечистоту. А ведь он от юности был монах, и с детства почти жил под руководством великого старца Симеона Благоговейного, от которого научился духовной жизни, и достиг в ней величайших высот богопознания – поэтому его Церковь и называет Богословом. И тем не менее он называет свои уста скверными, потому что видит эту огромную разницу между собой и Богом.

А как мы относимся к Христовым Тайнам?! У нас нет ничего похожего на это благоговение, а надо его в себе воспитывать, растить, только тогда можно приобщиться воистину духовной жизни. А так мы причащаемся, но ничего не чувствуем, потому что не рассуждаем, не размышляем – чисто механически жизнь идет, а самое главное от нас ускользает. Поэтому постараемся, чтобы отныне не было так. У нас ничего почти не осталось: ни храмов, ни мощей, ни чудотворных икон; духовников нет, хороших священников нет – мы оскудели. У нас есть только главное – Святые Христовы Тайны. И вокруг этого мы должны все собраться. Когда Церковь начиналась, у нее тоже ничего не было: не было чудотворных икон – ни Владимирской, ни Казанской, ни Смоленской; не было мощей святых угодников – ни Даниила Московского, ни Александра Невского, ни Алексия, человека Божия. Все святые еще были живы: Матерь Божия, двенадцать и семьдесят апостолов и другие пятьсот учеников.

Потом ученики еще и еще прибавлялись, и все были святые, и сейчас они на небе, потому что все, за редким исключением, отдали жизнь свою за Христа: кого убили, кого забили, кого голодом замучили, кого зверям скормили, кого на кресте распяли. Вот такая у них была вера, и такое было у них желание Царствия Небесного. Что было проще: сиди дома, занимайся своим делом и никуда не ходи. Как многие говорят: а я дома молюсь. Вот так бы сидели и молились Богу, и никто бы не узнал, и дожили бы спокойно до старости. А если скажут, что надо покадить языческим богам, надо жертву принести, – ну в душе-то я верую, а жертву чужим богам принести – какая разница? Ничего страшного, лишь бы никто ничего не узнал.

Но они не так. Они хоть и тайком, и ночью, и в катакомбах или в каком-то доме собирались и начинали молиться, совершали Божественную литургию. И тут стук в дверь: ага, попались! Что вы здесь делаете? Никто не говорил: а мы вот случайно собрались, тут у нас свадьба, день рождения, похороны. Нет, мы, говорят, христиане, мы славим Христа. Распятого? Назарянина? Галилеянина? Ну, выходи по одному. Будешь приносить жертву богам? Не буду. Ах, не буду? Хорошо, голову долой. Второму: будешь? Не буду. Голову долой. Вот так платили первые христиане за то, чтобы причаститься. Вот так они к этому относились, вот так они этого жаждали: до крови, до смерти. Для них жизнь была ничто, потому что они знали: причастился, и сейчас голову отрубят за Христа – да это же радость, да выше этого наслаждения нет ничего на свете, потому что после этого ты идешь на небо в объятия Христа. Ну подумаешь, секунда боли, брызги крови, и все. И уж если кто сподобится смерти, они эту кровь собирали, они ее хранили в чашах, ею исцелялись; они тела святых мучеников, когда их бросали собакам, находили, прятали, на гробах этих мучеников устраивали свои престолы и молились. Вот так они любили Христа!

У нас же этого почти ничего нет – оттого, что мы не чувствуем, и оттого, что мы утратили самое главное понятие о том, собственно, где оно, Царствие Небесное. Оно называется Небесным, потому что это действительно небо, но духовное небо. Поэтому оно вот здесь: в каждом храме, где совершается Божественная литургия. И у нас есть все возможности – пока есть, – чтобы к этому Царствию прийти и стать его участниками и причастниками. Будем просить все время Бога о том, чтобы Он нас вразумил, просветил, и будем оставаться всегда верными Богу и никогда от Него не отрекаться, чтобы быть достойными того, что Господь нам дал в пищу и питие – для спасения от греха. Потому что только через причастие Святых Христовых Таин, только через принятие в себя благодати Божией можно попалить в себе грех.

И не было таких святых, кроме, может быть, одной Марии Египетской, которые причащались редко. Мария и с Зосимой-то встретилась с одной-единственной целью. Нужен ли был ей, ходящей по воде и знающей наизусть Священное Писание, Зосима? Нет, ей надо было причаститься, вот поэтому она и дала ему себя догнать, а так бы он этого никогда не смог – мы помним из жития, как она за один час прошла путь, который он шел двадцать дней. Она дала себя увидеть, потому что ей нужно было причастие, потому что без этого жить даже Мария Египетская не может. Всю свою жизнь она посвятила подготовке к этому великому событию, когда ее душа, ее тело соединится с Христом в Пречистых Христовых Тайнах. И уж если все святые причащались как можно чаще, то про нас, грешных, что говорить? Мы должны еще чаще. Вот и станем подражать угодникам Божиим. А тем, кто будет говорить иначе, анафема, потому что они есть злобные еретики и хулители Священного Писания, Святых Христовых Таин и Церкви Православной. Все, и всё, и вся, что нас отлучает от причастия, есть враги нашего спасения. Цель и смысл нашей жизни должны заключаться в этом: «Хлеб наш насущный даждь нам днесь». Аминь.

Крестовоздвиженский храм, 6 апреля 1988 года, вечер

 

^ Память Георгия Победоносца
(6 мая)

Христос воскресе!

Промыслом Божиим было так устроено, что сегодня мы читали два отрывка из Евангелия от Иоанна, где передаются слова Господни. В одном месте Господь обращается к ученикам, а в другом – к иудеям. И те, и другие слова целиком относятся к нам, потому что мы отчасти ученики, так как ходим в храм, хотим научиться заповедям Божиим, какие-то попытки предпринимаем жить по-христиански; а с другой стороны, мы люди еще ветхозаветные, иудеи, потому что по делам нашим, по тому, как мы живем, говорим, думаем и чувствуем, видно, что мы сопротивляемся Богу, сопротивляемся Христу.

Господь говорит: «Сие заповедаю вам». Это обращение к ученикам, потому что только ученику можно дать заповедь. Подойдешь на улице к человеку и скажешь: сделай то-то и то-то. Он удивится: а чего это я должен делать, кто ты мне такой? Другое дело, когда учитель говорит ученику, тут уж он должен, обязан слушаться. И вот Своим ученикам Господь дал заповедь: «Сие заповедаю вам, да любите друг друга». Хочешь не хочешь, мил этот человек или не мил, нравится тебе его характер или нет, надо эту заповедь исполнять независимо от того, какое у тебя мнение об этом человеке, какие чувства ты к нему питаешь. Потому что любовь – это не есть проявление чувств, это нечто совсем другое. Любовь – это когда человек не делает ближнему того, чего не хочет самому себе.

Не обязательно говорить всякие приятные слова тому, кого любишь, или всячески его подхваливать, чтобы он был доволен, совсем нет. Господь не заповедал нам некие чувства друг к другу питать. Хотя апостол Павел пишет, что надо всем ученикам Христовым друг к другу с нежностью относиться, с терпением, с трогательной заботой, «в почтительности друг друга предупреждать» – и это все, конечно, нужно, – но Господь говорит о любви именно как к самому себе. А уж сами себя-то мы не всегда подхваливаем, иногда себя и ругаем, часто собой бываем очень недовольны, иногда даже и сердимся на себя, иногда, бывает, сами себе надоедаем, устаем от себя настолько, что даже видеть себя не хотим. И при всем том, что мы часто к себе не питаем нежных чувств, при всем нашем совершенно справедливом критическом отношении к себе мы себя любим: не желаем ни болезни своему телу, ни погибели душе, не желаем, чтобы кто-то нас бил, обижал, оскорблял и так далее. Вот это и есть любовь. Такой любви требует от нас и Господь, чтобы мы так же любили друг друга, сознавая недостатки своего ближнего, своего брата во Христе, сознавая его немощи, его духовную неразвитость, нечуткость, но в то же время не желая ему зла, погибели, а, наоборот, деятельной своей любовью как-то стараясь ему помочь. Вот что значит «Сие заповедаю вам, да любите друг друга».

А у нас что получается? У нас получается наоборот: любви-то нет, а самолюбия – сколько хочешь, и каждый хочет именно себе, ну и, к сожалению, за счет другого. Поэтому Господь говорит иудеям, обращаясь к нашему ветхому человеку: «Если бы Бог был Отец ваш, то вы любили бы Меня, потому что Я от Бога исшел и пришел; ибо Я не Сам от Себя пришел, но Он послал Меня. Почему вы не понимаете речи Моей?» Господь дал нам заповедь, а почему мы не понимаем? Господь дает ответ: «Потому что не можете слышать слова Моего. Ваш отец диавол; и вы хотите исполнять похоти отца вашего».

То есть вроде бы мы, с одной стороны, ученики Христовы, а с другой стороны, отец наш дьявол. Потому что мы все хотим свои желания исполнять, а желания наши, в силу того что мы люди грешные, часто исходят от дьявола. И происходит борьба внутри каждого человека между верой, между заповедями Христовыми и между ветхим человеком, который внутри нас. Поэтому получается, что мы отчасти Божии, а отчасти дьяволу принадлежим. И что в этой борьбе победит? Достоевский говорил, что в сердце человека борется Христос с сатаной. На чью сторону человек встанет, тот и победит. Христианская жизнь заключается именно в том, чтобы человек все время вставал на сторону Христа в своем сердце и с дьяволом боролся. А человек обычно часто уступает дьяволу, то есть творит то, что ему угодно, а не то, что Богу. И тогда, конечно, опять возвращается в свое ветхое, греховное состояние.

Дьявол «был человекоубийца от начала и не устоял в истине, ибо нет в нем истины. Когда говорит он ложь, говорит свое, ибо он лжец и отец лжи. А как Я истину говорю, то не верите мне. Кто из вас обличит Меня в неправде?» Ни один человек на земле за две тысячи лет не нашел ни одного слова неправды в словах Христа. А искали очень упорно, через лупу рассматривали, в чем бы найти какой изъян в Его учении, к чему бы только придраться. Никто ничего не смог, истина абсолютно безукоризненная. Все философские учения с годами разбивались в пух и прах более умными, более широко видящими философами, но против Христа сказать нечего, это истина абсолютная.

Однако мы видим: любой дьявольщине открыты везде дороги, а Христу – везде препятствия. Программы христианские, православные по телевидению невозможно пробить, а как появился этот безумный Богородичный центр, составленный из сумасшедших людей, клинически больных, – пожалуйста, часовая программа. Потому что это родное, свое, бесовское, дьявольское. Дьявол узнает свое под любыми масками: порнография – это родное, коммунизм – это родное, насилие – это родное, Богородичный центр – это все родное, все свое. Есть такой термин «социально близкое» – а тут духовно близкое. А истине – препятствия, потому что истина сокрушительна, против нее ничего нельзя сказать. Никакие диспуты с Православием просто невозможны, потому что победа будет абсолютно сокрушительна. И конечно, дьявол никогда на прямой вызов не пойдет, он может только действовать исподтишка, обманом, воспользовавшись невежеством человека. Когда человек невежественен, делай с ним что хочешь, но и тогда Христа можно только оклеветать, а победить нельзя.

Дальше Господь говорит: «Если же Я говорю истину, почему вы не верите Мне? Кто от Бога, тот слушает слова Божии. Вы потому не слушаете, что вы не от Бога. На это иудеи отвечали и сказали Ему: не правду ли мы говорим, что Ты самарянин и что бес в Тебе?» Вот их аргумент: Ты самарянин, еретик, в Тебе бес. То есть ничего против Христа возразить не смогли, а оклеветать – пожалуйста. Христос хотя был и Бог, но Он все предписания Моисеева закона исполнял. Он в этом смысле был иудей совершенно правоверный, ни в чем, ни на йоту Моисеев закон не нарушил, чтобы не давать соблазна. Но все равно «Ты самарянин, бес в Тебе» – явная клевета.

«Иисус отвечал: во Мне беса нет; но Я чту Отца Моего, а вы бесчестите Меня. Впрочем Я не ищу Моей славы: есть Ищущий и Судящий. Истинно, истинно говорю вам: кто соблюдет слово Мое, тот не увидит смерти вовек». А какое слово? «Сие заповедаю вам, да любите друг друга». Если мы не научимся любить, то все наше христианство мнимое и дутое, это есть самообман и глупость, такое же иудейство. Я, говорит, в храм хожу. И буддист ходит в храм. Я, говорит, молюсь. Но и мусульманин молится. Я милостыню подаю. Но и баптист подает. Я вежливый. Ну и японцы вежливые, язычники, и еще повежливее в тысячу раз. У них это вообще в абсолют возведено. Так в чем твое христианство? Покажи. Христианство только в одном, чего нет нигде: истинное христианство заключается в любви.

Нигде такой заповеди нет, потому что люди всегда воспринимают любовь как некое чувство. А как можно заповедать чувство? Оно либо есть, либо нет. Сегодня проснулся с одним чувством, завтра – с другим. И как можно себя заставить любить? Никак нельзя, это задача совершенно невыполнимая. А Христос говорит: «Сие заповедаю вам» – Он дал нам такую заповедь. И Он дал нам этот путь: «Как хотите, чтобы с вами поступали люди, так поступайте и вы с ними». Если все время это золотое правило применять в жизни, мы постепенно поймем, что же, собственно, от нас требуется и в словах, и в мыслях, и в чувствах. А все, что в нас сопротивляется этому, надо отметать, как это ни трудно. Трудность состоит в том, что грех стал нашим существом. Он стал свойственен нам, стал нашей второй натурой. Поэтому все в нас сопротивляется благодати Божией. Но все равно надо нам стараться не дьявола слушаться, а Бога. Конечно, очень трудно под действием одной только веры все свое естество переменить на новое. Если бы не Господь, это было бы вообще невозможно. Но Он пришел на землю, основал Церковь, которая питает нас своими таинствами – от них мы получаем силу Божию, и с помощью силы Божией это все совершить можно.

Слава Богу, многие люди до нас это все смогли совершить, как святой великомученик Георгий, память которого мы сегодня празднуем, хотя он был человек совершенно подобный нам во всем, ничего сверхъестественного в нем не было. Но он явил удивительную любовь к Богу, такую, что претерпел неимоверные физические страдания и даже жизнь свою отдал легко и с радостью. Поэтому мы его почитаем как великомученика: то, что он претерпел, обыкновенному человеку невозможно. Любого поймай на улице, немножко его прижми – и он тебе все что угодно скажет, и расскажет, и отдаст, и продаст. А тут – нет. Откуда такая сила? Из упрямства, что ли? Но любому упрямцу наподдай два раза, и все упрямство кончится. Нет, это сила Божия побеждающая, свидетельство того, что человек преодолел в себе все ветхое, преодолел это цепляние за земное, за плотское. И нам, если мы хотим быть подлинными учениками Христовыми, надо все ветхое в себе изживать, как это ни трудно, помня слова Христовы, что, когда мы проявляем в себе ветхое, тем самым мы служим дьяволу. А Господь сказал: «Никто не может служить двум господам». Либо ты христианин, и тогда давай живи по-Божески, либо отец твой – дьявол, тогда живи по лжи. Другого пути нет. Свет по природе своей не может смешаться с тьмой.

Возьмем самую грязную грязь и самое чистое, белое полотно и попробуем это смешать. Что получится? Получится грязная тряпка. Так и мы, если мы отчасти стараемся служить Христу, а отчасти служим дьяволу, то все равно получается грязная тряпка. Поэтому апостол сказал: «Кто соблюдает весь закон и согрешит в одном чем-нибудь, тот становится виновным во всем». Вроде несправедливо? Нет, на самом деле справедливо. В уголовном кодексе больше двухсот статей. Одну нарушил – попал в тюрьму. Не надо обязательно весь уголовный кодекс нарушать, достаточно одно что-то, и ты уже преступник. Так же и здесь. Не может из одного источника течь вода и сладкая, и горькая, так не бывает. Если сладкое с горьким смешать, то будет горькое. Если уж мы хотим быть учениками Христовыми, надо с тем всем дьявольским, что в каждом из нас есть, вести беспощадную борьбу. На это нам наша жизнь и отпущена. Каждому из нас отпущено семьдесят, от силы восемьдесят лет. Теперь даже эти сроки сокращаются, многие и до шестидесяти не доживут. На что жизнь тратить нужно? Именно на это, на борьбу с грехом, это и есть цель нашей жизни.

Господь сказал очень утешительные слова: «Истинно, истинно говорю вам: кто соблюдет слово Мое, тот не увидит смерти вовек». А что же с ним произойдет? Он перейдет прямо от смерти в жизнь, навсегда соединится с Богом. Потому что служил Ему, любил Его, стремился к Нему всей душой. И Господь это видит. На словах-то человек может быть какой угодно верующий, но для Бога это совершенно неважно, мы для Бога проницаемы абсолютно. Это перед людьми мы можем быть глубоко верующими, а Бог-то прекрасно знает всю нашу такую очень глубокую веру. Поэтому Господь Себе избирает только тех, кого этот свет Божий пронизывает. А кто живет по своим похотям, по своей воле, тот, конечно, лишается Царства, наследует вечную смерть. Да избавит нас от этого Господь. Раз уж Он нас в Церковь всех собрал, будем стараться все-таки, чтобы это призвание Божие не прошло для нас даром. Помоги всем, Господи. Аминь.

Храм Святителя Митрофана Воронежского, 6 мая 1991 года

 

^ Всенощное бдение под Иоанна Богослова и Арсения Великого
(21 мая)

Христос воскресе!

Сегодня святая Церковь празднует память любимого ученика Христова святого апостола и евангелиста Иоанна Богослова. Любимого за то, что он наиболее глубоко познал, что́ есть спасение, что́ есть вечная жизнь. Что этому способствовало? Недаром во многих церковных песнопениях подчеркивается его девственность, не только телесная, но и духовная. Это был не вкусивший греха человек, поэтому он и оказался таким бесстрашным, поэтому и не убежал, как другие ученики. Он имел совершенную любовь ко Христу, а совершенная любовь изгоняет страх. Человек становится отважным, он пренебрегает всем, он ничего не боится, кроме одного: обидеть любимого. А этим любимым был Христос. Поэтому Господь, видя в апостоле любовь, и его возлюбил. «Бог есть любовь», – говорит Иоанн Богослов. Конечно, любовь Христова превышает всякую любовь человеческую, но апостол Иоанн весьма преуспел в этой добродетели, поэтому Спаситель перед тем, как Его душа отошла от тела, поручил ему Свою Матерь.

Иоанн Богослов написал четвертое, самое возвышенное, самое духовное Евангелие – учил о Сыне Божием, второй ипостаси Пресвятой Троицы. И написал Соборное послание, отрывки из которого мы сегодня читали. Церковь для нашего вразумления всегда выбирает самое важное, самое глубокое, самое необходимое для нашего спасения. Святой Иоанн написал Откровение – самую прекрасную и радостную, хотя и трудную для понимания книгу Нового Завета, в которой прикровенно говорится о судьбах Церкви. Почему Господь поручил написать эту книгу ему? Почему перед ним раскрылись картины будущего Церкви и мира? Потому что только он один по своей чистоте мог это увидеть, воспринять и остаться неповрежденным.

Многие из нас Бога не познали и далеки от Него. Но это происходит не потому, что Бог не хочет нам открыться. Господь каждого человека желает спасти и каждому, где бы он ни жил, на каком бы языке ни говорил, желает прийти в познание истины, но человек не может вместить это. Не каждый может вместить в себя любовь, поэтому Господь, который «есть огнь поядающий», Сам уклоняется, чтобы не сжечь человека.

Иоанна Богослова называют апостолом любви. И он есть воистину учитель любви, ибо сам познал на опыте, что такое любовь к Богу. Мы тоже имеем какие-то понятия о любви, но очень часто путаем с ней наши чувства. То, что обычно принимают за любовь, – это пристрастие. Любовь есть обладание Богом по благодати. Когда человек так обладает Богом, то есть Господь находится в его сердце, тогда он любит все, он сам источает любовь. И эта любовь, которая возгорается в человеке от Духа Божия, совершенно не зависит ни от его настроения, ни от того, как к нему относится предмет его любви. Она никак не может изменяться, потому что это Божественное свойство. Любовь никогда не может охладеть, перестать, измениться; она, как говорит апостол Павел, «никогда не перестает».

Иоанн в своем послании пишет такие слова: «Возлюбленные! если так возлюбил нас Бог, то и мы должны любить друг друга. Бога никто никогда не видел. Если мы любим друг друга, то Бог в нас пребывает, и любовь Его совершенна есть в нас. Что мы пребываем в Нем и Он в нас, узнаем из того, что Он дал нам от Духа Своего». То есть любовь истинна, только если она от Духа Божия. Поэтому если человек считает, что он Бога любит, а сам с кем-то в ссоре, то он заблуждается. Истинная любовь имеет такое свойство – она не разбирает. Все мы дети Божии, и Он нас всех любит: и праведных любит, и грешных милует, и дождь и солнце дает и праведным, и грешным. Недаром Господь говорит: «На небесах более радости будет об одном грешнике кающемся, нежели о девяноста девяти праведниках, не имеющих нужды в покаянии». И грешников Бог, может быть, еще больше любит – недаром Сына Своего Единородного возлюбленного отдал на смерть, чтобы этих грешников спасти. Поэтому когда мы выбираем: того любим, этого не любим – это говорит о том, что мы далеки от Бога и не познали Его. Если мы в человеке разделяем доброе и плохое, видим в нем грех, то, значит, в нас нет любви Отчей, мы еще люди грешные, в нас самих есть разделение, в нас действует зло. А когда человек получает Духа Божия, в нем действует только любовь, а любовь не может видеть зла.

В обыденной жизни мы часто наблюдаем, что мать не замечает недостатков своего ребенка, во всем его оправдывает. Многие матери бывают настолько ослеплены любовью, что не видят умственной отсталости своих детей, им кажется, что все в порядке, хотя сын или дочь явно больны. Врачи очень часто сталкиваются с этим феноменом. И хотя эта любовь по пристрастию, но она показывает механизм истинной любви, которая покрывает все.

Случается, приходит человек на исповедь и говорит: я не имею любви к Богу и к ближнему. Иногда хочется даже засмеяться, потому что откуда может быть любовь в том, кто не имеет ни целомудрия, ни послушания, ни воздержания, ни кротости, ни смирения, ни терпения, ни молитвы. Это просто неразумно так дерзать мыслить о себе, потому что все мы грешны. То, что мы не имеем любви, – факт нашей жизни, но мы должны стремиться ее стяжать. Как же это возможно? Только стяжав Духа Божия, потому что Он научает любви.

Любовь – это совокупность всех совершенств, это чистота души, целомудрие, кротость, полное и глубокое смирение. Любовь – это абсолютное безгневие, незлобие, незлопамятность, это обязательное и немедленное прощение. Господь сказал: «Блаженны алчущие и жаждущие правды, ибо они насытятся». И если мы будем жаждать праведной жизни: видя в себе нечистоту, постоянно вступать с ней в борьбу, постоянно противостоять ей во всяких проявлениях, все время подвизаться против своей злобы, против раздражения, гнева, зависти и остальных грехов, – то наша душа будет омываться благодатию Божией. Господь, видя наше желание, будет давать нам благодать, которая нас будет очищать, и постепенно мы начнем преображаться. Это очень долгий, трудный процесс, в котором Господь будет нам помогать.

Представим себе фантастическую картину: идет по улице человек, имеющий любовь Божию. Как эта любовь проявится во внешней жизни? Этот человек всегда с радостью будет готов пожертвовать собой ради другого. Он не будет искать своего, потому что любовь не ищет своего, а все время будет искать, как бы кому послужить, кому бы помочь, кого бы чем-то облегчить или утешить, потому что любовь всегда творит добро. Она не может просто лежать в сундуке, а обязательно выливается вовне.

Некоторые спрашивают: почему Бог мир сотворил? Вот именно потому, что любовь не может быть втуне, она непременно совершает добро. И когда Господь творил мир, Он говорил: «добра зело» – то, что Он сотворил, было весьма хорошо и прекрасно. И все, что творится любовью, на чем есть ее отпечаток, всегда прекрасно. А так как постепенно по умножении беззакония во многих охладевает любовь, то и прекрасное в мире исчезает: исчезает прекрасная музыка, архитектура, живопись, прекрасные семьи, дети, книги, пейзажи, прекрасное воспитание, прекрасный воздух – все прекрасное исчезает, потому что оно создается только любовью.

И если мы хотим этому злу как-то противостоять в своем сердце, то должны все время совершать дела любви. Хотя мы и не имеем любви, но мы должны делать так, как делал Бог. Иоанн Богослов в Первом послании так и пишет, что если мы хотим быть Христовыми учениками, то должны поступать так, как Он поступал, хотя этого и не чувствуем. Кому-то это кажется лицемерием, но нет, лицемерие – это когда человек прикидывается хорошим, чтобы получить славу от людей, а здесь труд для Бога. Вот, допустим, жалко мне, а я все равно, насилуя себя, от себя отниму и дам другому, то есть свою жадность немножко ущемлю, пожертвую собой ради другого.

Росту любви очень способствует терпение – если человек стремится терпеть со смирением, с кротостью, не сердится на Бога за те скорби, что Господь ему посылает. Тогда он постепенно приобретает для своего сердца возможность любить. Любовь складывается из постоянного самоотречения. Вот, допустим, жизнь в браке: у меня свои привычки, свои представления, свои мысли, а я должен для другого все это откладывать; мне так кажется, а ему (или ей) кажется по-другому, и если я люблю, то моя любовь желает жертвовать для любимого. Мать любит дитя и поэтому постоянно отрекается: ей хочется спать, а она встает; ей хочется полежать, книжку почитать, а она кашку варит или на терке что-то трет; ей хочется куда-то в гости сходить, с подружкой поболтать, а надо с ребеночком гулять; хочется отдохнуть – надо стирать; хочется что-то себе купить, а надо экономить, и так постоянно. Постоянное самоотречение. И только таким образом можно достичь любви.

Любовь обычно понимают как некое чувство – вот возникло чувство, какое-то волнение, еще там что-то, томление например… Но это не есть любовь. Любовь всегда целесообразна, действенна, она ищет пользы другому, а чувство ищет пользы себе. Поэтому чувство – это любовь наоборот, то есть самолюбие. «Я без нее жить не могу» – что это такое? Это самолюбие. Я жить не могу, то есть речь идет обо мне. У человека в силу его греховности все искажено, вся жизнь наоборот: вместо того чтобы ходить на ногах, он на голове ходит; вместо того чтобы заповеди Божии исполнять, служит сатане; будучи полностью неправым, считает себя во всем правым; будучи грешнее всех, всех за все осуждает.

Благодаря греховному падению вся человеческая природа перепортилась, так и любовь у грешника наоборот. А надо человеку приобрести истинный образ Божий. Это и значит стяжать любовь, потому что стяжать любовь, или приобрести Божественную благодать, или стяжать мирный дух – это все одно и то же. Когда человек становится обителью Святой Троицы, когда Господь приходит к нему в сердце, тогда он получает сразу все свойства, которые имеет Бог: и кротость, и смирение, и терпение, и любовь, и всепрощение, и готовность на жертву. Человек становится благородным, он становится как ангел. Ему не жалко ни денег, ни здоровья, ни времени для ближнего, даже для врага своего, потому что он не различает, кто враг, кто друг: нуждается человек – пожалуйста. Как в Писании сказано: «Если враг твой голоден, накорми его». Приходит голодный – какая разница, если вчера еще он тебе гадость сделал. Сегодня он голоден – и человек не задумывается, без всякого усилия над собой, с радостью помогает ему, потому что это свойство его сердца.

У нас таких свойств пока нет, это надо признать. Ну, кого-то мы любим, может быть: детей, или некоторые люди маму свою любят – большая редкость, или кого-то еще из друзей, но и то с оговорками. В основном только себя. Себя – да: во всем себе потакаем, во всем себя ублажаем, жалеем, стремимся себе достичь чего-то, а с остальными довольно сложные, напряженные отношения, которые выражаются формулой: ты меня не трогай – и я тебя не буду трогать. Потому и устанавливаются законы, всякие правила, этикеты, уголовный кодекс, что иначе нельзя, иначе люди будут действовать по чувствам, поубивают друг друга.

Почему любовь по пристрастию часто выражается во всяких искажениях, в ревности или еще в какой-то злобе? Бывает, что из-за ревности один человек убивает другого. Говорят: вот какая сильная любовь. Какая же это любовь? Это себялюбие. Отняли любимую игрушку, которой наслаждался, – и сразу гнев; не может человек изменить обстоятельств – значит, надо отомстить. Есть такая поговорка: от любви до ненависти – один шаг. На самом деле не от любви, а от одной страсти до другой. Дело в том, что все страсти соседствуют, и бесы часто дружат: где пьянство, к примеру, там и блуд, и так далее. Поэтому нет ничего удивительного, если человек по пристрастию вроде был в кого-то влюблен, а через две недели готов убить. Вот только что любил, розы дарил, все сверкало, блестело, пятьдесят человек на свадьбе пили, гуляли, а через несколько месяцев начинают уже телевизор пилить пополам. Куда же все делось? А не было любви, это все самообман, любовь к себе. Он мне нравится, поэтому я хочу, чтобы он был рядом, хочу на него смотреть, чтобы мне было хорошо. А когда мне чуть плохо, он уже плохой. А не дай Бог, еще чем-нибудь меня заденет. Поэтому все, естественно, рассыпается.

Любовь приобретается большим трудом. Этому способствует и пост. Вот, допустим, хочется поесть чего-то, а человек постится, отказывается добровольно. И в таком постоянном отречении от того, что хочется, человек может приобретать для своего сердца способность любить, потому что любовь выражается именно в том, что человек жертвует собой, отказывает себе, дает свободу любимому. Вот некоторые задаются вопросом: почему Бог допускает войны? почему Он человека таким создал? Создал бы человека хорошего, а не такого, который согрешил. Дело в том, что любовь не может надеть на человека какие-то оковы, она обязательно предполагает свободу, потому что свобода и любовь – две родные сестры. А где есть рабство, понуждение, там нет любви.

Любовь может быть только свободной, поэтому Господь и создал человека как существо свободное, по образу и подобию Своему, и дал ему огромную власть над всем видимым миром, до края вселенной, и сказал: хочешь, Меня люби, хочешь – нет. Но человек не захотел любить, он выбрал зло, потому что это легче. Любовь требует отдачи себя, а самолюбие ищет себе. Себя-то любить легче, поэтому человек и пал; и все мы поэтому падаем, что к себе очень неплохо относимся. А это совершенно несправедливо, потому что мы грешники; мы должны ненавидеть себя, ненавидеть свою жизнь, свои поступки, свои слова. Но мы, наоборот, лелеем себя; желаем, чтобы люди о нас хорошо говорили; ищем славы от людей; хотим, чтобы у нас и дома был порядок, чтобы и детки нас слушались. Собственно, а кто ты такой, чтобы тебя дети слушались или чтобы у тебя все дома было хорошо, чтобы к тебе все относились со вниманием? Ты же человек-грешник? Грешник. Так ты поделом и получаешь. А у нас все какие-то необоснованные претензии: нам то не так, это не так, это нам не нравится; мы все хотим на свой лад перестроить.

Основной конфликт между родителями и детьми от чего происходит? От того, что родители, часто совершенно не занимаясь своими детьми, требуют от них чего-то такого, что они считают нужным. А какую ты имеешь власть? Я понимаю, если бы ты душу действительно положил за человека, на его воспитание все отдал, все свое существо. А ты неизвестно чем занимался, а теперь требуешь: ты вот так поступай, я считаю так… А почему ты думаешь, что ты правильно считаешь? на каком основании? Все от нашего себялюбия, эгоизма и полного непонимания ситуации, от того, что мы забываем, что мы люди грешные. А нам это нельзя никак забывать, потому что, когда мы исходим из того, что мы якобы правы, мы сразу дезориентируемся, сразу идем не туда, делаем ложные поступки, всякие неправильные вещи. Поэтому отцы святые говорили: «Не будь вельми прав». Не считай себя правым, потому что ну что ты знаешь, что ты можешь, что ты понимаешь? Только Бог все знает, а Бога в тебе нет.

Почему Господь отдал весь суд Сыну и именно Иисус Христос придет мир судить, а не Отец Небесный и не Дух Святой? Потому что Господь Иисус Христос пострадал за человека. Он имел любовь, Он пришел и делом Свою любовь в мире реализовал – и поэтому имеет право судить. Господь жизнь Свою отдал за нас, а мы за кого жизнь отдали? Ни за кого, поэтому и не имеем права ни от кого ничего требовать. Пока дети малы, родители имеют над ними царскую власть, это факт, но по совести только тот, кто все отдал, имеет право и требовать. Хотя обычно кто все отдал, тот не требует и, ничего не требуя, на самом деле получает. Вот Арсений Великий, память которого тоже сегодня празднуем, был вельможей при императоре, величайшим сановником, умнейшим, ученейшим, богатейшим – и все отдал, пошел в пещерку, стал Богу молиться, а Господь ему дал взамен молитву. Он был величайшим молитвенником.

Мы всё думаем: почему я открываю молитвослов, а ум у меня рассеивается; на богослужении я отвлекаюсь, мысли у меня плавают; читаю Священное Писание – ничего там не понимаю. Это совсем не удивительно: мы заповеди Божии не исполняем, поэтому молитва нам и не может даться. Так и будут у нас мозги плавать туда-сюда, потому что молитва тоже от Духа Божия – когда Дух Святой Сам молится в нас. А если этого нет, то и молитва бесплодная, пустое сотрясение воздуха. Молитва может быть только тогда, когда есть благодать. Благодать – благой дар от Бога. А мы для Бога, собственно, почти ничем не жертвуем, ничего по воле Божией не совершаем – и еще желаем что-то приобрести. Некоторые даже имеют глупость и дерзость думать, что они что-то имеют. Это уж совсем беда; такой человек обычно даже в уме повреждается, потому что Господь сказал: у них отнимется и то, что они думают, что имеют. Полный развал получается, полная гибель души.

Поэтому если мы хотим достичь любви, воистину хотим быть подражателями Христа и Его ученика Иоанна Богослова, то, во-первых, нам надо настолько изучить Священное Писание, чтобы оно вошло в нашу душу, чтобы мы знали каждое его слово. Те слова, которые мы сегодня читали у евангелиста Иоанна Богослова, – они прекрасны. И они не только красивы по своей духовной высоте, они еще весьма просты, их очень легко понять, они вполне доступны для нашего понимания. «Возлюбленные! если сердце наше не осуждает нас, то мы имеем дерзновение к Богу». Хотим научиться молиться – вот ответ: если сердце наше не осуждает нас, то мы можем иметь дерзновение к Богу. Если мы хотим молиться, то наши сердце, совесть должны быть совершенно чисты перед Богом. Если совесть наша не чиста, то бесполезно молиться, потому что, раз сердце нас осуждает, мы уже вне Бога. И надо нам глубоко покаяться, прийти в сознание собственной ничтожности, греховности, оплакать грех. Тогда и будем уметь молиться, когда у нас будет покаяние. Вот как все связано.

Каждое слово апостольского послания – это такая премудрость! Вот, например, опять о любви: «Возлюбленные! не всякому духу верьте, но испытывайте духов, от Бога ли они, потому что много лжепророков появилось в мире». А мы часто наши чувства, пристрастия, внешние впечатления принимаем за истину, потому что верим себе. Но мы люди греховные, поэтому нам нельзя верить ни своим чувствам, ни своему разуму, ни своему какому-то опыту – ничему своему, потому что это все глубоко испорчено, – иначе мы обязательно попадем в беду. И очень многие так прельщаются. Человек не знает, что такое любовь, и принимает за нее какие-то внешние проявления, какие-то знаки. Поэтому Иоанн Богослов говорит: «Испытывайте духов, от Бога ли они». Есть ли это дух любви? Любовь всегда проявляется в духе кротости, смирения, терпения, скромности, а если нет этого, если человек проявляет какую-то экспансию, пытается другого заставить что-то делать – значит, уже что-то не то.

Взять сектантов: придешь к пятидесятникам – такая любовь: «Брат!..» – и глазки горят, у всех одинаково. Такого человека встретишь – и сразу видно, что пятидесятник, потому что эта любовь не духовного свойства, а эйфорического. Как наркомана легко в толпе определить, так и здесь. А человек попадает к ним, не зная, что такое любовь, и говорит: «О, здесь воистину все любят друг друга: вот мне сразу и то дали, и это, все объяснили, рассказали, подарили. Это истинные христиане; а в православный храм придешь, там какая-нибудь бабка как двинет. У вас тут все мертвое, все не то. Вот у пятидесятников – любовь, а тут что?» И так многие прельщаются и погибают, потому что дух-то не тот в этой «любви».

«Не всякому духу верьте, но испытывайте духов». Но для этого нужно знать, каков этот дух, нужно иметь эталон. Вот смотришь – палка. Какой длины? Кто ее знает, вроде метр десять или метр двадцать. Чтобы точно узнать, надо взять метр и измерить. Так же и мы: пока не имеем благодати Божией, мы не можем знать, что́ есть истина. Поэтому, чтобы не заблудиться, нам нужно руководствоваться Священным Писанием, писаниями святых отцов, которые имели Духа Божия. Взять Арсения Великого, Антония Великого или Иоанна Златоуста. Почему мы их прославляем как святых? Что значит святой? Святой – это тот, кто имеет Духа Божия. Православная Церковь – Церковь святых. А мы пока не святы, мы еще не православные, мы только приближаемся к тому, чтобы право славить Бога. Поэтому нам нужно верить лишь тому, кто свят, то есть в ком есть Бог, а остальным – нельзя, потому что мало ли что они напридумают. Пусть будут умные, пусть ученые, богословы, постники, аскеты – это совершенно неважно.

А многие на внешнее прельщаются: человек говорит хорошо, или внешность необыкновенная, или постится как-то особенно, или какие-то чудеса творит – и сразу: о, это, мол, святой. Вот и ходят за такими целые хороводы, а потом попадают в страшную беду, потому что в наши времена кто в прелесть попал, тот совсем пропал. Если в древности таких людей можно было спасти, было кому за них помолиться, то сейчас это вообще очень сложно. Поэтому надо нам стараться держаться Священного Писания и предания святых отцов, все ими проверять, а для этого нужно их знать досконально. Нужно постоянно исследовать, постоянно изучать Писание и, конечно, богослужение. Каждое слово нашего богослужения – это есть Божественная истина. Каждое слово книг, которые мы читаем, написано святыми людьми, Духом Божиим. Поэтому, участвуя в богослужении, читая Писание, мы просвещаем и назидаем ум. Да поможет нам в этом Господь по молитвам святого Иоанна Богослова и Арсения Великого, память которых мы сегодня празднуем. Аминь.

Крестовоздвиженский храм, 20 мая 1986 года, вечер

 

^ Всенощное бдение под святителя Николая
(22 мая)

Христос воскресе!

Сегодня святая Церковь прославляет святителя Николая. Каждый святой нас чему-то учит, поэтому Церковь с самых древних времен имеет обычай праздновать их память.

Человечество делится на две неравные части: святые и грешники, другого состояния нет. Но святым никто не рождается, все люди рождаются грешниками, от грешных родителей, и поэтому каждому человеку предстоит долгий путь и он должен иметь огромное желание, чтобы стать святым. А чтобы достичь святости, нужно знать, что это такое. Святой – это не человек, у которого нет грехов. Безгрешен один токмо Бог. Святой – это тот, кто имеет в себе благодать Святаго Духа, кто поступает по духу, духовно живет.

Как этого достичь? Серафим Саровский говорил: примечай, что тебе дает больше благодати, тем и занимайся. Можно делать добрые дела, читать книги святых отцов, Священное Писание, в храм ходить, а самое удобное – это молитва. Где бы ты ни был, что бы ни делал, помолиться-то всегда можно. Но иной человек не может молиться – это тоже не каждому дается: лень ему, не хочется, мысли рассеиваются. Все люди разные: один побольше, другой поменьше; один потолще, другой похудей; один посильней, другой послабей; один поумней, другой поглупей. И каждому Господь свой дар дает, для того чтобы он этим даром послужил Богу, послужил своему спасению, послужил ближним своим.

Вот святитель Николай имел дар – милующее сердце. Всем, кто нуждался в помощи, он стремился помочь и за это приобрел благодать у Бога. Конечно, он наверняка и молился, и постился, и пастырь Христов был угодный Богу, но главный его подвиг – то, чем он прославился, – было милосердие. Вот чему нас учит святитель Николай. У него было такое милующее сердце, что он не мог пройти мимо, если кто-то в чем-то нуждается. Он обязательно хотел спасти, помочь, накормить. Есть такой даже термин в богословской литературе: деятельная любовь. Поэтому если у нас не получается дело молитвы, если мы не разумеем Священное Писание, если мы не в состоянии поститься, то мы можем приобретать благодать делами деятельной любви.

Видишь, человек в чем-то нуждается – помоги чем угодно: добрым ли словом, деньгами, посиди у его постели, если он болен, или с детьми его посиди, долг ему прости. На тебя кто-то прогневался – а ты ради мира, ради любви к нему смирись перед ним, пусть он тысячу раз не прав. И если мы целенаправленно каждый день, каждый час будем всем людям, которые нам встречаются (а мы живем в большом городе, постоянно с людьми встречаемся), оказывать ту любовь, на которую в данный момент способны, то Господь, видя наше усердие, обязательно сподобит нас, что в сердце нашем поселится благодать. Милосердие – это самое главное свойство Божие, поэтому, когда человек будет усердствовать в милосердии, Господь обязательно его приблизит к Себе и даст ему благодать.

Вот кто-то тебя раздражает, ты хочешь на него накричать, а ты промолчи, потерпи ради любви к этому человеку. Конечно, так во всем поступать, постоянно ущемляя себя, очень трудно. Легко делать добро тому, кого мы любим: сыну своему, внуку. Гораздо трудней – невестке или зятю. Но надо стараться учиться делать добро не разбирая, потому что Сам Бог так делает. Несмотря на то что мы почти совсем не молимся (апостол Павел сказал: «Непрестанно молитесь», а сколько минут в сутки мы молимся? если сравнить с двадцатью четырьмя часами, то видно, что мы не молимся совсем) и за свою жизнь очень много грехов совершили – а Господь нас милует: и кормит, и питает, и вразумляет, и помогает нам во всем.

Господь Сам милостив, поэтому если человек тоже творит такую милость, то Господь, видя, что он приобретает свойства Божии, дает ему Духа Святаго. Господь обязательно заметит, что хотя у нас еще и нет любви к ближним, но мы все-таки стараемся эту любовь оказывать, всячески им послужить, чем-то их порадовать, умягчить их сердце, восполнить недостаток любви в мире, – и Он поможет нам приобрести любовь и прочие христианские добродетели. Когда у человека милующее сердце, тогда от него отступают бесы, которые искушают его, и у него ум очищается, и молитва у него улучшается, и такой человек начинает и Писание разуметь.

Как апостол Павел сказал? Хоть ты чудеса твори, хоть мертвых воскрешай, хоть за Христа жизнь отдай, но если ты любви не имеешь, никакой пользы тебе от этого не будет, потому что Бог есть любовь. И если нет у нас в сердце любви, а есть только зависть, раздражение, злоба, отчуждение, то мы Царствие Небесное не можем наследовать никак. Царство Божие – Царство любви. Поэтому и надо приучать свое окаянное, злобное, завистливое сердце к любви, все время заставлять его оказывать любовь, чтобы Господь про нас знал: он не только никому ничего плохого не сделал, а он двадцати тысячам человек сделал хорошее, добро оказал – и не одним своим племянничкам, а всем подряд, без разбора, не спрашивая, хороший человек или плохой. Такой любовью прославился Иоанн Кронштадтский: кто бы к нему ни приходил, он даже не спрашивал, православный это, татарин, еврей. Надо тебе – на. Вот если мы будем по такой дороге идти, то мы свою душу управим в Царство Небесное.

Конечно, кто не хочет Царство Небесное наследовать, кому нужно только попить, поесть, поспать, да здоровье чтоб было – ну тогда наслаждайся жизнью здесь. Надо нам очень твердо запомнить, что Церковь – это есть Церковь святых, поэтому необходимо употребить все силы своей души на стяжание Святаго Духа. А если мы не стяжем благодать, то с нами будет как в притче о десяти девах: вроде и верующие, подойдем – а двери Царствия Небесного закроются, и Господь скажет: отойдите, Я не знаю, кто вы. Потому что нету в нас любви. Только в ком есть любовь, тот достигнет Царствия Небесного, Царства любви. Аминь.

Крестовоздвиженский храм, 21 мая 1986 года, вечер

 

^ Всенощное бдение под перенесение мощей святителя Николая
(22 мая)

Святитель Николай и Иоанн Богослов – два великих угодника Божия, которые прославились своей любовью и к Богу, и к людям. Их память совершается подряд: вчера праздновали память Иоанна Богослова, а сегодня – святителя Николая, который святой Церковью приравнен к апостолам: каждый четверг богослужение совершается в честь святых апостолов и святителя Николая. Таким образом, духовное значение этого угодника Божия приравнивается к славе апостолов.

Святитель Николай, так же как Иоанн Богослов, исполнил Новый Завет, свой завет с Богом, и достиг совершенной любви. И благодаря этой любви он имеет большое дерзновение ко Господу, то есть он дерзает молиться и своей молитвой склоняет промысл Божий. Действительно, когда человек болеет, и мы молимся за него, и он выздоравливает, это понятно и естественно. Но такие великие угодники, как святитель Николай и Иоанн Богослов, могут и мертвых воскрешать. То есть Господь уже решил: этому человеку должно умереть, – но по молитве Своего угодника Он изменяет решение, изменяет Свой промысл. Такая дерзновенная молитва бывает только у тех, кто близко стоит к Престолу Божию.

Обычно, когда какой-то новый человек приходит в храм, первым делом он идет к иконе святителя Николая. Часто человек ничего не знает из Евангелия, ничего не знает о Христе, не знает ни одной заповеди – но знает, что святитель Николай помогает, и поэтому ставит ему свечку, неумело крестится и, оглядев всех вокруг, уходит домой. Почему люди приходят к святителю Николаю? Потому что от него всегда бывает помощь, он очень скор на слышание, он очень добр и милостив. Поэтому когда у нас есть к Богу какая-то нужда, нам всегда нужно заручаться и молитвенной помощью Николая угодника, взывая к его доброте, чтобы к нашей молитве он присовокупил и свою. И тогда наша молитва как на крыльях полетит к Богу, если мы, конечно, святителя Николая упросим.

Этот угодник Божий был очень прост по своей жизни, не имел ни выдающегося образования, ни особенно знатного рода, и единственно, чем прославился, – это тем, что он все время творил добрые дела. А после своей блаженной кончины он сотворил еще гораздо больше, чем при жизни, поэтому его слава такая огромная, поэтому его русский народ так и возлюбил.

Ведь это удивительно: о чем ни попросишь, святитель Николай сразу дает. Почему же человек, у которого такое милующее сердце, имеет дерзновение в молитве? Из этого мы можем извлечь и для себя духовную пользу. Дело вот в чем: любовь, которую человек имеет в сердце, – свойство Божие. Поэтому чем больше у кого-то любви, тем больше он уподобляется Богу, а чем больше он уподобляется Богу, тем он ближе к Нему.

В Евангелии есть один эпизод – и Господь сказал, что о нем будет возвещено по всей вселенной, где бы ни было проповедано Евангелие: пришла грешная женщина и, возливая миро на ноги Спасителя, плакала о своих грехах и отирала Его ноги волосами своими, как полотенцем. Многие сидящие вокруг возмутились: зачем же миро, которое стоит дороже золота, так бессмысленно выливать? не лучше ли его продать, выручить за него много денег, а эти деньги раздать нищим, голодным, чтобы накормить много людей? Но Господь сказал: «Оставьте ее… Она доброе дело сделала для Меня, она приготовила Меня к погребению». Господь знал, что Ему скоро надлежит умереть, и жены-мироносицы не успеют умастить Его тело по восточному обычаю. Поэтому промыслом Божиим так устроилось, что эта женщина самое драгоценное, что имела, принесла в дар Ему, своему Спасителю. И Он сказал ей: иди, за то, что ты возлюбила много, прощаются тебе грехи многие.

Любовь попаляет грехи в сердце человека. Всякий грех, которые мы с вами совершаем, воздвигает между нами и Богом стену. Вот некоторые люди говорят: никакого Бога нет, мы в Него не веруем. Почему так? Не потому, что их никто вере не научил; не потому, что они каких-то книг не прочли. Таким людям можно и книги давать, и кино показать, перед ними можно и чудо совершить, хоть мертвого воскресить – но с ними ничего не произойдет, потому что Бога человек видит сердцем. И если сердце его погружено в грех, он ничего не увидит. Когда мы ныряем в мутную воду и открываем глаза, там увидеть ничего нельзя. Только в прозрачной воде видно: вот камушки, рыбки плавают, водоросли какие-то на дне. Так и Бога узреть может только чистый сердцем. Поэтому большинство людей неверующие не потому, что их не научили, а потому, что они живут нечестиво; их сердце наполнено грехом, поэтому они не чувствуют Бога. А когда сердце свободно от греха, любой человек, даже если ему не рассказывать ничего о Боге, обязательно будет Его чувствовать. Это неизбежно.

В прошлом веке один немец решил сделать опыт: воспитывать своего сына изолированно от божественных книг, от общения с верующими людьми. Мальчик не имел никакого понятия о Боге, слово «Бог» в доме не звучало. И тем не менее однажды отец застал его в саду, когда он, обратив лицо к солнцу, молился. Никто его этому никогда не учил, это было строжайше запрещено – и все-таки ребенок пришел к Богу, потому что он был чист, у него не было греха, и поэтому он Бога познал.

Иногда говорят: он хороший человек, но неверующий. Но это невозможно. Да, он может хорошо себя вести, быть хорошим семьянином, уметь держать себя в руках, выпивать умеренно и не курить; при хорошем воспитании его можно научить правилам приличного поведения – но его греховность обязательно проявится в гордости, пусть даже внешне это будет никак не заметно. Потому что только гордость, гордыня человеческая застилает человеку Бога.

И чтобы избавиться от греха, чтобы покрыть свой грех, надо нам уподобляться святителю Николаю и делать побольше добрых дел. От этого наше сердце будет оттаивать от греха. Потому что если мы рассмотрим свою жизнь, то увидим, что мы в основном все делаем только для себя. Могут возразить: я еще детям делаю, маме, папе. Но это все равно для себя, потому что дети, мама, папа – это все равно твое, продолжение тебя, тут нет никакой пользы другим. Некоторые утешаются тем, что они на работе какую-то большую пользу людям приносят, хотя на самом деле это все абстракция. Господь сказал: «Возлюби ближнего», то есть окажи ему любовь. И любовь нужна не абстрактная – вот ты создал какую-то машину, а ей кто-то там пользуется. Но ведь он не ощущает тепло твоей души, пользуясь тем, что ты создал, а человеку нужно именно оказать любовь, дать ему тепло своей души, вот чего Господь хочет. Апостол так и сказал: «Суд без милости не оказавшему милости». И Страшный суд в том и будет выражаться, что Господь спросит: Я был болен, ты Меня посетил? Я был голоден, ты Меня накормил? Я был в темнице, ты ко Мне пришел? То есть оказал ли ты любовь человеку?

Но оказать любовь можно только имея такое особенное свойство души. А если у нас в сердце нет любви, как нам ее достичь? Это возможно в одном случае: если мы будем оказывать ближнему любовь, даже когда нам этого совсем и не хочется, даже когда нам и некогда, и трудно. Но надо это все равно делать – и тогда постепенно мы войдем во вкус этой духовной жизни, тогда нам откроется Христос. Потому что Христос всегда в болящем, Христос всегда в скорбящем, Христос всегда в плачущем. Господь Сам страдал, и поэтому Он всегда близок к страдальцу. И если мы утешаем несчастного каким-то доступным для нас образом, пусть это будет самая маленькая малость, то тем самым мы оказываем любовь Самому Господу Иисусу Христу.

Святитель Николай именно этим путем пошел, и преуспел, и достиг славы апостольской. И каждый из нас может, пойдя этим путем, достичь того же. Тогда у нас будет и молитва лучше получаться, тогда и гордость в нас будет смиряться, потому что мы станем другими людьми – другого качества, другого свойства. Понятно, что не сразу наше сердце изменится, но постепенно, если мы будем делать добрые дела, эта перемена произойдет. Конечно, не нужно взваливать на себя очень много, чтобы потом не справиться и все бросить. Часто человек рвется, думает, что у него получится, но не рассчитывает своих сил и потом начинает ныть, стонать, унывать. Тогда что толку в его трудах? Богу нужно доброхотное даяние, от всего сердца, а не со злобой или раздражением. Иной человек за матерью ухаживает, за отцом и все делает с раздражением. Но если он не рад тому, что Господь дал ему этот крест, тогда какой в этом смысл? Он лишает себя всякой награды, потому что делает вынужденно, скрепя сердце, часто даже с ненавистью, а в этом нет никакой цены.

Цена будет тогда, сердце наше умягчится тогда, когда мы станем это добро творить не по понуждению, а с радостью. Вот к этому надо и стремиться. Поэтому, начиная с малого, будем делать все больше и больше, как святитель Николай. Ведь сколько народу к нему обращаются: миллионы и миллионы людей. И всем он успевает помочь, всех облагодетельствовать. Положим и мы начало благое по молитвам святителя Николая. Аминь.

Крестовоздвиженский храм, 21 мая 1989 года, вечер

Метки 15 471 335
Оставить комментарий » 15 комментариев
  • Ольга, 17.08.2014

    Да благословит Господь и Бог наш отца Дмитрия за его проповеди и наше наставление. Думаю Божием промыслом он всегда так точен и правдив. Видит глубину сердец своих современников!!!!!!!!!!

    Ответить »
  • Галина, 20.11.2014

    Мне всегда очень по сердцу слушать отца Дмитрия,если честно , у меня скудное понимание о вере ,а именно он и помогает мне хоть как то понимать христианство.Спасибо ему ,что он есть.

    Ответить »
  • Мария, 17.02.2015

    читала книги о воспитании детей. многие начинала, но, обращаясь к конкретике, автор уходил от главного, от сути, от истины.

    спасибо, Батюшка, за наставление: «Вторник сырной седмицы. Память трех святителей»:

    Что самое главное должен вынести человек из своего детства? Вот мы учим детей многому: учим читать, писать и так далее. Это все очень важно, но есть вещь еще гораздо более важная – послушание. Послушание – это начальная христианская добродетель.

    Ответить »
  • Инна, 21.05.2015

    От всей души — низкий Вам поклон,батюшка,за Ваши проповеди,беседы,разъяснения.Дай Вам Бог многая и благая лета!!!

    Ответить »
  • Надежда, 22.05.2015

    Спасибо, Святой Отец за очень нужные всем нам наставления. Я в первый раз поняла, насколько я грешна и далека от Бога. Буду стараться измениться.Низкий Вам поклон.

    Ответить »
  • Елена, 16.06.2015

    Огромное спасибо отцу Дмитрию за проповеди, очень позновательно, а главное-понятно.С удовольствием читаю и делаю для себя выводы.Стало лучше видеть грехи и бороться с ними, а это очень важно для меня.И уже начинает получаться бороться с гневом и делать добрые дела! Огромное Вам спасибо! Дай вам Бог многие лета!

    Ответить »
  • Михаил, 14.10.2015

    Спасибо отец Димитрий! Нас одолевает голод, нам очень хочется насытиться пищей духовной, а прожевать её нет возможности. Зубы не выросли. А вы даёте нам шанс не остаться голодными. Вы «разжёвываете» эту пищу, а нам остаётся только положить её в рот и проглотить. Дай Бог и на это нам сил. Что бы хоть чуточку окрепнув и самим научиться вкушать. А вам сил смиренно и дальше помогать нам двигаться ко Господу.

    Ответить »
  • Анастасия, 05.03.2016

    Батюшка Дмитрий лечит всех нас словом!
    постороннии люди, когда слышат его речь, останавливаются, присаживаются и слушают. Это мною видено уже не первый раз!
    Я включаю что либо из блога Дмитрия Смирнова и слушаю, а те кто рядом бывают со мной в этот момент — прислушиваются. …
    Благодарю Бога за то, что он послал нам всем отца Дмитрия Смирнова
    ???

    Ответить »
    • Любовь, 28.09.2016

      Спасибо! И за аудио записи, которые можно слушать и во время дел, спасибо, здоровья Вам и Бога впереди

      Ответить »
  • Татьяна, 26.06.2016

    Скачивается почему-то только одна обложка///

    Ответить »
  • Алексей, 27.06.2016

    CпасиБО

    Ответить »
  • Антонина, 13.10.2016

    Батюшка , Дмитрий, огромное спасибо за Ваши проповеди.
    Каждое Ваше слово доходит до сердца.
    Здоровья Вам и долгих лет жизни.

    Ответить »
  • Иоанн, 20.11.2016

    Отец Дмитрий всегда актуален, а потому что говорит не он. Говорит Евангелие, святые отцы. А он нам это всё доносит. Помоги нам всем Господь. Многая лета о. Дмитрию.

    Ответить »
  • Филипп, 07.09.2017

    … от  проповеди четверга , день ап.НАФАНАИЛА я раздавлен  и шок и слёзы и шея не так горделиво держится на голове или голова на шее ? Господи как он верно , просто , доходчиво — отец СМИРНОВ разжевал суть духов злобы . СПАСИ нас ГОСПОДИ найди нас когда придёшь со царствием СВОИМ .

    Ответить »
Добавить GravatarОставить комментарий

Имя: *

Email Адрес: *

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Разделы
Виньетка
nohome norefs Благовещение Пресвятой Богородицы Введение во храм Пресвятой Богородицы Великий пост Воздвижение Креста Господня Вознесение Господне Вход Господень в Иерусалим День Святого Духа Зачатие Пресвятой Богородицы Изнесение честных древ Креста Господня Крещение Господне Мариино стояние Начало индикта Новый год Обрезание Господне Пасха Покров Пресвятой Богородицы Положение честного пояса Пресвятой Богородицы Пособия по гомилетике Преображение Господне Пятидесятница Радоница Рождественский пост Рождество Иоанна Предтечи Рождество Пресвятой Богородицы Рождество Св. Иоанна Предтечи Рождество Христово Святые Славных и всехвальных первоверховных Апостолов Петра и Павла Собор новомучеников и исповедников Российских Сретение Господне Страстная седмица Усекновение главы Иоанна Предтечи Успение Божией Матери Успенский пост
Самое популярное (читателей)