• Цвет полей:

• Цвет фона:


• Шрифт: Book Antiqua Arial Times
• Размер: 14pt 12pt 11pt 10pt
• Выравнивание: по левому краю по ширине
 
Проповеди протоиерея Димитрия Смирнова Димитрий Смирнов, протоиерей

Проповеди протоиерея Димитрия Смирнова

 
Рейтинг публикации:
(14 голосов: 4.86 из 5)

^ Неделя 2-я Великого поста

Господь «пришел в Капернаум; и слышно стало, что Он в доме. Тотчас собрались многие, так что уже и у дверей не было места; и Он говорил им слово. И пришли к Нему с расслабленным, которого несли четверо; и, не имея возможности приблизиться к Нему за многолюдством, раскрыли кровлю дома, где Он находился, и, прокопав ее, спустили постель, на которой лежал расслабленный».

Часто можно слышать: я читаю Евангелие и ничего не понимаю. Спрашивается: вот несколько строк – что тут понимать? Как говорится, все ясно, как Божий день. Отчего же человек не понимает? Не оттого, что текст туманный, а оттого, что ум очень косный. Поэтому сам труд по чтению для большинства людей просто невозможен: такая расслабленность мышления. То же самое происходит и с любым живым органом: если он не находится в постоянном упражнении, то он атрофируется и отмирает. Так же и человек: если он с детства не имеет упражнений для ума, не имеет упражнений для совести, не имеет упражнений для каких-то поступков, которые требуют усилий, то, вырастая, он уже и подавно этого делать не может. Обычно такие люди попадают в тюрьму или спиваются. Почему? Нет воли, не может человек отказать себе в удовольствии, потому что выпить – удовольствие. Или приятель говорит: пойдем с нами. И нет никакой возможности сказать: нет, я не пойду, потому что это нехорошо. Не в состоянии человек. И так один раз нехорошо, другой раз нехорошо, пока милиция не остановила.

Почему люди воруют? Не только из зависти, что у другого есть, а у меня нет. Причина – в неспособности работать. Потому что украсть – тут никакой работы не надо производить: известная ловкость и риск. А трудиться, чтобы хлеб свой насущный добывать, это тяжело. Поэтому хорошо, когда есть папа, мама или работящая жена, к которой можно пристать и ничего не делать, вяло влачить существование. И так очень многие пребывают. А чтобы что-то создавать, нужно трудиться, но вот этого труда человек и не может предпринять, потому что он расслаблен, воля его расслаблена. Так многие и говорят: я ничего не могу с собой сделать, меня несет. Вот я что-нибудь говорю, говорю, говорю и остановиться не могу. Или кто-то меня обидел, и я начинаю про него рассказывать одному, другому, третьему. Вижу, что ужас творю, – и ничего не могу с собой сделать. Или меня дразнят, и я дразню; чем больше я отвечаю, тем больше меня дразнят, и мне от этого тяжело, а замолчать, не отвечать я не могу, нет воли взять и остановиться.

Обычно дети дразнят друг друга, и причем дразнят больше того, кто отвечает. Достаточно чуть-чуть потерпеть, никак не реагировать с полчаса, допустим, – и все, все попытки дразнить сразу отпадут. Но это же надо полчаса протерпеть, а терпеть нет возможности. Многие люди поэтому не в состоянии даже к зубному врачу ходить, потому что больно или неприятно. То есть потерпеть сорок минут человек не может, он не может себя преодолеть даже в такой мелочи, которая просто необходима. Человек согласен: пусть будет язва желудка от неправильного пищеварения, пусть что угодно, пусть меня разрежут, но под общим наркозом – но потерпеть то, что неприятно, нет, не могу. Не может человек, расслаблен.

И вот принесли расслабленного. Кто принес? Друзья, может быть, а может быть, родственники. И видят, народу битком, пройти нельзя. Залезли на крышу дома, раскопали ее и на веревках опустили носилки прямо к ногам Господа Иисуса Христа. Какой труд предприняли! На крышу человека парализованного затащить, веревки привязать, аккуратно спустить – колоссальную операцию проделали. «Иисус, видя веру их, говорит расслабленному: чадо! прощаются тебе грехи твои. Тут сидели некоторые из книжников и помышляли в сердцах своих». Почему в сердцах своих помышляли, а вслух не сказали? Боялись, боялись сказать вслух, потому что знали, что никто не мог уловить в слове Иисуса. Он обязательно что-нибудь такое скажет, что поставит их в тупик и они опять в очередной раз окажутся дураками. А дураком оказаться – хуже этого для человека гордого ничего на свете нет. Кем угодно человек готов предстать, но только не дураком, упаси Бог, это самое обидное.

«Что Он так богохульствует? кто может прощать грехи, кроме одного Бога?» Да, никто, кроме Бога, грехи прощать не может. Но перед ними сидел Этот Самый Бог, просто, к сожалению, они не могли по своей гордости этого видеть, потому что сами себя считали кем-то. Когда человек о себе что-то мнит, он уже не может ничего различать в другом человеке. Почему? Потому что он ослеплен своим собственным светом, который есть, конечно, тьма. Как от темноты человек не видит ничего, так и от яркой вспышки тоже ничего не видит. Человек ослепляется собственным мнимым светом – гордыней своей – и так же становится слепым.

«Иисус, тотчас узнав духом Своим, что они так помышляют в себе, сказал им: для чего так помышляете в сердцах ваших? Что легче? сказать ли расслабленному: прощаются тебе грехи? или сказать: встань, возьми свою постель и ходи? Но чтобы вы знали, что Сын Человеческий имеет власть на земле прощать грехи, – говорит расслабленному: тебе говорю: встань, возьми постель твою и иди в дом твой. Он тотчас встал и, взяв постель, вышел перед всеми, так что все изумлялись и прославляли Бога, говоря: никогда ничего такого мы не видали». Еще бы! А Бог никогда по земле и не ходил, это было единственный раз. И всем, кто Его окружал, Он предоставил возможность думать самим. Он им не сказал: знаете, родные мои, я Бог, Я вторая ипостась Пресвятой Троицы, Я Божественное Слово, сшедшее с небес. Он им этого говорить не стал. До этого они должны были додуматься сами, потому что они же знали аксиому, что только Бог прощает грехи.

Всякая болезнь есть следствие грехов. Они видели, что на глазах у них человеку эти грехи прощены. Следует элементарный вывод: что человек, который это сделал, – это есть Бог. А вот этого вывода они сделать не смогли по своей собственной духовной расслабленности. Так же и Евангелие. Оно уже звучит на земле две тысячи лет, а последнее столетие – на всех языках всех народов. Но не каждый человек в состоянии сделать выводы, что это есть Книга жизни, что, следуя словам Христа, которые произнесены на земле две тысячи лет тому назад, человек обретает свое спасение.

Этот эпизод для нас очень утешителен, и он очень многое объясняет. Даже совершенно расслабленный человек, оказывается, может получить спасение. Господь для наглядности творил эти чудеса. В каждом Его исцелении сокрыт духовный смысл. Потому что, конечно, сколько расслабленного ни восставляй, пройдет еще полтора-два десятка лет – он все равно умрет. Поэтому то, что делают врачи, в некотором смысле бессмысленно, это имеет смысл только в том, что облегчает человеческие страдания. Но не бывает исцеления навсегда и насовсем. Стало человеку полегче, ну и слава Богу. А так все равно умрешь.

Цель – не в том, чтобы он встал, взял свою постель и стал ходить своими ножками. Стал здоровым – слава Богу. Но это неважно. Не это важно. А важно, что он даже не сам пришел. Важно то, что его принесли. Все, что он должен был сделать, за него сделали другие, более сильные и более верующие. А почему Господь помиловал его, видя их веру? Ведь каждый из нас знает, что, если человек не захочет, бесполезно его убеждать, ну заставить еще можно, если у нас есть над ним хоть какая-то власть или преимущество в физической силе. Почему же Господь по их вере спас его? Дело в том, что они исполнили Его заповедь.

Апостол однажды сказал: «Мы, сильные, должны сносить немощи бессильных и не себе угождать. Каждый из нас должен угождать ближнему, во благо, к назиданию». Они, не будучи еще христианами, уже исполнили закон Христов, который заключается в том, что сильный должен нести немощи слабого. Потому что так Господь устроил или, можно сказать, попустил, что все люди разные: одни сильные, другие слабые. Даже в троическом единстве человека – муж, жена и дитя – тоже есть по преимуществу более сильная часть – мужчина, более слабая – женщина и совсем слабая – дитя. Вот взрослые стоят, а дети сидят, потому что они слабые, они немощные, они не в состоянии стоять. И никого это не возмущает, потому что это естественно. Ну что с них взять? Они же дети.

Нет на земле двух одинаково сильных людей. Даже если два сильных человека встречаются на помосте, то очень редко бывает ничья, все-таки один немножечко другого победит. Для чего это попущено Богом? А потому что только так возможно проявление любви. Любовь – это когда сильный берет на себя часть, которую по справедливости должен был бы делать слабый. А обычно люди стремятся к тому, чтобы считаться, кто больше. Я больше, поэтому мне больше. И когда возникает этот счет, в этом уже любви нет. А вот эти четыре человека принесли расслабленного, взяли это на себя – и появился благой результат. И так и Церковь устроена: сильный – Господь – понес немощи людские и всех призвал к Себе. И все в Церкви совершается и созидается Его силой, только надо к силе этой приобщиться. И более приобщенный к этой силе берет на себя немощи иных, и тогда вместе можно существовать.

Поэтому многие слабые так устраиваются, по милости Божией, прилепляются к более сильным: кто женится, кто замуж выходит. Ну а дети, по естеству будучи слабыми, зависят от взрослых как более сильных. Но, пребывая в этой зависимости, вместо того, чтобы смиряться, признавая свою немощь, они еще гордятся, они еще себе требуют, они еще и досаждают тем, за счет кого живут. То есть опять же нарушают эту любовь. Потому что сильный должен трудиться, восполняя немощь слабого, а слабый должен смиряться, и ручки целовать, и, как говорит русская поговорка, ноги мыть и эту воду пить в благодарность. А вот этого как раз и нет. Что же мешает взаимной любви? Один считается, потому что ему обидно, что приходится за других работать. А другой думает, что ему все кругом должны. То есть мешает гордость. Гордость – это главное препятствие в достижении любви «в союзе мира». Потому что если бы гордости не было, то все это было бы с радостью. Сильный, ощущая свою силу, с радостью трудился бы для слабого, а слабый с благодарностью этот труд воспринимал. И эта благодарность придавала бы сильному еще больше силы.

«Не десять ли очистились? где же девять?» – сказал Господь. Как же так, почему такая неблагодарность? Почему человек еще требует себе что-то, сам не способный вообще ни на что, ни на какое даже шевеление, а только жить за счет других? Так большинство людей теперь на земле и живут за счет других. На самом деле это естественно, и ничего в этом страшного, катастрофического нет, потому что только так можно закон Христов исполнить. Только слабый не должен заставлять и требовать, а сильный не должен считаться.

Вот в таком простом евангельском эпизоде, одном из бесконечных случаев исцелений, которые сотворил Господь, сокрыт для нас огромный духовный смысл. Каждый из нас расслаблен. И эта расслабленность проявляется абсолютно во всем: в том, что мы не можем сдержать слово; в том, что не можем, если проснулись, сразу встать, а будем тянуть, пока не начнется спешка; в том, что не можем удержать свой язык, не можем ничего потерпеть, сразу отвечаем на одно слово десять; не можем отдать долг, будем ходить, мучиться, переживать, вместо того чтобы взять и отдать. Чего мучиться? Обещал – сделай. Не может человек, не может, просто не в состоянии. И так во всем, во всем расслабленность, в каждом действии. Встать на молитву – не могу, буду оттягивать, оттягивать, пока глаза начнут слипаться, а там уж вроде естественно: мол, я так устал, ну ладно, как-нибудь прочту, Господь меня не осудит. И во всем, конечно, других обвиняем: это она такая, это они такие. Почему? Сам расслабленный, не могу ничего потерпеть, а себя обвинить гордость не позволяет – значит, все кругом виноваты. Отчего это происходит? Тоже от расслабленности.

А как человек работает? Сидит и разговаривает: час говорит, два говорит, три говорит – работа стоит. Что, дел нет? Дел невпроворот, а если делать нечего, сиди вяжи хотя бы. Нет, постоянное стремление к ничегонеделанию, как кошка: только по минимуму. Будет просить, ныть: дайте поесть. Уж если не дадут, тогда только начнет искать мышь или птицу, а так нет. И каждое движение выверено: чуть что – к батарее. Для чего? Чтобы собственную энергию не тратить. Легко так: на тепленькое сел, и оно само греет. Но человек призван совершенно к другому. Поэтому животных называют меньшими братьями. Что же с животного требовать? Животное ничего созидать не может. А человеку дана земля для созидания. Но он расслабленный, он все стремится идти по пути наименьшего сопротивления, как бы ничем себя не утрудить, только для оправдания себя нечто сделать несущественное, чтобы успокоить совесть.

Тут надо еще с совестью быть в ладах, вот в чем сложность. Надо как-то так устроиться, чтобы и совесть особенно не мучила, и в то же время особенно не утрудиться. Я договорился, мне через две недели раствор обещали. Время идет, и вроде как будто и дело делается. А дело-то никакое не идет, оно стоит. Просто висит некий воздушный замок. Что ты делаешь? Я жду раствор. А если его не привезут? Значит, целый день буду сидеть. А что, кроме раствора, нечего делать? Оказывается, дел полно, но я жду раствор, я курю, конкретное вроде дело. На самом деле никакого дела нет. То же самое и с молитвой происходит: все время на потом, все время на завтра. Вот в отпуск в монастырь поеду. А в монастыре, там еще больше дел. И все время такое откладывание.

Ну и кого человек обманывает? А спасение, оно совершенно рядом, оно во Христе. И как мы видим, любой, самый расслабленный настолько, что и ходить не может, оказывается, может быть спасен в один миг, если у него только есть вера и, конечно, желание. Вот без этого желания невозможно восстать. Невозможно. Господь говорит: «Возьми свою постель и ходи». Спрашивается, а при чем тут постель? Зачем ее брать? Чтобы хоть потрудиться немножко, чтобы эту постель хоть поносить. Потому что цель не в том, что из этого выйдет, а цель – в самом труде. Серафим Саровский, чтобы томить себя, делал, с точки зрения рационального человека двадцатого века, бессмысленную вещь: поленницу из одного угла кельи в другой перекладывал. Спрашивается: зачем он это делал? Трудился. Потому что все остальные дела у него были переделаны, во всем идеальный порядок; хозяйство было очень небольшое, в то время он уже и от огорода отказался, ему достаточно было одной травы, которую он ел. И время высвобождалось. Хотя он уставал и от молитвы, и от чтения ежедневного Священного Писания и святых отцов, но, чтобы томить себя, он поленницу перекладывал.

А мы готовы часами говорить, куда-то ездить, бессмысленно где-то быть. А потом время прошло, уже поздно, надо спать. А что ты сделал? Что ты сделал для Царствия Небесного? Ничего. А ведь первая заповедь Спасителя была такая: «В поте лица твоего будешь есть хлеб». Надо потеть. Это первое условие достижения жизни вечной: надо потеть, надо понуждать себя на труд и все время просить Господа, чтобы Он восставил. Но кошкой, конечно, быть гораздо проще, никакой ответственности, полная расслабленность: а я позвонил, а там никого не застал – ну и гори все огнем! И так и горит. Поэтому виновато никакое не правительство, никакая не жена, не какие-то неудачные дети. Каждый виноват сам. Если расслаблен, проси у Бога. Вот свидетельство того, что Господь восставит, и Он Сам же этого хочет. Потому что огромная нужда в таких восставших, которые способны пусть какую-то ерунду, хоть палец о палец, но все-таки для общего дела ударить.

Адаму и всем нам – потому что мы все его дети, мы все есть этот единый Адам – была дана такая заповедь, чтобы эту землю приумножать и приукрашать. Мы должны созидать. Потому что достаточно ломающих, достаточно ничего не делающих, достаточно живущих за счет других. И Господь прежде всего надеется на Свою Церковь, на тех людей, которым Он дал веру. Он на них надеется, хотя эти люди похожи на военный лазарет, на полевой госпиталь: все израненные, все только стонут, никто не может ничего с собой сделать, все очень нежные. Тогда на кого надеяться? Не на кого. Поэтому Господь сказал: «Но Сын Человеческий, придя, найдет ли веру на земле?» Потому что вера – это не есть какое-то умозаключение: мне в воскресной школе рассказали, я уши развесил и поверил. Нет, вера – это делание. Покажи мне дела от твоей веры. К чему вера твоя понуждает тебя? Чем твоя жизнь отличается от жизни неверов? Чем? В чем? Ни в чем. А ведь вера – это есть движущая сила, такая могучая, что может двигать горами: «Если вы будете иметь веру с горчичное зерно и скажете горе сей: «перейди отсюда туда», и она перейдет». Вот что такое вера.

Поэтому будем просить у Господа, будем стараться хотя бы захотеть этого просить, чтобы Он нас восставил из нашего расслабления, чтобы нам так же для Него потрудиться, как Он потрудился для нас. Аминь.

Храм Благовещения Пресвятой Богородицы, 14 марта 1993 года

 

^ Пятница 3-й седмицы Великого поста

Для того чтобы покаяться, нужно знать, что такое покаяние, но мы часто об этом не думаем. Для нас исповедь – просто формальность, которую надо обязательно совершить, перед тем как причаститься. Поэтому отношение к ней такое: лишь бы поскорей отделаться. А ведь исповедь – это таинство. Если человек кается по-настоящему, то невидимо для него самого приходит в его сердце благодать Божия, которая очищает его от грехов. Таинственно происходит это чудо.

Ходит грешник по улицам, чем-то занимается, о чем-то думает, но вот уверовал во Иисуса Христа, пришел в Церковь Божию – и Церковь его начинает спасать своей благодатью. Постепенно происходит процесс очищения грешника и превращения его в святого – медленно, незаметно, как дерево растет. Господь так и сказал: «Не придет Царствие Божие приметным образом». Человек вроде такой же, но уже и другой. Только окружающие потихонечку начинают замечать, что он меняется: меняется его внешний вид, меняются привычки, меняются друзья, меняются представления, меняются мысли. Вот это и есть покаяние – постепенное изменение всего строя жизни на строй христианский, на христианское устроение. И нужно нам всю свою жизнь переменить на христианский лад. Но для этого надо глубоко осознать: а что, собственно, менять? Надо посмотреть в свою душу: что там, в душе, есть?

Ну прежде всего, конечно, тщеславие. Нам всем кажется, что мы из себя что-то представляем, на самом деле будучи никем и ничем. Потому что вся наша жизнь – это пустота: пустой треп, пустые мысли, мечтания. Никакого реального доброго дела не совершаем, а от людей ждем похвалы, хотим, чтобы нас замечали. Если что-то сделаем на копейку, рассказываем всем, как будто сделали на сто рублей. И в этом жизнь и проходит. Мы хотим быть на виду у людей, чтобы нас подхваливали, чтобы нас гладили по головке. А это же скверно. Ведь то, что у людей высоко, перед Богом мерзость. Значит, если мы стараемся заслужить похвалу у людей, стараемся людям угодить, это мерзость перед Богом. Поэтому нам надо это исправить.

Как же от тщеславия избавиться? Есть два способа, сопутствующих один другому. Первый – научиться молчать, потому что тщеславимся мы в основном, много разговаривая. Поэтому все тщеславные люди обычно болтливы. И надо стараться замечать это за собой и удерживать свой язык. А второе – постоянно окаивать себя. Как только тщеславная мысль пришла в голову, надо сразу: Господи, прости меня окаянного, – и вспомнить о своих грехах. Тогда тщеславие наше будет угасать, мы его таким образом будем угнетать.

Мы же, если нас кто-то обижает, утесняет, обычно с этим не согласны, нам кажется, что к нам недостаточно хорошо относятся, нас недостаточно заметили, выделили. А вспомним: ведь мы жалкие грешники, из нас нужно сделать половую тряпку и ноги вытереть. Но о нас пока никто ноги-то не вытер. Ну, подумаешь, задели, подумаешь, не поздоровались, не заметили. Ничего в этом страшного нет. Мы и этого недостойны. Живем хуже, чем насекомые, не то, что животные. Поэтому надо нам смиряться. Тщеславие – производное гордости, поэтому лечится смирением. И если мы будем в этом упражняться, то потихонечку будем тщеславие побеждать.

Но это только одна наша страсть, а сколько у нас всего: и страсть к многоглаголанию, и к объядению, и к тому, чтобы вкусно поесть, и к постоянному осуждению других – все время судим других и превозносим себя, считаем: я лучше этого, я умнее, этот подлец, а вот я… Но ведь так же нельзя. Господь как нас учил? Если ты даже исполнишь все, что Бог повелел, буква в букву, и то про себя говори: я раб негодный. Потому что ты сделал только то, что положено, и ничего сверх. А мы и этого не делаем. Так за что же нам самих себя хвалить? Не за что. Надо смиряться и каяться. И если войдем в такое устроение, не будем думать о себе высоко, тогда нас посетит благодать Божия, потому что Бог только смиренным дает благодать. А если мы не любим, когда нас осаживают, ставят на место, значит, не узнаем, что такое благодать Божия. Так вся жизнь мимо и пройдет.

Представляете, как обидно будет! В храм ходим, добираемся долго – автобусом, на метро; потом стоим здесь в нетопленом помещении, на холодном полу; а сколько трудов, болезней еще претерпим – и все зря. Потому что пока мы не вкусим, не познаем, что такое смирение, мы не узнаем и что такое благодать Божия. Так, на словах, мы все вроде христиане, крест на себе носим. Но христианство не во внешнем проявлении: должна быть жизнь христианская, устроение христианское. А устроение христианское есть смирение. Поэтому пока этого нет, все наше хождение в церковь – пустота дутая и пользы не принесет.

Очень многие люди, всю жизнь отходившие в храм, идут прямиком в ад. И когда в аду оказываются, очень удивляются. Об этом в Евангелии сказано – двери Царствия Небесного закрываются, они говорят: «Господи, Господи, открой нам», а Господь: «Отойдите, Я не знаю вас». «Как же так? – спрашивают.– Мы ели, пили перед Тобой, мы все время в храм ходили, сколько свечей сожгли, одних записок наподавали рублей на восемьсот». Но Господь отвечает: «Это все Мне не нужно совсем».

Ему нужно, чтобы изменилась природа человека, чтобы он стал подобен во всем Богу: кроткий, смиренный, милосердный, трудолюбивый, независтливый, как наш Господь Иисус Христос. «Научитеся от Мене, яко кроток есмь и смирен сердцем» – вот Он как сказал. Но в нас этого не только нет, а мы даже и не стремимся к этому. А если иногда нам кто-нибудь укажет, поставит нас на место, имеем еще наглость обижаться. И это даже возмутительно, потому что как христианин может обижаться? Это свойство человека, совершенно чуждого Бога и Церкви.

Нет на земле такой казни, чтобы мы ею искупили свои грехи; нас убить каждого нужно сто раз – и тем не менее мы еще кичимся, что-то еще требуем, в таком устроении пребываем. И это совершенно неправильно, поэтому надо в этом каяться, то есть менять свою жизнь. А для этого нужна решимость встать именно на этот путь. Вот придем на исповедь, скажем: каюсь, Господи, да, действительно, я гордый, напыщенный, тщеславный, пустой человек, глупый, но Ты меня прости, помоги, хочу встать на новый путь. И если наше желание будет искреннее, мы почувствуем, как в сердце придет благодать Божия. И тогда, причастившись, мы сможем свое желание исполнить, очиститься от страстей – не своей силой, конечно, а Божией, потому что мы сами себя очистить не в состоянии.

Вот я такой-сякой, окаянный. А как взять себя и переделать? Можно мускулы накачать, можно здоровьем своим позаниматься, подлечиться с помощью врачей, и то если Бог даст. А как душу переделать? Никак не переделаешь. Недаром говорят: горбатого могила исправит. И купель крещения есть именно образ могилы. Человек в крещении должен умереть от греха и воскреснуть для новой жизни. Вот и надо нам каждому для старой жизни умереть, чтобы эта духовная могила нас исправила – тогда у нас все будет совершенно по-другому. А если не будет, какой смысл в нашей жизни? И надо это глубоко осознать, покаяться и каждый раз, подходя к исповеди, думать: а в чем мне с сегодняшнего дня надо исправиться? Потому что многие грешат даже смертно – и не думают об этом.

Как же можно крест целовать, на котором Христос распялся за нас, – и тут же самому идти распинать Христа своими грехами? Если Господь жестоко наказывает людей, которые разрушают храмы рукотворенные, то, раз мы сами растлеваем свою душу, какое же наказание будет нам? Наше тело и душа – это ведь храм Божий, потому что мы все крещены, каждому из нас дана благодать Божия, в нас во всех Бог живет. Это не нам принадлежит. Мы не сами себя родили, мы не сами в мир пришли. Нет, нас Господь вызвал к жизни каждого, каждому дал и определенный внешний вид, и определенные свойства души, и определенные таланты. И за все то, что нам дано, Господь с нас обязательно спросит. Об этом тоже в Писании сказано. Поэтому надо нам как-то устрашиться, надо стараться жизнь свою выправить. Не жить лишь бы как, думать не о себе, а думать о смерти, о Царствии Небесном, о суде Божием, о том, что такое христианская жизнь и соответствуем ли мы ей.

Время идет, годы один за другим наматываются, наматываются, мы к смерти приближаемся. Что нас ждет дальше? Крематорий или Домодедовское кладбище? Поэтому надо стараться, чтобы каждый день для нас был действительно шагом на пути к Богу. Надо стараться думать, чем бы Богу угодить. А мы всё какие-то планы строим: туда пойду, то куплю, это сделаю, тем-то буду. Ну и что? Ну, купил, ну стал, а дальше-то что? Приблизит тебя это к Богу или нет? Надо же Царствие Небесное искать, а мы стремимся только к развлечению, к комфорту, к безболезненному существованию. Это совершенно неправильно. А раз неправильно, значит, надо в этом покаяться, свои мысли изменить.

Вот я думаю так – а надо мне голову свою таким образом перегнуть, чтобы думать иначе, чтобы все у меня было по-христиански. А если этого нет, тогда то, что мы к исповеди приходим, бесполезно. Что с того, что ты назвал свои грехи: а, б, в, г, д?.. А я ругаюсь, а я обзываюсь, а я с женой поцапался, не могу ей простить. Ну и что? И завтра ты будешь то же самое делать, и послезавтра. Это что, покаяние, что ли? Да, ты знаешь свои грехи, это само по себе неплохо. Если человек знает диагноз, это совсем неплохо. Но знать диагноз еще не значит выздороветь, это только полдела. Нужно лечиться. И если ты сам не лечишься, то под лежачий камень вода не течет.

Поэтому обязательно надо из последних сил своей души стараться все время свою жизнь исправлять. Каждый день, каждый час за собой следить, думать, не давать себе покоя ни на минутку. Не так что только полежать, расслабиться, поболтать, куда-то сходить – а жизнь уходит сквозь пальцы. Некоторые имеют такую глупость, что еще у телевизоров часами сидят. Разве можно на развлечения какое-то время оставлять?

Вот сейчас Великий пост. Время покаяния специально Церковь установила, чтобы нас встряхнуть как-то, чтобы мы задумались. Все Господь предусмотрел для нас, для нашей пользы, а мы отвергаем. Нам все то, что в миру, всякие развлечения оказываются дороже Бога. Мы сами Богу изменяем, мы Ему что угодно предпочитаем, Бог для нас на втором месте, на третьем: вот все дела свои сделал, все уладил, теперь пойду причащусь. Причастился – и опять можно Бога забыть: лоб перекрестил, полторы молитвы прочел и лег спать. Это разве молитва? Думаешь, Бог тебя услышал, если ты сам себя не слышал?

Какие-то формальные ритуалы соблюдаем и думаем, что это христианская жизнь. Нет, не надо этим обольщаться. Фарисеи все ритуалы соблюдали, а когда Христос пришел, они Его спокойненько распяли. Так же и мы. Ритуальчики соблюдаем, все у нас в порядке: и иконочка в уголке, и лампадочка, и Евангелие на полочке лежит, мы его даже иногда и читаем. Но, а что толку-то?

Надо, чтобы это обязательно стало нашей жизнью – вот тогда будет результат, хоть малый, но будет. Не все достигнут святости, как Митрофан Воронежский, Серафим Саровский. Конечно, нет. Но каждый в свою меру, кому сколько отпущено, может потрудиться. Может и должен. Потому что кому Господь десять талантов дал, кому пять, кому два, а кому один. Мы все нищие, убогие, нам дано очень мало – но и за это малое с нас спросится. Поэтому надо нам каяться.

Храм Святителя Митрофана Воронежского, 16 марта 1990 года, перед исповедью

 

^ Всенощное бдение под Неделю Крестопоклонную Великого поста (третью)

Великим постом срединное воскресенье называется Крестопоклонной неделей. Святая Церковь укрепляет нас в посте, этом посильном подвиге, который мы несем ради спасения души нашей и ради Царствия Небесного. А так как даже малое усердие ко Господу сопряжено с трудами, а значит, со скорбью, то cвятая Церковь утешает нас: в середине поста напоминает нам о Древе Крестном. И когда мы взираем на Крест Господень, вспоминаем страсти Господни, тогда начинаем устыжаться своих скорбей.

Чем замечателен современный человек в сравнении с человеком предыдущих эпох? Тем, что он все время ноет, всем недоволен, постоянно жалуется, ему все плохо, все больно, все нехорошо, все не так; он очень слаб духовно – слаб духом. И это не только у нас с вами – это болезнь века. И вот cвятая Церковь в нашем малом усердии, в малом служении, в посте укрепляет нас Крестом, чтобы каждый подумал над тем, что́ Господь претерпел. По старинной русской пословице: «Господь терпел и нам велел».

Да, Господь терпел, а нам-то велел зачем? Когда человек начинает страдать, все в нем возмущается, причем такое возмущение очень естественно. Посмотрим на младенца: он лежит в пеленках, спит, но вот проснулся – и начинает плакать. Спрашивается, почему? Ну, во-первых, потому, что ему скучно: он открывает глаза, а мамы нет; потом ему уже немножко хочется есть, хотя кормление должно наступить по режиму через пятнадцать минут и он не умрет, если потерпит. Когда было землетрясение в Колумбии, нашли младенца, который две недели пробыл в подземелье засыпанный щебенкой, не ел, не пил, был почти без воздуха – откопали его, он жив. Нашли родителей, вернули – чудо. А тут пятнадцать минут не может полежать, начинает кричать, возмущается, ему нехорошо, ему надо, чтобы его на ручки взяли, может быть, он уже мокрый.

Почему человек возмущается, когда ему нехорошо? Да потому, что это противоестественное состояние. Господь создал человека не для того, чтобы он страдал и терпел, а для блаженства. И человек блаженствовал, было такое время – это время пребывания Адама и Евы в раю, когда у них не было ни забот, ни трудов, ни скорбей, ни болезней, а было непрестанное пребывание с Богом, непрестанная радость, созидание и творчество, к чему и был призван человек. Но ему, помимо этих прекрасных вещей, дана была еще и свобода, и он эту свободу употребил во зло. И чаще всего человек свободу употребляет во зло.

Опять посмотрим на детей. Вот есть у мальчика свободное время – что, он откроет учебник и начнет дальше читать, или по музыке новую вещь разберет, или, может быть, без напоминания вынесет помойное ведро, или вымоет посуду? Нет. А на что же он употребит свое свободное время? Чаще всего на зло, ничегонеделание или на чтение, которое обычно совсем непотребно и неполезно для его души. Потому что человек, когда стоит перед выбором, как правило, выбирает не то, что благо, а то, что проще, то, в чем для него заключается соблазн, – и поэтому все дальше и дальше отходит от Бога. И если мы сравним младенца и взрослого, то увидим, что ту чистоту, которую человек имел в младенчестве, непосредственность, способность легко прощать взрослый утратил в результате того, что постоянно в течение всей своей жизни отказывался от добра и сознательно выбирал зло, во зло употреблял свою свободу.

Поэтому нет нужды удивляться тому, что Адам пал. То же самое происходит со всеми нами. И Господь страдает от этого. Кто из нас не страдает, видя, что наши дети идут не тем путем, которым нам бы хотелось? У кого из нас не возмущается сердце, когда мы видим, что наше дитя лежит, задрав ноги, и ничего не делает, плюет в потолок, если в комнате, допустим, беспорядок. Как же так? почему же это такое? вот ты убери все, а тогда валяйся. Это с нашей точки зрения. А с его совсем наоборот – зачем убираться, когда завтра опять будет беспорядок? какой в этом смысл? уж лучше просто лежать, и все. У каждого своя правда. Мы уже привыкли к порядку, он нам мил, мы понимаем, что без него нельзя ничего в жизни достичь, это необходимое условие всякой работы и вообще жизни. Беспорядок мучает нас; никто не любит убираться, но все любят порядок, воспринимают его как благо. А наше дитя, еще не имея такого опыта, воспринимает его не как благо, а, наоборот, как необходимое зло. И часто на одно и то же действие, на одну и ту же ситуацию у людей бывают совершенно разные взгляды.

Поэтому очень понятно, что нам хочется одного в жизни, а Богу – нашему Отцу – хочется другого. Это происходит оттого, что мы маленькие, глупые, мы не понимаем и не думаем, чтобы понять. Ребенок не думает о том, что скоро будет взрослым. Девочка маленькая, которая не приучилась к домашнему хозяйству (мама ее все время заставляла, а она все время упиралась), не понимает, что мама-то ей желает не зла, а добра. Мама знает, что если дочка вырастет неумехой, то никогда не даст семье своей благо, а, наоборот, там всегда будет кавардак, мучение, раздраженный муж и так же не приученные к порядку дети, то есть сегодняшний сумасшедший дом возрастет в квадрате. Но ребенок ищет своего и не ищет исполнения благой воли родителей. Так и мы – маленькие, глупые – не понимаем того, что нашу жизнь нельзя назвать полной, что после смерти тела жизнь наша не кончится, а только начнется. О смерти, которая всем нам предстоит, мы теоретически знаем, но совершенно о ней не думаем и не сознаем, что она переведет нас в абсолютно другую ситуацию, к которой мы не готовы и которая многих из нас поставит в полный тупик.

С нашего рождения и до смерти проходит очень короткий период жизни, а после смерти начинается жизнь вечная, у которой конца нет. И как от развития ребенка в утробе матери зависит его земное бытие, так и жизнь за гробом зависит от того, как человек прожил от рождения до своей смерти. Но как ребенок в утробе матери ничего еще не понимает – хотя он, конечно, много чувствует и много воспринимает, но это еще не полнота бытия, – так и мы многого не понимаем, не чувствуем, многое нам невдомек в этой земной жизни.

И чтобы вывести нас из этого тупика, Отец Небесный послал на землю Единородного Сына Своего, Вторую Ипостась Пресвятой Троицы, Божественный Логос, Господа Иисуса Христа. Человек может воспринять нечто недоступное только через подобие, поэтому Сын Божий принял плоть человека, чтобы каждый из нас, по подобию, мог понять Отца Небесного, воспринять Его. Бог стал человеком, чтобы человек стал Богом, как говорили святые отцы. Поэтому каждый познавший Иисуса Христа тем самым познает и Отца Небесного и может войти в жизнь вечную, услышать, что́ Отец передал ему через Сына. Единственная задача человека на земле – познать Сына Божия, но для этого мы должны поверить Ему. Раньше не говорили: веруешь ли ты в Бога? – потому что в Бога веровали все; каждый в своего, каждый по-разному, но в Бога не веровать – это было для человека невозможно. Поэтому говорили: веруешь ли Богу, то есть тому, что Бог сказал?

Ты веруешь в то, что пришедый на землю Бог говорил истинные слова? Если веруешь, тогда надо своей жизнью эту веру подтвердить, надо свое бытие изменить так, чтобы те слова, которые Бог говорил, ходя по земле, стали твоей жизнью, стали руководством в потемках, в которых ты блуждаешь. Они есть нить, держась за которую можно выйти на свет Божий. И эта же нить ведет в вечную жизнь, туда, в тот мир, в котором мы все будем, но некоторые окажутся отринуты от Бога. Не потому, что Бог такой нехороший, злой, обидчивый – нет, а просто потому, что мы Его не познали. Если мы Его познаем здесь, живя на земле, то узнаем и там, как узнали Его апостолы, когда Он воскрес, – пусть не сразу, но потом узнали. Вот цель нашей жизни.

Посмотрим на Христа. Он Сам жил на земле и дал нам образ, каковой должна быть жизнь наша. Что же Он, будучи человеком, претерпел? Сначала, как все младенцы, Он был в послушании у Своих родителей. И Христос не доставлял им всяких огорчений, а был послушным ребенком, хотя Он был Вседержитель. Он мог бы создать Себе других родителей, мог создать другую вообще планету и населить ее совершенно другими существами, но Он любил именно этих людей, Своих чад, которых создал от Адама много лет, веков и тысяч лет тому назад. И не хотел их, вот этих конкретных людей, погубить, а хотел именно их спасти. И ради этого претерпел суровую жизнь – был гоним, уже с самого младенчества Его хотели убить. И вся Его жизнь была сплошной мукой – не только физической, закончившейся самой страшной казнью, которую только можно перенести человеку, но и нравственной, душевной, духовной. Он страдал всем Своим человеческим существом, как только может страдать человек. Он терпел и непонимание, даже от Своих родителей, от Своих братьев, детей Иосифа, и самых ближайших родственников, которых любил; и от тех учеников, которых Он избрал, перед которыми сотворил много чудес, которых учил – Сам ходил с ними по Галилее, по Иудее и их воспитывал. И в результате что? Все разбежались, один вообще предателем стал, другой отрекся.

Был ли Он на земле счастлив? Невозможно вообразить Христа веселым, довольным, улыбающимся, потирающим руки, пребывающим в самодовольстве. Лик Христов предстает перед нами в молчаливой печали и скорби, потому что Он всех любил, всем сострадал, Он всех хотел вывести из мрачного тупика их собственной жизни, но понимание-то находил в единицах. Можно себе представить, как Он проповедовал Евангелие, какие Он находил слова замечательные, так что уже две тысячи лет прошло, а эти слова опять и опять в новых поколениях людей уже другой культуры, другой национальности, другого совершенно духа времени все равно продолжают находить отклик – насколько это было удивительно! И все равно вокруг предатели, иуды, завистники, фарисеи, озлобленные, и желавшие Его убить, и несколько раз пытавшиеся, пока все-таки им это не удалось.

Вот образ жизни христианской и образ отношения христианина к этой жизни. Скорбел ли Он? Да. Тяжело Ему было? Да. Но Он не пытался заставить этих людей что-то совершить, не пытался их силком переделывать. Он им только показывал, ка́к надо, показывал, что такое вера, что такое благородство, что такое молитва. Он просто был и учил, а каждый, если хотел – воспринимал, не хотел – не воспринимал. Поэтому слушали Его сотни, тысячи людей, а стали учениками очень немногие, всего около пятисот человек из тех, которые Его постоянно окружали. И в этом нет ничего удивительного, хотя проповедовал Евангелие Сам Бог, Второе Лицо Пресвятой Троицы.

И мы все являемся Его учениками, продолжателями Его дела – мы, пока такие же немощные, такие же слабые, постоянно уклоняющиеся от истины, никак не возьмущие в толк, что земная жизнь дана нам не для счастья, не для того, чтобы все у нас было хорошо; что мы родились в эту жизнь для скорби. Каждый из нас, когда родился только из утробы материнской, начал уже орать, потому что душа наша сотрясалась и чувствовала, что мы на землю прибыли из небытия. Нас не было – и вот мы возникли из ничего; из двух клеток произошло наше тело, а божественную душу вдохнул в нас Бог в неведомый, совершенно таинственный момент, который никто никак не может ни разгадать, ни понять: когда это вдруг возникает Моцарт, Серафим Саровский? Вот две обыкновенные клетки сливаются – и вдруг получается Суворов, или какой-нибудь очень хороший мастер, или возникает какая-то удивительно любящая мать. Для нас это все привычно, обыденно, мы над этим не задумываемся, но это величайшее чудо.

Для чего же мы родились на свет? Мы родились, чтобы страдать, потому что только так мы можем что-то важное понять. Потому что страдание очищает, оно человека делает мудрее, учит его, возвышает – любое страдание. Поговоришь с человеком тридцати пяти лет – он обычно рассказывает о том, как служил в армии. Ему было тяжело, на него давили, он оторвался от отца и матери – но он об этом вспоминает как об особенно важном периоде своей жизни. Поговоришь с воевавшим стариком – он вспоминает только войну; прошло уже сорок лет, а он говорит все о войне, о войне, о войне. Почему? Да потому, что только в это время он и жил по-настоящему. Поговоришь с матерью – она говорит только о своих детях: как она их рожала, как мучилась с ними. И вот это мучение и было тем временем, когда она, собственно, жила, а вовсе не время, когда она еще была свободна, туда-сюда фланировала и занималась всякими веселыми и легкими делами. Так же и ученый – он не так радуется открытию, а более вспоминает муки, которые испытал, когда еще искал. И художник всегда мучается, создавая картину. В любой картине, даже если кажется, что она написана легко, заключено колоссальное страдание.

Вот у нас недавно художники работали. Не будем говорить о их степени церковности, духовности, но было видно, что работа эта – хотя она и оплачивается, и они сами за это взялись – приносит страдание. Они сделать старались, как могли, а может быть, даже лучше, чем могли; не спали ночи, что-то там у них не получалось. И когда они будут вспоминать, как в Алтуфьево храм расписывали, они не вспомнят день получки и как они выпивали на эти деньги или как принесли деньги женам и купили им по шубе, может быть, а будут вспоминать вот эти страдания, потому что в это время они были людьми, в это время они возносились духом, они приобщались к Божественному.

Или мать, которая вкусила материнства (когда один ребенок родился или два, тут еще весь потенциал не может быть растрачен, а когда женщина родит пятого, шестого, она тогда уже входит во вкус), – с любой женщиной поговори, имеющей семь – девять детей, и она скажет: теперь уже легко. Потому что человек понимает: вот это-то и есть жизнь; в страдании он учится самому главному – состраданию и любви.

Через страдание только человек может познать, что такое любовь. И Крест Господень – это есть символ любви, потому что любовь всегда распинаема. Мать распинаема своими детьми, художник – своей картиною, биолог – лабораторией, своими опытами, математик – алгоритмами; он ими мучается. И каждый человек в жизни своей распинается ради того, что он любит. И если мы хотим достичь духовной жизни, то должны распяться – распяться вместе со Христом, сораспяться Ему. Тогда наша жизнь приобретет смысл, потому что страдание введет нас в вечную жизнь, мы достигнем Царствия Небесного, мы познаем, мы его ощутим, мы войдем в него через распятие. Не нытье и поиски земного счастья нужны, а именно голгофа, скорбь и принятие страдания ради Царствия Божия, ради того, чтобы угодить Богу, потому что любовь всегда жертвенна. Любовь – это когда один человек жертвует собою, именно собою, ради того, что он любит. Поэтому если мы любим Царствие Небесное, любим нашего Бога, мы должны жертвовать собою ради Него, как Он пожертвовал Собою для нас.

Он пришел с небес, из всеблаженного пребывания со Отцом Небесным сошел на землю и страдал и сострадал. Для чего? Чтобы нас спасти. Хотя многие говорят: взял бы стер с лица земли и сделал бы других, хороших. Но говорить так – это такая же глупость, как, когда мама кричит: «Вова, домой, обедать», а он говорит: «Нет, я еще погуляю», – подойти к ней и сказать: «Давай мы сейчас этого Вову убьем, а дадим другого, хорошего, послушного». Какая мать на это пойдет? Каждая скажет: «Зачем мне другой?» Ей нужен ее Вова, вот такой, какой он есть. Хотя она, конечно, и хочет, чтобы он был лучше.

Так же и Бог, Он любит нас таких, какие мы есть. Он же нас создал. Только Он хочет, чтобы мы жили не так, как нам заблагорассудится, а стали бы людьми, человеками, чтобы мы приняли крест свой, который каждому из нас Господь Сам дает. Сколько людей на земле живет – и все страдают, но каждый страдает по-своему, потому что каждому Господь собственный крест дает, чтобы он свой крест нес согласно своему психофизическому составу: своей душе, развитию, образованию, физической силе – согласно всему своему устроению.

Каждому Господь дает его крест, каждому его труд, каждому его обязанности, каждому его жизнь. Поэтому нечего удивляться, что один человек за одно преступление пять лет получил, а другой за такое же преступление – вдруг три года. Мы говорим: вроде, несправедливо. Но так Господь устраивает, потому что кто что может понести, то Господь каждому и дает, и ничего сверх того. Каждому Господь собственную меру страданий отпускает за его собственные грехи для того, чтобы его очистить, чтобы его возвести на духовную высоту. И нам нужно глубоко понять, что все, что в нашей жизни случается скорбного, дано не для того, чтобы мы это отвергли, а для того, чтобы приняли, потому что скорби всегда нам полезны. Только так мы можем стать людьми. И хотя на первый взгляд скорбь нас ужасает, но потом мы поймем (часто многие под старость это понимают, если идут христианским путем), что все, что было в жизни тяжелого, было крайне необходимо.

И Христос прошел тем же путем. Он ни от чего не уклонился, хотя и ужасался. Мы вспоминаем, как в Гефсиманском саду Он молился до кровавого пота и просил: «Отче Мой!.. да минует Меня чаша сия». Но потом сказал: «Не Моя воля, но Твоя да будет». Да, Я, как Человек, всем Своим существом возмущаюсь и не хочу этого страдания, потому что Я его не заслужил, Я на земле не сотворил ни одного греха. Поэтому в антифоне поется: «Людие Мои, что сотворих вам? И что Ми воздасте? За манну желчь, за воду оцет, за еже любити Мя, ко Кресту Мя пригвоздисте». За что? Не за что, а почему. Он для того и пришел, чтобы спасти нас – через Крест. Он первым должен был через Крест взойти на небо. Христос стал новым Адамом, Он первый воскрес из мертвых и дал нам дорогу в Свое Царство. Поэтому каждый, кто последует Его путем, тоже совоскреснет со Христом и будет с Ним вечно пребывать в Царствии Небесном – с Ним, с Этим Человеком, самым лучшим из всех, которые когда-либо ходили по земле. И если мы сердцем примем, познаем, вкусим Его, нам ничего в жизни уже не захочется другого. Мы все принесем в жертву Ему – всю нашу жизнь, «весь живот наш Христу Богу предадим» – так мы молимся. «Тебе, Господи».

Вот это и утверждает сегодняшний день. И этот пост, малый наш подвиг, мы предпринимаем для Него, хотя и трудно поститься, особенно тем, которые только начинают, и вообще воздержание трудно, и часто у нас не получается. Но в этом нет ничего страшного, лишь бы было усердие. У нас еще есть времечко, нас еще ноги носят, у нас еще есть возможность повернуть жизнь ко Христу, исправить ее в том, что мы пока не исправили, подумать над тем, что нам еще нужно докончать, и все время стараться быть в Его глазах угодными. Нам нужно принимать свой крест, принимать ту скорбь, которую Он дает, и не роптать; учиться быть благодарными за все. Нам так много дано! Ведь если бы каждый из нас пошел путем Христовым, мы бы не умерли, а перешли прямо от смерти в жизнь. Никто бы из нас даже никогда не узнал, что такое ад; мы прямо вошли бы в Царствие Небесное. Ведь это удивительное чудо!

Любой человек, родившийся до пришествия Христа, независимо от того, праведник он был или грешник, вступал во ад, в место отторжения от Бога, потому что не знал Христа. Даже людям, которые ожидали Его пришествия, пришлось ждать, пока Он не умер на Кресте для того, чтобы сойти во ад. Его смерть была необходима, чтобы вывести из ада тех, кто ждал Его, кто жил только Им, кто знал, что Искупитель придет. И вот пришел Искупитель. Он нас искупил Кровью Своей. Ведь какое чудо: если любой грешник раскаивается и говорит: «Господи, прими меня, я исправлюсь, я начну другую жизнь», – то Господь забывает его грех; грех перестает быть, если человек от него отвернулся. Куда он девается? Мы ведь его совершили – куда же он исчез? А он взят на Себя Христом.

Если бы Адам не согрешил, он бы жил вечно и никогда не умер. Первый человек и так прожил очень много сотен лет, но он бы не умер и после этих столетий, а дожил до наших дней, если бы не пал. Так и Христос – когда родился, Он был бессмертным. Как же бессмертный и безгрешный смог умереть на Кресте? Он умер потому, что грехи всех людей от Адама и до нас с вами взял на Себя: каждое наше раздражение, каждый ропот, глупость и невосприимчивость – все греховное море всех людей от начала и до конца. Если мы задыхаемся от собственных грехов, мучаемся ими, то каково было Его страдание, когда Он грехи всех людей взял на Себя. Именно поэтому у Него пот падал как капли крови. И конечно, ни один человек на земле не мог бы это вынести – только Бог, только совершенно безгрешный мог все это бремя взвалить Себе на плечи. Как Григорий Богослов сказал: Христос ради нас стал грешником. Поэтому Его и убили на Кресте, что Он наш грех пригвоздил ко Кресту.

И когда мы приходим к Нему, истекающему кровью, и говорим: «Прости нас», – Он прощает. Он имеет эту власть прощать, потому что для этого на землю и пришел. Вот нам дана какая благодать. И если мы этим пренебрегаем, Бог ли виноват в том, что мы не войдем в Царствие Небесное? Нет, не Бог. Это значит, мы сами от Него отвернулись. Значит, нам наша мышиная возня дороже всего на свете. Нам вот это важно: наше собственное «я», наши собственные амбиции, наша собственная личная жизнь, наше мельтешение в течение семидесяти – восьмидесяти лет, пока мы здесь пребываем. Значит, нам совершенно безразлично, что Христос ходил по земле и то, что Он говорил, что́ Он делал, ка́к Он жил.

А если нет, если для нас это важно, то начнем свою жизнь менять и изменим ее так, как хочет Христос – чтобы Он, глядя на нас, не страдал, а радовался, что мы детки Его послушные, что Он не зря нас создал и не зря каждому из нас обитель уготовал на небесах. Нас хоть и мало, но каждому из нас уготована небесная обитель, и если мы туда не войдем, то будет не Христос виноват, потому что Он все для нас сделал. Вот Он на Кресте перед нами лежит распятый. Что нам еще требуется? Что мы еще хотим? Вот Он, безгрешный, распялся за нас, пролил Свою Кровь для того, чтобы нас этой Кровью напитать, и мы завтра можем этой Крови причаститься для того, чтобы обоготворить свою душу, облагодатить свое тело, соединиться с Богом. Каждый из нас может завтра приступить к Чаше жизни, может смешать свою кровь с Его Кровью, может стать частью Его, может принять в себя часть Его Божественного Тела, соединиться с Ним не только духовно, душевно, но и телесно даже – так, как невозможно вообще никакое другое соединение; принять Его в себя.

Вот Он нам что дает! И если мы остаемся безучастными, то в этом опять совсем не Он виноват, а виноват наш грех, к которому мы пристрастны. Поэтому Крест Господень утверждает победу над грехом. Для этого христианину и заповедано Церковью носить крест на шее – почувствовал его на себе и вспомнил, Чье ты носишь изображение на своей груди. Кто там изображен? Там изображен распятый Христос. И если ты христианин, ты так же должен распинаться этому миру и не искать своего, а искать только исполнения Христовых заповедей. Аминь.

Крестовоздвиженский храм, 12 марта 1988 года, вечер

 

^ Неделя 4-я Великого поста

Сегодняшнее Евангелие от Марка повествует нам о том, как Господь исцелил отрока, одержимого духом нечистым – «духом немым», как назван он евангелистом. Он был бесноватым, этот маленький мальчик, и время от времени, когда этот дух на него находил, его бросало то в жар, то в холод: то его озноб бил, то поднималась высокая температура, и он падал на землю, испускал пену, рычал, то есть был в совершенно ужасном состоянии. И отец мальчика попросил учеников Спасителя, чтобы они изгнали этого духа, но они не могли. И тогда он обратился к Самому Иисусу.

Как только Иисус услышал о том, что бес мучает мальчика, Он возмутился духом и сказал: «О, род неверный! доколе буду с вами? доколе буду терпеть вас?» – потому что Ему невыносимо было слышать, что дух нечистый мучает человека. «И привели его к Нему. Как скоро бесноватый увидел Его, дух сотряс его; он упал на землю и валялся, испуская пену». Это Господь Иисус Христос, исполненный благодати Божией, произвел такое возмущение в духе нечистом. И в Евангелии очень часто мы видим: когда приближался Господь, духи нечистые начинали волноваться. Они даже восклицали: зачем Ты, Иисус, пришел мучить нас? Потому что благодать Божия мучает духа тьмы.

«И спросил Иисус отца его: как давно это сделалось с ним? Он сказал: с детства; и многократно дух бросал его и в огонь и в воду, чтобы погубить его; но, если что можешь, сжалься над нами и помоги нам. Иисус сказал ему: если сколько-нибудь можешь веровать, все возможно верующему. И тотчас отец отрока воскликнул со слезами: верую, Господи! помоги моему неверию. Иисус, видя, что сбегается народ, запретил духу нечистому, сказав ему: дух немый и глухий! Я повелеваю тебе, выйди из него и впредь не входи в него. И, вскрикнув и сильно сотрясши его, вышел; и он сделался, как мертвый, так что многие говорили, что он умер. Но Иисус, взяв его за руку, поднял его; и он встал. И как вошел Иисус в дом, ученики Его спрашивали Его наедине: почему мы не могли изгнать его? И сказал им: сей род не может выйти иначе, как от молитвы и поста».

Вот такое Евангелие. И поскольку читают его в воскресенье, значит, оно для нас очень важно. В Евангелии все важно, но есть места, которые имеют особенное значение. И Святая Церковь эти особые места предлагает нам для чтения воскресного, потому что в этот день вся Церковь собирается для того, чтобы послушать вот это самое важное.

На что же надо нам здесь обратить внимание? Ну, во-первых, на поведение отца, который обратился сначала не к Спасителю, а к Его ученикам. Нет чтобы сразу протолкаться ко Христу и у Него просить – а он по смирению своему счел себя недостойным идти прямо к Учителю: лучше к ученикам сперва, что зря беспокоить, может быть, и они помогут? И только когда апостолы не помогли, тогда уж он дерзнул обратиться к Самому Господу Иисусу. Это говорит о его такой смиренной душе.

Все мы попадали в какие-то тяжелые ситуации, как и отец этого мальчика. Конечно, не у всех дети бесноватые в такой степени, чтобы прямо пена изо рта шла, но так или иначе наши дети подвержены духам нечистым. И не обязательно дети. Может быть, и люди, которых мы любим или в жизни которых каким-то образом участвуем. Или просто мы встречаемся с тем, что человек страдает, а мы не можем ему помочь – ничего у нас не получается, и мы даже и не знаем, как к этому подступиться. Очень часто так бывает. Кажется, руку дал бы на отсечение – но ничего сделать не можешь. И особенно трагично, когда это связано с нашими детьми. Вот видишь: твой любимый сын, или дочь, или внук, или племянник заблудился, делает совершенно не то, что нужно, а прямо наоборот. И хоть ему говори, хоть не говори, есть даже такое выражение: хоть кол на голове теши. Ты его хоть наказывай, хоть не наказывай, хоть в угол ставь, хоть конфеты дари – как об стену горох, ничего не помогает, и мы в отчаянии, потому что видим, что человек идет не той дорогой.

Вот Тарас Бульба когда узнал, что сын его Андрий пошел не той дорогой, то настолько возмутился, что его застрелил. Сказал: «Я тебя породил, я тебя и убью» – потому что не мог видеть, как родной сын стал предателем. Он решил так: боль об утрате сына мне перенести легче, чем боль от того, что он предатель. Настолько это трагично для родителей, настолько им больно, когда дети делают не то, что нужно. Но дети, к сожалению, этого не понимают, как не понимали мы сами, когда были маленькими и мучили своих родителей и издевались над ними.

Господь спросил отца: давно это с мальчиком? Он говорит: с детства. Спрашивается, чем ребенок успел прегрешить, что в него вселился дух нечистый? Этот вопрос Господь задал не случайно. То, что с мальчиком произошло, произошло по вине его родителей. Дети часто страдают по вине родителей – и те, глядя на своих детей и терзаясь от их злостного поведения, или от их несчастий, или их болезней, получают кару за то, что они некогда согрешили. В чем согрешили родители этого мальчика, в Евангелии не открыто, но Господь недаром заострил этот момент, чтобы и нам понять: отец страдал не зря, это было для него очень нужно. И мы видим, как в результате этого страдания, сопереживания своему сыну он приобрел замечательные качества души – смирение и кротость.

Отец обратился к Иисусу с последней надеждой: спаси. И Господь от всей души этого хотел. Он сказал: «Род неверный!.. доколе буду терпеть вас». Господь же видел, что отрок не имеет вины, и поэтому захотел изгнать из него духа нечистого, тем более что и отец его во многом преуспел: и смирения достиг, и терпения, и кротости. Поэтому Спаситель решил ему помочь и говорит: у тебя вера есть, ну хоть какая-нибудь, хоть чуть-чуть? И тут произошло нечто странное. Отец со слезами воскликнул: «Верую, Господи! помоги моему неверию». То есть он от всей души хотел веровать, но веры этой, он видел, недостаточно, и он обратился с молитвой к Богу, чтоб Господь веру его увеличил. И Господь, по его молитве, тут же дал ему веру и тут же, по этой вере, исцелил отрока.

То есть то, что Господь задумал Своим промыслом, то и исполнилось: за грехи свои человек был наказан болезнью сына, и эту болезнь он переносил без ропота, с терпением и достиг смирения – значит, наказание ему пошло на пользу. «Наказание» – это ведь значит «учение». «Наказывать» в переводе на русский язык означает «учить», то есть болезнь сына научила его. Для чего Господь пришел на землю? Чтобы нас спасти, чтобы всем людям даровать веру. И мы видим: отец достиг веры. Значит, наказание уже не нужно, он уже всему, чему нужно, научился, поэтому отрок может быть исцелен – и вот он исцелен.

Отец возопил к Богу, помолился ото всей души – и Господь пришел на помощь. Так же надо поступать и нам, когда мы попадаем в безвыходные обстоятельства. Есть такое выражение: плетью обуха не перешибешь. Бывает ситуация, когда мы не можем ничего изменить, это не в наших силах. Что нам тогда делать, к чему прибегать? Нужно прибегать к молитве. Из Евангелия мы знаем, что если человек имеет веру малую, как зерно горчичное, и если он с этой малой верой скажет горе: подвигнись и ввергнись в море – то гора эта пойдет и в море упадет. Но у нас нет и такой веры. Поэтому когда мы в чем-то нуждаемся, или хотим изменить как-то обстоятельства своей жизни, или помочь другому человеку, или свое дитя поставить на путь истинный, а оно на этот путь истинный вставать никак не хочет, то мы можем только вопить к Богу, чтобы Бог укрепил в нас веру в то, что Он знает все, что происходит вокруг нас, и Он видит это, и Он хочет нас всех исцелить и исправить, только ждет от нас веры и молитвы.

Поэтому будем стараться молиться долго, молиться с величайшим терпением, учиться глубочайшему смирению для того, чтобы наша молитва была услышана. Ведь если наше прошение не исполняется, то это не потому, что Господь не хочет его исполнить. Молитва наша бывает без плода, потому что в ней еще нет достаточной веры и смирения. А когда вера и смирение будут у нас в нужной степени, именно в той, какой хочет от нас Господь, тогда молитва наша и будет исполнена, только тогда. Этому как раз и учит сегодняшнее Евангелие. Но не только этому.

Когда ученики спросили у Него: Господи, а почему же мы не могли его исцелить? – Господь сказал: род сей изгоняется только молитвой и постом. И этот ответ Его относится ко всем нам, потому что каждый из нас в свою меру тоже бесноватый, у каждого бесы душу его посещают: бес сомнения, например, бес уныния, отчаяния, обжорства, лукавства, блуда, злобы, жадности, – когда мы заглянем в свою душу, там много всяких бесов. И если этого отрока бес пытался то в огонь, то в воду бросить, чтобы его погубить, то бесы, которые воюют в нас, для того, чтобы нашу душу тоже погубить, внушают нам всякие мысли. И мы часто вместо того, чтобы бороться с этими бесами, им поддаемся, потому что мысли, которые они нам внушают, мы считаем нашими собственными. Поэтому каждый из нас тоже нуждается в освобождении ото всего бесовского. И вот Господь нам дает прекрасный ответ: род сей изгоняется молитвой и постом.

Возьмем в пример какого-нибудь беса – допустим, раздражения. Каждый из нас в той или иной степени этим бесом одержим, и Господь хочет, чтобы мы от него избавились. Как же Он нам в этом помогает? Обязательно к каждому человеку, который одержим бесом раздражения, приставляется некто, кто его постоянно раздражает, и этот некто будет все время рядом с ним – таков промысл Божий. Нам хочется избавиться от этого человека, нам хочется, чтобы он пропал, ушел, заболел, чтобы больше его не видеть. Но если он уйдет, то мы от беса никогда не избавимся, потому что, стоит раздражителю исчезнуть, как бес утихнет. Поэтому Господь так устраивает, что раздражитель всегда рядом с нами. И Господь ждет, когда же наконец мы поймем, что наше раздражение нужно не на этого человека или это обстоятельство изливать, которое нас раздражает, а, наоборот, на себя.

Как же происходит исцеление? Нужно непрестанно просить Бога о том, чтобы Господь избавил от раздражения, чтобы Он помог потерпеть, чтобы Он помог смириться, чтобы Он помог увидеть и доброе в этом человеке, а те линии его характера, его души, которые нас раздражают, чтобы они для нас не были так терзательны. Об этом нужно постоянно молиться Богу, молиться долго. А второе, что требуется, – это воздержание, то есть пост. Нам нужно постоянно воздерживаться. Что бы этот человек ни выделывал, как бы он себя ни вел, надо стараться изо всех сил, какие у нас только есть, на провокацию эту не поддаваться, потому что бес хочет, чтобы мы свое раздражение вылили – и тогда он от нас отступает.

Ведь избавиться от страдания можно двумя способами. Вот, например, меня мучает жажда. Как я могу избавиться от этого? Выпил воды – и сразу страдание прошло. А могу и усилием воли преодолеть эту жажду. Но если я выпью стакан воды, то через некоторое время опять захочу пить. А если я усилием воли преодолею жажду, то я пить не захочу, я отсеку это желание. Так же и с раздражением. Вот меня какой-то человек раздражает и все-таки вывел из себя: я его стукнул, или накричал на него, или если он для меня опасен, то я не стал ему ничего в глаза говорить, а когда он вышел за дверь, я про него сказал, что он такой-сякой, что он надоел, то есть излил пусть не на него, но еще на кого-то свое раздражение – и мне стало легче. Это называется зло сорвать. Каждый знает: срываешь зло – и сразу легче. Но вот он опять вошел – и опять раздражение. То есть облегчение бывает на секунду только, а потом мучаешься опять, и опять, и опять. И так день, два, месяц, год, десять лет. Спрашивается: не надоело ли? Если надоело, тогда надо это преодолевать. Нужно молиться за этого человека, нужно терпеть его, нужно изо всех сил стараться не раздражаться и не выливать свое раздражение ни на него, ни на кого другого. Тогда пройдет не пять, не десять лет, а год или полтора, и раздражение уйдет. Хотя этот путь более трудный, но более спасительный и эффективный. Вот чему учит нас сегодняшнее евангельское чтение.

А в конце этого Евангелия мы вдруг слышим: «Выйдя оттуда, проходили через Галилею; и Он не хотел, чтобы кто узнал. Ибо учил Своих учеников и говорил им, что Сын Человеческий предан будет в руки человеческие и убьют Его, и, по убиении, в третий день воскреснет. Но они не разумели сих слов, а спросить Его боялись». Спрашивается, почему в рассказ об исцелении отрока входят слова о том, что Христу должно пострадать? Этим самым евангелист Марк и Святая Церковь напоминают нам, что жизнь духовная – это не курорт, а это есть сплошное страдание, потому что нужно постоянно себя перемалывать, постоянно себя переделывать, постоянно делать не то, что хочется, а то, что Бог велит. И это очень трудно и требует мужественной и твердой души. Поэтому Господь так и устроил премудро, что слова о Его крестном страдании завершают это Евангелие.

Так что если мы хотим избавиться от духов нечистых и если мы хотим, чтобы от этих духов избавились наши дети, наши внуки, наши племянники, наши мужья, наши жены и вообще все люди, которые нас окружают, то нам нужно настраиваться на то, чтобы учиться молиться и смиряться, нужно настраиваться на очень долгую внутреннюю борьбу с собой и на очень долгое терпение, потому что только через долготерпение в человеке возникает смирение. А уж когда возникает смирение, тогда возникает в нем истинная молитва. И если молитва эта будет сопряжена с истинной верой, то действительно гора сдвинется.

Но гору-то сдвинуть относительно легко, гораздо сложнее сдвинуть человека. Каждый из нас по опыту знает, что перемыть полы в доме намного легче, чем прочитать правило ко святому причащению, хотя вроде стоишь, читаешь, ничего не делаешь. Гораздо легче что-нибудь делать руками, чем своим сердцем. Поэтому гору сдвинуть с места на место – это ерунда, это не составляет большого труда. Гораздо труднее передвинуть человека с пути плотского на путь духовный. Но и это возможно, и эти чудеса будет совершать Господь по нашей молитве и по нашей вере.

Поэтому нужно молиться Богу постоянно и долго, чтобы Господь нашу веру укрепил, укрепил и веру в промысл Божий, укрепил и терпение, научил нас смирению, чтобы наша молитва не осталась без плода и мы могли бы и сами от духов нечистых избавиться, и помочь близким нашим. Аминь.

Крестовоздвиженский храм, 20 марта 1988 года

 

^ Неделя 4-я Великого поста. Память преподобного Иоанна Лествичника

Сегодняшнее воскресное Евангелие от Марка повествует нам об исцелении бесноватого отрока. Однажды один человек от народа подошел к Господу Иисусу Христу и говорит: «Учитель! я привел к Тебе сына моего, одержимого духом немым: где ни схватывает его, повергает его на землю, и он испускает пену, и скрежещет зубами своими, и цепенеет. Говорил я ученикам Твоим, чтобы изгнали его, и они не могли».

Воистину несчастье – бесноватый ребенок. Само слово «беснование» указывает на природу этого явления. Отрок был одержим бесом, который его даже на землю повергал, и он скрежетал зубами, пену испускал – такое страшное овладение нечистым духом душою мальчика. Но вообще-то и каждый человек в той или иной мере является бесноватым. В связи с тем что человек отпал от Бога, его природа повредилась и земля его сердца, на которой должны произрастать добродетели: радость, мир, долготерпение, кротость, воздержание, любовь к Богу, молитва, – стала производить другое – страсти. Наше сердце более склонно ко греху, в нем скрывается зависть, блуд, сребролюбие, всякая нечистота, немолитвенность, забвение Бога, уныние, гордость, тщеславие, восхваление себя, искание своего, желание покоя, объедение, пьянство – бесчисленное множество грехов. Они сами растут в сердце человека, тем более если его с самого рождения не воспитывать и не давать возможности действовать в нем благодати Божией.

Многие родители рассуждают так: вырастет, сам все поймет. Но это все равно что не обрабатывать землю и говорить: зерно само вырастет. Нет, вырастет репей, крапива, бурьян, полынь, вырастет что угодно, но не зерно. Ничего доброго не будет, если над этим не трудиться. Известно, что сорняк растет и размножается сам, а доброе семя нужно поливать, удобрять, полоть, окапывать, чтобы произросло что-то доброе. Чтобы воспитать в дитяти, допустим, молитвенность или любовь к храму, нужно потратить десятилетия, а чтобы научить матершинничать, достаточно одного вечера. И так во всем. Поэтому издревле детей крестили сразу после рождения, на сороковой день или даже на восьмой, чтобы с самого младенчества ребенок имел возможность причащаться Святых Христовых Таин, чтобы мать могла его носить постоянно в храм, чтобы он постоянно слышал слово Божие, видел святые иконы, слышал церковное пение, чтобы пребывание его в церкви создавало противовес тому злу, которое существует в мире, и злу, которое существует в нем самом.

С самого младенчества начинается эта борьба за душу. И те родители, которые упустили время – например, крестили ребеночка не сразу или даже и крестили рано, а потом в церковь его не носят, не причащают, не воспитывают по-христиански, потому что сами ничего не знают, – они дают спокойно возрастать в ребенке злу. А когда человеку уже пятнадцать-семнадцать лет, зло, которое в нем было в зачатке, распускается пышным цветом, так что родители, небрегущие о своих детях, потом пожинают то, что они сеют, вернее, то, что посеяно грехом. И они обычно ужасаются: откуда в нем это? он был маленький такой хорошенький. Да, конечно, любое маленькое дерево очень нежное на вид, а когда ему лет триста, то это уже огромный корявый кряж, в нем и дупла, и сухие сучья, и черви, и гниль.

Многие отцы и матери потом ругают детей, проклинают, хулят их: вы такие-сякие, непослушные, – не задумываясь, кто в этом виноват. Конечно, само дитя тоже имеет часть вины на себе, но во многом виновато и его окружение. Тот родитель, который к Господу Иисусу пришел, сказал, что сын его беснуется. Но беснование – это же следствие порабощения грехами. И в наших детях тоже бесы сидят: бес гордости, зависти, непослушания, непочтения, хулы, ругательства и всякие другие. Многих бесов мы передаем детям сами, по наследству и через воспитание, потому что они в нас кипят и, естественно, переходят на наших детей; мы заражаем их этими дурными, греховными болезнями. Что есть в нас, то есть и в детях наших.

Беснование бывает разной степени. Вот в этом отроке бес был настолько силен, что даже святые апостолы, которым Господь дал власть на духов нечистых, не могли его изгнать. И когда несчастный отец пришел к Господу, то Он сказал, обращаясь к бесам, обдержавшим этого мальчика: «О, род неверный! доколе буду с вами? доколе буду терпеть вас?» Господь возмутился духом, потому что для Него ненавистно, когда человек, будучи сыном Божиим, носящим в себе отпечаток Божества Пресвятой Троицы, отдан собственной глупой волею на поругание каким-то вредным существам, которые руководят им через страсти.

«И привели его к Нему. Как скоро бесноватый увидел Его, дух сотряс его». Бесенок почувствовал, что благодать Божия приближается, сейчас ему плохо будет, и отрока стало трясти. «Он упал на землю и валялся, испуская пену». Часто можно наблюдать такую картину, когда ребенок бросается на спину, дрыгает ногами и орет. Это то же самое беснование, и причина часто в порочном воспитании: несчастная душа ребенка не может противостоять злу, которое в нем кипит. Он падает на пол, закатывает истерики: я не буду, не хочу, хочу белого пуделя.

«И спросил Иисус отца его: как давно это сделалось с ним? Он сказал: с детства; и многократно дух бросал его и в огонь и в воду, чтобы погубить его; но, если что можешь, сжалься над нами и помоги нам. Иисус сказал ему: если сколько-нибудь можешь веровать, все возможно верующему. И тотчас отец отрока воскликнул со слезами: верую, Господи! помоги моему неверию». Замечательные слова он произнес – сказал со слезами, что уверовал в Спасителя. Слезы есть свидетельство того, что его молитва, это обращение к Богу, шла от самого сердца. И тут же он испугался своих слов, тут же его осенило: какая же это моя вера, какое же мое состояние души, если у меня таков отрок? Но сразу раскаялся в своем маловерии: «Господи! помоги моему неверию». Покаяние и обращение к Богу.

«Иисус, видя, что сбегается народ, запретил духу нечистому, сказав ему: дух немой и глухой! Я повелеваю тебе, выйди из него и впредь не входи в него. И, вскрикнув и сильно сотрясши его, вышел; и он сделался, как мертвый, так что многие говорили, что он умер. Но Иисус, взяв его за руку, поднял его; и он встал. И как вошел Иисус в дом, ученики Его спрашивали Его наедине: почему мы не могли изгнать его? И сказал им: сей род не может выйти иначе, как от молитвы и поста». Не хватило у учеников Христовых этих христианских добродетелей для того, чтобы беса связать и изгнать. Чему это Евангелие нас учит? Что всякое беснование изгоняется молитвой и постом, то есть воздержанием. Речь не о том, что мяса не есть, молока не пить – этим не изгонишь беса. Имеется в виду воздержание от всего греховного, труд души и молитва.

Каждый из нас одержим бесами в большей или меньшей степени, а некоторые полностью связаны. Вот жалуется человек: у меня язык как овечий хвост, мелет и мелет, я не могу остановиться. То есть в нем сидит бес многоглаголания, не может человек молчать, а только и ищет повода, с кем бы поговорить. Другой не может с деньгами расстаться: жалко. Это бес жадности. В третьем бес блуда. Ты понимаешь, что это смертный грех? Понимаю. А почему делаешь? Я не могу. То есть связан уже накрепко. Так же бес пьянства, бес злобы, гнева, зависти, осуждения, хулы, бес ослепления, когда человек не видит в себе грехов. Грешен с ног до головы, но не видит ни одного греха, чуть не святой. И как их изгнать? Только молитва и воздержание от греха может помочь. Сам человек победить грех не в состоянии, один Господь избавляет от этого беса, когда человек всю волю свою, все силы употребляет на то, чтобы не грешить, и обращается к Богу от всего сердца со слезами: «Господи, избавь меня от этого». Если человек сам все силы тратит на то, чтобы избавиться от греха, и просит Бога, чтобы Господь его исцелил, тогда бес выходит. Потом он еще долго будет смущать его душу, показываясь на горизонте, соблазняя его, но человек всегда устоит, если возненавидит грех.

А у нас часто как бывает? Приходит человек на исповедь и говорит: редко хожу в церковь. Каким бесом он обладаем? может быть, бесом маловерия – не верует в то, что необходимо каждое воскресенье в храм ходить. Как же этого беса можно победить? Только одним способом: настало воскресенье – и все силы души направить на то, чтобы идти в храм. А если возникнут какие-то обстоятельства, которые этому мешают, со слезами возопить к Богу: «Господи, помоги мне преодолеть». И все равно идти. Ну только если болезнь серьезная или трамвай тебя переехал, тогда уж никак не получится, а во всех остальных случаях почему не пойти? Если у тебя дел много, сходи на раннюю, и в девять часов уже свободен, пожалуйста, весь день у тебя: стирай, шей, салаты режь, что угодно можешь делать. Но нужно себя понудить обязательно, нужно нести подвиг, нужно обязательно противостоять греху – только тогда этот бес тебя покинет.

А если подвига нет, то человек так бесноватым и умрет. И когда его душа выйдет из тела и он будет проходить мытарства, бесы его схватят и увлекут в преисподнюю, хотя он, может быть, сорок лет в храм ходил каждый день. Ходить-то можно, но нужна борьба с грехом. А то меня толкнули – и я толкнул; мне сказали – и я сказал; захотел – пошел, не захотел – не пошел. Бес шепчет: посплетничай – и человек сплетничает; бес шепчет: осуди – и он осуждает; бес говорит: ругайся – и он ругается. Человек на поводу, бес его водит и смеется над ним, потому что он свой образ Божий втаптывает в грязь.

А если есть воздержание, то, когда бес ему шепчет: осуди, – человек говорит: «Не судите, да не судимы будете. Ближний мой сегодня так согрешил, а я завтра еще хуже согрешу. Прости меня, Господи, дай мне видеть мои согрешения и не осуждать брата моего». Бес говорит: посмотри туда – а человек, наоборот, отвращает взор: не моего ума дело, не хочу туда смотреть. Бес шепчет: поспи – а благочестие говорит: вставай. Бес внушает: ну, ты устал, хватит молиться – а человек решает: нет, я буду молиться, потому что молиться надо непрестанно. И так всегда надо понуждать себя. Но если человек просто понуждает себя и не обращается к Богу, это тоже бесполезно. Никто ни один грех победить сам не может. Можно только, увидев его в себе, изо всех сил своей души возненавидеть и обратиться к Богу: «Господи, вот Ты видишь, я такой окаянный, жадный, злобный, греховный, ругательный, избавь меня от этого». Возопить к Богу от всей души: «Господи, помоги моему маловерию, избавь меня от этого». И Господь поможет избавиться.

Некоторые просят: Господи, помоги, избавь меня от этого, избавь меня от того – и в утренних молитвах, и в вечерних, и еще в каких, а сами палец о палец не ударяют. Избавь меня от пьянства, а сам бежит за бутылкой. Это смешно просто. Вот если уже кто-то пришел с бутылкой, и уже налил, уже искушение прямо на столе, и страстно хочется – тут возопить: «Господи, помоги удержаться. Господи, сделай что угодно, только спаси». И Господь найдет способ: или бутылка вывернется у него из руки и разобьется вдребезги, или кран протечет и вода фонтаном начнет бить. Господь как-то устроит, чтобы обязательно помешать этому греху, но только если молитва идет от сердца, а не лукавая. Потому что часто человек вроде говорит: ой, Господи, помоги, – а сам жаждет греха: ну все, не могу. Это уже лукавство, потому что никогда искушение не бывает сильнее человека. Искушение бывает ровно настолько, насколько человек может его победить. И если он обратится к Богу, то Господь ему тут же поможет, тут же пройдет всякое желание греха, тут же человек избавится. Вот в тебе все кипит, прямо не можешь терпеть – помолись Богу: «Господи, меня гнев душит, раздирает на части, помоги, видишь, Господи, в каком я сатанинском состоянии нахожусь». И Господь сразу поможет, гнев утихнет, успокоишься сразу, посмотришь на себя со стороны и облегченно вздохнешь: слава Богу, бес вышел.

Надо нам стараться идти не на поводу у своих страстей, которые возбуждаются от геенны, а, наоборот, стараться в себе христианские добродетели воспитывать. Сегодня память преподобного Иоанна Лествичника, который учит нас, как восходить от греха к добродетели, и читалось Евангелие о заповедях блаженства. «Блаженны нищие духом». То есть когда ты приобретешь смирение, тогда будешь блажен; у смиренного нет скорбей, у него за все слава Богу, он рад всему, потому что с ним Бог. «Блаженны алчущие и жаждущие правды» – праведной жизни, праведности. Некоторые говорят: во всем грешен; а завтра опять: во всем грешен. И спят спокойно, не ворочаются, их не беспокоит, что их бесы дерут, наплевать на то, что они в геенну огненную пойдут. Во всем грешен, и ладно. А человек должен с грехом бороться. Поэтому надо плакать оттого, что мы во всем грешны, нужно стараться прилагать все силы души, ума, тела для того, чтобы победить грех, нужно вопить к Богу день и ночь о помиловании, о прощении, о том, чтобы Он нас избавил от греха. А у нас этого нет. Хорошо еще человек хоть в праздник придет в церковь, но и то стоит, как будто он всех тут облагодетельствовал: ты меня не толкай, здесь у вас душно, да у вас тут что-то не так происходит – считает, что он милость оказал, пришел, хотя по нашим грехам нас и близко-то подпускать нельзя к такой святыне, которой мы пользуемся.

Поэтому нам нужно жаждать праведной жизни, жаждать чистоты; все силы употребить, чтобы освободить душу от греха, возненавидеть свою зависть, раздражительность, гневливость, злобу, блудность, немолитвенность. Всю эту нечистоту, помойку, в которой мы пребываем, надо от всей души возненавидеть – тогда можно очиститься от греха. А то мы с ним сжились, срослись, и многие дошли до того, что так и говорят: на мне нет ни одного греха. Это значит, что человек просто мертв душой. Так покойника коли иглой – он ничего не чувствует. То есть душа настолько осатанела уже, что не видит и не слышит. И это в большей или меньшей степени с каждым из нас происходит. Нам присуща тяга к сладости греховной. А это бессмысленно, это только дьявол манит: согреши – и получишь блаженство. На деле от греха никакого блаженства нет, наоборот, самые страшные последствия. Допустим, гнев обуял человека, и он хочет сорвать свою злобу. Ну, сорвал. Хорошо тебе от этого? Нет, не хорошо, на душе тошно, и человека оскорбил или в собственной семье скандал затеял, живи теперь в этом скандале. Не лучше ли было потерпеть? Уйти в ванную, задвижку задвинуть, упасть на пол: «Господи, помоги мне, утешь меня, успокой». Все, отошел бес – слава Богу, личико умыл, полотенчиком вытер, вышел, глазки ясные, все спокойно.

Надо обязательно грех преодолевать, не давать ему действовать в себе. И надо искать блаженства – добродетелей христианских. Искать мира для души, праведности, чистоты сердечной. Тогда действительно мы станем православными христианами, действительно мы мытарства пройдем, наследуем Царство Небесное, сподобимся видеть Святую Троицу. А в противном случае, если нет у нас подвига, если нет у нас постоянной молитвы, обращения к Богу, чтобы Он нас очистил от греха, мы живем напрасно, и в храм ходим напрасно, и причащаемся напрасно, и все напрасно, все бессмысленно. Только подвиг христианский и молитва к Богу – вот два орудия нашего спасения, которые нас могут управить в Царствие Небесное. Аминь.

Крестовоздвиженский храм, 13 апреля 1986 года

 

^ Неделя 5-я Великого поста

Духовная жизнь заключается в богообщении, когда дух человека и Дух Божий соединяются. Бог есть любовь, поэтому это соединение возможно только по любви. Так апостол Иоанн и говорит: «Пребывающий в любви пребывает в Боге». А что мешает любви человека и Бога? Грех. «Кто любит Меня, тот соблюдет слово Мое», – сказал Христос. Нарушающий же слово Божие, Его заповеди нарушает любовь и тем самым лишается пребывания в Боге. И чтобы восстановить свое соединение с Богом, он должен получить прощение грехов, иными словами, оставить грех.

Прощение грехов означает их изглаживание из души. Если человек осознает, что его действие, или мысль, или чувство какое-то перед Богом нехорошо, противно заповеди, то, обращаясь к Богу, он говорит: Господи, прости, я постараюсь это исправить – и надеется на то, что Господь простит. А для православных христиан Господь даже таинство покаяния установил и Своим апостолам, а через них и преемникам апостолов заповедал: «Кому простите грехи, тому простятся; на ком оставите, на том останутся». И каждый человек, став православным, может прийти покаяться Богу перед лицом священника как свидетеля и через его руки получить прощение и быть вполне уверенным, что Господь ему простил, если он действительно искренно кается. Потому что так Сам Господь установил, и мы не можем Ему не веровать. Такова неизреченная милость Божия, что любой грех может быть изглажен, лишь бы человек осознал, что этот грех препятствует любви между ним и Богом.

Эпизод, описанный евангелистом Лукой, который мы сегодня слышали, говорит об этом. Господь пришел вкусить пищу в дом фарисея Симона, который Его пригласил, чтобы с Ним побеседовать, пообщаться. Видать, этот Симон имел расположение и тягу к духовному, потому что не побоялся мнения своих собратьев по фарисейской партии, что они его осудят. И вот когда по восточному обычаю все возлежали вокруг трапезы, одна женщина сзади подошла к Спасителю и плача стала омывать слезами Его ноги, вытирала их своими волосами и умащала драгоценным миром, которое стоило огромных денег. То есть она в таком смиренном выражении оказала Ему любовь за то, что Он ей открыл глаголы вечной жизни и дал ей путь и возможность исправления. Господь принимал эти знаки внимания, не отстранялся от нее и тем самым ввел в сомнение Симона, который подумал, что если этот человек – пророк, то Ему должно быть все открыто. Зачем же Он эту женщину, про которую все знают, что она грешная, допускает так близко до Себя? А Господь сказал ему притчу о том, что из двух должников тот больше возлюбит заимодавца, которому прощено больше.

И вот эта женщина, которая от слов Спасителя покаялась и ощутила благодать Божию, – а благодать Божия часто слезы исторгает из человека, особенно такие обильные, как у нее, – она познала радость подлинного богообщения и узнала, что источник этого богообщения есть Господь Иисус Христос. Поэтому всю любовь, которую она имела, она принесла Ему. И Господь ей сказал: «Прощаются тебе грехи». Это не значит, что совершен какой-то юридический акт. Нет, просто с того самого момента, когда она возлюбила Христа, те грехи, которые у нее были, исчезли, они растворились. Но это не значит и что она о них забыла. Она, может быть, об этих грехах потом помнила всю жизнь, но, вспоминая о них, думала, что это, наверное, было и не с ней, потому что она ощутила себя совершенно другим человеком.

А почему же с нами часто этого не происходит? Хотя мы приходим на исповедь, многие еженедельно, некоторые пытаются даже чаще, а некоторые стараются и вечером и утром, но на следующей исповеди то же самое, те же самые грехи. Почему так? Почему ее грехи сделались как бы небывшими, а мы все продолжаем барахтаться в клубке своих страстей и ничего не можем с собой сделать? Ответ в этом же Евангелии: «Прощаются грехи ее многие за то, что она возлюбила много». А мы чужды Богу, мы не любим Его, нас только гордость житейская привлекает, а распятый Христос нас не влечет, Он не вызывает в нас сострадания, не вызывает в нас благодарности, и мы не хотим ради Него что-то с собой предпринять. Поэтому мы и не понимаем до сих пор, ради чего наша жизнь. Хотя мы и крестились, и получили дар Святаго Духа в святом миропомазании, и нам на голове в знак того, что мы отныне рабы Божии, постригали крестообразно власы, но тем не менее эти истины очень медленно входят в нашу душу. Потому что на самом деле покаяться в грехах, то есть изменить свою жизнь, изменить свои поступки, слова, чувства и мысли, можно только крепко возлюбив Бога.

Вообще человек может нечто делать только во имя чего-то. Но вот эта самая главная мысль от нас ускользает: во имя чего наша жизнь? во имя чего это вообще все нужно? Поэтому мы застреваем на каких-то побочных вещах и не ощущаем, где находится эта истинная тропа, которая приведет нас в Царствие Божие. Потому что мы часто и о Царствии Божием забываем. Мы все пребываем в каком-то тумане, в каком-то сне, во тьме. И как отсюда выбраться? Только возлюбив Бога, только осознав, что Он для нас сделал, только почувствовав Его любовь на себе. Только когда сердце исполнится благодарности к Нему, тогда и возможен подвиг христианский. Только достигнув глубины общения с возлюбленным и возлюбившим нас Богом, то есть когда мы хотя бы в какой-то степени сможем исполнить одну-единственную и главную заповедь: люби Бога. Пока этого нет, все остальное нам может только мешать.

Ко многому мы в мире привязаны. Некоторые из нас даже способны на любовь и кого-то любят, но Господь сказал, что если ты любишь хоть кого-нибудь на земле немножко больше, чем Меня, то ты уже Меня недостоин. То есть ты Бога не достигнешь, это невозможно. И наоборот, когда достигнешь Бога в любви, тогда и познаешь, что такое настоящая любовь к ближнему без страстной привязанности. Это Евангелие как раз и рассказывает, как это достигается. Но нельзя сказать: сделай вот такой шаг, сделай такой шаг, потом такой шаг – и тогда ты этого достигнешь. К сожалению, такого руководства нет. Покаяние – это есть переворот всей жизни. И начинается покаяние, конечно, с ума. Надо, чтобы наш ум наконец сумел понять, что значит любовь Божия к каждому из нас отдельно и ко всем вместе и какова должна быть наша любовь к Нему.

Если человек любит нечто, он ради этого часто чем-то жертвует. Мы знаем такое выражение: искусство требует жертв. Так же и наука. Человек даже ради того, что денег жалко, может не купить лишнюю бутылку вина, потому что она дорогая. Это считается серьезной причиной. А ради распятого Христа он не делает и меньшего. Получается, что такая очень малозначащая вещь, как деньги, для него значит больше, чем Христос.

И если мы повнимательней последим за своей жизнью, мы увидим, что у нас к Богу нашему, Спасителю, Который кровь пролил для того, чтобы нас изъять из тьмы греховной, чтобы нас избавить от смерти, чтобы даровать нам вечную жизнь, – у нас отношение к Нему потребительское, мы от Бога все хотим взять. А любовь – это совсем другое, любовь – это когда есть желание дать. И Христос в Своем подвиге это каждому показал: Я, ваш Владыка и Господь, хотя могу одним словом новую вселенную создать и населить ее новыми людьми, но Я пришел не для того, чтобы Мне служили, а чтобы Самому послужить.

Если Сам Бог исполнен такого самоотречения, то те, которые хотят именоваться христианами – от имени «Христос», – те должны поступать так же. А у нас даже малой меры этого нет. Поэтому мы топчемся на месте и будем топтаться на месте бесконечно, пока не произойдет в нас вот это чудо, когда мы поймем, как Бог любит нас, когда мы это реально ощутим в своей жизни, когда увидим, когда прозреем.

Когда прозреем, тогда естественно, что мы достигнем любви к Богу, потому что такая сильная любовь не может не рождать в сердце человека любовь ответную. У нас-то каждый хочет быть первым, каждый хочет что-то значить, каждый хочет что-то себе выторговать, каждый ищет своего. А апостол Павел говорит, что любовь «не ищет своего», какой-то своей пользы, благополучия, любовь не ищет счастья, любовь не ищет покоя, любовь этого ничего не ищет. Любовь только постоянно ищет, чем бы еще послужить, чем бы еще Богу угодить, чем бы еще Бога порадовать. Но из пяти миллиардов людей, населяющих землю, много ли таких, которые своей жизнью радуют Бога? Очень мало. Поэтому Господь говорит: на небесах бывает ликование, торжество, необычайная радость, когда хотя бы один грешник вдруг начинает каяться, вдруг начинает исправлять свою жизнь. Потому что это такая редкость.

Господь нас всех собрал вместе и веру нам даровал для того, чтобы мы Его вот таким образом обрадовали. Потому что в этом обрадовании и есть соединение двух любящих существ: высшего, Бога, Творца, – и твари, Его творения, но носящего в себе образ этого Творца: бессмертие свое, свободу и возможность на любовь. Этого Господь от нас и ждет. В этом смысл жизни христианской. Вот это и есть покаяние, когда человек осознает наконец, что же Господь для него сделал. Это, конечно, не сразу, тут нужно и попоститься, нужно и молиться постоянно, нужно и все время умом и сердцем вникать в Евангелие. И пусть ты недостоин этого, но все равно нужно причащаться Христовых Тайн. Пусть и глупо, и без толку, но все-таки подходить к исповеди, все время толкать в эту дверь. Почему? По Его же слову: «Толцыте, и отверзется». То есть за одно пусть и не очень разумное, но вот это намерение к Нему войти, в Его чертог, Господь помилует нас, простит наши немощи, поддержит нас, утешит. Нам только нужно стараться понять, принять сердцем.

Часто, обращаясь к ребенку, мы говорим: ты меня слышишь? Хотя ясно, что он слышит, но он никак не реагирует, он все делает по-своему, хоть кол ему на голове теши. Потому что он занят собой, а до того, что ты ему говоришь, ему нет никакого дела. Так и мы: Христос распялся за нас, апостолы написали Евангелие и все пролили свою кровь, сотни и тысячи мучеников отдали жизнь за Христа – и это все как будто зря, это все нас не вразумляет, у нас все очень важные дела, мы как неразумные дети, занятые собой. Вроде слова слышим, а в сердце-то никак не проникает. А проникновение в сердце – это значит начать хотя бы что-то исполнять. Не ради того, чтоб занять какое-то место. Потому что у каждого из нас своя мера и каждый из нас, даже если будет подвизаться в полную меру, достигнет только того, что ему уготовано Богом. Поэтому, подвизаясь изо всех сил, какие только есть, все равно нужно говорить: я раб негодный. Потому что что ты сделал? Ты сделал только то, что следовало сделать и что уготовано Богом, и с Его помощью, потому что сам ты не можешь сотворить вообще ничего.

Вот сегодняшнее евангельское чтение перед вступлением нашим в последнюю седмицу Святой Четыредесятницы, после которой вся Святая Церковь будет переживать последние дни жизни Христа Спасителя, нас к этому призывает. Помоги нам, Господи, это исполнить. Аминь.

Храм Благовещения Пресвятой Богородицы, 12 апреля 1992 года

 

^ Проповедь 1-я в день памяти Марии Египетской
(В 5-ю неделю Великого поста)

Сегодняшний воскресный день, который мы начинаем праздновать с вечера, посвящен преподобной Марии Египетской. В Православной Церкви Марии Египетской честь особенная, ее память бывает несколько раз в году. На этой неделе мы совершали службу Стояние Марии Египетской и читали ее житие, а еще она прославляется в день своей блаженной кончины. Раз Церковь так торжествует ее память, значит, ее жизнь для нас назидательна. Чему же она нас учит? Конечно, мы не можем подражать ее подвигу, ни один человек, живущий на земле, повторить его теперь не в состоянии. Нам, людям XX века, он кажется фантастическим, потому что мы живем в совершенно другую эпоху. Никто из нас не способен с полутора краюхами орловского хлеба пойти в пустыню и там прожить 47 лет. А возможно ли нам обойтись без одежды или оставить московскую прописку? Нет, для нас это непосильно. Ну а что же мы можем? Что мы можем из ее жития взять для того, чтобы нам приближаться к тому высокому идеалу, к которому нас зовет Христос?

Что двигало жизнью преподобной Марии? Какая главная добродетель была в ней? Мы знаем, что она начала жизнь очень грешно. Ну и все мы тоже начали жизнь весьма грешно, за исключением тех, которые с детства в Церкви, – среди нас таких единицы. Но дальше она нашла в себе мужество свою жизнь переменить. И она ее исправила так радикально, как мы не можем. Она переменила жизнь принципиально в каждом пункте, изменила ее во всем. Она погубила душу свою ради Евангелия, как Господь к этому призывает.

Раньше вообще люди были более простодушны. Они истину евангельскую воспринимали прямо.

Вот, например, мы праздновали память мучеников Севастийских. Стражник смотрит на воинов, которые обнаженными стоят на льду зимой и замерзают, и видит: спускаются венцы. И он так это просто воспринял, что если он сейчас разденется и бросится к ним, то тоже венец от Бога получит, – не подумал, что ему будет холодно или больно. Такая у него была жажда спасения, красоты духовной, такая жажда приблизиться к Богу, что он ни о чем не задумался, разделся и встал вместе с ними – и за одну ночь стал святым, хотя не был даже крещен. За одно такое устремление он сподобился дара Духа Святаго и причислен к лику сорока Севастийских мучеников, память которых Церковь торжествует на протяжении стольких столетий.

Так же и Мария – она входила в храм, чтобы поклониться Кресту Господню, Животворящему Древу, и никак не могла войти: Господь ее отвергал. И интересна психология жительницы VI века. Когда у нас в жизни что-то не получается, мы обычно начинаем винить всех вокруг: людей, обстоятельства, власти, еще что-то. Мы хотим в борьбу вступить, перебороть, чего-то достичь. Она же восприняла это совершенно правильно: она поняла, что ее не пускает ее собственный грех. А желание прикоснуться к Древу было огромное, и Мария решила помолиться Богородице и дать обет, что, если Она ее допустит в храм, тогда она свою жизнь переменит. И была допущена тут же, и прикоснулась к Древу Животворящего Креста, и причастилась на следующий день – то есть Господь ее принял и дал ей благодать за то, что она решилась повернуть свою жизнь.

Это ее решение есть покаяние. Мария пошла в пустыню и там, конечно, очень тяжело страдала. Она терпела голод, жажду, а помимо этого мучилась от помыслов, от своих желаний, от страстей, которые ее терзали, но все-таки в мир не вернулась. Она бросалась на землю, грызла песок, рвала на себе волосы, била себя в грудь, она не спала, молилась – но не переступила Иордан, назад не пошла. Вот такое мужество показала и такое великое терпение. Она терпела самою себя, свои страсти, не давала им воли до тех пор, пока они не умерли. И когда страсти умерли, она стала восходить на духовную высоту и достигла удивительной святости, абсолютной прозорливости, полного знания Священного Писания. Из жития мы знаем, что она даже смогла по воде пройти, когда в том была нужда; и Зосима удивился, как она за день проделала путь, на который ему потребовалось 20 дней.

Ей не нужны были ни автомобиль, ни самолет, ни вертолет, это все не нужно для человека духовного. А мы окружены всякими игрушками, как нам кажется, для жизни очень важными и необходимыми, потому что мы стали слабыми и ничего не можем сделать с собой. Какое-то элементарное действие, допустим, родить всех детей, которых зачнешь, для многих непосильный подвиг. На женщину, у которой более трех детей, смотрят как на какое-то чудо. А что здесь, собственно, особенного? Еще в прошлом веке рожали по 7-8 детей и великосветские барыни, и простые крестьянки, и богатые, и бедные. И никому в голову не приходило, что от детей как-то можно избавляться. Хотя бывали случаи, что их подкидывали; редко, крайне редко детей убивали или плод вытравляли. А так рожали и воспитывали.

Но для современного человека просто родить своих собственных детей – это уже что-то такое невозможное. Или, допустим, жить в коммунальной квартире – а тридцать лет назад люди вполне так жили, это было общее явление. И так во всем.

Человек утратил всякое мужество, всякую волю к жизни оттого, что он утратил духовный стержень. А стержень этот дает только вера в Бога и благодать Духа Святаго.

Что же нам делать, если мы хотим быть учениками Христовыми? Господь, зная наши немощи, зная нашу слабость, конечно, не требует от нас подвигов Марии Египетской. Он хочет от нас просто элементарной порядочности, чтобы мы были нормальными людьми. Требования к нам сейчас – это просто требования к обычному человеку: чтобы мы ради какой-то сиюминутной выгоды не делали зло, не шли на сговор со своей совестью, не убаюкивали ее; чтобы не мстили, научились поступать благородно; чтобы сильные не обижали слабого. То, что для человека, жившего сто лет назад, было элементарно и в порядке вещей, для современного человека уже является выдающимся подвигом. Ну как так, он меня ущемил, он меня обругал, а я стерпеть, промолчать или даже простить? Это невозможно. Но если я хочу наследовать Царство Небесное, то, несмотря на то, что он меня обидел, что он ко мне плохо относится, я найду в себе мужество и его прощу. Некоторые духовные люди говорят, что в наш век можно спастись совершением малых добрых дел. Надо нам учиться совершать это малое добро, то есть постоянно в мелочах быть верными Богу. Как в сегодняшнем Евангелии Господь Фоме сказал: возьми свою руку и вложи Мне в ребра и с этого момента не будь неверен, но верен. То есть не будь неверующим, но верующим.

В Бога веруют все, за редким-редким исключением. Веруют и дьявол, и бесы, веруют в Бога и люди разных религий, противоположных христианству, – буддисты, сатанисты, конфуцианцы. Конфуцианство вообще даже не вера, но все равно какое-то понятие о Боге, о высшей силе, о Творце вселенной и там есть. Поэтому сама вера в Бога не дает ничего. Вера должна быть Богу. А вот здесь уже начинается разноголосица. Например, Христос говорит, что перед Богом нет ни мужского пола, ни женского, все одинаково равны, нет никакого предпочтения. А мусульмане к женщине вообще не относятся как к полноценному человеку, считают, что только мужской пол наследует жизнь и бессмертие, а женщина – это как рабочий скот, который должен давать потомство.

И очень важно, какому Богу человек верит. Какое учение для своего сердца он принимает как истину, являющуюся его движущей силой. Если мы христиане, то мы должны движущей силой нашей жизни сделать Христовы заповеди. И жизнь свою строить не по тому, как люди живут, не по тому, как принято в обществе, или что мы в книжке прочли у какого-то, может быть, очень хорошего писателя, не по этому жизнь свою надо устраивать и не по тому, что требует от нас начальник на работе, или жена, или дети наши, или внуки. Нужно не подчиняться духу времени, а сохранить верность Богу, Его заповедям, сохранить верность духовным постулатам христианства. Тогда мы сможем свою веру удержать и наполнить ее смыслом. Потому что иной человек, считающий себя христианином, и ходящий в церковь, и даже причащающийся и исповедующийся регулярно, иногда делает такие вещи, за которые вообще полагается от Церкви отлучать сразу. Вот, например, совсем недавно, когда папа Римский в Америку приехал, от него католички, верующие христианки, стали требовать, чтобы он разрешил аборты, издал такую энциклику. Ну может ли христианский епископ разрешать убийство?

Невозможно позволить многоженство, детоубийство, пьянство, наркоманию, потому что если их допустить, тогда это уже будет не христианство.

Поэтому нам нужно стараться Евангелие познать. Сам текст евангельский мы должны знать наизусть, чтобы он уложился не только в нашем уме, но и в нашем сердце. Мария Египетская была неграмотная, однако Господь ее так просветил, что она все Писание знала наизусть, цитировала. Но каким подвигом она этого достигла! Мы на это не способны, поэтому Господь по милости Своей так устроил, что каждый из нас может иметь печатный текст Евангелия. В VI веке ни один христианин, кроме императора и нескольких, буквально по пальцам можно пересчитать, сановников, не имел Евангелия. Не в каждом храме оно было. Евангелие считалось величайшим сокровищем, драгоценностью, и люди, чтобы слышать его, собирались в церкви, они его изучали, просили Бога, чтобы Он помог им его усвоить. А каждый из нас может дома, сидя на стульчике, вполне Евангелие почитать, и тем не менее, хотя мы имеем такое блаженное сокровище, мы им не пользуемся. Читаем, как мы привыкли правило читать – лишь бы отделаться, совершенно не думая над тем, насколько оно соответствует нашей жизни. А если увидим явное несоответствие Евангелия и наших поступков, то начинаем себя уговаривать: ну, мол, это ничего, кто теперь так может – абсолютно не понимая того, что Евангелие сказано на все века.

Если у нас есть стремление к Царствию Небесному, если мы хотим в нашей жизни увидеть Бога, хотим узнать, какой Бог, если мы хотим Его ощутить, вложить руку в Его ребра, почувствовать Его, как Фома захотел, тогда нашу жизнь надо устраивать совершенно по-другому. Тогда надо во главу угла ставить не то, как нам получше жить и полегче. И из всего обилия возможностей, которые у нас есть, мы должны выбирать только то, что не противоречит Евангелию. Вот чем отличается жизнь христианская от нехристианской. Допустим, я женился, а мне жена надоела. Я встретил лучше: она и красивее, она и моложе, и хозяйственней, у нее есть и автомобиль, и отдельная квартира – ну все. А эта у меня и неряха, и горбатая, и бесплодная, и в коммунальной квартире комната.

Что делать? Нормальный, средний человек эту бросит, конечно, и уйдет к той. Но если я христианин, я уже поступить так не могу, потому что этот поступок вступает в противоречие с Евангелием, потому что развод перед Богом немыслим просто. Если я хочу достичь Царствия Небесного, то уж должен с той женой, которую выбрал, жить до конца. И так во всем – на работе, и дома, и в автобусе, и в трамвае, и с собственной душой.

Жизнь человеческая складывается из поступков. И каждый наш поступок не может быть нейтральным, это либо шаг к Богу, либо шаг от Бога. Поэтому вся наша жизнь, если мы хотим быть христианами и хотим достичь Царствия Небесного, должна состоять из поступков, которые нас приближают к Богу. Мария Египетская в этом нам пример. Она была последовательна до конца и все греховное в себе с помощью благодати Божией исправила. Вот так и мы, если будем мужественно и последовательно всегда выбирать заповедь Божию, всегда выбирать Евангелие, правду Божию, тогда постепенно наша жизнь станет выправляться. Мало ли что у меня в душе, мало ли какое у меня настроение, какие у меня симпатии или антипатии к человеку. Сказано: люби ближнего, как самого себя. И все, никаких уже не может быть отступлений. Нравится мне человек, не нравится, приятен он мне или надоел до последней степени, но я не могу его отвергнуть, если я христианин. Потому что если я его отвергну, это будет противно любви. Поэтому если он мне не нравится, я должен молиться, чтобы его Бог вразумил, чтобы он исправился. Но отвергнуть, пренебречь, переступить через него я уже не имею права, потому что хотя это, может быть, и не противно моей совести (совесть свою я грехами уже давно сжег), но это противно Евангелию.

И вот если Евангелие станет принципом нашей жизни, тогда жизнь наша будет постепенно исправляться. А те маленькие подвиги ради Христа, ради Евангелия, которые мы начнем совершать, и будут несением своего креста, отвержением себя.

Именно это и значит потерять душу свою ради Евангелия. Ведь если человек мне неприятен, а я должен раскрыть ему свое сердце, тем самым я совершаю подвиг: я совершаю усилие над собой, я умираю в этот момент, потому что мое я, которое противится этому человеку, должно умереть. И если я так делаю не просто ради этого человека, а именно ради Христа, я стану на шаг ближе к Царствию Небесному. Потому что так же и Христос поступал. Вот пришли десять прокаженных и попросили, чтобы Он их исцелил. И Он исцелил. Сколько вернулось после этого Его поблагодарить? Из десяти только один. А Господь же их всех насквозь видел. Он мог бы этого одного выбрать, его только исцелить, потому что он был единственный нормальный человек: ему сделали добро – и он поблагодарил; это нормально, это естественно. А остальным мог бы сказать: а вы, ребята, погуляйте, пока научитесь правильно себя вести. Но Господь этого не сделал. Раз они к Нему обратились, Он им дал, хотя они Ему потом навредили, и Он знал, что так будет. И христианин всегда именно так и поступает, хотя знает: от того, что он делает, ему часто бывает вред. Чем больше людям делаешь добро, тем больше они садятся тебе на шею. Но это же не значит, что нужно перестать делать добро. Если мы делаем добро по принципу: ты – мне, я – тебе, это не по-христиански. Христианский принцип – это когда ты делаешь добро, а тебе за него дают по шее. Тогда, значит, человек делает добро ради самого добра и не боится, что получит по шее. А если даже и боится, то этот страх преодолевает. Вот в этом преодолении, в этом мужестве и есть христианство. В этом нам пример Мария Египетская.

Если мы хотим достичь Царствия Небесного, мы должны все время напрягать свое сердце и все время думать, угоден мой поступок Богу или нет. И если наше сердце отвечает, что он Богу не угоден, то мы его делать не должны ни в каком случае. А если видим, что поступок угоден Богу, то мы должны помолиться о том, чтобы Господь помог нам его совершить. Потому что очень часто мы не можем сделать некое добро в силу слабости характера, трусости, малодушия, лени, нежелания и так далее, много всяких причин.

Но неделание добра есть такое же зло. Или многие говорят: а я ничего никому плохого не сделал. Ну и что? Сарай, который во дворе стоит, тоже ничего никому плохого не сделал, но его, когда будут дом строить, все равно сломают, он никому не нужен, и этот сарай Царствие Небесное не наследует.

Если мы хотим быть наследниками Небесного Царства, мы должны все время, всю свою жизнь вот эти поступки, которые являются шагом по направлению к Богу, совершать. А когда будем ослабевать, будем просить Марию Египетскую: преподобная мати Мария, моли Бога о нас. И ее молитва нам поможет в этом делании. Аминь.

26 марта 1988 года

 

^ Неделя 5-я Великого поста. Память преподобной Марии Египетской
(В 5-ю неделю Великого поста)

За Божественной литургией мы читали два Евангелия и два Апостола: воскресное и посвященное Марии Египетской, память которой сегодня празднуется. Воскресное Евангелие от Марка повествует о том, что однажды, когда Господь Иисус Христос был на пути в Иерусалим, Он подозвал учеников и «начал им говорить о том, что будет с Ним: вот, мы восходим в Иерусалим, и Сын Человеческий предан будет первосвященникам и книжникам, и осудят Его на смерть, и предадут Его язычникам, и поругаются над Ним, и будут бить Его, и оплюют Его, и убьют Его; и в третий день воскреснет».

Господь говорит о том, что с Ним произойдет, и как ученики реагируют на это? «Тогда подошли к Нему сыновья Зеведеевы Иаков и Иоанн» – из двенадцати это самые преданные, самые любимые, глубоко Его понимающие, избранные из избранных, те, которые с Ним были всегда и везде, в самые важные, ответственные моменты Его земной жизни. Подошли «и сказали: Учитель! мы желаем, чтобы Ты сделал нам, о чем попросим. Он сказал им: что хотите, чтобы Я сделал вам? Они сказали Ему: дай нам сесть у Тебя, одному по правую сторону, а другому по левую, в славе Твоей». Он им говорит о том, что Его распнут, оплюют, избиют, отдадут язычникам на поругание, а они говорят: «дай нам сесть… одному по правую сторону, а другому по левую». То есть апостолы, еще не просвещенные полнотой благодати Духа Божия, не понимают, в чем заключается христианство, что значит быть учеником Христовым.

Все израильтяне ждали, что придет Мессия и спасет еврейский народ. Но так как в основном они были люди плотские и душевные, то воспринимали это всё буквально. Коли Израиль был в то время порабощен римлянами, значит, Мессия будет освободителем, римлян выгонит, Сам станет царем, Своих учеников, естественно, министрами сделает. И вот Иаков и Иоанн, видя, что Господь их особенно выделяет из других учеников, говорят: сделай нас самыми приближенными к Тебе, самыми высокопоставленными людьми в том грядущем государстве, которое Ты устроишь. Он сказал: вот восхожу в Иерусалим – а они решили: в Иерусалим входит, значит, сейчас Он будет брать власть в Свои руки. Хотя Он говорит им совершенно о другом, но это проходит мимо их ушей, совершенно не застревает. Господь говорил им неоднократно, что Царствие Его не от мира сего, это Царствие духовное, и спасает Он не от всяких политических передряг и порабощения политического, а спасает от порабощения греховного, и эта свобода гораздо важней, гораздо дороже, потому что главное – свобода внутренняя. Но ученики этого вместить не могли.

То же самое часто происходит и с нами. Все приходящие в храм в основном, в своей массе до сих пор никак не усвоят самую главную истину христианства: что Царствие Христово не от мира сего и что Господь пришел на землю, чтобы спасать грешников от греха. Поэтому люди обращаются к Богу во всякой скорби: когда какая-то в душе смута, или в доме ссора, или болезнь, или произошло несчастье с самим, или с дочерью, или еще с каким-то родным человеком, – и просят у Бога успокоения телесного и успокоения душевного; просят, чтобы Господь помог устроить то, что им необходимо в данный момент. Конечно, по молитве этих людей Господь, как любящий Отец, им помогает. И для многих Бог превращается в бюро добрых услуг. Вот у меня болит – значит, надо поставить свечей на такую-то сумму, подать столько-то записок, чтобы болезнь прошла. То есть у людей создается впечатление, что Бог для того и существует, чтобы только нам не болеть, чтобы только мы не дрались, не ругались, не ссорились, чтобы нас на работе никак не ущемляли, чтобы мы скорей квартиру побольше получили и так далее.

Господь говорит Иакову и Иоанну, что Он будет распят, что Его будут бить, что Он будет оплеван, но для них это неважно, им нужно стать двумя самыми главными визирями, министрами. Так же и мы часто не понимаем, что Господь на землю пришел не для того, чтобы нам расширить жилплощадь, не для того, чтобы у нас давление кровяное понизилось, не для того, чтобы у нас в семье порядок самопроизвольно возник, – нет, не для этого. Господь пришел спасти нас от греха, и путь к этому спасению идет через самоотречение: чтобы в это Царствие духовное войти, человек должен кровь свою отдать.

И дальше Господь им говорит: «не знаете, чего просите. Можете ли пить чашу, которую Я пью, и креститься крещением, которым Я крещусь? Они отвечали: можем. Иисус же сказал им: чашу, которую Я пью, будете пить, и крещением, которым Я крещусь, будете креститься; а дать сесть у Меня по правую сторону и по левую – не от Меня зависит, но кому уготовано. И, услышав, десять начали негодовать на Иакова и Иоанна». Почему они стали негодовать? Не потому, что они не поняли того, что Господь говорил о Своем крестном страдании; не потому, что они не поняли, что путь к Царствию Небесному лежит через страдания, а потому, что они захотели стать выше Иакова и Иоанна, то есть позавидовали им и стали спорить с ними: куда, мол, вы лезете, надо быть более скромными. То есть опять их вопль был не в защиту Господа, а в защиту своих временных интересов.

«Иисус же, подозвав их, сказал им: вы знаете, что почитающиеся князьями народов господствуют над ними, и вельможи их властвуют ими. Но между вами да не будет так: а кто хочет быть б’ольшим между вами, да будет вам слугою; и кто хочет быть первым между вами, да будет всем рабом. Ибо и Сын Человеческий не для того пришел, чтобы Ему служили, но чтобы послужить и отдать душу Свою для искупления многих». Господь тут же воспользовался случаем, чтобы им раскрыть важную христианскую истину, которая заключается вот в чем: Господь может дать нам все то, что мы у Него ищем, но Он пришел на землю совсем не для этого. Господь пришел, чтобы мы из грешников стали святыми, а не просто были счастливыми, беззаботными, богатыми, здоровыми грешниками. Господь пришел, чтобы нас освободить от греха. А для этого мы должны долго и тяжело болеть, для этого мы должны много и тяжко страдать, для этого мы должны много и долго терпеть, потому что без этого невозможно достичь Царствия Небесного.

Почему? Это очень просто объяснить. В Писании сказано: «Бог гордым противится, а смиренным дает благодать». Поэтому когда у человека все в порядке, заботливая жена, послушные дети, много денег, благоустроенная дача, когда у него ничего не болит, когда у него хорошая должность, когда его все любят и уважают, он невольно начинает думать: какой я молодец, я всего достиг. И начинает всем указывать, начинает всех учить жить: ты вот делай, как я, тогда все у тебя будет хорошо. Но хорошо-то будет только в этой временной жизни, а прошло семьдесят лет, умер человек, и дальше что? Дальше-то хорошо ли будет?

А Господь не этого хочет. Господь хочет, чтобы мы в вечности были блаженны. «Бог гордым противится, а смиренным дает благодать». Как же достигнуть смирения? Смирения, оказывается, можно достичь только через долготерпение – так апостол Павел пишет. Поэтому нужно долго-долго терпеть скорби, болезни, трудности, заботы, неурядицы. Только тогда человек приходит в состояние смирения, и тогда он может получить благодать Божию. А благодать Божия очищает его душу, потому что от грехов человек сам освободиться не может. Вот, к примеру, я родился склонным ко злу и с помощью воспитания мамочки и папочки и мальчишек во дворе это зло в себе приумножил и, достигнув двадцатипятилетнего возраста, стал очень злым. Как я эту злобу могу победить? Я могу заставить себя вежливо говорить с человеком, который мне неприятен, могу стараться это зло не выражать в словах, могу это зло как-то сдерживать, но стать добрым я не смогу. Я не смогу сам из злого стать добрым, это невозможно, только благодать Божия может сделать человека из злого добрым – Сам Господь придет в сердце человека и его переквасит.

И когда благодать Божия приходит в сердце, с этого момента начинается процесс исправления человека. Это называется прощением грехов. Что значит Бог простил? Это не просто по списку назвать какие-то грехи: грешен объядением, пьянством, тайноядением, сластолюбием, празднословием. Назвал – и мне автоматически грехи прощены. Нет, если ты завтра делаешь то же самое, значит, грехи тебе не прощены. Грех прощен Богом – это значит, что Господь дает благодать и исцеляет от греха. Вот я был сребролюбивый, а теперь смотрю: мне что бумага, что деньги – не различаю. Значит, нет у меня сребролюбия, оно исчезло. Так же и злоба. Был на весь мир зол: все не так, все плохо, и жена плохая, и дети плохие, и теща плохая, и работа плохая, и начальник плохой, и правительство плохое, и транспорт плохо ходит, и дороги скверные, – сплошная злоба и раздражение на всё и на вся. А пришла благодать Божия – и я всем рад и всему рад, и за все Бога благодарю, и в каждом явлении вижу только хорошее. Вот есть у человека какие-то недостатки, но я обращаюсь к тому добру, которое в нем есть, вижу больше именно добро, оно уже не заслоняется его недостатками, а еще недавно я видел в этом человеке только недостатки, а добра совсем не видел. Что со мной произошло? Пришла благодать Божия и простила мне этот грех.

Господь хочет нашего спасения, и достичь этого можно только многими скорбями. «Многими скорбями надлежит нам войти в Царствие Божие», – говорит Писание. Но ученики Христовы – они были еще начинающими учениками – этого не понимали. И мы часто, как начинающие ученики, этого пока не понимаем. Поэтому нам еще предстоит долгий путь, прежде чем мы поймем – и тогда у Бога будем требовать не здоровья, не благополучия, а будем просить у Него Царствия Небесного, будем просить у Него помощи на нашем духовном пути, будем просить духовного сокровища. В Царствии Небесном законы совершенно другие, чем в человеческом обществе. Поэтому Господь приводит этот образ: если ты хочешь быть в Царствии Небесном первым, то на земле ты должен быть самым последним. Господь говорит: у вас да не будет так; надо не стремиться занять первое место, обязательно в чем-то преуспеть земном, а, наоборот, стараться в земном уступить другому, потому что это и есть проявление смирения.

Вот кто-то лезет вперед, без очереди. Можно сказать: вы здесь не стояли. Или кричать: давайте отпускать только по килограмму в руки! Или можно встать и не пускать. Можно так, и так многие и делают, и это вроде бы справедливо. Но человек, который имеет смирение, так не поступит. Он обязательно его пропустит вперед, хотя с точки зрения мирской это глупо. Да, из-за того, что ты пропустил человека, который лезет без очереди, ты потерял свое время – пять минут. Но что ты за эти пять минут приобретешь? Ты приобретешь крупицу смирения, потому что ты потерпишь. Да, он лезет, но мы же не знаем его обстоятельств. Может быть, он спешит, может, ему к больному надо, а там кончится время посещения, и придется скандалить с этими людьми в белых халатах, которые часто готовы растерзать человека, если он на пять минут опоздал. Мало ли что у него, мы же этого не знаем, мы видим только, что человек лезет без очереди.

И если мы это всё потерпим – потерпим свои мысли, свои чувства, смиримся, пропустим его, то мы для Царствия Небесного очень многое приобретем. Возможно, мы не приобретем килограмм яблок, на нас как раз кончатся. Ну и что? Если мы не съедим этот килограмм, ничего с нами не произойдет, мы не станем ни лучше, ни хуже, ни здоровей, ни больней, ни богаче, ни бедней, но зато мы приобретем сокровище духовное. И вот это и важно. Господь об этом и говорит: каждый раз, когда ты смиряешься, этим самым ты делаешь шаг навстречу Богу. Поэтому если ты хочешь быть над всеми властелином, то должен быть всем раб, то есть стараться не людей себе подчинить, а, наоборот, стараться жить так, чтобы как можно большему количеству людей помочь. В этом-то и заключается истинное поведение христианина, которое привлекает благодать Божию.

Второе Евангелие, которое мы сегодня читали, посвящено Марии Египетской. Все Евангелие написано об одном и том же, поэтому какой бы отрывок мы ни взяли, всегда речь идет об одном. Пришел Господь в дом к фарисею Симону, и, когда они вкушали – а по обычаю на Востоке вкушали не так, как мы, сидя за столом, а полулежа на специальных топчанах вокруг стола, – пришла женщина, которая открыто жила грехом, и все об этом знали и показывали на нее пальцем. Она пришла и слушала, что Господь говорил, а потом стала обливать слезами Его ноги и волосами своей главы вытирала их. У нее был маленький сосуд с драгоценным миром, и она возлила это миро на Господа Иисуса, а излишки благовония также отирала своими волосами. И когда Симон-фарисей это увидел, он ужаснулся: про Христа говорят, что Он пророк, и вдруг к Нему прикасается грешница, а Он допускает ее до Себя. Если бы Он был пророком, Он бы, конечно, воспротивился. А Господь говорит Симону: когда Я пришел к тебе в дом, ты Мне даже воды не подал, чтобы ноги омыть, а она слезами омочила Мои ноги; ты Мне не подал на голову масла, а она Мне святым миром помазала ноги. И за то, что она возлюбила много, прощаются ей грехи многие. Симон удивился: как же Он так может прощать грехи? и почему прощать?

А потому, что, когда фарисей и его гости вкушали за столом и неизвестно, чем были больше увлечены, словами Христа или предложенной пищей, женщина ловила каждое слово Иисуса, и каждое слово это ложилось в ее сердце, оно входило туда, вонзалось до тех пор, пока не исторгло слезы из ее глаз. И это было свидетельством ее покаяния, то есть она за одну секунду перестала быть грешницей, она всю свою жизнь оплакала, поняла весь ее ужас, всю непроходимую черноту своего греха. И что она могла в этот момент сделать? Припасть к ногам Человека, через слово Которого она освободилась. Поэтому Господь ей сказал: прощаются тебе твои грехи. Он сказал «прощаются», но на самом деле грех уже был прощен, потому что в ней этот переворот покаяния уже произошел, уже благодать Божия через слово Спасителя вошла в ее сердце – и вот вместо прежней грешницы перед нами стоит святая. И она прославлена: Господь сказал, что, где бы ни было проповедано Евангелие, будет сказано об этой женщине.

Вот так Господь с помощью благодати Божией из грешницы в одну секунду может сделать святую. И не надо ей ни поклоны бить, ни акафисты читать, ни службы отстаивать, ни по монастырям ездить – ничего не надо, в одну секунду ее сердце было исправлено Богом. Значит, Господь, если захочет, может любого исправить? Да, может, но Господь этого никогда не делает без воли человека. Почему с ней это произошло? Господь открывает нам эту тайну: да потому, что она возлюбила много. Что ей дало услышать слова Христа? Почему они так глубоко вошли в ее сердце? Потому что она возлюбила Господа, возлюбила от всего сердца, Его слова настолько пришлись ей по душе, что она всем сердцем устремилась к Нему. Вот такая тайна духовная.

Так же и нам надо от своей жизни немножечко оторваться, надо немножечко забыть себя – немножечко забыть свое тело, немножечко забыть свою душу, немножечко забыть свои хлопоты – и вспомнить о Боге, устремиться к Нему, постараться Его познать, постараться к Нему приблизиться, почувствовать Его, и тогда мы не сможем Его не полюбить, потому что никогда по земле не ходил такой человек, как Господь Иисус Христос. И если мы к этому каким-то образом равнодушны, то только потому, что слишком погружены в себя, а, чтобы познать Царствие Небесное, нужно, наоборот, отвергнуться себя. Поэтому если мы научимся смирению, если мы возлюбим Господа и если мы покаемся, то Господь из нас, грешников, сделает святых. Мы тогда избавимся от греха, мы тогда почувствуем и познаем, что такое благодать Божия, мы тогда узнаем, что такое Царствие Небесное, которое внутри нас.

А пока этого не произошло, мы будем, как неразумные ученики Христа Спасителя, просить себе только лишь земного благополучия, только лишь телесного успокоения. И тогда наша жизнь ничем не будет отличаться от жизни кошки или собаки, которые тоже ищут что повкусней, да потеплей, да чтобы никто не бил, да чтобы свои телесные потребности исправно исполнять, и все. В нашей жизни ничего духовного не будет. Жизнь духовная – это общение с Самим Богом, а если этого в нашей жизни нет, если Бог нам только и нужен для того, чтобы нам не скорбеть, не болеть, тогда мы еще, значит, не христиане и мы еще, собственно, ничего не поняли.

Поэтому нам нужно почаще в храм ходить для того, чтобы слово Божие сокрушало твердыню нашего сердца, для того, чтобы слово Божие проникло в нас. Тогда мы поймем, что жизнь, которой мы живем, совершенно неправильна и противоположна тому, что хочет от нас пришедый в мир Христос Спаситель. И хотя мы носим на себе крестики и считаем себя православными, но мы неправильно славим Бога, потому что правильное прославление Бога – это жизнь по заповедям Божиим. И чем скорее мы к этому сознанию придем, тем будет лучше для нас, тем скорее мы познаем Царствие Небесное. Аминь.

Крестовоздвиженский храм, 27 марта 1988 года

 

^ Лазарева суббота
(В субботу седмицы 6-ю Великого поста)

Святая Церковь особенно празднует Лазареву субботу, которая предваряет общее воскресение и на него нам указует. Когда Лазарь, брат Марфы и Марии, которого любил Господь, тяжко заболел и Спасителю об этом сообщили, Он медлил два дня и не приходил его исцелить, а дал совершиться самому страшному, что есть для человека на земле, – смерти. Но, как Господь сказал, и это действительно истина, «эта болезнь не к смерти, но к славе Божией, да прославится через нее Сын Божий». И вот эти слова весьма замечательны.

Человек, как и всякое животное, боится болезни и смерти и всячески старается их избежать. Стоит человеку заболеть, он сразу, как и каждый зверок, начинает ныть и скулить, ему себя становится жалко, он требует к себе внимания, участия и прочее. А Господь Иисус Христос говорит, что болезнь может быть для человека к славе Божией, чтоб через эту болезнь был прославлен Господь Иисус Христос. Каким образом? Дело в том, что жизнь христианская вполне противоположна жизни обычной, мирской, вот этой звериной. Сам Господь утверждал это всем Своим подвигом. Будучи Богом, Который мог эту землю всю уничтожить и вместо этих поганых людишек создать новых, тем не менее Он решает их спасти и Сам идет добровольно на мучения и страдания. Тем самым Христос показывает новый подход к жизни и к страданию.

Здоровье, как говорили древние отцы, есть Божий дар, а болезнь есть дар бесценный. Потому что человек, болея, приобретает огромное духовное сокровище. Недаром Господь сказал: «Был болен, и вы посетили Меня». Когда человек болен, Христос рядом с ним. Потому что Христос – страдалец, и Он всегда рядом со страждущим. Поэтому человек, если он время болезни не тратит на бесплодное нытье и саможаление, если он со смирением принимает болезнь, какую бы Господь ни дал, если он молится Богу, и не ропщет, и сознает, что болезнь ему дана за грехи, и радуется ей, потому что она очищает от грехов – а страдания воистину очищают от грехов, – если человек не ставит своей целью во что бы то ни стало умереть здоровым, он может приобрести через болезнь нетленное сокровище, которое у него не отнимется. Это не значит, конечно, что не надо лечиться. Лечиться надо, но и сама болезнь, и лечение всегда доставляют страдания.

Часто бывает, приходит человек семидесяти пяти лет и говорит: батюшка, я болею. Спрашивается: а что же ты хочешь, в семьдесят пять лет быть здоровым или в девяносто совершенно здоровым умереть? Возможно ли это? Всю жизнь грешим, а хотим быть здоровыми. Разве это не безумие? Но тем не менее в таком безумии пребывает большинство людей, и только со всех сторон слышно: дай Бог тебе здоровья, дай Бог тебе здоровья. Как будто человек – поросенок, которому обязательно нужно дожить до осени, потому что его осенью нужно зарезать и съесть. Нет чтобы: дай Бог спасения. Это все-таки гораздо важней, потому что здоровье, даже самое прекрасное, оно со смертью кончается. Как бы человек здоров ни был, даже самое здоровое тело подлежит распаду и тлению. Поэтому чтобы в каждой болезни явилась слава Божия, человек-христианин должен своим поведением в болезни, своим образом мыслей в болезни, своим образом чувств в болезни утверждать веру христианскую. Чтобы все окружающие видели, как он переносит свою болезнь, и, глядя на него, прославляли бы Бога. Потому что именно Христос утверждал эту пользу добровольно принятого на себя страдания. Вот такое замечательное поучение мы можем извлечь из этих слов Христа Спасителя.

Когда Господь собрался идти вновь в Иудею, ученики испугались, говорят: «Равви! давно ли Иудеи искали побить Тебя камнями, и Ты опять идешь туда?» Обычный человек, как и обычный зверок, существо очень малодушное и трусливое и желает только своего покоя и своей пользы, и, если угрожает какая-то опасность, он никогда не выйдет ей навстречу. А Христос Своим подвигом утверждает противоположное. Лазарь, Его друг, умер, и, хотя Ему угрожает смертельная опасность, Он идет навстречу этой опасности, то есть являет удивительное мужество по Своему человечеству, тем самым показывая, как должен христианин поступать в таких ситуациях. Бывают ситуации, в которых человеку страшно, а совесть говорит: надо это сделать. И по-христиански это означает, что надо сделать противу своего страха. Ничего не боится только безумец. Страх – это нормальное свойство всякого живого существа, он предохраняет от опасности. Но чем человек должен отличаться от животного? Человек, руководствуясь совестью и заповедями Божиими, может преодолеть этот животный страх перед опасностью ради какого-то великого дела.

А Господь воистину собирался сотворить величайшее дело. Он собирался подготовить всех, кто его знал и любил, к воскресению. Он хотел на глазах у всех воскресить Лазаря, чтобы окончательно отделить овец от козлов. И мы действительно видим, что колеблющиеся окончательно уверовали в то, что Иисус Христос – Сын Божий, а остальные, кто возненавидел Его, пошли и донесли иудеям, настучали. Сколько людей плакало о Лазаре, и вот Господь его воскрешает, утирает слезу с глаз многих людей. Что в этом плохого? Нет, надо Его убить. За что? Правило нарушил, инструкцию, в субботу это сотворил. Господь, поступая мужественно, пошел против так называемого общественного мнения.

Мало ли что принято, мало ли что люди говорят, мало ли кто что скажет? Надо делать так, как велит правда Божия. И Господь так поступает, без всякого компромисса, без всякого конформизма, без всякой угоды человеку, несмотря на то что Ему это угрожает смертью. Он знал, что этот Его поступок вызовет бурю возмущения. И хотя было множество людей, которых Он облагодетельствовал, тем не менее то, что Он принес в мир, людей возмущало. И продолжает возмущать. И так будет всегда.

Отчего так происходит? Почему действия Христа Спасителя: и тогда, при Его земной жизни, и теперь все чудеса, которые Господь творит через Церковь Свою, – многих людей, можно сказать даже большинство, возмущают? Что тут возмутительного? Очень просто. Большинство людей живут в болоте своих грехов. Человек стоит на дне этого болота на цыпочках, поэтому малейшее прикосновение к этому болоту – и он начинает захлебываться. И есть только два способа избавиться от этого: либо выйти из болота, либо уничтожить возмутителя. Но выходить из болота, в котором родился, в котором прожил всю жизнь – вот из этой грязи, в которой человек живет и которая состоит из постоянного осуждения, склок, обид, постоянной зависти, блуда, сребролюбия, постоянной свары, пьянства, обжорства, постоянных поисков удовольствия, постоянного настаивания на своем, лицемерия, обмана, – выходить из этого очень трудно, это все родное, привычное, все это любимое.

Человек не хочет болеть, человек хочет жить долго, человек хочет, чтобы все ему подчинялись, – и вдруг он видит, что где-то в высоте, почти у небес, сияет золотом крест, который утверждает всем своим видом, что страдание есть благо, потому что только благодаря страданию ты из скотины делаешься человеком. Потому что скотина бежит от страданий, а человек ради правды Божией может взять на себя страдания; может отказаться от своей выгоды и служить ближнему; когда его оскорбят, он может не плевать в ответ в лицо обидчику, а взять и простить, то есть поступить не как обыкновенно поступают кошка и собака, а может поступить по-человечески, совершить поступок благородный. И конечно, один вид только этого креста будет обычных людей возмущать: как это так, почему это я должен?

Поэтому про то, что Христос принес на землю, Он Сам так и сказал: «Не мир пришел Я принести, но меч». Отношение ко Христу, к страданию, к жизни, к смерти разделяет всех людей. Потому что один человек ищет небесного, а другой человек ищет земного. Один человек хочет здесь пожить, чтобы все было хорошо, чтобы все было с мужем и с детками в порядке, чтобы никто ничем не болел, не обижал, чтобы денег было достаточно, чтобы в магазине всего было много, чтобы все было вкусненько, интересненько, тепленько. А другой человек, наоборот, добровольно принимает на себя страдания, старается другому послужить, старается себя в чем-то ущемить, ищет вину не в другом, а в себе. И конечно, таких меньшинство. Почему? Да потому что это трудно, всегда трусов больше, чем людей мужественных, всегда щедрых меньше, чем жадных, а уж целомудренных еще гораздо меньше, чем блудных.

Поэтому Христос сказал всем Своим ученикам, настоящим и будущим: «Не бойся, малое стадо!» Потому что настоящих христиан всегда было мало. Даже и сто лет назад, когда вся Россия была покрыта церквями, настоящих христиан было раз-два и обчелся. А в этих огромных храмах, покрытых золотом, в них никто не причащался. Раз в году, для справки, придут, отмучаются. Так же и теперь многие раз в году приходят. Некоторые так и говорят: отговелся – есть такой специальный термин. То есть неделю промучился, отпостился, причастился – и до следующего года. Все, я исполнил, я теперь с Богом квит, у нас с Ним все в порядке. Но Богу-то совсем не это нужно. Богу нужно, чтобы человек отдал Ему всю свою жизнь, все свое время, все свои силы, весь свой ум, все свое знание. А мы кому отдаем? Себе. И ладно бы себе, а то еще греху, наслаждениям плотским, душевным, интеллектуальным и всяким разным. То есть служит человек не Богу своей жизнью, а дьяволу и при этом еще нагло утверждает, что он верующий, нагло носит на шее крест, хотя он идет не путем Христа, а совершенно другим путем. Человек приходит в храм и не чувствует себя грешником, он не понимает, в чем ему каяться, потому что он не знает, из чего должна жизнь христианская состоять. А его собственная жизнь просто противоположна Богу. Человек идет против рожна и в результате натыкается на этот рожон и прокалывает себе грудь.

У многих к Богу такой подход, как к некоему механизму: вот ты сделал то-то, получишь от Бога это, а если сделаешь вот это, тогда получишь вон то. Нет, ничего подобного. Бог – это Существо живое, Которое хочет от нас живого отношения к Себе. И тигр, и носорог, и любое насекомое, и черепаха – все понимают, что значит любовь, все понимают, что значит доброе отношение, потому что вся вселенная построена на любви. А где этой любви нет? Нет любви только в человеке, потому что он себя любит. Вот основа нелюбви – себялюбие. А Господь хочет от каждого человека ответной любви. Господь сказал: «Кто любит Меня, тот соблюдет слово Мое». Но человеку до Бога никакого дела нет. Только когда с ним что-то случится, тогда он к Богу прибегает: Господи, Ты мне помоги. Я буду воровать, буду пить, буду блудить, буду ругаться, буду осуждать, я буду нарушать все Твои заповеди, а когда моя жизнь за мои грехи войдет в тупик, Ты ко мне, Господи, приди и быстренько помоги, а я после этого вернусь к тому, чем я занимался. Вот такое отношение к Богу, чисто потребительское. В этом есть любовь? Нет.

Поэтому в результате своей жизни каждый человек либо воскреснет со Христом, либо воскреснет для муки вечной. В чем будет состоять эта мука? А в том, что все твои грехи будут продолжать мучать тебя в вечности. Либо есть другой путь: надо стараться в результате своей жизни грех в себе победить. Конечно, сам человек победить грех не может. Если бы это было возможно, тогда бы Христос не пришел. Можно перестать пить, это элементарно: просто взять и не пить. Но пьяницей перестать быть невозможно, потому что будешь хотеть пить всю жизнь, даже если не выпьешь ни капли. Кто может избавить от этого? Только Бог. Он может избавить человека от того, чтобы он хотел греха, только Он Сам. Потому что грешить хочется-то не телом. И табак, и алкоголь, и осуждения, и скандалы – это же все вредно для человека. Почему же человек этот вред делает? Он не может иначе, потому что душа его этого просит, душа находится в грехе, и грех заставляет человека желать того, что ему вредно и для тела, и для души, и вообще для всего устройства в мире. Так вот, от этого хотения может избавить только Бог. Поэтому к Нему и надо взывать, у Него и надо просить, в Его поступках, в Его словах искать для себя смысл жизни, у Него учиться. Поэтому Господь и не послал в мир еще одного пророка, а пришел Сам, Сам стал человеком, чтобы на Своем примере показать, как надо.

И никто не может сказать, мол, Господи, Ты всемогущ, легко Тебе говорить: делайте так, делайте так, – а Ты бы попробовал Сам. Так вот Христос попробовал Сам, Он прожил всю жизнь человеческую. Давайте в нее вглядимся: что, в ней был покой, царские палаты, много еды, красивые одежды, наслаждения, пьянство, бесконечные телевизоры, удовольствия, развлечения? Что в этой жизни было? В этой жизни были с самого младенчества до последнего дня гонения, презрение, страдания, скорбь. А как Он на это реагировал? Злился? Негодовал? Возмущался? Требовал справедливости? Нет, Он лечил, Он исцелял, давал слепым зрение, парализованные начинали ходить, Он очищал проказу, воскрешал мертвых, Он утешил людей, когда на их празднике вина не хватило, – вот Он что делал. Он умыл ноги Своим ученикам и тем самым показал образ подлинной жизни: вот, собственно, что Отец Небесный хочет от каждого человека.

Конечно, прожить такую жизнь, как прожил Христос, человек не может. Господь дает каждому свою жизнь. Но, как святые отцы говорили, христианин, если он хочет быть учеником Христа, он должен не в душе веровать, он должен веровать по-настоящему, он должен вести христоподражательную жизнь. Но подражать не буквально, в делах чисто внешних, а именно внутренних. Нужно понять, в чем состоит смысл и цель христианской жизни, нужно понять, а какой Он, Христос. Если это непонятно, можно посмотреть жизнь любого святого человека: взять прочесть любое житие и посмотреть, как жизнь христианская преломлялась в его жизни. И тогда решить: а как же мне, вот конкретно в моей семье, на моей работе, с моей головой, с моим сердцем, как мне-то быть? что мне делать сегодня? как мне сегодня жить по-христиански? как вот этот выбор совершать? Надо все время вопрошать свою совесть и все время вопрошать Евангелие.

Вступая в дни Страстной седмицы, когда Святая Церковь переживает последние дни жизни на земле нашего Господа, страдальца за нас, Иисуса Христа, надо нам еще раз задуматься о себе, еще раз задуматься о том, зачем мы живем, задуматься над тем: а если я умру на следующей неделе, куда пойдет моя душа? Хорошо ли я вообще себя веду? Что творится в моей голове? Как-то устыдиться Господа, Который с небес сошел, чтобы нас спасти. Ведь Его слово обращено не к внешним людям. Слово Божие на площадях не проповедуется, потому что это бессмысленно. Те люди, которые вне храма, им вообще ничего не нужно: выкати им бочку вина и побольше еды и еще немножко развлечений, ну а когда уже всем насытятся, еще блуда вволю, и все. Поэтому это слово обращено к тем, кто пришел в храм, пришел ко Христу, к тем, которые хотят быть христианами. Это слово обращено к нам, конкретно. В чем это слово? А в этом: человек, устыдись.

Господь говорит: «Не о всем мире молю, но о тех, которых Ты дал Мне». Сколько в Москве, десять миллионов человек? А скольким Господь веру дал? Нескольким тысячам всего из десяти миллионов, вот нам с вами дал эту величайшую драгоценность, которую остальные люди хотели бы иметь, а не имеют. Ко мне вчера человек один приходил, бывший военный, говорит: «Я и хотел бы веровать, а нету веры, нету». А нам дано это даром. Зачем? Что, мы самые хорошие, что ли? Нет, мы еще хуже даже тех людей, которые ходят там. Но по непонятным причинам, одному Богу известным, Господь нам веру даровал. Для чего? Чтобы мы были как гробы накрашенные? Чтобы мы так же распинали Христа, как фарисеи распяли? А что, фарисеи атеисты были? Нет, они были глубоко верующими людьми. Господь обращается к нам. До каких пор мы с вами будем распинать Христа? Когда у нас наконец совесть пробудится? Когда мы начнем жизнь христианскую?

Господь суд Свой начнет с Церкви, как был уже суд у нас первый, предваряющий, в семнадцатом году. Кого первых начали расстреливать? Священников. Это уже потом докатилось до остальных. Кто был враг номер один, в списке стоял? Патриарх Тихон – враг номер один советской власти. Спрашивается, что может кроткий Тихон? Он никогда в руке ножа-то не держал, а не то что ружья. А в чем же его опасность? В том, что он говорит, свидетельствует об иной жизни. И если будет еще суд, то опять начнется с нас. И что? От нас пух и перья полетят. Где наше мужество? Где наша любовь? Если мы даже в собственной семье не можем какой-то элементарный мир, порядок соблюсти.

То есть мы, оказывается, ни на что не способны, мы совсем ничем от них не отличаемся. Тогда получается, что вера нам дана зря, что это все бисер, который мечется перед свиньями. Мы не только никому, а мы даже самим себе не можем образ христианской жизни показать. Так вот, пока еще не поздно, пока ножки нас еще держат, голова у нас, слава Богу, пока еще в порядке, надо постараться приобрести подлинное сокровище духовное, и Сам Господь нам будет в этом помощник. Надо на Бога уповать, стараться не малодушествовать. Потому что если Господь нам веру даровал, то Он нам даст и все остальное. Помоги нам, Господи. Аминь.

Храм Благовещения Пресвятой Богородицы, 18 апреля 1992 года

 

^ Великий Четверг. Проповедь 1-я

Если бы мы узнали, что завтра нам придется умереть, то каждый из нас позаботился бы о том, чтобы на этой земле завершить что-то главное. Все мелкие дела мы бы, скорей всего, оставили: забыли о том, что обои остались недоклеены, никто бы, конечно, в прачечную не пошел и телевизор не стал смотреть, новости слушать.

Вот так и Господь, зная, что Ему надлежит умереть, совершил это самое важное – то, ради чего Он и на землю пришел. Он собрал Своих учеников в горнице, которая заранее была приготовлена, чтобы им, по обычаю иудейскому, вкусить пасху. И на этом собрании Он совершил Великую службу: благословил хлеб, преломил, дал Своим ученикам и сказал: «Сие есть Тело Мое». Благословил чашу с вином и сказал: «Сия есть Кровь Моя, Новаго Завета, яже за многия изливаема во оставление грехов». А перед этим Он взял таз с водой, полотенце и умыл ноги ученикам, хотя Петр и сопротивлялся, потому что он не мог вместить того, что Учитель, Которого они так почитают, любят, благоговеют перед Ним, – и вдруг Он будет им ноги умывать.

Вот такие два великие дела совершил Господь: умыл ноги ученикам и совершил Евхаристию. Тем самым Он, во-первых, дал образ, как ученики Христовы должны поступать. Почему Господь ноги именно умыл, а не руки, не голову, не шею? Потому что это знак смирения. Попробуем пойти на улицу, первого встречного остановить и сказать: помой мне ноги. Ничего, кроме брани, мы в ответ не услышим, поскольку, чтобы этот акт совершить, надо отложить в сторону свое так называемое человеческое достоинство, нужно иметь большое смирение и любовь. И Господь нам в этом поступке, который Он совершил перед Своей кончиной, показал, как мы должны жить, как мы друг к другу должны относиться. Тогда это будет истинно христианская жизнь.

Любая добродетель, как и грех, выражается во внешней жизни. Например, если человек грешник, то у него и слова грешные, и мысли грешные, и поступки грешные. Когда человек праведен, то у него и слова праведные, и мысли праведные, и поступки праведные. Что значит, если человек умывает другому ноги? Не обязательно буквально, потому что редко так случается, что нам действительно нужно кому-то ноги умыть – во-первых, детям своим, когда они маленькие, или пожилому родственнику иногда, но и то не каждому. Человек может жизнь прожить, а так никому ноги и не умыть – не в этом дело, не в самом действии, а в отношении к другому, в смирении перед ним и в чувстве любви к нему, в желании послужить. Не использовать его для себя, в своих каких-то целях, а, наоборот, послужить ему, чем-то ему помочь, что-то для него сделать. А для этого всегда нужно отвергнуться себя. Что значит ноги умыть? Надо согнуться обязательно, надо на колени встать, чистыми руками касаться грязных ног. Это довольно неприятная процедура, и только смирение дает возможность это сделать.

А второе дело, которое Господь совершил, – это Божественная Евхаристия. Он сказал: «Сие творите в Мое воспоминание». Господь для того и пришел, чтобы нас напитать Своим Телом и напоить Своей Кровью и тем самым соединить с Собой. Когда мы причащаемся Святых Христовых Таин, мы соединяемся с Богом не только духовно, но и телесно, потому что в этом Божественном Хлебе сочетается естество телесное, хлебное и Сам Господь. Человеческому уму невозможно познать, как во Иисусе Христе одновременно соединился и Бог, и человек, и так же нам невозможно понять, как с хлебом сочетается Тело Христово – таинственно, духовно, непостижимо, даже ангелы не могут постичь это чудо.

И Господь это чудо творит каждый раз для того, чтобы разрушить стену между Богом и человеком. Когда человек вкушает от этого Хлеба и пиет от этой Чаши, он соединяется с Самим Господом Иисусом Христом, с Царствием Небесным. Поэтому участие в этой службе есть участие в жизни Небесного Царствия, есть самое важное дело христианина. Участвовать – это значит быть частью целого, то есть, когда мы соединяемся Божественной трапезе и причащаемся Святых Христовых Таин, в нас всех входит Тело Господне. В каждой частице Тела Христова есть весь Христос, и каждый из нас, соединяясь с этой частицей, растворяет в себе Пречистое Тело и Кровь Господню и сам обожается.

Бог есть «огнь поядающий», и если мы причащаемся с покаянием, с чувством собственного недостоинства, с рассуждением и с пониманием того, к чему мы приступаем, то этот огонь попаляет наши грехи. И чем чаще мы причащаемся, тем больше светлеет наша душа, тем больше просветляется наш ум, тем меньше наша душа имеет свойств греха и тем больше устремляется к Богу и стремится к благодати. А если мы причащаемся без покаяния, без страха Божия или имея обиду, раздражение, злобу, недоверие или еще какой-то грех на душе, то этот огонь попаляет нашу душу, сжигает ее – мы причащаемся в суд и осуждение себе и от этого часто болеем и многие внезапной смертью умирают. Причастие для нас можно сравнить с духовным лекарством, но любое лекарство, если его принимать не так, как положено, становится не полезным. Змеиный яд, допустим, используется при радикулите, но если он попадет в кровь, то человек умирает. Вот тебе и лекарство, от которого можно помереть! Конечно, Святые Тайны – это лекарство души, и там другие законы, но можно принять такой образ, потому что мы причащаемся во исцеление души и тела.

Первая Церковь была Церковью святых. Она состояла из нескольких сот человек: Матери Божией, апостолов, жен-мироносиц и некоторого числа вновь обратившихся учеников. Это были преданные Богу люди, которые слагали к ногам апостолов все свое имение и всю свою жизнь отдавали Богу до конца. И они причащались ежедневно. Чтобы причаститься, люди шли на смерть. Хотя они совершали Божественную литургию по ночам, когда все спят, их все равно выслеживали, хватали, убивали. Но они не боялись, и те, кто оставался в живых, вновь и вновь собирались – с единственной целью причаститься. А теперь все наоборот: святых днем с огнем трудно отыскать, а причащаться нужно заставлять. Некоторые дошли до того, что причащаются раз в год или и того реже. Получается, что им Бог как бы и не нужен, у них нет никакого желания соединиться с Богом, а если они и приступают к Чаше, то как бы по обязанности: вроде надо. А чего надо, зачем, почему – нет такого понимания, нет сердечного чувства.

Вот как за две тысячи лет христианская жизнь деградировала! Исчезло понимание самого главного, самой сути, а ведь это есть основа христианской веры. Если в Церкви оставить и Евангелие, и писания святых отцов, и богослужение, а убрать только Божественную литургию, не причащать – это уже будет не Церковь, это будет ничто, это будет колокол без языка. Это как если из Церкви убрать Христа. Без Христа христианства не может быть, так и без Евхаристии не может быть Церкви. Поэтому всегда самым страшным наказанием, равносильным смерти, в Церкви было отлучение от причастия. И в древности человек, лишенный причастия за какой-то грех, проходил очень суровую покаянную дисциплину.

Например, за убийство отлучали на двадцать лет. И человек сначала пять лет стоял во дворе храма, ему не разрешалось входить внутрь, он только просил у входящих, чтоб они помолились о нем. Если он пять лет вот так смиренно просил, тогда ему разрешалось войти в притвор, и он в притворе стоял вместе с кающимися еще пять лет. Если он и эти пять лет выдерживал, тогда его впускали в храм, и он стоял там до возгласа: «Оглашеннии, изыдите» – и уходил со службы вместе с некрещеными. И так тоже пять лет. А потом еще пять лет он мог быть в храме до конца. И только потом ему уже разрешалось причаститься, через двадцать лет отлучения.

Какая жажда должна быть у человека причаститься, чтоб это выдержать! Какое стремление было у христиан, даже и грешников! А сейчас? А сейчас человек сам себя добровольно отлучает от Чаши Христовой – просто не ходит в церковь, да и все! И такое наше отношение к причастию – это духовная смерть. Святое причастие – камень, на котором пробуется наша вера. Как мы относимся к нему, так мы относимся ко Христу. Святые Тайны – это есть живой Христос, пришедший во плоти, а Божественная литургия – самое настоящее Царствие Небесное. Небесное Царствие – это непрестанная молитва и непрестанное общение с Богом. А что совершается на Божественной литургии? Именно это: молитва и общение с Богом во Святых Тайнах. Какое еще нужно Небесное Царствие? Никакого другого нет. Божественная литургия есть «Царствие Божие, пришедшее в силе». А человек к этому равнодушен, у него душа не трепещет, он не обливается слезами, он к этому не стремится. Ну причастился, ну не причастился, ну в этому году не сходил, ну в том схожу. Какая разница? То есть душа совершенно мертвая. Страшное такое состояние.

Если мы хотим достичь Царствия Небесного, нам нужно обязательно в этом покаяться, то есть такое наше отношение обязательно изменить. Потому что кто не любит причащаться и не стремится к этому, тот не любит Царствия Божия и не любит Господа нашего Иисуса Христа, поэтому он Царствия Божия и не наследует. И там, в глубине ада, когда душа его будет гореть в вечном огне, он будет вспоминать те пять-шесть раз, когда он был в церкви и причастился, потому что именно тогда только он побывал в Царствии Небесном. Так и говорили в народе: сколько в церковь походишь, столько в Царствии Небесном и побудешь. Господь сказал: «Аз с вами есмь во вся дни до скончания века». И во все дни, когда совершается Божественная служба, Господь здесь присутствует. Поэтому, приходя в храм, мы приходим не к батюшке и не пение послушать – мы приходим к Самому Господу нашему Иисусу Христу. Он здесь присутствует не только Духом Своим Святым, но и Телом. И мы так же, как кровоточивая, можем к Нему прикоснуться, Он так же может нас исцелить от любой болезни.

Кто из нас Евангелие читал, знает, сколько приходило к Господу людей – и все исцелялись, кто хотел. А ведь мы та же толпа, которая окружает Христа Спасителя, как и тогда, в то древнее время, две тысячи лет назад. Перед нами живой Христос, мы так же можем послушать Его слова – через святое Евангелие Господь обращается к нам. Мы находимся среди учеников Христовых и веруем в Него. Среди нас есть люди и более крепкой веры, более любящие Христа, как Иоанн Богослов, и такие горячие, но не твердые, как апостол Петр, или, например, как Иуда-предатель, который и верует, но соблюдает свой интерес и готов в любую минуту продать Христа. Все то же самое, и так же каждый из нас может припасть к Христу Спасителю, может прикоснуться не только к одежде Его, но и принять Тело Его в себя.

А почему с нами ничего не происходит? Почему не творятся такие великие чудеса? Да потому, что у нас веры такой нет. Господь, когда исцелял, всегда спрашивал: имеешь ли веру хоть сколько-нибудь? Вот если имеешь веру, Господь тогда творит. А у нас такое маловерие, вера наша слепая, она не видит Бога, поэтому ничего и не происходит. Много народу ходило вокруг Христа, и Господь спрашивал: за кого вы Меня почитаете? Одни говорили: Ты воскресший Иоанн-пророк; другие: кто-то из пророков; третьи просто за учителя принимали. И только единицы исповедали Его Богом: слепой Вартимей назвал Его Сыном Давидовым, то есть признал в Нем Христа, или Петр увидел в Этом Человеке Божество, назвал Его Христом. Так и каждый из нас: вот мы пришли в храм, а не каждый здесь Бога видит; забывает как-то, к Кому пришел. Вроде толпа какая-то существует, вот и потолкусь здесь, постою, послушаю, интересно все-таки, да и потом в храм сходил – на душе легче. Вроде такая психотерапия – чтобы мне полегчало, чтобы на душе было весело.

И так же в те времена вокруг Христа много людей ходило, всяких зевак: постоят, потолкаются, послушают, потом к себе домой возвращаются, опять к своим грехам. Некоторых Господь и накормил, и напоил, некоторых исцелил от страшных болезней. Десять прокаженных было, Он их исцелил – и только один из десяти пришел поблагодарить, а остальные сразу забыли. Вот так и мы получаем от Бога всякие милости, а сразу забываем, Кто нам это подал. Так вот в слепоте и живем, не чувствуем Бога, потому что душа полна греха, душа не омывается Кровью Христовой. Потому что мы не жаждем этого. Господь научил Своих учеников молитве «Отче наш», и в ней просится о Хлебе небесном: «Хлеб наш насущный даждь нам днесь». Это на все времена сказано: ежедневно нужно жаждать участия в Божественной трапезе и участия в Божественной Евхаристии для того, чтобы с Богом соединиться. А у нас равнодушие, нам как-то все равно. Это наше равнодушие – греховное.

Что нас может отлучить от любви Христовой? Что нас может отлучить от Божественной Евхаристии? Только церковная дисциплина. Потому что мы люди немощные, грешные и каждый день не можем причащаться. Мы не сумеем достойно подготовиться, мы не сумеем так жить, как жили первые христиане, которые причащались ежедневно. Мы такой огненной жизни не в силах теперь выдержать, мы все стали разрозненны. Раньше в древней Церкви так было: вот собрались на Божественную литургию; кто не причащается, должен уходить, ему нечего здесь делать, и двери даже закрывали, потому что это собрание тайное, здесь никакой посторонний не может быть – а тот, кто не причащается, он просто чужой. Потом эта практика изменилась, потому что приходил новый народ, все больше и больше, и стадо стало как бы распадаться.

Раньше христиане все были как одна семья. Мы сейчас говорим: братья и сестры! Но это только слова, потому что никакие мы не братья и никакие мы не сестры. Нам какой-нибудь безбожник брат наш или племянник гораздо дороже, чем родная сестра во Христе, которая здесь стоит, хотя должно быть наоборот. Когда Господь сидел с учениками и Ему сказали, что пришли Мать и братья Его, Господь ответил: кто Мати Моя? кто братья Мои? кто слушает слова Божии, тот Мне и сестра, и брат, и Мать. Хотя неужели Он Мать Свою не любил, Богородицу, Которую вознес превыше ангелов и серафимов?

А мы все за плоть цепляемся, а братьев и сестер во Христе побоку. Поэтому мы и не представляем единой семьи. Поэтому у нас так: один причащается, другой кается; один в храм пошел, а другой сейчас к первому мая салаты режет; один Евангелие читает, другой не читает; один молится, другой не молится; один постится, другой нет, а третий сам себе выбирает, когда ему поститься, когда не поститься: вот эту неделю попощусь, вот ту пропущу, а вот эту опять попощусь. То есть каждый сам по себе, кто во что горазд. Но чтобы не отвергать никого, Церковь пошла таким путем: во время литургии священник читает тайные молитвы – не в том смысле, что они должны быть скрыты от христиан, нет, текст их известен, и каждый может их знать, – а тайные в смысле таинственные (по-гречески «мистикос»). Эти молитвы стали читать не вслух, а про себя, потому что тот, кто не причащается, не может в них участвовать: в них говорится только о том, чтобы нам достойно причаститься. А как же человек будет молиться об этом и потом не причащаться? Это бессмыслица. Поэтому молитвы читаются тайно, и тот, кто готовился к святому причастию, тот внутренне, духовно переживает эту встречу с Богом, а тот, кто просто пришел постоять, помолиться, остается за неким духовным порогом, хотя телесно он в храме.

Церковь вынуждена так делать, зная наши немощи, но положение это все равно неестественное, потому что Церковь есть семья Христова, мы все должны друг друга любить, знать, почитать, друг другу ноги должны мыть, а у нас этого ничего нет. Мы не исполняем то завещание, которое дал нам Христос Спаситель перед Своей смертью – а ведь это воистину завещание, потому что Господь, когда совершил Божественную литургию, на горе Елеонской, в Гефсиманском саду, молился до кровавого пота, принимал на Себя грехи всего мира. Потом предан был, и Его схватили, и Он пошел на страдания и на смерть. То есть это было Его предсмертное завещание Своим ученикам: мойте друг другу ноги и причащайтесь.

Вот заповедь всей нашей жизни: мыть друг другу ноги – то есть относиться друг к другу с любовью, почтением, благоговением и смирением – и причащаться Святых Христовых Таин. Люби ближнего своего и люби Бога – в этих двух действиях все завещание Христово. Как просто! Не надо никакого ума иметь, чтоб это постигнуть. Господь дал нам образ, Он говорит: вы называете Меня Господом и Учителем, и Я вот вам ноги мою, и вы так должны поступать. И Чашу показал им и говорит: «Сия есть Кровь Моя, Новаго Завета».

Когда мы причащаемся, мы вступаем в завет с Богом, в договор, мы принимаем в себя благодать Божию, чтобы она попалила терния наших грехов. Вот где наше спасение. Многие думают: что нам делать? кому молебен надо служить? куда съездить где-то отчитаться за что-то пред кем-то? Вот Христос живой. Чего нам еще искать? Что может быть выше? Какие могут быть еще поездки, поиски, книги? Здесь живой Христос пребывает Телом и Духом. Нет, еще какие-то надежды на что-то. В нашей голове сместились все понятия. Отчего такое нечувствие? У нас нет духовного зрения, потому что наши уши закрыты грехом, наши очи смежились грехом, все им залеплено. Поэтому, чтобы нам узреть свое спасение, увидеть, почувствовать, надо нам покаяться, то есть изменить свою жизнь.

Преподобный Серафим Саровский, когда у него спрашивали, как нужно причащаться, говорил: чем чаще, тем лучше. А в его время сказать такие слова – это было прямо революцией, потому что как так? Больше, чем раз в год, редко кто причащался; монахи там четыре раза в году, каждым постом, и то считалось часто. Но считалось совершенно неверно, и что сейчас из двухсот шестидесяти миллионов людей осталась только маленькая горстка православных – результат того, что наши предки, наши дедушки и бабушки, причащались раз в году. Вот поэтому и иссякла благодать. И дети наши почему в Бога не веруют, почему мы воспитали безбожников? Потому что если мы их и причащали, то, может быть, раз или два раза в году, а не ежедневно. Поэтому-то мир их и съел, и смял, и воспитал по-своему, что не было в их сердечке благодати, они не напитаны были Кровью Христовой.

Почему Церковь нам заповедала с детства крестить человека? Лучше бы подождать, воспитать его, научить, потом крестить? А нет, именно с детства, чтобы он с малого младенчества имел возможность причащаться. Для чего? Чтобы противостоять злу, которое в мире. А мы так: родили, крестили, некоторые причастили, а некоторые и не причастили, и вот ребеночек растет, растет. А потом: ой, он у меня пьет, он в тюрьме, он меня бьет, он меня из дома выгоняет. Но кто же виноват-то, кроме тебя? Что сеяли, то и жнем. Сеяли в них только скандалы, драки, ругань, злобу, а не сеяли благодать Божию. Что ж теперь, чему удивляться? Нужно теперь только терпеть.

Вот такое отношение к Чаше Христовой надо нам обязательно изменить, надо усердствовать, стараться причащаться почаще. Отвержение причащения есть грех очень тяжелый. Для христианина это хуже всякого убийства, воровства, блуда, хуже всякого колдовства. Одно дело, если священник отлучил от причастия – смирил человека или еще по какой-то причине считает, что он не может часто причащаться. Человек стремится, а его останавливают, охлаждают его пыл, чтоб он излишне скоро на небо не улетел и оттуда не упал. Это одно дело, а другое, когда человек сам.

Это не значит совсем, что нужно непременно каждый день причащаться. Было бы идеально, если бы мы все каждый день причащались, но это невозможно, мы не в состоянии такую жизнь выдержать, мы можем в уме повредиться, потому что не справимся с этим. Каждый должен обязательно подвиг нести в свою меру, а причастие – это подвиг. Но уж раз в месяц, раза два в месяц каждый может и поговеть, и в храм прийти, и душу свою подготовить. А у нас такое нерадение. Поэтому нам надо в этом обязательно исправиться.

Мы являемся наследниками Царствия Небесного, но если не исполним завещание, которое дал нам Отец Небесный через Господа нашего Иисуса Христа, то как же тогда наследуем Царствие? Поэтому мы должны помнить этот Христов завет о том, что надо ноги друг другу умывать, любить друг друга, относиться со смирением, с почтением, обязательно смиряться перед людьми и обязательно причащаться Святых Христовых Таин чем чаще, тем лучше. Аминь.

Крестовоздвиженский храм, 1 мая 1986 года

 

^ Великий Четверг. Проповедь 2-я

Следуя по стопам Учителя нашего и Господа Иисуса Христа, мы по милости Божией дошли до Великого Четверга – дня, в который Господь дал Церкви, состоявшей тогда всего из двенадцати человек, Свое завещание. Он знал, что скоро будет предан и начнется Его крестный путь. Обычно, когда время кончины близко, человек делает завещание – и такое завещание сделал Господь Своим ученикам.

Христа всегда окружали не только ученики, а разные люди. Так же и сейчас. Мы все сегодня собрались у престола Божия, на котором почивает Пречистое Тело Христово, но совсем не все из нас являются учениками Христовыми. Некоторые даже вообще Христа не знают. Они пришли к Богу, Который им неведом, зная лишь, что встретиться с Ним можно в храме Божием. И они пришли в храм, потому что хотят получить от Бога милость. А есть среди нас такие, которые легко готовы отречься от Христа. Есть и такие, которые отрекаются, а потом вновь возвращаются к Нему. Есть и верные ученики Христовы, есть и слабые, малодушные. Все-все точно так же, как две тысячи лет назад.

И слова Христовы обращены не ко всем, потому что совсем не все ходящие в церковь спасутся и даже не большинство – спасется малое стадо. Господь сказал: «Не всякий, говорящий Мне: «Господи! Господи!», войдет в Царство Небесное». Только ученик Христов, да и то не каждый. Многие не смогут так прожить жизнь, чтобы не предать своего Учителя. Соблазны этого мира и те грехи, те страсти, которые есть в душе, ближе их сердцу, чем благодать Божия, чем Царствие Небесное. Поэтому завещание Христа Спасителя относится не ко всем.

Ко всему человечеству обращены заповеди Моисея: почитай Единого Бога, хотя бы раз в неделю приходи в храм, чти отца и мать, не твори себе кумира, не блуди, не воруй, не убивай, не ври, не завидуй – и будешь нормальным человеком. А от христианина требуется нечто большее. Ученики Христовы должны друг другу умывать ноги, причем самый старший должен умывать младшим. Или, как апостол Павел говорит: мы, сильные, должны «немощи немощных носити». Если ты хочешь быть близким Богу, близким Христу, ты должен служить – как и Господь пришел не для того, чтобы Ему послужили, а чтобы Самому послужить. Ученик не больше учителя, поэтому те, кто хотят быть учениками Христовыми, должны поступать, как поступал Он. Только им дано это завещание, потому что, пока человек ворует, блудит, клевещет, врет, в храм не ходит, о нем вообще речи нет, это не человек еще, он еще живет по законам джунглей, как зверь.

Завещание Христово обращено лишь к тому, кто уже стал нормальным человеком и кто хочет небесного совершенства. Как однажды некий юноша подошел ко Христу и говорит: «Хочу вечной жизни». Господь сказал: «Соблюдай заповеди». «Я соблюдаю их с детства», – говорит. «Хорошо, – сказал Господь, – хочешь быть совершенным – все продай и следуй за Мной и будешь Моим учеником». Но этот юноша был очень жадный и не смог своей жадности преодолеть, поэтому ничего у него не получилось. А ученик Христов должен всю свою жизнь отдать на служение Богу и ближним. Отдать от самого начала и до самого последнего конца, потому что быть учеником Христовым – это значит стяжать любовь. А любовь, по слову апостола Павла, своего не ищет – никакой своей малейшей выгоды, ни пользы, никаких своих мечтаний, ничего себе, а только чтобы послужить Христу.

Господь не любил много говорить, поэтому в Евангелии апостолы не так уж много передают Его слов, но изображают очень много поступков, которые Господь совершал на глазах у них и они запечатлялись в их памяти. В этих поступках тоже заключалось Его учение. И в Великий Четверг, зная, что приблизился страшный час, когда Он будет предан, Христос взял таз, полотенце и стал умывать ноги ученикам. Это их так поразило, что Петр даже стал Ему препятствовать. Он был человек очень горячий, поэтому сказал: «Не умоешь ног моих вовек» – так это его смутило. Кто Ты – и кто я, ничтожество! Петр прекрасно помнил тот благоговейный ужас, который обуял его, когда они поймали много рыбы, и как он сказал: «Выйди от меня, Господи! потому что я человек грешный», то есть я не могу даже рядом с Тобой стоять, я весь трепещу. И вдруг Он, Господь, умывает ему ноги, как самый последний раб!

Апостолов это так поразило, что они запомнили это навсегда. И если мы хотим быть учениками Христовыми, мы тоже должны запомнить это навсегда. Если мы хотим Царствия Небесного, если мы хотим быть Христовыми учениками, мы должны идти этим завещанным нам путем: учиться умывать друг другу ноги, относиться друг к другу с кротостью, с любовью, с желанием послужить во что бы то ни стало. Наше сердце должно быть милостивое, наполненное любовью, сочувствием.

А второе, что Христос сделал – Он собрал учеников в Сионской горнице, чтобы совершить с ними Пасху. И этой ветхозаветной, иудейской Пасхе Он придал совершенно другой смысл. Иудеи на Пасху поедали агнца, молодого непорочного ягненка, в воспоминание о том, как Господь через Моисея вывел их из Египта в землю обетованную. А Господь установил Новый Завет в Своей Крови: Он выводит всех Своих учеников из жизни плотской в жизнь духовную. Земля обетованная – это Царствие Небесное, которое начинается уже здесь, на земле. Соединение земли с небом происходит вот на этой пасхальной службе, которую христиане стали называть Евхаристией, что значит «благодарение». Это та служба, которую мы совершаем каждый день и на которой каждый, кто перестал быть животным и желает быть учеником Христовым, может встать на путь небесной жизни, приобщиться к небу, приобщиться к благодати Божией.

Тогда, в Сионской горнице, Христос, указывая на хлеб, сказал ученикам: «Сие есть Тело Мое». Указывая на чашу, сказал: «Сие есть Кровь Моя». И благословил их. И каждый день во всех православных церквах Господь творит то же самое. Священник, посвященный на это Самим Богом, указывая на тот же хлеб и то же чистое вино, говорит, что это есть Тело Христово, а это есть Его Кровь, и молится вместе с народом. И по вере их и по благословению Божию Дух Святый приходит и Дары эти претворяет в Тело и Кровь Христа Спасителя. И каждый верный Христу может приступить к Чаше жизни и вкусить от нее – с целью соединения. Причастие есть свидетельство того, что человек по благодати соединяется с Самим Христом Богом, а через Него со всей Пресвятой Троицей.

Чудесное таинство! Грешный человек, но желающий приобщиться жизни небесной, может начать эту небесную жизнь уже здесь. Поэтому ученик Христов, вставший на путь умовения ног, стремится приступать к Чаше жизни постоянно, он не может без этого жить. А если человек не ощущает в себе потребности в пище небесной, значит, он просто чужд Церкви, чужд Евангелию и чужд Христу. Хотя того, кто не согрешает смертно, Церковь и не отлучает от причастия за то, что он редко причащается, но редкое причастие – свидетельство равнодушия ко Христу, нежелания быть с Ним, нежелания иметь с Ним общение. Потому что для тех, кто любит друг друга, естественно быть всегда вместе. Недаром Тайная вечеря уподобляется в Евангелии браку, потому что не бывает теснее общения, чем в супружестве, где муж и жена становятся одним телом. Поэтому служба, которую мы совершаем, подобна браку, где душа христианина, как невеста, приходит к своему Жениху Христу и они соединяются вместе в любви во веки веков.

Общение со Христом в таинстве Евхаристии есть второе самое главное завещание Христа Спасителя всем Его ученикам. Если будете есть Мою Плоть и пить Мою Кровь, не увидите смерти вовек, перейдете от смерти в жизнь, а если не будете, то не имеете части со Мной, сказал Господь. И, постепенно очищая свои мысли, достигая чистоты сердечной (потому что греховные свои поступки мы уже должны давно оставить за порогом храма), мы через таинства приобщаемся к Сыну Божию, а через Него – к таинственной жизни Пресвятой Троицы. И по мере очищения нашего сердца приобщение это делается все более глубоким и полным, до тех пор пока мы тоже не станем сынами Божиими, как Христос.

Каждый человек призван к тому, чтобы стать Христом, помазанником Божиим, носителем благодати Божией, Богоносцем и Христоносцем, и совершается это не силою человеческой, а силою Божией, которая подается человеку в святом причащении. Поэтому каждый ученик Христов устремляется к Чаше постоянно. Это средоточие всей его жизни, без этого он не мыслит своего существования, это цель и смысл всего его бытия. Если же этого стремления нет, значит, он просто не христианин, и это очень печально. А если человек не имеет такой любви ко Христу и все же причащается Святых Христовых Таин, то это еще и опасно, потому что он не благодать Божию воспринимает, а сжигает свою душу. Если ты не встал на путь умовения ног другому, на путь смирения, на путь достижения любви, если ты живешь обычной мирской жизнью, как прочие человецы живут, а хочешь причащаться – тогда, значит, ты просто не понимаешь, что такое причастие. А тот, кто не понимает, чего он причащается, тот в суд себе ест и пьет, как сказал апостол. От этого многие внезапной смертью умирают и часто и сильно болеют.

Почему так? Неужели Бог – это зло? Почему, прикоснувшись к Богу, можно умереть или тяжело заболеть? Дело вот в чем. В Церкви издавна установлен благодатный обычай перед каждым причащением исповедоваться, очищать свою душу. В таинстве покаяния человек отделяет себя от греха. Глядя на себя в зеркало евангельское, он всматривается в свою душу и видит, в чем его недостаток по сравнению с тем, чего требует от него Господь, и свидетельствует перед Церковью в лице священника: я недостаточно еще управил жизнь свою в Царствие Небесное, я согрешил вот этим и этим, и я прошу тебя: прости мне, так как ты имеешь власть разрешать грехи, разреши мне этот грех для того, чтобы я имел возможность его преодолеть; я хочу приобщиться ко Христу, потому что только Он Спаситель, без Него я спастись не могу, Он для того и в мир пришел, чтобы меня спасти; я, как кровоточивая, пусть и не имевшая права касаться никого, хочу все-таки прикоснуться к Нему, потому что я хоть и сознаю себя нечистым, но я жажду этой чистоты.

И когда человек вот так отделяет себя от греха, благодать Божия, которая подается ему в таинстве покаяния и в причастии, весь этот грех сжигает, потому что Бог есть огонь, сжигающий всякую нечистоту. А если человек не кается в грехах, не борется с собой, а продолжает свою обычную, греховную жизнь, живя так, как живут прочие люди, не стремящиеся к Царствию Небесному, тогда все это остается в его душе – и огонь, который призывается попалить его грехи, сжигает их там, внутри. Есть даже такое понятие: сожженная совесть. Поэтому страшно причащаться без покаяния, без желания сегодня же исправить свою жизнь в том, в чем ты осознал; безумно, слепо, во что бы то ни стало причаститься неизвестно чего, чего ты даже не понимаешь; причаститься только потому, что Великий Четверг, потому что Пасха, потому что день рождения, потому что именины или там еще что-нибудь.

И если священник иногда отлучает – что сейчас бывает редко – от причастия, это не оттого, что он злой или жадный. Нет, Чаша эта не принадлежит священнику, хотя он и является хранителем таинств Христовых. Священник не может причащать человека, явно согрешающего смертными грехами, потому что жалеет его и не хочет, чтобы огонь небесный сжег его на месте. Поэтому он старается увещевать этого человека, остановить его в грехе, заставить одуматься – и только тогда иметь дерзновение приобщиться Святых Христовых Таин, хотя, конечно, все этого недостойны, даже сам Василий Великий о себе так говорил. И тогда благодать, которую человек получит в таинстве, подаст ему силу, чтобы сделать следующий шаг навстречу к Богу, потому что сам себя очистить он не может.

Мы очищаемся от грехов Кровью Христовой, и ничем иным. Поэтому отношение человека к причастию – это отношение его и ко Христу, и к Евангелию, и к заповедям, и к Царствию Небесному. Это есть некий камень, на котором человек выправляет свое благочестие. И по тому, как он готовится к причастию, по тому, как часто он желает причащаться, по тому, как он к этому относится, по тому, что с ним происходит после причастия, можно совершенно определенно сказать, насколько он ко Христу близок или далек от Него. И совершенно понятно, что формальное причастие ничего не дает. Напоминание всем нам – Иуда, который причастился, и в него вошел сатана, потому что он, имея в душе намерение предать, все-таки дерзнул приобщиться Таин Христовых. Поэтому любой из нас, кто подходит к Чаше, не имея намерения исправить свою жизнь в том грехе, который он осознал, в том, в чем она не соответствует евангельскому призыву, «суд себе яст и пиет» и является иудой, предающим Христа.

Зачем такой человек вообще пришел сюда? Зачем Иуда оказался на Евхаристии? Господь несколько раз его увещевал: остановись. Нет, он все-таки это сделал, и кончилось это страшным событием, после которого нет возврата, потому что хуже самоубийства нет греха. Поэтому если мы причащаемся без страха Божия, без желания исправиться, а только чтоб во что бы то ни стало причаститься, совершенно не рассуждая, что это есть «огнь поядающий», то вместо Царствия Небесного мы получаем геенну огненную, которая будет разгораться в нашем сердце. Господь сказал однажды: «Не мир пришел Я принести, но меч», причем обоюдоострый. Поэтому все таинства, установленные Христом Богом, обоюдоострые – как скальпелем можно сделать и блестящую операцию, а можно, если он окажется в других руках, и погубить человека.

Господь указал нам путь. И сегодня, читая Евангелие, воспевая стихиры, мы молитвенно вспоминаем день, когда это случилось. А вчера мы читали канон о том, как это все происходило, чтобы вновь и вновь задуматься над своей жизнью: кто я такой? человек я или зверь? ученик ли я Христов или просто часть праздношатающейся публики, желающей от Бога только здоровья и мирского благополучия? хочу ли я Царствия Небесного или я хочу пожить хорошо и богато? что мне от Бога надо: хорошего к себе отношения людей или любви Божией? к чему я стремлюсь? как я Богу служу? в чем управлена моя жизнь?

Задуматься, поставить себе эти вопросы, почитать Евангелие, сравнить с ним свою жизнь. И если совесть в нас еще жива (а это отнюдь не во многих, некоторые даже и не знают, что такое совесть, она вообще у них никак не шевелится, поэтому они обычно себя считают во всем правыми, а всех вокруг виноватыми – и это уже смерть души), – но если совесть жива, тогда, все время оживляя ее в себе, все время возгревая в себе любовь к Богу, устремляясь к Царствию Небесному, мы должны устремляться к Чаше, каяться в грехах, не просто их перечисляя тупо день ото дня, а от каждой исповеди совершая некий пусть и маленький, но все-таки шаг к чистоте и к свету.

Господь сказал: «Где сокровище ваше, там будет и сердце ваше». В чем наше сокровище? что занимает наши мысли? чему принадлежит наше сердце? Ищите прежде Царствие Небесное, а остальное вам приложится, говорит Господь. Если мы верим Ему, то мы будем искать Царствие Небесное. А если не верим, тогда это невозможно, потому что Христос требует от нас невозможного для обычного человека.

Как это – любить врагов? Это вообще непонятно. Или ударят по правой – подставь левую? Или ноги умывать? Буду я еще ему ноги умывать, ишь какой нашелся – вот обычное наше произволение. А Христос пришел дать некий высший идеал. И понятно, что обычному, среднестатистическому человеку выполнить это нельзя. Но по благодати Божией можно. И мы, слава Богу, имеем десятки и сотни тысяч людей, которые засвидетельствовали своей жизнью, что это можно, и нужно, и было, и будет всегда. Пусть среди населяющих сейчас планету таких людей не так уж и много, но только они наследуют Царствие Небесное. Только они.

И каждый из нас в ту меру, которая ему возможна и доступна для его ума, и сердца, и воли, тоже должен исполнить в своей жизни это завещание Христа, состоящее из умовения ног друг другу и осуществления любви к Богу и к ближнему через Кровь, которая является Новым Заветом, установленным Господом для всех нас. Аминь.

Храм Святителя Митрофана Воронежского, 4 апреля 1991 года

 

^ Великий Четверг. Благовещение Пресвятой Богородицы. Проповедь 3-я.

Святая Церковь вспоминает ныне Тайную вечерю Христа Спасителя и празднует Благовещение Пресвятой Богородицы – начало пришествия Христа на землю. Христос пришел для того, чтобы воцариться в наших сердцах, чтобы спасти нас от наших грехов. Об этом Он возвестил через архангела Гавриила Деве Марии.

А в Великий Четверток Господь совершал божественную службу со святыми апостолами и дал им образ того, как должно себя вести. Он сказал: вы называете Меня Богом и учителем, и Я воистину таков и есть, так вот, если Я вам ноги умываю, то и вы должны делать так же друг другу. Потом препоясался полотенцем, налил воду в сосуд и стал умывать им ноги. Петр смутился: как так, Учитель – и вдруг ему, ученику, будет ноги умывать. Господь говорит: тогда ты со Мной части не имеешь, потому что ты не слушаешься. Тогда Петр сказал: Господи, умой мне и руки, и голову. Нет, ответил Господь, достаточно только ноги, потому что вы уже очищены Моим словом.

Господь их очищал. Он говорил: «Вы чисты, но не все». Один из них был нечист, Иуда. Речь, конечно, шла не о пыли, которая прилипает к ногам, – там, на юге, они ходили в сандалиях, никаких носков, конечно, не было, поэтому ноги всегда были в пыли. Нет, речь шла о пыли греховной, которая внутри души. Мы тоже чисты, но не все, и Господь нас так же омывает, когда мы подходим к исповеди, но опять же не всех. Господь ведь и Иуде ноги умыл, но он этим не очистился, потому что замышлял злое в своем сердце. И тем не менее Господь дал нам пример того, как мы должны любить ближнего: так смиряться перед ним, что быть готовыми мыть ему ноги. Вот это очень важно нам уяснить.

С тех пор как христианин впервые услышит Евангелие, эту благую весть, с самого первого благовещения, когда его слуха только-только коснется слово о спасении и оно западет в его душу, – с этого момента начинается возрастание его в любви, потому что цель жизни христианской – достичь любви, научиться истинной любви Божией. Бог есть любовь, и, если человек достиг любви, значит, он достиг Бога. Но что такое любовь, этого мы часто и не чувствуем, и не понимаем, и не знаем. И вот Господь на Тайной вечери дал ученикам духовное завещание. В частности, оно касалось того, как люди должны относиться друг к другу. Вот, например, шуметь, когда все напряженно слушают, это есть нарушение любви, потому что, значит, человеку дело только до себя – а это первый признак нарушения любви. А жизнь христианская должна быть устроена так, чтоб мы этой любви учились.

Любовь заключается в проявлении смирения перед тем, кого ты любишь. Очень легко это можно увидеть в отношениях матери и дитя. Вот маленькое дитя, неразумное еще, грудной ребенок, лежит, ему что-то неудобно, и он начинает плакать. А мать, хоть ей, может быть, и спать хочется, и она устала, – она же на него не бросается с кулаками, не кричит: «Замолчи!» Потому что все равно бесполезно: ему восемь месяцев, разве он понимает? Ему хоть по-русски, хоть по-английски говори, он не понимает. И мать смиряется, она терпит, она бывает к нему снисходительна. Хотя дитя ей доставляет массу неудобств, но тем не менее она его не уничижает, не бранит, а старается укачать, старается его как-то умилостивить, ублаготворить, чтобы он притих. «Чем бы дитя ни тешилось, лишь бы не плакало» – так и говорят.

Это пример из нашей обыденной жизни, вот что такое любовь. Правда, здесь есть важный момент: мать любит дитя, потому что оно свое, оно кровное. Вот лежат десять младенцев – девять не моих, а один мой, – и все плачут. К какому у меня желание броситься к первому? К своему. Почему? Потому что мое. Вот все дети бегают по лужам, и мой внучок бегает по лужам. Я не бросаюсь ко всем детям, не пытаюсь их оттуда вытащить, а только своего. Почему? Потому что если другие простудятся, мне все равно, а мне главное свое спасти, потому что мое будет болеть, а раз мое будет болеть, я буду за него переживать. То есть на самом деле эта любовь не полная, она окрашена эгоизмом, поскольку это любовь к своему, любовь к себе. Моя кровь, поэтому люблю и ребенка, и внука, уже меньше люблю племянника, еще меньше люблю двоюродного племянника, а уж о внучатом племяннике могу и не вспоминать – за своего ребенка, за своего внука переживаю, за него сердце болит.

Но Господь хочет, чтобы мы достигли любви к любому ближнему, чтобы любовь наша не зависела от того, близок нам этот человек или далек, хороший он или плохой, любит он нас или, наоборот, он наш враг, замышляет о нас злое. И Господь дает образ такой любви. Вот перед Ним ученики, и Он их знает насквозь, досконально: вот этот самый любящий и самый любимый; вот этот самый горячий; этот самый рассудительный, вечно во всем сомневающийся; а вот этот злой, жадный, деньги любит и задумал предать. И Господь между ними разницы не делает, всем ноги умывает, всех усаживает с Собой за стол, все до единого причащаются, Он никого не отвергает – дает образ христианской любви.

Вот так же и мы должны этому учиться. Независимо от того, раздражает нас человек или не раздражает, понимает он нас или не понимает, чувствуем мы к нему любовь или не чувствуем, надо этому человеку все равно любовь оказывать. Надо достичь такого состояния сердца, когда каждого человека, даже если он тебе делает злое, и ты знаешь об этом, и знаешь, что он такой-сякой и только тебе вредит, – все равно ты должен научиться его любить. А это очень трудно, и это долго, на это надо всю жизнь положить.

Господь создал Адама, чтобы он размножился на земле и все люди жили бы одной семьей, все любили бы друг друга; чтоб каждая мать любила всех детей, чтоб все дети любили свою мать; чтоб между нами не было никакой вражды. Но потому-то Господь на землю и пришел, что все мы разрознились, и у каждого своя жизнь, и каждый живет сам по себе, все копаются в собственных грехах, и все гребут под себя, и никому ни до кого дела нет. Дьявол между нами посеял рознь, поэтому даже в храме: вот все мы сгрудились вместе, все стоим, вроде как одна семья, у нас один Отец – Господь, у нас одна Мать – Церковь Святая, – но, если посмотреть каждому в сердце, мы увидим отчужденность друг от друга. Каждый, кто здесь стоит, он не думает о ближнем, ему этот ближний совершенно неинтересен, этот ближний даже ему мешает, этот ближний его толкает, этот ближний его жмет, от него жарко: я и так в пальто стою, душно в храме, а еще он тут навалился, тяжело, и лучше бы, чтобы этот ближний куда-нибудь подальше отошел. Потому что вот я, вот Бог, вот моя жизнь, в голове у меня мои дети, мой зять, моя суета, моя забота – а тут еще какие-то мешающие мне люди. Лучше бы их было поменьше.

То есть если заглянуть в наше сердце, можно увидеть, что никакой общности-то у нас нет. Мы собрались все вместе – но ничего внутри нас не происходит. И хотя в таком состоянии нашей души, в таком нелюбовном отношении друг к другу мы, конечно, недостойны ни в храме быть, ни причащаться, Господь тем не менее нас не отвергает. Потому что Господь сказал: где двое или трое соберутся во имя Мое… А имя Божие – любовь. И мы в церковь собираемся не для того, чтобы поминать за здравие или за упокой, а чтобы научиться любви – хоть в чем-то, хоть пока здесь стоим, хоть чуть-чуть. Я уж не говорю дома или в автобусе – но вот хоть в церкви, пока мы стоим перед Самим Богом, ну хотя бы в чем-то ближнему уступим. Ладно, не в магазине – хоть в церкви не лезь вперед, ведь Господь сказал: кто хочет быть первым, тот будет последним. Ну да, ты первым прорвешься, но в Царствии-то Небесном ты окажешься последним. Потому что если Сам Господь ноги умывал ученикам, значит, Он дал нам образ, как мы должны делать, – а мы делаем как раз наоборот, и получается, что мы либо не ученики Христовы, либо предатели.

Есть, правда, еще третий вариант, который больше всего к нам подходит: мы пока еще просто неразумные дети. Это как мать говорит: «Вася, не лезь в лужу, простудишься», – но Вася не понимает, ему нравится по лужам хлопать. И вот простудился, лежит с температурой, на улицу не выходит, ему хочется гулять, а его не пускают. А ведь как просто: ходи мимо лужи или, если уж так хочется по лужам, надень резиновые сапоги, и все, и будешь каждый день гулять. Но он не понимает, и все-таки лезет, и от этого болеет. Вот так и мы. Мы не понимаем того, что если будем рваться вперед, то ничего здесь не получим, а если не будем рваться вперед, тогда, наоборот, благодать Божия нас посетит. Потому что без смирения невозможно научиться любви.

Любовь – это когда один человек ради другого чем-то поступается. Вот я сижу удобно, мне хорошо, а рядом сидит человек, которому неудобно и не так хорошо. Что такое любовь? Любовь – это когда я встаю и говорю: «Сядь, здесь тебе будет удобно, а я сяду на твое место, пусть мне будет неудобно». Или, допустим, я пришел в храм, увидел икону и захотел поставить свечу, а к свечному ящику из-за народа не пройти. И я думаю: надо рубль передать, и мне сюда передадут свечку. Свечку поставить – это хорошо, и церкви доход, и моя жертва Богу. Но с другой стороны, девяносто человек я отвлеку от молитвы. Хорошо это или плохо? Нет, уж лучше я эту свечу не поставлю, то есть подумаю прежде всего не о себе, а о других: люди стоят, люди молятся, им никакого дела, собственно, не должно быть до моих внутренних забот, уж лучше я приду в другой день поставлю.

Вот если человек так рассуждает, отказывается от своего ради других, это и есть любовь. И если мы будем так в жизни поступать, смиряться перед ближним, отказываться от себя, от своего ради любви к другому, тогда постепенно мы любви научимся. Только так. А если будем стоять, дуться, обижаться, в мыслях желать человеку зла, расстраиваться, то, конечно, мы любви не достигнем. И все Евангелие – оно об этом. Господь говорит нам, что надо прощать. Обидели тебя, оскорбили, не поняли – ну и что ж? прости. И Господь тоже как мучился со Своими учениками: Он им говорит одно, а они другое. Он их призывает к одному, а они поступают совершенно противоположно. Петр сказал: я от Тебя никогда в жизни не отрекусь, пусть меня убьют. А Господь вздохнул и говорит: сегодня же ночью трижды петух не пропоет, как ты отречешься. Он же знает заранее, что будет. Господь знает и то, каковы мы все, но Он хочет, чтобы мы были другими. Поэтому в церковь мы приходим для того, чтобы нам свою душу спасти от греха, потому что грех нас разделяет, а благодать, наоборот, объединяет. И вот сегодня мы будем причащаться Святых Христовых Таин для того, чтобы принять благодать Божию, чтоб она всех нас объединила.

Конечно, мы люди грешные, мы люди неразумные, невоспитанные. Евангелие мы не знаем и не знаем православного богослужения, не знаем православных канонов, православных догматов, мы вообще православную веру не знаем, не понимаем, не чувствуем. Но постараемся, пока мы находимся в храме еще час-полтора, побыть ну если не христианами, то хотя бы просто воспитанными людьми. Пусть мы не можем пребывать в любви на протяжении всей нашей жизни, не можем пробыть в любви целый день, чтоб ни на кого не раздражиться, не озлобиться, кому-то не выговорить, кого-то не толкнуть, на свое не перевернуть, не поупорствовать – но попробуем, пока в храме стоим, в течение полутора часов, побыть такими, как будто мы уже достигли этого. В следующий раз придем – опять попробуем, и так постепенно раз от разу мы будем упражняться в этом доброделании. Пусть мы злые, окаянные, раздражительные, но давайте сделаем вид, на некоторое время, что мы действительно хотим Царствия Небесного, действительно хотим научиться смиряться, научиться любви, чтоб Господь, видя нас хотя бы в храме, радовался.

Господь нас везде видит, где бы мы ни были, но в храме, когда мы все собраны вместе, Господу особенно приятно, что мы хотя бы внешне пытаемся что-то сделать. Вот представим себе: у какого-то отца много дочерей и сыновей. И конечно, он знает, что у этого нелады с женой, у того болезнь, у третьего сын в тюрьму попал. Но вот все дети собрались за отцовский стол, и ему, конечно, хочется, чтобы все забыли свои житейские заботы и порадовались любви: что вот наконец мы встретились все вместе. Ему хочется, чтобы кончилось это не дракой, не поножовщиной, не толкотней, чтобы не перепились все вусмерть, а чтобы все было чинно, благородно, чтоб и самим было приятно, и соседи порадовались, какая дружная семья.

Вот и мы сегодня собрались на пир Господень. Все мы будем вкушать Божественную Трапезу на пире Отца нашего Небесного. И все мы произошли от Адама и Евы, все мы произошли от славянских племен, все братья и сестры, в наших жилах течет одна кровь, все мы одной веры, у всех у нас на груди крест православный, все мы крестимся одинаково, у каждого из нас дома хоть одна иконочка да есть – то есть нас очень многое объединяет. И Отец наш Господь один, и Мать наша Церковь, которая нас крестила, которая нас пытается чему-то научить, – видите, сколько у нас общего.

И Господь хочет, чтобы мы были действительно как одна дружная, любящая семья, потому что только в Церкви, на Божественной литургии можно научиться любви. Ведь мы от одной Чаши причащаемся. Это только раньше, в старину, в дружных семьях так бывало: большая миска ставится на стол, и все потихоньку, чинно, каждый в свою очередь оттуда вкушают. Из одной – все. Такой замечательный образ. И сегодня вынесется Чаша, и все будут от одного Хлеба и от одной Чаши причащаться, опять же чинно и благородно. Но если в старину кто-то не в свою очередь лез, что делал хозяин семьи? Он брал ложку и бил по лбу. Может быть, эта мера и суровая, но иначе не научишь, а раз в лоб получил, уже человек учится.

Поэтому если мы хотим от сегодняшней службы получить благодать, то мы должны постараться подумать над своей жизнью, подумать, где мы стоим, Кому мы молимся, и тогда постепенно мы как-то в чувство придем. Конечно, дьявол нас постоянно искушает: и сам искушает через помыслы, и через людей. Но надо нам стараться держаться. Господь на нас смотрит и хочет, чтобы мы достигли любви, вот этого вожделенного Царствия Небесного. Аминь.

Крестовоздвиженский храм, 7 апреля 1988 года

 

^ Великая Пятница. Проповедь 1-я

Сегодня Великая Пятница, поэтому литургии нет и совершается особенная служба часов, которая состоит из чтения пророческих псалмов и книг пророков, повествующих о распятии Христа Спасителя. И все то, что мы читали из псалмов царя Давида, из книги Исаии пророка, все, что они за много сотен лет Духом Святым видели, в Великую Пятницу и совершилось. То, что сегодня происходит в каждом храме, происходило и на Голгофе: так же стоял Крест, так же при Кресте стояли Мать Иисуса и любимый ученик Иоанн. Остальные ученики убежали, вокруг толкался народ, и одни хулили Христа Спасителя, другие издевались над Ним, третьи злорадствовали, четвертые просто были равнодушны – воинам, находившимся у Креста, было все равно, кого стеречь: им сказано охранять, и они охраняют, потому что им за это жалованье платят.

Вот так же и мы сегодня стоим при Кресте. Входит человек в храм, открывает дверь, видит – Крест. Он подходит к ящику, берет пучок свечей и идет ставит свечки: туда поставит, сюда. Здесь Евангелие читают, или слова апостола Павла, или поют тропарь: «Ужас бе видети, небесе и земли Творца на Кресте висяща, солнце померкшее, день же паки в нощь преложшийся, и землю из гробов возсылающу телеса мертвых». Когда Господь распялся на Кресте, солнце померкло, и днем стало темно, как ночью, и земля потряслась. А почему человек, видя это, никакого ужаса и трепета не имеет? Ему главное Николе, Казанской, Скорбящей поставить свечку; у него какие-то свои дела, какие-то свои мысли, о чем-то своем он молится. Почему человек не содрогается? Почему никто слезы не проливает, не бьет себя в грудь, не посыпает голову пеплом?

Апостол Павел в послании, которое сегодня читали, пишет (жалко только, что мы не слушаем, а такие здесь слова замечательные): «Отверглся кто закона Моисеова, без милосердия при двоих или триех свидетелех умирает: колико мните горшия сподобится муки, иже Сына Божия поправый, и Кровь заветную скверну возмнив, еюже освятися, и Духа благодати укоривый. Вемы бо рекшаго: Мне отмщение, Аз воздам, глаголет Господь. И паки: яко судит Господь людем Своим. Страшно есть еже впасти в руце Бога живаго». Пройдет немножко времени, и все мы пойдем на суд. И знаете, нас Кто будет судить? Он, Христос. Перед нами наш Судия, Который спросит с нас за все: за каждое слово, за каждое дело, за каждую мысль мы будем держать ответ. А мы слушаем о том, как Он пролил за нас Свою Кровь – и остаемся ну, может быть, не совсем равнодушны, может, на какую-то секунду наше сознание хоть в какое-то слово включается, а так из всех здесь присутствующих только четверо или трое внимательно следили за тем, что здесь читалось. А между тем это слово нас касается, и касается непосредственно. Вот об этом надо нам подумать.

Пройдет несколько лет, а может быть, месяцев – и мы предстанем на суд Божий, где за все наши дела и делишки, слова и словечки, за все наши мыслишки будем держать ответ. И мы пойдем в муку вечную не на год, не на два, не на миллион лет, а на бесконечную вечность. Эта всегдашняя мука будет состоять в отторжении от Бога. Сейчас мы еще можем и в храм пойти, и свечек наставить, и помолиться, чего-то попросить, можем поесть, попить, поспать – мало ли у нас радостей в жизни? А там ничего этого не будет, и мы будем в этом вечном холоде и огне нашей совести сгорать бесконечно.

Как это удивительно! Земля трясется, солнце меркнет, завеса в храме раздирается надвое – а сердце человеческое стоит несокрушимо. Почему камни разрушаются – они же мертвые? Солнце – это плазменное, раскаленное вещество; почему оно померкло? Почему бездушная тварь реагирует, а сердце живого человека нет? в чем здесь секрет? И солнце, и камни, и человек – все это творения Божии. Но солнце, камень, дерево, любое бревно гораздо ближе к Богу, чем человек. Потому что Бог как создал солнце по определенным законам, так строго по этим законам солнце и живет, а человек от закона, данного ему Богом, уклоняется, живет не по закону Божию, а по-своему, живет своей собственной жизнью, как ему нравится.

Представим, что Солнце захотело бы жить, как оно хочет, и, допустим, на несколько тысяч километров приблизилось к Земле. Да здесь все бы сгорело в десятую долю секунды! А если бы Солнце захотело и немножечко удалилось от Земли? Да мы бы замерзли, вся земля покрылась бы слоем льда. Но Солнце так не может сделать, оно идет точно по той орбите, которую предначертал Бог, и никуда не отклоняется, ни вправо, ни влево. И так действуют все твари Божии. А человек имеет свободу: он может и так поступить, и эдак. В этом и заключается божественная свобода человека. Он выше и Солнца, выше и камня, и всякого дерева, и всякого животного, потому что Господь его сделал свободным. Но как всякий Отец, Бог хочет, чтобы дети Его слушались. Поэтому Господу угодно, чтобы мы не по своей свободе жили: что хочу, то и делаю, – но чтобы мы жили и развивались по закону Божию. А мы удалились от Бога гораздо дальше, чем всякая тварь или всякий неодушевленный предмет, потому что даже неодушевленный предмет и то реагирует на распятие Христа Спасителя, а мы стоим, как пни, и ничто в нас не проходит. Вот что с нами делает грех.

Поэтому нужно нам задуматься, что мы живем не для того, чтобы поесть, попить, выйти замуж, поругаться с мужьями, развестись, поблудить, убить пяток детей, накопить две сотни денег себе на похороны, сжечь два килограмма свечей. Нет, жизнь нам дана, чтобы подготовиться к Страшному суду. Потому что ну сколько мы здесь живем? Совершенно ничтожное количество лет: семьдесят-восемьдесят лет редко кто проживет, а так пятьдесят-шестьдесят, и все. А дальше простирается вечность.

Самая близкая к нам звезда – это Солнце, и до него сто пятьдесят миллионов километров. А до другой ближайшей звезды уже семь световых лет. Это вообще страшное расстояние: семь лет идет до нас свет с этой звезды. Вот какая вселенная огромная, но все равно она меньше, чем бесконечность, и она гораздо меньше той муки, которую мы будем терпеть, отверженные от Бога. Поэтому Господь и призывает нас, как мы читали у царя Давида: «Взыщите Бога, и жива будет душа ваша, яко услыша убогия Господь и окованныя Своя не уничижи». И если мы в своей жизни с Богом не встретились, не соединились, то наша жизнь бессмысленна.

А где Бога искать, как Его найти? Господь нам открывает и эту тайну, Он говорит: «Царствие Божие внутрь вас есть». То есть надо нам сердцем своим прилепиться к Богу, надо сердцем своим возлюбить Бога, надо свою жизнь так устроить, чтобы все в ней было по-Божьи, и стараться, если уж мы существа разумные, чтобы каждое наше действие, каждый наш поступок, каждое наше слово были бы сообразны с нашим разумом; чтобы мы прежде, чем что-либо сделать, немножечко подумали: а угодно ли это Богу? А если мы не знаем, угодно ли это Богу (бывают такие темные люди, которые не знают заповедей Божиих; и из присутствующих здесь больше половины Евангелие не только никогда не читали, но даже в руках не держали), то можно подумать так: а хорошо ли это? И тогда через совесть Сам Господь нам скажет – ведь хотя мы и падшие грешники, но у всех нас остатки совести-то есть; это уж большая редкость, чтобы человек был совсем бессовестным, таких очень мало, и такие в церковь обычно не приходят. То есть прежде, чем что-то сделать, что-либо сказать, можно вопросить не Евангелие, а свою совесть: хорошо ли это?

Вот вошла я в церковь и хочу поближе подойти, чтобы получше услышать, побольше видеть, и для этого надо мне протиснуться через людей. А хорошо ли это, если я буду людям мешать? Или что-то мне приспичило спросить. А хорошо ли это или я могу потерпеть, пока служба кончится, и потом спросить? Или взяла свечку и передаю, чтобы ее поставили. И вот эту свечку передают двадцать восемь человек – хорошо ли это? Хорошо ли, что люди стоят молятся, а я их отвлекаю? Я не знаю, по-Божьи это или не по-Божьи, но вот так по совести: хорошо ли это? Хорошо ли думать только о себе? Надо мне Николаю чудотворцу свечку поставить, чтобы он помолился перед Богом за моего сына, или за мою дочку, или за моего внука. Но нельзя ли доброе дело делать так, чтобы никому это не было в ущерб? А то ведь как получается: себе-то вроде делаем добро, но за счет другого, потому что другому мешаем. Тогда хорошо ли это добро?

И всегда, прежде чем что-то сделать, надо нам стараться подумать, поразмышлять. Даже такая мелочь, как свечку передать – ну не так уж сильно человеку помешал, что свечку передал; в конце концов, никто не кричит, не хулиганит, вещи не разбрасывает, все тихо, спокойно, шепотком. А все-таки если взвесить, что лучше: послушать слова апостола Павла или свечку поставить? в чем пользы будет больше? И если мы постоянно начнем так к своему уму взывать, то постепенно ум наш будет развиваться, ум наш приучится думать. Но беда наша в том, что мы живем-то не умом, а живем страстями, то есть своими желаниями: вот что хочу, то и делаю. Хочу – смотрю телевизор; не хочу, а он смотрит – я, значит, выключаю. Хочу есть – ем; вижу: ой, какая кофточка хорошая! – обязательно куплю. Почему? Хочу. Все время стремление делать то, что хочу. Но если бы мы всегда хотели добра, это было бы хорошо, а ведь наши желания-то чаще всего греховные, потому что они возбуждаются дьяволом. Какое желание нам дьявол в мозг, в сердце вложит, то мы и делаем.

И от того, что жизнь наша управляется не Богом, а дьяволом, происходит всякая беда. И хотя пишем-то мы в записке «раба Божия», а мы совсем уже не рабы Божии, мы рабы дьявола, оказывается. Это он через наши желания нашу жизнь устраивает так, как ему хочется: хочу – людей соединю, хочу – их разведу; хочу – она родит, а хочу – она ребенка прибьет или в роддоме его оставит. Вот что он, дьявол, хочет, то он с нами и делает. А мы как рабы: куда нас ткнут, то мы и делаем и даже не сопротивляемся, потому что живем не по уму, живем не по Евангелию, не по закону Божию, а по своему «хочу». Вот меня кто-то толкнул, меня кто-то задел, мне кто-то плохое сделал – что я хочу? Я хочу отомстить – и сразу мщу, хотя закон Божий говорит: «Мне отмщение, Аз воздам», и апостол Павел говорит: никому не воздавайте злом за зло. А мы не только злом за зло воздаем, но даже тем, кто делает нам добро, и им зло творим, не помним добра. Нет бы, чтобы немножечко подумать: а хорошо ли это? а по совести ли это? а по-Божьи ли это?

Вот так и получается, что мы живем семьдесят лет, и вместо того, чтобы за эти семьдесят лет стать лучше и к Богу приблизиться, мы от Него все больше и больше удаляемся. Иные в церковь ходят каждый день, а от этого становятся не лучше, а хуже, мрачнее, злее, равнодушнее. Человек, который редко ходит в храм, сюда вошел – и у него сердечко сжалось, он смотрит, куда ему ступить, ведет себя осторожно, говорит шепотком. А тот, кто каждый день ходит, он уж идет нахально: ему все равно, что крест здесь, что икона. Он здесь как хозяин распоряжается: все мое, хочу с этим говорю, хочу туда иду, а если батюшка еще замечание сделает – обида. До какого же можно безумия постепенно дойти! А все отчего? Ум отсутствует, живем только своими страстями.

Вот дал нам сегодня Господь свободное утро, и хорошо, что мы пришли в храм. Потому что для многих Пасха – это что? Гора куличей, еще больше гора яиц, и все уставлено свечами. А Пасха – это совсем другое, это переход в вечную жизнь. Царство Небесное – это не пища и питие. И даже если не будет никаких куличей и никаких яиц, Пасха все равно будет. Она не в том состоит, чтобы объесться куличами, творогом и яйцами, нет. По Уставу никакую пищу даже в храм вносить нельзя, храм есть только дом молитвы. Но у нас это нарушается по дикости, потому что все внешнее, материальное стало в нашей жизни главным содержанием. Поэтому у нас часто вся духовная жизнь сводится к вопросам о том, что можно, а что нельзя, и сотни людей приходят с одним и тем же: батюшка, на Пасху можно ходить на кладбище или нельзя? батюшка, а можно яйца носить на могилу или нельзя? батюшка, а куличи можно или нельзя? Для человека вся жизнь в этом заключается, можно ему на кладбище кулич отнести или нет. Если можно, то хорошо, а если нельзя, то прямо катастрофа какая произойдет. А то, что он осуждает, что он пять человек детей убил, что водку пьет, что жизнь всю у телевизора просидел – это не грех: ну, мы все грешные, это ничего.

Человек даже не задумывается, что он каждый день встает без молитвы, что еду свою ест, как свинья, которой только дашь – она сразу набрасывается. Кошка и то, прежде чем поесть, как бы голодна ни была, постоит, подумает, успокоится, а потом уж есть принимается. А мы нет. И это все не грех. То, что сын, здоровый лоб, в Бога не верует, даже креститься не умеет – это не грех. То, что внука не причащает, хотя за горло священника брала, лишь бы только крестить его – а покрестили, и все, все забыли. Только бы здоровый был – вот об этом забота. А что ребеночек маленький не причащается, растет в безбожной среде – на это наплевать. То, что дома с утра до вечера только раздражение, скандал, взаимные упреки, дочь на зятя натравливает, с сестрой десять лет уже не разговаривает, жадничает, к матери, к родственникам по-хамски относится – это все не грех. А вот куличик на кладбище отнести или не отнести – это самая главная заповедь.

До какого же мы могли осатанения дойти! А кто в этом виноват? Виноват в этом дьявол, который нами управляет. И чтобы нам выйти из этого состояния, надо Бога искать, надо душой своей соединиться с Богом, но для этого нужно очистить свою душу от греха. А многие приходят на исповедь: я ни в чем не грешен; какие у меня грехи? я даже и не знаю. Вот как тут быть? Как быть человеку, который не знает своих грехов? Нужно ему Богу молиться, нужно лбом в пол бить и просить: Господи, Ты мне открой мои грехи, – до тех пор, пока Господь через совесть не откроет и человек не поймет, в чем же он грешен. А если уж лень молиться, можно тогда послушать, что тебе человек, с которым ты ругаешься, в сердцах говорит, в чем он тебя обвиняет. Послушай и запиши – вот это и есть твои грехи. И начинай каяться.

А что такое каяться? Это не значит: вот пью, самогон варю – грешен. А завтра опять пьет и самогон варит. Разве это покаяние? Нет. Покаяние – это: Господи, я осознал, Господи, я больше так не буду. И все – все разломал, все вылил в унитаз и забыл. Покаяние – это обязательно изменение. Если я понял, что ем, как свинья, – все, с сегодняшнего дня буду «Отче наш» хотя бы перед едой читать. Ведь я что ем? Картошечку ем, хлебушек ем, огурчики, некоторые даже рыбку едят. А ты рыбку сделал? Вот дадут тебе всю таблицу Менделеева – сделай рыбку. Сможешь? Или дадут мешок крахмала, мешок того-сего – попробуй слепи картошку. Кто тебе эту картошку дал? Бог. Ты даже ее не вырастил, это дядя вырастил, тетя привезла, другой дядя купил, и ты вот ешь. Это же Бог тебя питает. Вот солнышко сейчас зашло за тучку, а представим себе, если такая погодка будет до августа. И что мы будем кушать? Да ничего, мы все с голоду помрем, и ни самолеты, ни космические корабли – ничто нам не поможет.

Это милость Божия, что Господь тучки разгоняет, солнышко дает, и мы хоть плохо-бедно, а все ж таки еще пока едим, хотя этого совершенно не стоим и кормить нас совершенно не за что. Вот в старину на Руси, если ребенок плохо себя вел, было принято такое наказание: оставляли без обеда, потому что не заслужил. Твоя главная работа какая? Слушаться отца с матерью. Раз ты плохо себя ведешь – не будешь есть. Опять плохо себя ведешь – и в ужин ничего не получишь. А когда ночь-то голодный пролежишь, то утром ты уже будешь шелковый. Вот так приучали к порядку. А сейчас он не хочет есть, а его заставляют: ешь, ешь. Уже вот такие щеки, а его все заставляют.

И во всем у нас такое страшное безумие, потому что мы не знаем Бога, равнодушны к Нему. Мы не знаем, как Он нас любит, как Он о нас заботится. Ведь Он смерть принял только для того, чтобы нас из этого состояния безумного вывести на свет Божий. Какая в этом правда, какая красота! Как апостол Павел говорит: «Не видел того глаз, не слышало ухо, и не приходило то на сердце человеку, что приготовил Бог любящим Его». Даже на секунду нельзя представить, что такое Царствие Небесное! Если человек это ощутит, он будет готов, как Серафим Саровский говорит, тысячу дней и ночей в яме с червями стоять, чтобы они непрестанно грызли его тело, лишь бы еще на один миг это почувствовать. А мы этого Царствия будем лишены – как живем во мраке, в кишении страстей, так и будем. Спрашивается, зачем тогда Христос пришел?

Мы стоим сейчас при Кресте Господнем, Господь нас сюда привел. Мы слушали Евангелие, где рассказывается, как Господь страдал, что Он претерпел. Зачем Ему это было нужно? Он – блаженный Бог – пребывал в Святой Троице. Ему было хорошо с Отцом Небесным и Святым Духом, Они пребывали в любви. Зачем Он спустился на землю? Зачем Он отдал Себя на смерть? Зачем Отец Небесный взирал на Сына Своего, как Он страдает? Каково Ему было это видеть? Для чего? Опять же из сострадания к нам. Он любит нас и жалеет, что детки Его заблудились, живут как свиньи. Но у Бога и так есть свиньи, у Бога есть лоси, носороги, всякие животные, зачем же Ему еще одна свинья? Бог хочет, чтобы человек был человеком, ангельским существом, поэтому Он и послал Сына Своего, чтобы нас научить, вразумить, объяснить.

Поэтому каждый день, как только мы просыпаемся или ложимся в постель, нужно нам вспомнить, что мало нам осталось жить, вспомнить о смерти, что она очень скоро. Оставим всю суету, подумаем, как мы живем. Не надо давать дьяволу, чтобы он нас закрутил. Нужно, чтобы все время наша голова была в работе, чтобы наш ум все время взывал к Богу, чтобы наше сердце все время молило о пощаде. У каждого из нас столько грехов, что на двести человек хватит, чтобы их в геенну огненную свести. Некоторые спрашивают: как грех отмолить? Да хоть лоб расшиби, уже компенсировать ничем нельзя. Мы сотворили в жизни столько зла, что сколько бы ни сделали добра, все равно это будет мало, никак не уравновесить эту чашу весов. Поэтому остается нам надеяться только на одно: на прощение. Наш Отец Небесный милосердней самой любящей матери. Вот сынок как ни напроказничает, какой он ни плохой, а мать его все-таки защищает. При любой матери начни поносить дочь ее или сына, и хоть он самый вор из воров, она все равно будет его защищать, потому что любит.

Вот так и Господь. И если мы будем у Него прощение просить, Он нас простит. Только наше сокрушение должно быть не лукавое. Часто ребенку говорят: ну иди, прощение у папы попроси. «Папа, прости, я больше так не буду». Это что, прощение? Нет, это просто формальность. Так и мы можем формально в церковь приходить, к кресту прикладываться, лбом таранить икону, как это обычно бывает: подходит человек к аналою, перекрестится, потом бум – аналой падает, все в панике, толкотня. Или крест выносят – и начинают друг друга давить: скорей, скорей туда. Зачем давить? Ведь рядом ближние стоят, у кого-то, может, плохо с сердцем, кому-то тяжело, у кого-то ножки слабенькие, еле пришел в храм. Даже и пустой бывает храм, а мы все равно давимся, когда крест дают. Отчего это происходит? Да потому, что мы не ко кресту стремимся, нет, нами дьявол управляет. Нам вынесли – и мы идем, не думаем, что через десять минут в храме будет пусто. Ты постой в уголке, потом спокойно ко кресту подойди, никто тебя не тронет. Нет, ум отсутствует совершенно: я вот хочу, и все, и людей перед собой не вижу.

Один эгоизм кругом, каждый только за себя, только о своем, только свое дорого, ну еще, может быть, свое дитя, на остальных наплевать абсолютно, пусть что угодно с ними будет – никого это даже не волнует. Вот в любой подъезд приди (я уже здесь весь район обошел) – стены обшарпаны, наплевано, нагажено, все перила изворочены, замки выломаны, стекла побиты. В квартиру войдешь – ковры, хрусталь, чистота. Спрашивается: в десяти метрах отсюда полное разрушение, а здесь все чисто – почему? Потому что это мое, а это не мое. Страсть-то есть к разрушению, но свое жалко, а что не мое – на то наплевать. А надо нам подумать о том, что зло есть всегда зло. Если ты плюнул у себя в комнате, это нехорошо, но если ты плюнул в подъезде, это так же плохо и так же противно. Если, допустим, сто лет назад матери детей не убивали, а рожали – и вот какая-то одна из миллионов убивала, то это было зло. А сейчас девяносто девять и девять десятых процента матерей своих детей убивают и убийство стало обычным явлением – но от этого оно не перестало быть злом; это такое же катастрофическое, вселенское зло, как и сто лет назад. Если никто на земле не ворует, а один украл – это зло. Но если все воруют, и ты украл – это все равно зло такое же, не меньше.

И дьявол хочет так устроить жизнь, чтобы мы все варились только во зле и в грехе. А Господь хочет, чтобы мы этому противопоставили свой разум, свою душу и свою любовь к Богу. И хотя нам трудно веровать, трудно в храм ходить, трудно по заповедям Божиим жить, потому что весь мир хочет нас склонить на зло; хочет, чтобы мы были раздражительные, завистливые, жадные, – но он хочет, а мы должны устоять, утерпеть. И вот тогда мы будем верны Богу. А если мы будем жить по-мирскому, значит, мы Бога отверглись. А раз мы отверглись Бога, что нас ждет? Я еще раз эти слова прочитаю: «Судит Господь людем Своим. Страшно есть еже впасти в руце Бога живаго». Страшно. Всем нам это предстоит. Подумаем над своей жизнью. Что мы Богу принесем?

Сегодня Великая Пятница, день величайший, потому что в этот день за каждого из нас пролилась кровь Христа Спасителя. Завтра будет Великая Суббота, день, когда Господь сошел Своей душой в преисподнюю и все люди, ждавшие пришествия Христа Спасителя, встретили Его с радостью. Подготовимся и мы к встрече Спасителя нашего. Аминь.

Крестовоздвиженский храм, 17 апреля 1987 года

 

^ Великая Пятница. Проповедь 2-я.

Отчасти по нашей вине, отчасти не по нашей, но так случилось, что для многих из нас исповедь является некой формальностью, которую нужно обязательно совершить перед причастием Святых Христовых Тайн. На самом же деле исповедь – это одно из семи таинств Православной Церкви, в коем человек получает благодать Божию.

Многие отходят от исповеди не только не очищенными, а, наоборот, еще более согрешившими. Это результат того, что она стала формальностью. А ведь в таинстве покаяния подается благодать, которая исцеляет человека от греха. Мы просим у Бога прощения, просим благодатной помощи для исправления нашей жизни. Почему же человек, допустим, в воскресенье покаялся в каком-то грехе, а во вторник опять в него впал? Просто тот грех, в котором он каялся, Богом не прощен. Не было благодати Божией, уврачевавшей его рану духовную, потому что не было истинного покаяния.

Таинство покаяния совершается, когда в человеческом сердце происходит переворот, когда человек отказывается от греха, начинает ненавидеть его лютой ненавистью. Тогда он уже в грех не впадает. Бывают у него искушения, и желания, и всякие помыслы, которые склоняют его на грех, но он успешно с ними борется с помощью благодати Божией. А если благодати нет, то он, конечно, победить грех не может.

Как нам привлечь благодать Божию в свое сердце? Надо стараться, чтобы в нем было истинное покаяние. Для этого нужно свои грехи осознать, увидеть всю мерзость их, понять, что они препятствуют нам в достижении Царствия Небесного. Надо захотеть действительно Царствия Небесного; от всей нашей души, глубоко-глубоко возлюбить Бога.

Вот как обычно если человек любит что-то, ну, например, жареный картофель, то он, естественно, старается почаще покупать картошку, почаще ее жарить и есть. Если человек любит смотреть телевизор, естественно, у него он горит и утром, и днем, и вечером. Если молодой человек и молодая женщина друг друга полюбили, естественно, они хотят быть всегда вместе, для этого они и женятся. Так же и мать – если она любит дитя, то она с ним занимается, ему книжки читает, его воспитывает. Если же не любит или любит недостаточно, то сплавит его на пятидневку в детский сад, отдаст бабушке. И так во всем.

Если человек любит Бога, он будет постоянно в храм ходить, постоянно Священное Писание читать, молиться. Ему не надо себя заставлять, потому что он любит. Поэтому и в Царствие Небесное входит только тот, кто любит Бога; тот, кто ничего на свете так не любит, как одного Бога. Он все время хочет с Богом беседовать, с Ним пребывать, не хочет от Него отвлекаться ни на минуту. Он все время только и думает о Боге, только и боится, как бы от Него не отступить, как бы Его чем-нибудь не прогневать, не лишиться с Ним общения. Потому что такое нарушение общения с Богом – ад. А такое богообщение – рай.

И от того, познал ли человек в этой жизни, земной, Бога, приобщился ли к Нему, полюбил ли Его, зависит его участь в вечности. Если Господь видит, что человек всю свою жизнь положил на то, чтобы к Нему приблизиться, конечно, такой человек не умирает, а переходит от смерти прямо в жизнь. Он переходит прямо в объятия Отчи, наследует Царствие Небесное, уготованное ему Отцом Небесным, потому что человек любит Бога, и как же Бог, любящий всех людей, может лишить его этого богообщения?! Ну а тот, кто не любит Бога, кому Бог не нужен, естественно, лишается Бога, лишается Царствия Небесного. Ему нужно здоровье, ему нужны слава, богатство, развитие своих интеллектуальных способностей, своя собственная интересная жизнь, ему нужен он сам – и он так сам с собой и остается.

Когда человек полюбит Бога, захочет Царствия Небесного, то он начнет видеть, что же ему препятствует Бога познать. Этому познанию препятствует грех. Вот он хотел от Бога не отвлекаться, а ему помыслы мешают – и человек начинает ненавидеть свои помыслы. Заметил, что, как только он лишнего съест, у него молитва пропадает – значит, он ненавидит свое собственное объедение. Если человек давно не читал Священное Писание, он чувствует, что как-то сердце его охладело, что такая лень к чтению Писания уводит его от Бога, от истинной духовной жизни – и вот он ненавидит свою лень. Он начинает ненавидеть свою болтливость, блудность, свое осуждение, хамство, тщеславие. Так постепенно, постепенно человек начинает ненавидеть в себе грех, потому что он ему не дает видеть Бога, не дает постоянно с Богом общаться, все время с Ним пребывать. И понемногу он начинает выправлять свою жизнь. Это исправление называется покаянием.

Приходит человек на исповедь. Недаром перед ней читается всегда: «Се, чадо, Христос невидимо стоит, приемля исповедание твое». То есть не священник принимает исповедание, а Сам Господь Иисус Христос. Поэтому подходит он не к священнику, а к Самому Господу Иисусу Христу и говорит: Господи, я осознал в своей жизни, что мне мешают с Тобой соединиться вот такие-то мои качества, благоприобретенные и наследственные, которые есть в моей душе. Ты мне помоги исправиться, Ты меня исцели, я это просто ненавижу, ненавижу то, что есть во мне. И когда Господь увидит, что в нем искреннее желание и искренняя ненависть ко греху, человек уйдет от исповеди, прикоснувшись кресту и Евангелию, совершенно исцеленным. Этого греха уже в нем не будет, он никогда его больше не повторит. Если покаяние глубоко, если есть настоящее осознание греха, тогда благодать Божия приходит и исцеляет человека.

Потом, когда первый слой греха будет снят с его души, под ним покажется второй. Часто люди говорят: что же такое, никогда за собой этого не знал, и вдруг из меня вылезло. Очень просто: ты боролся с теми грехами, которые на поверхности, и Господь тебе помог их исправить, и вот второй слой открывается. Его снимешь – там третий, четвертый, потому что в душе нашей такие слои грехов идут один за другим. И жить нам надо не для того, чтобы пищу перерабатывать в навоз – для этого есть животные, которые с этим прекрасно справляются. Человек создан Богом, чтобы он вошел в Царствие Небесное. Господь хочет каждого человека в Царствие Небесное ввести. Вот и надо эти слои снимать, снимать, и не нужно удивляться, что у нас их множество. Жизнь дана каждому ровно настолько в обрез, чтобы полностью очиститься от всех грехов.

И надо нам в этом стараться; надо терпеть то, как Господь нас лечит, как Сам нас исцеляет всякими скорбями, болезнями, трудностями – прикладывает пластыри к нашей душе, чтобы эту коросту отпарить. Вот, допустим, у нас болячка какая-то на теле, и, если мы к ней компресс приложим, она размокнет, ее можно будет потихонечку сшелушить. Потихонечку, потому что с мясом нельзя отрывать, будет очень больно. Так и грех. Господь пошлет какую-нибудь болезнь, поболеем денек-другой, месяц, годик – глядишь, душа немножко умягчится, и тогда можно эту коросту греховную снимать. Господь Сам каждому выбирает лекарства по его душе, по его заболеванию. И надо за это Бога благодарить.

Некоторые люди заблуждающиеся думают, что если на земле порядок установить, человеческие отношения хорошие, чтобы все было по справедливости, то сразу люди будут хорошие, сразу наступит красота. А нет, ничего не получается, наоборот, становится хуже – и преступность растет, и водку пьют больше. Спрашивается, отчего так? Оттого, что надо заниматься в первую очередь душой. Вот, допустим, родился плохой человек, и мама его воспитала плохо, и ребята на улице научили невесть чему. Как ему стать хорошим? Возможно ли это? Почитаю Горького, почитаю Чернышевского, почитаю Маяковского – «Кем быть?», «Что делать?». Все буду знать. Ну и что, стану ли я лучше? Нет.

Ни одна книжка, ни один кинофильм, никакой замечательный спектакль не могут человека исправить. Вот посади преступника в зрительный зал, где актеры самые хорошие слова со сцены говорят, драматургия прекрасная. Ну и что, он выйдет очищенный? Нет, спектакль или книга могут только мысль зародить о том, что хорошо и что плохо. Но очистить человека, из плохого сделать хорошим не может ни Толстой, ни Достоевский, ни Пушкин, никто. Потому что писатель, может быть, пишет и правильно, а вот сам поступает не очень правильно. И если биографию посмотреть, например, Льва Толстого или «Исповедь» почитать, то думаешь, ну и ну! Не может один грешник исправить другого грешника.

И сам человек не может себя исправить. Мы часто удивляемся: да что же это у меня ничего не получается, сколько ни стараюсь, ничего не могу с собой сделать? Но если бы можно было очиститься от греха без Бога, спрашивается, пришел бы Христос на землю? Исправить человека может только Бог, потому что Он его создал, Он знает, как устроена его душа. И Бог любит человека. Поэтому если мы хотим быть лучше, мы должны к Богу обращаться. Только Он может дать нам благодать, которая нас из дурных сделает лучшими, из грязных сделает чистыми, из дураков – умными, из безобразных – красивыми. И во всяких трудностях, скорбях, в борьбе с грехом нам надо Его просить: «Господи, помоги, видишь, я изнемогаю, видишь, как я борюсь с грехом. Ты мне помоги».

И если мы будем изо всех сил воздерживаться от греха и просить помощи Божией, мы увидим, как благодать Божия начнет нас исцелять, прямо чудеса будут происходить. Эти чудеса в Церкви проявляются ежечасно. Мы просто этого не замечаем, потому что Царствие Небесное не приходит приметным образом. Постепенно, постепенно в нас, по благодати Божией, раскроется все самое прекрасное, что было Богом заложено.

Живя без Бога, человек обычно становится все хуже, все мрачнее, злее, завистливее, он культивирует в себе зло, превращается в какое-то чудовище постепенно, как бы матереет в грехе. А если он, наоборот, к Богу стремится, то становится все лучше, все чище и прекраснее. И если будет у нас такое стремление, тогда каждая наша исповедь окажется шагом вперед навстречу к Богу, а не просто некой формальностью перед причастием Святых Христовых Тайн.

Крестовоздвиженский храм, 8 апреля 1988 года, перед исповедью

 

^ Проповедь на Светлую седмицу
(В седмицу 1-ю по Пасхе)

Христос воскресе!

Сегодня мы слышали Евангелие от Иоанна о том, как Господь призывал Своих первых учеников, Андрея, Петра, Филиппа и Нафанаила.

Стоял Иоанн Предтеча с двумя учениками и, увидев грядущего Иисуса, сказал им: «Вот Агнец Божий» – и они сразу пошли за Иисусом. Он обернулся и спросил: «Что вы ищете?» Они ответили: «А где Ты живешь?» Господь говорит: «Пойдите посмотрите». С этого момента они стали Его учениками. Почему они так легко оставили Иоанна и пошли за Господом? Потому что Иоанн говорил: «Вслед за мной идет Тот, Которому я недостоин развязать ремень на сапогах»- и вот появился Этот Человек, Которого они искали, Которого они жаждали увидеть.

Потом Филипп позвал Нафанаила. Тот засомневался: как может пророк появиться из Назарета? Из Галилеи пророк не приходит. Филипп говорит: «Пойди и посмотри, убедись собственными глазами». И когда он подходил, Господь сказал: «Вот истинный израильтянин, в котором нет лукавства». Нафанаил спросил: «Откуда Ты меня знаешь?» Иисус ответил: «Прежде, чем тебя позвал Филипп, Я тебя видел под смоковницей». И Нафанаил сразу исповедовал Его Сыном Божиим и стал Его учеником.

Господь не сотворил никаких чудес, ничего такого особого, убедительного перед ними не сделал, но сердце их почувствовало, что именно это – Истина, и они остались с Ним навсегда. Христос три года ходил по Галилее, Иудее, Самарии, проповедовал слово Божие, исцелял больных, воскрешал мертвых, кормил голодных – и из этой огромной массы людей (а Он стал известен по всей Палестине, даже из других стран приходили на Него поглядеть) только некоторые стали Его учениками. Потому что совсем не всем нужно Царство Небесное.

Большинство людей – не могу сказать сколько, это только Бог знает, – но могу утверждать, положа руку на сердце, что многие ходят в храм не ради Царствия Небесного. Даже не задумываются о нем, не хотят познать Истину, приблизиться к Богу, стать учениками Спасителя. Человек идет в храм, чтобы получить себе сокровище здесь, на земле. Если он болен, то он просит об облегчении болезни. Если у него беда с сыном или с дочерью, он просит, чтобы Бог ему помог это преодолеть. Даже если у человека есть какая-то скверная черта характера и он понимает, что жить так невозможно, и хочет от нее избавиться – то это не ради Царствия Небесного, а чтобы облегчить жизнь на земле. Большинство людей, ходящих в храм, интуитивно чувствуя и зная, что Бог добр, хотят от Него блага. И они его получают, но учениками Христовыми не становятся, потому что учеником Христовым может стать только тот, кто хочет увидеть Небо отверстым и ангелов Божиих, сходящих и восходящих туда; кто желает действительно достичь жизни духовной; кто желает жить с Богом, желает Его осязать, чувствовать, постоянно находиться с Ним в живом общении.

Те четверо, которых призвал Господь – Петр, Андрей, Филипп и Нафанаил, – этого хотели. И когда многие из учеников начали отходить от Господа (особенно после Его слов о святом причащении – о том, что Он есть Хлеб, сшедый с Небес) и Господь, обратившись к апостолам, обвел их взглядом и спросил: «Не хотите ли и вы уйти?»- Петр, как всегда за всех выражая общее мнение, сказал: «А куда нам идти? Ты имеешь глаголы вечной жизни». Нам не нужна эта суетливая жизнь, нам не нужны эти сетки, рыба, нам не нужны эти деньги – нам не надо ничего. Нам нужно только Царствие Небесное, а о нем изо всех людей на земле говоришь один Ты. Мы половину из того, что Ты говоришь, не понимаем, но мы верим Тебе, потому что мы нигде, ни в ком не встречали такой Красоты, нигде не встречали такой Любви, никто с нами так никогда не говорил. Мы чувствуем, что за Твоими словами есть правда. Мы многого не знаем, но мы хотим Царствия Небесного. Господь сказал им: «Вы будете пить чашу, ту, которую Я пью, и вы будете судить двенадцать колен Израилевых, и вы будете на лоне Авраама, вы войдете в Царствие Небесное».

Господь им обещал, и они этого сподобились. Почему они? Что, они были не как другие люди? Нет, те же кости, те же мышцы, тот же мозг, килограмм шестьсот грамм, ничего особенного в них не было. Конечно, они были чище, чем остальные: не были такими лицемерами, как фарисеи, которые молились напоказ; не были так сребролюбивы, как позже Иуда Искариот; не были так переменчивы, как толпа, которая следовала за Господом. Им не так уж нужно было телесное здоровье – ни один из учеников Христовых, кроме апостола Павла, никогда не просил у Него исцеления от своих болезней, потому что единственное, что их волновало в этом мире, было – достигнут ли они Царствия Небесного. Иногда даже это беспокойство принимало странные формы: они хотели быть не только в Царствии Небесном, но хотели быть в этом Царствии Небесном как можно ближе ко Христу. И Иаков, и Иоанн, и даже мать их, этих братьев, сыновей Громовых, просили: нельзя ли, когда Ты придешь во Царствие Свое, чтобы Иаков и Иоанн сели один по правую сторону, другой по левую?

Они желали Царствия Небесного. И поэтому несмотря на то, что Петр страдал малодушием и излишней горячностью; что все ученики, кроме Иоанна Богослова, любовь которого превозмогла страх, оказались трусоватыми и разбежались, когда Христу угрожала опасность; что они в своей земной жизни, когда окружали Христа Спасителя, очень много согрешали и, как и мы, были весьма бестолковы и многого не понимали, – несмотря на это, только за одну жажду Царствия Небесного, Господь дал им это Царствие.

Вот мы празднуем Пасху – переход в другой мир. Всю Светлую седмицу не закрываются Царские врата в знак того, что для каждого человека Небо отверсто, открыто. В знак того, что каждый человек, который последует за Христом, захочет увидеть, где же Бог живет, что такое Бог, как Его, Бога, понять, как Его ощутить, как с Ним вообще договориться, вступить в связь; каждый, который этого захочет и оторвется от своей земной жизни и будет вожделеть только этого, а остальным всем будет пренебрегать, – он достигнет Царства.

Поэтому Господь и говорит: «Если ты не возненавидишь отца, мать, жену, детей, ты не можешь быть Моим учеником». Это не значит, что надо питать к ним злобу, всякие гадости им делать. Имеется в виду не это, а то, что даже такие святые понятия, как мать, дети, родина и все другое, должны стоять в душе человека на втором месте по сравнению с желанием Царствия Небесного. А у нас часто наоборот, поэтому-то мы и не достигаем. Поэтому, когда мы причащаемся Святых Христовых Тайн, входим в Небесное Царствие, наше сердце этого не ощущает. Поэтому от исповеди мы не получаем исцеления. Поэтому наше тело продолжает страдать и после того, как мы приняли таинство Елеосвящения. Поэтому когда мы вступаем в церковный брак и нам подается благодать Божия, чтобы брак созидать, мы все равно продолжаем спорить, ругаться и наша рознь преодолевает эту благодать.

Почему мы не усваиваем ту благодать, которую Церковь нам дает? Потому что мы ей пренебрегаем; мы сами изгоняем из своего сердца Христа и Его благодать своей приверженностью к миру, любовью к нему. Мы миролюбцы, мы любим все мирское, желаем только удовольствий. И если мы переживаем о наших близких, то очень редко нас волнует то, что эти люди не идут в Царствие Небесное. Нас больше беспокоит, что они пьют, курят, ругаются, еще какие-то делают безобразия – то, что нам приносит некую досаду. А человек, который не курит, не пьет и с нами вежлив, нас вполне удовлетворяет, наша душа о нем не болит. Ближайший пример: любая бабушка или прабабушка жаждет, чтобы внук или правнук обязательно был крещен. Спрашивается, почему. Что, она хочет для него Небесного Царствия? Нет, она сама не знает, что это такое, и никогда к нему не стремилась. А почему она так жаждет крестить? Чтобы Господь ребеночка защищал, чтобы у него был ангел-хранитель, чтобы он поменьше болел, чтобы он был получше, попослушней, чтобы с ним было полегче. А до души ребеночка дела никакого нет.

Поэтому очень многие родители, бабушки, дедушки впадают в панику, если ребенок сломал себе ножку, попал под автомобиль, заболел желтухой, корью, дифтеритом или еще каким-то страшным заболеванием. Это их беспокоит, потому что его тело страждет, и они, будучи сами людьми телесными, состраждут ему. Хотя телесная болезнь может привести человека к Богу, и я по долгу службы постоянно с этим сталкиваюсь. Не ходил человек 40 лет в храм, а поставили ему диагноз рак третьей степени – тогда, если ему родственники предложат: «Может быть, тебе батюшку позвать?»-«О, давай, давай». И с жадностью начинает читать Евангелие, молиться. Голова устает, конечно, и многого не понимает, но жаждет человек. Спрашиваешь: «Голубчик, где ж ты ходил 40 лет?» – «Да все было некогда».

То есть болезнь, которую человек получил, – это благо для него. Ну прожил бы 80 лет и в темноте умер. А так прожил 40 лет, но хотя бы в последние месяцы просветил свой ум и возжелал Царствия Небесного. Потому что когда все болит, уже ни до чего: мыта посуда или немыта, стенка в доме стоит или шкаф за 35 рублей – это уже совершенно неважно. Что на себя одеть, как выгляжу, причесан или непричесан, золотые у меня коронки или половины зубов нет это уже не так волнует человека. Его волнует только, что будет через месяц, когда произойдет вот этот разрыв, когда душа от тела отойдет. Он уже реально задумывается об этом.

Наша жизнь здесь, на земле, временна, и Господь так премудро устроил Свою Церковь, что она нам постоянно говорит о грехе, о смерти, о суде. В напоминание о Царствии Небесном Церковь отверзает для нас Царские врата. И каждый из нас может войти в Царство Христа, лишь бы он этого захотел, лишь бы он этому посвятил всю свою жизнь, как посвятили апостолы. Поэтому-то они и стали учениками Христовыми. Господь весь мир хочет сделать Своими учениками, но для людей гораздо важней, какая сегодня программа по телевидению, сколько они будут получать денег на работе. Для них интереснее взаимоотношения между родственниками. Многих заботит, как они выглядят перед другими, что о них думают или говорят. Им совершенно неважно, что о них думает Бог. Им важно, как к ним батюшка относится, они стараются во всем батюшке угодить, не дай Бог, он брови нахмурит – тогда обиды будут страшные. Люди стремятся везде острые углы ваткой обложить, все укомфортить и вот так жить здесь, на земле, долго.

Приходит человек семидесяти восьми лет и говорит: «Я болею». А как же не болеть? Ты приближаешься к восьмидесяти, а после восьмидесяти сплошные болезни и дальше – смерть. Нет, ругаются с врачами, говорят, что они не лечат, халтурят, что они плохие, у них нет того-сего. Но болезнь – это же следствие греха. Что может сделать бедный врач? Он такой же человек, такой же «троечник», как и ты, и так же совершенно не понимает, что с тобой происходит. На кого тут сердиться? Надо потерпеть. Господь посылает немощи, чтобы мы задумались о бренности всего земного и телесного.

Он однажды сказал: «Ищите прежде всего Царствия Небесного, а остальное все приложится вам». И каждый раз мы должны задавать себе этот вопрос: а ищем ли мы Царствия Небесного, желаем ли мы войти в дом Божий? Для чего я хожу в храм, что я ищу? Почему мне не хочется читать Евангелие каждый день? Вот телевизор я с легкостью смотрю, а Евангелие читаю с трудом. Почему? Потому что телевизор – это родное, плотское, душевное, греховное, похабное; это мне свойственно. А жизнь Царствия Небесного мне несвойственна, потому что я грешный. Поэтому мне надо очень многое в себе преодолеть.

Если мы хотим Царствия Небесного, нам надо преодолеть инерцию нашей плоти, превозмочь свою душевность, переделать свою жизнь на духовный лад. И кто действительно этого захочет, тот, конечно, каждую минуту будет стремиться в храм, потому что здесь Христос. Он здесь, среди нас, чувствуем мы это или не чувствуем. И мы можем приобщиться Ему, мы можем соединиться с Ним. Как муж с женой соединяются в любви, так и Церковь соединяется со Христом. Но к Церкви принадлежит только тот, кто стремится к Царствию Небесному. Потому что Церковь, собственно, и есть Царство Небесное на земле.

У многих очень большие заблуждения вот на какой счет. Они думают: если мы будем хорошими людьми, то войдем в Царствие Небесное. Каждый из нас имеет понятие о том, что такое хороший человек: скромный; имеет собственное мнение, но никому не навязывает; никого не обижает, со всеми старается дружить и так далее. Но можно и собаку надрессировать так, что она не будет ни к кому приставать и лаять, будет есть в положенное время и выполнять все команды: сидеть, лежать, стоять, пойдем, рядом, фас. Значит ли это, что собака может наследовать Царство Небесное? Нет, потому что собака существо не духовное.

Наследовать Царство Небесное может только тот человек, который его алчет и жаждет. Блаженны алчущие и жаждущие правды, ибо только они насытятся. Поэтому если нет у нас этой алчбы и жажды, мы ничего не достигнем, даже если будем ходить в храм, исповедоваться так понуро, причащаться во что бы то ни стало. И многие просто ужаснутся, когда смерть наступит и Господь не впустит их в Царствие Небесное: «Ну как же так? Всю жизнь в церковь проходила – и в свой храм ходила, и в соседний, где вечером акафисты слушала. И Евангелие у меня есть, даже не одно, и Библия есть, и молитвослов, и Псалтирь; чего только у меня нет, и все это я читала». И что? И ничего. Это все очень неплохо, но нету главного. Апостол Петр, например, Псалтирь не читал, потому что он был неграмотный, однако стал Первоверховным апостолом.

Дело, оказывается, именно в этой устремленности к Царству Небесному, в этой жажде, в этом желании, пусть оно часто не может быть поддержано человеком его собственной жизнью. Вот как Петр сказал: «Господи, и на смерть за Тобой пойду». Господь говорит: «Петух пропоет, и трижды отречешься от Меня сегодня же ночью». Петр просто не мог рассчитать своих сил, он не был еще одухотворен Святым Духом, поэтому проявил такую немощь. Человек совершить что-то может только по благодати Божией. Будет с тобой благодать – сможешь и мертвого воскресить, и живого на путь истинный направить, и ближнему помочь. Не будет с тобой благодати – ничего не сможешь. Сколько было уже благодетелей человечества, которые заявляли: я знаю, как спасти мир; вот так надо сделать, этих поменять местами, тех ликвидировать, и тогда будет все в порядке и на земле наступит рай. Нет, ничего подобного, все становилось только хуже. Потому что с этими людьми никогда не было благодати Божией, а лишь собственная гордость.

Созидает только благодать Божия, а получает ее человек от Бога. Поэтому она и называется благодать, благой дар. Сколько ты ни молись, сколько ни кланяйся – невозможно ее заслужить. Бог есть личность. Он с кем хочет, с тем и пребывает, а с кем не хочет, с тем не будет пребывать вовек. Поэтому наша задача – сделаться такими, чтобы Господь захотел с нами быть. Мы грешные, да. И апостолы были грешные, но Он захотел с ними быть и послал им Духа Святаго Утешителя. И мы должны понять, чем мы отличаемся от этих людей, Петра, Андрея, Филиппа, Нафанаила, Иакова, Иоанна и прочих апостолов, и стараться такими же стать, чтобы Господь, видя нас, захотел с нами пребывать. А когда Господь придет к нам, это и будет Царствие Небесное, внутри нас. Вот в этом, собственно, и заключается смысл духовной жизни и смысл нашего празднования Пасхи.

Если мы это усвоим, то сможем быть учениками Христовыми; если не усвоим – будем как прочие человецы, и притом окажемся не только отвергнутыми от Царствия Божия, но попадем в гораздо худшее место, чем безбожники. Потому что они ничего не знают, а мы в церковь ходим, читаем Священное Писание, у нас есть дома молитвослов, есть иконы и лампады, мы знаем, что такое исповедь, и мы дерзаем причащаться. Следовательно, с нас спрос совершенно другой. Если назвался груздем, полезай в кузов. Если надел на шею крест, то ты, значит, заявил о своем желании быть христианином, исполнять заповеди Божии. А иначе какой смысл? В церковь ходишь, духовные книги читаешь, крест на себе носишь, а жизнь твоя противоречит всем заповедям Божиим до одной. Тогда кто ты? Лицемер. И это страшная вещь. Господь прощал блудниц, прощал жадных мытарей. Господь простил разбойника, который был убийцей и, конечно, и матершинником, и пьяницей, и прелюбодеем. А вот лицемерам фарисеям Он говорил: «Горе вам!» И называл их «порождения ехидновы».

Потому что внешнее благочестие без внутреннего содержания гораздо хуже всякого убийства, гораздо хуже всякого пьянства. Да, пьяница социально неприятен, лежит вонючий, заросший, но он гораздо ближе к Богу, чем многие из тех, которые ходят в церковь, имеют благочестивый вид, отглаженный платочек и пребывают в собственной гордыне, тешат себя надеждой, что у них хорошие шансы попасть в рай. Ничего подобного! Поэтому Господь так и сказал: «Блудники и прелюбодейцы, мытари предваряют вас в Царствии Небесном». Предваряют, идут вперед, потому что часто у них больше смирения, у них есть истинное сознание собственной греховности. Все люди грешные, все абсолютно, и только сознание своей греховности может человека очистить. Если человек не понимает, в чем он грешен, значит, он ослеплен собственной гордыней, пребывает в погибели. Это страшное состояние души. Упаси нас от этого, Господи! Нам надо день и ночь просить у Бога, чтобы Он открыл нам наши грехи, дал духовное зрение. Только таким образом мы сможем очиститься и войти в Царствие Небесное. Но опять же при условии, если мы его захотим. Не просто: неплохо бы, – а посвятим этому всю жизнь.

Пусть каждый из нас, придя сегодня домой, подумает: чему посвящена моя жизнь? Когда меня крестили, священник крестообразно постригал мне голову в знак того, что я раб Божий, в знак того, что я свою жизнь приношу Богу в жертву. А есть ли это? Нет. Моя жизнь принесена в жертву моим собственным помыслам, моим представлениям; моя жизнь приносится в жертву моей семье; я служу своему собственному телу, своему комфорту и своим удовольствиям, а Бог для меня постольку поскольку. Это есть некая добрая сила, к которой я могу всегда в тяжелую минуту обращаться в желании получить от Него благо. Вот такой у нас уровень религиозности. Мы ничем не отличаемся от мусульман, от людей прочих вероисповеданий, которые не знают о Царствии Небесном, потому что учение о Царствии Небесном есть только у Церкви. Господь нам этот путь туда проложил Своим Крестом.

И если мы недостаточно это понимаем, нам нужно покаяться, свой ум просветить, начать жизнь новую, иную, а не жить так, как люди живут. Это очень трудно, потому что тех, кто действительно хочет Царствия Небесного, мало. А когда человек отличается от других, как говорят, высовывается, то ему жить очень тяжело, мир его ненавидит. Поэтому Господь говорит: знайте, мир вас возненавидит, но прежде возненавидел Меня. Господь говорит: радуйтесь и веселитесь, потому что, когда вы почувствуете ненависть от мира, тогда, значит, вы приблизились ко Христу. А пока жизнь твоя благополучна, знай, что далек ты от Царствия Небесного. Потому что только угождая миру, можно здесь жить благополучно. Недаром все апостолы закончили свою жизнь страдальчески. И большинство святых нашей Церкви были убиты, пролили свою кровь.

Если мы хотим жизнь свою здесь, на земле, устроить счастливо, то нам надо не к Богу обращаться, а к дьяволу, потому что тот, кто дружит с миром, враждебен Богу, – так сказано в Писании. И другого не дано. Если Христос, наш Учитель и Спаситель, был распят на Кресте, то разве не к тому же самому мы призваны? Поэтому нам нужно начать распинаться. Как апостол Павел говорил: «Я распялся миру». Надо распинать свою плоть, не давать ей покоя, заставлять себя трудиться, нудить Царствие Небесное. «Со дней Иоанна Крестителя Царствие Божие нудится, – сказал Христос, – и только употребляющие усилие восхищают его». А если ты палец о палец не ударяешь ради спасения своей души, ради того, чтобы заставить свое окаянное сердце исполнять заповеди Христовы, тогда в твоей жизни нет никакого смысла, это пустоцвет.

Как бывает: есть цветочки у огурцов, а завязи нет; цветочек отцвел и завял. Вот так и жизнь наша. Да, мы и причесочку хорошую сделаем, и денежек накопим, и кое-чего сможем купить, и нас будут уважать, и орденов нам дадут. А потом забудут, потому что плода нету. Смысл возделывания огорода – плоды. Картофель – цветочек невзрачненький, а стал основной пищей для огромного, многомиллионного народа. И нам совершенно неважно, розовенькие у него цветочки или синенькие, большие или маленькие. Важно, что внутри – то, чего даже не видно, что там, в грязи лежит, вот эти клубни.

Так и в духовной жизни: важно не то, как мы выглядим, сколько мы получаем, где живем, – все это внешнее неважно. Главное – что там сокрыто внутри, есть ли там жажда Царствия Небесного. Если этого нет, то все пусто, все бессмысленно, все увянет. Вот об этом нам Церковь и говорит каждый день, об этом, собственно, и сегодняшнее Евангелие. Аминь.

3 мая 1989 года

 

^ Среда Светлой седмицы
(В седмицу 1-ю по Пасхе)

Христос воскресе!

Сегодня мы слышали Евангелие от Иоанна о том, как Господь призывал Своих первых учеников, Андрея, Петра, Филиппа и Нафанаила.

Стоял Иоанн Предтеча с двумя учениками и, увидев грядущего Иисуса, сказал им: «Вот Агнец Божий» – и они сразу пошли за Иисусом. Он обернулся и спросил: «Что вы ищете?» Они ответили: «А где Ты живешь?» Господь говорит: «Пойдите посмотрите». С этого момента они стали Его учениками. Почему они так легко оставили Иоанна и пошли за Господом? Потому что Иоанн говорил: «Вслед за мной идет Тот, Которому я недостоин развязать ремень на сапогах» – и вот появился Этот Человек, Которого они искали, Которого они жаждали увидеть.

Потом Филипп позвал Нафанаила. Тот засомневался: как может пророк появиться из Назарета? Из Галилеи пророк не приходит. Филипп говорит: «Пойди и посмотри, убедись собственными глазами». И когда он подходил, Господь сказал: «Вот истинный израильтянин, в котором нет лукавства». Нафанаил спросил: «Откуда Ты меня знаешь?» Иисус ответил: «Прежде, чем тебя позвал Филипп, Я тебя видел под смоковницей». И Нафанаил сразу исповедовал Его Сыном Божиим и стал Его учеником.

Господь не сотворил никаких чудес, ничего такого особого, убедительного перед ними не сделал, но сердце их почувствовало, что это – Истина, и они остались с Ним навсегда. Христос три года ходил по Галилее, Иудее, Самарии, проповедовал слово Божие, исцелял больных, воскрешал мертвых, кормил голодных – и из этой огромной массы людей (а Он стал известен по всей Палестине, даже из других стран приходили на Него поглядеть) только некоторые стали Его учениками, потому что совсем не всем оказалось нужным Царство Небесное.

Большинство людей – не могу сказать сколько, это только Бог знает, но могу утверждать положа руку на сердце, что многие, – ходят в храм не ради Царствия Небесного, даже не задумываются о нем, не хотят познать Истину, приблизиться к Богу, стать учениками Спасителя. Человек идет в храм, чтобы получить себе сокровище здесь, на земле. Если он болен, то он просит об облегчении болезни. Если у него беда с сыном или с дочерью, он просит, чтобы Бог ему помог это преодолеть. Даже если у человека есть какая-то скверная черта характера и он понимает, что жить так невозможно, и хочет от нее избавиться – то это не ради Царствия Небесного, а чтобы облегчить себе жизнь здесь на земле. Большинство людей, ходящих в храм, интуитивно чувствуя и зная, что Бог добр, хотят от Него блага. И они его получают, но учениками Христовыми не становятся, потому что учеником Христовым может стать только тот, кто хочет увидеть Небо отверстым и ангелов Божиих, сходящих и восходящих туда; кто желает действительно достичь жизни духовной; кто желает жить с Богом, желает Его осязать, чувствовать, постоянно находиться с Ним в живом общении.

Те четверо, которых призвал Господь – Петр, Андрей, Филипп и Нафанаил, – этого хотели. И когда многие из учеников начали отходить от Господа (особенно после Его слов о Святом Причащении – о том, что Он есть Хлеб, сшедый с Небес) и Господь, обратившись к апостолам, обвел их взглядом и спросил: «Не хотите ли и вы уйти?» – Петр, как всегда, за всех выражая общее мнение, сказал: «А куда нам идти? Ты имеешь глаголы вечной жизни». Нам не нужна эта суетливая жизнь, нам не нужны эти сети, рыба, нам не нужны эти деньги – нам не надо ничего. Нам нужно только Царствие Небесное, а о нем изо всех людей на земле говоришь один Ты. Мы половину из того, что Ты говоришь, не понимаем, но мы верим Тебе, потому что нигде, ни в ком не встречали такой Красоты, нигде не встречали такой Любви, никто с нами так никогда не говорил. Мы чувствуем, что за Твоими словами есть правда. Мы многого не знаем, но мы хотим Царствия Небесного. Господь сказал им: «Вы будете пить чашу, ту, которую Я пью, и вы будете судить двенадцать колен Израилевых, и вы будете на лоне Авраама, вы войдете в Царствие Небесное».

Господь им обещал, и они этого сподобились. Почему именно они? Что, они были не как другие люди? Нет, те же кости, те же мышцы, тот же мозг, килограмм шестьсот грамм, ничего особенного в них не было. Конечно, они были чище, чем остальные – не были такими лицемерами, как фарисеи, которые молились напоказ; не были так сребролюбивы, как позже Иуда Искариот; не были так переменчивы, как толпа, которая следовала за Господом. Им не так уж нужно было телесное здоровье – ни один из учеников Христовых, кроме апостола Павла, никогда не просил у Него исцеления от своих болезней, потому что единственное, что их волновало в этом мире, было: достигнут ли они Царствия Небесного. Иногда даже это беспокойство принимало странные формы: они хотели быть не только в Царствии Небесном, но хотели быть в этом Царствии Небесном как можно ближе ко Христу. И Иаков, и Иоанн, и даже мать их, этих братьев, сыновей громовых, просили: нельзя ли, когда Ты придешь во Царствии Своем, чтобы Иаков и Иоанн сели один по правую сторону, другой по левую?

Они желали Царствия Небесного. И поэтому несмотря на то, что Петр страдал малодушием и излишней горячностью; что все ученики, кроме Иоанна Богослова, любовь которого превозмогла страх, оказались трусоватыми и разбежались, когда Христу угрожала опасность; что они в своей земной жизни, когда окружали Христа Спасителя, очень много согрешали и, как и мы, были весьма бестолковы и многого не понимали, – несмотря на это, только за одну жажду Царствия Небесного, Господь дал им это Царствие.

Вот мы празднуем Пасху – переход в другой мир. Всю Светлую седмицу не закрываются царские врата в знак того, что для каждого человека Небо отверсто, открыто. В знак того, что каждый человек, который последует за Христом, захочет увидеть, где же Бог живет, что такое Бог, как Его, Бога, понять, как Его ощутить, как с Ним вообще договориться, вступить в связь, – каждый, который этого захочет, и оторвется от своей земной жизни, и будет вожделеть только этого, а остальным всем будет пренебрегать, – достигнет Царства.

Поэтому Господь и говорит: «Если ты не возненавидишь отца, мать, жену, детей, ты не можешь быть Моим учеником». Это не значит, что надо питать к ним злобу, всякие гадости им делать. Имеется в виду не это, а то, что даже такие святые понятия, как мать, дети, родина и все другое, должны стоять в душе человека на втором месте по сравнению с желанием Царствия Небесного. А у нас часто наоборот, поэтому-то мы и не достигаем. Поэтому, когда мы причащаемся Святых Христовых Тайн, входим в Небесное Царствие, наше сердце этого не ощущает; поэтому от исповеди мы не получаем исцеления; поэтому наше тело продолжает страдать и после того, как мы приняли таинство Елеосвящения; поэтому, когда мы вступаем в церковный брак и нам подается благодать Божия, чтобы брак созидать, мы все равно продолжаем спорить, ругаться и наша рознь преодолевает эту благодать, изгоняет ее.

Почему мы не усваиваем ту благодать, которую Церковь нам дает? Потому что мы ей пренебрегаем; мы сами изгоняем из своего сердца Христа и Его благодать своей приверженностью к миру, любовью к нему. Мы миролюбцы, мы любим все мирское, желаем только удовольствий. И если мы «переживаем» за наших близких, то очень редко нас волнует то, что эти люди не идут в Царствие Небесное. Нас больше беспокоит, что они пьют, курят, ругаются, еще какие-то делают безобразия – то, что нам приносит некую досаду. А человек, который не курит, не пьет и с нами вежлив, нас вполне удовлетворяет, наша душа о нем не болит. Ближайший пример: любая бабушка или прабабушка жаждет, чтобы внук или правнук обязательно был крещен. Спрашивается, почему? Что, она хочет для него Небесного Царствия? Нет, она сама не знает, что это такое, и никогда к нему не стремилась. А почему она так жаждет крестить? Чтобы Господь ребеночка защищал, чтобы у него был ангел-хранитель, чтобы он поменьше болел, чтобы он был получше, попослушней, чтобы с ним было полегче. А до души ребеночка нет никакого дела.

Поэтому очень многие родители, бабушки, дедушки впадают в панику, если ребенок сломал себе ножку, попал под автомобиль, заболел желтухой, корью, дифтеритом или еще каким-то страшным заболеванием. Это их беспокоит, потому что его тело страждет, и они, будучи сами людьми телесными, состраждут ему, хотя телесная болезнь может привести человека к Богу, и я по долгу службы постоянно с этим сталкиваюсь. Не ходил человек сорок лет в храм, а поставили ему диагноз рак третьей степени, тогда, если ему родственники предложат: «Может быть, тебе батюшку позвать?» – «О, давай, давай». И с жадностью начинает читать Евангелие, молиться. Голова устает, конечно, и многого не понимает, но жаждет человек. Спрашиваешь: «Голубчик, где ж ты ходил сорок лет?» – «Да все было некогда».

То есть болезнь, которую человек получил, – это как дар Божий, духовное благо для него. Ну прожил бы восемьдесят лет и в темноте умер. А так прожил сорок лет, но хотя бы в последние месяцы просветил свой ум и возжелал Царствия Небесного. Потому что когда все болит, уже ни до чего: мыта посуда или немыта, стенка в доме стоит или шкаф за тридцать пять рублей – это уже совершенно неважно. Что на себя одеть, как выгляжу, причесан или непричесан, золотые у меня коронки или половины зубов нет – это уже не так волнует человека, его волнует только, что будет через месяц, когда произойдет вот этот разрыв, когда душа от тела отойдет. Он уже реально задумывается об этом.

Наша жизнь здесь, на земле, временна, и Господь так премудро устроил Свою Церковь, что она нам постоянно говорит о грехе, о смерти, о суде. В напоминание о Царствии Небесном Церковь отверзает для нас царские врата. И каждый из нас может войти в Царство Христа, лишь бы он этого захотел, лишь бы он этому посвятил всю свою жизнь, как посвятили апостолы. Поэтому-то они и стали учениками Христовыми. Господь весь мир хочет сделать Своими учениками, но для людей гораздо важней, какая сегодня программа по телевидению, сколько они будут получать денег на работе. Для них интереснее взаимоотношения между родственниками. Многих заботит, как они выглядят перед другими, что о них думают или говорят. Им совершенно неважно, что о них думает Бог. Им важно, как к ним батюшка относится, они стараются во всем батюшке угодить, не дай Бог, он брови нахмурит – тогда обиды будут страшные. Люди стремятся везде острые углы ваткой обложить, все укомфортить и вот так жить здесь, на земле, долго-долго.

Приходит человек семидесяти восьми лет и говорит: «Я болею». А как же не болеть? Ты приближаешься к восьмидесяти, а после восьмидесяти сплошные болезни и дальше – смерть. Нет, ругаются с врачами, говорят, что они не лечат, халтурят, что они плохие, у них нет того-сего. Но болезнь – это же следствие греха. Что может сделать бедный врач? Он такой же человек, такой же «троечник», как и ты, и так же совершенно не понимает, что с тобой происходит. На кого тут сердиться? Надо потерпеть. Господь попускает болезни, чтобы мы задумались о бренности всего земного и телесного.

Он однажды сказал: «Ищите прежде всего Царствия Небесного, а остальное все приложится вам». И каждый раз надо задавать себе этот вопрос: а ищу ли я Царствия Небесного, желаю ли войти в дом Божий? Для чего я хожу в храм, что я ищу? Почему мне не хочется читать Евангелие каждый день? Вот телевизор я с легкостью смотрю, а Евангелие читаю с трудом. Почему? Потому что телевизор – это родное, плотское, душевное, греховное, похабное; это мне свойственно. А жизнь Царствия Небесного мне несвойственна, потому что я грешный. Поэтому мне надо очень многое в себе преодолеть прежде, чем выйду на нужную тропу.

Если мы хотим Царствия Небесного, нам надо преодолеть инерцию нашей плоти, превозмочь свою душевность, переделать свою жизнь на духовный лад. И кто действительно этого захочет, тот, конечно, каждую минуту будет стремиться в храм, потому что здесь Христос. Он здесь, среди нас, чувствуем мы это или не чувствуем. И мы можем приобщиться Ему, мы можем соединиться с Ним. Состоящая из людей Церковь соединяется со Христом, как через любовь в браке соединяются два, часто не так уж давно знакомых человека. Но к Церкви принадлежит только тот, кто стремится к Царствию Небесному. Потому что Церковь, собственно, и есть Царство Небесное на земле.

У некоторых людей очень большие заблуждения вот на какой счет. Они думают: если мы будем хорошими людьми, то войдем в Царствие Небесное. Каждый из нас имеет понятие о том, что такое хороший человек – скромный; имеет собственное мнение, но никому не навязывает; никого не обижает, со всеми старается дружить и так далее. Но можно и собаку надрессировать так, что она не будет ни к кому приставать и лаять, будет есть в положенное время и выполнять все команды: сидеть, лежать, стоять, пойдем, рядом, фас. У моего друга была собака, которую отучили лаять. Значит ли это, что собака может наследовать Царство Небесное? Нет, потому что собака существо не духовное.

Наследовать Царство Небесное может только тот человек, который его алчет и жаждет. Блаженны алчущие и жаждущие правды, ибо они, только они, насытятся. Поэтому если нет у нас этой алчбы и жажды, мы ничего не достигнем, даже если будем ходить в храм, исповедоваться так понуро, причащаться во что бы то ни стало. И многие просто ужаснутся, когда наступит смерть и Господь не пустит их в Царствие Небесное: «Ну как же так? Всю жизнь в церковь проходила – и в свой храм ходила, и в соседний, где вечером акафисты слушала. И Евангелие у меня есть, даже не одно, и Библия есть, и молитвослов, и Псалтирь; чего только у меня нет, и все это я читала». И что? А ничего! Это все очень неплохо, но нету главного. Апостол Петр, например, Псалтирь не читал, потому что он был неграмотный, однако стал первоверховным апостолом.

Дело, оказывается, именно в этой устремленности к Царству Небесному, в этой жажде, в этом желании, пусть оно часто не может быть поддержано человеком его собственной жизнью. Вот как Петр сказал: «Господи, и на смерть за Тобой пойду». Господь говорит: «Петух пропоет, и трижды отречешься от Меня сегодня же ночью». Петр просто не мог рассчитать своих сил, он не был еще одухотворен Святым Духом, поэтому проявил такую немощь. Человек совершить что-то истинно доброе может только по благодати Божией. Будет с тобой благодать – сможешь и мертвого воскресить, и живого на путь истинный направить, и ближнему помочь. Не будет с тобой благодати – ничего не сможешь. Сколько было уже благодетелей человечества, которые заявляли: я знаю, как спасти мир; вот так надо сделать, этих поменять местами, тех ликвидировать, и тогда будет все в порядке и на земле наступит рай. Нет, ничего подобного, все становилось только хуже, потому что с этими людьми никогда не было благодати Божией, а лишь собственная гордость да диавольское поспешение.

Созидает только благодать Божия, а получает ее человек от Бога. Поэтому она и называется благодать, благой дар. Сколько ты ни молись, сколько ни кланяйся – невозможно ее заслужить. Бог есть личность, Он с кем хочет, с тем и пребывает, а с кем не хочет, с тем не будет вовек. Поэтому наша задача – сделаться такими, чтобы Господь захотел с нами быть. Мы грешные, да. И апостолы были грешные, но Он захотел с ними быть и Он послал им Духа Святаго Утешителя. И мы должны понять, чем мы отличаемся от этих людей, Петра, Андрея, Филиппа, Нафанаила, Иакова, Иоанна и прочих апостолов, и стараться стать такими же, чтобы Господь, видя нас, захотел с нами быть в общении. А когда Господь придет к нам, это и будет Царствие Небесное, внутри нас. Вот в этом, собственно, и заключается смысл духовной жизни и смысл нашего празднования Пасхи.

Если мы это усвоим, то сможем быть учениками Христовыми; если не усвоим – будем как прочие человецы, и притом окажемся не только отвергнутыми от Царствия Божия, но можем попасть в гораздо худшее место, чем даже безбожники. Потому что они ничего не знают, а мы в церковь ходим, читаем Священное Писание, у нас есть дома молитвослов, есть иконы и лампады, мы знаем, что такое исповедь, и мы дерзаем причащаться. Следовательно, с нас спрос совершенно другой. Если назвался груздем, полезай в кузов. Если надел на шею крест, то ты, значит, заявил о своем желании быть христианином, исполнять заповеди Божии. А иначе какой смысл? В церковь ходишь, духовные книги читаешь, крест на себе носишь, а жизнь твоя противоречит всем до одной заповедям Божиим. Тогда кто ты? Лицемер. И это страшная вещь.

Господь прощал блудниц, прощал жадных мытарей, Господь простил разбойника, который был убийцей и, конечно, и матершинником, и пьяницей, и прелюбодеем. А вот лицемерам фарисеям Он говорил: «Горе вам!» – и называл их «порождения ехидновы», потому что внешнее благочестие без внутреннего содержания гораздо хуже всякого убийства, гораздо хуже всякого пьянства. Да, пьяница социально неприятен, лежит вонючий, заросший, но он может быть ближе к Богу, чем многие из тех, которые ходят в церковь, имеют благочестивый вид, отглаженный платочек и пребывают в собственной гордыне, тешат себя надеждой, что у них хорошие шансы попасть в рай. Ничего подобного! Поэтому Господь так и сказал: «Блудники и прелюбодейцы, мытари предваряют вас в Царствии Небесном». Предваряют, идут вперед, потому что часто у них больше смирения, у них есть истинное сознание собственной греховности.

Все люди грешные, все абсолютно, и только сознание своей греховности может человека очистить. Если человек не понимает, в чем он грешен, значит, он ослеплен собственной гордыней, пребывает в погибели. Это страшное состояние души. Упаси нас от этого, Господи! Нам надо день и ночь просить у Бога, чтобы Он открыл нам наши грехи, дал духовное зрение. Только таким образом мы сможем очиститься и войти в Царствие Небесное. Но опять же при условии, если мы его захотим. Не просто: «не плохо бы!» – а посвятим этому всю жизнь.

Пусть каждый из нас, придя сегодня домой, подумает: чему посвящена моя жизнь? Когда меня крестили, священник крестообразно постригал мне голову в знак того, что я раб Божий, в знак того, что я свою жизнь приношу Богу в жертву. А есть ли это? Нет. Моя жизнь принесена в жертву моим собственным помыслам, моим представлениям; моя жизнь приносится в жертву моей семье; я служу своему собственному телу, своему комфорту и своим удовольствиям, а Бог для меня постольку поскольку. Это есть некая добрая сила, к которой я могу всегда в тяжелую минуту обращаться в желании получить от Него благо. Вот такой у нас уровень религиозности. Мы ничем не отличаемся от мусульман, от людей прочих вероисповеданий, которые не знают о Царствии Небесном, потому что учение о Царствии Небесном есть только у Церкви. Господь нам этот путь туда проложил Своим Крестом. И если мы недостаточно это понимаем, нам нужно покаяться, свой ум просветить, начать жизнь новую, иную, а не жить так, как люди обычно живут.

Это очень трудно, потому что тех, кто действительно хочет Царствия Небесного, мало. А когда человек отличается от других, как говорят, высовывается, то ему жить очень тяжело, мир его ненавидит. Поэтому Господь говорит: знайте, мир вас возненавидит, но прежде возненавидел Меня. Господь говорит: радуйтесь и веселитесь, потому что, когда вы почувствуете ненависть от мира, тогда, значит, вы приблизились ко Христу. А пока жизнь ваша благополучна, знайте, что далеки вы от Царствия Небесного, потому что только угождая миру можно здесь жить благополучно. Недаром все апостолы закончили свою жизнь страдальчески. И большинство святых нашей Церкви были убиты, пролили свою кровь.

Если мы хотим жизнь свою здесь, на земле, устроить счастливо, то нам надо не к Богу обращаться, а к дьяволу, потому что тот, кто дружит с миром, враждебен Богу – так сказано в Писании. И другого не дано. Если Христос, наш Учитель и Спаситель, был распят на Кресте, то разве не к тому же самому мы призваны? Поэтому нам нужно начать распинаться. Как апостол Павел говорил: «Я распялся миру». Надо распинать свою плоть, не давать ей покоя, заставлять себя трудиться, нудить Царствие Небесное. «Со дней Иоанна Крестителя Царствие Божие нудится, – сказал Христос, – и только употребляющие усилие восхищают его». А если ты палец о палец не ударяешь ради спасения своей души, ради того, чтобы заставить свое окаянное сердце исполнять заповеди Христовы, тогда в твоей жизни нет никакого смысла, это пустоцвет.

Как бывает: есть цветочки у огурцов, а завязи нет; цветочек отцвел и завял. Вот так и жизнь наша. Да, мы и причесочку хорошую сделаем, и денежек накопим, и кое-чего сможем купить, и нас будут уважать, и орденов нам дадут. А потом забудут, потому что плода нету. Смысл возделывания огорода – плоды. Картофель – цветочек невзрачненький, а стал основной пищей для огромного, многомиллионного народа. И нам совершенно неважно, розовенькие у него цветочки или синенькие, большие или маленькие. Важно, что внутри – то, чего даже не видно, что там, в грязи лежит, вот эти клубни.

Так и в духовной жизни: важно не то, как мы выглядим, сколько мы получаем, где живем, – все это внешнее неважно. Главное – что там сокрыто, внутри, есть ли там жажда Царствия Небесного. Если этого нет, то все пусто, все бессмысленно, все увянет. Вот об этом нам Церковь и говорит каждый день, об этом, собственно, и сегодняшнее Евангелие. Аминь.

Крестовоздвиженский храм,

3 мая 1989 года

ПЕТРОВ ДЕНЬ

Закончился Петровский пост, мы вступаем в праздник первоверховных апостолов Петра и Павла и на следующий день как попразднство совершаем Собор святых апостолов.

Вселенская Церковь память Петра и Павла чтит так же, как вместе отмечает память Иоанна Златоустого, Василия Великого и Григория Богослова. Тем самым она свидетельствует, что они равно угодили Богу, хотя если мы вглядимся в жизнь этих апостолов, то увидим, сколь они различны: неграмотный простой рыбак Петр и мудрейший Павел, который был очень учен и знал несколько языков. Петр был женат, а Павел девственник. Петр был самым приближенным учеником Господа, а Павел никогда при жизни Господа не видел и даже с апостолами очень мало общался.

Павел был прекрасным юношей, даровитым, замечательно воспитанным, чтущим закон, любящим Господа, фарисеем и сыном фарисея, одним из любимейших учеников Гамалиила; он мог бы быть первосвященником Израиля. Почему же Господь медлил и обратил его к Себе после всех апостолов? Для чего попустил ему стеречь одежду, когда бросали камнями в Стефана? Ведь свет, который осиял его на пути в Дамаск, мог его просветить и годом раньше. Почему в промысле Божием было так устроено, разве Павел был менее других достоин послужить Христу? Нет, он был достоин более, и потрудился он больше всех других апостолов, но свойство падшего человека таково, что чем больше ему дано от Бога, тем больше он склонен к гордости.

У нас у всех есть такая черта: то, что дано от Бога, приписывать себе. Мы почему-то считаем, что те дарования, которые имеем по природе, являются нашим преимуществом перед людьми. Часто человек кичится умом – но может ли он сам себе ума прибавить? Кичится и образованием – а если бы родители не потрудились, то никакого бы образования не было, потому что это все труд старших. Человек безумно кичится своим ростом, – хотя разве может он свой рост изменить?- или внешностью, или еще чем-нибудь. Это происходит от того, что в силу падшести нашего естества, в силу гордости у нас помрачается ум.

Вот этой страшной заразы, гордости, и опасался Господь, поэтому Он попустил Павлу быть сперва гонителем Церкви. И это его потом всегда останавливало и смиряло; вспоминая свою юность, он говорил: я был извергом. Господь помог Павлу также тем, что послал ему постоянную болезнь. И хотя апостол Павел исцелял сотни и тысячи людей и воскрешал мертвых, но сам болел – для того, чтобы смиряться, потому что болезнь не дает человеку превозноситься.

И апостол Петр был тоже постоянно смиряем Господом. Христос его очень любил за его горячую преданность и всегда брал с Собой: и когда преобразился на горе Фавор, и во все другие особо важные минуты Своей жизни. Петр ощущал эту любовь и близость Господа к себе и часто произносил весьма самонадеянные речи. Так и перед крестной смертью Спасителя он сказал: я готов с Тобой идти на смерть. Но Господь предрек, что он трижды в эту ночь отречется от Него. Почему апостолу Петру было попущено отречение, почему он вдруг испугался? Вообще почему людей иногда посещает страх? Страх возникает в душе человека, когда от него отходит Дух Божий и он остается предоставленным самому себе. Когда же в человека вселяется Дух Божий, с Ним приходит совершенная любовь, изгоняющая страх.

Апостол Петр был так смирен Господом, потому что благодать, которую он должен был принять, – это огромный дар и удержать его можно лишь величайшим смирением. Бог гордым противится и только смиренным дает благодать. Имея такой дар, не возомнить о себе необычайно трудно, поэтому Господь и помогал Своим ученикам таким образом, промыслительно попускал им падать, чтобы укрепить их в этой главной, необходимейшей христианской добродетели. Смирение есть цемент, скрепляющий камни христианских добродетелей в стену, из которой образуется домостроительство нашего спасения.

Даже в том, что Церковь величает сперва неученого Петра, а потом ученейшего Павла, чувствуется промысел Божий – опять Господь Павла смиряет, хотя он больше сделал, чем Петр: больше людей к Богу обратил, больше на ниве Господней потрудился.

В начале земной жизни Христа Спасителя мы видим, что к его колыбели пришли сперва пастухи, а уже потом ученые мужи, волхвы. К сожалению, ум часто является препятствием на пути к Богу. Поэтому простецу легче Бога узреть, и во все времена в любом православном храме всегда людей простых было больше, а ученых меньше. Не так надмевает человека внешняя красота, физическая сила, красивый голос или еще что-нибудь, как ум. В нем заключается его главное преимущество перед остальными существами видимого мира, поэтому им-то и кичится он более всего, забывая о своем Творце и Подателе этого ума и всех остальных дарований и возможностей.

Вот так премудро Божиим промыслом устроялась жизнь славных мужей, которых мы сегодня прославляем, так же и наша жизнь устрояется Господом. И Святая Церковь премудро установила, что перед этим праздником мы проводим пост, потому что пост есть время смирения и молитвы. Почему мы не можем до сих пор стяжать такую благодать Святаго Духа, которую стяжали святые апостолы? Только потому, что не имеем той глубины смирения и простоты. Чтобы принять благодать апостольскую, нам надо и смиряться, как они.

Принятию благодати препятствует наличие гордости во всей нашей жизни. Из-за гордости у нас разрушается любовь друг ко другу, из-за нее мы не можем молиться чисто, нас осаждают помыслы. Ведь дай нам Господь хотя бы на секунду чистую молитву – и мы сразу впадем в прелесть, потому что слишком горды. Богу не жалко послать нам любой дар; мы можем и больных исцелять, и мертвых воскрешать. Благодать Божия та же, Церковь та же, Евхаристия та же, Писание то же и Христос Тот же – ничто из того, что нас спасает, не изменилось за эти две тысячи лет, только гордость наша не дает нам возможности принять дары Божии. И лишь в ту меру, в которую мы умеем смиряться, мы и получим благодать.

Поэтому то, что происходит в нашей жизни, надо учиться для начала принимать со смирением, без возмущения, а потом, может быть, мы научимся принимать то, что на нас грядет, и с радостью. Потому что во всем, что с нами случается и что не вызвано нашим грехом, всегда есть благой промысел Божий. Но даже если мы грехом своим воздвигли на себя какую-то бурю, Господь то зло, которое мы сотворили, всегда управит для нашего блага; и многие тяжелые испытания в жизни часто оборачиваются благом.

В заключение я хочу повторить кое-что из тех паремий, которые мы сегодня читали, чтобы в наших ушах еще раз прозвучали эти замечательные слова апостола Петра и мы вслушались, как он любит своих учеников, чад духовных и всех тех, кто последовал за Господом, и как он любит нас. Всегда, когда мы читаем Священное Писание, очень важно помнить, что оно обращено непосредственно к нам. Апостол Петр не когда-то там жил – мы прославляем его сегодня, он и сейчас участвует в нашей жизни, и его слова звучат для нас так же, как звучали и тогда. Недаром они вошли в канон Священного Писания, потому что они сказаны навеки.

Святой апостол нам говорит: «О сем радуйтесь, поскорбев теперь немного, если нужно, от различных искушений, дабы испытанная вера ваша оказалась драгоценнее гибнущего, хотя и огнем испытываемого золота, к похвале и чести и славе…» То есть радуйтесь, даже если немножко и поскорбели в различных искушениях, потому что это необходимо для очищения души.

Далее он продолжает: «…в явление Иисуса Христа, Которого, не видев, любите, и Которого доселе не видя, но веруя в Него, радуетесь радостью неизреченною и преславною, достигая наконец верою вашею спасения душ». Апостол Петр видел Господа, а мы нет, но он радуется за нас, что мы видим Его очами нашей веры. А по мере очищения нашего сердца и мы Бога узрим так же, как Его увидели Петр и Павел. Мы не увидим Спасителя во плоти, ходящего здесь, по земле. Мы не можем уже этого сподобиться, потому что это было некогда и однажды для избранных, но мы можем увидеть Господа, как увидел Павел, через Его Божественные энергии.

«Как послушные дети, не сообразуйтесь с прежними похотями, бывшими в неведении вашем, но, по примеру призвавшего вас Святаго, и сами будьте святы во всех поступках. Ибо написано: будьте святы, потому что Я свят. И если вы называете Отцем Того, Который нелицеприятно судит каждого по делам, то со страхом проводите время странствования вашего». Если мы называем Бога Отцом, то мы, как Его дети, должны быть святы. Как просто: если Господь наш свят, то и мы должны быть святы. Недостаточно нам быть просто хорошими людьми, которых, слава Богу, пока еще немало, – мы должны сиять святостью. У каждого из нас запечатлен в сердце этот образ, каждый имеет представление о том, что такое святой человек. Мы и жития читали, и Священное Писание; может быть, и со святыми в жизни встречались. Вот и нужно нам стараться подражать их житию, чтобы наша жизнь была не пуста. А то получается лицемерие – читаем молитву, обращаемся к Богу: «Отче наш» – Отец наш Небесный, а жизнь наша этому совершенно никак не соответствует. Как яблоко от яблони недалече падает, так и мы должны стремиться вести христоподражательную жизнь, чтобы нам быть детьми Божиими.

«Итак, отложив всякую злобу и всякое коварство, и лицемерие, и зависть…» Особенно зависть. В нашем народе очень распространен этот недуг: он кипит во всем, вообще вся государственность наша имеет своим корнем зависть. Завидуем друг другу, какие-то представления возникают у нас в голове, мы все хотим для себя чего-то большего, лучшего, все ищем себе. Это надо особенно изживать, ведь любовь как раз не ищет своего, а ищет пользу другому. Вот что нам хорошо бы воспринять.

Отложив «и всякое злословие, как новорожденные младенцы, возлюбите чистое словесное молоко, дабы от него возрасти вам во спасение; ибо вы вкусили, что благ Господь». Если мы вкусили, что благ Господь, надо полюбить эти слова Господни, ими питаться, ими свою душу управлять. Для чего Святая Церковь настаивает на том, чтобы Священное Писание мы читали ежедневно? Нам надо знать слово Божие наизусть, чтобы наш ум, как преподобный Серафим Саровский сказал, плавал в нем. Ум должен быть погружен в Писание, тогда мы сможем в нашей жизни постоянно им руководствоваться. Господь из нашего знания будет каждый раз приводить нужные нам слова для данного дела, поступка, какой-то сложной ситуации.

«Наконец будьте все единомысленны». Это место просто нельзя читать без слез, настолько оно глубоко душу затрагивает. Мы говорим: «единомыслием исповемы», но единомыслие между нами даже и не ночевало никогда. Феофан Затворник говорил: придет время на Руси, когда будет столько вер, сколько и голов. Каждый себе что-то мудрует, каждый себе что-то придумывает. Это, конечно, от того, что мы не образованны по-христиански, нас не Церковь воспитала, мы все «с луны свалились». Мы здесь оказались только по милости и по промыслу Божию, и надо стремиться, чтобы нам Православную веру стяжать.

Будьте «сострадательны, братолюбивы, милосерды, дружелюбны, смиренномудры; не воздавайте злом за зло или ругательством за ругательство». Как просто: вот тебя обругали, а ты не говори: сам дурак. Потерпи, ведь какая будет польза для души.

«Напротив, благословляйте, зная, что вы к тому призваны, чтобы наследовать благословение». Да, мы призваны к тому, чтобы, когда нам говорят: ты дурак – отвечать: да, я дурак. Действительно, кто из нас может про себя сказать, что он умен? Не есть ли это самая большая глупость так говорить про себя. Призвание христианина заключается в том, что он должен быть овцой в этом мире, чтобы грызли его, но не он. Мы не можем воздавать злом, нет у нас такого права, Господь нам его не дал.

«Ибо, кто любит жизнь и хочет видеть добрые дни…» А мы любим жизнь и хотим, чтобы все было хорошо, чтобы в семьях у нас был мир, чтобы не было драк, свар, хотим послушных детей, хотим, чтобы было благополучие, чтобы было благорастворение воздухов, – и об этом молимся все время, ведь не можем же мы желать зла. Так вот, если мы хотим этих добрых дней, то: «…удерживай язык свой от зла и уста свои от лукавых речей; уклоняйся от зла и делай добро; ищи мира и стремись к нему, потому что очи Господа обращены к праведным и уши Его к молитве их». Надо всегда стараться избавляться от злоречия. Это очень трудно, конечно. Мы привыкли всех повсюду ругать, осуждать, потому что нас многие обижают и этого всего нельзя не видеть, но тем не менее надо стараться свое сердце смирять, помня, что с этого и начиналась Святая Церковь. Апостол Павел пишет: «Злоречивые Царство Божие не наследуют». Его самого не только ругали, не только камнями били и кандалы ему навешивали, но и голову отрубили в конце концов.

Таких людей, как апостолы Павел и Петр, и по земле-то ходило не так уж много за всю нашу длинную человеческую историю. И ведь надо же, такому прекрасному человеку голову отрубить. Это ж какое зверство! А он не ругался, но благословлял тех, кто его проклинал и кто желал ему зла, потому что люди по безумию это делают, они несчастные, больные. И если мы веруем, мы должны стремиться поступать так, как учит апостол. Наша вера еще скудна, но надо стараться не давать себе возможности грешить. Если тебя кто-то обличит, остановит тебя в твоем злоречии, поблагодари такого человека, опомнись, не перечь ему, скажи: да, действительно, я осуждаю, я злоречу.

«Смиритесь под крепкую руку Божию, да вознесет вас в свое время». Да, если мы смиримся, Дух Святый посетит нас в дыхании «хлада тонка», когда мы не будем даже ждать посещения Божия. Господь сказал нам: «Всегда бдите и молитесь». Он придет в наше сердце в тот день, когда мы не знаем, поэтому надо быть все время готовыми. Апостол Петр заключает первое послание словами: «вознесет вас в свое время» – каждого в свое: кому двадцать лет придется ждать, кому пять, а кто, может быть, и завтра сподобится. Но как нам сделать прямыми стези, пути Господня Духа в свое сердце? Только смиряясь.

«Все заботы ваши возложите на Него, ибо Он печется о вас». Не надо ни о чем заботиться, Господь все устроит Сам. Нам нужно стараться только об одном: как бы Богу угодить.

«Трезвитесь, бодрствуйте, потому что противник ваш диавол ходит, как рыкающий лев, ища, кого поглотить». Только отвлекся, только излишне посмеялся – глядишь, помыслы твои улетели, от Бога отошел, забыл, и тут же какая-то гадость в голову пришла, тут же кого-то осудил, посмотрел куда не положено и так постепенно опять душу разорил. И опять надо каяться, и опять все начинать сначала, потому что дьявол тут как тут. Поэтому всегда надо стараться ум свой вперять в молитву.

«Противостойте ему твердою верою, зная, что такие же страдания случаются и с братьями вашими в мире». Да, часто мы приходим в отчаяние от помыслов, невнимательной молитвы. Отчаяние наше возникает опять же по гордости, мы все хотим быть отличниками, хотим сразу всего достичь. Без рассеяния молятся только одни ангелы, а нам надо смиряться, мы люди грешные, у нас и должна быть такая молитва, другой даже быть не может. Надо со смирением приносить Богу то, что в наших силах. Как видим из жития апостолов Петра и Павла, они тоже совсем не сразу всего достигли. И пока мы наследуем Царствие Небесное, должно пройти очень много времени.

«Бог же всякой благодати, призвавший нас в вечную славу Свою во Христе Иисусе, Сам, по кратковременном страдании вашем, да совершит вас, да утвердит, да укрепит, да соделает непоколебимыми». Митрополит Антоний Сурожский однажды привел очень хороший образ, он сказал, что человек должен стать как бы резиновой перчаткой на руке врача. Она нисколько не мешает ему действовать и подчиняется воле каждого пальца – вот так и христианин должен в руку Божию себя вложить и во всем подчинить и предоставить все делать Господу, а самому, по мере своих возможностей, в силу своих дарований, в силу того места, на которое он в данный момент поставлен, стараться угождать Богу, созидать и свою душу, и все вокруг, трудиться для правды Божией.

Кто-то скажет: это же бесполезно. Да, мир этот, безусловно, сгорит, земля эта исчезнет, антихрист обязательно придет. Значит ли это, что наш труд напрасен? Нет. Сколько икон порубили и сожгли? Астрономическое число. Сколько храмов взорвали? Огромное количество. И что, напрасно их строили? Нет, не напрасно. Дело в том, что спасение души – это не результат, а процесс. И в этом процессе мы и должны быть – в этой реке, в этом течении поиска спасения. Потому что все наши потуги, которые мы делаем, конечно, наивны и смешны. Что может перчатка сама о себе мнить, когда главное действующее лицо – хирург? Мы сами ничего не можем, но мы должны быть рабами Божиими, соработниками Ему в деле этого созидания. Тогда Он нас похвалит, тогда наша жизнь будет не зряшной.

Это не значит, что мы обязательно должны что-то такое совершить, чтобы это имело длительные плоды. Вот Иннокентий Московский просветил всю Сибирь – и где плоды его труда? Все храмы, которые он построил, сожгли; все книги, которые он перевел на северные языки, исчезли. Так же на Алтае Макарий Невский проповедовал, так же и Стефан Пермский во времена Сергия Радонежского переводил священные книги. Где эти труды? Можно сказать: все исчезло, пропало. Нет, не пропало, как не пропало ни одно полено, которое перекладывал из угла в угол своей кельи Серафим Саровский, чтобы нудить свою плоть. Казалось бы, какое бессмысленное занятие – из одного угла в другой поленья перекладывать. Неужели нельзя было больницу построить или открыть какое-то заведение, много денег получить, на эти деньги напечатать Евангелий и все раздать? Зачем он занимался этим никому не нужным делом? Нет, он делал самое главное – строил свою душу.

Когда женщина драгоценным миром помазала ноги Спасителя, апостолы возмутились, а особенно Иуда: зачем же на ноги лить такое дорогое вещество, можно продать его и деньги раздать нищим, сколько людей пообедают, а тут просто взяла и на ноги полила. Вроде неразумно, нелогично, нерационально. Так вот и в деле спасения и созидания нашей души никакой рациональности быть не может, это созидание нужно прежде всего нам. Наш Господь – Творец, и мы должны все время строить, все время созидать. Враг будет ломать, и в конце концов все равно все будет сломано, растоптано, поругано, все исчезнет. Но если нас будет много, то время этого разрушения будет оттягиваться еще дальше, еще на сто, еще на тысячу, на две тысячи лет. Это зависит от того, сколько будет таких созидателей. Если Господь сочтет количество их достаточным, чтобы удерживать небо над землей (потому что те, кто созидают, являются столпами; их называют «столпы Церкви»), тогда Он еще продлит эти дни; если нет, если оскудеет наша вера, а с ней наша благодать, то, значит, конец будет приближаться.

Мы, такие немощные, мало знающие, малоопытные, призваны к великому делу – спасению вселенной. Хотя нас осталось очень мало во всем мире, но тем не менее Господь вверяет нам такую грандиозную задачу. И любое малое дело, сделанное для Господа со смирением, приносит великий плод.

Господу нужен каждый человек: и простой рыбак Петр, и величайший ученый и мудрец Павел. Мы можем для подражания избирать себе любого, а Церковь их прославляет и любит вместе. И очень много есть таких святых, которые при жизни испытывали даже некоторые трения друг с другом – например, Нил Сорский и Иосиф Волоцкий или Феофан Затворник и Игнатий Брянчанинов. При жизни у них были по некоторым предметам разные мнения, а Церковь их и в один день прославила, и любит их одинаково, и обоих почитает замечательными учителями церковными.

Мы такие непохожие, каждый из нас особенный, как листочки на дереве, которые все различаются. Но каждый нужен Господу, и от каждого Господь ждет, чтобы хоть две лепты были им положены в дело спасения и своей души, и своей семьи, и своего города, и своего народа, и всего человечества, и всей твари, и всей вселенной. Несмотря на нашу худость, мы являемся избранниками Божиими. Почему можно с уверенностью это сказать? Потому что ни один из нас сам себе веру не изобрел; Господь Сам нас выбрал и Сам поставил перед Собой. Как Он начал с апостолов, так кончает нами. Раз Господь нас призвал, значит, Он считает, что мы вполне можем что-то созидать. И мы должны над этим трудиться. Кто трудиться не будет, тот будет извержен вон, и такие случаи бывают.

Сколько отпадает людей! Жалко, со скорбью это видишь, как с мясом от сердца рвется, а что делать? Ленится, не желает человек трудиться для Господа – и сразу духовно оскудевает. Вот как печка: ее натопили – и она горячая, в доме тепло, можно до вечера не топить. И завтра утром еще будет тепло, а к вечеру уже станет прохладно, а через неделю никто и не поверит, что дом топился. Так и во всем. Вот только день перестань молиться, не прочитай вечернее правило – утром уже совсем молиться не хочется. Один раз воскресенье пропустил, два пропустил, а потом уже: ну зачем в храм ходить, можно и дома молиться. А потом достаточно Бога и в душе иметь, а потом достаточно и не иметь, а просто думать, что все мы верующие, все мы крещеные. Но и Гитлер был крещен – и это его ни от чего не спасло.

Поэтому надо всегда тот дар, который нам Господь дал – дар веры, – обязательно возгревать. Это наш главный труд, потому что только огонь, который есть в нашем сердце, может кого-то еще зажечь. Если мы никого зажечь не можем, значит, в нас огня этого нет – надо прямо так и засвидетельствовать. А если тлеет хоть маленький уголечек, то и надо над ним трудиться, этот огонек раздувать, что-то в него подкладывать. Раздувание – это наша молитва, а подкладывание дров – наши добрые дела.

Глупо к тлеющему маленькому угольку подкладывать большое полено, поэтому не надо браться за большие дела, надо делать малые: сумочку кому-то поднести, за кого-то раз в недельку посуду помыть. И если наша жизнь будет складываться из таких мелочей, то постепенно мы очень многого сможем достичь в духовной жизни. И через мытье посуды нам Господь может скорей открыться, чем через какие-то грандиозные замыслы, которые обычно лопаются, как мыльные пузыри, потому что эти замыслы все воздушные.

Спаси всех, Господи. Аминь.

Крестовоздвиженский храм, 3 мая 1989 года

 

^ Всенощное бдение под Антипасху
(В неделю 2-ю по Пасхе)

Христос воскресе!

Святая Церковь живет переживанием события, которое не укладывается в уме, – события Воскресения Христова. Действительно, если над этим размышлять, то человеческому поврежденному уму очень трудно проникнуть в эту тайну. Апостол Павел сказал: если Христос не воскрес, то вера наша тщетна. Поэтому то, что Христос жил как человек, умер на Кресте и воскрес, есть самое главное, что составляет суть нашей веры.

Человечество знает много исторических персонажей, легендарных и полулегендарных, и некоторые из них явились основателями целых философских течений или даже религий. Но представим себе на секундочку, что не было бы Мухаммеда. И окажется, что не так уж важно, был Мухаммед или нет, главное, что есть ислам, есть определенный закон, которому можно следовать. Или представим, что не было Моисея, а Тору написал кто-то другой. Но это же не так важно, главное – заповеди, главное, что они от Бога и что можно их читать. Еще проще с буддизмом: совершенно неважно, был ли Будда, принц Гаутама, или не было его, главное, что есть стройное, разветвленное учение, которое как система вполне работает, и поэтому у него много последователей. А существуют еще и целые системы, которые не имеют основателей.

Но с христианством так не получается. Если нет Христа, тогда все, чем мы тут занимаемся, не имеет никакого основания. Все религии («религия» – от слова «связывать») пытаются связать человека с неведомым Богом. Есть такие религии, в которых учение о Боге разработано, а есть такие, в которых о Боге вообще ничего не сказано. Но христианство отличается от них и по сути не является религией, потому что ему не надо никого связывать. Бог уже пришел, и Он жив, и Он действует, и Он здесь пребывает: вот здесь, в нашем собрании, Он есть. Нужно только поверить этому – и на этой вере уже строится совершенно иная жизнь и иные отношения с Богом. Нам не нужна цепь упражнений, чтобы достичь какого-то озарения. Достаточно веровать тому, что мы Ему говорим, а Он нас слышит, – и больше ничего. Потому что Он с нами пребывает «во все дни до скончания века».

Это нам дано даром, и не только нам, а и всему человечеству. Но приобщиться к этому может, конечно, только тот, кто в это верит не сомневаясь. Поэтому мы имеем огромную власть. Господь так и сказал: «Что вы свяжете на земле, то будет связано на небе; и что разрешите на земле, то будет разрешено на небе». Церковь на земле является уже Небесным Царством. И каждый, кто сумеет углубиться в жизнь церковную, входит в общину Христа, становится Его учеником, начинает ходить с Ним вместе и начинает исправлять свою жизнь до тех пор, пока не получит силу свыше, пока не родится свыше, пока не получит дар Святого Духа. Поэтому нам не нужно ничего того, что обещают прочие религии. Здесь, в Церкви, уже реализовано все, от начала и до конца, уже все дано заранее, и нужно только уметь это воспринять. А для этого, конечно, необходимо приложить некий труд.

Господь сказал: только чистые сердцем узрят Бога. Поэтому труд христианский, труд ученика-христианина должен заключаться в том, чтобы очистить свое сердце. «Сердце» в переводе на русский язык – это «середина», сердцевина всего нашего естества. Что в нас самое главное? Дух, то есть то, в чем отпечатлевается наша личность, сотворенная по образу и подобию Божию. Все мы очень разные, настолько разные, что никогда на земле не было такого человека, который был бы полностью похож на кого-то из нас. Мы все абсолютно уникальны. Господь творит Свою красоту совершенно несимметрично.

Когда мы посмотрим на любое творение Божие, мы увидим, что везде красота, гармония. Господь как-то, в силу Своего могущества, умудряется даже видимо несимметричный хаос показать как красоту. Поэтому все, что создал Бог, удивительно сгармонизировано. И каждый из нас со своей индивидуальной неповторимостью нужен Богу. Для каждого из нас есть на небесах определенная, уготованная ему обитель, в которую он должен войти. Но поскольку мы обладаем также божественной свободой, не все туда войдут, потому что некоторым зло окажется все-таки милее.

Каждый человек ежедневно совершает выбор между добром и злом. Например, знает человек, что нехорошо про другого говорить плохо, и все-таки говорит. Почему? Потому что ему хочется осудить, хочется другого унизить и тем самым возвысить себя. От чего такое желание? От гордости, а гордость – от диавола. И насколько диавол покорил сердце человека, настолько он и хочет другого осуждать и уничижать, тем самым себя как бы делая лучше. И если сладость этого греха не будет преодолена, значит, человек уже не сможет быть учеником Христовым, потому что ученик Христов должен стараться всем послужить, ни в коем случае не считать никого хуже себя, стараться принимать с любовью каждого, даже если это его враг. «Если враг твой голоден, накорми его», – говорит Священное Писание. Поэтому если мы хотим быть учениками Христовыми, то, несмотря на бушующую в нашем сердце злобу, мы должны ее отлагать, должны ее в себе побеждать. Понятно, что это трудно, и это дается только очень сильной верой – верой в то, что истина должна победить, что все равно Христос в нас победит.

И если мы таким образом будем свою жизнь управлять, то постепенно она будет очищаться. Это очищение начинается с поступков: сначала надо перестать делать плохие поступки. Но этого еще недостаточно, потому что любой фарисей, который, пальцем показывая на истерзанного Господа, кричал: «Распни, распни Его!» – он в этом нас вполне превосходил. Фарисеи внешне были людьми очень нравственными и порядочными. И среди тех, кто нас окружает, мы тоже видим много людей порядочных, не совершающих плохих поступков, очень вежливых и приличных. Но ни один из этих вежливых, приличных людей, хороших, может быть, семьянинов в Царствие Небесное не войдет.

Многие говорят: я ничего плохого не делаю, я никого не убил, не ограбил – значит, я хороший человек. Но ни один хороший человек не войдет в Царствие Небесное. В Царствие Небесное входят только кающиеся грешники. Потому что если человек себя считает хорошим, значит, он слепой, значит, у него нет духовного зрения. Про таких Господь сказал: «Лицемер! вынь прежде бревно из твоего глаза». Почему человек не видит своих грехов? Потому что в каждом глазу у него бревно. Потому что стоит вынуть бревно – и он увидит в себе миллиард грехов. А если человек не видит в себе миллиарда грехов, то тогда он пока еще слеп. «Фарисей слепой!» – говорит Господь.

Если человек не видит грехов, как он может очиститься? Никак. Погиб такой человек, безнадежно совершенно погиб. А человек кающийся, хотя, может быть, у него грехов и больше, чем у этого праведника, но он может достичь Царствия Небесного, потому что он будет омывать все время свою душу. Такого спроси: в чем ты грешен? – и он начнет говорить и будет говорить в понедельник, во вторник, в среду, четверг, пятницу, пока не упадет от изнеможения или ему не скажешь: хватит, я больше не могу слушать. Потому что если человек имеет духовное видение, то он видит свои грехи, как песок морской. Вот взять на пляже горсточку песка и начать считать – и этого упражнения хватит на месяц. А если человек не видит в себе грехов, то это значит, что он духовно мертв, он просто труп, он ничего не чувствует. К трупу сколько ни обращайся, он лежит себе абсолютно холодный, он не понимает, в чем ему надо каяться, в чем надо исправляться, он не видит пути, он слеп.

И вот начинать очищение надо с поступков. Но изменение поступков не есть еще духовная жизнь. Духовная жизнь начинается тогда, когда человек захочет, по выражению евангельскому, очистить «внутреннее сткляницы» своей души: не только внешне быть приличным человеком, но именно изнутри таким стать. Тогда он больше внимания будет уделять не тому, как он выглядит, что про него люди скажут, как к нему относятся, а именно тому, кто он есть по сути. Потому что человека будет занимать только то, что видит проницающий взгляд Божий, который устремляется в его сердце. Такой человек всегда стоит перед Богом, он видит, что Бог все знает, все видит, и ему стыдно перед Ним: он стыдится своих помыслов греховных, если он в них медлит, стыдится своих греховных чувств.

Такой стыд – это есть страх Божий, который очень легко потерять, но очень трудно стяжать, ему очень трудно научиться. Но только он, этот стыд, и есть начало спасения. «Начало премудрости страх Господень». Без этого никак невозможно угодить Богу. Человек должен заботиться о том, каким он выглядит перед Богом, а не только внешне, потому что внешне – это перед людьми, это человекоугодие. Людей слишком много, чтобы им всем угодить; это совершенно невозможно. Господь так и говорит: «Горе вам, когда все люди будут говорить о вас хорошо!» Можно этому угодить, этому угодить и так в бесконечном угождении все-все потерять.

Поэтому христианин должен всегда стоять перед взором Христа. И конечно, на этом пути его ждет очень трудная борьба и с искушениями, и со всякими чувствованиями, и с постоянным желанием своего. Поэтому очень важно каждому из нас прийти в себя. Потому что очень многие из людей, ходящих в церковь и по виду вроде бы желающих духовной жизни, на самом деле внутренне давно ее отверглись и желают и в Церкви получить ту же самую усладу: то, чего не нашел человек в миру, этой же утехи он ищет в Церкви.

А спасение души – это совсем другое. Оно заключается в отвержении всякого мирского обычая. Конечно, отвержение это происходит постепенно, от простого к сложному, от внешнего к внутреннему. Если человек не умеет еще просто молчать, просто не сквернословить, просто раздраженным тоном не говорить – как ему очиститься от греховных мыслей, от чувств? Понятно, что нужно для начала хотя бы перестать быть хамом, грубым человеком, медведем, а потом тебя уже примут в человеческое общество, а потом, может быть, ты станешь и человеком духовным.

Путь этот очень трудный, но зато велика награда. Она заключается в том, что Сладчайший Иисус будет для тебя совершенно открыт, Он будет тебя научать через благодать Божию, ты всегда будешь с Ним, потому что Пресвятая Троица сотворит в твоем сердце обитель. И нет в мире высшего блаженства. И ради этого блаженства нужно пожертвовать всем. Поэтому Евангелие говорит: «Царство Небесное подобно купцу, ищущему хороших жемчужин, который, найдя одну драгоценную жемчужину, пошел и продал все, что имел, и купил ее». Поэтому чтобы достигнуть этого, нужно употребить все силы своей души, весь, выражаясь техническим языком, свой ресурс, или, языком евангельским, – весь свой талант. Вот сколько тебе отпущено Богом, сколько возможно твоему сердцу любить, сколько есть у тебя решимости, чтобы отвергнуться себя, сколько у тебя есть мужества идти за Христом, ради Него идти на все, на любое страдание – столько и отдать.

Но мы люди-грешники, поэтому для нас отлепление от греха есть страдание. Страдание, предпринятое ради Христа. И если мы готовы идти на это страдание, готовы от сладости греха уклониться, тогда мы сможем быть Его учениками. И тогда мы познаем, что иго Его благо, а бремя Его легко. Вначале, когда человек не имеет еще решимости, колеблется, ему трудно бывает отказаться от греха, он думает: как я могу без этого обойтись? Но если веруешь, то Господь сказал: «Все возможно верующему».

Вот веруешь, что, если пойдешь по пути греха, тебя ждет геенна огненная? Если ум твой постигает эти слова, пожалуйста, подставь палец к горящей свече и посмотри, много ли ты сможешь выдержать. Секунду подержал и уже кричишь, тебе больно? А как ты выдержишь тогда вечный огонь? Не сможешь выдержать? Тогда и нечего грешить! Если веруешь, тогда иди за Христом. Не надо, как Иуда, грешить, если уж тебя Господь избрал. Иди путем веры, благодари Бога, что Господь позвал тебя, сделал Своим учеником, поставил перед Собой. Потому что хотя этот путь и труден, но очень уж сладок, если кто по нему идет достаточно долго. Те люди, которые уже при жизни достигли осияния благодатью Божией, свидетельствуют об этом. Они сейчас редки между нами, совсем редки, когда-то их было больше, но, слава Богу, у нас за плечами вся история Матери нашей Церкви, и мы видим множество святых угодников Божиих, которые стяжали благодать Божию и прямо нам засвидетельствовали, как это все будет.

Но опять: веруем мы им или не веруем и эти все их слова для нас пустой звук? Почему так? Разве Господь нас мало убеждал в том, что Он есть, и что Он истинен, и что Он промышляет о нашей жизни? Нет, достаточно. Каждый из нас может назвать десятки свидетельств, когда Господь ему Себя являл. Следовательно, если мы уклоняемся от Бога, то в силу лукавства нашего сердца, в силу того, что наше сердце изменчиво, в силу того, что оно лживо, в силу того, что оно непостоянно. А раз мы таковы и не хотим это свое лживое и непостоянное сердце исправить, значит, мы сами добровольно отвергаемся благодати Божией; мы удовлетворяемся вот таким простым хождением в церковь: чтобы правило читать, яйца красить на Пасху, время от времени причащаться, время от времени на исповеди говорить одно и то же. Как мы жили в грехах, так десятилетия за десятилетиями проходят, и ничего не меняется, мы к Богу не приближаемся, и нам этой жизни хватает.

Если тебе этого хватает – пожалуйста, но только это не есть духовная жизнь, не надо обольщаться, потому что в Евангелии говорится совсем о другом. Конечно, мы вряд ли можем достичь того, чего достигли святые отцы или апостолы, но в свою меру каждый может и должен достичь, а у нас и этого нет. У многих из нас уже голова седая, а они до сих пор не умеют себя просто вести элементарно, то есть не достигли еще праведности фарисеев. Но Господь сказал: если вы не превзойдете «праведности… фарисеев, то вы не войдете в Царство Небесное». А апостол Павел даже перечисляет, какие люди никогда не войдут в Царствие Небесное. Это все совсем не шуточки.

Конечно, неплохо в церковь ходить, это хорошее времяпрепровождение, лучше, чем телевизор смотреть, безусловно. И любой доктор, и генеральный директор телевещания вам скажет, что в церковь, конечно, ходить лучше, это каждый знает. Но нужно, чтобы от этого хождения был какой-то толк. А толк есть только один: Христос пришел на землю, чтобы дать нам свет, просветить наши души, чтобы свет Христов был у нас внутри. И надо душу свою очистить, чтобы свет этот исходил изнутри наружу. Господь так и говорит: «Да просветится свет ваш пред человеки, чтобы они видели ваши добрые дела и прославляли Отца вашего Небесного». А вот этого-то у нас и нет: у нас и поступки нехорошие, и слова нехорошие, и мысли нехорошие, и чувства нехорошие, и мы как-то вполне с этим соглашаемся, удовлетворяемся и никак не хотим идти вперед.

Вот это очень плохо. Если не будет у нас подвига («подвиг» – от слова «движение»), то мы погибли. Потому что Царствие Небесное есть процесс постоянного спасения, постоянного движения. Пусть это движение будет очень малым, пусть оно будет совершенно микроскопическим, но само направление нашей воли к свету будет свидетельством о нашей хоть и малой, но вере. И если, несмотря на абсолютно полную духовную немощь, мы все-таки стараемся двигаться, то, как Господь сказал: «Стучите, и отворят вам», – если в нас не оскудеет вот этот стук, то тогда Он нас спасет.

Не сами спасемся, упаси Бог так думать. Если кто-то по безумию своему думает, что он спасается сам, что он просто оказался в Церкви потому, что чего-то достоин или что-то заслужил, это самая страшная ересь. Мы все здесь ради Христа, мы все здесь нищие, убогие, нас Господь по распутиям, халугам собрал духовно хромых, глухих, горбатых, убогих, кривых, потому что избранные оказались недостойны. Вот поэтому нас Господь созвал, поставил здесь. И нам теперь нужно трудиться над тем, чтобы найти себе брачную одежду, чтобы быть достойными этого пира веры. Вот для этого мы все и собираемся. И если мы действительно этого хотим, если действительно это есть жажда и любовь нашего сердца, то мы этого достигнем. Если нет – то нет. Двери закроются, и Господь скажет: отойдите, Я не знаю вас. Поэтому если кто еще колеблется, кто еще думает, что можно как-то ни шатко ни валко, как-то боком чего-то достичь, то нет, не надо даже и надеяться.

Господь сказал фарисеям-праведникам: мытари и блудницы предваряют вас в Царствии Небесном. Потому что бывает, что человек хоть и грешил в своей жизни, но он живой, он хочет освободиться от греха, он хочет чистой жизни – и любой восхотевший чистой жизни от любого греха может освободиться. А можно быть вполне приличными людьми, никого не обижать и быть очень хорошими, приятными собеседниками – но Царствия Небесного не увидеть как своих ушей.

Христос пришел, стоит среди нас, и каждое сердце, даже отягченное грехом, это чувствует. Он пришел, чтобы нас спасти, Он нам протянул обе руки, раскинул на Кресте руки, хочет всех нас принять в Свои объятия. Поэтому если мы не ринемся в Его объятия, то значит, нам это не надо, значит, в этом мире что-то есть для нас более привлекательное. Ну и хорошо, и выбирай, что для тебя дороже; что для тебя милее, к тому и стремись. Просто тогда не обольщайся, потому что Бог никого не наказывает: рай там или ад. Человек сам выбирает, сам. И каждый день мы выбираем, что для нас важней: благодать или блуд; воровство, хамство или смирение и кротость. Каждый сам выбирает, что ему по сердцу. Из сокровищницы сердца своего человек выносит доброе или злое.

А как проверить, что там у человека внутри? Для этого надо его достать. Поэтому Господь говорит: люби врага. Потому что никто тебя не достанет так, как враг. Один только враг может найти тебе такие слова, самые наиобиднейшие, только он может сочинить, придумать, как бы тебя побольнее уколоть. И вот тут-то твоя душа и покажет, что в ней там, внутри: злоба, раздражение, желание отомстить или смирение и любовь, терпение и желание как-то все умиротворить. Сразу суть-то твоя и вылезет. Все очень просто. Поэтому Господь нам помогает, Он нам посылает испытания, попускает искушения, чтобы каждому из нас продемонстрировать, кто мы есть на самом деле.

А то многие думают, что они, в общем, ничего, а на деле-то, когда искушение появляется, сразу и видно, кто они есть. Так вот запомни, запиши на бумажке, кто ты есть, и начинай в этом каяться – то есть исправься в этом. Не надо думать, что ты ничего. Это совсем неправильно. Стремись к тому, чтобы увидеть свои грехи, как песок морской, – и в этом положишь начало спасению. Помоги нам в этом воскресший Господь. Аминь.

Храм Святителя Митрофана Воронежского, 13 апреля 1991 года, вечер

 

^ Суббота седмицы 3-й по Пасхе

Христос воскресе!

Господь сказал: «Сие заповедаю вам, да любите друг друга». Вот какая дана нам заповедь. Поэтому, когда мы оказываем нашему ближнему какую-то нелюбовь (а это очень часто бывает: между нами возникают и ссоры, и свары, и взаимное раздражение, и гнев, и обиды), мы всегда должны помнить о том, что этим мы обижаем не только человека, которому говорим сердитые слова, мы еще нарушаем заповедь Божию. Мы этим самым идем против Бога, совершаем тяжкий грех, потому что за каждого человека Кровь Христа пролита, каждый человек достоин любви. Поэтому, когда мы нарушаем этот закон, то помимо того, что портим отношения с нашим ближним, нарушаем еще отношения наши с Богом: когда мы грешим против нашего ближнего, Господь отворачивается от нас.

Кто-то скажет: а если ближний ко мне плохо относится и сам вызывает меня на гнев? Да, так бывает, но нигде в Евангелии не сказано, чтобы ближний нас любил. Сказано, чтобы мы любили, а уж как к нам будут относиться, это от нас не зависит. Мы не можем сделать так, чтобы все нас любили, потому что все люди разные. Обязательно кто-то будет нас любить, кто-то к нам будет равнодушен, а кто-то нас будет не любить. Бывает даже, что нас кто-то ненавидит, но это не значит, что мы должны этому человеку отвечать ненавистью. Господь сказал: «Любите врагов ваших».

Зачем Господь дал нам заповеди? Чтобы мы постигали, каков Бог. Вот сейчас солнышко сияет над Москвой, облачков нет и не жарко. И от этого хорошо всем: и тем, кто в данную минуту грабит чью-то квартиру, и тем, кто сейчас в вытрезвителе, и тем, кто на дороге вымогает взятку, – всем солнышко сияет. Господь его дает и хорошим и плохим, и злым и добрым, потому что Он милостив. Он, конечно, каждого вразумляет в свое время, каждого учит, каждому посылает какие-то обстоятельства, чтобы человек опомнился, но Его милость распространяется на всех. Поэтому если мы хотим достигнуть Царствия Божия, мы должны поступать по-Божьи, то есть оказывать друг другу любовь. А если не оказываем, значит, мы грешим.

Дальше Господь говорит: «Если мир вас ненавидит…» А это часто бывает. Например, один человек в семье верующий, а остальные неверующие – понятно, ненависть: куда ты пошел? опять молиться? дома дел полно; заставь дурака Богу молиться, он и лоб расшибет. Разные разговоры бывают, потому что у человека это раздражение вызывает, ненависть, злобу. И Господь нам повелел не сердиться на этих людей, потому что они не понимают, что они говорят, не понимают, что они делают, против Кого идут; они не понимают, как они тяжело согрешают, и, самое главное, не понимают, что им за это будет. Поэтому мы должны их жалеть.

И вот Господь говорит: «Если мир вас ненавидит, знайте, что Меня прежде вас возненавидел». Первый христианин на земле был Иисус Христос. А как Он жил? Его все время гнали, все время обижали, на Него все время клеветали, Его предали, избили, оплевали, Его убили. Вот что Он получил. А за что? Мертвых воскрешал, голодных кормил, плачущих утешал, бесноватых исцелял, слепым давал глаза – вот Его дела. Никто не мог сказать, что Он кого-то обидел, кому-то зло принес. Нет, Он показал образ кротости, любви, смирения, терпения, прощения, нежности, любви. Поэтому когда мы встречаем такое отношение, надо вспоминать: мы христиане. У нас крест на шее есть? Есть. На кресте Кто изображен? Распятый наш Господь. Если уж с Ним, нашим Господом, нашим Господином, так поступили, то с нами, рабами Его (если мы действительно рабы Божии), как должны поступать? Точно так же, ничего другого мы от мира не увидим.

Значит ли это, что мы должны быть как злые собаки? Нет. Господь сказал: «Я посылаю вас, как овец среди волков». А у овцы такая участь: ее дерут на части, ее едят, а она – нет, она никогда не огрызается, зубы не скалит, с волком не бодается, она терпит. Вот так и мы должны с любовью относиться ко всем. Потому что наши страдания здесь, на земле, какие бы они тяжелые ни были: болезнь ли, нападение родственников, знакомых, непонимание на работе, еще какие-то скорби, – но мы должны понимать, что это все временно, Господь нас через это испытывает.

Дальше Господь объясняет: «Если бы вы были от мира, то мир любил бы свое; а как вы не от мира, но Я избрал вас от мира, потому ненавидит вас мир». Вот почему. Если бы мы были мирские люди, то мир бы любил свое. Человек всегда любит свое. Вот дети наши, даже если они нехорошие, невоспитанные и плохо к нам относятся, а мы все равно их любим, потому что это свое. Поэтому если человек злой, жестокий, нет в нем любви, он, конечно, любит такие проявления и везде. Он хочет, чтобы был «порядок»: половину людей пересажать, пьяниц всех перестрелять, наркоманов удавить, сумасшедших в газовую камеру – всех распределить. Поэтому ему хочется, чтобы опять был Сталин. Ему говорят: да он сто миллионов человек удушил. Нет, все равно было хорошо, потому что тогда на две копейки что-то подешевело. Для него главное – не люди, а главное, что что-то подешевело. И человеку нельзя ничего объяснить, потому что это свое, родное, близкое, хотя жестокое и злобное, – поэтому он это и защищает. А наоборот, кроткое, то, что с любовью, что со смирением, он отвергает, ему это ненавистно. Это все понятно и естественно: каждый выбирает себе по вкусу, по сердцу своему. По этому люди все так и распределяются, что одни Богу служат, другие – дьяволу. Тут уж ничего не сделаешь.

И дальше: «Помните слово, которое Я сказал вам: раб не больше господина своего. Если Меня гнали, будут гнать и вас; если Мое слово соблюдали, будут соблюдать и ваше. Но все то сделают вам за имя Мое, потому что не знают Пославшего Меня». То есть не знают люди Бога, поэтому и ненавидят друг друга, поэтому и зло творят.

«Если бы Я не пришел и не говорил им, то не имели бы греха; а теперь не имеют извинения во грехе своем». Да, до пришествия Христа Спасителя, пока эти слова не были сказаны, человек мог оправдаться: а я не знал. Допустим, мне сделали зло – у меня сразу желание ответить на зло злом. И кто-то из нас до сегодняшнего дня, пока в храме не был, может быть, этих слов Христовых никогда не слышал и думал, что раз мне сделали плохо – так и я сделаю плохо. Раз человек со мной не разговаривает – и я с ним не буду. Мы люди грешные, и поэтому у нас естественно рождается в душе такое мстительное чувство. Но с сегодняшнего дня ни один из нас, кто сегодня в храме был и эти слова слышал, уже никакого извинения не имеет. И на Страшном суде Господь скажет: вот помнишь, ты ответил злом на зло. А ты знал, что это делать нельзя? Знал. А почему делал? Кто «знал волю господина своего… и не делал по воле его, бит будет много; а который не знал, и сделал достойное наказания, бит будет меньше».

Большинство людей думают, что достаточно веру иметь в душе, и хватит. Но вот человек пришел в храм, и ему сказали, что в храм нужно ходить каждое воскресенье. Пока ты не знал, ты имел извинение в своем грехе. А теперь ты знаешь и, когда пропускаешь воскресную службу, значит, ты грешишь сознательно. Одно дело, человек шел, поскользнулся, оперся на стекло и выдавил. Это один поступок. Другой поступок, когда человек берет камень и бьет это стекло нарочно. Ответственность разная. Даже в суде: умышленное убийство – один срок, неумышленное, случайное убийство – совсем другой, гораздо меньше. Тоже убил человека, тоже плохо, тоже жалко, но все-таки это случайность, оплошность или халатность, а не намеренное же убийство.

Поэтому Господь и говорит: Я пришел в мир и проповедовал, теперь уже никакого оправдания себе не будете иметь. Поэтому каждый раз, когда мы приходим в храм и узнаем какую-то божественную истину, заповедь Божию, она нас просвещает, наша жизнь становится лучше, если мы исправляемся. А если нет? Тогда мы подвергаем себя большему осуждению, потому что с не знающего ничего и спрос меньше. Поэтому если мы ходим в храм, мы должны постоянно улучшать свою жизнь: то, что мы услышали, то, что мы усвоили умом, надо принять и сердцем и обязательно в своей жизни исполнить – иначе будем грешить.

«Ненавидящий Меня ненавидит и Отца Моего. Если бы Я не сотворил между ними дел, каких никто другой не делал, то не имели бы греха; а теперь и видели, и возненавидели и Меня и Отца Моего». Некоторые говорят: религий много, а Бог один. Хорошо, но если человек, принадлежащий какой-то другой религии, идет против Христа – а Христос есть Сын Божий, – следовательно, он идет и против Отца Небесного. Кто ненавидит Сына Божия, тот ненавидит и Отца. Действительно, кто бы утерпел, если бы его ребеночка во дворе обижали, истязали? Нет, мы вышли бы и заступились. Или как бы мы поверили такому человеку, который бы сказал: я тебя люблю и уважаю, а сына твоего ненавижу? Мы бы эту любовь не приняли. Поэтому все веры, все религии на земле, которые отвергают Сына Божия, отвергаются и Отцом Небесным. Потому что одни люди поклоняются Творцу, Отцу Небесному, Который послал Сына Единородного, а другие только думают, что они Ему поклоняются, а на самом деле давно уже служат дьяволу. Поэтому многие люди, верующие в душе или исповедующие другую какую-то религию, пребывают в полной уверенности в своей правоте, но на самом деле уже давно уклонились с пути. Вот человеку в лесу завяжи глаза, покрути его вокруг своей оси, сними повязку и скажи: теперь иди домой. А он и не знает, где дом, пошел в какую-то, как ему показалось, нужную сторону, а на самом деле – совсем в противоположную. Поэтому Священное Писание есть для нас компас, который указывает нам правильную дорогу.

«Когда же приидет Утешитель, Которого Я пошлю вам от Отца, Дух истины, Который от Отца исходит, Он будет свидетельствовать о Мне; а также и вы будете свидетельствовать, потому что вы сначала со Мною. Сие сказал Я вам, чтобы вы не соблазнились». Господь говорил о Духе Святом. И действительно, когда человек верует только головой, ему кажется, что все веры одинаковы. А различает истину человек на самом деле сердцем. И если в нашем сердце поселится благодать Святаго Духа, она нас научит различать, где правда, где ложь, как нам правильно поступить в том или ином случае, – всему нас научит. А путь к этому идет через очищение от греха.

Вершина всех добродетелей есть любовь, и если мы не научимся любви, то все напрасно. Вот как апостол Павел говорит: если ты слышишь пение ангелов, если ты знаешь все человеческие языки, если ты имеешь такую молитву, что можешь горы переставлять, если ты знаешь все тайны, от тебя ничего не сокрыто ни на земле, ни под землей, ни на небе – все знаешь, полное имеешь знание, если даже самого себя ты отдашь на сожжение, если ты все, что имеешь, нищим раздал, но если ты не имеешь любви, никакой тебе в том пользы нет, никакой. Вот это главное, потому что Бог есть любовь.

Ведь все люди братья и сестры, все произошли от Бога, все произошли от Адама, все мы – одно, а у нас даже в семье и то свары. А что уж говорить, если это сосед или человек из другого дома? А в некоторых городах сейчас дерутся квартал на квартал. Чего не поделили мальчики? Дерутся, убивают друг друга, ненавидят. Человек с другой улицы или человек другой национальности – уже надо его убить. За что? Я как-то подсчитал: у нас в храме прихожане пятнадцати национальностей. Что нас всех собрало? Только не национальность, не кровь – собирает Дух Христов, Дух любви. Какая разница: негр, малаец, китаец? Главное – причастен ли человек Сыну Божию, научился ли он любви.

Господь пришел на землю, чтобы всех людей объединить в любви. Поэтому когда мы нарушаем этот закон, мы нарушаем главный закон вселенной, закон всемирного притяжения. Этот закон действует даже в материальных телах. Его Исаак Ньютон, замечательный богослов и математик, открыл. Это закон всемирного тяготения друг к другу. Тяготение существует даже между неживыми телами: книгу отпусти – она падает, она притягивается к земле. И только человек, в сердце которого вошел грех, отделяется; он хочет от людей отойти, отстраниться; они все его раздражают, они все ему мешают. Если ему что-то не нравится, он стремится все переделать по-своему – и причем каждый хочет устроить на свой лад. Ему не нравится, что другой человек не так живет, не так одевается, не так говорит. Он хочет всех заставить, все переиначить, а из-за этого скандалы, драки, ссоры, убийства.

Ведь никто, ни одно насекомое, ни одно животное, так страшно не живет, как человек. Потому что все слушаются закона Божия: и птичка, и деревце, и мушка любая. Как Господь пчелку научил мед собирать, так она и собирает; от начала до конца исполняет так, как Господь положил. Трутень, матка, рабочая пчела – у каждого свое задание. Пчелка не завидует трутню: что ж ты, мол, ничего не делаешь, не работаешь, а мы тут должны работать. Или матка сидит одна – ишь ты, какая королева! Нет, везде порядок, ни зависти, ни злобы, каждый занят своим делом. Если опасность угрожает, защищают все, жизнью жертвуют ради детей, ради яиц, которые отложили, ради меда, который оставили потомству. А люди? А люди совсем не так: только злоба, зависть, ненависть.

Поэтому если мы хотим жить по закону Божию, нам надо это зло преодолеть – и не в ком-то, а в себе. Обычно мы осуждаем других: этот плохой, тот плохой, все кругом плохие. Так и говорят: какие люди пошли, какие все стали плохие, какие все стали злые. А ты посмотри на себя в зеркало, какой ты-то сам? Начинать искоренять зло надо с себя. Победишь зло в себе – тогда сможешь победить в своем дитяти. Смотришь: и ребенок твой зло в себе победил. Потом за детьми другие члены твоей семьи потянутся, потом соседи по лестничной клетке, потом подъезд твой, весь дом, весь твой квартал, потом район, город, вся страна твоя, потом весь мир. Только так, постепенно, только с себя.

Вот Господь явил образ этой любви ученикам, они приняли, и это пошло дальше, дальше – и уже весь мир покрылся церквами. А потом люди стали от Христа отступать, стали церкви ломать; кино, вино, домино – только этим и начали жить. Поэтому единственное наше спасение в том, чтобы опять вернуться к закону Божию. А он заключается только в одном слове: любовь. Все заповеди сводятся только к одному: люби Бога всей своей душой и люби ближнего своего. Вот в этом весь закон и заключается.

Но иной говорит: я Бога люблю. Да как же ты Бога любишь, если в церковь не ходишь? кто же тебе поверит? Или: мамочка, я тебя люблю, ты у меня самая родная! А что же ты мне не мог позвонить два месяца? Разве это любовь? Машину свою больше любишь, чем меня: пропадаешь в гараже с утра до вечера. Так значит, твоя любовь-то там, потому что где сокровище человека, там и его сердце. Кто что любит, тот к тому и тяготеет.

Поэтому надо нам свою жизнь всю переделать. У нас, конечно, нет этой любви. А как ее достигнуть? Мы же не можем ее выжать из себя. Нет, это все постепенно. Надо учиться смиряться, надо учиться друг друга терпеть, надо учиться обязательно прощать. Вот это и значит оказывать любовь. Человек нехорошо по отношению ко мне поступил, чем-то меня раздражил или пьяный опять пришел. Кому же на пьяного приятно смотреть? Тяжело, конечно. Во-первых, ты же любишь-то трезвого, а приходит совершенно другой человек. Тебе, естественно, это не нравится, тебя раздражает и запах плохой, и поступки, и вид какой-то глупый, противный. Но что толку, если ты будешь на него свою злобу выливать? Что это вызовет? Скандал: ты его ругаешь, он тебя. В результате свара, драка, слезы, разделение. Ну, так для начала промолчи – я уж не говорю, возлюби человека, прости ему все до конца. Но помолчать можно? Хотя бы с этого начни.

И вот так потихонечку можно себя научить видеть в человеке прежде всего добро. Тогда и любой пьяница скажет: вокруг меня такие прекрасные люди, никогда мне слова худого не сказали, никогда меня ничем не укорили, а я, негодяй, пью. Да его совесть замучит, он раз выпьет, два выпьет, а потом уже не сможет. Раньше он говорил: какие скандалистки, вот я от этого и пью. А когда дома мир, тишь, покой, ему будет самому стыдно того состояния, которое он испытывает. Только совесть может человека заставить, но никак не ругань. Никакой руганью ничего никогда не достигнешь, это просто бесполезно. Потому что она не убеждает, она только человека отталкивает и пугает, больше ничего. Маленького ребеночка можно еще воспитать; когда он не понимает, можно ему наподдать, ничего в этом страшного нет, если с любовью. Но взрослого человека разве можно воспитать? Вот у нас есть исправительно-трудовые учреждения. Что, разве там воспитывают? Нет, там людей уродуют, они выходят из тюрьмы хуже, чем пришли туда. Ушел в тюрьму вор, пришел убийца. Спрашивается, кому это нужно?

Говорят, надо наказания ужесточать. Да это только большее зло родит: чем ты хуже к человеку отнесешься, тем больше в нем пробудится злобы. А на самом-то деле к преступнику, как к человеку больному, нужно относиться с гораздо большей любовью, если мы хотим, чтобы от него была польза. Изоляция, конечно, должна быть, потому что иной не может себя никак управить. Выпустить его – он обязательно набезобразничает. Конечно, надо его изолировать. Но надо ли его бить? надо ли его истязать? надо ли плохо кормить? лишать переписки с родственниками, свиданий, телевизора? надо ли лишать его книг? Нет, конечно, в тюрьме должна быть изолированная от всего общества, но вполне нормальная жизнь, как у всех, с добром, с любовью. Даже больше должна быть любовь в тюрьме к человеку, чем он имеет на заводе, дома. Почему люди преступниками становятся? Рождаются-то ребеночки все хорошими. Маленький в колясочке лежит, ножками дрыгает, «агу» говорит. А вырастает через пятнадцать лет зверь зверем: отца ненавидит, от матери бежит, делает только одно зло. Всего за пятнадцать лет он превратился в чудовище. Спрашивается, кто виноват? Мы. Мы не научили его любви, поэтому он стал зверем.

Вот из-за этого вся наша жизнь такая тяжелая, и страшная, и мрачная. Поэтому нам надо это глубоко понять. И если мы поймем, жизнь вокруг нас начнет преображаться. Но это преображение должно начаться с нас самих. Аминь.

Крестовоздвиженский храм, 20 мая 1989 года

 

^ Всенощное бдение под память жен-мироносиц
(В неделю 3-ю по Пасхе)

Христос воскресе!

Диавол восстал на Бога, хотя, конечно, повредить Ему ни в чем не может. Но ненависть его весьма сильна, и, чтобы как-то Богу досадить, диавол решил погубить любимое творение Божие – человека. И в этом очень много преуспел. Господь сотворил человека по образу и подобию Своему, поэтому человек есть троица: муж, жена и дитя. И, враждуя на человека, сатана хочет эту троичность, отпечаток Божества в человеке, разрушить. Действительно, мы видим, что каждое из лиц этой троичности начинает менять свою ипостасную сущность: мужчины теряют свою мужественность, женщины – женственность, дети – детскость.

Как это проявляется, очень наглядно показано в святом Евангелии: женщины остались с Господом при Кресте, женщины первые пришли на гроб, первые сподобились видеть воскресшего Христа. А мужчины? Мужчины разбежались и, когда женщины рассказали, что видели воскресшего Господа, даже не поверили им. Поэтому именно женщину, Матерь Свою Пречистую, Господь вознес превыше неба и земли и соделал Честнейшей Херувим и Славнейшей без сравнения Серафим.

И на нашем народе видно, как человечество изменило свою ипостасную сущность. У нас женщины стали работать на двух работах, да еще могут по магазинам ходить, детей воспитывать и еще своих мужей нянчить – то есть стали как мужчины, причем очень сильные мужчины. А мужчины превратились в слякоть, не способны ни семью содержать, ни бросить курить, ни отказаться от рюмки водки. Работать никто не может, ну просто не способны. Пока стоишь над ним с палкой, заставляешь, он немножко будет делать, а когда отойдешь – не будет. Почему такая слизь вместо мужественности? Утратили свою ипостасную сущность. А восстановление ее возможно только через благодать Божию. Если человек соединяется со Христом через веру, его падшее естество начинает восстанавливаться. После того как Дух Святый сошел на апостолов, они вновь обрели утраченную мужественность, стали храбрыми, сильными, сотворили великие дела.

Поэтому каждый из нас должен это осознать, и все, что противоречит замыслу Божию о нас, надо из сердца изгонять. Многим женщинам, например, хочется быть главой семьи, хочется властвовать, хочется в своей маленькой сфере заниматься и финансовой деятельностью, все средства к рукам прибрать, стать генеральным директором семьи. В некотором смысле это оправдано, потому что муж теперь – это не мужчина, а неизвестно кто. И в этом большая вина и наша как христиан. Ведь Господь ничего не требует с язычника, безбожника, Господь обращается к нам. И каждый из нас должен жить по заповедям Божиим. А заповедь Божия какая? «Жена да боится своего мужа». Муж есть глава домашней церкви, а жена повинуется мужу во всем. Современному человеку это дико, страшно и тяжело слушать, а подчас и вообще невыносимо. Поэтому и дети, вместо того чтобы быть кроткими, послушными, смиренными, становятся наглыми, напыщенными. Они не знают послушания, потому что нигде и ни в чем его не видят. А от этого, в свою очередь, утрачивают свои детские свойства: простоту, непосредственность, целомудрие.

Это дело, конечно, дьявольское. Все разрушается: семьи, народ. Какой у нас был прекрасный народ, сильный, способный, трудолюбивый, очень разумный, талантливый. А во что превратился? В какое-то стадо, которое не способно ни на что. Имея самую богатую страну, беднее всех живут и вообще не знают, что делать, и руки опустились. Войны нет, засухи нет, катаклизмов нет – а есть нечего, и все только говорят, говорят. Земли, что ли, нет? Ну посей, сожни и ешь, и все. Нет, никому даже в голову не приходит, что надо просто делать, тогда что-то и будет, а все думают каким-то образом других заставить.

И вот святая Церковь прославляет жен-мироносиц за их любовь ко Христу, за то, что всю свою жизнь они поставили на службу Ему, они возлюбили Его. Хотя они многого не понимали, конечно, из того, что Господь им говорил, но сердце их было устремлено к Нему. И Господь за это устремление сердца им дал такую милость и такую благодать, что они первыми увидели Его воскресшим из мертвых. Вот так же и мы должны устремляться ко Христу, любя Его. Надо стараться все время жить так, чтобы, оглядываясь вокруг, думать: чем мы можем Христу послужить, как Ему послужить? И Господь нам указал этот путь. Он сказал: то, что «вы сделали одному из сих братьев Моих меньших, то сделали Мне». Поэтому если мы любому человеку оказываем любовь, милосердие, то есть проявляем задуманные Богом человеческие свойства души, которые особенно должны быть присущи женщине – милосердие, кротость, спокойствие, тишину, – тогда через нас Господь будет творить чудеса, тогда мы встанем на свое подлинное место. А если мы стремимся подменить другого, занять его место, получается как на корове седло, некрасиво, уродливо.

Что может быть позорней для страны: мужчин не нашлось – и вот женщина премьер-министр или женщина – директор завода?! Вообще, значит, уже все кончено, конец света. Женщина вместо того, чтобы таким замечательным делом заниматься, как созидать собственную семью, служить мужу, любить детей, воспитывать внуков, хранить, скреплять домашний очаг, – вместо этого занимается какой-то ерундой: металл льет или еще что-то. Это же совершенно дикие вещи. Но эта дикость настолько вошла в сознание человека, что многим кажется: да без этого и жить нельзя. На самом деле от естественного своего призвания, божественного, человек уходит на страну далече, не в свою сферу влезает.

Конечно, и в этой не своей сфере тоже можно достичь какого-то успеха. Если парализуется одна часть мозга, другая берет на себя ее функции. Женщина – не низшее существо, она может не хуже мужчины государством управлять, тому есть масса прекрасных примеров. Но это не ее призвание, это неправильно, это искажение. И внушает все это человеку дьявол, чтобы его растлить, погубить. Потому что он знает: поменяв мужчину и женщину местами, можно все рассыпать в прах. Семья распалась – значит, ребенок вышел из повиновения. Пожалуйста, считай, что уже поколение сатана погубил. Сатана все старается, как бы так сделать, чтобы этот ленился, а та бы пошла на работу – и все, и дальше уже с этим народом делай все, что хочешь.

Поэтому нам надо обязательно себя удерживать на пути, который указал Господь. Мужчина должен устремляться к тому, чтобы настраивать себя на труд, а не на отдых, как Господь заповедал: «В поте лица твоего будешь есть хлеб». И если ты на работе не потеешь, то ты тогда и не мужчина, ты заповедь Божию нарушаешь, уклоняешься от нее. А это же первая заповедь. Почему нам Господь ее дал? Потому что согрешили, не хотели жить в раю, где не надо было трудиться физически, только духовный был труд: возрастай в Боге, управляй вселенной, тебе все дано, расти духовно. Не захотели в раю – будете трудиться на земле. Хочешь быть на непыльной работе – пожалуйста, учись, кончай институт, аспирантуру, докторантуру, будь академиком, трудись умом. Не хочешь – вот тебе лопата, пожалуйста, копай. Будешь получать, может быть, столько же, но работать не головой, а спиной, руками.

И женщина, если замуж хочет выйти, должна себя настраивать на то, что это подвиг. А у нас обычно как? Выходит замуж, потому что хочет быть счастливой. А что такое счастливая? Губы накрасить, под руку мужа, чтобы он был высокий, крепкий, и в кино. Или что-нибудь на себя надеть – все смотрят, а ей это ндравится. Но Христос совершенно другого требует: брак – это же труд, это каторга, добровольное мучение. Это значит, что надо детей рожать, мучиться. Это же сколько страданий физических и душевных и страхов сколько! Второе дитя, третье – все это труд, пот, бессонные ночи. Но этого никто не хочет, а потом говорят: от меня муж ушел. Ну естественно, было бы у тебя семеро детей, от семерых не слышно, чтобы кто-то уходил. Редко такое бывает, если уж совершенно бессовестный человек попадется. А чтобы не попался, нужно не за первого встречного выходить, а с мамой посоветоваться, посмотреть на его родителей: нравится ли тебе его папа – может, и он таким же будет?

Как раньше жили? Одна дочка вышла замуж, родила восьмерых, а две другие помогают их воспитывать. Вот и получается большая семья. Той как бы повезло, а другим вроде бы не повезло – не вышли замуж. А на самом деле неизвестно еще, кому повезло. Если по-христиански размышлять, то не надо стремиться что-то такое ухватить, что у всех есть, из зависти, из-за того, что раз другие, значит, и мне надо. А надо ли это вообще? Жизнь – это ведь краткий миг. Человек только растет до двадцати пяти лет – ну, современный мужчина если к тридцати пяти годам взрослеет, это хорошо, а так и за тридцать все мальчик маленький, ничего не понимает, ему и доверить-то ничего нельзя: а я не могу, я забыл. Всё его кормят с ложечки. Хорошо если к тридцати пяти начнет самостоятельность какая-то появляться. А через двадцать лет, в пятьдесят пять, уже умирать надо. Сколько сегодня мужчина живет? Пятьдесят два – пятьдесят восемь лет, вот в этом интервале, и умирает.

Поэтому надо помнить о Небесном Царствии, о спасении своей души, чтобы свою жизнь, вот эту очень коротенькую, потратить действительно с пользой для души. Если кто какие-то силы приобрел, духовные, душевные, физические, то может и для другого потрудиться: вот чувствует в себе большие силы – взять и замуж выйти, потрудиться для других. Потому что замужество – это же тяжкий крест, тягчайший, особенно в современном мире. Конечно, в браке, как во всем устроенном Богом, есть некая естественная сладость, потому что и женщина, и мужчина в браке обретают душевное упокоение и гармонию; ну и детки – это же не одно только горе и слезы, они и радость дают. Но все-таки весь комплекс трудов, конечно, перевесит все эти маленькие душевные утехи, многократно перевесит.

Поэтому надо настраиваться на тяжелый труд, на самоотвержение, на подвиг. Если с таким намерением брак созидается, тогда получается все по-христиански. А поскольку мы сориентированы дьяволом на то, чтобы все себе, все для себя, чтобы всех вокруг подчинить, то мы терпим фиаско, все время получается не так, как мы хотим. Всё страдаем, всё мучаемся, всех пытаемся под себя подмять – и в результате ничего. Жизнь проходит в дурацкой борьбе с собственной природой. Бог так устроил – а мы в течение всей жизни пытаемся это все сломать. И все вокруг ломаем, рушим. Хорошо, если кто хоть к старости опомнится, но лучше бы прямо с самого начала жить нормально.

А что значит нормально? Норма – это святость. В Евангелии написано, как должен жить нормальный человек. Конечно, мы воспитаны в другом, мы не знаем, как это делать, мы все идем на ощупь. Может быть, мы сами и не достигнем, но, если уж детей будем в этом воспитывать, они смогут стать настоящими христианами. И тогда будет совсем другое поколение, будет другой народ, они уже смогут всю жизнь устраивать свято, вернуться к прежнему, к христианскому образу жизни. Вот тогда все, конечно, изменится, тогда человек не будет стремиться к тому, чтобы все только себе, а, наоборот, раз родился на свет Божий – то для труда, для того, чтобы дело Божие продолжать.

Господь на нас всех, хотя мы люди грешные, и слабые, и часто неразумные, но Он на нас очень надеется. Для этого Он нас всех избрал, собрал нас всех в храм, хочет нас научить любви, хочет нас всех объединить, чтобы мы были как одна семья, чтобы мы друг друга знали, любили, заботились друг о друге, помогали, чтобы мы составили вот этот новый народ. И если это получится, Господь даст жить и нашим детям, Господь продлит существование этого мира. А если мы окажемся ни на что не способными, все это разрушится. Господь как сказал: если соль потеряет силу, соленость свою, ну зачем она нужна? Вот представим, купили мы в магазине пачку соли, попробовали, а она ни сладкая, ни соленая, нейтральная, как мел. Ну будем мы этой солью солить пищу? Нет. А куда ее деть? Только на помойку, больше ее никуда не употребишь.

Так и мы с вами. Вот мы живем, солнечные лучи нас греют, воду мы пьем, растения и животных поедаем. А какой с нас толк? Ни телесного, ни душевного, ни духовного – никакого толку нет. А должен быть. Господь на нас надеется. Поэтому каждый из нас в свою силу, в меру разумения своего и горения своего сердца должен так жить, чтобы в нашей жизни был хоть малый, но толк. Тогда мы уподобимся женам-мироносицам, которые каждая по своему разумению, по мере своего усердия служили Богу. Среди них были разные: и Мария Магдалина, из которой Господь семь бесов изгнал, и другие, весьма праведного поведения, – а Господь, видите, всех их призвал, собрал и сподобил такой благодати. Значит, это можно? Можно, ничего тут такого сверхъестественного нет, нужно только поусердствовать. И вот помоги нам, Господи, в этом поусердствовать, чтобы наша жизнь не прошла зря и Ты нас принял бы вместе с женами-мироносицами в Царствие Свое. Аминь.

Храм Святителя Митрофана Воронежского, 20 апреля 1991 года, вечер

 

^ Преполовение Пятидесятницы
(В седмицу 4-ю по Пасхе)

Христос воскресе!

В мире все изменяется: и времена года сменяют одно другое; и человек сначала маленький, потом стареет; и настроение у человека бывает то хорошее, то грустное, то совсем отчаянное. Неизменен только Бог, потому что Он вечен и в Нем нет «ни тени перемены». Бог есть абсолютное добро и любовь, и каждого из нас, сотворенного по Его образу и подобию, Он хочет ввести в это добро, чтобы независимо ни от чего: ни от нашего возраста, ни от состояния здоровья, ни от каких-то внешних обстоятельств, – то добро, в котором мы бы укрепились, также было вечно и мы вошли бы в жизнь вечную вместе с Богом.

Для этого Господь и пришел на землю, Церковь Свою основал. И Церковь Божия две тысячи лет продолжает Его дело: исцеляет больных, проповедует Евангелие Царства, приводит к вечной жизни. Однако люди, не укрепившиеся в добре, очень переменчивы. И сегодняшнее чтение Апостола дает нам прекрасный пример. Павел и Варнава, путешествуя с проповедью, пришли в некоторое селение, где был хромой человек, и исцелили его на глазах у всех. Это событие так всех поразило, что люди подумали, что это боги пришли на землю. Решили, что Варнава – это Зевс, а Павел – Гермес, и хотели им даже принести жертвы, так что Павел со всем своим красноречием еле-еле их уговорил, что они никакие не боги. А чуть позже из Антиохии пришли иудеи и убедили народ отстать от апостолов, потому что те не говорят ничего истинного, а все лгут. И так возбудили людей, что они побили Павла камнями.

Вот одни и те же люди сначала жертвы хотят приносить человеку как богу, а спустя некоторое время забивают его камнями. Самое обычное дело, так и в нашей жизни. Можно оказывать человеку разные благодеяния, и он будет с тобой дружить, тебя любить, но попробуй я уж не говорю оклевещи, а просто правду ему скажи о его поведении или о каких-то его мыслях – и все, увидишь злобу, увидишь, что нажил врага. И то, что ты ему делал в течение десятилетий, будет забыто в две минуты, и никогда он твоего добра не вспомнит, а то мнимое зло, которое ты вроде бы сотворил, оно-то как раз и станет для него главным.

Это самая обычная история. Почему? Потому что каждый человек грешник и зло ему свойственно в силу его падения. Поэтому человек очень быстро отказывается от добра. А Господь хочет, чтобы мы в добре укрепились, чтобы мы стали действительно неизменны, неотлучны от добра, как Сам Бог. И для этого нужно стать христианами, для этого нужно учиться все время не поддаваться дьяволу, который нас искушает, хочет нас вывести из этого состояния, все время хочет раздражить, обозлить, ввести в уныние, в отчаяние. Мы должны стараться ради Бога быть твердыми, мужественными и всему тому злу, которое диавол нам предлагает или которое через людей на нас обращено, не поддаваться, а, наоборот, его преодолевать, отвергать и обязательно на зло отвечать добром. Тогда мы уподобимся своему Господу Иисусу Христу.

В Евангелии от Иоанна, которое мы сегодня тоже читали, Господь вопрошает иудеев: «Не дал ли вам Моисей закона? и никто из вас не поступает по закону». То есть заповеди есть, но люди по немощи все равно их нарушают, одни больше, другие меньше. «За что ищете убить Меня?» За что? Иногда один человек хочет убить другого даже без всякой видимой причины. Вот кто-то раздражает – ну так бы и убил бы! И когда этому благоприятствуют обстоятельства: например, когда государственная власть разрушается, – люди выходят на улицу и всех, кто их раздражает, начинают убивать. Вот идет кто-то навстречу, и человеку не нравится, что он в шляпе, – взял и убил. Или кто-то человека раздражил, а он встречает другого человека той же национальности – ну, говорит, они все такие – и убивает его совершенно не за то, что он виноват, а за то, что другой провинился.

И вот Христос пришел на землю и спрашивает: за что хотите Меня убить? Не за что. Только за то, что правду принес, принес любовь, принес иной порядок жизни. И конечно, как такого не убить? Это даже непонятно. Поэтому и Христа убили, и Варнаву, и Павла убили. Это неизбежно, мир не может, ему очень тяжело такую благодать выдерживать. Но нам, если мы хотим быть учениками Христовыми, надо стоять в своей вере твердо. Что бы ни случилось, какие бы обстоятельства ни были, надо не давать диаволу ни пяди нашего сердца, ни пяди нашего ума – чтобы нами владел не диавол, а чтобы владел Христос.

Поэтому надо нам обязательно в свою душу заглядывать, смотреть: а что там, в моей душе – раздражительность, обида, уныние, отчаяние, зло, жажда мести? Что у нас там, желание настоять на своем? Или в нас другой совсем дух: кротости, милосердия, терпения, послушания, любви, прощения? Если так, то хорошо, а если нет, то что делать? Каяться надо, просить у Бога прощения, не соглашаться с этим злом, все время взывать: «Боже, очисти меня, грешного», не хочу такого зла, хочу быть хорошим, хочу укрепиться в добре.

И если мы будем укрепляться в добре, то диавол будет завидовать этому добру и будет постоянно на нас нападать. Если он не сможет внутри бурю вызвать – допустим, мы научимся уже преодолевать помыслы, преодолевать свои чувства скверные, нехорошие; этому трудно научиться, но возможно, и допустим, что мы сможем, – тогда диавол начнет извне на нас нападать: всякие люди будут к нам цепляться, придираться, мучить нас, совершенно бессмысленные какие-то вещи производить.

Ну спрашивается, за что апостола Павла до полусмерти забивать камнями? Ведь он же был хотя и горячий, но очень хороший человек: вот видит, больной, хроменький с детства – взял его и исцелил. Не сам, конечно, исцелил, а Божией благодатью: попросил у Бога, и Бог его исцелил. То есть он был человек милосердный, сострадательный – спрашивается: за что камнями-то побивать? Ну не нравится, что он говорит, – не слушай. А зачем обязательно камнями, да еще до полусмерти, да потом еще из города выкинули, думали, мертвый, даже не похоронили, просто выкинули на помойку и все. Все потому, что человек поддается злу, постепенно ему следует и приходит в такое страшное состояние.

Но у нас так не должно быть. Нет никакой иной правды и справедливости, кроме правды и справедливости любви, и этому закону должно быть все подчинено. Потому что и Бог послал Своего Единородного Сына на смерть ради любви, чтобы спасти человека. И Сын Божий сошел на землю ради любви. Хотелось Ему умирать? Нет, не хотелось, поэтому Он до кровавого пота молился: «Отче Мой! да минует Меня чаша сия», но все-таки пусть будет воля Твоя, а не Моя. Кому охота умирать, а особенно человеку безгрешному, каким был Господь наш Иисус? По человечеству Своему Он никак не хотел умирать, но как Бог Он знал, что это сделать необходимо, чтобы нас спасти.

Или апостол Павел – он был духовный человек, при жизни до третьего неба был восхищен и заранее был извещен Богом о своей насильственной смерти. А для чего он это все претерпел? Был он гражданин Рима, человек знатный, образованный, мог стать первосвященником иудейским. Для чего он бросил все, всю жизнь трудился, своими руками зарабатывал на хлеб и только ходил и людей увещевал, проповедовал им Христа распятого? Им двигала любовь к этим людям. Однажды он даже молил Бога: Господи, лучше мне быть изглажену из книги жизни, лучше мне погибнуть, но чтобы народ мой любимый спасся.

Он любил этот народ, но по прошению его все-таки не получилось, потому что Господь не может нарушить свободу человека. Господь так любит и уважает каждого, что, если уж человек очень хочет в ад, Господь ему в этом не препятствует. Церковь есть? Есть. Все знают, где церковь? Все знают. И каждый слышал, что есть исповедь, каждый теперь знает, что существует Евангелие. Значит, если человек Евангелие не читает, если человек на исповедь не ходит, если человек не стремится к небу, он сам делает свой выбор и сам потом жнет, что сеял.

Конечно, тем людям, которые выбрали жизнь Христову, трудно, потому что, с тех пор как тысячелетнее царство Христа кончилось, царство антихриста уже бушует вовсю во всем мире. Не надо думать, что только у нас. В какой-нибудь Франции гораздо хуже дело обстоит, чем у нас, в смысле духовной жизни или так называемой свободы. Это мы можем в школе Закон Божий начать преподавать, а попробуй-ка в Париже. Они там басни только рассказывают друг другу о свободе вероисповедания.

Поэтому очень тяжело христианам жить. Но с другой стороны, хоть и мало православных на земле, но все-таки они есть. И Господь сказал: «Не бойся, малое стадо!» Бояться нечего. Христос вообще пришел один. И все то зло в мире, которое было в каждом человеке, – Он один против него выступил. Потом, когда научил Своих апостолов вере православной, дал им благодать Святаго Духа, они тоже выступили. Сколько их было? Всего двенадцать и еще семьдесят мужей. И хотя их убили, но число учеников Христовых от этого только приумножилось, и они победили этот мир, они усеяли весь мир церквями, они создали совершенно новую цивилизацию, на других, христианских основах. Кто сумел эти дикие народы поставить на самую высоту человеческой цивилизации? Только христианская жизнь их предков так развила их душу, ум, что они смогли создать науку, искусства, ремесла. Все, чем питается теперь Европа, – это все от Христа, своего-то в этом ничего нет, даже в технике, в науке. Почему такой науки нет в Азии, в Африке? Потому что там Христа не было.

Но мы теперь забыли Христа – и быстро дичаем. Все «достижения», все гнусности Азии, Африки и другого полушария – мы все впитываем, хотя то там, то там видно, что местами христианская жизнь еще осталась. И тем, кто остался, им, конечно, трудно все зло этого мира сдерживать. Но пока такие люди есть, не может дух антихриста победить, никак не может, потому что добро гораздо сильнее зла. Тьма – это ничто, это отсутствие света. Поэтому самый-самый маленький свет: вот спичку зажги в открытом космосе – и ее будет видно, эту спичку, за сотни километров, потому что она будет светить. И звезды, хоть они от нас и ужасно далеко, а свет от них мы видим, потому что этот «свет во тьме светит». И если бы каждый из нас сумел стать таким маленьким светом, то в этом страшном, тяжелом, жутком мире стало бы всем светлей, всем бы стало теплей.

Вообще сейчас если еще и можно в мире жить, то только благодаря тому, что существуют храмы и в каждом храме обязательно два-три человека найдутся, которые стараются жить христианской жизнью. И именно эти люди и являются теми столпами, на которые небо опирается, не дают раздавить эту землю. А все остальное – это просто тьма, зло. И Христос хочет, чтобы мы количество света в мире увеличили. А для этого надо загореться самим – вот как свеча от свечи загорается, так и мы должны благодатью Божией, которая в Церкви содержится, зажечь свои сердца. Господь сказал: «Огонь пришел Я низвести на землю, и как желал бы, чтобы он уже возгорелся!»

Мы знаем, что находимся уже в конце человеческой истории, это очевидно. То, что когда-то было свято, над этим теперь люди глумятся, этого не понимают или воспринимают искаженно, поверхностно. Многие даже считают себя христианами, но посмотри на жизнь этих людей, посмотри на то, как они Христа изображают в своих книгах, и сравни это с иконой – и сразу видно, что это совсем не тот Христос, это какой-то другой совсем дядька, и ничего в нем от Христа нет. Вроде и похоже, но совсем не то. То есть идет подмена. А в духовной жизни ошибся на миллиметр – и уже мимо пролетел. Поэтому нам надо особенно стараться, особенно держаться.

Господь ведь знает, что нам тяжело. Господь знает и наши немощи. Господь знает, что мы плохо все воспитаны. Господь знает и то, что нас с детства никто толком не учил и никто нами не занимался. Но ведь Он Сам нас избрал. Мы не можем сказать, что мы сами своим умом дошли до веры. Нет, Господь как-то нас сумел к Себе привести, сумел к Себе привлечь. И от нас требуется только, чтобы мы ответили на Его призыв любовью, постарались быть достойными этого призвания.

Поэтому недаром один из апостолов стал иудой – это Господь нам на все времена дает знак: вот, Иуда оказался все-таки побежден злом, не смог устоять перед соблазном, взял деньги. И нет чтобы потом прийти, сказать: бес попутал, прости. Покаялся бы – и Господь бы простил. А он не стал каяться, не стал просить прощения и дошел до самоубийства. Хуже, страшнее этого греха нет. Поэтому каждому из нас это знак, предупреждение. Так промыслом Божиим было попущено, чтобы всем нам явить, как мы опасно ходим. Сейчас ты вроде верующий, в церкви стоишь, имеешь приличный вид, а завтра вот так соблазнишься, дашь сатане войти в тебя – и все, и будешь ты иуда. И последнее будет горше первого, потому что это гораздо хуже. Лучше быть непросвещенным, быть в темноте, чем уже познать истину, а потом от нее отречься. Страшно, когда человек дает злу завладеть своим сердцем. Поэтому пока мы живы, мы должны мужественно стоять в своем сердце за правду, и Христос в нас победит. Помоги нам в этом, Господи. Аминь.

Храм Святителя Митрофана Воронежского, 1 мая 1991 года

 

^ Всенощное бдение под неделю 4-ю по Пасхе

Христос воскресе!

«В первый же день недели, очень рано, неся приготовленные ароматы, пришли они ко гробу, и вместе с ними некоторые другие; но нашли камень отваленным от гроба. И, войдя, не нашли тела Господа Иисуса».

Ученицы Христовы, движимые любовью к Нему, направились ко гробу, чтобы исполнить последний долг. Лишь только кончилась суббота, день покоя, они решили довершить то, что не успели. Как мы помним, разбойникам перебили голени, дабы они поскорее умерли – чтоб не оставлять тела́ на Пасху на крестах и не омрачать праздник, – а Христа спешно похоронили, как уже умершего. Его положили во гроб, в пещеру, и вход в нее закрыли. И вот женщины идут, чтобы по восточному обычаю набальзамировать Его тело. В других Евангелиях сказано, что по пути они размышляли: «Кто отвалит нам камень от двери гроба?»

Очень часто бывает, что, когда кто-то из близких умирает, все начинают что-то искать, заказывать и вокруг усопшего возникает некая суета. Одни родственники говорят, что надо полы мыть после покойника; другие – в сорока церквах сорокоусты заказать; третьи говорят, что надо венки, четвертые – что не надо; пятые – что цветы кладут, шестые – что не кладут. На какой день устраивать поминки? можно ли на четвертый? а на пятый? И много всяких других проблем, за которыми суть того, что произошло, ускользает – ускользает от внимания тайна смерти. Человек отошел ко Господу. Где он? Куда он делся? Подавляющее большинство людей во всем «цивилизованном» мире сейчас умирает в больницах, родственники получают покойника уже упакованным во гроб – и тайна смерти еще дальше от них уходит, они еще меньше о ней задумываются.

Нечто подобное произошло и с женами-мироносицами. Они идут ко гробу исполнить последний долг, неся ароматы, вспоминая своего любимого Учителя, Его доброту, милосердие, постоянную заботу о них, сострадание к ним. Но тем не менее они не помнят Его, потому что не помнят Его слова. Ученицы забыли, что Христос должен в третий день воскреснуть. Если бы они помнили об этом, то, конечно, не пошли бы ко гробу, потому что делать им там было совершенно нечего. И вот, когда они пришли ко гробу, то увидели, что камень отвален, и зашли внутрь. «Вдруг предстали перед ними два мужа в одеждах блистающих. И когда они были в страхе и наклонили лица свои к земле, сказали им: что вы ищете живого между мертвыми? Его нет здесь: Он воскрес; вспомните, как Он говорил вам, когда был еще в Галилее, сказывая, что Сыну Человеческому надлежит быть предану в руки человеков грешников, и быть распяту, и в третий день воскреснуть».

Сказали ангелы такие слова и как бы отрезвили их – они сразу все вспомнили. Три года Господь пытался в их ум и сердце внедрить мысль, что Ему должно пострадать; более того, Он говорил, что Его распнут и Он в третий день воскреснет. И тем не менее, когда это произошло, они об этом забыли. Почему человек способен забывать такие важные вещи? Это связано с тем, что у него в голове и сердце, а следовательно, и в жизни все перемешано и он не понимает, что важно, а что неважно; что истина, что ложь. В нашей обыденной жизни мы с этим сталкиваемся постоянно: всё стремимся как лучше, а получается как хуже. Это происходит потому, что мы люди грешные.

В чем же заключается наша греховность? Господь хочет каждого привести к Себе, а человек, не знающий Бога и не хотящий к Богу идти, наоборот, считает, что весь мир должен прийти к нему. Он весь мир воспринимает как нечто данное ему, чтобы он пользовался им как ему заблагорассудится. Самый главный грех человека заключается в том, что он на место Бога, Создателя и Творца вселенной, ставит самого себя и думает, что солнце светит для него, земля существует для него, трава растет только для него и так далее, хотя в этом обожествлении себя он во многом и прав, потому что действительно вся вселенная, все мириады звезд созданы для человека. Но для какого человека? Который знает, что́ есть правда, а что́ ложь; знает, что́ есть истина, а что́ есть не истина; что́ есть черное и что́ есть белое. Когда же человек не знает этого, запутался в этих понятиях, он не может владеть миром, потому что он его разрушит.

Тот, кто собирается получить права и управлять автомобилем, должен принести справку из психдиспансера, может ли он машину водить по состоянию своего здоровья, потому что, если он не совсем здоров, это очень опасно. Когда человек уходит от Бога, как источника истины и Самой Истины, его жизнь превращается в некий кошмар, приходит к страшному тупику, разваливается, разрушается и, за что бы он ни брался, все у него идет крахом. Он вроде старается жить лучше, а на самом деле созданная им цивилизация ведет к гибели: человек начинает есть то, что ему вредно, делать то, что ему совсем не полезно, и стремиться к тому, что для него плохо. Ему начинает нравиться безобразная музыка, он теряет вкус к подлинным ценностям, в нем все извращается, и чем дальше, тем больше. И чтобы человеку встать на место, ему нужно опомниться. В Евангелии сказано, что ангел мироносицам напомнил: то, что вы делаете, бессмысленно – вы ищете живого с мертвыми, а Его здесь нет.

Каждый человек стремится, как принято говорить, к счастью. Он считает, что счастье – это когда ему хорошо. Но «хорошо» зависит от многих причин. Если я собрался на пляж и дождь пошел – это нехорошо. А если я посеял редиску и идет дождь – это хорошо. Почему в одном случае дождь хорошо, а в другом плохо? Дело в том, что человек мерилом всего ставит себя, и в этом его большое заблуждение. Весь мир он расценивает через себя и пытается без Бога выстроить жизнь таким образом, чтобы быть счастливым. Но эта попытка совершенно безумна и неисполнима, потому что есть масса вещей, которые никак от нас не зависят. Можно делать карьеру, заниматься спортом или искусством, можно еще каким-то образом доставлять себе наслаждение, но обязательно такая попытка построить собственное счастье встретится с очень большими сложностями, потому что это попытка построить на мертвом. Что искать живого с мертвыми? Можно всего достичь – а потом заболеть; а можно достичь здоровья – но будет несчастье еще в чем-то. Именно не-счастье, то есть сейчас ты не будешь счастлив, не будет тебе хорошо.

Поэтому Господь учит совершенно другому: не искать себе никакого «хорошо», а искать истины, независимо от того, хорошо мне будет от этого или нет, приятно или неприятно. Надо перестроить себя так, чтобы все те звуки и цвета, которые есть в истине, были бы и в тебе самом – тогда между тобой и истиной будет полная гармония, полное согласие. И если ты себя так переделаешь, то будешь блажен, у тебя не будет скорби – оказывается, то счастье, к которому стремится все человечество, достижимо только таким образом. Тогда на тебя не будут влиять ни отношение к тебе других людей, ни погодные условия, ни голод, ни болезнь, потому что ты не будешь от этого зависеть. Ты будешь зависеть только от истины, а истина есть Христос.

А как к этому прийти? В сегодняшнем Евангелии об этом сказано: женщины, «возвратившись от гроба, возвестили все это одиннадцати и всем прочим… И показались им слова их пустыми, и не поверили им». Когда среднестатистическому человеку говоришь, что истина – Христос, он обычно этому не верит. Как Пилат сказал: «Что есть истина?» Человек настолько повредился в уме, что он за истину считает только самого себя, только свои мнения, свои оценки, привязанности. Эта поврежденность человека заключается в том, что он полностью погружен в себя, в собственный эгоизм и закрыт от влияния, оказываемого на него благодатью Божией. Нынешнее Евангелие заканчивается такими словами: «Но Петр, встав, побежал ко гробу и, наклонившись, увидел только пелены лежащие, и пошел назад, дивясь сам в себе происшедшему». Все услышали и не поверили, а Петр решил проверить и побежал. Мы знаем, что он побежал не один, а с Иоанном. Они стояли перед пустым гробом, и Иоанн уверовал, а спустя некоторое время и Петр уверовал – потому что он хотел уверовать и побежал, чтобы убедиться.

В мире сейчас живет больше четырех миллиардов человек, и каждый может убедиться в том, что Христос есть истина. Для этого нужно почитать Евангелие – и каждый, кто побежит, обязательно это увидит. В чем же заключается это бегство и куда, собственно, надо бежать? Что делать, чтобы проверить, что Христос – это истина, причем такая важная для человека, что Достоевский даже сказал: если вдруг узнаю, что Христос не истина, я останусь со Христом. В чем же заключается эта истина? В спасении. Она заключается в том, что человек, пришедший ко Христу, побеждает не только смерть, но и жизнь: он перестает скорбеть, достигает блаженства. Мы, как правило, не знаем, что́ такое блаженство, понятие о нем у нас обычно самое пошлое: выпил, лежишь пьяный – и блаженствуешь; читаешь какую-то книгу, следишь за мыслью писателя – и если стоящий писатель, то блаженствуешь; смотришь какой-нибудь кинофильм – и тебе приятно, ты блаженствуешь.

Человек состоит из тела, души и духа. И если в нем превалирует жизнь телесная, то он плотской: стремится насладиться всячески телесно, поесть, попить, поспать, позагорать, покататься, побегать – то есть живет жизнью собственного тела и радуется. Есть люди душевные, которые живут для своей души: почитать, музычку послушать, с хорошим человеком побеседовать, куда-то сходить, пообщаться – душа с душой общается и радуется. И третья, самая маленькая категория людей (их вообще сейчас почти и нет на земле, по пальцам одной руки можно пересчитать) – это люди духовные, которые смысл жизни видят только в одном – в общении с Богом, а все остальное постольку поскольку, как Господь сказал: «Ищите же прежде Царства Божия и правды Его, и это все приложится вам».

Жизнь духовная есть общение с Истиной, которое заключается в том, что человек не живет никакой отдельной, частной, личной жизнью, его бытие полностью согласно с волей Божией: он существует ради Бога, дышит ради Бога, всего себя отдает Богу, как Церковь нас призывает: «Сами себе и друг друга и весь живот наш Христу Богу предадим». Вот это предание себя полностью в волю Божию, в полное, глубокое, непрестанное общение с Богом и есть духовная жизнь. Бог есть Дух, и только непрестанное общение с Богом есть жизнь духовная. Когда мы в какой-то миг (для нас-то это не миг даже, а дни и месяцы) с Богом не общаемся, то это и не является, собственно, жизнью, а прозябанием, чисто биологическим существованием нашей плоти и нашей души, которое есть и у животных. Они тоже ласку и добро понимают: собаку гладь – ей приятно, стукни – ей больно. И большинство из нас – можно сказать, все – живут вот такой жизнью.

Петр и жены-мироносицы хотя и были учениками и ученицами Христа, но в то время еще не сделались людьми духовными, поэтому их поступки после воскресения Христова с нашей точки зрения представляются странными. Но уже в Деяниях апостолов мы видим, что они стали другими людьми, и нас удивляет, как это быстро с ними произошло! Вот так и мы, если будем стремиться к духовной жизни, то тоже изменимся во всем. Не обязательно внешне; внешне мы можем совсем не измениться – мы станем другими внутренне. Мы отторгнемся от мира, от нашей плотской и душевной жизни, не будем искать счастья здесь, на земле: ни в книгах, ни в кино, ни в еде, ни в общении с родственниками, ни в еще каких-то земных стремлениях, – а постоянно будем устремляться к небу, к Богу. И если в нас произойдет этот поворот, который и называется покаянием, тогда мы узнаем, что такое духовная жизнь. А до тех пор для нас посещение храма – как посещение некоего клуба, или лекции, или еще чего-то, где мы получаем пищу для нашего ума или для нашей души, но это не всегда совпадает с общением с Богом, то есть с жизнью духовной.

Между нами и Богом стена. И говорящий, что он видит Бога, обычно лжет, потому что видеть Бога может только человек, который очистил свое сердце от греха. Поэтому путь духовный заключается в исполнении заповедей. И это исполнение заповедей Сам Христос назвал ярмом, потому что, оказывается, путь к блаженству лежит через страдания. Нужно постоянно обрекать себя на страдания. Чтобы достичь жизни духовной, нужно отрешиться от своей душевности и плотяности. Без этого невозможно: мы настолько плотские, мы настолько душевные, что это парализует нас, и ничто духовное в нас просто не может даже пошевелиться. Только изредка у нас бывает проблеск: коснется нас слегка крылом умиление или посетит скорбь истинная о Боге – но это бывает в десятые доли секунды, а в основном о чем мы плачем или о чем скорбим? О том, что у нас что-то болит, или что-то зажимает, прижимает нашу душевность, не дает всласть развернуться нашей мечтательности, – то есть у нас нет истинной скорби о Царствии Небесном. Вот в чем наша беда. А Господь не может нам дать Царствие Небесное, не может дать блаженство, коль мы его не хотим. Мы подспудно все время стараемся здесь, на земле, устроиться настолько хорошо, чтобы у нас ничего не болело, чтобы нам ничего не мешало и мы бы жили спокойно и комфортно. А дальше-то все равно смерть, и, значит, мы проблему только отодвигаем. И если бы не милость Божия, если бы не такая постоянная, отеческая забота о нас Отца Небесного, мы просто погибли бы.

Господь Сам о нас заботится: посылает нам всякие скорби, испытания, трудности. Но мы никак не хотим их принять, все думаем: да что ж такое? чем мы виноваты? Виноваты мы только тем, что мы грешники, а Господь нас хочет отвязать от нашего греха. Нам возможно спастись, лишь терпя то, что нам посылает Господь, и исполняя заповеди Божии – те, которые нам стали понятны… Мы в своей жизни постепенно понимаем, что хорошо, а что плохо; и если мы не будем делать то, что дурно – не просто так, а именно ради Господа, обращаясь к Нему: вот, Господи, я страстно хочу это совершить, но я знаю, что Тебе это неприятно, что Ты Кровь пролил за то, чтобы я этого не делал, и я, несмотря на все свое желание, постараюсь все-таки этого не делать, а Ты мне в этом помоги, – если мы так каждый раз начнем умолять Бога живого, чтобы Он нас очистил от греха, то каждый раз будем делать шаг навстречу к Нему. Потому что Он нам станет помогать, и мы грех будем побеждать.

И мы получим величайшую радость в сердце, когда победим грех, потому что эта победа не может быть сделана человеком самостоятельно. Ни один человек не может победить никакой грех сам: он побеждается только благодатью Божией. Поэтому если мы исцеляемся от какого-то греха, значит, в нас пришла благодать Божия. А соединение сердца человека с благодатью Божией и есть блаженство. Это есть Царство Небесное, это есть общение с Истиной. И пока мы этого не вкусим, мы никогда не поймем ни что такое христианство, ни что такое Дух Святой – для нас это будет просто абстрактное понятие, одна из философий. Конечно, эта философия самая совершенная, самая высокая, безукоризненная; с христианской православной философией ни одна другая сравниться не может, но это опять только пища для ума. А пока мы не приблизились к Богу, не начали действовать по заповедям Божиим, не воцерковили этот ум, мы через него тоже будем много страдать. Поэтому существует некая антиномия: если мы хотим достигнуть вечного блаженства, то надо добровольно обречь себя на страдания; а если мы хотим вечного страдания, то мы должны стремиться к счастью.

Счастье здесь, на земле, все время манит. Как это просто: захотел – взял и закурил, и вот блаженствую, нога на ногу, о чем-то так мечтается, и мне хорошо, я как-то забыл обо всем, смотрю, как дым поднимается, табачком так приятно пахнет – вот оно, наслаждение, вот она, плотская утеха, очень дешевая, две копейки за штуку. А можно и отказаться, не потешить свою плоть – ради Христа. Потому что курение – это есть угождение собственной плоти; если же мы совершим маленький подвиг, то тем самым свой дух возвысим. Так душа наша может либо крылья расправлять, либо опять складывать. И вот в этой непрестанной борьбе со своей плотью, со своей душой и состоит духовная жизнь, потому что грех побеждается только благодатью Божией. Чем больше мы приближаемся к Богу, тем меньше в нас плотскости и душевности – они должны, по замыслу Божию, умирать. И цель нашей жизни, если мы православные христиане, в этом и состоит: назвался груздем, полезай в кузов; раз в храм пришел – значит, вроде, верующий, значит, надо стараться постоянно стремиться душу свою освобождать.

Сам Господь так премудро устроил, что человек перед смертью стареет – чтобы ему легче было расстаться с этой землей. Даже Лев Толстой уж на что был человек не церковный и ненавидящий благодать Божию, а и то говорил, что лучшее время жизни – это старость. В старости меньше сил уходит на всякую чепуху, а человек больше смотрит в корень, вглубь, приближается к Истине; сам ход вещей таков. Но мы-то, христиане, крестились не для того, чтобы просто сидеть и ждать. Нет, христианство – это делание; надо постоянно бежать, вот как Петр. И пусть он побежал совсем не туда: Христос сказал, что Он будет встречать их в Галилее, а он побежал ко гробу, опять искать живого среди мертвых. И ничего страшного, если мы, придя в храм, здесь ищем совсем не того: мы в храме тоже ищем и душевности, и угождения собственной плоти, и угождения своему слуху и так далее. Хотим, чтобы и здесь у нас было все хорошо. Но это недостижимо.

Мы настолько расслаблены, что даже пасхальные стихиры не можем спеть: за нас другие поют. Ну что с нас взять? О каких там подвигах можно говорить, если мы самую малость не можем. Поэтому наш удел – это совершение маленьких подвигов. Мы должны то, что есть, воспринимать как величайшую милость Божию – что мы приходим в храм, собственно, на все готовое: здесь уже идет служба, весь механизм ее как-то отлажен – пусть он искусственный, потому что служба эта, собственно, не настоящая, она не от нашего сердца идет, а как бы сама по себе, а мы сами по себе. Это же не так должно быть: служба должна идти из недр Церкви, из сердца христианского. Христианин – человек, который непрестанно совершает службу Богу: дома ли, в поле, в автобусе, в магазине. А мы не можем даже по книгам богослужение совершить, мы часто и не понимаем, что вообще в храме происходит, заняты своими мыслями, своими заботами. Забросить нас куда-нибудь на необитаемый остров – мы даже не будем знать, что делать; хорошо, если из утренних молитв штук шесть вспомним, да и то мы часто в эти слова и не вникаем, и не понимаем их.

Что мы можем Богу принести? Наша немощь настолько очевидна и глубока, что мы еле-еле в состоянии на протяжении двух с половиной часов хотя бы десять минут умом не рассеиваться. Ну и то слава Богу! Это уже хорошо. И это совсем на самом деле не мало. И если будет наше постоянное стремление, и постоянное усилие, и постоянное распятие себя, и постоянное заколение себя (заколение – не от слова «закалялась сталь», а от слова «закалывать себя, как агнца, распинать себя»), тогда в нас будут происходить великие вещи, мы будем изменяться совершенно незаметно для себя – но окружающие, к сожалению, это очень часто замечают и начинают, конечно, на нас нападать.

Поэтому не надо никогда показывать этого изменения, а надо принимать вид иной – вот как Господь имел вид путешествующего в Иерусалим и был среди иудеев как иудей, и они воспринимали Его как себе равного. Он очень понемножку и в силу необходимости открывал Свою власть Сына Божия, а Себя называл Сыном Человеческим (хотя, собственно, для хорошо знавших Священное Писание слова эти были равносильны тому, как если Он бы сказал, что Он есть Сын Божий). Потому что Христос знал: как только они узнают точно, что Он – Сын Божий, то распнут Его. Вот и каждый из нас, если мир узнает, что он свят, будет распят немедленно, незамедлительно; и в ту меру, в какую он будет возрастать духовно, его страдания будут увеличиваться.

Тьма ненавидит свет и хочет его уничтожить всякими путями. Это неизбежно и есть закон духовной жизни. Но это страдание будет нами восприниматься совершенно иначе, чем сейчас. Мы его будем принимать с радостью. Почитаем жития святых мучеников, с какой они радостью, с ликованием, с песнями, со светлыми лицами шли на смерть. Казалось бы, их хотят убивать – а они радуются. Чему радуются? Духу Святому, Который поселился в их сердцах; общению с Богом в той великой полноте, которую они имеют. И эту радость отнять никак нельзя. Последим за собой: даже когда у нас радость на сердце, как ее легко потерять. Чуть-чуть, на пять минут автобус пришел попозже – и она улетучилась; вот оно, наше счастье – как оно зыбко! Мы уже раздражаемся, негодуем, проклинаем муниципальный совет, ругаем водителей, и вообще все уже плохо. А подумаешь, всего пять минут! Это оттого, что мы не знаем истинной радости.

Настоящая радость о Господе не бывает ничем поколеблема, но наоборот: чем темнее вокруг, тем ярче звезды. В августе, когда бывает самая темная ночь, самые яркие звезды. Когда человек живет духовной жизнью, то в скорбях (а Господь всегда близок к скорбящим) он еще больше радуется сердцем, внутри, тайно, в глубинах духа своего, вот этому общению с Богом. Близость к Богу можно ощутить только в страдании, потому что Сам Христос, Сама Истина в этом мире страдает. Поэтому если мы здесь страдаем и не сходим с креста, а идем на него, принимая то, что Господь нам дает, то мы участвуем в этих страданиях, которые нас очищают от всякого греха, и тем самым приближаемся все больше и больше к Богу, то есть к цели нашего существования. Цель существования христианства, Церкви и нас с вами – это разрушение средостения между нами и Богом, полное общение с Ним.

Надо постоянно учиться, постоянно стремиться к тому, чтобы эта стена между нами и Богом рухнула, в противном случае мы ничего не найдем, наша жизнь пройдет впустую, бесплодно, и, когда мы умрем и перейдем в тот мир, в духовный, мы к нему будем совершенно не готовы; мы потерпим полный крах, потому что в этой жизни мы прекрасно приспособились: знаем, где что купить, где что почитать, к кому можно за чем обратиться. А к той жизни мы никак не готовы, потому что мы туда как бы и не стремимся. А надо все усилия души употребить именно на это.

Будем же по милости Божией стараться пользоваться этой прекрасной возможностью – что мы можем храм посетить, где служба идет, и можем в ту или иную меру к ней приобщиться; что мы можем общаться с Богом в таинствах, в Священном Писании и молитве – которую у нас никто никогда не отнимет; только мы сами себе мешаем и обкрадываем себя. Поэтому нужно учиться в храме молиться, а то, чему мы научились, стараться в нашу жизнь вносить, чтобы она наполнялась благодатью Духа Святаго. Аминь.

Крестовоздвиженский храм, 9 мая 1987 года, вечер

 

^ Неделя о самаряныне
(В неделю 5-ю по Пасхе)

Сегодняшнее воскресенье называется Неделей о самаряныне – по Евангелию, которое читается в этот день во всех православных церквях. Оно повествует об очень важных для нас вещах, которые нам надо обязательно сложить в своем сердце и запомнить.

Христос шел через Самарию, хотя иудеи обычно обходили ее кругом, чтобы не встретиться с самарянами, которые, с их точки зрения, были еретиками. Подойдя к колодцу Иаковлю, Господь повстречал там грешную женщину, блудницу. И Он не погнушался ею, а начал беседовать с ней и говорил кротко и с любовью, пытаясь оторвать ее от забот земной жизни, направить ее ум к размышлению о небесном. Господь не скрыл от нее, что Он есть Спаситель мира, что Он тот самый Мессия, которого все ждут. То есть с грешницей Он стал говорить о самом сокровенном и сказал ей очень многое из того, чего не говорил еще даже Своим ученикам.

Почему это произошло? Почему Христос именно ее избрал для этих замечательных слов, которые и мы теперь услышали, – о воде живой, о Духе Святом? Она ведь не могла ведать этого Духа – блуд недаром считается грехом смертным, он мгновенно лишает человека благодати Божией. Но Господь не раз повторял, что пришел спасать не праведников, но грешников. И действительно, распяли Его именно праведники. Фарисеи, которые науськивали народ, чтобы распять Христа, конечно, не блудили. Они исполняли все, что положено: молились, посещали храм, многие из них наизусть знали целые куски из Священного Писания. Но когда они повстречались с Христом, ничего, кроме ненависти, Его образ, Его слова, Его поступки в них не вызвали. А вот женщина-самаряныня, еретичка и грешница, мгновенно расположилась к Нему. И произошло дальнейшее чудо. Когда она пришла в свой город и сказала: вы знаете, я встретила Христа, – люди по ее слову тоже начали в Него веровать. Христос на глазах иудеев мертвых воскрешал, а они от этого только еще больше скрипели зубами с ненавистью. А тут еретики, имеющие неправильное учение об истинном Боге, – и тем не менее такое глубокое восприятие, такая доверчивость.

Это все и к нам имеет непосредственное отношение. Очень важно нам понять, что слово Божие усвояется не умом, оно усвояется сердцем. Чтобы его воспринять, совершенно недостаточно оценить все философские категории, которые в нем заключаются. Слово Божие обращено к душе человека, поэтому его можно усвоить только духом, а для этого необходимо сердце умягченное. Каждый человек грешен, и его сердце невосприимчиво к истине. Оно бывает восприимчиво лишь в детстве, до определенного возраста, а потом начинает постепенно каменеть, каменеть, и уже трудно в него чему-либо доброму войти. Поэтому Господь однажды, обращаясь к ученикам, призвал их: будьте как дети – потому что это даст возможность усвоить слово Божие. И если мы посмотрим на учеников Христовых, то увидим, что среди них немного мудрых и совсем мало образованных, а все больше люди очень простые, непосредственные. Самарянка тоже была из этой породы людей. Поэтому когда Он ей сказал: Я Христос, – она Ему сразу поверила. Как дитя, которое, когда ему говорят о Боге, верит этому слову и запоминает его навсегда, и оно становится его жизнью. А человек взрослый, огрубевший от греха, либо не хочет этого слышать, либо ему это неинтересно, либо он никак не может уразуметь, никак не может связать одно с другим, все ищет какой-то логики. А логики тут нет, тут главное – есть ли открытое сердце навстречу слову Божию.

Поэтому нельзя убедить человека в том, что надо веровать в Бога. Нельзя убедить человека в том, что нельзя блудить. Нельзя убедить человека, что нельзя убивать. Человек это должен чувствовать сердцем – или хотя бы иметь над собой закон. Вот иудеи имели закон, который над ними довлел. Этот закон запрещал и блудить, и убивать, и многое другое, и причем за его нарушение во многих случаях полагалась мучительная смерть. И человек из страха наказания повиновался, страх его удерживал от греховных поступков. Но на сердце человеческое это не оказывало никакого воздействия. Поэтому Господь и говорит: кто смотрит с вожделением, тот уже блудник; кто гневается, тот уже убийца. Потому что будут благоприятные условия – и он совершит грех, который живет у него в сердце. Очень часто люди говорят: так бы и убил. Да, дай волю, и убьет. Вот представим себе, что милиция исчезнет на неделю – ну и, конечно, как только люди поймут, что можно безнаказанно убивать, все улицы всех городов зальются кровью. Так бывало в истории уже неоднократно. Когда внешний запрет существует, это как-то сдерживает – удерживающий есть. А когда он отнимается, все приходит в упадок.

Господь прекрасно знает нашу падшую природу, и Он бы хотел, чтобы грех, который есть в нас, осознавался нами как преступление, чтобы мы стремились от него избавиться, чтобы мы хотели начать новую жизнь вне этого греха, чтобы мы возненавидели грех. Поэтому Спаситель этой женщине-самарянке задал, как на экзамене, некоторые наводящие вопросы. Он говорит ей: пойди приведи своего мужа. И ждет. Она отвечает: у меня нет мужа. Правду ты сказала, у тебя было пять, и тот, с которым ты сейчас живешь, он тебе не муж, сказал Христос. И она тут же во всем призналась, тут же во всем покаялась. То есть она знала, что делает нехорошо, ей не хватало только одного последнего толчка, и это и совершил с ней Господь. В предании Церкви осталась память о том, что она потом и крестилась, и стала ученицей Христовой, и даже приняла мученическую кончину. Христос ее переродил, но перерождение это стало возможным только потому, что у нее было детское, непосредственное сердце, и потому, что она покаялась, пусть этому покаянию и помог Господь.

Господь каждому человеку хочет спасения. Господь хочет, чтобы человек пришел к познанию истины. Он каждого хочет к этому покаянию подтолкнуть, потому что если нет покаяния, то тогда эту новую жизнь никак невозможно начать. Господь хочет каждому человеку дать воду живую, которая не иссякнет в нем никогда.

Человек по своей природе изначала существо духовное. Поэтому к чему бы он ни стремился на земле, он никогда не бывает удовлетворен. Художник не бывает удовлетворен картиной, родители никогда не бывают довольны детьми, учителя – учениками, граждане – устройством государства. Не было такого в истории, чтобы граждане были довольны государственным строем. Потому что все, что связано с жизнью человека, – все заквашено на грехе, все на зле, везде есть порча, потому что человеческая природа извращена грехом. И конечно, самому человеку выйти из этого зла невозможно. Поэтому Христос на землю и пришел. Пришел не праведников спасать, потому что праведников, оказывается, спасти невозможно. И мы видим, как Господь обращался с блудницами, с людьми, которые согрешали смертным грехом: очень ласково, с любовью. И с каким гневом Он говорил с фарисеями, потому что хоть как-то пытался сбить с этой их праведной позиции.

Труднее всего обратить к Богу человека, который сознает, что он праведник, что все у него хорошо, что он всегда поступает правильно, никаких грехов у него нет. Такое сознание есть глубочайшее заблуждение, потому что человек полностью удовлетворен той степенью духовного развития, которая в данный момент у него есть. Он не видит перед собой Бога, у него нет никакого стремления Его обрести, он полностью самодостаточен. И это означает духовную смерть, потому что из этого нет развития. Духовное развитие возможно только тогда, когда человек постоянно кается в грехе, то есть постоянно видит, чтó ему в себе самом нужно исправить, и, как бы снимая слой за слоем, исправляет свою жизнь: исправил одно – сразу вырастает другое. Вернее, не вырастает, оно было всегда, просто этого не было видно, поскольку один грех заслоняет тысячу других. Поэтому если человек покается в грехе (а покаяться не значит его назвать, покаяться – значить его исправить), если он исправит этот грех, один булыжник своротит – за ним оказывается тысяча более мелких. Когда он вынимает эту тысячу, за ней оказывается десять тысяч других. Поэтому чем ближе человек к Богу, тем больше он кается; чем ближе он к вечной жизни, тем больше в нем слезы покаяния. А если у нас нет этих слез, если мы не чувствуем себя падшими, если мы довольны собой, то значит, мы от Бога ушли очень далеко.

Самарянка чувствовала свою греховность, поэтому промыслом Божиим так было устроено, что она встретилась со Христом. Всегда, когда человек как-то задумается над своей жизнью, задумается над тем, что он живет неправильно, Господь готов выйти ему навстречу, готов его призвать. И часто бывает: живет человек, вроде где-то в душе верует, но жизни подлинной, духовной в нем нет. А потом некое событие случается, и что-то в уме и сердце человека поворачивается, как бы пелена спадает с его глаз, и начинается в нем духовная жизнь, начинает течь эта вода живая, которая оживляет его, и он просыпается от сна.

Сегодняшнее Евангелие рассказывает о пробуждении самаряныни. И нам нужно, чтобы с нами это пробуждение тоже произошло. А на самом деле оно должно происходить постоянно, ежедневно. Мы должны каждый день делать шаг навстречу Богу. Каждый день должно что-то для нас открываться в духовном мире. А для этого надо не спать, для этого надо все время идти навстречу Богу.

Когда ученики вернулись и хотели разделить со Спасителем трапезу, Он обратил к ним те слова, которые обращал к самаряныне: «Моя пища есть творить волю Пославшего Меня и совершить дело Его». Если человек приближается к Богу – а Христос был Сам Богом и был всегда соединен с Отцом Небесным, – такое соединение божественное требует от человека, и понуждает его, и дает ему желание всячески исполнить волю Божию. А в нашем сердце часто рождаются греховные желания, воспаляемые от геенны. И когда мы не можем их реализовать, мы даже сердимся, не понимая, что это Господь охраняет нас, не попуская нам совершить какой-то грех. Вот человек говорит: так бы и убил. А Господь устраивает, что он не убивает. Это же милость Божия, ведь что бы он делал, если бы убил? Убийство страшно тем, что его поправить никак нельзя. Поправить можно воровство, поправить можно блуд, а убийство неисправимо – убит человек, все.

Но мы, как люди грешные, постоянно творим свои желания и этим часто оскорбляем Бога, поскольку желания наши вступают в противоречие с волей Божией. И чтобы нас оградить от этого, Господь нам дал заповеди, потому что потеря Бога сделала нас слепыми и не чувствующими и мы легко совершаем всякие преступления, то есть преступаем, переступаем тот порядок, который завел Бог в этом мире. А из-за этого наша жизнь приходит во всяческий разлад. Наша жизнь из-за того так трудна, что мы все время идем против рожна, идем против Бога во всех наших поступках. Нам тяжело, мрачно и уныло, потому что наша жизнь никак не согласована с волей Божией.

Христос был всегда с Богом Отцом, и все святые угодники всегда были с Богом, они полностью были в Его повиновении. В Деяниях святых апостолов мы часто встречаем слова: Дух повелел нам. Сам Бог управлял действиями апостолов, Сам Бог ими руководил. А у нас не так, потому что мы от Бога удалились, в нас нет Духа Божия. Поэтому мы управляемся другими духами. Наша душа наполнена духом зависти, духом объедения, духом злобы, духом сребролюбия, духом блуда. И как же нам выбраться из этого? Как эту пищу небесную, Духа Божия, приобрести? Только покаянием. Если мы опомнимся, если мы не будем слушаться этих духов, если мы всю волю свою направим на то, чтобы исполнить волю Божию, только тогда мы этого достигнем. Причем от нас не требуется, чтобы мы сами себя исправили. Это невозможно. Господь пришел и все Сам совершил. От нас требуется только одно: желание и решимость идти по этому пути до конца. И если будет это желание и Господь увидит, что оно настоящее, тогда Он нам даст такую возможность.

Господь хочет, чтобы мы волю свою направили на исполнение Его воли. И если мы будем использовать Священное Писание как некую карту нашего пути, если мы, даже не понимая или не чувствуя этого текста, будем следовать ему в наших поступках и желаниях, то тогда наша порочная воля начнет выправляться и, несмотря на различные искушения, мы все-таки выйдем к источнику воды живой. Но наше большое заблуждение состоит в том, что мы часто удовлетворяемся достигнутым – тем, что Господь даровал нам веру, что мы ходим в храм, имеем возможность причащаться, что у нас дома есть Евангелие. Но все это еще не есть святость, это не есть еще духовная жизнь. «Кто Духа Христова не имеет, тот и не Его».

Поэтому нам надо обязательно жаждать Духа Божия, нам надо обязательно учиться жаждать этой живой воды. Мы ее пока не знаем. И самарянка не знала, но она захотела – и спаслась. А мы, если мы довольны своим усредненным христианством, то можем в этом фарисействе еще некоторое время побыть, но это ненадолго: когда будет какое-то искушение или когда действительно от нас потребуется оказать любовь Христу, мы окажемся несостоятельны, не сможем, не имея Духа Божия, совершать духовные дела. У нас не хватит ни сил, ни энергии любви для того, чтобы посетить больного, прийти в тюрьму, отдать себя детям.

У большинства людей, ходящих в церковь, можно спросить: а где ваши дети? Где они? Почему мать стоит в храме, а сын ее неизвестно где? Почему у нее не хватило веры, чтобы этой верой его зажечь? Потому что ее христианство в большой степени просто мнимое, это только одна внешняя форма: хождение в храм, соблюдение поста, регулярное чтение Евангелия или чтение каких-то молитв, – что само по себе неплохо, но в этом нету Духа Божия. Вот лежит перед нами человек, смотрим: руки есть, ноги есть, голова есть, глаза есть – все вроде есть; дотронемся – а он холодный, толкнем – он не шевелится, откроем веко – зрачок не сужается. Мы говорим: так он мертв! Чего же в нем не хватает, в этом человеке? В нем не хватает души. Души в нем нет – значит, он труп. Так и христианин: внешне все хорошо, в церковь ходит, даже причащается, все вроде в порядке, а духа нету подлинного, христианского, Духа Святого нет в сердце человека. Значит, его вера – это пока еще фарисейство, одна только внешняя форма.

Поэтому тот новый закон, который принес Господь на землю, закон благодати Божией, надо принять сердцем. И мы должны ежедневно плакать о том, что у нас нет Духа Божия и мы совершенно этим удовлетворены. Жизнь течет, день проходит, у нас встречи, друзья, веселье, застолье, поездки какие-то, какую-то книгу прочли, что-то новое увидели – это все очень интересно. Ну а где духовная жизнь? Где твой Бог? Покажи Его. Разве Он есть в твоем сердце? А мы с этим как-то смирились и даже не хотим иного, мы даже забываем, что подлинное христианство – это приятие в себя Духа Божия.

Но Духа Божия достичь самому нельзя. Он придет только тогда, когда Сам этого захочет, потому что Дух Божий – это не какая-то разлитая неизвестно где неразумная энергия. Нет, это есть Лицо Пресвятой Троицы. Поэтому нам нужно сдвинуться с той мертвой точки, в которой мы находимся; нужно нам сесть и глубоко поразмыслить о том, чего Дух Божий от нас хочет – и свою жизнь в соответствии с этим изменить. Вот тогда придет спасение, потому что спасение – это есть пришествие в сердце человека Духа Божия, Который очищает его от всякия скверны и спасает его душу. Вот только так. Человек может перестать делать плохие поступки, но перестать желать плохого он не может. Это только Сам Бог может его исправить, всю его природу изменить.

Поэтому будем, дорогие братья и сестры, уподобляться самарянке, а все то, что мешает этому в нашей жизни, будем стараться из нее изгонять. Аминь.

Храм Святителя Митрофана Воронежского, 13 мая 1990 года

 

^ Понедельник седмицы 5-й по Пасхе

Христос воскресе!

В сегодняшнем Евангелии мы читали, как Господь повел Свою речь к иудеям, но слова Спасителя относятся и ко всем нам тоже. Господь сказал: «Почему вы не понимаете речи Моей? Потому что не можете слышать слова Моего». Иудеи были верующие, но во Христе не признавали Сына Божия, не хотели покоряться Его словам. Вот так и мы с вами: мы люди верующие, а словам Сына Божия покоряться не хотим. Отчего это происходит? Господь Иисус Христос поясняет: человек не хочет покоряться, потому что на самом деле он является не сыном Божиим, а сыном дьявола и поэтому хочет творить дела дьявольские; а кто от Бога, тот хочет творить дела Божии.

Человечество именно по этому признаку и разделяется. На словах вроде все верующие, однако не каждый от Бога. У многих людей вера не христианская, а бесовская, потому что она совсем не в того Бога, а в какого-то иного. Но в воскресном песнопении поется: «Разве Тебе иного не знаем» – значит, кроме Христа нет Бога. Кто верует Христу и Его словам, тот верует и Отцу Небесному, потому что слова, которые Христос принес на землю, Он слышал от Отца. И тот, кто от Бога рожден, слушает слова Божии, а тот, кто является сыном дьявола, все равно будет делать свое – ему хоть говори, хоть не говори.

Эта речь Христова обращена к нам, чтобы нам ужаснуться, потому что многие из нас не чувствуют слов Господних, не воспринимают их в себя, живут по своим похотям, которые возбуждаются от геенны. И в результате своей жизнью мы служим не Богу, а дьяволу. Мы люди грешные, и нас тянет на излишнюю болтливость, на осуждение, на злобу, злоречие, злопамятность, зависть, клевету, блуд, многостяжание, отчуждение от людей, подозрительность, многоспание, себяжаление, эгоизм, поиски своего, желание ублажить себя всячески. И через эти наши похоти, желания мы покоряемся дьяволу. Кто чей сын, тот тому и служит. А ведь жизнь нам дана на то, чтобы все эти похоти, все греховные желания, стремления в себе угасить, чтобы нас даже не тянуло на грех.

Каждый христианин в купели крещения усыновляется Отцу Небесному, поэтому, хотя в нем и действует грех, он должен ставить ему препятствие: хочу согрешить, но говорю «нет», потому что я являюсь воином Христовым и должен грех побеждать. А тот, кто от дьявола, он, наоборот, что хочет, то и делает, независимо от того, какова заповедь Божия. Вот человека что-то раздражает, и дьявол хочет, чтобы он прогневался, а Бог хочет, чтобы он проявил мужество и удержался, остался непобедимым воином Христовым. К несчастью, человек обычно служит своему греху: когда у него чешется – он хочет почесаться, потерпеть не хочет; когда его раздражают – он хочет прогневаться, что-то злое сказать, осерчать, на своем настоять. Вот так и получается, что мы вроде бы формально крещеные, вроде верующие, Писание читаем, а в жизни нашей часто это не проявляется.

Господь говорит, что кто уверует в Сына Божия, уверует в слова Господни, примет их, будет их исполнять, тот не умрет, а наследует вечную жизнь. Хочешь Царствия Небесного? Очень просто: не служи греху, не действуй по своим похотям, а действуй по заповедям Божиим. Заповеди Божии даны в Священном Писании – читай, исполняй. А то получается, что мы даже читаем так, лишь бы прочесть – прочитал, чего-то помечтал и забыл.

Вот сегодня слышали мы из Евангелия от Луки: «Блаженны нищие духом». Хочешь Царства Небесного? хочешь блаженства не на словах, а на деле? Тогда надо стяжать нищету духовную. А что это такое? Это когда человек считает самого себя половой тряпкой и, если об него ноги вытирают, не только не выражает недовольства, что на каблуках гвозди торчат и ему больно, а говорит: мало мне еще, я по своим грехам и не того заслуживаю. А у нас как? Немножко заденешь – человек сразу недоволен: что это вы на меня облокачиваетесь, отойдите. Забывает, что он есть половая тряпка, об которую надо ноги вытирать. Или попробуй что скажи, да просто молча посмотри не так на человека – уже смертная, кровная обида. А уж если действительно сказать правду в глаза, кто он есть на самом деле, что тогда?

Пока не будет у нас состояния полного смирения, не будет и Царствия Небесного никогда, даже и близко к нему не подойдем, потому что Бог гордым противится и только смиренным дает благодать. Поэтому хотя бы это слово Господне: «Блаженны нищие духом» – надо на лбу себе записать, чтоб, каждый раз смотря в зеркало, читать. Чтобы помнить: не считай себя лучше другого, не считай себя умней, не считай себя вправе учить, на кого-то гневаться, раздражаться. Нет у нас такого права.

Каждый, если он действительно христианин, должен не только абстрактно, формально соглашаться, что он первый грешник. Потому что на словах-то одно – к исповеди подходит: «Я такой грешник», – а попробуй ему сказать: «Слушай, отойди отсюда, скотина негодная». Сразу обида. Ну ты же грешник, тебя назвали скотиной, а животное, скотина – существо безгрешное, значит, тебя похвалили. Нет, недовольство: мною пренебрегли, мне не так сказали, на меня не так посмотрели, со мной недостаточно полно поговорили, мне не то, мне не это.

Мы все время требуем чего-то, и это есть проявление нашей бесовской гордыни. Поэтому благодати Божией мы, конечно, никогда не получим. Если мы не трудимся над тем, чтобы приобрести смирение, наше хождение в Церковь бесполезно, мы только ноги оттаптываем. А вот если мы будем в храм ходить и трудиться над тем, чтобы стяжать смирение, то тогда будем благодать Божию приобретать. Потому что, во-первых, в храме трудно стоять: два часа служба идет, да еще батюшка на полчаса проповедь закатит – ноги утомляются, хочется и посидеть, а мы стоим, смиряемся, терпим. Уже и ум ничего не воспринимает, ничего не слышим, и домой хочется уйти, а все равно стоим, перебарываем себя. Вот перебарывание себя – это и есть смирение.

Или домой пришла – посуды гора, не хочется мыть, а надо смириться, взять и помыть. Кто-то обидел – хочется обидеться, а надо потерпеть, сразу забыть, простить, как ни в чем не бывало. Человек тебе пять минут назад в лицо плюнул, а ты должен к нему как к родному брату, совершенно забыв, что́ он сделал. А некоторые до того обнаглели, что годами с кем-то не разговаривают, не здороваются; бывает, даже подходят, спрашивают: вот она со мной не здоровается, и я тоже не здороваюсь; как мне, батюшка, поступить? Чего тут спрашивать? В Евангелии все написано: «Блаженны нищие духом». О тебя ноги вытирают? Так ты должна эту тряпку выжать в ведро и воду вместо чая с лимоном выпить.

Мы по нашим грехам не заслуживаем того, что имеем по милости Божией. У нас и квартиры есть, и холодильники, и магазины, и еда, и одежда, и даже деньги лишние – все есть, а нам все мало, мы еще жалуемся: ко мне плохо относятся, меня дочь поносит. Дочь твоя? Что ты вырастила, то теперь и ешь. А то хотят так: ничего не делать, детей не воспитывать, а потом еще чтоб дети ангелами были. Хорошо, что не в тюрьме пока, слава Богу!

Почему у нас всякие скорби, распри, недовольства, обиды? От недостатка смирения, от того, что мы считаем себя хорошими, достойными. Господь по милости Своей дает нам жить, а мы неблагодарны, настаиваем на своем, хотим себе получше. А за что? Мы же палец о палец не ударяем для того, чтобы этого достичь. Поэтому надо нам обязательно учиться хотя бы смирению. Если мы хотим быть детьми Отца Небесного, надо нам слушать, что Господь Иисус Христос говорит. И кто примет эти слова в себя – значит, тот от Бога. А кто не примет, тот от дьявола – и тогда ходи в храм, не ходи, все равно в геенну попадешь, раз ты сын дьявола.

Господь говорит: нельзя «служить двум господам». Нельзя и Богу служить, и дьяволу. Поэтому если мы Богу молимся, в храм ходим, Святых Таин причащаемся, Священное Писание читаем, но заповеди Божии не исполняем, то наше хождение в храм, наша молитва являются хулой на Бога. Иудеи – те по-честному так и говорили Иисусу Христу: Ты самарянин, в Тебе бес. А мы нет, мы просто тихо не делаем того, что Он нам заповедал. Но у нас точно такая же вражда против Христа, только еще более подлая – такое равнодушие.

Христос, чтобы нас заповедям научить, чтобы ввести нас в Царство Небесное, Кровь Свою драгоценную пролил, напитал ею Крест и землю, чтобы только нас спасти от греха, а нам по-прежнему все хи-хи да ха-ха, да всякая греховная муть в голове, и даже нет никакой попытки от нее освободиться. Господь говорит: «Блаженны алчущие и жаждущие правды», а мы этой праведности совсем и не хотим – желаем только в своем болоте пребывать, в каких-то своих мечтаниях, в своих обидах, в своей суете.

Вот так посмотреть на нашу жизнь, из чего она состоит? Сплошное тщеславие, суета, поиски похвалы, человекоугодие, стремление кому-то понравиться, стремление как-то получше выглядеть, из себя важное изобразить. Многие из нас настолько себя потеряли, что и не знают, кто они есть. Потому что дома человек один, на работе другой, в храме третий, на улице четвертый, а кто на самом деле – уже неизвестно; сплошная ложь, сплошные гнилые доски. Сверху покрасили, вроде бы крепкая доска, гвоздем ковырни – там одна труха. Поэтому Господь так однажды и сказал: вы как гробы накрашенные. Так все вроде чистенько, а внутри полно всякой нечистоты.

И если мы хотим быть детьми Отца Небесного, хотим подлинно возжаждать Царства Небесного, надо нам увидеть грех в себе, то есть покаяться. А когда мы увидим свой грех, тогда не будем обижаться, если кто-то нам в лицо плюет, или об нас ноги вытирает, или нами пренебрегает, уничижает, куда-то загоняет, что-то у нас отнимает, потому что так с грешниками и надо поступать. Поэтому будем довольны, будем проявлять радость, потому что Господь сказал: «Блаженны вы, когда будут поносить вас».

Надо нам учиться у Евангелия, учиться тем заповедям Божиим, которые Он нам дал, потому что эти заповеди спасительны. Вот взять, допустим, человека, который достиг смирения. Он действительно блажен, ему действительно ничего не надо, он воистину обладает Богом, он всем доволен. У человека, который считает себя первым грешником, вообще нет никаких скорбей, потому что он во всем видит промысел Божий, он во всем с Богом согласен. Солнышко светит – слава Тебе, Господи, какая красота; буря, дождь, все залило водой – опять слава Богу, потому что это ведь Господь устраивает, ну а что Господь делает – все благо. Крыша над головой хорошая – очень хорошо; протекает крыша – опять слава Богу, значит, на то Божья воля есть; заболело ли что – слава Богу, это мне за мои грехи, лучше мне здесь пострадать, чем там. И вот так во всем.

Нам надо входить в это чувство, в это понятие: за все слава Богу. И если мы будем возрастать в смирении, то будем возрастать сразу и в благодати Божией. Почему Господь первой эту заповедь поставил? Потому что, если ты все имение свое отдашь нищим, если ты будешь наизусть знать Священное Писание, иметь непрестанную молитву, чудеса творить, если ты будешь вообще самый замечательный изо всех человек, но у тебя не будет смирения, в Царство Божие ты не войдешь. А если и молитвы у тебя не будет, и денег, чтоб нищим раздать, если ты будешь гугнивый, неграмотный, слово вымолвить не сможешь, если ты Священное Писание не будешь знать, если ты будешь жить на Сахалине, где ни одного храма нет, и причаститься тебе будет негде, – но если будет у тебя смирение и вера во Иисуса Христа, ты достигнешь Царствия Божия. Вот что такое смирение.

Смирение – это красота, это одеяние Божества, это первая заповедь блаженства. Поэтому надо нам хотя бы эту заповедь усвоить. Конечно, когда ее усвоим, тогда и остальная жизнь по-другому пойдет, и молитва будет налаживаться. А то многие читают молитву – мысли рассеиваются. Что ж тут удивительного? Видали, ангела нашли, хочет нерассеянно молиться. Да величайшие угодники Божии и то иногда от молитвы отвлекались. А ты кто, грешный человек? Смиряйся и читай, бубни как можешь. А то: у меня это не получается, то не получается.

Люди десятилетия в пустыне проводили, в посте, в молитве, отдавали все имение нищим, брали какого-нибудь больного, чтобы за ним ухаживать, или сироту из приюта, чтобы воспитать его ради Царствия Божия: «Вот, Господи, для Тебя потружусь ради Царствия Божия». Какие-то подвиги несли – а тут ничего не делает и хочет еще, чтоб молитва у него была. Да для этого какой нужно пост держать, как нужно вообще жить – внимательнейшей, нерассеянной жизнь. Недаром многие подвижники окно келии иконой загораживали, чтобы не отвлекаться, потому что то птичка запела, то небушко проглянуло, то листочек какой-то закачался, то бабочка пролетела – это все отвлекает. Вот какое было желание достичь молитвы, не говоря уж о поклонах, о бдениях и так далее. А у нас что? Как живется, так и живем.

Или некоторые говорят: я вот причастился, а не чувствую прямо, что я на небе. А кто ты есть, чтобы ты чувствовал? Ты ж грешный, скверный, грязный, блудный человек – как же ты можешь чувствовать? Если иногда Господь по Своей неизреченной милости, потому что Он всех нас любит, и даст тебе почувствовать какую-то кроху, так залейся слезами и месяц стой на коленях, Бога благодари за то, что тебе Господь даровал.

Нам необходима поденная работа, мы должны ежедневно трудиться, уничижая, смиряя себя. Вот когда Господь увидит наш труд, тогда Царствия Божия и достигнем. Вот что такое смирение. Да возьми любую заповедь Божию – о ней можно говорить целую неделю, и она неисчерпаема, потому что каждая заповедь дана для спасения, а спасение – это очень трудное дело.

Поэтому если захотим Царствия Небесного, захотим стать детьми Отца Небесного и сродниками всем святым и достичь вечной жизни, будем вникать умом и сердцем в заповеди Божии и исполнять их в жизни своей. Аминь.

Крестовоздвиженский храм, 2 июня 1986 года

 

^ Вторник седмицы 5-й по Пасхе. Празднование Владимирской иконе Божией Матери

Господь сказал: «Блаженны слышащие слово Божие и соблюдающие его». Эти слова нам хорошо известны, они из Евангелия, которое мы читаем на все Богородичные праздники. Второе сегодняшнее Евангелие, от Иоанна, начинается так: «Истинно, истинно говорю вам: кто соблюдет слово Мое, тот не увидит смерти вовек».

Что значит не увидеть смерти вовек? Это и есть приобрести блаженство. А приобрести его можно, только приняв слово Божие и сохранив его. Слово «смерть» имеется в нашем лексиконе, но так как мы люди по своему составу плотские, то воспринимаем смерть как прекращение биологического существования. Поскольку заботы о плоти занимают основную часть нашей жизни, сил и помыслов, то смерть для нас означает только смерть телесную. Однако помимо чисто биологических понятий есть еще и духовные.

Что такое жизнь? На этот вопрос не может ответить ни один ученый. Что это за сила, которая заставляет росток подниматься от земли, или клетки – размножаться, или ребенка из маленького делает большим, или растит дерево? Как устраивается, что биологический объект – цветок ли, животное, человек – берет из окружающей среды какие-то элементы, преобразует их с помощью некоей силы и эта сила дает ему жизнь и развитие? А когда эта сила иссякает, то организм перестает существовать. То дерево тянуло соки из земли – а теперь не тянет; человек ел, был у него аппетит хороший – а теперь, к примеру, перестает есть и умирает. Так же и в духовном плане: душа тоже имеет возможность жить и имеет возможность умереть. Душа может пребывать и в состоянии, которое подобно биологическому анабиозу. Вот, например, некоторые насекомые способны засохнуть и пролежать так десятки лет, но как только попадают в среду, удобную для жизни, то тут же восстанавливают свои функции и начинают ползать. Так и душа человека может заснуть и быть как бы мертвой, а потом ожить и начать жизнь духовную. Об этой смерти и говорил Господь: «Кто соблюдет слово Мое, тот не увидит смерти вовек».

Что же такое жизнь и смерть с точки зрения Священного Писания, с «точки зрения» Отца, Который пребывает на небесах и на нас на всех смотрит? Жизнь – это есть общение с Богом, смерть – это нарушение общения с Богом. Бог вечен, поэтому общение с Богом называется вечной жизнью, а нарушение этого общения называется вечной смертью. Все мы знаем, что умрем. Уже маленькие дети начиная примерно с трех лет обычно этим вопросом задаются. Но потом постепенно, с погружением человека в грех, этот вопрос как-то уходит от него на десятый план. А ведь наша биологическая смерть есть только указание, напоминание нам о том, что существует еще смерть духовная, – для того, чтобы нас как-то встряхнуть, ужаснуть, заставить задуматься об этом, может быть, самом главном вопросе бытия.

Если после смерти тела существование человека прекратится, тогда наша жизнь теряет всякий смысл. И действительно бывает, что многие последовательные атеисты пускают себе пулю в лоб: чего мучиться, спрашивается, зачем страдать, зачем чего-то добиваться, когда все бессмысленно? Будь ты хоть Александром Македонским, все равно тебе умереть придется. Но откровение Божие и наше внутреннее ощущение дает нам знание о том, что с биологической смертью жизнь не кончается. А раз она не кончается, значит, нам нужно быть готовыми к тому, что́ нас ждет за гробом. И Господь, чтобы нас подготовить к этому вечному бытию, сошел на землю и основал Церковь.

В Церкви соединены два плана бытия, жизнь земная и жизнь небесная – одна накладывается на другую. Входя в Церковь, это собрание святых, собрание людей, уверовавших во Христа, человек с самого момента святого крещения начинает жить жизнью вечной – той, которая продолжается после смерти его тела. Церковь – это Богочеловеческий организм, она принадлежит двум мирам, состоит из людей и напоена Духом Святым. Поэтому, когда мы становимся частью Церкви, частью Тела Христова, в нас по благодати, по благому дару Духа Святаго, начинается вечная жизнь – в каждом в своей полноте.

Но как же узнать, являемся ли мы членами этого Божественного организма, живем ли мы в этом Теле, началась ли в нас Божественная жизнь, началось это блаженство бессмертия или же мы, хотя и в храм ходим, и вроде бы крещеные, но в нас продолжается смерть? Это видно по тому, как мы живем. Каждый из нас, рожденный от грешных родителей, является человеком грешным. В нас живет ветхий, греховный человек. Этому ветхому, то есть старому, греховному человеку присущи всякие страсти, греховные помыслы, желания, стремления. Но с тех пор, как мы уверовали во Христа Спасителя, в нас начал жить и другой человек, новый. У него тоже есть стремления: стремление к небу, стремление к молитве, стремление к храму, доброе дело сделать, освободиться от греха.

И вот в нас борются два человека. Ветхий, который тянет нас в грязь, который тянет нас к смерти, потому что все ветхое должно умереть; это ветхое – греховно, оно влечет нас в бездну, влечет от Бога. А новое, наоборот, устремляется к Богу. И куда наша воля склоняется? Либо к попечению о теле (то тут у меня болит, там у меня закололо, покушать хочу, себе чего-то купить, достать, настоять на своем – все для своего тела, для своего покоя душевного, для своего благополучного бытия на земле) – или, наоборот, в нас стремление нести свой крест, стремление к благодати Божией, к подвигу христианскому, к самоотречению.

И если это стремление победит и наша воля будет направлена на добро, то тогда ветхий человек будет отмирать, а новый возрастать до тех пор, пока мы не преобразимся. Наша земная жизнь и дана нам для преображения, чтобы мы из ветхих, завистливых, блудных, жадных, сварливых, любящих свое мясо превратились в ангелов небесных, которые пренебрегали бы собой ради пользы и блага ближнего, ради того, чтобы Богу послужить. Чтобы мы прославляли своей жизнью не себя, не искали бы своего, а искали бы Бога, богатели бы в Бога. Вот цель существования Церкви на земле и нашего приобщения к ней.

Кто-то скажет: ну вот я в церковь хожу, посты соблюдаю, Святых Христовых Таин причащаюсь, Евангелие уже несколько раз прочитал – значит, у меня есть это стремление к небесному, значит, я Бога познал. Нет, это еще не много значит, это есть только внешний признак, который не всегда совпадает с истиной. Вот, к примеру, лежит человек, на щеках у него румянец, мы думаем, он спит. Подходим – а он, оказывается, мертв. Поэтому внешний признак не всегда соответствует внутреннему содержанию. Как у фарисеев – внешняя жизнь очень праведная: двухдневный пост, постоянное хождение в храм, соблюдение всех предписаний закона, постоянная молитва, творение милостыни, знание скрупулезное, дотошное Священного Писания, знание истории своего народа, знание всех обрядов, всех законов: где стоять, как молиться, чего делать. А когда приходит к ним Сам Сын Божий, они говорят: в Тебе бес.

Перед ними светлая душа Христа, а в их душе чернота, которую они воспринимают как свет, поэтому свет Христов кажется им тьмой. Почему часто люди, отвергшиеся, ненавидящие Христа, называют христиан мракобесами? Именно в силу этого. Каждый человек про себя считает, что он хорош, чист, что он на правильном пути, а это есть глубочайшее заблуждение. Когда кто-то начинает о себе думать неплохо, когда считает, что он прав, что он что-то там понимает, что-то усвоил, где-то в чем-то продвинулся, – это свидетельство того, что он отступил от Бога, потому что истинное боговедение всегда показывает человеку всю глубину его падения. А когда человек не видит этого, когда он стремится кого-то учить, кому-то доказывать свое, уверен в своей правоте – это первый признак отступления от Бога.

То же самое случилось и с фарисеями: перед ними Сын Божий, Который пришел за них Кровь пролить, а они берут камни, чтобы в Него кидать. Какое безумие! А ведь люди верующие, люди постящиеся, знающие Священное Писание. Все формальные признаки соблюдены: вроде бы и в церковь ходят, и молятся – а на самом деле на Бога ненавиствуют, Бога хотят убить – и убивают в себе Его.

Почему Иоанн Богослов предлагает нашему вниманию этот диалог с иудеями? Потому что нам это очень полезно знать, то же самое и к нам относится. Да, мы ходим в храм, да, мы причащаемся, да, многие из нас каждый день Священное Писание читают и молятся. Хорошо ли это? Это прекрасно, без этого нельзя спастись, но этого недостаточно. Нужно то, что ты читаешь в слове Божием, принимать и в своей жизни исправлять. Если этого не происходит, то, значит, мы являемся распинателями Христа, мы являемся лицемерами, фарисеями, и горе нам. Горе нам, если мы слово Божие не воспринимаем как тот путь, по которому нам нужно идти каждый день.

Если мы кого-нибудь не простили, если мы ищем своего, желаем, чтобы нас ублажали, стремимся удовлетворить собственное тщеславие, если мы ищем мирского, плотского, ищем ветхого в нашей жизни, то, значит, в нашем сердце произошло отторжение Христа. Потому что, как апостол говорит Филиппийцам, послание к которым мы сегодня читали: «В вас должны быть те же чувствования, какие и во Христе Иисусе». А если мы ищем своего, если мы ищем какой-то своей справедливости, своей правды, хотим пользы себе, хотим себя прославлять, себя ублажать, хотим создать себе какой-то комфорт душевный и телесный, то это нельзя сделать иным способом, только как отвергнувшись от Христа.

Что же нам, отчаиваться, если есть у нас в сердце зависть, блуд, нечистота, осуждение, клевета, обида, раздражение, недоверие, сварливость, гнев, сребролюбие? Нет, надо с этим бороться. Вот я пришел домой, а там кто-то начинает меня ругать. Справедливо или несправедливо, но он на меня кричит и раздражается. Я, как человек грешный, естественно, тоже закипаю, но поскольку я недавно в храме был и слышал, что гневаться – это смертный грех, я изо всех сил стараюсь от этого гнева удержаться, начинаю молиться Богу: Господи, прости меня, сохрани, удержи; если я не могу сердце свое удержать, то хотя бы удержи мой язык и глаза, чтобы они молнии не метали, и чтоб я не говорил ему в ответ, и чтоб не оправдывался, а принял то, что он ругается, чтобы его этим усмирить.

И если мы все силы своей души направим на то, чтобы удержаться, Господь, видя, что хотя мы подвластны греху, но тем не менее стараемся изо всех сил это победить, тут же пошлет нам благодать Божию, и она укрепит нас, и мы увидим, что гнева у нас нет. Но в силу того, что грех-то нам сладок: мы хотим насладиться местью, настоять на своем, хотим другого поставить на место, заставить его думать так, как мы, мы обязательно ищем своего, – и начинается распря, которая все равно ни к чему хорошему не приведет, потому что на самом деле никому ничего доказать нельзя. Недаром есть такая поговорка: хоть кол на голове теши. Это воистину так. Пока человеческого сердца не коснется благодать Божия и по благодати он не усвоит истину, все бесполезно.

Вот фарисеи уж какими были умными, образованными, грамотными, благочестивыми – и все равно как об стену горох. А простые мужики-рыбаки, хотя и были невежды в законе, даже не знали, что в субботу нельзя колоски растирать и кушать, – они приняли Христа Спасителя, потому что сердцем они были ближе к Богу. Поэтому если мы хотим быть христианами, жить небесной жизнью, если мы желаем избавиться от вечной смерти, то нам нужно самый главный упор делать на внутреннюю жизнь, стараться изменить свое внутреннее естество, вступить на борьбу с грехом, стараться возненавидеть действующий в себе грех и всегда, когда мы видим его проявление, его немедленно истреблять обращением к Богу. И Господь, видя, что мы этого желаем, нам будет помогать. В противном случае бессмысленна наша так называемая псевдодуховная жизнь, потому что подлинная духовная жизнь связана именно с этим преобразованием, именно с этим внутренним соединением с Богом. Вот это и есть знание Бога, это есть видение Бога, потому что тот, кто видит Бога, тот творит волю Божию. А кто не видит Бога, тот Божию волю не творит.

Потому-то многие читают Священное Писание, но ничего не понимают. «Отче наш» каждый день читают, а не видят, что там есть такие слова: «Остави нам долги наша, якоже и мы оставляем должником нашим». Не видят, что надо всех за все прощать, а иначе тебе Господь не простит твои грехи. Чем мы можем оправдаться на Страшном суде перед Богом, чем можем загладить миллиарды грехов, которые совершаем? Да ничем, мы можем надеяться только на прощение. А прощение наше зависит только от качества нашей души. Сам умеешь прощать? сам умеешь терпеть? сам умеешь отрекаться от своего? желаешь душу свою погубить ради Евангелия? Если есть это в тебе, тогда достигнешь; если нет, то не достигнешь. Господь скажет: а помнишь, ты вот тому-то не простил? Все, Царствие Небесное для тебя закрыто, иди в муку вечную, потому что ты злодей, тебе Господь прощал миллиарды грехов, ты жил и всем пользовался на земле, ел, пил, хохотал, телевизор смотрел и еще всяческими радостями наслаждался – а сам не мог простить человеку даже малость.

Вот почему мы читаем и не понимаем. Нам мешает понимать грех. Это наш единственный враг. Поэтому для чего мы исповедуемся постоянно? какая цель? Не просто назвать грехи – надо увидеть весь ужас этого греха, в котором мы каемся. А некоторые даже имеют дерзость оправдывать себя на исповеди, вместо того чтобы каяться. Это совершенно полная бессмыслица: стоим на суде Божием, перед крестом и Евангелием и начинаем вместо покаяния сами себя оправдывать, как будто Спаситель нам не нужен. Вместо того чтобы сказать: да, Господи, я вот это натворил, прости, прости, больше не буду, постараюсь, лучше мне умереть, – нет, начинает человек свою волю искать, оправдывать себя, какие-то обстоятельства придумывать, как будто Бог не знает всех обстоятельств, не знает всех наших оправданий.

Поэтому нам нужно стараться учиться покаянию, для того чтобы душу постоянно очищать. Вот увидел в себе грех, осознал: я вот в этом грешен. Ну и положи труд – год, два, двадцать лет, чтобы этот грех в себе изжить, истребить. Самому человеку это невозможно, но только постоянной молитвой, постоянным себя окаиванием, постоянным вопрошением помощи Божией. Вот знаю, такой-то грех есть на душе. Утром встал – первый помысл об этом: Господи, сохрани меня в этот день от этого греха, помоги мне, не дай мне забыться, дай мне внимание, чтоб не было у меня забвения, чтоб грех мой всегда передо мной стоял. Вот как в псалме сказано: «Грех мой предо мною есть выну» – всегда передо мной, чтобы я на секунду даже не отвлекся, потому что я могу согрешить. Но мы немощны, иногда отвлекаемся и опять согрешаем. Тогда опять покаяться: прости, Господи, вот снова мое окаянство. Осудить себя.

И Господь увидит, что мы трудимся над этим, а не так благодушно ко греху относимся: ну ладно, подумаешь, Бог простит. Мы часто считаем, что прощение Божие какое-то юридическое. Нет, это только у людей так бывает – подошел: прости – ну тот простил. Нет, прощение Божие в нашем сердце находится. Стал ты новым – значит, Бог тебя простил, остался грешником – значит, Бог тебя не простил. Прощение Божие – это когда Господь посылает в сердце Свою благодать, которая очищает тебя от греха. Бог простил – значит, Бог поселился в твоем сердце. Царствие Небесное, вечная жизнь – это пребывание Бога в сердце человека. А если этого нет, значит, ты грешный, и никакого Царствия Божия ты не знаешь и не ведаешь, а пока еще пребываешь на пути к нему. Если дойдешь – слава Богу, если не дойдешь – пеняй на себя, потому что Бог сделал все, чтобы нас спасти.

Вот видите, как все просто, но трудно для исполнения. И если бы не помогающий Бог, никто бы не спасся. Поэтому от нас требуется только постоянное желание, которое движется любовью к Богу. Если есть у нас любовь к Богу, то мы пренебрежем всем: и любовью к нам людей, и тщеславием, и поисками своего, потому что большей драгоценности, чем Бог в сердце, на земле нет ничего: царство, золото, власть, здоровье – все это ничто по сравнению с Богом. Лучше болеть, остаться нищим, жить под забором, дома не иметь, но быть с Богом, чем быть в царских палатах, богатым, сытым и Бога не иметь, потому что царство, власть, здоровье – все это временное, а обладание Богом вечно.

Поэтому Господь и говорит: кто слова Мои соблюдает, исполняет Мои заповеди, тот смерти не увидит вовек. Это значит, он всегда будет с Богом общаться. И общение наше с Богом начинается в Церкви. Церковь – это есть начало вечной жизни. Поэтому если мы станем членами Церкви, живя здесь, на земле, то станем и членами Небесного Царствия, которое пребывает во век. Аминь.

Крестовоздвиженский храм, 3 июня 1986 года

Метки 14 413 035
Оставить комментарий » 14 комментариев
  • Ольга, 17.08.2014

    Да благословит Господь и Бог наш отца Дмитрия за его проповеди и наше наставление. Думаю Божием промыслом он всегда так точен и правдив. Видит глубину сердец своих современников!!!!!!!!!!

    Ответить »
  • Галина, 20.11.2014

    Мне всегда очень по сердцу слушать отца Дмитрия,если честно , у меня скудное понимание о вере ,а именно он и помогает мне хоть как то понимать христианство.Спасибо ему ,что он есть.

    Ответить »
  • Мария, 17.02.2015

    читала книги о воспитании детей. многие начинала, но, обращаясь к конкретике, автор уходил от главного, от сути, от истины.

    спасибо, Батюшка, за наставление: «Вторник сырной седмицы. Память трех святителей»:

    Что самое главное должен вынести человек из своего детства? Вот мы учим детей многому: учим читать, писать и так далее. Это все очень важно, но есть вещь еще гораздо более важная – послушание. Послушание – это начальная христианская добродетель.

    Ответить »
  • Инна, 21.05.2015

    От всей души — низкий Вам поклон,батюшка,за Ваши проповеди,беседы,разъяснения.Дай Вам Бог многая и благая лета!!!

    Ответить »
  • Надежда, 22.05.2015

    Спасибо, Святой Отец за очень нужные всем нам наставления. Я в первый раз поняла, насколько я грешна и далека от Бога. Буду стараться измениться.Низкий Вам поклон.

    Ответить »
  • Елена, 16.06.2015

    Огромное спасибо отцу Дмитрию за проповеди, очень позновательно, а главное-понятно.С удовольствием читаю и делаю для себя выводы.Стало лучше видеть грехи и бороться с ними, а это очень важно для меня.И уже начинает получаться бороться с гневом и делать добрые дела! Огромное Вам спасибо! Дай вам Бог многие лета!

    Ответить »
  • Михаил, 14.10.2015

    Спасибо отец Димитрий! Нас одолевает голод, нам очень хочется насытиться пищей духовной, а прожевать её нет возможности. Зубы не выросли. А вы даёте нам шанс не остаться голодными. Вы «разжёвываете» эту пищу, а нам остаётся только положить её в рот и проглотить. Дай Бог и на это нам сил. Что бы хоть чуточку окрепнув и самим научиться вкушать. А вам сил смиренно и дальше помогать нам двигаться ко Господу.

    Ответить »
  • Анастасия, 05.03.2016

    Батюшка Дмитрий лечит всех нас словом!
    постороннии люди, когда слышат его речь, останавливаются, присаживаются и слушают. Это мною видено уже не первый раз!
    Я включаю что либо из блога Дмитрия Смирнова и слушаю, а те кто рядом бывают со мной в этот момент — прислушиваются. …
    Благодарю Бога за то, что он послал нам всем отца Дмитрия Смирнова
    ???

    Ответить »
    • Любовь, 28.09.2016

      Спасибо! И за аудио записи, которые можно слушать и во время дел, спасибо, здоровья Вам и Бога впереди

      Ответить »
  • Татьяна, 26.06.2016

    Скачивается почему-то только одна обложка///

    Ответить »
  • Алексей, 27.06.2016

    CпасиБО

    Ответить »
  • Антонина, 13.10.2016

    Батюшка , Дмитрий, огромное спасибо за Ваши проповеди.
    Каждое Ваше слово доходит до сердца.
    Здоровья Вам и долгих лет жизни.

    Ответить »
  • Иоанн, 20.11.2016

    Отец Дмитрий всегда актуален, а потому что говорит не он. Говорит Евангелие, святые отцы. А он нам это всё доносит. Помоги нам всем Господь. Многая лета о. Дмитрию.

    Ответить »
Добавить GravatarОставить комментарий

Имя: *

Email Адрес: *

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Разделы
Виньетка
nohome norefs Благовещение Пресвятой Богородицы Введение во храм Пресвятой Богородицы Великий пост Воздвижение Креста Господня Вознесение Господне Вход Господень в Иерусалим День Святого Духа Зачатие Пресвятой Богородицы Изнесение честных древ Креста Господня Крещение Господне Мариино стояние Начало индикта Новый год Обрезание Господне Пасха Покров Пресвятой Богородицы Положение честного пояса Пресвятой Богородицы Пособия по гомилетике Преображение Господне Пятидесятница Радоница Рождественский пост Рождество Иоанна Предтечи Рождество Пресвятой Богородицы Рождество Св. Иоанна Предтечи Рождество Христово Святые Славных и всехвальных первоверховных Апостолов Петра и Павла Собор новомучеников и исповедников Российских Сретение Господне Страстная седмица Усекновение главы Иоанна Предтечи Успение Божией Матери Успенский пост
Самое популярное (читателей)