• Цвет полей:

• Цвет фона:


• Шрифт: Book Antiqua Arial Times
• Размер: 14pt 12pt 11pt 10pt
• Выравнивание: по левому краю по ширине
 
Проповеди протоиерея Димитрия Смирнова Димитрий Смирнов, протоиерей

Проповеди протоиерея Димитрия Смирнова

 
Рейтинг публикации:
(10 голосов: 4.7 из 5)

^ Всенощное бдение под Неделю о слепом
(В неделю 6-ю по Пасхе)

Христос воскресе!

Неделя о слепом называется так по Евангелию, которое мы завтра будем читать на Божественной литургии. В нем говорится о том, как Господь дал очи человеку, рожденному слепым и никогда раньше не видевшему света. В кондаке этого дня поется: «Душевныма очима ослеплен, к Тебе, Христе, прихожду, якоже слепый от рождения». Действительно, с тех пор как Адам отпал от Бога – а Адам был человеком духовно зрячим, поэтому он видел Бога, – все люди стали рождаться на земле духовно абсолютно слепыми. То есть духовная жизнь для них закрыта совершенно, хотя внутри своей души они имеют возможность к раскрытию духовных очей.

Духовное зрение дает Христос. И цель жизни человека заключается в прозрении: чтобы ему прозреть духовно, чтобы узреть Христа. Каждый из нас тоже не сразу прозрел, но мы знаем, что Господь принимает всех: прозревших и перед смертью, и в детстве. Но бывает так, что человек вроде бы прозрел, а на самом деле нет, это все обманчиво, и он оказывается опять погружен во тьму греховную.

Что же такое духовное зрение, которое дает Христос? В чем оно заключается? Оно заключается в том, что человек очами своего сердца, очами души своей начинает видеть истину. И самое ближайшее, что он видит, – это грех в своем сердце. Обычно человек, который не познал Христа, греха в себе не замечает, ему кажется, что он вполне хороший: конечно, есть отдельные недостатки, а так я ничем не хуже других, ну, может, кто-то и поталантливее, и поспособнее, но, в общем-то, я довольно хороший. Вот такое обычно мнение о себе человека, и происходит оно от того, что он слеп. Если слепому дать рубашку и спросить, чистая она или грязная, – как он сможет определить? Для этого надо видеть.

Прозрение всегда начинается с покаяния: человек начинает видеть те грехи, которые есть в его душе, начинает их осознавать, начинает им ужасаться, начинает не соглашаться с этими грехами и жаждать и алкать жизни другой, чистой. Вот с этого момента начинается прозрение. Преподобный Петр Дамаскин говорил: когда увидишь грехи свои, как песок морской, знай, что ты положил начало покаянию. Поэтому нам очень важно, для того чтобы прозреть духовно, просить у Бога покаяния. Только через покаяние Царство Небесное может приблизиться к человеку. В противном случае можно всю жизнь в церковь отходить, и все окажется напрасно. И многие люди ходят десятилетиями и так и умирают, не познавши Христа.

Спрашивается: как же это возможно? Что они, неверующие, что ли? Да нет, верующие. Дело в том, что у каждого нормального человека есть религиозное чувство. Кроме пяти чувств: зрения, осязания, обоняния, слуха, вкуса, – есть еще шестое, религиозное. Если человек полноценный, религиозное чувство у него обязательно имеется. И вот, повинуясь ему, человек, родившийся в Индии, идет в индуистский храм; человек, родившийся в Сирии, идет либо в православный храм, либо в мусульманскую мечеть; человек, родившийся в Америке, идет в методистскую церковь; человек, родившийся в Италии, идет в католический храм; человек, родившийся в России, идет в храм православный; а японец пойдет в синтоистский храм. Потому что религиозное чувство, как и всякое другое, требует удовлетворения. Человеку хочется свечку поставить, постоять, о чем-то таком хорошем подумать, о своих усопших помолиться. Об усопших и китайцы молятся, и индусы, и мусульмане, и японцы-язычники. Ничего тут особенного нет, это свойственно людям всех абсолютно вероисповеданий.

Поэтому большинство людей, ходящих в православную церковь, ко Христу не имеют вообще никакого отношения. Просто чисто исторически сложилось так, что их в детстве крестили, и время от времени, повинуясь своему религиозному чувству, они приходят в храм это чувство потешить. Любой человек, выходя из храма, скажет: у меня на душе легче как-то стало, мне хорошо, я успокоился, слава Богу. И он уверен, что он верующий. Конечно, верующий. Спроси у него: есть ли Бог? Конечно, есть. Только безумец говорит, что Бога нет. Это человек больной, слепой.

Слепой цветов не различает. А есть еще такая слепота, когда человек не чувствует никакой духовной жизни, у него в этом смысле какая-то мертвость чувств. Но все более-менее нормально устроенные люди религиозны. Поэтому когда человек не придерживается никакой веры: он не буддист, не мусульманин, не иеговист, не баптист, не православный, не католик, – кто он тогда будет? Он обязательно будет астролог или в НЛО будет верить. Ему нужно что-то сверхъестественное, чтобы свое религиозное чувство удовлетворять: он будет гадать, колдовать, к экстрасенсам ходить, чакры раскручивать, открывать себе глаз. Что-то такое ему обязательно надо, иначе он не сможет чувствовать полноценности своей жизни.

Но есть ли это жизнь духовная? Нет. Есть ли духовное прозрение? Никак нет, потому что это все самообман, это все жизнь плотская, душевная, это все не духовное. Только тот, кто сумеет приобщиться, живя здесь, на земле, к истинной духовной жизни, тот наследует жизнь вечную, тот будет вместе с Богом. А все другие религиозные системы – это есть более или менее сильные или слабые, но человеческие заблуждения, а иногда и просто бесовщина. Возьмем буддизм: вроде религиозные, нравственные нормы хорошие, а посмотришь на их иконографию, кому они поклоняются: драконы, хвосты, рога, – сразу все станет очевидно. Вот посмотри на Божию Матерь Владимирскую или Толгскую – красота небесная; а теперь на изображения монголов: клыки, рога, копыта. И видно, во что духовная жизнь может выродиться.

Если так порассуждать, сразу ясно, к чему какая вера ведет: к Богу или не к Богу. Хотя вроде все верующие и все молятся. Иной мусульманин получше нас молится. Мы кто два раза в день, а кто и раз в день – ленимся, а настоящий мусульманин пять раз в день молится обязательно. Но есть ли это вера спасающая, дающая зрение Бога? Нет. Поэтому нам надо прозреть, познать Христа, увидеть Его. Как евангельский слепой: он никогда ничего в жизни не видел, он был слепой от рождения. А Господь отверз ему очи, и только он открыл глаза – что он увидел? Он увидел перед собой Христа.

Что значит увидеть Христа? Это значит понять и принять умом и сердцем, что мы живем неправильно; это значит понять, зачем приходил на землю Сын Божий; это значит познать умом, и сердцем, и чувством своим, куда Он ушел. Познать, что есть Церковь Божия; познать ту благодать, которую дал Церкви Господь в день Пятидесятницы; познать Его слово, принять его в себя, всю жизнь изменить так, чтобы она соответствовала Его слову. А возможно это только тогда, когда каждый из нас действительно познает, что вот этот человек, который своими ногами ходил по земле, Он был не просто пророк, не просто хороший человек, а был Бог. Поэтому каждое Его слово – такой же непреложный закон, как закон всемирного тяготения, как любой закон физики, математики, химии, чего угодно, потому что Он – Творец всех этих законов. И надо нам Его закону добровольно подчиниться. Но понятно, что подчиниться можно только тогда, когда человек эту всю глубину осознает и примет.

Обычно мама или папа говорят своему дитяти: сделай это или не делай того. А дитя поступает наоборот: то, что просят сделать, не делает, а то, что просят не делать, делает. Почему так происходит? Что ему мешает слушаться? Мешает грех, который есть в человеке. Потому что ребенок духовно еще слеп, он не понимает смысла послушания, не понимает этой великой добродетели, не понимает замысла Божия: почему так Господь устроил, что человек маленьким рождается, зачем нужно послушание? А свято место пусто не бывает. Господь сказал: «Кто не собирает со Мною, тот расточает».

Но если мы не собираем с Ним, если мы не Христовы, то чьи мы? Этот вопрос имеет только один ответ: либо наш отец – Бог, либо наш отец – диавол. Другого нет. Болтаться посередине, к сожалению, невозможно, потому что это удел неодушевленных предметов – просто лежать при дороге. Вот лежит бревно, лежит кирпич, лежит патрон от разбитой лампочки. В этом куске металла или куске дерева нет жизни, поэтому туда не может войти никакой дух. Дух может сочетаться с существом, которое само есть дух. А каждый человек хотя имеет и тело, но он есть дух. Мы иногда говорим: я этого человека на дух не принимаю. То есть он может и телом быть красив, он может быть и умен, и образован, и остроумен, но душа наша к его душе не лежит. В чем тут дело? Мы разного духа.

Апостол сказал: «Кто Духа Христова не имеет, тот и не Его». Не надо обольщаться, что мы верующие. Можешь крестик на себя нацепить, можешь рясу, можешь митру, можешь в церкви петь, – что хочешь можешь делать, но, если ты Духа Христова не имеешь, ты не Его. А какой этот Дух Христов? Как Его познать? Где Он? Посмотри на жизнь любого святого любого века, любой национальности – и увидишь. Всех святых, хотя они по условиям жизни, по своему образованию, по национальности, цвету кожи были разные, но их объединяло одно: то, что они восприняли Дух Христов. А если Духа Христова человек не воспримет, он воспринимает духов иных – духов тьмы.

Как познать, есть в человеке Дух Христов или нет? Господь сказал: «По плодам их узнаете их… дерево доброе приносит и плоды добрые, а худое дерево приносит и плоды худые». А апостол Павел, по неизреченной милости Божией, оставил нам такие слова: «Плод духовный есть любовь, радость, мир, долготерпение, благость, милосердие, вера, кротость, воздержание». Поэтому духовным человеком, по определению, мы называем только того, который сочетался с Духом Христовым. Каждый человек – носитель каких-то духов, может быть, даже очень могущественных, но духовным мы его не называем, а можем даже назвать его антидуховным. Только кто Духу Христову сочетался, тот Его Духом и пропитан. И тогда в жизни его эта духовность, это зрение духовное проявляется – в любви, в кротости, в воздержании, в терпении, в смирении, в послушании, в благости, в милосердии, в вере. Вот такие плоды приносит христианская жизнь. А если нет Духа Христова, то в человеке все противоположные духи: зависть, злоба, блуд, жадность, болтливость, чревоугодие.

Все безумия человеческие, отчего они? Оттого, что человек одержим другими духами, которые его ведут в погибель и, собственно, уже привели. Человечеству осталось жить, по всему видно, совсем немного. Потому что трудно представить, чтобы все люди вдруг очнулись и вновь бы ко Христу прилепились. Трудно предположить, что история вдруг повторится сначала. Человечеству был уже дан шанс, и одни народы приняли Христа, другие, приняв, отвергли, а третьи так и не приняли и даже и не хотели принимать. Каждый народ это проходит. И каждому из нас дана и сейчас такая возможность: вот мы родились на свет, и мы можем прозреть, а можем умереть во тьме. Это зависит только от нас, от нашего желания: если мы захотим прозреть, мы прозреем.

Но человек в своем безумии занимается неизвестно чем, какие угодно проблемы решает: одна проблема, другая проблема. А на самом деле эти все проблемы с нашей личной смертью просто закрываются. Если мы не достигнем божественной жизни, то вся наша жизнь не имеет абсолютно никакого смысла. Все то, что мы делаем здесь, на земле, – это абсолютно все скучно и неинтересно и никому не нужно, это все бессмысленно.

Посмотрим на пятимиллиардное человечество: к чему оно вообще стремится? Каждого отдельного человека рассмотрим – и мы увидим, что людей, стремящихся к подлинно духовной жизни, к прозрению, ко Христу, по пальцам можно сосчитать. Но ради этих людей, хоть их немного, мир этот пока еще и стоит. А когда они иссякнут, мир этот будет просто не нужен. Бывает так: в доме пара бревен еще более-менее целых есть, и он держится на липочке, но достаточно какого-то дуновения – и он рухнет. Вот так и все человечество: его духовное состояние таково, что все как на липочке: один деньги зарабатывает, другой к развлечениям стремится, третий еще чем-то занят. Очень много всяких интересных вещей. И все погружены совсем не в то, что нужно.

Как Амвросий Оптинский говорил: на одной стороне деревни пожар, а на другой говорят: о, до нас еще нескоро. Ну да, нескоро, еще минут десять-пятнадцать – и здесь загорится. Но нет, человек спокоен: у него стена дома загорелась, а он сидит, продолжает пить чай. Что это значит? Либо он сумасшедший, либо он слепой. Но трудно предположить, что все пять миллиардов сумасшедшие. А что тогда остается? Слепота: человек не понимает.

Каждый человек знает, что он умрет – так надо же об этом думать, готовиться. Вот ты умрешь – куда твоя душа пойдет? За каждый грех ты будешь отвечать. И это все знают: и индуист, и мусульманин, и буддист – каждый чувствует, что будет Страшный суд. Спрашивается, а почему же человек не исправляется? Потому что слепой. Он не верит, он не дает себе возможности подумать. Те духи, которые властвуют над его душой, это они ему диктуют. И человек как куколка, которую за ниточки дергают – и она ручками-ножками дрыгает. Так вот и диавол: он дергает за ниточки, а людишки прыгают в ту сторону, в которую ему нравится.

И Христос для того и на землю пришел, чтобы эти все ниточки разорвать, чтобы показать ясно, какая должна быть жизнь. Он для нас, для слепых – потому что мы люди не духовные, мы от Бога оторвались, не можем познать Бога, – явился как человек. А ученики записали Его слова, Его дела, чтобы, вглядываясь в это, мы прозревали, познавали слово Божие, чтобы оно в нас жило. А мы как?

Вот пришли в храм взрослые люди, говорят: мы хотим креститься. Хорошо, говорю, читайте Евангелие, начинайте ходить на службу – ведь крестимся мы во Христа, так надо познать Этого Христа. А сегодня из восьми человек пришел только один, остальных нет. Креститься хочется, но какой-то труд приложить для того, чтобы познать, во что креститься, – этого нет. Лучше пойти двадцать пять рублей заплатить – покрестят тебя, крестик повесят, и все, имеешь право на Пасху выпить, ты уже крещеный. Но и Гитлер, и Дзержинский были крещеные. Все крещеные. А была бы у нас в стране другая какая-то традиция, буддизм, они пошли бы в буддистский храм, приняли бы там посвящение или еще что-то. То есть религиозное чувство надо удовлетворить, а Христос не нужен, и заповеди Его не нужны.

Сегодня крестил деточек, спрашиваю родителей: какие вы знаете заповеди? Одна женщина говорит: знаю семь заповедей. И начала заповеди Моисеева закона перечислять. И другие вспомнили – кто одну, кто две. Я говорю: эти заповеди даны были человечеству за полторы тысячи лет до Христа. А Христос-то, в Которого крестятся ваши детки, что Он-то принес на землю? Никто ничего не знает. Спрашивается: зачем тогда детей крестить? Опять, религиозное чувство требует что-то такое исполнить, что-то такое зробить. Вот умер человек – надо что-то обязательно сделать: третий, девятый, сороковой день, рису наварить, бумагу с песком из церкви принести, что-то заказать, обязательно заплатить, потому что не заплатишь – как-то не то. Заплатил – душа спокойна: заказал – получил. Потому что зря-то деньги не берут. Взяли – значит, что-то такое там есть. А что? Неинтересно даже, никакого нет интереса.

Когда Христос пришел, иудеи, глубоко верующие, всё исполняющие, все закончики знающие, Его распяли. Вот так и абсолютное большинство людей, которые ходят в церковь, каждый день сознательно распинают Христа и никакого отношения ко Христу на самом деле не имеют – так же, как не имели отношения к народу израильскому те иудеи, которые науськивали народ, чтобы он кричал: «Распни, распни!» Никакого отношения. А верующие они? Верующие, глубоко верующие, так что даже и дна не видно, так глубоко.

Поэтому надо нам, братья и сестры, если мы хотим действительно стать подлинными христианами, начинать с покаяния. Единственное, что застилает человеку глаза на этом пути, – это грех. Поэтому надо читать Евангелие, надо познавать эту светлую дорогу, сравнивать свою жизнь с этим Светом и все стараться исправлять. И от каждого нашего шага на этом пути исправления будут светлеть очи нашей души. И чем больше будет глубина нашего покаяния, тем ясней и ясней мы узрим Христа. Поэтому в те слова, которые Христос говорил, надо стараться глубоко вникнуть, глубоко их принять в сердце и сделать их руководством нашей жизни. Вот тогда мы прозреем. В противном случае – во грехах родились и во грехах и умрем. А смерть грешника люта.

Господь сказал: «Не всякий, говорящий Мне: «Господи! Господи!», войдет в Царство Небесное». Ой, не всякий! Это тут, перед людьми можно лицемерно улыбаться, что-то из себя изображать, а Господь знает тебя насквозь, кто ты есть. Поэтому можешь стучать – не стучать, Господь скажет: отойдите, Я даже вас не знаю. Не потому, что Он нас действительно не знает. Господь каждую букашку на земле знает, и каждый волос на нашей голове Им сочтен. Но если мы Его в свое сердце не впустили, то, значит, дух наш никогда не сочетался с Духом Христовым, а только с духом злобы, духом зависти, духом немилосердия, духом крика и всего того зла, о чем каждый про себя знает.

Поэтому вся христианская жизнь заключается в борьбе с этим духом нечистым, со всеми проявлениями его, для того чтобы приобщиться к Духу Христову. Помоги нам в этом Господь по молитвам всех святых. Аминь.

Храм Святителя Митрофана Воронежского, 11 мая 1991 года, вечер

 

^ Неделя о слепом
(В неделю 6-ю по Пасхе)

Завтрашнее воскресенье называется неделей о слепом по евангельскому чтению об исцелении слепорожденного. В кондаке службы, которую мы сейчас пели, есть такие слова: «Душевными очами ослеплен, к Тебе, Христе, прихожу, как слепой от рождения, покаянием зову Тебе: Ты сущим во тьме Свет пресветлый». Празднованию этого события евангельской истории отведено целое воскресенье, поскольку оно имеет огромное духовное значение. В связи с этим нам будет очень удобно поговорить о том, что такое духовная слепота, откуда она взялась. И что это за очи, которые имеет наша душа, почему они ничего не видят и что должны видеть.

В эксапостиларии говорится: «Умные мои очи, ослепленные, Господи, от мрачного греха, Ты просвети, вложи, Щедрый, смирение и покаяния омый слезами». Умные очи – понятие духовное. Наша душа отличается от души животного тем, что имеет бессмертие; и отпечаток этого бессмертия – ее разум. Душа разумна, поэтому чувства ее тоже разумны – у нее умные очи, умные уши. Но от греха они помрачаются, поэтому, когда мы рождаемся – а рождаемся мы уже во грехе, от грешных родителей, – наша душа не может видеть, она слепа от рождения. «Душевными очима ослеплен, к Тебе, Христе, прихожду».

Христос воплотился 1986 лет тому назад с одной-единственной целью – чтобы дать человеку возможность прозреть. Хотя видение духовное иное, чем телесное, в обоих случаях употребляется слово «видеть», потому что в душе и в теле много подобия. Телесное зрение бывает разным: один видит очень далеко, а другой не может без очков читать. Один замечает, что снег на солнце не белый, а оранжевый и тени на снегу голубые, а другой нет, потому что для этого нужно зрение очень развитое. Так же и зрение духовное.

Духовное зрение есть ви́дение Бога. Если душа не видит Бога, значит, она слепа – как слепой от рождения. Представим себе, родился младенчик слепенький и вырос до 15 лет. Попробуй ему объясни, чем отличается красный цвет от зеленого, желтый от голубого, белый от черного. И душа человека, не имеющая духовного зрения, не может узреть Бога и не способна ничего понять в духовной жизни или может различать Бога смутно. Бывает такое зрение, минус 10 или минус 15, когда человек все видит как «в молоке», в тумане – и большинство людей на вопрос: «Веруешь ли ты в Бога?», говорят: «Да, что-то есть». Ви́дение Бога может быть как бы издали и более или менее приближенное к Нему, а можно Бога узреть близко-близко. Но для этого надо «промыть» очи души.

Душа наша потеряла способность видеть Бога потому, что она грешна, поэтому очи души возможно только «покаяния омыть слезами». С чего начинается духовное видение? Один, например, говорит: я вижу будущее; другой: я вижу прошлое; третий видит некую «ауру»; четвертый ангелов; пятый сны пророческие. Есть ли это духовное зрение? Нет, ни в коем случае. Духовное зрение – это видение истины. А истина состоит в том – и это надо глубоко понять и усвоить, – что мы люди грешные, падшие, отверженные от Бога. И вот духовное, истинное видение начинается с того, что человеку открываются его грехи. Человек, духовно еще почти слепой, различает в себе только грехи величиною с гору: убил, прелюбодействовал, украл, оскорбил кого-то страшно. Если он покается, то есть осознает ужас содеянного: «Что же я сотворил? какой же кошмар! какая мерзость!» – и свой грех оплачет, будет взывать к Богу о прощении: «Господи, прости», – тогда эти греховные глыбы рассыплются. Останется лишь память о них, как рубцы на совести.

Как только эти горы рухнут, человек откроет в себе два-три десятка других грехов, которых он раньше не замечал. В храм ходил, Писание читал, а их не замечал, не чувствовал ту пропасть, которая отделяет его от Бога. Он увидит в себе зависть, гордость, гнев, любовь к деньгам, любовь к собственной плоти, ко всяким иногда очень нехорошим вещам, – увидит эти камни, большие булыжники грехов. Человек начнет оплакивать эти грехи – и станет понимать, в чем именно проявляется каждый грех. Например, гордость проявляется и в превозношении над другими, и в осуждении, и в тщеславии, и в желании почестей всяких, и так далее. То есть эти крупные камни начнут дробиться на множество мелких грехов. И вот, когда человек ужаснется своей мерзости и станет ее оплакивать, тогда он увидит свои грехи как песок морской. С этого момента он должен знать, что положил начало покаянию и начало своему спасению. Только увидев миллионы и миллиарды грехов, которые сидят в душе и проявляются вовне или не проявляются, человек может говорить о настоящем духовном ви́дении.

Увидев свои грехи как песок морской, человек приходит в смятение, он начинает понимать, что никто, никакая человеческая и нечеловеческая сила, не может его освободить от этого моря грехов и сам он очиститься не может. Куда ни кинь взгляд – везде грех. Все: каждая клетка существа, каждая пядь души – пропитаны грехом. Вот тогда он приходит с просьбой ко Христу: «Господи, если хочешь, можешь меня очистить. И начинает к Богу взывать день и ночь, жаждая чистоты. И это море песка постепенно Богом начинает смываться с его души, и образ Христа проявляется и светлеет в ней до тех пор, пока не заполнит ее всю. Как апостол Павел однажды сказал: «Уже не живу я, но живет во мне Христос».

Когда человек полностью очистится от греха, в его чистую душу входит Христос – и тогда у него будут Христовы мысли, Христовы чувства, Христовы дела, у него будет Христово познание Отца, Христова любовь ко всякой твари. Вот что значит очиститься, вот что значит приобрести духовное зрение. И любой человек, где бы он ни жил, умный или глупый, талантливый или бездарный, толстый или тонкий, мужчина или женщина, ребенок или старик, если пожелает, может увидеть Христа, соединиться с Ним и навеки остаться с Ним в Царствии Небесном. Но для этого нужно разорвать греховную пелену, которая его окутывает, связывает и мешает видеть. В Евангелии сказано: «Блаженны чистые сердцем, ибо они Бога узрят».

С чего же нам нужно начать, если мы решим сегодня, что хотим узреть Бога? Начинать нужно всегда с молитвы, прямо к Самому Спасителю обратиться: «Господи, Ты пришел для того, чтобы меня очистить, чтобы дать мне духовное зрение. Чтобы спасти меня, вывести из той помойки, в которой я живу, к которой я прирос всей своей кожей, всем существом, потому что меня так и мама воспитала, и окружающие меня люди. И света я не видел, мой ум помрачен, я во мраке греха. А раз я во мраке, значит, я Тебя, Христе, не вижу, но я верую и знаю, что Ты есть, я верую и знаю, что Ты меня слышишь. Господи, очисти меня, дай мне возможность видеть свои грехи». Если мы помолимся так Богу, то увидим в себе грех, один ли, два или три – неважно. Когда мы обратимся к Богу, Господь нам сразу укажет – мы тут же почувствуем укол в свое сердце. В нашей памяти, в уме – потому что очи души умные – всплывет грех: вот, я согрешил этим.

Что делать дальше, когда, по милости Своей, Господь откроет нам наш грех? Дальше надо осознать мерзость этого греха, раскаяться в нем и вступить с ним в борьбу. Каждый день просить у Бога; утром, только проснулся: «Господи, удержи меня сегодня от этого греха, к которому я привык, к которому я склонен по своей душе и который мне мешает видеть Тебя». И Господь поможет. А если случайно все-таки согрешим среди дня, но уже не сто раз, как вчера, а хотя бы девяносто пять, то это будет говорить о том, что сделано пять шагов вперед. Потом, когда этот грех почти изгладится из нашей души, Господь откроет другой наш грех, и еще, и еще. И так по ступеням мы будем идти вперед, к свету. Постепенно жизнь наша наполнится радостью, чистотой, правдой Христовой. Мы увидим свет; поймем, куда нам идти; получим возможность различать, где правда, где ложь; где добро, где истина; где красота, а где бесовская красивость; где правда, а где правдоподобие. Так, борясь с грехом, мы познаем этот истинный путь. И Господь возьмет нас за руку, потому что мы будем все время к Нему обращаться за помощью, и поведет.

К сожалению, многие люди ходят в храм не пять лет, не десять, не двадцать, а сорок или пятьдесят – и пребывают в полной слепоте духовной. Отчего, спрашивается? Человек подходит к исповеди, человек прикладывается к иконам, причащается Святых Христовых Тайн. Почему он до сих пор слеп? А потому, что слепота исцеляется только слезами покаяния, только когда человек употребляет труд души для того, чтобы очиститься. Лишь борьба с грехом может дать нам возможность видеть истину. Поэтому постепенно, по мере движения нашего ко Христу, мы будем согрешать все меньше и меньше, до тех пор, пока не просветимся совсем. Вот это, собственно, и есть цель христианской жизни, это и есть стяжание благодати, это-то и есть спасение.

А то мы ищем спасения от болезней, от тяжелых обстоятельств жизни. Даже если у тебя что-то болит – ну не слишком волнуйся: умрешь, и перестанет болеть твоя нога или рука, потерпи чуть-чуть. Господь не ради того пришел в мир, чтобы дать слепому очи или исцелить ногу или руку. Конечно, Он добр и по нашей молитве может даровать и здравие, и помощь какую-то телесную, но не для того Господь на Крест взошел, чтобы мы были здоровенькими, богатенькими, сытенькими, умненькими, красивенькими. Потому что какими бы мы умненькими и здоровенькими ни были, мы все равно умрем и тела наши черви съедят. Господь хочет дать нам Царство Небесное. А мы его не видим и не хотим видеть, думаем только о том, где бы нам жить, да что бы нам есть, да во что бы нам одеться, да как мы выглядим, да кто к нам как относится – всякая такая житейская суета.

Совсем не все из здесь стоящих достигнут Царства Небесного, многие будут в большом недоумении после того, как умрут. Потому что, когда они пойдут на суд и будут думать: «Слава Богу, сейчас Царство Небесное откроют», – двери перед ними затворятся и Господь скажет: «Отойдите, Я даже не знаю, кто вы есть. Потому что вы после крещения грехов себе только прибавили. Когда вас в младенчестве крестили, вы тогда еще были ангельские души, а сейчас посмотрите на себя. Я дал вам благодать, а вы во что себя превратили? И блуд, и чревоугодие, и сребролюбие, и пьянство, и детоубийство, и измены – и чего только в вас нет, какой только грязи, какого только поганства. И вы такие хотите в Царство Небесное? Нет, это невозможно».

Господь в притче говорит: «Как ты вошел сюда не в брачной одежде? Возьмите его и бросьте во тьму внешнюю; там будет плач и скрежет зубов». Человек скажет: «Господи, ну как же, я же Тебе молился». Да, ты молился, ты просил. Ты квартиру просил – тебе дали, ты здоровье просил – выздоровел, ты за дочь помолился – и свое получил. А Царство Небесное ты хотел? Царство Небесное тебе нужно было или нет? Нет, не нужно, значит, ты его и не получишь. Его получает только тот, для кого это есть цель и смысл жизни, кто всю жизнь посвятил только исканию этого Царства, кто все отдал, как купец за жемчужину, чтобы только его приобрести. И когда Господь увидит в сердце истинное желание Царства Небесного, когда увидит, что все сердце рвется туда, хочет увидеть Бога, а остальное вменяет ни во что, Он только тогда даст. Только таким образом можно Царство Небесное достичь.

Все люди, рожденные на земле, – грешные; и не надо думать, что в Царстве Небесном одни праведники. Нет, там все грешники, но грешники кающиеся, которые о своих грехах плакали, которые грехи свои ненавидели и всю жизнь свою положили на то, чтобы их исправить. Не в очередях они стояли, а стояли на молитве; не по кино ходили, а Евангелие читали, пытались свою голову просветить Истиной. И когда Господь видит, что хоть и не очень способный, и не очень широкого ума, и образование у него слабое, но вот хочет человек Царствия Небесного – Он ему дает, обязательно дает. А другой и то умеет, и это умеет, а жизнь свою и дарования тратит по ветру, на пустое.

Вот поэтому надо стараться нам приобретать это духовное зрение, видеть в себе грех и видеть путь Христов, по которому каждый из нас может войти в Царствие Небесное. Аминь.

Крестовоздвиженский храм, 7 июня 1986 года, вечер

 

^ Всенощное бдение под Вознесение Господне. Проповедь 1-я
(В четверг 6-й седмицы по Пасхе)

Представим себе, что в магазин, где продается двухсоттомник Всемирной литературы, придет китаец. Он увидит: стоят совершенно одинаковые книги, двести штук, и подумает: «На что люди такие деньги тратят?» Но если он придет второй и третий раз, то заметит, что книги эти чем-то друг от друга отличаются: одна желтенькая, другая красненькая, третья синенькая, четвертая беленькая. А в следующий раз он откроет том и увидит в нем буквы; возьмет другой том – и тут буквы, ничего не понятно. В десятый раз кроме букв найдет еще и картиночки. Смотришь, а в каждой книжке, оказывается, картинки разные. Потом он выучит русский язык, начнет читать – и выяснит, что не только картинки разные, а даже книжки все написаны совершенно про разное.

Так и с храмом: человек первый раз пришел – служба, второй – то же самое, в пятый раз пришел – уже начинает смутно какую-то разницу видеть: тогда батюшка был в красненьком, а сегодня в беленьком. В десятый раз он замечает: прежде что-то пели поспокойней, а сейчас вроде как поторапливаются; то все с цветочками стояли, а сегодня со свечками – уже отличие. Потом подумает: а может, мне вникнуть в это дело и, чтобы понимать, что тут творится, выучить язык?

Вот так каждая наша служба – внешне, на первый взгляд кажется, что все одно и то же, на самом же деле ни одной одинаковой нет. Каждая служба точно, один в один повторяется больше чем через пятьсот лет – таков круг православного богослужения, великого индиктиона. Но чтобы в это вникнуть, нужно пройти путь от китайца до образованного русского человека. И неплохо бы нам научиться в наше богослужение вникать, потому что оно есть отражение реальных событий. Мы поем: «Днесь благодать Святаго Духа нас собра…», «Днесь спасения нашего главизна…» То есть каждый праздник – это не только воспоминание: вот, мол, две тысячи лет назад Христос вознесся на небо, и мы это торжествуем. Нет, Вознесение Господа вечно. И мы через богослужение приобщаемся к этому событию.

Кто книжки когда-нибудь читал, знает, что читатель как бы погружается в мир, который изображен в книге, и перед ним возникают некие образы. Он совершенно не замечает самого процесса чтения: как буквы складываются в слова, слова – в предложения и так далее. Перед ним несутся картины, образы. Если писатель добропорядочный человек да плюс одарен талантом, то, погружаясь в эту книгу, в мир, который он создал своим талантом и воображением, мы приобретаем некую пользу. Если же мы читаем книгу, написанную нехорошим человеком, живущим неблагочестиво (особенно опасно, если он неблагочестив да плюс к тому еще талантлив), то мир, который он создал, – грязный, черный, и, переносясь в него своим воображением, мы пачкаем душу.

Созерцая богослужение, мы также в него погружаемся умом, переносимся в Иудею, в Иерусалим, в то место, где вознесся Господь, на гору Елеонскую, мысленно присутствуем при вознесении Господнем, созерцаем его. Поэтому Церковь настаивает на том, чтобы все благочестивые христиане непременно посещали все главные богослужения – чтобы умом созерцать эти вечные вещи, чтобы Христос для нас был не чем-то книжным, абстрактным, а мы бы реально ощутили Его присутствие. Все наше православное богослужение есть реальное участие в жизни Христа. Господь сказал: «Я с вами во все дни до скончания века». И в результате участия в богослужении (конечно, умного – не просто, по поверхности скользя, глядеть только, какого у кого цвета носки, а смотреть вглубь) перед нами будет открываться духовное созерцание, мы будем присутствовать и на горе Фавор, и в Вифлееме; и на Тайной вечере Господней будем присутствовать постоянно – участвовать во всех главных событиях Христовой жизни, которые Церковь назвала двунадесятыми праздниками.

Сегодня мы торжествуем одно из этих двенадцати важнейших событий в жизни Христа. Вот вознесся Христос на небо – ну вроде нам-то какая от этого польза? Наоборот, нам бы вроде лучше, если бы Он с нами пребывал, среди нас ходил. На самом деле в этом есть колоссальный догматический смысл. Христос был одновременно и Бог, и человек; и тем, что Он восшел на небо и воссел одесную (по правую руку) Бога Отца, Он вознес плоть нашу человеческую. И эта вот грешная человеческая наша плоть пребывает превыше ангелов, херувимов и серафимов и восседает на небесном престоле. Христос для этого и пришел на землю, чтобы нас так высоко вознести. Поэтому если мы будем причастны Христу, если мы будем причастны Его жизни, если в нас будет Его свет, если мы со Христом в нашей жизни соединимся навек, то и мы будем частью этого тела Христова. А тело Христово – это Церковь, и насколько мы причастны Церкви, настолько и вознесемся на небо.

Вот такой колоссальный по своей глубине смысл открывается нам в сегодняшнем богослужении. Поэтому будем всегда усердны в посещении наших православных праздников, будем стараться в них углубляться, просить у Бога помощи, чтоб Господь очистил ум наш, будем внимательно слушать, что́ поется и читается. И надо нам стараться каждое слово сознавать; молиться Богу, чтобы Господь книги какие-то послал; у кого есть молитвенник, заранее посмотреть, какой тропарь праздника поется; все подготовить, чтобы служба для нас стала живым ощущением, живым общением с Богом. Тогда богослужение не будет тягостным, наоборот, нам захочется, чтобы оно никогда не кончалось.

Прежде, когда богослужение было для народа более понятным, люди русские стояли в храме часами. Один дьякон, араб, из Антиохийской церкви, в XVII веке был в Москве на службе, которую совершал патриарх Никон, и видел, как русские молятся. Он пишет: мы в три часа дня в храм вошли и только в десятом вышли; и холодно, и сыро, и пол чугунный, а весь народ стоит и молится, и царь вместе с ним; а потом еще патриарх на целый час проповедь закатил. Мы уже, говорит, все падали, а русские стоят. Отчего? Потому что каждое слово богослужения доходило до ума, и люди молились не ногами, а умом.

Когда человек молится умом, он от этого получает великую радость. Вот празднуем мы Преображение Господне – что это значит? Это значит, что мы умом возносимся на гору Фавор; вместе с Петром, Иаковом, Иоанном созерцаем Моисея и Илию, которые беседуют со Христом; и Петр восклицает: «Господи, хорошо нам зде быть!» Конечно, неужели захочется уходить с горы Фавор, неужели захочется уйти с Вознесения? Душа торжествует, видит, как Господь возносится – не глазами телесными видит, а глазами ума нашего, то есть души, потому что душа наша умная. Ум не в мозгу находится – в мозгу интеллект, – а ум находится в душе, это орудие души. Бог есть Слово, Логос Божественный, и человек, созданный по образу Божию, есть малый логос, малое слово. Поэтому человек через слово становится существом умным. Вот возьми младенчика, только рожденного, и помести его в какую-то среду, где он не услышит слова человеческого, – этот младенчик никогда не сделается человеком, он станет животным, потому что у него не будет слова. Вот как важно слово в развитии нашей души. Поэтому нам надо стараться развивать в себе понимание слова Божия, которое открывается нам в богослужении.

Будем же благодарить Бога, что Господь не отвергает нас, а дает нам возможность участвовать в богослужении. И будем стараться пребывать здесь не как китайцы там или малайцы – мы все-таки русские люди, это ж наше все родное, кровное. Нужно нам стараться возвращаться в отчий дом, не лениться, вспоминать, как наши предки молились. Конечно, на первый раз кажется немножко трудно – славянский язык, какие-то необычные речевые обороты. Но это на первый раз только, а потом, немножко если напрячься, если дать своей голове, сердцу своему потрудиться, у нас будет все совершенно по-другому. Только надо постоянно в этом направлении трудиться. Не просто стоять зевать, о чем-то мечтать, а именно в каждое слово стараться вслушиваться. Ведь все равно устанешь, все равно ноги болят, так что трудись, трудись, чтоб и ум твой тоже трудился, назидался. И тогда будет от этого великая польза и великая радость. И богослужение для нас превратится в истинное торжество души нашей. Аминь.

Крестовоздвиженский храм, 30 мая 1984 года, вечер

 

^ Всенощное бдение под Вознесение Господне. Проповедь 2-я.
(В четверг седмицы 6-й по Пасхе)

Событие евангельской истории, Вознесение, которое мы сегодня празднуем, стало одним из двенадцати главных праздников церковного года. Когда мы пытаемся как-то его осмыслить, ничего, кроме ужаса и удивления, в нашем сердце не возникает. Но Святая Церковь приходит к нам на помощь, настаивая на том, чтобы мы веровали, что Господь вознесся на небо с Пречистой Своею Плотью. Это действительно нуждается в вере, потому что никакому опыту человеческому это не доступно.

Погружаясь в иорданские воды, вкушая земную пищу, ходя по пыльным дорогам Галилеи, Господь присутствием Своим на земле во плоти обожил падшее творение. Этим Он придал бытию нашему в этом мире огромную значимость. И весь подвиг жизни христианской состоит в том, чтобы, ведя христоподражательную жизнь, постараться всю ее наполнить Божественным светом. Потому что Господь не погнушался ничем, из чего состоит жизнь человеческая, кроме греха, и тем самым придал великий смысл всему, чем человек занят на земле.

Хотя каждый человек призван к тому, чтобы стать гражданином неба, призван к спасению, которое заключается в том, чтобы вернуться назад, к Богу, тем не менее наша земная жизнь для этой цели имеет огромную важность. Как внутриутробное развитие дитяти имеет колоссальное значение для его телесной жизни в будущем, так и наша земная жизнь здесь, в теле, играет такую же колоссальную роль для жизни в вечности. Жизнь в вечности тоже состоит из двух частей: сперва только душа пребывает в вечности, а потом, в последний день этого материального мира, Господь придет во всей полноте Своей Божественной славы. И конечно, сияния славы Божества материальный мир не выдержит, он изменится. Это будет животворящая сила такой невероятной мощи, что все мертвые воскреснут и вновь воссоединятся со своими телами, которые будут преображены и восстановлены силой Божественного Духа. Произойдет чудо восстановления полноты, податель которой есть Бог.

И тогда одни пойдут в жизнь вечную, а другие пойдут в муку вечную. Но мука вечная – это, если можно так выразиться, с точки зрения Божества. Потому что то, что для одних мука, для других радость. Это нам всем очень хорошо известно. Если один хочет спать, а другой хочет слушать музыку, то одному эта музыка мука, а другому – радость. Даже в таких пустяках видно, как человечество делится на две части, словно острым мечом. И именно поэтому все люди не могут быть вместе в Царствии Небесном. И мешает этому то, что человек никак не может принять слово Божие, которое заключается в том, что нужно эту жизнь земную потратить на то, чтобы научиться любить. Потому что если один слушает музыку, а другой хочет спать, то их помирить может только любовь: один ради любви к другому выключит музыку, а другой ради любви будет согласен эту музыку потерпеть. Только так.

А вот этого-то как раз и не находится. Потому что нет такой силы в сердце человека, чтобы отказаться от себя и предпочесть другого; бросить свои дела и то время, которое мог бы потратить на себя, потратить на то, чтобы оказать другому милость, чем-то ему бескорыстно помочь; ради того, чтобы ему было легче, взять на себя ношу другого. Для этого нужно много сил. Даже чтобы оказать милость собственным детям, у нас часто не хватает сил. Все мы знаем, что раздражение бывает сильнее любви. И единственный способ победить рознь века сего – это обратиться к Источнику этой любви.

Поэтому Господь сказал: «Кто будет веровать и креститься, спасен будет; а кто не будет веровать, осужден будет». Потому что человек, не верующий в то, что податель этой силы есть Христос, пришедший во плоти, лишается возможности приобщиться к этой силе, делается слепым. Такому человеку непонятно, почему Борис и Глеб не убили Святополка Окаянного и не сели на его место, а вместо этого дали убить себя. Такому человеку непонятно, почему Серафим Саровский, обладая колоссальной физической силой, отложил топор, а не поддал как следует тем крестьянам, которые пришли его грабить; почему он за них заступился и не хотел, чтобы их наказали.

Человеку всегда непонятно то, чего у него нет в душе или в уме. А если он каким-то образом причастился этой любви Божественной, хотя бы раз испытал ту радость, когда жертвуешь чем-то своим ради пользы другого; если хотя бы раз благодать Божия коснулась его сердца, то тогда исходя из этого конкретного мистического опыта человек уже и начинает понимать, как может одно малое человеческое сердце вместить так много любви, откуда такая сила, которая может преодолеть и боль, и страх, и расстояние, и время, и всякие другие бесконечности.

Это возможно, только приобщившись к вечному Богу, у Которого нет ни конца, ни начала, у Которого нет никакой перемены, Который есть одна постоянная могущественная любовь. Только приобщившись к этой любви, можно совершать дела, подобные деяниям Самого Бога. И конечно, никогда настоящий христианин не будет приписывать их себе. Как апостол Павел говорит: много я потрудился – и тут же оговаривается: «Не я, впрочем, а благодать Божия, которая со мною». Он ее прекрасно ощущал, эту благодать Божию, и прекрасно понимал, что то, что творит через него благодать Божия, – это не его; он просто не мешает ей действовать, он просто ее хранит, он боится ее потерять. Поэтому он всю свою жизнь, всю свою волю поставил на то, чтобы бежать от греха. Потому что если склониться на грех, благодать Божия отбежит. А если она отойдет, то ничего сам не сможешь.

Человек, что ты сам можешь? Маленький микроб один может свалить тебя в постель с температурой. Ничего человек не может, только по милости Божией и Его благодатью. Поэтому никаких добрых дел просто так не существует. Серафим Саровский говорил, что доброе дело, сделанное не во имя Христово, – это не доброе дело, а чаще всего даже зло. Потому что служит собственному тщеславию, превозношению, похвальбе. И всем от этих добрых дел противно и тошно. Эту эпоху похвальбы мы пережили, и все знают, как это тошно и стыдно. Нормальному человеку всегда стыдно от такого самовосхваления. Но к сожалению, ум человеческий бывает так помрачен, что все нормальное видится ненормальным, а все ненормальное становится в порядке вещей. В этом и ужас той эпохи, которая, слава Богу, кончается. Хотя она, конечно, и не скоро кончится, потому что носители эпохи есть люди – носители определенных духов. А дух покинет человека только тогда, когда он этому духу будет сопротивляться. А такого большого сопротивления что-то не видно. Поэтому Господь сказал: когда приду второй раз, найду ли «веру на земле»?

Когда это случится, мы не знаем, потому что такого срока вообще нет. Любой из нас может этот срок продлить, по крайней мере, на свою жизнь. Потому что если хотя бы у одного из нас хватит упорства все-таки следовать Христу, а не греху, то он не увидит конца, потому что Господь не погубит этот росток, Он даст ему вырасти и даст ему принести плод. Только когда все иссякнет, только когда на земле Христос уже никому не будет нужен, вот тогда придет этот день. Тогда земля со всеми людьми и со всеми их планами будет просто уже никому не нужна. Потому что весь мир существует только для славы Божией – вот его предназначение. А если он хочет отделиться и жить сам по себе, то это все равно что срезанная ветка сирени – срежь ее, и она увянет к вечеру.

Так и человек: как только он отрезается от Бога, он просто увядает. Всё, отошедши от Бога, увядает. И цель нашей жизни – привиться к этому блаженному древу, которое есть Церковь Божия, соединиться с ним, чтобы токи воды живой стали течь и в жилах нашей души и чтобы мы всю жизнь посвятили тому, чтобы ничем Бога не огорчать. И тогда Он нас совознесет и мы взойдем также на небеса, как и верует Святая Церковь. Аминь.

Храм Благовещения Пресвятой Богородицы, 3 июня 1992 года, вечер

 

^ Вознесение Господне. Проповедь 1-я.
(В четверг седмицы 6-й по Пасхе)

Как выяснилось сегодня утром, некоторые не знают, что мы празднуем. Сегодняшний праздник называется Вознесение. Мы празднуем то событие, о котором сейчас читали в Евангелии от Луки: что Господь – после того как Он пребывал в течение сорока дней после Своего воскресения с учениками, являлся им время от времени, беседовал с ними, – вознесся на небо.

А на всенощном бдении мы читали у евангелиста Марка, как Господь явился ученикам и они, увидев Его, испугались, подумали, что это призрак. Тогда Господь говорит: можете Меня потрогать, это Я – и показал им руки и ноги, в которых были язвы от гвоздей. Но ученики еще сомневались, и Он спросил: есть ли у вас какая-нибудь еда? Они дали Ему кусок рыбы печеной и пчелиных сот, и Он перед ними ел, чтобы доказать, что Он не дух, а человек во плоти – только в другой, уже воскресшей. В этой самой плоти Господь Иисус Христос и вознесся на небо. Поэтому Святая Церковь Ему так и благодарна, что Господь нас всех соединил со Своею плотью. А если мы соединяемся с плотью Христовой, то тоже возносимся на небо вместе с Ним. Вот сегодняшнее Евангелие как раз поучает нас тому, что́ мы должны сделать, чтобы со Христом вознестись.

В Евангелии сказано: «Тогда отверз им ум к уразумению Писаний». Чтобы разуметь Священное Писание, нужно иметь отверстым ум. Нет такого языка на земле, на которое не было бы переведено Священное Писание. Нет ни одного писателя, поэта, ученого, философа, нет ни одной книги, которая бы издавалась столько раз, сколько Священное Писание. За границей даже в гостиницу любую приезжаешь – и в каждом номере лежит Библия. Пожалуйста. Священное Писание читают на земле миллиарды людей. Но читать – это одно, а разуметь – совсем другое.

Писание возможно уразуметь, только начав выполнять то, что оно требует от человека. Допустим, он прочел страничку и понял только что-то одно, например: кто меньше всех, тот будет велик. И человек начинает перед всеми умаляться, старается не возвеличивать себя, а, наоборот, смиряться. Вот когда он начнет это в своей жизни исполнять, тогда ему сразу станет понятно еще и нечто другое. А когда он начнет и это исполнять, тогда станет понятно третье. В противном случае ему покажется, что он что-то понял, на самом же деле его чтение будет бесплодным и не даст понимания Священного Писания.

Священное Писание – это руководство в жизни: как жить, как думать, что говорить. Оно исправляет ум человека, поврежденный грехом. Господь сказал: «Так написано, и так надлежало пострадать Христу, и воскреснуть из мертвых в третий день, и проповедану быть во имя Его покаянию и прощению грехов во всех народах, начиная с Иерусалима». Как написано, так и случилось: покаяние и прощение грехов проповедано от Иерусалима до самого Дальнего Востока, до Гренландии, Австралии, Новой Зеландии. Везде проповедано, что Господь пришел в мир не наказать нас, а призвать к покаянию; чтобы человек одумался и сказал себе: я живу неправильно. Понял бы, что он грешник.

А куда же ему свой грех деть? Вот он кого-то убил, допустим. Что теперь делать? Человек-то убит, и, сколько лбом пол ни расшибай, его уже не воскресишь. Или кого-то обидел. Уже обида нанесена, ее назад не возьмешь. Или, допустим, украл у кого-то. Ну можно это вернуть, но человек-то уже страдал, потерявши эту вещь, ему уже боль душевная нанесена. Как изгладить совершенное нами зло? Только одним способом: попросить прощения. Отец Небесный дал Сыну Своему власть прощать грехи, так как Он ходил в плоти человеческой и был Человеком. И Христос основал Церковь, которая есть продолжение Его жизни на земле. Он присутствует в Церкви невидимо, в каждом ее таинстве.

Когда мы подходим к исповеди и раскаиваемся в каком-то грехе, священник может не видеть, искренне мы каемся или нет, но Господь наше сердце видит, и мы получаем отпущение грехов. А если человек не кается, то, сколько над ним священник молитв ни читает, он отпущения грехов не получает. Поэтому отпущение грехов зависит от нашего покаяния: чем глубже мы каемся, тем глубже нам Господь прощает наши грехи. У того, кто не верует, не знает Христа, нет покаяния, ему некуда сбросить эту тяжесть, и грех в душе у него растет, пока гора грехов полностью его не раздавит. А христианин, который уверовал во Христа, уверовал, что Господь, оказывается, имеет власть его простить, только надо просить этого прощения, – может получить прощение грехов. Вот какую великую власть имеет Церковь христианская – власть прощать грехи, данную ей от Бога.

Господь сказал: «Вы свидетели сему. И Я пошлю обетование Отца Моего на вас; вы же оставайтесь в городе Иерусалиме, доколе не облечетесь силою свыше». Иерусалим – город священный; в нем был единственный на всей земле истинный храм, в котором люди приносили жертву Богу. И вот если мы будем пребывать в храме Божием, то также сможем облечься силою свыше. Сила свыше – это Дух Святой. Через десять дней придет праздник Святой Троицы, или Сошествия Святаго Духа на апостолов, Пятидесятницы. Каждый из нас в крещении тоже получил Святаго Духа, но мы грехами своими изгоняем Его из сердца нашего. И неважно, согрешили ли мы мелко, крупно ли, средне ли. На самом деле мелких грехов нет. Ну какой грех больше – ударить человека по щеке или плюнуть в него? Одинаково человеку больно, одинаково обидно. Поэтому зарезал ли ты кого или просто в храм не ходишь, все грех. Если ты человека убил, то ты грех совершил и против Бога, потому что убил чадо Божие. А если в церковь не ходишь – тоже грех, потому что ты равнодушен к Богу. Господь за тебя кровь пролил, а ты не ходишь Ему молиться. Значит, ты так же пренебрегаешь Богом, как и человекоубийца, как и вор, только форма другая.

Не так важно, чем человек грешит, а важно, что он вообще грешит. Не так важно, чем человек болеет. Умереть-то можно и от инфаркта, и от пореза на пальце; можно умереть от инсульта, можно и от рака печени. А можно и в стакане воды захлебнуться – пил чай, поперхнулся, и конец. Какая разница, отчего? Главное само событие – человек умер. Также совершенно неважно, от какого греха твоя душа погибла: от того, что ты не молишься, от того, что осуждаешь, или от того, что ты людей проклинаешь. Нет маленьких грехов. Повесь человеку булыжник на грудь, брось его в пруд – он утонет. А возьми миллион маленьких песчинок, наполни мешок, повесь на шею и брось его в пруд – так же утонет. Что булыжник у него на шее, что мешок с песком – тяжесть-то одна. Поэтому бесчисленное множество так называемых мелких грехов, которые душу нашу облепили, так же погубляют нашу душу.

Господь вывел учеников «из города до Вифании и, подняв руки Свои, благословил их. И, когда благословлял их, стал отделяться от них и возноситься на небо. Они поклонились Ему и возвратились в Иерусалим с великою радостью. И пребывали всегда в храме, прославляя и благословляя Бога». Они пребывали непрестанно в храме и поэтому облеклись силою свыше. Почему только в храме можно облечься силою свыше? Ведь Бог-то везде: вышел в поле – там Бог, выехал в море – там Бог, на ракету сел, на Луну прилетел – и там Бог. Даже в аду кромешном – и там Бог, только не ощущаем теми, кто в нем пребывает. А почему только в храме мы можем благодать себе усвоить? Да потому, что Господь сказал: «Где двое или трое собраны во имя Мое, там Я посреди них». Когда мы собираемся в церкви, Господь присутствует, потому что мы здесь совершаем таинства.

В церкви вообще все таинство – молитва, например. Стоит человек, осеняет себя крестным знамением и кланяется. Тот, кто никогда не видел православного христианина, скажет, что он с ума сошел, или гимнастику делает, или еще что-то. Это потому, что ему доступно только внешнее, а внутреннее – что в этот момент человек к Богу обращается, а Бог отвечает – он не видит; не видит этого разговора между человеком и Богом, а видит только обряд. В переводе на русский язык «обряд» значит «одежда». И что этот обряд обряжает, одевает? Некую невидимую часть происходящего. Покаяние видно глазами? Нет. Мысли человека видно глазами? Нет.

Человек подходит ко Кресту и Евангелию, кается в своих грехах, какие-то слова произносит – видно, как сердце его очищается? Нет, не видно. Священник покрывает его епитрахилью, читает над ним молитву. Внешне самое обычное действие, а что происходит в этот момент невидимо? Если человек называет грехи, но в них не кается, то как он пришел с черным сердцем, так с черным и ушел. Если человек подошел с пятью грехами, а раскаялся только в одном, значит, эта чернота чуть-чуть убавилась. Если человек подошел с пятью грехами, четыре исповедовал, а пятый утаил сознательно – чернота эта увеличилась вдвое. Одно дело не исповедовать по забывчивости, по неразумению – выпало у человека из головы или он не может еще раскаяться, не чувствует греха, – а другое, если человек сознательно утаивает грех, по разным причинам: стесняется, боится, еще какие-то у него глупые соображения. В таком случае грех становится сугубым, то есть двойным, увеличивается. И это все происходит невидимо для глаз, поэтому и называется таинством.

Основных таинств семь. Первое – крещение. Приносят маленького человека, или взрослый приходит и говорит: «Крестите меня. Верую во Святую Троицу, верую в Сына Божия, хочу начать новую жизнь, раскаиваюсь во всех грехах». Вышел священник, надел белую ризу, помолился над святой водой, воду освятил, трижды погрузил человека в святую воду: «Крещается раб Божий такой-то во имя Отца. Аминь. И Сына. Аминь. И Святаго Духа. Аминь». Что в нем изменилось? Внешне ничего не видно, а внутренне он получил отпущение всех грехов в купели крещения, стал чист, как будто ни одного греха никогда не творил, и получил залог Святаго Духа. А видно Святаго Духа в нем? Большинству не видно, потому что это произошло таинственно, невидимо.

Второе таинство, миропомазание, тут же после крещения совершается и есть сошествие Святаго Духа на нового христианина. Праздник Троицы, Пятидесятница – это сошествие Духа на апостолов, а миропомазание – Пятидесятница для каждого христианина.

Третье таинство – покаяние. Еще есть таинство брака. Приходят два человека – и вдруг молитвы почитали, венцы на них положили, благословили, вокруг аналоя с Крестом и святым Евангелием поводили; глядишь, они уже не просто какие-то чужие люди, а муж и жена. Вот это чудо: два совершенно посторонних человека становятся друг другу родными, роднее, чем мать, роднее, чем отец.

Следующее таинство священства. Выбирают человека, более-менее достойного для священнослужения, возлагает на него епископ руки, молится над ним – и что? Внешне вроде все то же самое; сделай ему рентген – ничего особенного не видно, все как у всех. Но таинственно в нем теперь присутствует благодать Божия, которая разрешает ему самому совершать таинства.

Есть еще таинство елеосвящения – соборование, как мы его называем, потому что оно должно совершаться собором священников. Вот батюшку вызывают: надо пособоровать, болеет человек тяжело. Батюшка приходит, берет масло, над ним молится, потом этим маслом помазывает – и человек выздоравливает. Ну позови из универсама кого-нибудь, пусть купит масла подсолнечного, придет и больного помажет. Что он, выздоровеет? Почему такой же вроде мужик, из такого же мяса и костей, пришел помазал – и человек исцелел, а тот, из универсама, помажет – и ничего не будет? Потому что там произошло таинство, а здесь ничего.

Это присутствие невидимой части, благодать невидимую подает только Господь, и только в храме. Церковь есть хранительница благодати. Господь послал Своего Духа на святых апостолов, на Матерь Божию, на тех, кто был членом Церкви. Поэтому тот, кто уверовал во Христа, ходит в храм Божий, крестился, может стяжать благодать Божию, и может получить и прощение грехов, и из грешного стать святым, и очень много великих дел совершить с помощью этой благодати – не сам, а Господь. Но если мы хотим облечься силой свыше, нам нужно постоянно стремиться благодать Божию стяжать, потому что в храме можно тоже как пень стоять год-два-три и ничего не приобрести, можно и двадцать лет ходить и не знать, что Вознесение сегодня празднуется.

Стоит человек, о чем-то мечтает: вот огурцы должны подешеветь, вот то, вот это. Кто-то его толкнул – он свечку передал. Вот на канон что-то принесли – надо все поставить, чем-то пошуршать, записку написать, кому-то объяснить, где тут Казанская, где Никола – все вроде человек при деле. Запоют Символ веры – встанет, грудь вперед, и орет. Вот вроде и Символ веры знаешь, а смысл-то его доходит хотя бы до ума, я не говорю уже до сердца? Ну вот ты орешь на весь храм, а ум-то у тебя в этом присутствует? Нет, одна глупость, одно тщеславие, одно превозношение, одна суета. Почему же благодать мимо нас проходит? Потому что наше сердце не готово к ее принятию.

А как можно благодать Божию к себе привлечь? Только единственным способом: покаянием в грехах. Чем больше человек кается, чем покаяние серьезней и глубже, ответственней перед Богом, неформальнее, тем больше он приобретает благодати Божией. Если же покаяние формальное, а в жизни своей человек нисколечко не исправляется, то это не есть покаяние, а только хула на Бога. Господь пришел на землю и сколько ходил, учил, проповедовал, исцелял; какие Он претерпел издевательства, заплевания, избиения; крестную смерть претерпел, положение во гроб! А когда воскрес – и тут учеников не оставил, и являлся им, и опять учил. Потом вознесся на небо и плоть человеческую вознес до самого неба, к престолу Отца Небесного. Но этого мало – послал Духа Своего Утешителя, чтоб Святый Дух пребывал в Церкви. И если после того добра и благодати, что дал грешнику Бог, человек еще имеет наглость жить так грешно, да имеет еще дерзость в грехах не каяться, да еще имеет такую леность, что в храм не ходит на праздник, посты не соблюдает – что же это получается? Это полное отвержение Бога. Ты за меня умер? Ну и ладно, ну и хорошо, а меня это не касается.

Вот купим в ювелирном магазине бриллиантовое колье тысяч за двадцать и наденем на поросенка. Ну что он в бриллиантах понимает? Скорее куда-то побежит и все по кустам растеряет. Почему? Да потому что он поросенок, потому что нет у него сознания, что ему дали высокий дар. Так и человек. Тот дар, который мы получили – крещение, – ни с чем нельзя сравнить, но мы становимся как бы вне этого дара. А от каждого посещения храма мы могли бы приобретать такую благодать Божию, которой просто даже невозможно уму вообразить. Помоги нам, Господи, скорее это понять. Аминь.

Крестовоздвиженский храм, 31 мая 1984 года

 

^ Вознесение Господне. Проповедь 2-я.
(В четверг седмицы 6-й по Пасхе)

Господь, перед тем как Ему вознестись на Небо, благословил Своих учеников и скрылся на Небесах в облаке славы Своей. А перед этим Он сказал: «Вы примете силу, когда сойдет на вас Дух Святый; и будете Мне свидетелями в Иерусалиме и во всей Иудее и Самарии и даже до края земли». Этот край земли есть мы с вами, потому что в то время, когда Господь возносился с горы Елеонской на небо, там, где мы сейчас стоим, люди, наверное, еще и не жили; воистину то был край земли. И вот с тех пор, как Господь взошел на Небеса и послал от Отца Духа Святаго, ученики – те, которые внимательно учились, внимали учению Господню, – постепенно в результате своей жизни стяжали Дух Святый и сами становились свидетелями истинности учения Христа.

Много раз мы с вами убеждались, что когда нам хочется кого-то просветить светом Христова учения, то у нас ничего не получается. Человек, которого мы хотим просветить, не просвещается, несмотря на всю нашу часто к нему и любовь, и на нашу горячность. В чем тут дело? А дело в том, что мы не облеклись силою свыше. Ученики Христовы, три с половиной года Им обучаемые, стали подлинно апостолами только тогда, когда облеклись силою свыше, силою Духа Святаго. Вот и мы с вами пока являемся учениками, и только в ту меру, в которую мы сумеем стяжать Святый Дух, вокруг нас будут люди спасаться – не по слову нашему, но по силе Господней.

После вознесения Господня Его ученики пребывали в Иерусалимском храме, ожидая, когда Господь даст им Духа Божия. И Господь дал им Духа в день Святой Пятидесятницы. Вот в этом и есть цель всей христианской жизни, в этом смысл посещения храма Божия, ради этого Господь и пришел на землю: чтобы открыть людям жизнь духовную, или, как еще говорится, жизнь вечную, или Царствие Небесное, или Царствие Божие, или святость. Какими синонимами ни называй, все говорится об одном: о благодатной жизни в Духе Святом, о соединении человека и Бога навсегда в любви. И начинается этот путь с веры: человек верует, что Иисус, ходивший две тысячи лет назад по Палестине, был воистину Сын Божий и каждое Его слово – истина. А раз истина, значит, надо этой истине покоряться, надо эту истину принимать, надо свою жизнь выправлять по этой истине.

Но когда человек попытается исполнить заповеди Божии, он увидит, что у него ничего не получается. Потому что невозможно ни одну заповедь исполнить самому человеку. Если бы это было возможно, тогда Господь бы и не посылал на Церковь Духа Своего Святаго, это было бы не нужно. Вот тебе заповедь, напрягись, собери свою волю, сосредоточься и исполняй. Многие из нас мучаются на молитве и пытаются сосредоточиться: ты сосредоточиваешься, а ум твой рассредоточивается, и так можешь хоть до утра стоять, это дело абсолютно бесполезное. Потому что, когда человек сам хочет исполнить заповедь, это невозможно, для этого нужна духовная сила, которую подает Бог. Поэтому любую заповедь Божию можно исполнить только с помощью Божией, если мы будем смиренно Его просить о том, чтобы Он помог: Господи, Ты мне в этом помоги, помоги, я ничего не могу, я нищ. И вот если будешь просить, тогда Господь в ту меру, в которую ты в данный момент своего духовного развития сможешь удержать, и даст тебе благодать. И сколько Он тебе даст, столько ты и помолишься, а все остальное будет просто твое усилие и благочестивое упражнение.

Мы-то привыкли к самости, привыкли все делать, полагаясь на себя, о Боге мы даже на молитве вспоминаем нечасто, у нас просто такая самостоятельная задача стоит – прочитать. И мы как-то забываем, что стоим перед Богом, что мы молимся Ему, что Он рядом, – поэтому, естественно, ничего и не получается. А если бы мы обратились к Нему, если бы мы почувствовали, что Он рядом стоит, и если бы мы всю веру свою направили на это, тогда был бы хоть малый, но обязательно результат. Господь обязательно откликнулся бы на подлинное обращение нашего сердца к Нему. И так с каждой заповедью. А то, говорит, у меня не получается заповедь исполнить. Но у тебя и никогда ничего не получится, потому что ты все сам, все «я».

Ученики Христовы, апостолы, пусть они тоже не понимали, что Господь им говорит, но они Его слушались: идите в Галилею – пошли; идите на гору Елеонскую – пошли; сидите в Иерусалиме, никуда не уходите – будем сидеть. И за послушание Господь наградил их во всей полноте. Поэтому мы видим удивительную разницу: какие апостолы были до сошествия Святаго Духа и после – это совершенно разные люди. Поэтому даже Савл имя сменил на Павла, а Симон – на Петра. Такой обычай и в монашестве поддерживается, что человек имя меняет, потому что это совершенно уже другой человек: то был ветхий, плотской, а теперь уже совершенно новый, совершенно по новым законам идет его жизнь, он уже не сам, он уже Богу не чужой, он Ему сродник и по духу, и по плоти через Святое Причащение.

Вот к этому Господь нас всех призывает. Когда же мы это поймем? Чем скорей поймем, тем лучше будет наша жизнь, тем она будет правильней. Но наша гордость нас ослепляет. Вроде читаем слова, вроде все правильно, но что-то до нас никак не доходит, как-то наше сердце все не открывается. Поэтому очень важно для нас в Святое Евангелие вчитываться и сравнивать свои поступки с поступками апостолов. Слова Господни надо воспринимать не как нечто сказанное когда-то для кого-то, а так стараться Евангелие читать, чтобы каждое слово звучало прямо для тебя лично, чтобы ты почувствовал, что это Господь обращается к тебе, что эти слова вечные, они звучали всегда и будут звучать всегда во вселенной, эти слова нетленны, в них нет никакого изменения, пременения, преложения, это абсолютная, непоколебимая истина. И наша цель – только склониться перед ней и постараться изо всех наших немощных сил ее принять. А дальше? А дальше все время просить Господа, чтобы Он нас управил. И все время свою жизнь соотносить со словом Божиим: вот Он, оказывается, чего хочет, вот в чем, оказывается, спасение, вот, оказывается, как надо. И каждый вечер стараться подводить итог: вот Господь как хочет – а я как?

Раз мы все в храм пришли, значит, каждого из нас что-то сюда влечет. Мы же не просто праздно время проводим, здесь ведь и стоять-то довольно трудно, но, раз мы понуждаем себя на этот труд, значит, наша душа все-таки стремится к высшему, к горнему, значит, Господь нас зовет и все-таки наше сердце отзывается на этот зов. Так надо идти дальше, дальше. Надо стараться малыми шагами, но все время идти, идти за Ним. И путеводной звездой для нас является Святое Евангелие.

Ни один человек на земле не может Бога вынудить что-либо сделать. Это только магия с помощью каких-то ухищрений пытается заставить бесов на себя работать: поколдовал, такие-то слова сказал, заклинание прочел – и вот оно как бы без усилий духовных само вышло. Магия всегда проще: поставь четырнадцать свечей, плюнь через левое плечо, перевернись. В духовной жизни так не бывает. Каждый из нас знает, что нет на свете ничего труднее молитвы. Поэтому святые отцы говорили: «Молиться – это кровь проливать». И действительно, лучше всю посуду перемыть и дважды в квартире ремонт сделать, чем вечернее правило читать. Недаром мы всегда молитву откладываем на потом, потому что это каторжный труд. Лучше я сейчас вот это, вот это сделаю, чтобы у меня было оправдание: дескать, вот, Господи, видишь, я совсем без сил, Ты уж меня прости, я уж прочту как-нибудь.

Совесть наша обличает, конечно же, что это никакая не молитва, но все-таки перед Богом постояли – и то слава Богу. Но лучше бы, конечно, не так. Лучше бы, конечно, чтобы это стало главным делом нашей жизни. Пусть это трудно, но этим трудом-то мы и свидетельствуем перед Богом, что мы Ему верны, что все-таки общение с Ним мы предпочитаем всему. Всему на свете мы предпочитаем общение с Богом: Святое Причащение, молитву, чтение Священного Писания. А еще общение с Богом происходит через оказание любви ближнему, потому что Господь сказал: что сделали «одному из сих братьев Моих меньших, то сделали Мне».

Вот пришел к больному – это значит, ты не к нему пришел, а к Самому Господу Иисусу Христу. Иногда нам не хочется больного навещать, устали и ехать далеко, но если бы мы помнили о словах Господних, если бы мы знали Евангелие – ну как к Христу не съездить хоть на другой конец Москвы, как можно упустить эту возможность? Да никак, обязательно все бросишь и обязательно поедешь на встречу с Господом. И если будешь ехать именно с этой мыслью, как на встречу со Христом, то эта встреча обязательно произойдет. А на обратном пути посмотри в свое сердце – в нем будет радость не меньшая, чем от причащения Святых Христовых Тайн, потому что та же благодать Божия тебя посетила, так же Христос вошел в твое сердце. Только надо все время об этом помнить, а ум у нас, к сожалению, рассеивается.

Так же и на молитве. Если бы мы не просто отчитывали, а старались подлинно помолиться, пусть из всего правила, которое мы читаем, молитва будет у нас всего несколько секунд. Вот на несколько только секунд мы смогли сделать это важное усилие, на несколько секунд разорвали путы греховные, гордыню свою – и эта встреча произошла, и вошла в душу благодать Божия, и душа достигла умиления, потому что благодать Божия, она милующая, она утешающая нас, она укрепляющая. Вот это и есть, собственно, Царствие Небесное. Не то ощущение, которое при этом бывает, нет, ощущения и всякие там чувства – это все может и дьяволом навеваться. Не в этом дело, а дело в исполнении заповедей Божиих. И этот труд надо предпринимать. Вот это и есть учение.

Конечно, очень трудно преодолевать в себе косность, дебелость, рассеянность, но награда, которая за это бывает, ни с чем несоизмерима. Тот малый труд, который человек предпринял ради благодати, и та благодать, которую он получает, несоизмеримы абсолютно. Поэтому и называется «благодать» – Божий дар. Сколько бы ты ни трудился, хоть лоб расшиби, хоть тысячу поклонов каждый день делай, все равно, если Господь призрит на твой труд и даст тебе благодать, это все равно будет дар. Потому что любой труд ничто по сравнению с этим даром. Просто труд наш на этом поприще есть свидетельство наше перед Богом, что мы подлинно этого хотим. А то: «Мама, я хочу есть» – «Ну на поешь». – «Это я не буду». Раз не будешь – значит, не хочешь есть. Потому что если ты хочешь есть, ты съешь не только что тебе дадут, а и то, что ты на улице найдешь. Вот это значит хотеть есть. Вот это значит алкать и жаждать правды. Если так хотеть, если так трудиться, тогда Господь и даст, но, конечно, не за твой труд, а только за расположение твоего сердца. Поэтому Господь говорит: «Когда исполните все повеленное вам, говорите: мы рабы ничего не стоящие, потому что сделали, что должны были сделать», и больше ничего.

Святые апостолы до принятия благодати Божией были во всем подобны нам: так же многого недопонимали и так же иногда согрешали, но их устремление, их желание достичь благодати Божией засвидетельствовало перед Богом, что они хотят вечной жизни. И нам надо, каждому из нас, так свою жизнь устроить, чтобы было очевидно и для мира, и для Бога, что мы подлинно хотим быть христианами. Это должно выражаться во всем: и в наших словах, и в делах, и мыслях, и чувствах, и даже намерениях, хотя мы часто и не можем их воплотить по разным причинам. «Бог и намерение целует», как говорит Иоанн Златоуст.

И вот, если так нашу жизнь устроить, тогда мы будем подлинно свидетелями, свидетелями того, что Евангелие и Христово учение – это есть наш путь. И когда мы засвидетельствуем это, то в ту меру, в которую мы можем удержать, и в ту меру, в которую мы очистили свое сердце от гордости, от самости, от «я сам», – в ту меру мы благодать Божию получим, и она начнет в нас действовать. И это действие-то и будет спасающим и для нас, и для всех окружающих, к которым мы со смирением, с кротостью, с любовью будем обращаться со словом Божиим. Помоги нам в этом, Господи. Аминь.

Храм Святителя Митрофана Воронежского, 16 мая 1991 года

 

^ Вознесение Господне. Проповедь 3-я.
(В четверг седмицы 6-й по Пасхе)

Сегодняшний праздник – двунадесятый, то есть один из самых главных двенадцати праздников церковного года, потому что вознесение Господне – один из основных догматов православной веры. «И возшедшаго на небеса, и седяща одесную Отца», – каждый раз повторяем мы в Символе веры. Почему это имеет для нас такую важность? Во-первых, потому, что Сам Господь придавал этому огромное значение. Евангелист Лука, повествуя о дне, который предшествовал вознесению Господню на небо, рассказывает, как Господь явился ученикам, «стал посреди них и сказал им: мир вам. Они, смутившись и испугавшись, подумали, что видят духа. Но Он сказал им: что смущаетесь, и для чего такие мысли входят в сердца ваши? Посмотрите на руки Мои и на ноги Мои; это Я Сам; осяжите Меня и рассмотрите; ибо дух плоти и костей не имеет, как видите у Меня. И, сказав это, показал им руки и ноги».

Господь хотел убедить их в том, что Он именно воскрес, а не просто им явился дух. Потому что довольно часто после смерти человека его дух во сне или и наяву является его родственникам или знакомым. Это связано с тем, что усопший нуждается в молитве, а молиться за него некому, и тогда он, чтобы напомнить о себе, является – по милости Божией, конечно, – тому, кто мог бы за него молиться. Обычно в таких случаях человек в ужасе приходит в храм: «Батюшка, мне покойник приснился. Что делать?» Как что делать? Молись, он просит твоих молитв. Но Господь хотел именно убедить Своих учеников в том, что Он не дух. Поэтому Он им дал Себя посмотреть, потрогать. Смотри: вот здесь у Меня раны от гвоздей, это Я, Я Сам, потому что «дух плоти и костей не имеет».

«Когда же они от радости еще не верили и дивились» – то есть радость так их переполняла, что эти знаки, которые Господь им давал, как-то проходили мимо их сознания, – «Он сказал им: есть ли у вас здесь какая пища? Они подали Ему часть печеной рыбы и сотового меда. И, взяв, ел пред ними». Для чего? Чтобы у них в памяти хоть это осталось: они дали Ему пищу, и Он ее съел – опять тем самым утверждая, что Он воскрес во плоти.

«И сказал им: вот то, о чем Я вам говорил, еще быв с вами, что надлежит исполниться всему, написанному о Мне в законе Моисеевом и в пророках и псалмах. Тогда отверз им ум к уразумению Писаний». Без этого отверзения ума понимать Писание нельзя. Вроде слова понятные, буквы русские, но читает человек, и ничего не укладывается у него в голове. Казалось бы, все так просто: «Когда они говорили о сем, Сам Иисус стал посреди них и сказал им: мир вам». Что тут непонятно? Но часто человек, далекий от Бога, начинает читать Евангелие, потом быстро закрывает его и говорит: «Я ничего не понимаю». Отчего это происходит? Нет этого «отверзения» ума. Евангелие – книга закрытая, она открывается только верующим. Сколько неверующих людей читали Евангелие – и ничего не могли оттуда извлечь.

«И сказал им: так написано, и так надлежало пострадать Христу, и воскреснуть из мертвых в третий день, и проповедану быть во имя Его покаянию и прощению грехов во всех народах, начиная с Иерусалима». То есть Господь говорит, что пророками все было сказано о Нем. И в знак истинности Своих слов Он и является ученикам воскресшим. Один человек может воскресить другого, такие случаи бывают: святые пророки воскрешали мертвых, а теперь уже и врачи умеют из мертвых воскрешать. Если человек умер недавно, несколько минут назад, то врачи могут его реанимировать – конечно, не каждого, а кому Господь даст. Но сам себя воскресить может только Бог. Поэтому самым главным свидетельством того, что Иисус Христос не человек, а Богочеловек, является то, что Он воскрес. Поэтому Господь и настаивал на этом.

«Вы же свидетели сему». Господь явился воскресшим не всем, а только тем, кто в Него веровал, веровал, что Он – Сын Божий. Для тех, кто в Бога не верит, Иисус Христос просто исторический персонаж: много было всяких замечательных личностей на земле, и Иисус Христос – один из них. Неверующие люди не уразумевают, что Иисус есть не просто человек, а Сын Божий, и, читая Евангелие, думают: вот это похоже на правду, а вот это придумано.

Каждое утверждение нуждается в свидетеле. Если судья хочет убедиться в том, что некое событие действительно произошло, он приглашает свидетелей, даже не одного, а по крайней мере двух, и на основании их свидетельства заключает об истине. И евангелист Лука, который написал это Евангелие со слов апостола Павла и других апостолов, тоже свидетельствует, что то, что он говорит, есть истина. Но людям, далеким от Бога, это как-то невдомек. Почему так происходит, почему одни люди не верят свидетельству других? Это связано со свойством человеческого сердца. Если сердце просто, как у дитя, то человек верит. Поэтому Господь и говорит: будьте как дети. А если сердце лукаво, человек начинает сомневаться. Потому что никаких доказательств, что Бога не существует, привести нельзя. Можно доказать, что объект есть, но доказать, что его нет, нельзя – нельзя доказать, что я не давал пять рублей. Можно доказать, что давал, а что не давал, невозможно; нельзя найти этому свидетелей. Поэтому доказать, что Бога нет, – это вообще задача невозможная.

Вера доказывается иначе. Возьмем двух людей: один верует в Бога, а другой верует, что никакого Бога нет; один верует, что Христос есть Сын Божий, а другой верует, что Христос – это просто историческая личность. И вот разожжем большой костер и скажем обоим: пойдем за свою веру в огонь. Но ни один атеист за идею, что Бога нет, никогда в костер не пойдет, ни один. А среди верующих пусть не все, но такие люди найдутся. Почему мы говорим, что свидетельства всех апостолов истинны? Потому что они за эту истину, каждый, отдали жизнь, причем не просто отдали, а многие перед этим потерпели страшные истязания. Им достаточно было только сказать: «Христос не есть Сын Божий, Он не воскрес, это мы сами украли тело, мы это все придумали» – и они были бы на свободе. Их так и склоняли: «Ну что ты упрямишься? Ну веруешь и веруй, соври спокойненько, и мы тебя отпустим». Нет! Что с ними только ни делали, как их только ни мучили, в каких темницах, в кандалах они только ни были! И каждого из них убили – но они не отказались. Следовательно, это истина.

Любого человека, убежденного в любой идее, очень просто сломить: не дать ему спать, не дать ему есть, выбить зубы, поместить в холодный карцер, а еще пригрозить, что его в сумасшедший дом посадят, – и он все подпишет, оговорит кого угодно, на всех показания даст, любую ложь признает, в какую и поверить трудно. Почему? Потому что никакая идея не дает человеку силы противостоять злу. Эту силу может дать только Бог. И апостолы потому и являются свидетелями, что они даже перед лицом смерти, перед страшными, жуткими совершенно мучениями – апостола Петра на кресте распяли вниз головой, апостола Андрея тоже распяли на кресте, растянув ему руки и ноги, с одного содрали кожу, другого в кипящее масло кидали, – тем не менее они в истине устояли. Вот поэтому Господь говорит: вы будете Мне свидетелями. И благодаря их свидетельству и мы с вами веруем, и до нас веровали еще миллионы людей, и сейчас веруют миллиарды. Но поверить в это зависит от свойства сердца человека: кто от Бога, тот воспримет, кто не от Бога, тот не воспримет.

Дальше Господь им сказал: «И Я пошлю обетование Отца Моего на вас; вы же оставайтесь в городе Иерусалиме, доколе не облечетесь силою свыше». «Обетование» на современном русском языке значит «обещание». Что же Отец Небесный обещал? Еще через пророка Иоиля Он говорил: «Излию от Духа Моего на всякую плоть». До того как пришел Христос в мир, Дух Святый почивал на отдельных людях – пророках, которые являлись в мире, один на сотню, задолго до пришествия Спасителя и говорили именем Господним. На всенощной мы часто читаем пророчества Исаии пророка, который Духом Божиим открывал людям, что́ с ними будет и что́ им нужно для спасения их души. И та сила свыше, которая сошла на апостолов, которую Господь им послал с небес, сделала их всех тоже пророками. Так же и каждый человек, который становился учеником апостолов – настоящим, конечно, а не на словах, – через крещение, через возложение рук апостольских тоже становился пророком, то есть имел в себе благодать Святаго Духа. Все первые христиане были пророками, все возвещали волю Божию, все говорили устами Божиими. Сам Дух Святый давал им эту власть и это слово.

А почему же в нас это оскудело? Именно в силу нашего лукавства, в силу того, что мы на словах только веруем. У любого спроси – все верующие: и кто в храм ходит, и кто в храм не ходит тоже говорит, что в душе Бога имеет. Как же определить, есть ли в нем Бог или нет? Очень просто: ударь его по правой щеке. Если он подставит левую и не прогневается на тебя, то Бог есть, а если не подставит, значит, Бога в душе нет. Потому что если в сердце человека действительно Бог, благодать Божия, то значит, в нем Дух Святый. А Дух Святый может пребывать только в чистом сердце. В чистом сердце нет ни злобы, ни зависти, ни гнева, ни сребролюбия, ни блуда – ничего этого там нет, там есть только кротость и смирение. Поэтому очень просто проверяется то, что мы не с Богом, что Бог не в нас: у нас нет любви – ни к родственникам нет любви, ни друг к другу, даже в храме.

Почему первые христиане, ученики апостолов, которые действительно все были пророками и действительно все говорили иными языками, – почему они обратили к Богу всю Римскую империю? Потому что люди, глядя на них, удивлялись: посмотрите, как они любят друг друга! У них все общее, каждый из них готов жизнь за другого отдать! А если сравнить с нами? Мы ходим в один храм, причащаемся от одной Чаши, читаем одно и то же Евангелие, исповедуемся одному и тому же священнику, то есть самые главные, основополагающие вещи у нас общие. А друг с другом мы как? Как собаки. Нет у нас ни любви, ни снисхождения, каждый думает только о себе, каждому на другого абсолютно, глубочайшим образом наплевать, за редким исключением; иногда только кто-то к кому-то теплые чувства испытывает, а так – полный эгоизм, полное погружение в себя, дело только до себя, только до собственного «я».

Естественно, что если человек живет в таком состоянии, если он не имеет любви, в такой жизни никакого смысла нет. Апостол Павел про это очень хорошо говорил: даже если ты горы можешь молитвой своей передвигать, а любви не имеешь, то ты ничто. Потому что цель нашего общения с Богом – это как раз достижение любви. «Бог есть любовь, и пребывающий в любви пребывает в Боге». А если в нас этого нет, если мы еле-еле, скрепя сердце можем только злобу свою, зависть, осуждение сдержать; если нас чуть задели локтем, и, чтобы не вцепиться человеку в волосы, нам нужно огромное усилие сделать – то о каком же Боге в душе можно говорить? Это просто нелепые, глупые слова, которые никак истине не соответствуют. Поэтому нам, прежде чем стать учениками Христовыми действительно, на деле, нужно еще пройти очень долгий путь этого обращения. И когда мы окончательно обратимся к Богу, тогда-то в нас и придет благодать Святаго Духа, тогда мы и получим крещение Духом Святым, тогда оно и снизойдет на нас, тогда мы действительно станем пророками Царя Небесного.

Какой же к этому путь? Господь указывает нам это через апостола Луку: «И вывел их вон из города до Вифании и, подняв руки Свои, благословил их. И, когда благословлял их, стал отдаляться от них и возноситься на небо. Они поклонились Ему и возвратились в Иерусалим с великою радостью. И пребывали всегда в храме, прославляя и благословляя Бога». Где мы можем получить благодать Святаго Духа? Нигде, только в храме, потому что только в храме мы имеем возможность причащаться Святых Христовых Таин. Чем мы причащаемся? Мы причащаемся Телом Христовым. Каким Телом Христовым? Тем самым Телом, которое пребывает одесную Бога Отца. Тем самым Телом, которым Господь вознесся на небо. То есть в тот момент, когда мы причащаемся, мы воистину делаемся гражданами неба, потому что наша плоть смешивается с Пречистой Плотью Христа Спасителя. А коли Он Своим Телом пребывает на небесах одесную Бога Отца, то и мы в этот миг пребываем там же. И если бы мы достойны были этого причастия, то мы там, на небесах, всегда и оставались бы, будучи еще здесь, на земле. Но так как мы недостойны этого, мы тут же впадаем в грехи, тут же какие-то мысли греховные принимаем – и ту благодать, которую мы в храме получили, мы тут же, к сожалению, теряем.

Поэтому цель нашей духовной жизни заключается в том, чтобы как можно лучше трудиться над тем, чтобы душу свою очистить от всякой нечистоты, чтобы постоянно стремиться к общению с Богом через причастие, чтобы вновь и вновь обновлять ее благодатью Святаго Духа. И для этого нужно по возможности в храме пребывать всегда. А если у нас есть к тому возможность, но мы почему-то в храм не идем, мы что-то другое выбираем вместо храма, то значит, мы отказываемся от неба, значит, мы не хотим быть совознесены с Богом, значит, в этом мире есть что-то более для нас привлекательное, чем быть гражданами неба. Следовательно, мы сами добровольно от неба отказываемся. А если мы добровольно отказываемся от неба, значит, мы хотим быть жителями земли, значит, мы хотим быть животными, значит, у нас нет никакого стремления к небу. И раз этого стремления нету, то мы неба и не получим.

Поэтому когда человек говорит, что ему некогда ходить в храм, это утверждение совершенно равноценно тому, что он не хочет на небо, он не хочет знать Бога, он ничего общего не хочет с Ним иметь. Потому что тот, кто хочет иметь нечто общее с Богом, тот постоянно к Богу стремится, постоянно хочет вступить с Ним в общение, постоянно над этим трудится. Только таким образом можно свою душу управить, только таким образом можно стать истинным учеником Христовым. Об этом и в Евангелии написано. Поэтому Святая Церковь нам рекомендует, чтобы мы каждый день читали Евангелие, пока не выучим его наизусть. Чтобы мы знали, понимали, чему Господь нас учил, чтобы Господь нам «отверз ум к уразумению Писаний». И тогда из Писания мы все это усвоим и поймем, а если поймем, то начнем делать, а если начнем делать, то станем гражданами неба, вознесемся с нашим Господом на небеса. Аминь.

Крестовоздвиженский храм, 8 июня 1989 года

 

^ Отдание праздника Пасхи (В седмицу 6-ю по Пасхе)

Христос воскресе!

Господь сказал: «Доколе свет с вами, веруйте в свет, да будете сынами света». И в другом месте: «Се, Аз с вами есмь во вся дни до скончания века». Он с нами пребывает – с теми, кто принадлежит к Церкви. Господь принес огонь на землю, свет, и Он страдал, чтобы этот свет разгорелся в сердцах людей. А сказанное Господом «доколе свет с вами» означает, что можно так жить, что света с нами не будет. Человек сам из своей души изгоняет свет, и тогда тьма заполняет все его существование. Почему же один пытается войти в свет, а другой, наоборот, его в себе гасит? Потому что он не верует настолько, чтобы идти путем Христовым.

А что значит «будете сынами света»? Можно быть сыном какого-то существа, и свет – это есть Сам Бог. Если мы будем веровать в свет и по нему жить, мы будем сынами света, то есть сынами Бога. Если мы будем исполнять заповеди Христовы, то станем наследниками Бога, Его сыновьями, то есть сделаемся уже Богу не чужими, а сродниками. И это наше сродство осуществляется через Иисуса Христа. Человек становится со Христом одним телом. А Тело Христово – это есть Святая Церковь. Когда человек причастен Телу Христову, причастен Церкви, он причастен Сыну Божию, он срастворяется с Ним и тем самым усыновляется Отцу, становится сыном Божиим.

Далее в Евангелии сказано: «Столько чудес сотворил Он перед ними, и они не веровали в Него, да сбудется слово Исаии пророка: Господи! кто поверил слышанному от нас? и кому открылась мышца Господня? Потому не могли они веровать, что, как еще сказал Исаия, народ сей ослепил глаза свои и окаменил сердце свое, да не видят глазами, и не уразумеют сердцем, и не обратятся, чтобы Я исцелил их. Сие сказал Исаия, когда видел славу Его и говорил о Нем». Впрочем, в Евангелии повествуется, что многие из начальников «уверовали в Него; но ради фарисеев не исповедывали, чтобы не быть отлученными от синагоги, ибо возлюбили больше славу человеческую, нежели славу Божию».

Какие возникают препятствия на пути человека к тому, чтобы ему стать сыном света? Во-первых, окаменение собственного сердца, ослепление душевных глаз и глухота духовная. Почему это бывает? Потому что человек вместо того, чтобы творить заповеди Божии, творит беззаконие. Господь дал нам вполне определенные заповеди, поскольку мы потеряли в сердце своем свидетельство об истине и нам понадобился теперь закон: вот это делай, вот это не делай. Вот так поступай – будешь блажен; а вот это не делай, потому что будешь смертен. Сами мы не понимаем, что нам делать, как нам быть. И надо нам учиться этому, потому что, пытаясь исполнять заповедь Божию, даже не понимая ее, мы постепенно как бы промываем свои глаза и очищаем свои уши для того, чтобы нам слышать слово Божие и видеть свет, исходящий от Пресвятой Троицы. Очищение нашего сердца и возможность его принять свет зависит от нашего покаяния, то есть исправления жизни по заповедям.

Есть и другое препятствие: многие веруют, но людей боятся. Вот как некоторые начальники иудейские уверовали, но в то же время не хотели и от синагоги быть отлученными. Они думали, что если вольются в Церковь Божию, то, значит, молва будет распускаться, а иудеи в большинстве своем ненавидели Христа, ненавидели нарождающуюся Церковь. Так же и у нас многие в Бога-то веруют, все признают, а в церковь ходить боятся: вроде все некогда, да что люди подумают. То есть что о нем люди скажут, для человека важнее того, что о нем скажет Церковь. Не угодить Богу человек не боится, а боится не угодить людям, и получается, что человекоугодие заменяет ему истинное богопочитание.

«Иисус же возгласил и сказал (то есть Он не просто повествовал, а это был возглас души Его): верующий в Меня не в Меня верует, но в Пославшего Меня. И видящий Меня видит Пославшего Меня. Я свет пришел в мир, чтобы всякий верующий в Меня не оставался во тьме. И если кто услышит Мои слова и не поверит, Я не сужу его, ибо Я пришел не судить мир, но спасти мир». Первое пришествие Христово совершено было Им для того, чтобы спасти людей. И во всеуслышание Господь заявил, что каждый, кто соединится со Христом через Святую Церковь, будет Сыном Божиим и наследует Царство Божие и вечное блаженство. Но это благовествование, эту благую весть, оказывается, нужно еще услышать, причем услышать ушами души.

При общении с нашими детьми мы часто замечаем: говоришь ему: «Ваня, не ходи туда!» – а он все равно идет. Значит ли это, что он глухой? Нет, не значит. А почему же он пошел? Потому что ушами-то тела он услышал, что́ ему мама сказала, а ушами сердца своего не принял это повеление. Вот так и Господь к нам обращается через Свои заповеди: «Васенька, не делай этого. Петенька, не пей. Наденька, не ругайся». Не завидуй, не прелюбодействуй, не кради, не мучь другого, чти отца и мать – это заповеди Ветхого Завета. А заповеди Нового Завета: будь смирен, кроток, люби врагов своих. Господь к этому нас призывает, и ушами-то мы слышим, но не принимает Его слова наше сердце. Вот Господь говорит: «Научитеся от Мене, яко кроток есмь и смирен сердцем». Человек это услышал, выходит из храма, а у него какие-то тяжелые обстоятельства дома или кто-то на него напал. И вместо того, чтобы смириться, он начинает огрызаться, на обидящего набрасываться; затевается какая-то свара, ругань. Значит, телом-то, ушами телесными, он слышал, а ушами души – нет.

Это происходит от того, что нету в сердце покаяния, нет ощущения своей греховности. Поэтому можно в храме стоять и год, и два, и сорок лет, и пятьдесят, и шестьдесят – и ни на каплю, ни на йоту к Богу не приблизиться. Можно попусту класть поклоны, можно на сотни рублей свечей покупать, и все это окажется как мертвому припарки – до тех пор, пока не будет в сердце покаяния, пока не будет в сердце сокрушения о ежедневно содеянных грехах. Тогда глаза души и уши души раскроются; тогда мы услышим Господа; тогда слова Евангелия, заповеди Божии проникнут в наше сердце. В противном случае можно, конечно, заставить человека в храме себя прилично вести. Например, сказать: будешь еще разговаривать – выйдешь отсюда. Ну, на полчаса он замолчит, а потом немножко забудется – опять начнет разговаривать. Почему так? почему нет благоговейного поведения? Потому что человек не понимает, что он находится не на складе, и не в хранилище зерна, и не еще где-то, а он находится в храме Божием, где присутствует Господь наш Иисус Христос; где присутствуют все силы небесные и устрашаются; где Матерь Божия и все угодники Божии стоят со страхом и трепетом… А человек деньги считает, он чего-то суетится, кого-то толкает, разговаривает. Сердце грубое, не чувствует, где человек пребывает.

В таком огрублении сердца можно пребывать десятилетиями, и ничего не произойдет. Не проникает свет сквозь эту корку, которая окаменила сердце, – и душа поэтому впотьмах. Вроде и службу знаю, и «Отче наш» выучил, и Евангелие много раз читал, и все в порядке, но не воспринимает сердце. Поэтому недоступен такому человеку Бог, и не может быть он Им усыновлен, потому что телом он принадлежит Богу, а душой своей не Богу принадлежит, а чему-то еще. Наше тело умрет и останется на земле, а именно душа должна пойти к Богу. Но душа, которая покрыта каменной коростой, не может к Богу взойти, потому что этот камень ее тянет на дно, в преисподнюю. Поэтому невозможно ей внити в Царствие Божие.

Царствие Божие есть Царство света. Возьмем деревянный ящик, выкрасим внутри черной краской и забьем. Что будет в нем? Темнота. И этот ящик, полный темноты, принесем в светлую комнату и раскроем. Мы увидим, что там никакой темноты уже нет, ящик полон света. Значит, темнота исчезла. Вот почему не может темная душа в Царствие Божие войти – потому что ей придется там исчезнуть. Поэтому прежде, чем войти в Царствие Божие, нужно душу свою наполнить светом. Свет сродни свету. Поэтому если мы станем сынами света, то и внидем в Царствие Божие.

Господь пришел не судить нас, а спасти. Он хочет всем нам даровать свет, научить нас вот этой светлой жизни, чтобы мы жили не впотьмах. И нужно постоянно трудиться над своей душой, постоянно возделывать, постоянно, кусочек за кусочком, от этого камня откалывать, чтоб пробить хотя бы маленькую брешь в толстой стене наших грехов, через которую свет сможет проникнуть в наше сердце – маленький сначала лучик. А когда свет воссиял, уже легче, уже мы видим, и можно это окошко расширять. А потом, может быть, мы совсем, по милости Божией, ту темницу, в которой заключена наша душа, разрушим. Поэтому каждый день, каждый час нам нужно стараться бороться со своим грехом. В противном случае наша жизнь пройдет бесполезно, наше хождение в храм окажется бесполезным, и все, что мы совершаем на земле, будет бесполезно. Аминь.

Крестовоздвиженский храм, 30 мая 1984 года

 

^ Неделя 7-я по Пасхе

Святой евангелист Иоанн передает нам слова Господа: «Не о всем мире молю, но о тех, которых Ты дал Мне». Христос молился Отцу Небесному о тех, кто последует за Ним, – стало быть, и о нас с вами, если мы действительно воистину хотим Ему следовать. В этих словах отрывается тайна, почему очень многие люди не хотят идти за Христом. Оказывается, ко Христу приводит человека Сам Отец Небесный по одному Ему ведомому избранию.

Однажды Господь сказал: «Всякий, кто от истины, слушает гласа Моего». Дело в том что не все люди от истины. Каждый человек грешен и отпал от Бога, но глубина этого падения разная. И Господь пришел спасать не праведников, но падших грешников, если эти грешники осознают, что они живут во грехе, и хотят из него выбраться. А большинство людей не только не осознают своего греха, но и выбираться из него не хотят, потому что грех им люб и мил. Все плотское, душевное – это им мило, а духовное – нет. И Господь по Своей великой милости и любви не хочет этих людей мучить, потому что для них пребывание в Царствии Небесном есть самое настоящее мучение. О Царствии Небесном они и знать не хотят, это все им крайне неинтересно и скучно. Поэтому для таких людей и существует ад – место, где нет Бога.

Невозможно насильно заставить любить. А Господь – Он сердцеведец, Он каждого человека знает. И, смотря на сердце человека, независимо от того, какой тот национальности, в какой культуре воспитан, но если в его душе остались неиспорченные струны, которые зазвучат, откликнутся на слово Христово, Господь обязательно так устроит, чтобы человек Его услышал. Как апостол Павел сказал: «Вера от слышания, а слышание от слова Божия». Вот человек услышал, и что-то в его душе отозвалось. И если человек на этот звук пойдет, он начнет искать истину и, конечно, найдет.

Поэтому Господь обо всех тех, кто ищет Его, и молится. Почему не обо всем мире? Потому что это бесполезно – бесполезно молиться о том человеке, который не хочет. Любой доктор скажет, что невозможно вылечить от пьянства, если человек не хочет вылечиться. То же самое и здесь. Но раз мы собрались в храме, значит, можно предположить, что у нас есть желание спасти свою душу от греха и стать учениками Христовыми. Хотя, может быть, нас привела сюда какая-нибудь нужда, скорбь, болезнь. Не всегда в церковь приходят люди, которые хотят спасти свою душу.

«Отче Святый! – дальше говорит Господь. – Соблюди их во имя Твое… чтобы они были едино, как и Мы… тех, которых Ты дал Мне, Я сохранил, и никто из них не погиб, кроме сына погибели». Господь говорит об апостолах, но это относится и ко всем нам. В этой молитве очень много для нас утешительных слов. Оказывается, Господь каждого, в ком есть искра Божия, хранит, о каждом заботится, старается послать этому человеку такие обстоятельства жизни, которые бы его воспитывали. Поэтому так и говорят: жизнь научит. Жизнь сама не учит, это Господь через жизнь нас учит. Он нам помогает: кому болезнь пошлет, кому какие-то испытания, чтобы та искра Божия, которая есть в нас, не погасла, а, наоборот, разгорелась еще больше от ветров, которые на нас со всех сторон дуют.

Господь нас хранит, чтобы всех привести к Отцу Небесному. Мы часто по своему неразумию этому сопротивляемся, забываем об этом и уклоняемся от истинного пути. Есть среди нас и сыны погибели, которые вроде бы и пришли ко Христу, но грех для них стал дороже и слаще. Поэтому многие от Церкви, от Христа и отпадают, потому что отпасть от Церкви значит отпасть от Христа. Церковь – это Тело Христово. Поэтому давно уже было сказано: «Кому Церковь не мать, тому Бог не Отец». Поэтому кто говорит, что он имеет веру в душе, а в церковь не ходит, тот имеет в душе совсем не того Бога, о Котором говорил Христос. Это совершенно другой бог – бог лени и бог нежелания духовной жизни.

На примере одного из апостолов, Иуды, Господь нам показывает, как происходит отпадение в погибель. Иуда был ничем не хуже других апостолов, он был избранник Божий, он так же ходил по Палестине и проповедовал Царствие Божие, говорил: «Покайтесь, ибо приблизилось Царствие Божие». И люди каялись. Господь заповедал: «Больных исцеляйте» – и Иуда исцелял больных, как и все остальные апостолы, именем Христовым. То есть всем, чем обладали святые апостолы, и он обладал. Но была у Иуды маленькая привязанность к денежкам. И так промыслом Божиим случилось, что именно ему поручили носить ящик с деньгами.

Странствующие проповедники всегда ходили с учениками, и народ им подавал милостыню, этим они и кормились. И у Иуды был ящичек, в который эти денежки складывали. И вот однажды звон монет пересилил слово Божие. То есть струны, которые зазвучали в душе Иуды, когда Господь его призвал и сделал Своим учеником, заглушил звон денег из ящика, который висел у него на шее. Иуда сперва в ящичек залез и взял одну монеточку, потом вторую, а потом стал постоянно приворовывать. И постепенно душа его настолько пристрастилась к деньгам, что он уже свою жизнь стал рассматривать только как средство добычи денег. Его стало раздражать, если кто-то давал мало. А когда женщина возлила миро на ноги Иисусовы, он возмутился: это же миро можно было продать, а деньги раздать нищим! На самом деле часть, конечно, нищим уделить, но часть и себе. И вот так потихонечку грех завладевал им. И чем больше грех заполнял его душу, тем больше благодать Божия отступала, пока он не дошел до предательства.

Так и любой человек: сначала божественные струны еще звучат в его душе, а потом через какой-то грех: зависть, обиду, раздражение, блуд, злобу, сребролюбие, гнев, уныние – постепенно грех съедает благодать Божию, изгоняет ее из сердца. И в один прекрасный день человек просыпается утром и видит, что никакого Бога нет, что все, чем он занимался раньше, – это все пусто и глупо, и в церковь ему совсем идти не хочется, и в молитве он не видит уже никакого смысла. Он открывает Евангелие – все слова ему знакомы, но они не рождают в душе у него ничего, сердце молчит, душа умерла.

Такая борьба происходит с каждым, потому что каждый из нас, с одной стороны, апостол, а с другой стороны, Иуда, тоже готовый отказаться от Христа, все подвергнуть поруганию, если какая-то страсть обуяла. Мы все одержимы страстями. И важно, что в нас победит, задушат ли страсти зов Божий, который есть в душе каждого. Причем какая страсть нас борет, неважно. Не так уж важно, от какой болезни человек умер, от туберкулеза или от гриппа, главное, что он умер. Неважно, из-за чего погибнет душа: болтливости или обжорства, жадности или обидчивости.

А отчего у человека сердце мрачное, отчего ему так тяжело жить на свете, отчего он так неблагодарен и ему все не нравится, ему все тоскливо? Почему он не знает той радости, о которой говорит Господь: «Ныне же к Тебе иду, и сие говорю в мире, чтобы они имели в себе радость Мою совершенную». Почему человек в себе не имеет этой радости Христовой? Потому что гложет грех. И идет тяжелая борьба: человек должен подвизаться против своей страсти, не давать ей в себе действовать, продолжать благодарить Бога за все, терпеть все искушения, которые на него грядут, стараться быть все время мужественным Христовым воином. Падения, конечно, у всех могут быть, они и у апостолов были. Петр тоже отрекся от Христа, не только Иуда. Но ведь совсем по-разному! Петр оказался трусом, испугался – но он осознал свою немощь и покаялся: «Господи, прости меня, больше не буду». А Иуда – нет, Иуда пошел и удавился. Если бы он пришел и сказал: «Господи, я Тебя предал, прости меня, прими таким, какой я есть». Но нет, ему гордость не позволила, он остался наедине с собственным грехом, а благодати у него в сердце не было. Поэтому ему бес подсказал: тебе теперь осталось только удавиться.

О чем же Господь молится прежде всего? Чего Он хочет, чтобы мы достигли? Мы – те, которые устремляемся к Нему и стараемся не стать сынами погибели. Он хочет, чтобы мы имели вечную жизнь. «Сия же есть жизнь вечная, да знают Тебя, единого истинного Бога, и посланного Тобою Иисуса Христа». Знание Бога и знание Иисуса Христа – вот что значит вечная жизнь. Поэтому пока мы не познали Бога, мы не познали и вечной жизни. А познание Бога возможно только через Иисуса Христа. Поэтому никакое познание Бога вне Церкви невозможно, потому что Христос присутствует только в Церкви. И познание душой Бога Иисуса Христа происходит только через таинства Церкви, прежде всего Святое Причащение, когда человек соединяется с Богом и духом, и душой, и телом.

Наибольшее познание друг друга у людей бывает в браке, потому что в браке полнота любви. Супруги познают друг друга и душой, и духом, и телом на протяжении многих лет, пока досконально не узнают друг друга. Так, что один только еще поднимается по лестнице, а другой, сидя дома, уже знает, что он скажет, – такое слияние душ. Даже бывает, что муж и жена с годами становятся похожими друг на друга и внешне, единство даже в телесных формах наблюдается. Полное проникновение друг в друга!

Вот такое соединение должно быть и человека с Богом – во всей полноте. Поэтому когда человек просто узнал, что есть Бог, это еще не познание Бога. Мы знаем очень много разных людей, но это не значит узнать в полноте, досконально, принять всю жизнь человека со всей любовью. Ведь познать можно только через любовь, потому что любовь соединяет. Можно узнать математику, только ее любя. Можно узнать кулинарию, только любя готовить. Только любя человека, можно его познать. Только любя Бога, можно познать Бога. Соединение может быть только в любви, а любая ненависть, любое зло, наоборот, разъединяет. Если муж с женой поругаются и разбегутся в разные концы комнаты, между ними уже нет единения и способность к познанию прекратилась, она невозможна, потому что они отвращены друг от друга.

Нечто подобное происходит и у человека с Богом. Любой наш грех, даже мыслью (ведь Бог есть Дух, наша мысль для Него совершенно открыта, для Бога неважно, поступком ты согрешил или мыслью, потому что Бог видит одинаково и наши мысли, и наши поступки), – любой наш грех сразу отгоняет от нас Духа Божия. Потому что грех – это есть нечистота, а Дух Святый чист, Он свят. Поэтому как только мы согрешим, сразу начинается вражда между нами и Богом и мы сразу удаляемся от Бога и способность к познанию для нас исчезает. И только покаянием можно вернуть эту возможность познания. Вот как если муж или жена, кто из них умнее, скажет: «Прости меня, прости» – тогда опять есть возможность реализации познания в любви.

Но Бог у нас не может просить прощения. Бог свят, в Нем нет никакого греха. Все, что можно было сделать для нас, Он сделал: Он пришел и стал для нас «грешником». Его убили за наши грехи. Он Сам Себя наказал, Сам принял крестную смерть для того, чтобы нас спасти. Он как бы у нас этим уже испросил прощение, чтобы нас немножко вразумить. Он свят, Он чист, Он могуществен – и тем не менее Он приклонил Небеса и сошел на землю, Он стал маленьким, умалился, Он принял на Себя наши грехи, Он распялся на Кресте. Он, будучи чистым, сделал первый шаг – к грешнику. Что нам еще надо? Какое еще прощение? Нам только надо принять Его жертву и участвовать в ней, выйти также навстречу к Богу. И все, что препятствует этому соединению, надо из своей жизни убрать, отбросить все то, что нас ссорит с Богом, что между нами и Богом возводит стену.

Поэтому нам нужно с Богом примириться, стяжать мирный дух. Тогда мы Бога познаем. И это познание Бога, это сращение человека с Богом, эта их обоюдная жизнь в любви – это и есть жизнь вечная, потому что она никогда не кончается. Если эта жизнь началась здесь, на земле, она будет продолжаться в вечности. Как говорят: с милым и в шалаше рай. Поэтому когда человек любит Бога, ему совершенно неважно, здоров он или болен, на улице дождь идет или снег, гуляет он по полю или сидит в тюрьме, – все это ему совершенно неважно, потому что любовь, которая наполняет его сердце, неизмеримо выше всего. Что для него все эти цены, зарплаты, тряпки, «кто как ко мне относится» – для него это не имеет абсолютно никакого значения. У него есть только одна печаль: как бы Бог от него не отошел ни на одну секунду. Ни на секунду! Он хочет всегда быть с Богом, потому что он Его любит. И это общение двух духов, могущественного Создателя, Творца и тварного духа, но созданного по образу Божию, – это и есть любовь Божия и жизнь вечная.

Поэтому когда тело, закончив свой естественный путь развития, отмирает, душа, конечно, устремляется к Богу и пребывает с Ним уже в новом теле – для того, чтобы полнота общения с Богом, Который тоже во плоти пребывает, была бесконечной. То есть ту радость, которую имели апостолы, не только с Богом беседовать, не только Его слушать, не только Его видеть, но даже дотрагиваться до Него, как апостол Иоанн говорит: Его «осязали руки наши», – эту радость получит каждый настоящий христианин. Потому что Христос воскрес в теле и вознесся в теле на Небеса. И мы тоже воскреснем. «Чаю воскресения мертвых и жизни будущаго века». Мы с Христом Богом останемся во веки веков, если сохраним Ему верность и если победим в себе все то, что нас от Него отделяет. Аминь.

Храм Святителя Митрофана Воронежского, 27 мая 1990 года

 

^ Память святых отцов первого Вселенского Собора
(Неделя 7-я по Пасхе)

Сегодня память отцов Первого Вселенского Собора и в евангельском чтении повествуется о молитве, которую вознес Господь наш Иисус Христос Отцу Небесному. Так как мы по призванию являемся учениками Христа, нам очень важно вникнуть в то, о чем молился Господь перед Своей крестной смертью и перед восшествием на небо, когда Он завершал Свое дело на земле. А молился Он о тех, которых Ему дал Отец, то есть о Своих учениках: Я не о всем мире молюсь, а молюсь только о них, которых Ты Мне дал, потому что они познали вечную жизнь. Дальше Господь говорит: «Сия же есть жизнь вечная, да знают Тебя, единого истинного Бога, и посланного Тобою Иисуса Христа».

Жизнь вечная – это знание Бога, и апостолы познали Бога через Иисуса Христа. Они исповедовали Его Сыном Божиим и тем самым объявили, что видят во Христе проявление жизни Отца Небесного. Почему Господь молился не о всем мире? Он же пришел весь мир спасти, каждого человека, где бы он ни жил. Недаром Господь сказал, что последний день этому миру придет только тогда, когда Евангелие будет проповедано по всей земле, чтобы каждый народ, маленький или большой, с богатой историей или с бедной, примитивный или цивилизованный, слышал слово Божие; чтобы не осталось такого уголка на земле, куда бы ни проникло слово Евангелия.

Мы сейчас как раз в это время и живем, когда практически нет такого языка на земле, на который бы не было переведено Священное Писание. Везде слышен глагол Христов, но не все отзываются на него. Чтобы лучше понять, почему это происходит, можно привести такой образ: лежит на земле арфа с расстроенными струнами, и если рядом играть на настроенной арфе, то ослабленные струны первой арфы никак не звенят. Но если настроить каждую ее струну в унисон с настроенной струной и снова заиграть, то настроенные струны начнут отзываться и вибрировать, они начнут звучать, хотя мы их пальцем не теребим. В физике такое явление называется резонансом. Нечто подобное происходит и в духовной жизни.

Почему мы считаем дерево красивым? Почему цвет неба и россыпь звезд на небе считаем красивыми? Почему море красиво? Нас создал один и тот же Творец, поэтому между нами и морем, деревом, звездами существует гармония, на которую наша душа отзывается. Но помимо этой внешней существует еще гармония внутренняя, духовная, и Господь к этой гармонии нашей души также взывает. Человек существо разумное – этим он отличается от животного, которое не имеет разума, не имеет слова. Человек существо словесное, и его разумная, совершенная, бессмертная душа несет отпечаток Божественного разума. Поэтому Господь Отец Небесный обращается к нам через Божественное Слово, посылает вторую Ипостась Пресвятой Троицы, Сына Божия, Который возвещает истину.

Если струны души не ослабли, если душа окончательно не расслаблена грехом, то она начинает отзываться на эти слова истины, которую человек слышит в Евангелии. Сначала, может быть, не на все слова; некоторые звуки этой божественной музыки человеку кажутся непонятными. А всякая пошлятина, которая из приемника льется или телевизора, часто ему более понятна, потому что душа в грязи земной – и тут пошлая грязь, а вот когда говорят: люби врага своего – ему кажется это чуждым, незнакомым, неприятным даже. То есть для какой музыки в данный момент настроены струны души человека, на ту она и отзывается.

Раз мы все попали в храм, значит, каким-то образом наша душа в своем развитии пришла к тому, что для нее забрезжил свет веры Христовой, значит, какие-то ее струны зазвенели в ответ на слово Божие. Но нам нужно всю свою душу привести в такое состояние, чтобы музыка, которая звучит на небесах, звучала и в нас, причем обязательно в унисон. Вот тогда и будет у нас единая с Богом жизнь, когда каждое слово Божие будет отзываться в нашей душе. Именно каждое, а не какое-то выборочное, потому что часто мы принимаем слово Божие в свою меру: это я принимаю, это не принимаю, мимо этого я прохожу, даже не замечая, а против этого протестую.

В силу своей греховности, в силу поврежденности той духовной арфы, которая существует в нашей душе, мы не можем воспринять все слово Евангелия в полноте. Но если мы хотим достичь вечной жизни, если мы хотим преодолеть зло, преодолеть грех, который живет в нас, и навеки соединиться с Отцом Небесным через Христа, а следовательно, и через Церковь, которая есть Тело Христово, то мы можем это сделать только одним образом: надо душу свою настраивать, нужно струны ее подтягивать до такого тона, чтобы они звучали небесным звуком.

Это работа очень трудная, очень внимательная, кропотливая: надо все в себе перестроить, переквасить, изменить, совершенно по-другому относиться к своей душе, к своим жестам, к поведению, к словам, к улыбкам, к одежде, к друзьям, к книгам – ко всему. То есть всю жизнь перестроить на небесный лад, потому что иначе мы Бога не познаем, иначе у нас будет только знание о Боге: да, вот был Сын Божий, вот Он приходил на землю, вот Он нечто говорил. Мы даже некоторые слова можем запомнить наизусть, но они не станут нашей жизнью, потому что мы будем жить по-прежнему мирским представлением: вот такая-то часть человечества считает нечто хорошим, и мы будем так же считать независимо от того, считает ли это хорошим Христос. А надо именно все представления человеческие отбросить и заменить их совершенно новыми представлениями. Так же, как «до» очень сильно отличается от «соль», так и здесь. Струны нужно дотянуть до такого состояния, чтобы все мирское ушло, и тогда начнется жизнь духовная.

Именно для этого нам наша земная жизнь и дана, а мы, к сожалению, наоборот, стараемся жить по-земному, стараемся играть на своей душе вот эти мирские, греховные песни. Поэтому мы вроде и в храм ходим, а все-таки нас тянет ко греху. Потому что наша душа развращена миром, в котором мы живем. У нас окружающей жизнью привит вкус ко греху, нам хочется греховного. Вместо того чтобы с ужасом отстраняться этого, наша душа склоняется ко греху, потому что мы ничего другого не знаем. Мы не знаем Бога, мы не слышим заповедей Его, мы не чувствуем их небесную красоту.

Человек может озвереть настолько, что ему все равно: он и реку изгадит; нужно ему какую-то канаву прорыть – он все перевернет, сад вырубит – ему ничего не жалко. Кто-то мешает – готов убить, подсидеть; ребенок не нужен – сдать его в ясли, зачем он нужен, в субботу и в воскресенье помучаешься с ним – и хватит; а то и вообще в утробе его зарезать, чтобы не пищал. Недавно мне случай рассказали: папаша двух детей из окна выбросил – слава Богу, живы остались. Вот мирской человек как поступает, когда его душа захватывается грехом.

Поэтому нам нужно свою жизнь перестраивать. Как настраивают арфу? По камертону настраивают «ля», а от «ля» уже все остальные струны. Наш камертон – это Священное Писание. Беру какую-нибудь заповедь: «Блаженны нищие духом» – не слышу, не понимаю, что это такое, не чувствую, мое сердце не отзывается; ладно, тогда возьму другую «ноту»: «Блаженны милостивые». Что такое милость, понимаешь? Ну вот и настраивайся на нее, старайся быть милосердным. Настроишь эту струну, а от нее уже можно настроить и другую – поймешь, что такое «Блаженны нищие духом», что такое «Блаженны изгнанные за правду» и «Блаженны вы, когда будут поносить вас».

Все стремятся, чтобы их любили, уважали, на доску почета вешали, а тут: блаженны, когда вас поносят – ничего себе! Как это можно понять? Не понимаешь? ладно, делай то, что понимаешь. И когда эта струна твоя натянется, тогда от нее можно отстроить и другие. И вот так всю жизнь, потому что этих струн – заповедей Божиих – очень много, но все они говорят об одном: о любви, о гармонии, о красоте. Некоторые удивляются: нет в моем сердце любви ни к Богу, ни к ближнему, даже к жене своей. Так какое-то чувство есть, а вот подлинной любви, жертвенности нет, чтобы желать действительно отречься от себя и послужить другому, потому что любовь – это совокупность всех совершенств.

Когда все струны настроены, тогда по ним провел – и звучит божественная музыка. Но когда одна струна так, другая этак, третья вообще висит, четвертая оторвалась – какая тут будет музыка? о какой любви речь вести? А Царство Небесное – это Царство любви, Царство совершенства, правды и красоты. Поэтому только тот человек, который жизнь потратил, чтобы настроить этот божественный инструмент – душу свою бессмертную, вложенную в нас Богом, – только тот человек и входит в Царство Небесное. Он вступает в божественный оркестр, звучащий на небесах; он становится участником Божественной жизни, начинает видеть Творца, дирижера этой музыки, которая звучит к нам с небес и которую мы не чувствуем, не слышим по грехам нашим.

В нас звучит гром, шум, гам, какофония какая-то. Мы сами и люди вокруг нас играют на тех инструментах, которыми является их собственная душа, – а это консервные банки и ржавые тазы, поэтому ни одного благородного звука оттуда не доносится. И чтобы для Царства Небесного душу свою подготовить, нужно довести ее до Божественного совершенства. Господь нас призывает: «Будьте совершенны, как совершен Отец ваш Небесный» – вот какого совершенства мы должны в Церкви достичь, вот для чего нас крестили. Для этого мы собираемся каждое воскресенье на молитву, для этого мы причащаемся Святых Христовых Таин, для этого мы каемся в грехах на исповеди.

Что такое исповедь? Вот в Евангелии написано то-то и то-то, а я позавчера сделал то-то и то-то – несоответствие: здесь «ля», а там «до». Значит, надо это «до» дотянуть до «ля», тогда будет соответствие. Всю свою жизнь надо настроить так, чтобы она звучала в унисон с заповедью Божией: какая заповедь Божия – таков и мой поступок, какое требование Христово ко мне – такая и моя мысль, такое и мое слово. А у нас постоянный разнобой: Бог требует от нас одного, а мы живем совершенно по-другому и потом удивляемся: у меня здесь болит, у меня там стонет, это у меня рухнуло, жизнь пришла в упадок, я ничего не понимаю, у меня с молитвой ничего не получается и так далее. Но это только естественно, потому что мы живем по закону греха. Нашей жизнью руководит не Господь, а совершенно другой дирижер, имя его – сатана. Мы его больше слушаемся, чем Христа Спасителя.

Представим себе на сцене два оркестра и два дирижера. Можно ли одновременно играть и в этом оркестре, и в том? Нет, невозможно, обязательно будешь играть какофонию. Поэтому, чтобы свою душу усовершать, нужно от мира отделиться совсем, чтобы ничто мирское нами не владело. Это не значит куда-то в пустыню уйти. Нет, надо войти в клеть своего сердца, надо, чтобы там, в сердце, была тишина, мир, покой, невозмутимость – невозмутимость не такая, как у человека равнодушного, а духовная. Надо преодолеть в себе страсти, потому что те волны, которые раскачивают ладью нашей жизни, исходят из сердца. Все, что нас волнует: зависть, например, или еще какие-то грехи, – это же из нашего сердца идет. Все наши волнения в жизни отчего происходят? От гордости, от осуждения, от всяких грехов, которыми полно наше сердце. И если мы будем над сердцем трудиться, то нам в этом поможет Сам Господь, потому что мы станем Его учениками.

Чтобы изучить музыку, нужно обязательно ее слушать, иначе невозможно. Чтобы познать, что такое Царство Небесное, чтобы узнать Бога, нужно обязательно заповеди Божии исполнять. Вот некоторые говорят: а я Бога не вижу, не чувствую. Почему? Потому что живут в грехе. Начни исполнять какую-то одну заповедь – и приблизишься к Богу. А если две? А если три? А если сто заповедей начнешь исполнять? И так все ближе и ближе к Богу. Человек же, наоборот, слушает только сатану: сатана ему внушает какие-то желания, соблазны, и он так и поступает и попадает в беду, в еще большую бездну грехов.

Поэтому если мы хотим быть учениками Христовыми, хотим, чтобы наше хождение в церковь было не бесполезным делом, как часто это случается, а чтобы каждый приход в храм был шагом вперед навстречу к Богу, тогда наша жизнь будет не напрасна. Каждый прожитый день должен быть шагом к Богу. Надо его так прожить, чтобы в тех заповедях, которые мы осознали, обязательно устоять. Именно устоять в заповеди, не пасть. А у нас постоянные падения: нас раздражают – мы раздражаемся, нас обижают – мы обижаемся, нас ругают – и мы в ответ тоже ругаемся, у нас что-то пропало – мы жалеем. И так во всем: мы и ленимся, и гордимся, и тщеславимся, и завидуем, и клевещем, и болтаем, и объедаемся, и просто жизнь проводим впустую, праздно, без толку; наша душа погибает для Царствия Небесного. Поэтому надо нам всю жизнь пересмотреть.

Вот об этом-то Господь и молился: «Не о всем мире молю, но о тех, которых Ты дал Мне». Потому что мы же не сами уверовали, не своими силами, нам просто веру дали как дар. Кому-то не дали, потому что он еще пока не готов, а тебе дали, так надо развивать, выращивать этот драгоценный росток, для того чтобы он пророс в Царство Небесное. Чтобы выросло дерево и принесло плоды христианских добродетелей и птицы небесные укрывались в нем. А у нас этого, к сожалению, пока не происходит. Но время еще есть, и, если мы потрудимся, обязательно наш труд принесет плоды – вот эти драгоценные плоды, которые мы будем вкушать в Царствии Небесном. Как Господь говорит в Своей молитве: «чтобы радость была совершенна».

Совершенную радость человек получает только тогда, когда он обладает Богом, когда он соединяется с Богом навеки. Даже когда мы приобщаемся к творению Божию – вот берем яблоко и съедаем, и во рту приятно, – мы даже от яблока радость получаем, потому что это плод Божий, творение Божие. Или глядим на небо, на звезды, на птицу – и это радость доставляет: какая красота! На котенка смотришь – и то как приятно его Господь создал, до чего красиво, до чего же благородно, как он интересен, этот котенок.

Но это все творение, а сколь паче радость доставит нам созерцание Самого Творца! Насколько Он прекрасен, насколько Он совершен, насколько Он всеблажен – и это нам дается даром. Этот дар дан нам в крещении, только нужно еще уметь его взять, надо для этого потрудиться. И от того, насколько мы его вырастим, зависит то, внидем ли мы в Царство Божие, познаем ли Бога через Сына Божия или останемся вне.

Все зависит от нас. Поэтому по милости Божией будем стараться время зря не проводить, а пребывать в постоянном духовном труде, чтобы ни день, ни час, ни месяц у нас зря не пропадали. Аминь.

Крестовоздвиженский храм, 15 июня 1986 года

 

^ Вторник седмицы 7-й по Пасхе

Господь перед Своим крестным страданием предрек ученикам: «Наступит время, когда всякий убивающий вас будет думать, что он тем самым служит Богу. Так будут поступать, потому что не познали ни Отца, ни Меня». Христос многое открывал апостолам; ни одного дня не проходило, чтобы Он не сказал им какого-нибудь поучения о Царствии Небесном или о том, что с ними будет и как к этому надо относиться, но они не все могли вместить. Господь говорил в надежде, что ученики запомнят, а потом, когда придет Дух Божий Утешитель, Он из их памяти, как из кладезя, достанет то, что им в данный момент будет необходимо. Он так и сказал: лучше Мне уйти от вас, хотя скорбно будет вам, когда Я вас покину, но придет Дух Утешитель, Который вас наставит на всякую истину.

Три года Спаситель проповедовал, а они почти ничего не поняли. Так и многие люди – слушают слово Божие, не по три года, а по сорок, по пятьдесят лет, и ничего не понимают, «как об стену горох». Почему в каждом храме каждый день читается Евангелие, а в человека ничего не проникает? Потому что у него нет благодатной жизни, в его сердце не пришел Дух Утешитель, Который наставляет на всякую истину. Вот в чем беда: человек живет обычной мирской жизнью и в храм ходит просто как в некий клуб. Поэтому и не совершается в нем никакого процесса обновления, никакого приближения к Богу, познания Бога, очищения от греха.

Мария Египетская в храм не ходила и только два раза перед смертью причастилась – вот и вся ее жизнь. Она просто оставила все и ушла в пустыню с двумя кусками хлеба, а когда приблизилась там к своей последней черте, то уже ходила по водам и наизусть знала Священное Писание, хотя была неграмотной и даже читать не умела. Сам Господь ее просветил Духом Святым. Апостол Павел тоже никогда в жизни не читал Евангелия, потому что оно тогда еще не было написано, и ни у одного апостола ничему не учился. Но Господь явился ему на пути в Дамаск и дал благодать Святаго Духа, и благодать Святаго Духа его всему научила.

А мы, как слепые котята, по миру ходим и пытаемся жить по мирским законам. Но вся наша жизнь расстраивается и ничего духовного у нас не получается, потому что нет благодати. Недаром Серафим Саровский говорил, что цель христианской жизни – стяжание благодати Духа Святаго. А апостол пишет: «Кто Духа Христова не имеет, тот и не Его». И зачем тогда на службе стоять, ноги утомлять? Это бессмысленно, в этом нет никакой пользы. Нужно обязательно, чтобы каждое посещение храма и каждый прожитый день были шагом навстречу к Богу. Поэтому мы должны очень внимательно следить за своей жизнью и постоянно сравнивать ее с Евангелием.

«Вера от слышания». Если человек никогда не слышал о Христе, он не может в Него уверовать. Господь сказал, что суд над миром произойдет только тогда, когда Евангелие будет проповедано по всем уголкам земли, то есть не останется такого человека, который не слышал бы имени Божия. И мы сейчас живем в замечательную эпоху – в любую страну приезжай, какая бы вера там ни была, а о Христе уже знают все. Но все по-разному на это реагируют: одни равнодушны – таких большинство; некоторые веруют, но только на словах; другие не веруют вовсе; а есть и такие, которые откровенно ненавидят Его, потому что Его не приемлют, ибо так и не познали. Человек, познавший Христа, не может против Него враждовать, ибо ничего прекраснее Христа вообразить себе нельзя. И восставать против Него возможно только по одной причине: когда душа полностью противоположна тому, что есть во Христе. Человек любит свое, а если встречает что-то не свое, он начинает это ненавидеть.

Когда Спаситель пришел в мир, Его, конечно, возненавидели. Это естественно для падшего мира. Христа распяли, потому что Он принес людям совершенно новое слово. Фарисеи, книжники и старейшины иудейские привыкли молиться напоказ, привыкли к почету, уважению, но вот появился Человек, Который все перевернул, перевернул их представление о Боге – не попрал Божественное, ибо Он ничего в законе не нарушил, а их неверное человеческое представление. То есть пришел не свой – и сразу возникла ненависть. Так и в классе новенького мальчика обязательно начинают задирать, или в стае голубей, когда прилетит чужой голубь, особенно если он немножко больной, его тут же начинают клевать. Это закон джунглей – закон не духовный, но греховный.

Христос пришел в мир, принес свет – а в человеке тьма, но он воспринимает ее как свет. Ведь каждый думает, что он хороший, что он живет правильно, а все остальные неправильно, и он может всех учить, всем указывать. Так и заявляет: сейчас такой народ пошел, ну прямо никуда негодный. То есть я-то, конечно, хороший, а все остальные – такое барахло, что не стоит о них и говорить. Точкой отсчета для человека является он сам. И если в нем тьма, он считает ее хорошей, потому что она принадлежит ему, а все остальное, даже добро, считает плохим. Именно поэтому и храмы рушат, и тех, кто Богу молится, называют мракобесами, хотя, совсем наоборот, они-то как раз и есть соль земли. Именно поэтому добро называют злом, а зло добром. И Господь учеников заранее предупреждал: «Придет время, когда всякий, кто будет вас убивать, будет думать, что служит этим Богу и делает добро».

В определенной степени с каждым христианином это обязательно происходит. По мере возрастания в благодати Божией человек все больше и больше внутренне отторгается от мира, становится иным, у него проявляется совершенно другая суть. И если этот процесс углубляется, мир начинает ненавидеть такого человека. Поэтому Господь и говорит: «Враги человеку домашние его». Тот, кто приобщается к благодатной жизни, первое нападение испытывает от своих домашних. И Сам Христос это претерпел, и все апостолы. Наверняка, когда апостол Петр бросил сеть и последовал за Христом, его жена возмущалась: куда же ты пошел, да на кого ты меня оставил? Потом она и сама уверовала, недаром ее назвали сестрой-женой – она крестилась и стала также членом Церкви, но сперва-то наверняка апостол Петр тоже потерпел. Это неизбежно, потому что тьма со светом пытается бороться. Ах, ты спастись думаешь? Святым хочешь быть? Ты что, лучше других, что ли? Почему все ругаются, а ты не ругаешься? Почему все пьют, а ты не пьешь? Давай поговорим, обсудим кого-нибудь, почему ты не участвуешь? Очень гордый стал, заносчивый!

Мир не терпит не своего. Поэтому человек, вступающий на Небо одной ногой, должен знать, что он противостоит всему миру и что если он усовершенствуется, то этот мир его может даже убить, как убил апостолов. Все апостолы, кроме Иоанна Богослова, погибли мученически; и многие святые погибли так же; и Серафиму Саровскому тоже топором досталось. Самое большое количество святых – это святые мученики. Сейчас, конечно, немножко другие времена, но человек-христианин обязательно терпит гонения и страдания, и чем он ближе к Богу, тем эти страдания больше…

Ученики нечто из того, что Господь им рассказывал, в себя вместили, уверовали и возлюбили Христа. Почему кто-то ненавидит Христа – допустим, Анна или Каиафа, – а Иоанн и Иаков Его любят? Одно и то же существо, Человека Иисуса Христа, двое ненавидят, а двое любят. Известно, например, если кто-то говорит: я не люблю математику или музыку, допустим, серьезную – это значит, что он их не знает и не понимает. А если любит, значит, в душе его есть что-то сродни этому любимому. Так же и здесь. И вот по этому сродству Христовой душе Господь и избирал Своих учеников.

Представим себе: мы спешим на работу, вдруг подходит к нам человек и говорит: «Следуй за мной» – и мы тут же поворачиваемся и идем за ним. Апостол Матфей так и сделал: сидел на работе, собирал деньги – он был мытарем, фининспектором по-нашему. Христос сказал ему: «Следуй за Мной» – и он бросил все и пошел. Потому что когда Христос к нему обратился, сердце его загорелось, он сразу увидел душой, что это именно Тот, к Которому стремилось его существо. Хотя Матфей был и грешник, и народ обирал, и взятки наверняка брал – мытарей недаром все ненавидели, – но, увидев Христа, понял, чего жаждала его душа. И в этот момент для Матфея уже произошел выбор и суд.

На глазах у других Господь мертвых воскрешал, а они все равно не верили, пошли только на Него доносить, потому что у них было другое качество души, они иначе относились ко Христу. И все люди распределяются именно по этому отношению ко Христу, то есть к Небесной жизни: один Бога любит, другой просто интерес проявляет, третий Его боится – каждый по-своему. Но только тот, кто Бога возлюбил и стал Его учеником, начал все заповеди Божии исполнять, кто бросил все и пошел за Христом, – только тот в Царствие Божие входит и только тот получает благодать. Но получить ее нужно во что-то, и наша душа представляет собой некий сосуд. Если она уже наполнена грехом, как кастрюля, наполненная смрадной жидкостью, туда больше ничего не войдет. Благодать Божия может излиться только в место чистое, приуготовленное. Поэтому цель нашей жизни – свою душу постоянно очищать, чтобы стяжать благодать Божию.

Это происходит не автоматически. Она потому и называется «благодать», «благой дар», что всегда дается в дар. Господь кому хочет, тому ее и дает. И Он должен увидеть, что мы искренни, честны, что мы не на словах только, а действительно хотим Царствия Божия. Ведь некоторым от Бога нужно только чтобы не болеть, чтобы все было хорошо, чинно, благополучно. Но у Него совсем другая задача. Господь иногда ведет человека через болезни, потери, труды, тюрьмы, всякие обстояния, через страшные страдания – для чего? Чтобы ввести его в Царствие Божие. Цель Господня – не наше земное благополучие, поскольку оно временное. Он хочет ввести нас в Царствие Небесное. И если мы всю жизнь отдадим Богу – тогда Господь даст нам благодать.

Тут идет, если грубо выражаться, некий обмен. Человек отрекается от себя (Господь так и сказал: «Отвергнись себя, возьми крест свой и следуй за Мной»), отвергается от своей жизни, от своих ложных представлений, от своей суеты – все это оставляет, как совершенно ненужное и никчемное дело, и следует за Христом. Но следовать за Ним – не значит обязательно все внешнее бросить, снять с себя галстук, ботинки и пойти босиком, как апостолы. Отторжение должно быть внутреннее, чтобы нами владело лишь желание Царства Небесного. И если Господь увидит, что ничто в мире нас не прельщает и нам нужна только благодать – Он нам ее даст. Когда человек самого себя отдает Богу, то Бог Себя отдает человеку. Так происходит спасение.

Благодать – это дар Святаго Духа человеку, Который поселяется в его сердце. А Дух Святой есть Бог. Когда Он входит в человека и в какую-то меру, пусть совсем чуть-чуть, в человеке начинается духовная жизнь – Он, этот Дух Божий, высвечивает в душе его грех, тьму. Человек начинает видеть: вот в этом я грешен, в этом грешен, в этом мое несовершенство. Маленькое пламя Святаго Духа загорелось в сердце и осветило тьму – вот это видно, это, это. Человек бросается на борьбу – одно исправил, другое, третье. Не сам, конечно, а прося у Бога: исправь меня, помоги мне, я увидел этот грех, я буду теперь удерживаться, а Ты мне помоги. Глядишь, пламя разгорелось еще сильней – и еще больше осветило, и опять борьба. Потом пламя еще больше – и еще светлей стало, и еще больше заметно грехов… До тех пор, пока человек не увидит грехи свои как песок морской, ужаснется и начнет плакать. И когда Господь увидит, что человек плачет о своем грехе, Он опять пошлет ему благодать Святаго Духа, Духа Божия, Который так и называется Утешитель, потому что Он утешает человека – и душа его уже не скорбит, ибо блаженны плачущие. Грех отмывается слезами покаяния, душа очищается, человек становится более совершенным, меняется вся его жизнь, все его существо. Это и вовне проявляется: даже походка делается другой и взгляд, выражение лица, все его жесты и слова – все переквашивается в человеке. Он начинает сиять Духом Божиим.

Но лишиться этого можно в один момент: возьми грязи черпак, влей в свою душу – и все; любой скандал, любое неосторожное слово или греховное дело – и тут же потеряешь то, что набрал за всю жизнь. Как на гору можно неделю забираться, а упасть с нее за несколько секунд: чуть пошатнулся, и полетел, и голову разбил, и позвоночник сломал – так и в духовной жизни. И путь этот очень труден, потому что, во-первых, надо от себя отрекаться – мы греховные люди, поэтому нас все время тянет на грех, душа им услаждается, а не Богом, не благодатью. Во-вторых, приходится терпеть ненависть мира, гонение от людей. Но гонители виноваты только в том, что они еще не познали Христа, хотя в свое время и они могут Его познать. Сам апостол Павел сначала гнал христиан, а потом стал первоверховным апостолом. И нам надо стараться жизнь свою так перевернуть, переквасить, чтобы не прожить ее зря, а приобрести благодать Божию.

Как благодать достигается, как ее привлечь в свое сердце? Этому есть очень много духовных средств. Самое главное – причастие Святых Христовых Тайн, соединение нашей души со Христом. Ближе к нам, чем в причастии, Бог не бывает никогда и никогда не будет. У нас есть Евхаристия, есть Чаша. Выше этого не существует ничего ни на Небе, ни на земле.

Второе средство – это слово Божие. Тот, кто читает Евангелие, знает, что каждый раз нам открывается в нем все новое и новое. И так без конца. Сколько ни читай, будешь понимать все глубже, все на другом, более глубоком уровне. Через слово Божие мы тоже благодать получаем, и она нас освящает.

Христос сказал: «Где двое или трое соберутся во имя Мое, там Я посреди них». Вот мы пришли в храм, стоим здесь, молимся все вместе. Хотя мы люди грешные, но среди нас стоит Христос. И если наша душа откроется Ему, мы сможем воспринять ту благодать, которая здесь незримо присутствует. Молитва церковная также есть источник благодатной жизни.

Еще средство – каждое доброе дело. Человек нуждается в помощи, ты ему помог ради Христа – и через это получишь благодать. Тебя обидел кто-нибудь, а ты взял потерпел и простил – и тоже получишь благодать Божию.

Но чтобы причаститься – нужно поговеть, к исповеди подготовиться, правило почитать. Чтобы в храм прийти – нужно деньги на троллейбус истратить, в храме стоять, ноги утомлять. Чтобы Евангелие читать – нужно голову иметь свежую, нужно книгу иметь. Вот сколько дополнительных условий. А есть такое средство к получению благодати Божией, для которого ничего этого не требуется. Это средство самое удобное – внутренняя молитва. Едешь ли, стоишь ли, сидишь ли, ждешь ли кого, в очереди за чем-то стоишь или перед иконой в храме – молиться можно всегда и везде. Проснулся ночью, не спится – опять можно помолиться. Молись и проси – проси очищения грехов, проси Царствия Небесного, благодати Божией.

Мы о чем просим? Только о здравии да за упокой, как будто нам больше дела ни до чего нет. А ведь каждое молитвословие в Церкви начинается со слов: «Царю Небесный, прииди и вселися в ны». У нас это превратилось в некую формальность, а должна быть именно жажда благодати Божией. И если Господь увидит, что мы год просим, два просим, три, двадцать лет, сорок… Он же Сам сказал: «Неужели отец, когда сын у него попросит хлеба, даст ему камень, или когда попросит рыбы, подаст ему змею; тем более Отец ваш Небесный даст Духа Божия просящим у Него». Аминь.

Крестовоздвиженский храм, 17 июня 1986 года

 

^ Всенощное бдение под день Святой Троицы

Поздравляю всех с праздником Святой Троицы!

Господь, как обещал, послал Своим ученикам Утешителя, но послал не сразу после Своего вознесения, а медлил десять дней. Ученики были уже готовы к принятию Святого Духа, но Господь все равно ждал, пока наступит день Пятидесятницы, старинного еврейского праздника, в который народ Божий получил на Синайской горе закон. В этот день пророк Моисей дал людям заповеди, исполняя которые они могли бы приблизиться к Царствию Небесному. Но ветхий закон не спасал человека, он только предохранял его от распада. Поэтому заповеди эти в основном звучат запретительно: не убивай, не кради, не ври, не завидуй; и несколько предписаний: чти отца и мать, знай Единого Бога, знай день субботний, то есть обязательно хотя бы один день в неделю посвящай Господу. И если человек это все исполнял, то он тем самым приуготовлял себя к принятию вести о Христе.

И вот нашлось в Израиле несколько благочестивых людей, которые стали учениками Христовыми, приняли учение, которое Он им принес. Многое из того, что Христос говорил, было им непонятно, но они поверили Ему и поверили в Него, поверили, что Он есть воистину Сын Божий, и стали с Ним ходить и прислушиваться к тому, что Он говорил. Хотя говорил Он совершенно непонятные для человека вещи: что нужно любить врагов, а чтобы любить Бога, надо возненавидеть и отца, и мать, и жену, и детей. Это как-то не укладывалось в голове. Дошло дело до того, что Он начал говорить: «…если вы не будете есть Плоти Сына Человеческого и пить Крови Его, то не будете иметь в себе жизни». И тогда многие даже из тех, кто ходил за Христом, отошли от Него, потому что не могли этого слушать.

«Тогда Иисус сказал двенадцати: не хотите ли и вы отойти? Симон Петр отвечал ему: Господи! к кому нам идти? Ты имеешь глаголы вечной жизни». Никто никогда на земле не говорил о том, как достичь вечной жизни. Ты единственный Учитель на земле, Который этому учит. Поэтому мы будем с Тобой до конца, понимаем мы это или не понимаем. Апостолы остались с Ним, и Господь три с половиной года их умудрял, через слово очистил их к принятию Духа Божия и в день Пятидесятницы решил дать им Святого Духа, чтобы каждый хоть что-то понимавший в духовных вопросах понял, что теперь явился новый закон. Господь сказал: Я пришел не нарушить закон, а исполнить. В переводе со славянского это значит «наполнить», то есть наполнить до верха.

Ветхий закон мог исправить только поведение человека, он говорил: если ты будешь блудить, то мы побьем тебя камнями до смерти, – и таким образом люди удерживались от блуда. Но ветхий закон не мог из блудника сделать целомудренного. И сейчас человека можно удержать от любого греха. Некоторые так и говорят: надо как раньше – украл коробок спичек в магазине, руку отрубить; второй раз украл, вторую отрубить. Конечно, тогда, скорей всего, воровство исчезнет. Хотя известен такой феномен: когда в Москве на лобном месте казнили преступников, очень много народа собиралось на это поглядеть. Как и сейчас, если кого-нибудь собьет машина, все сразу смотрят: ноги там, руки, голова – это же страшно интересно. Вот и тогда собирались посмотреть, как людей четвертуют. И в это время карманники обчищали их карманы. Потому что каждый думал: ну, уж я-то не попадусь никогда, меня это не касается, со мной это не случится. А почему человек так думает? Потому что грех настолько его захватывает, что он обязательно должен найти себе оправдание. И каждый, вместо того чтобы каяться, то есть изменяться, ищет оправдание. Изменяться трудно, поэтому легче найти оправдание.

И вот в день Пятидесятницы Господь послал Святого Духа Утешителя на апостолов. Они увидели, как огненные языки сходят с неба и, скручиваясь, входят в каждого из них, и почувствовали, что с ними произошло что-то необыкновенное, что-то сверхъестественное. И действительно, они совершенно изменились, они даже получили способность говорить на разных языках – на языках тех людей, которые из разных стран пришли в Иерусалим на праздник. Такое с ними чудо произошло.

В истории Церкви есть одно описание – «Беседа Мотовилова со старцем Серафимом». Когда преподобный Серафим Саровский помолился, на его друга Мотовилова сошел Святой Дух и он, стоя на земле, оказался на Небе. То же самое испытали ученики Христовы. Когда они приняли в себя Духа Божия, Он изменил их природу. Он из грешных людей, подобных нам, сделал их святыми, то есть их душа сочеталась с Духом Божиим и стала с Ним как бы одно целое. Благодаря этому они получили ту же животворную силу, которую имеет Сам Бог, и Бог стал через них действовать так же, как действовал через Иисуса Христа. Каждый апостол получил возможность творить дела Божии – не своей, конечно, силой, а той силой, которая ему дана была от Духа Святого по благодати.

Благодать есть благой дар. Нельзя ее заслужить, нельзя купить, нельзя Бога заставить войти в себя. Можно только приуготовить себя, как апостолы приуготовили всей своей жизнью, и принять этот дар. И вот апостолы сидели в Сионской горнице и ждали, даст ли Бог то, что обещал, или не даст – Свое обетование, Утешителя. И когда Дух Святой пришел к ним, Он действительно очистил их от всякой скверны и совершенно изгладил из их сердец всякую скорбь, так что они наполнились необычайной радостью, которую невозможно было у них отнять.

Когда человек проходит все ступени возрастания в благодати Божией, начиная со смирения, нищеты духовной, то в конце своего духовного пути он получает эту небесную радость. Все люди, которые сподобились этой небесной радости, дара Святого Духа, так и говорят, как сказал апостол Павел: «Кто отлучит нас от любви Божией?» Никакие муки и страдания, которые им причиняли другие люди, не могли отнять у них эту радость, потому что она происхождения духовного, и никакое страдание тела, никакие ограничения свободы или насильственная смерть не могут ее не только отнять, а даже и погасить и умалить. Это радость, о которой Господь сказал: «Радуйтеся и веселитеся, яко мзда ваша многа на небесех».

И апостолы стали творить великие дела, они так же, как Христос, и больных исцеляли, и мертвых воскрешали. И смогли записать все то, что Христос им раньше говорил. Это тоже удивительное чудо: ведь мы помним, сколько Господь им всего говорил, а они все забывали, и Господь им много раз напоминал. Даже когда Он уже воскрес, они все равно забыли, что Он им говорил о Своем воскресении. А потом, спустя много лет, припомнили все, до мельчайших подробностей, – Господь им напомнил именно Духом Святым.

К сожалению, ныне большинство людей, живущих на земле и считающих себя христианами и верующими, утратили эту самую главную тягу – стяжать Духа Божия. Один человек говорил: есть только одна печаль на свете – не быть святым. А мы ничего не хотим с собой делать. В нас ни в ком, как правило, нет жажды святости, этой правды Божией. Господь сказал: «Блажени алчущии и жаждущии правды, яко тии насытятся». А у большинства людей, ходящих в храм, такой жажды праведности нет. Нам главное – благополучно прожить эту жизнь, спокойненько умереть, и нет стремления приобщиться к Духу Божию. А раз нет такого желания, какое было у апостолов, естественно, Дух Святой и не посещает нас в той полноте, в которой мы могли бы Его иметь. Любой из нас может получить всю полноту общения Святого Духа, потому что мы ничем не умалены по сравнению с апостолами. Источник благодати – святая Евхаристия – все та же, и Евангелие все то же, и Бог все тот же. Это в мире все меняется: моды, представления, правительства, государственное устройство, а у Бога все неизменно. Для Бога все наши земные дела, все наши цивилизации – это один день. Для Него нет времени.

Но жажда Бога в людях исчезла. Люди все хотят пожить, и пожить хорошо, а Бога Самого никто не жаждет. В начале всех молитв мы читаем: «Царю Небесный, Утешителю… прииди и вселися в ны, и очисти ны от всякия скверны». Но мало кто произносит это с такой жаждой, чтобы Дух Святой действительно захотел в нас вселиться. Это говорится одними устами. Господь так и сказал: «…приближаются ко Мне люди сии устами своими, и чтут Меня языком, сердце же их далеко отстоит от Меня». Это про нас. На словах мы все верующие и ведем себя довольно прилично: не пьем, не курим, матом не ругаемся. Все это очень неплохо, но ведь это совершенно иудейское понимание святости, ветхозаветное, как за полторы тысячи лет до Рождества Христова. А Господь пришел и дал новый закон – закон благодати. Церковь, которую мы с вами, такие грешные люди, составляем, наполнена Духом Святым. Он разлит между нами, Его можно и пригоршнями, и целыми охапками в себя внедрять, а мы никак к этому не причастны.

Вот в этом все наше горе и состоит: что мы не хотим дать себе труда избавиться от грехов. Мы постоянно гневим Святого Духа Божия своими мыслями, чувствами, поступками, словами. Мы изгоняем Его от себя, потому что Дух Божий свят и чист и Он никак не может ни в чем нечистом пребывать. А мы не хотим потрудиться над собственной чистотой, над чистотой своей жизни, чистотой души. Мы даже часто не представляем, в чем должна эта чистота состоять. Всё смотрим на окружающих людей, всё у них ищем славы, похвалы, всё хотим людям понравиться, всё хотим у них заслужить какое-то признание, почтение, чтобы нас заметили, нас оценили. Всё ищем мирское, временное, а славы Божией не ищем, чтобы в самих себе прославлять Бога.

Поэтому, конечно, мы и не знаем пока, что такое духовная жизнь, так только, понаслышке. Потому что все у нас как-то из-под палки, все через силу, все без радости. Потому что всё хотим земного. Почему иудеи распяли Христа? Потому что им земного надо было, а Он им про небесное. Вот так и мы: Христос пришел, чтобы дать нам Небесное Царство, а нам все земное подавай. Поэтому мы очень легко Христа и распинаем, поэтому очень легко отрекаемся от Него, очень легко и свободно грешим смертными грехами. Потому что, согрешив смертно, мы, собственно, ничего не теряем: как у нас не было Духа Божия, так у нас Его и нет. Причащаясь, мы не получаем благодати Божией, потому что мы на земле причащаемся, а на Небесах нет. Ни подготовки должной к причастию нет, ни покаяния нет, ни желания исправить свою жизнь нет ни в чем. У многих до того дошло, что лишь бы причаститься, осуществить некий акт. Ну, причастился, а что ты от этого приобрел? Как до причастия, так и после – никакой разницы.

Когда апостолы приобщились к Святому Духу, то разница была заметна. Почитайте конец любого Евангелия, какими они были дрожащими от страха за собственную шкуру, и почитайте Деяния святых апостолов, какими они стали совершенно бесстрашными людьми, вообще ничего не боящимися. Вот как благодать Божия их переделала. А с нами ничего не происходит. Слава Богу, конечно, что мы хуже не становимся. То, что мы ходим в храм, причащаемся, читаем слово Божие и пытаемся как-то молиться, держит нас на плаву, но вся наша религиозная жизнь – это пока еще иудейство, никакого христианства в этом нет. Достаточно посмотреть на отношения между нами, и сразу все станет ясно. Господь сказал: «По тому узнают все, что вы Мои ученики, если будете иметь любовь между собою». А у нас какая любовь? Лишь бы только не дрались, лишь бы не вцепились друг другу в волосы и не стали кататься по земле. Не дай Бог, кому-то слово скажи. А уж тронуть – я не знаю, что будет: что-то жуткое, страшное и невозможное. Попробуй только ударь по правой – сейчас тебе подставит такую левую!

Поэтому нам до христианства еще очень далеко. Но если мы все-таки хотим достичь Царствия Небесного, надо каждому в свою меру к этому стремиться, надо от этой болезни – расслабленности – вставать, укрепляться. Как укрепляться? У нас только три лекарства: молитва, слово Божие и Святые Тайны. Больше ничего Господь нам не дал, но этого больше чем достаточно, это есть вся полнота. Молитва есть беседа человека и Бога. Ну что может быть сладостней для любящего Бога, чем беседовать со своим Любимым? Но так как у нас любви к Богу такой нет, для нас молитва – это что-то тягостное, что-то страдательно-мучительное. А что может быть сладостней чтения слова Божия для человека, который любит Бога? Это ведь значит слушать то, что Бог нам вещает, причем вещает не об инопланетянах каких-то или еще какой-то ерунде, а говорит то, что нужно для спасения нашей же души от преисподней, от геенны огненной. А причащение Святых Христовых Тайн? Что может быть сладостней соединения с Любимым и духовно, и душевно, и телесно? Полнота полнот во всем. А нам лень подготовиться, поговеть, как-то потрудиться, не семь потов пролить, но хоть немножечко постараться – опять же не для Бога, а для самих себя, для того, чтобы принять эту благодать.

Сколько потрудишься, столько и получишь. Господь рад каждому выйти навстречу и каждому выходит, но человек должен сделать первый шаг. А почему бы Богу не прийти к нам, не изменить нас, как апостолов? Потому что если бы Он так сделал, это был бы уже какой-то другой бог. А наш Бог – это само смирение. Он не может Себя навязывать, Он должен до конца убедиться, что мы любим Его, что мы хотим с Ним общаться и что мы Ему верны до конца. Поэтому Он попускает различные искушения, испытания нашей веры, чтобы она хоть в чем-то проявилась. Чаще всего это бывает в общении с людьми: как мы себя ведем – по-христиански, по-иудейски, по-язычески или вообще уже просто как демоны?

Поэтому нам надо стараться не только праздновать этот праздник. А то чем мы будем отличаться от людей, празднующих Первомай или 8 Марта? Они тоже празднуют некое событие, к которому никак не причастны. День солидарности трудящихся всего мира. Никакой солидарности в помине нет и никогда не было, а люди это празднуют, то есть празднуют то, чего в помине нет. Поэтому если мы не будем сами причастны Святого Духа, мы уподобимся им. Когда-то на святых апостолов сходил Святой Дух и сходит на святых по-прежнему, а мы к этому не причастны. Мы являемся свидетелями чужого пира. Мы пришли на брачный пир в небрачной одежде. В нем все святые угодники Божии участвуют, а мы в стороне стоим только и облизываемся, и даже не облизываемся, потому что нам никакого до этого и дела нет.

Вот такой может произойти с нами жуткий кошмар. Поэтому нам нужно все время трезвиться, нам нужно все время проникать в самую глубь того, что сказал Христос, чему Он нас учил, что Он хочет нам сообщить, как Он хочет нас спасти, в чем состоит это спасение. А мы все время как-то расплываемся, все время наши мысли дьявол похищает, все время нас от этого самого главного дела уводит, и мы все какой-то ерундой занимаемся. Поэтому одна должна у нас быть мысль в голове – спасение души. Все для этого надо делать. Как доктор Гааз говорил: «Спешите делать добро». Спешить надо, потому что многие из нас не успеют, многих мы недосчитаемся, даже из тех, кто здесь стоит, многие походят-походят в церковь и отпадут. Поэтому надо труд приложить. Святые отцы говорили: «Дай кровь и приими Дух». Пока человек кровь свою не отдал, он Духа Божия не стяжет никогда. Обязательно нужно Его выстрадать, это дается очень тяжелым трудом. Да и все в жизни: попробуй какую-нибудь статью напиши или картину, попробуй ребеночка воспитай. Да просто картошку вырасти – сколько с тебя потов сойдет! Но это картошка – съел и забыл. А духовная жизнь, которая есть жизнь вечная, – сколько же с нас должно сойти потов, прежде чем мы ее достигнем, прежде чем мы почувствуем вот это дыхание хлада тонкого, которое есть Дух Святой!

А ведь каждый из нас это знает. Нет ни одного человека, который ходит в церковь и который хотя бы однажды к Святому Духу не прикоснулся. Потому что вот это прикосновение к Нему на какую-то долю секунды, оно-то нас и заставляет идти и идти к Нему. Но мы всё забываем, чего надо искать. А искать-то надо Его, Бога, вот этого сочетания души. И надо все время думать о том, как оказаться достойным Бога, достойным Его любви. «Господь праведники любит, а грешники милует». Поэтому нам нужно достичь любви Божией, того, чтобы Он, глядя на нас, возлюбил нас. Пусть мы грешные, но Он все наши потуги к исправлению приветствует и радуется этому. Надо нам оказаться достойными детьми Божиими, достойными этого нового закона, который Сам Сын Божий принес на землю и пролил за него Свою драгоценную Кровь. Опять, для чего? Чтобы нас, окаянных, спасти.

Если нам и этой жертвы мало, то, значит, мы совершенно мертвые люди, совершенно бесчувственные, мы просто камни. А Царствие Небесное – это Царствие Духа. Поэтому единственная для нас возможность – этот камень растопить, чтобы принять Духа Божия. Поэтому надо нам думать о том, как исправить свою жизнь, надо думать о том, как свою жизнь очистить. И когда эта жажда в нас будет очень сильна, Господь придет и воистину очистит нас от всякия скверны. А если нам дороже жизнь нашего тела и нашей души, если удовольствия нам дороже, если мы этого ищем в жизни, то мы, значит, промениваем дар первородства на чечевичную похлебку. Каждый из нас призван к тому, чтобы стать небожителем, каждый из нас призван к тому, чтобы ходить по Небу, чтобы соединиться навеки со Святой Троицей, а мы это меняем на свинскую жизнь, на всякую пошлую, мерзейшую ерунду.

Поэтому пусть день Пресвятой Троицы для нас будет днем не воспоминаний какого-то события, а днем начала новой жизни во Христе. Аминь.

Храм Святителя Митрофана Воронежского, 2 июня 1990 года, вечер

 

^ День Святой Троицы (В неделю 8-ю по Пасхе)

Господь пришел на землю, чтобы соединить человека с Небом. Адам отпал от Бога в результате той божественной свободы, которую Бог не мог ему не дать, потому что без нее Адам не мог бы ответить Богу на Его любовь. Господь, Который есть Свобода и Любовь, сотворил человека свободным, по образу Своему и подобию, чтобы человек отвечал Ему на Его любовь, чтобы он был достоин этой любви и ею жил. Любовь не может быть по принуждению. Многие из нас это знают на своем опыте. Те, кто пытались уговорить неверующих членов семьи ходить в храм, убедились, что это невозможно: из-за того что у этих людей нет любви к Богу. Взяв человека за горло, можно его заставить и как-то исповедоваться, и причаститься, можно заставить служить молебны, даже Священное Писание читать, а заставить полюбить Бога нельзя. Любовь – это проявление свободы.

Но раз есть свобода, ее можно употреблять и на добро, и на зло – как свое время можно употребить на пьянство, а можно на то, чтобы выносить горшки за больным. Адам, наш праотец, употребил свою свободу на зло. Он не послушался Бога, он в Нем засомневался. Дьявол вложил ему в голову мысль: а прав ли Бог? И с тех пор каждый человек так же поступает с самого младенчества. Мать и отец, которые любят своего ребенка, говорят: не делай это, это плохо. А дитя сомневается, прав ли отец, и делает по-своему, проявляет свою злую волю и этим разрушает любовь между собой и отцом, между собой и матерью. Нам это все знакомо, мы повторяли грех Адамов неоднократно, поэтому нам понятно, что происходило с Адамом. Он отпал от Бога, отпал катастрофически, потому что в результате греха стал смертным, в него вошло семя греха. И зло с тех пор приумножалось в мире и приумножается до сих пор.

В древнеегипетском папирусе, которому не одна тысяча лет, говорится, как некий пожилой человек жалуется, что нынче молодежь стала плохая. И мы на протяжении тысячелетий слышим этот стон людей, уже стареющих, которые глядят на поколение молодое. Каждое новое поколение становится все хуже, все бесстыднее, все наглее. Это совершенно очевидно. Вроде бы падать уже некуда – но нет, оказывается, можно. Оказывается, можно быть еще злее, подлее, еще настырнее. Человечество, используя свою божественную свободу не к добру, а ко злу, погружается все больше и больше в тину греха.

Но в один день, когда уже ничто, казалось бы, не могло спасти падшее человечество, на земле родился прекрасный цветок. Этим цветком, который ветхозаветный Израиль принес как ответ на любовь Бога, была Пресвятая Дева. Она явила воплощенное смирение, и поэтому Бог (а смирение – это одно из основных Его свойств) смог от Нее воплотиться и прийти в мир как Человек, чтобы спасти человека. Спасти от греха. Для Бога уничтожить все человечество и сотворить новое не составляет никакого труда. Он так сказал однажды апостолу Петру, который хотел Его защитить: «Или думаешь, что Я не могу теперь умолить Отца Моего, и Он представит Мне более, нежели двенадцать легионов Ангелов?» И Христос добровольно принял смерть. Дело в том, что если всех нас уничтожить и сотворить нового Адама, то он, может быть, и не повторит греха первого Адама. Но кто поручится, что его сын, или внук, или правнук также не употребит свою свободу во зло? Потому что свобода в том и заключается, что человек всегда может добровольно выбрать, украсть ему или не украсть, наорать или промолчать, простить или затаить злобу. Всегда есть этот свободный выбор человека. Поэтому ничего не изменится, если уничтожить старое человечество и создать новое. И так уже бывало. Господь однажды оставил одно праведное семейство, Ноя, а остальные все утопли в пучине морской, нам в назидание. И все равно уже во втором поколении один из сыновей, Хам, согрешил, и хамство, которым по имени этого сына начали именовать дурное отношение к старшим, стало развиваться все дальше и дальше.

Поэтому Господь преклонил Небеса и сошел Сам. Он Сам сделался Новым Адамом для того, чтобы воссоздать в Себе новое человечество. И из всего множества людей, населяющих землю, некоторые откликнулись на призыв Христов, а Он говорит так: «Аз есмь свет миру: ходяй по Мне не имать ходити во тьме, но имать свет животный»– свет жизни. Большинство, конечно, считают, что они ни в чем не грешны, ничем не хуже других. Это люди погибшие. Но некоторые сознают всю бездну греха, в котором они живут, и никак не могут согласиться с этой греховной жизнью. Они страдают оттого, что не видят Бога, оттого, что Его не знают. Они хотят Его познать, Его возлюбить, хотят быть с Богом в полноте общения. Они мучаются оттого, что не могут к Богу приблизиться настолько, чтобы полностью погрузиться в любовь Божию. Вот к ним и обращены слова Христовы.

Бог есть свет, и кто пойдет за Ним, пойдет по тому пути, который Он проложил. Вехи этого пути – заповеди Христовы. Надо их изучить, познать и начать исполнять несмотря на то, что вся наша падшая, поганая, испорченная природа этому сопротивляется. Исполнять заповеди для падшего человека – очень тяжкий труд. Но когда человек укрепится в вере, укрепится настолько, что не будет мыслить себя вне заповедей Христовых, тогда он вдруг заметит, что ему творить заповеди не только не трудно, а настолько легко, что он уже просто не может согрешить. Сколько его ни бей, с его уст не может сорваться какое-то нечистое, грязное слово. Что бы с ним ни происходило, он не может украсть. Он не способен на злобу, ненависть, злопамятство. Он никогда не будет жадничать.

Каким образом это происходит? По благодати животворящей силы, которую Бог посылает в сердце человека, которою Он его преображает. Если любой человек поверит в то, что Христос, Тот Самый Иисус, Сын Марии, ходивший по Галилее и Иудее две тысячи лет тому назад, – это не просто человек, а воистину Сын Божий и что каждое Его слово есть действительно непреложный закон вселенной, и, поверив, добровольно подчинится этому закону (несмотря на то что другой закон, закон греха, действующий в нем, этому противится) и по нему начнет жить, то Христос, по Своему обещанию, соединится с ним.

Это соединение происходит через Крещение. Первый раз человек рождается из утробы матери для жизни телесной, человеческой и, к сожалению, греховной. А второй раз он рождается заново в купели Крещения. Крещение – погружение в воду. Господь избрал для нас водное Крещение в знак того, что человек омывается от всех грехов и начинает жизнь новую, что он посвящен Богу. Потому ему и волосы на голове крестообразно постригают, что он всего себя, всю свою жизнь посвящает Богу, обещает Ему служить каждым своим вздохом, каждое свое дело делать во славу Божию.

В любом человеке, который сознательно крестился, начинается духовная жизнь, в нем начинает жить Дух Христов. Зачаток этого Духа христианин получает в Миропомазании – таинстве Пятидесятницы, которую мы сегодня празднуем. Дальнейшая его жизнь должна быть направлена к тому, чтобы очистить себя от всякия скверны. И когда он начинает свою жизнь исправлять, начинает трудиться над своей душой, тогда Дух Святый, Который человек получил в зачатке, постепенно наполняет все его существо и его исцеляет, залечивает все греховные раны, все страсти, которые бушуют у него в сердце.

Через Крещение человек становится причастным Христу. Он входит в Церковь, которая является содружеством святых, любящих Бога, постепенно прирастает к ней, делается членом Тела Христова, потому что Церковь – это Тело Христово. Христос есть истинная виноградная лоза, как Он Сам про Себя сказал, а мы ветки дикие. И вот эти дикие ветки через Крещение прививаются к лозе.

Как происходит прививка? Сначала веточка болеет. Чтобы она прижилась, надо обрезать все ненужные побеги. Поэтому каждый человек-христианин, который хочет привиться к лозе Христовой, к Церкви, должен обрезать все мирское, что есть в нем; все зло он должен оставить в той, старой жизни и начать жизнь новую. И тогда наконец живительный сок – Господь сравнивает его с водой жизни, – благодать Святого Духа начинает истекать из лозы в душу человека. Лоза прививает к себе эту веточку, и на ней появляются новые листья, каких раньше не было: появляется терпение, молитвенность, благость, вера. А потом эта веточка начинает уже плодоносить. Она приносит любовь, радость, мир. Для чего садовник прививает на ствол ветвь? Чтобы любоваться листьями? Нет, чтобы она принесла плоды. И нас всех крестили когда-то только с одной целью, чтобы наша духовная жизнь принесла плоды. Чтобы наша жизнь приумножалась любовью, кротостью и смирением – самыми главными христианскими добродетелями.

Духовная жизнь происходит в человеке таинственным образом. Царствие Божие, Дух Святый, приходит неприметно в сердце человека. Если мы будем глядеть на цветок с утра до вечера, то не увидим, как он растет. Это происходит очень медленно. Вот так же и благодать Святого Духа очень медленно, но заполняет душу человека, если он борется с грехом, если он постоянно выдергивает сорняки, которые постоянно вырастают на огороде его сердца. Но эта борьба с грехом может происходить только в одном случае: если человек имеет постоянную жажду общения с Богом, если он пренебрегает всем ради нее. Поэтому Господь и говорит, что должно быть не хотение, а именно жажда: «Аще кто жаждет, да приидет ко Мне и пиет». Бог есть источник нашей жизни. И если жажды этой нет, то никогда никакого Бога не познаешь и не увидишь как своих ушей.

Господь Иисус Христос ушел на Небеса, воссел во плоти одесную Бога и послал на маленькую Церковь, состоящую из двенадцати апостолов, благодать Святого Духа. Он ее оплодотворил, и с тех пор Дух Свят живет в Церкви. И мы, крестившись, можем приобщиться к этой благодати, к этому источнику жизни, жизни подлинной. Потому что подлинная жизнь – это жизнь по закону Божию. А жизнь не по закону Божию есть тюрьма и смерть.

Спросите у любого человека, сидящего в тюрьме: как живешь? И он скажет: да разве это жизнь? Жизнь в тюрьме – это не жизнь. И жизнь по греху – это тоже не жизнь, потому что человек делает только то, что его заставляет делать грех, он является полностью рабом греха. Если страсть ему велит раздражаться, он раздражается. Если страсть велит кричать, он кричит. Если страсть повелевает взять чужое, он берет. Если страсть ему внушает блудить, он блудит. Он полностью повинуется своим хотениям, своим страстям животным и демоническим.

А Господь хочет, чтобы у нас была только одна страсть, одна жажда – любовь к Богу, желание приобщиться к Святому Духу, потому что Дух есть жизнь. И чтобы нам приобщиться Святому Духу, в нас все скотское и все демоническое должно умереть, отодвинуться, дать возможность Духу Святому поселиться в нашем сердце. Вот на это отодвижение, на это уничтожение греха в нас и должна быть направлена наша воля – на жажду Бога и на ненависть ко греху. И если это действительно будет в нас, тогда мы познаем Бога, приобщимся к Святому Духу. Тогда мы узнаем, что испытывали апостолы в день Пятидесятницы. Из них хлынуло море такой радости, которую люди не могли даже осознать; они не могли понять, откуда эта радость, хлещущая как Ниагарский водопад, и, глядя на апостолов, говорили: они напились сладкого вина, с ними что-то происходит. Источник этого веселья – Дух Свят. Когда человек сподобился Святого Духа, он имеет нескончаемую пасхальную радость, он уже в Царствии Небесном. И режь его на куски – блаженство его от этого не оскудеет ни на каплю. Именно поэтому святые мученики, которых мы прославляем и любим, на крови которых Церковь стоит, всегда на смерть шли с веселием. Не оттого, что на людях смерть красна, нет. За их любовь к Богу, за их жажду Господь им давал такую благодать, что они переносили жуткие мучения, которые ни один человек без благодати Божией не может выдержать.

Большинство из нас живет в скорбях: мы и от людей скорбим, и от собственного нездоровья, и от окружающей среды, и от микробов – от всего. Почему же нам так тяжело, почему радость не затмевает это страдание? Да потому, что у нас очень большая скудость в благодати Божией, а без нее терпеть скорби невозможно. Единственный путь к избавлению от страданий в том, чтобы приобщиться к Духу Святому. И если мы все-таки возревнуем о Боге, если у нас в сердце появится жажда, Господь напоит нас, потому что Он для того и пришел и Кровь Свою пролил, чтобы нас напитать.

Единственный источник благодати Божией на земле – это Кровь Христова, которой мы сегодня будем приобщаться. Драгоценней этого дара ничего нет. Но чтобы его усвоить, нужно много трудиться. Поэтому чем больше мы потрудимся для того, чтобы во всей полноте, насколько для нас возможно, причащаться, тем скорее мы исполнимся благодати Божией. Надо только помнить то, что говорит апостол Павел: смотрите, чтобы причастие не было вам в суд или во осуждение; многие, причащаясь недостойно, часто болеют и внезапной смертью умирают. Что значит недостойно? Это значит без покаяния, без плача о своих грехах, без желания исправить свою жизнь, без молитвы, поста, без труда над своей душой, не сознавая того, кто ты есть и чего ты причащаешься, не рассуждая о том, что ты созерцаешь всю Божественную тайну причастия. Бог хотя и милующий страдалец, Который пришел, чтобы нас спасти, но в то же время Он – и огонь поядающий. И чтобы этот огонь сжег зло, которое в нас есть, нам нужно достать это зло из своей души и вынести вон, чтобы оно сгорело отдельно от нас, нас не попалив.

Будем же благодарить Бога за то, что Он, по благодати Своей, нас всех здесь собрал и дал нам удивительную, таинственную возможность начать новую жизнь в Святом Духе. Аминь.

Храм Святителя Митрофана Воронежского, 3 июня 1990 года

 

^ Проповедь о божественной свободе и приобщении Святому Духу (В день Святой Троицы)

Господь пришел на землю, чтобы соединить человека с Небом. Адам отпал от Бога в результате той божественной свободы, которую Бог не мог ему не дать, потому что без нее Адам не мог бы ответить Богу на Его любовь. Господь, Который есть Свобода и Любовь, сотворил человека свободным, по образу Своему и подобию, чтобы человек отвечал Ему на Его любовь, чтобы он был достоин этой любви и ею жил. Любовь не может быть по принуждению. Многие из нас это знают на своем опыте. Те, кто пытались уговорить неверующих членов семьи ходить в храм, убедились, что это невозможно из-за того, что у этих людей нет любви к Богу. Взяв человека за горло, можно его заставить и как-то исповедоваться, и причаститься, можно заставить служить молебны, даже Священное Писание читать, а заставить полюбить Бога нельзя. Любовь – это проявление свободы.

Но раз есть свобода, ее можно употреблять и на добро, и на зло – как свое время можно употребить на пьянство, а можно на то, чтобы выносить горшки за больным. Адам, наш праотец, употребил свою свободу на зло. Он не послушался Бога, он в Нем засомневался. Дьявол вложил ему в голову мысль: а прав ли Бог? И с тех пор каждый человек так же поступает с самого младенчества. Мать и отец, которые любят своего ребенка, говорят: не делай это, это плохо. А дитя сомневается, прав ли отец, и делает посвоему, проявляет свою злую волю и этим разрушает любовь между собой и отцом, между собой и матерью. Нам это все знакомо, мы повторяли грех Адамов неоднократно, поэтому нам понятно, что происходило с Адамом. Он отпал от Бога, отпал катастрофически, потому что в результате греха стал смертным, в него вошло семя греха. И зло с тех пор приумножалось в мире и приумножается до сих пор.

В древнеегипетском папирусе, которому не одна тысяча лет, говорится, как некий пожилой человек жалуется, что нынче молодежь стала плохая. И мы на протяжении тысячелетий слышим этот стон людей, уже стареющих, которые глядят на поколение молодое. Каждое новое поколение становится все хуже, все бесстыжее, все наглее. Это совершенно очевидно. Вроде бы падать уже некуда – но нет, оказывается, можно. Оказывается, можно быть еще злее, подлее, еще настырнее. Человечество, используя свою божественную свободу не к добру, а ко злу, погружается все больше и больше в тину греха.

Но в один день, когда уже ничто, казалось бы, не могло спасти падшее человечество, на земле родился прекрасный цветок. Этим цветком, который ветхозаветный Израиль принес как ответ на любовь Бога, была Пресвятая Дева. Она явила воплощенное смирение, и поэтому Бог (а смирение это одно из основных Его свойств) смог от Нее воплотиться и прийти в мир как Человек, чтобы спасти человека. Спасти от греха. Для Бога уничтожить все человечество и сотворить новое не составляет никакого труда. Он так сказал однажды апостолу Петру, который хотел Его защитить: «Или думаешь, что Я не могу теперь умолить Отца Моего, и Он представит Мне более, нежели двенадцать легионов Ангелов?» И Христос добровольно принял смерть. Дело в том, что если всех нас уничтожить и сотворить нового Адама, то он, может быть, и не повторит греха первого Адама. Но кто поручится, что его сын, или внук, или правнук также не употребит свою свободу во зло? Потому что свобода в том и заключается, что человек всегда может добровольно выбрать, украсть ему или не украсть, наорать или промолчать, простить или затаить злобу. Всегда есть этот свободный выбор человека. Поэтому ничего не изменится, если уничтожить старое человечество и создать новое. И так уже бывало. Господь однажды оставил одно праведное семейство Ноя, а остальные все утопли в пучине морской, нам в назидание. И все равно уже во втором поколении один из сыновей, Хам, согрешил, и хамство, которым по имени этого сына начали именовать дурное отношение к старшим, стало развиваться все дальше и дальше.

Поэтому Господь преклонил Небеса и сошел Сам. Он Сам сделался Новым Адамом для того, чтобы воссоздать в Себе новое человечество. И из всего множества людей, населяющих землю, некоторые откликнулись на призыв Христов – а Он говорит так: «Аз есмь свет миру: ходяй по Мне не имать ходити во тьме, но имать свет животный», свет жизни. Большинство, конечно, считают, что они ни в чем не грешны, ничем не хуже других. Это люди погибшие. Но некоторые сознают всю бездну греха, в котором они живут, и никак не могут согласиться с этой греховной жизнью. Они страдают оттого, что не видят Бога; оттого, что Его не знают. Они хотят Его познать. Его возлюбить, хотят быть с Богом в полноте общения. Они мучаются оттого, что не могут к Богу приблизиться настолько, чтобы полностью погрузиться в любовь Божию. Вот к ним и обращены слова Христовы.

Бог есть свет, и кто пойдет за Ним, пойдет по тому пути, который Он проложил. Вехи этого пути – заповеди Христовы. Надо их изучить, познать и начать исполнять несмотря на то, что вся наша падшая, поганая, испорченная природа этому сопротивляется. Исполнять заповеди для падшего человека – очень тяжкий труд. Но когда он укрепится в вере, укрепится настолько, что не будет мыслить себя вне заповедей Христовых, тогда он вдруг заметит, что ему творить заповеди не только не трудно, а настолько легко, что он уже просто не может согрешить. Сколько его ни бей, с его уст не может сорваться какое-то нечистое, грязное слово. Что бы с ним ни происходило, он не может украсть. Он не способен на злобу, ненависть, злопамятство. Он никогда не будет жадничать.

Каким образом это происходит? По благодати животворящей силы, которую Бог посылает в сердце человека, которою Он его преображает. Если любой человек поверит в то, что Христос, Тот Самый Иисус, Сын Марии, ходивший по Галилее и Иудее две тысячи лет тому назад, это не просто человек, а воистину Сын Божий и что каждое Его слово есть действительно непреложный закон вселенной, – и, поверив, добровольно подчинится этому закону (несмотря на то, что другой закон, закон греха, действующий в нем, этому противится) и по нему начнет жить, то Христос, по Своему обещанию, соединится с ним.

Это соединение происходит через Крещение. Первый раз человек рождается из утробы матери для жизни телесной, человеческой и, к сожалению, греховной. А второй раз он рождается заново в купели Крещения. Господь избрал для нас водное Крещение в знак того, что человек омывается от всех грехов и начинает жизнь новую, что он посвящен Богу. Потому ему и волосы на голове крестообразно постригают, что он всего себя, всю свою жизнь посвящает Богу, обещает Ему служить каждым своим вздохом, каждое свое дело делать во славу Божию.

В любом человеке, который сознательно крестился, начинается духовная жизнь, в нем начинает жить Дух Христов. Зачаток этого Духа христианин получает в Миропомазании – таинстве Пятидесятницы, которую мы сегодня празднуем. Дальнейшая его жизнь должна быть направлена к тому, чтобы очистить себя от всякия скверны. И когда он начинает свою жизнь исправлять, начинает трудиться над своей душой, тогда Дух Святый, Который человек получил в зачатке, постепенно наполняет все его существо и его исцеляет, залечивает все греховные раны, все страсти, которые бушуют у него в сердце.

Через Крещение человек становится причастным Христу. Он входит в Церковь, которая является содружеством святых, любящих Бога; постепенно прирастает к ней, делается членом Тела Христова, потому что Церковь – это Тело Христово. Христос есть истинная виноградная лоза, как Он Сам про Себя сказал, а мы ветки дикие. И вот эти дикие ветки через Крещение прививаются к лозе.

Как происходит прививка? Сначала веточка болеет. Чтобы она прижилась, нужно обрезать все ненужные побеги. Поэтому каждый человек-христианин, который хочет привиться к лозе Христовой, к Церкви, должен обрезать все мирское, что есть в нем; все зло он должен оставить в той, старой жизни и начать жизнь новую. И тогда наконец живительный сок – Господь сравнивает его с водой жизни, благодать Святого Духа начинает истекать из лозы в душу человека. Лоза прививает к себе эту веточку, и на ней появляются новые листья, каких раньше не было, появляется терпение, молитвенность, благость, вера. А потом эта веточка начинает уже плодоносить. Она приносит любовь, радость, мир. Для чего садовник прививает на ствол ветвь, чтобы любоваться листьями? Нет, чтобы она принесла плоды. И нас всех крестили когда-то только с одной целью, чтобы наша духовная жизнь принесла плоды. Чтобы наша жизнь приумножалась любовью, кротостью и смирением – самыми главными христианскими добродетелями.

Духовная жизнь происходит в человеке таинственным образом. Царствие Божие, Дух Святый, приходит неприметно в сердце человека. Если мы будем глядеть на цветок с утра до вечера, то не увидим, как он растет. Это происходит очень медленно. Вот так же и благодать Святого Духа очень медленно, но заполняет душу человека, если он борется с грехом, если он постоянно выдергивает сорняки, которые постоянно вырастают на огороде его сердца. Но эта борьба с грехом может происходить только в одном случае: если человек имеет постоянную жажду общения с Богом, если он пренебрегает всем ради нее. Поэтому Господь и говорит, что должно быть не хотение, а именно жажда: «Аще кто жаждет, да приидет ко Мне и пиет». Бог есть источник нашей жизни. И если жажды этой нет, то никогда никакого Бога не познаешь и не увидишь как своих ушей.

Господь Иисус Христос ушел на Небеса, воссел во плоти одесную Бога и послал на маленькую Церковь, состоящую из 12-ти апостолов, благодать Святого Духа. Он ее оплодотворил, и с тех пор Дух Свят живет в Церкви. И мы, крестившись в Церковь, можем приобщиться к этой благодати, к этому источнику жизни, жизни подлинной. Потому что подлинная жизнь – это жизнь по закону Божию. А жизнь не по закону Божию есть тюрьма и смерть.

Спросите у любого человека, сидящего в тюрьме: как живешь? И он скажет: да разве это жизнь? Жизнь в тюрьме – это не жизнь. И жизнь по греху – это тоже не жизнь, потому что человек делает только то, что его заставляет делать грех, он является полностью рабом греха. Если страсть ему велит раздражаться, он раздражается. Если страсть велит кричать, он кричит. Если страсть повелевает взять чужое, он берет. Если страсть ему внушает блудить, он блудит. Он полностью повинуется своим хотениям, своим страстям животным и демоническим.

А Господь хочет, чтобы у нас была только одна страсть, одна жажда – любовь к Богу, желание приобщиться к Святому Духу, потому что Дух есть жизнь. И чтобы нам приобщиться Святому Духу, в нас все скотское и все демоническое должно умереть, отодвинуться, дать возможность Духу Святому поселиться в нашем сердце. Вот на это отодвижение, на это уничтожение греха в нас и должна быть направлена наша воля – на жажду Бога и на ненависть ко греху. И если это действительно будет в нас, тогда мы познаем Бога, приобщимся к Святому Духу. Тогда мы узнаем, что испытывали апостолы в день Пятидесятницы. Из них хлынуло море такой радости, которую люди не могли даже осознать; они не могли понять, откуда эта радость, хлещущая как Ниагарский водопад, и, глядя на апостолов, говорили: они напились сладкого вина, с ними что-то происходит. Источник этого веселья – Дух Святой. Когда человек сподобился Святого Духа, он имеет нескончаемую пасхальную радость, он уже в Царствии Небесном. И режь его на куски – блаженство его от этого не оскудеет ни на каплю. Именно поэтому святые мученики, которых мы прославляем и любим, на крови которых Церковь стоит, всегда на смерть шли с веселием. Не оттого, что на людях смерть красна, нет. За их любовь к Богу, за их жажду Господь им давал такую благодать, что они переносили жуткие мучения, которые ни один человек без благодати Божий не может выдержать.

Большинство из нас живет в скорбях: мы и от людей скорбим, и от собственного нездоровья, и от окружающей среды, и от микробов – от всего. Почему же нам так тяжело, почему радость не затмевает это страдание? Да потому, что у нас очень большая скудость в благодати Божией, а без нее терпеть скорби невозможно. Единственный путь к избавлению от страданий в том, чтобы приобщиться к Духу Святому. И если мы все-таки возревнуем о Боге, если у нас в сердце появится жажда, Господь напоит нас, потому что Он для того и пришел, и Кровь Свою пролил, чтобы нас напитать.

Единственный источник благодати Божией на земле – это Кровь Христова, которой мы сегодня будем приобщаться. Драгоценней этого дара ничего нет. Но чтобы его усвоить, нужно много трудиться. Поэтому чем больше мы потрудимся для того, чтобы во всей полноте, насколько для нас возможно, причащаться, тем скорее мы исполнимся благодати Божией. Надо только помнить то, что говорит апостол Павел: смотрите, чтобы причастие не было вам в суд или во осуждение; многие, причащаясь недостойно, часто болеют и внезапной смертью умирают. Что значит недостойно? Это значит без покаяния, без плача о своих грехах, без желания исправить свою жизнь, без молитвы, поста, без труда над своей душой, не сознавая того, кто ты есть и чего ты причащаешься, не рассуждая о том, что ты созерцаешь всю Божественную тайну причастия. Бог хотя и милующий страдалец, Который пришел, чтобы нас спасти, но в то же время Он – и огонь поядающий. И чтобы этот огонь сжег зло, которое в нас есть, нам нужно достать это зло из своей души и вынести вон, чтобы оно сгорело отдельно от нас, нас не попалив.

Будем же благодарить Бога за то, что Он, по благодати Своей, нас всех здесь собрал и дал нам удивительную, таинственную возможность начать новую жизнь в Святом Духе. Аминь.

3 июня 1990 года

 

^ Духов день
(В понедельник седмицы 1-й по Пятидесятнице)

По свидетельству святых отцов, когда Дух Святой пребывает в сердце человека, на душе у него возникает удивительная тишина, мир и покой. Господь так и говорил: «Приидите ко Мне вси труждающиися и обремененнии, и Аз упокою вы». И когда мы молимся об усопших наших братьях, мы тоже просим, чтобы Господь упокоил их, чтобы дал им Царствие Небесное, этот покой, мир в душе.

Вся наша жизнь состоит из того, что мы все время чем-то возмущены – вот как вода на море возмущается, теряется гладь, и идут волны. Если мы наклонимся над спокойной водой, то можем, как в зеркале, увидеть свое отражение, свой образ, а когда вода возмущена, образ этот стирается. И в нашей душе: когда в ней мир, когда в ней Святой Дух, душа покойна и мирна, а когда душа возмущена страстями, она волнуется. Поэтому каждый из нас, если он хочет стяжать Святаго Духа, должен за собой следить очень внимательно. И слово Божие – Апостол и Евангелие, которые мы сегодня читали, – говорит как раз об этом.

«Плод Духа, – пишет апостол Павел к Ефесянам, – состоит во всякой благости, праведности и истине. Испытывайте, что благоугодно Богу, и не участвуйте в бесплодных делах тьмы». То есть человек, желающий Богу угодить, желающий соединить свою душу со Святым Духом, должен постоянно над своей душой бдеть, постоянно внимательно следить, не возмущается ли чем душа: какими-то мыслями, какими-то чувствами, желаниями, – чтобы все время гладь была в душе, чтобы в этой глади отражался образ Божий. А как только душа возмущается, значит, благость ушла из нас, значит, мы отошли от истины. Потому что плод духовной жизни именно в благости, в истине и праведности. И если этого нет, значит, мы чем-то согрешили, какая-то нечистота в нас вошла: либо гнев, либо зависть, либо обида, либо словопрение, либо осуждение, либо блудность. Что-то такое душу возмутило – и сразу исчезла память о Боге.

«Ибо о том, что они делают тайно, стыдно и говорить. Все же обнаруживаемое делается явным от света, ибо все, делающееся явным, свет есть. Посему сказано: «встань, спящий, и воскресни из мертвых, и осветит тебя Христос». Речь идет о том, что надо не спать, а бодрствовать над своей душой. Обычно мы живем, совершенно ни о чем не задумываясь. Проснулся, встал, поел; не размышляя даже над словами, правило почитал; пошел на работу; какая-то мысль пришла – эту мысль обсасываешь; туда посмотрел, это сделал, с тем поругался, того осудил; вечером с работы пришел – телевизор включил, посмотрел, лег спать. И так человек плывет по течению, живет как живется, пребывает в грехе. А Господь хочет, чтобы мы постоянно бдели над своей душой, чтобы не было у нас духовного сна. Поэтому все время надо думать: вот я сейчас сделал что-то, а угодно ли это Богу, хорошо ли это? То есть все время держать память о Боге. Только так можно сохранить ту благодать, которую мы получаем в церкви.

«Итак, смотрите, поступайте осторожно, не как неразумные, но как мудрые, дорожа временем, потому что дни лукавы». Ну да, день проспал, два проспал, неделю, месяц, год, десять лет. Многие так всю жизнь проспали, так мимо благодати Божией и прожили всю свою жизнь и даже и не знают, что такое Бог. Слышали, что был Иисус Христос, что есть где-то Пресвятая Троица, а сами не ощутили никогда своим сердцем Бога. Умом-то, может, и понимают, что Бог есть, а сердцем не чувствуют, потому что сами из своего сердца Бога изгоняли. Поэтому апостол говорит: «Поступайте осторожно». Очень надо быть внимательным к своей жизни, к своим поступкам, особенно к своим мыслям и чувствам.

«Итак, не будьте нерассудительны, но познавайте, что есть воля Божия. И не упивайтесь вином, от которого бывает распутство; но исполняйтесь Духом». Почему люди пьют вино? Чтобы дать веселие своей душе, как-то расслабиться. Но христианину нет такой нужды, потому что от этого расслабления бывает еще больший сон души. И так контроля нет над своей душой – а тут вообще, как сметана, человек растекается и уже глупо хихикает, ему кажется, что он очень остроумен и блестящ, а на самом деле ничего в этом приятного нет, отвратительное зрелище. Даже когда немножко человек выпьет, уже у него и мышцы лица обмякают, и речь становится иной, и такой человек бывает противен. Почему? Вот даже интересно. Да потому, что мы привыкли к одному человеку, к определенному его образу, а вино этот образ меняет, подменяет этого человека. Поэтому когда человек в пьяном виде, мы говорим, что это безобразно, то есть без образа – образ смещается, перед нами уже другой человек. А если он чуть больше выпил, он может сделать такое, чего никогда в трезвом виде не сделает, потому что теряет контроль над собой. Поэтому и говорят: у пьяного что на уме, то и на языке. От этого и блуд бывает, что полностью расслаблен человек и не может уже своим страстям никак сопротивляться.

Почему же люди пьют? Не от того, что водка дешевая или вкусная. Она совсем невкусная. Вот посмотреть, как ее пьют: морщатся, такая гадость. А ведь пьют и самогон, и всякие жидкости, для этого не предназначенные. Почему? Потому что хочет человек покоя душе. Кругом одно зло, жить тяжело, безрадостно, хочет человек чем-то себя ублажить и попадается на этот крючок. Но христианину, который знает, что такое благодать Божия, есть где утешаться. Апостол призывает: Духом Святым надо упиваться, Ему молиться, просить, чтобы Дух пришел, нас порадовал, нас облегчил, нас утешил. Поэтому если верующий человек все-таки пристрастен к вину, то он уже идолопоклонник, он уже не христианин, он пребывает в смертном грехе.

Некоторые спрашивают: а курить – грех? Понятно, что не сам табак – грех, а то, что человек пристрастен к этим сухим листьям. Он, царь мира, царь природы, становится рабом нескольких скрученных, измельченных листьев, завернутых в бумагу! Он, видите ли, без них жить не может. Человек должен не мочь жить без Бога. Вот это понятно, потому что Бог – податель жизни. А он не может жить без табака. Это смешно, смешно, что он свою природу божественную так низко опускает, что не может уже жить без вина, без табака, без телевизора, без еще какой-то ерунды, о которой и говорить-то совестно. И тем не менее человек становится рабом, и это рабство есть грех. Христос нас призвал к свободе – свободе от греха. Поэтому любое рабство есть грех, к чему бы человек ни привязывался: к деньгам ли, к еде ли, к детям своим. Любая привязанность, которая становится на место Бога, уже есть грех. Человек прежде всего должен стремиться к Богу. Цель христианской жизни – именно достижение Царствия Небесного.

«…назидая самих себя псалмами и славословиями и песнопениями духовными, поя и воспевая в сердцах ваших Господу». Апостол говорит о том, что надо Псалтирь читать, надо молиться, надо песнопения петь духовные, то есть делать как раз то, чем мы в храме и занимаемся: все время в сердцах своих воспеваем Бога, благодарим Бога за то, что Он нам дал, за то, что Он нас от таких грехов отвратил, вырвал нас из мира, который, несчастный, погибает в блуде, в нечистоте, воровстве, в стремлении к накопительству, к вещам. Слава Богу, Господь нас от этого освободил и нам теперь не нужно быть рабами этого.

«…благодаря всегда за все Бога и Отца, во имя Господа нашего Иисуса Христа, повинуйтеся друг другу в страхе Божием». Еще Господь говорит: «Блюдите… како опасно ходите». Действительно, если мы не будем за своей душой наблюдать, то очень незаметно, шаг за шагом, мысль за мыслью, уйдем от Бога на страну далече. Особенно это бывает заметно, когда человек много болтает. Тихон Задонский говорил: никого не обсуждай и ничего не обсуждай, чтобы не осуждать. Потому что начали говорить – и за разговором незаметно переключились на осуждение. Все время оценки кому-то выносим, все время возмущаемся, все время чем-то недовольны – и мир из души уходит. Поэтому самое главное – нужно хранить благодать Божию.

И отрывочек из Евангелия от Матфея, который мы сегодня читали, нас учит, как важно для того, чтобы сохранить благодать Божию, не презирать ни одного из малых сих. Если мы превозносимся над своим собратом, пусть даже он и не очень разумный, и не очень ученый, и, может быть, в нем действительно есть что-то смешное, – но если мы относимся к нему с презрением, мы согрешаем, ибо, говорит Господь, «Ангелы их на небесах всегда видят лице Отца Моего Небесного». У каждого человека, праведник он или грешник, есть ангел. И если мы относимся с презрением, высокомерием к любому человеку, то этим оскорбляем и ангела его. Потому что ангел любит этого человека, он приставлен к нему, он о нем заботится; когда человек живет праведно, ангел радуется, когда грешит, ангел печалится, но все равно старается его защитить, как-то сохранить и на путь истинный вывести. Поэтому своим презрением к тому человеку, которого ангел любит, мы оскорбляем это высшее нас, чистейшее существо и тем самым вносим диссонанс и в ангельский мир, вносим разлад в Царствие Небесное. И если мы хотим войти туда, в Царствие Небесное, в Царство любви и гармонии, то мы не должны нарушать покой, тишину и мир, которые там пребывают.

«Сын Человеческий пришел взыскать и спасти погибшее. Как вам кажется? Если бы у кого было сто овец, и одна из них заблудилась, то не оставит ли он девяносто девять в горах и не пойдет ли искать заблудившуюся?» Ведь пойдет? Пойдет. Так же и Господь каждого любит и не презирает никого. Вот и мы, если мы хотим достичь мира в душе, достичь Святаго Духа, Царствия Небесного, достичь христианской жизни, должны поступать точно так же. Потому что «нет воли Отца вашего Небесного, чтобы погиб один из малых сих». Богу не угодно, чтобы погиб хоть один человек. За каждого человека идет борьба, и на чью сторону сам этот человек встанет, тот и победит: встанет человек на сторону Божию – победит в его сердце Господь; встанет на сторону дьявола – победит в его сердце дьявол. Потому что Господь не может волю человека насиловать. Господь может только призывать, потому что Он – любящий. Поэтому Он идет перед стадом и зовет за Собой. Кто пойдет – пожалуйста, вот дорога в Царствие Небесное. Господь мог бы сзади идти и кнутом туда гнать, но раз есть кнут, тогда нет любви. Поэтому Он этого и не делает, а идет впереди и зовет всех: хотите – пойдемте, не хотите – оставайтесь. Господь делает все для каждого человека, каждого человека спасает, каждого вразумляет, каждому посылает какое-то испытание, чтобы его вразумить, мозги его направить к Царствию Небесному – о каждом Господь печется.

Что бывает причиной изгнания из души Святаго Духа? Все смертные грехи, конечно, но самый распространенный – это гнев, который чаще всего проявляется в раздражительности и доходит до того, что человек готов и зло какое-то учинить. Это с каждым бывает, мы все знакомы с этим состоянием. И когда человек в гневе, конечно, Дух Божий сразу его покидает. Поэтому Господь и призывает: «Если же согрешит против тебя брат твой, пойди и обличи его между тобою и им одним». Вот он против тебя какое-то зло сотворил, а ты скажи ему: знаешь, ты неправ. Не надо кричать, не надо бить, не надо мстить. «…если послушает тебя, то приобрел ты брата твоего; если же не послушает, возьми с собою еще одного или двух, дабы устами двух или трех свидетелей подтвердилось всякое слово». То есть если он тебя не воспринимает, как мы теперь говорим, в упор не видит, не хочет с тобой дело иметь, то позови еще кого-то, кто для него авторитет, может быть, он вразумится, если и другой человек ему скажет: ты все-таки неправ, не надо, уймись, нехорошо ты поступаешь.

«…если же не послушает их, скажи церкви». Когда апостол Павел жил, Церковь была единой семьей. Сейчас мы каждый сам по себе, каждый в свою дуду: когда хочу, прихожу, когда хочу, причащаюсь, когда хочу, не причащаюсь. Каждый живет своей жизнью. Во времена же апостола Павла жизнь была общая и все было общее: и деньги, и дети, и имущество, и была общая любовь. Поэтому сейчас мы не можем сказать Церкви. Кто из нас есть Церковь? Но если человек пойдет против учения Церкви, то тогда «да будет он тебе, как язычник и мытарь».

Язычник – это значит человек некрещеный, а мытарь – грешник. Что же с ним сделать? Убить его, наплевать ему в лицо, отомстить, в милицию сдать? Нет, об этом ничего не сказано. Что же требуется? А не общайся с ним, отойди, Бог с ним. Раз он не хочет мириться, раз он не хочет признать свою вину, для всех очевидную, раз он нарушает заповедь Божию, идет против всего строя церковной жизни, не надо его обличать, не надо его ругать. «Будет он тебе, как язычник и мытарь», отойди «от зла и сотвори благо».

Часто бывают такие ситуации, что человек выходит из человеческого образа. Ему и так, и так, и так… Когда все меры исчерпаны, что делать? Прекратить всякое общение, пока он не вразумится. Апостол Павел называл это «предать сатане во измождение плоти». Потому что каждый человек, пребывая в грехе, обязательно в конце концов наткнется на стену, обязательно себе лоб расшибет. Но может быть, это его вразумит – пусть через пять лет, десять лет, а может, через месяц, но он в разум войдет. Вот так и мы должны поступать, если у нас с кем-то бывает ссора. Апостол Павел говорит: «Если возможно с вашей стороны, будьте в мире со всеми». Но есть такие люди, с которыми невозможно быть в мире. Чем больше ты ему делаешь добра, тем он больше наглеет, тем более бессовестным становится. Чем ты больше с ним нянчишься, тем он больше тебе садится на шею, и вместо того, чтобы благодарить, он тебя еще пятками пытается погонять. Ну что с ним делать? Постараться отойти от него, даже если он обижается. Не надо с ним вступать в борьбу, что-то доказывать, потому что иначе мир в душе потеряешь.

«Истинно говорю вам: что вы свяжете на земле, то будет связано не небе; и что разрешите на земле, то будет разрешено на небе. Истинно также говорю вам, что если двое из вас согласятся на земле просить о всяком деле, то, чего бы ни попросили, будет им от Отца Моего Небесного, ибо, где двое или трое собраны во имя Мое, там Я посреди них». Спрашивается: почему где двое или трое соберутся и согласятся о чем-то просить у Бога, то Господь всегда им даст? Почему Он говорит, что когда двое или трое соберутся во имя Мое, Я среди них? Каким образом это происходит? Дело в том, что человек может молиться как фарисей: сам собой быть доволен, сам себя очень любить, с большим почтением к себе относиться. Но такая молитва Богом не принимается. А когда двое или трое просят о ком-то или о чем-то у Бога, то этим они выполняют самую главную заповедь Божию, они едины в любви. И когда это единство в людях возникает, тогда Господь к ним приходит и они становятся неприступными. Это особенно наглядно в семьях наблюдается. Если есть единство в семье, тогда она неприступна ни для каких вражеских сил, а когда любви нет, каждый считает своим долгом другого себе подчинить, старается жить за счет другого – и сразу все разваливается, Духа Божия в такой семье быть не может, в ней нет ни общей молитвы, ни общего делания.

Поэтому мы должны стремиться к этому единству, стремиться по возможности быть со всеми в мире, стараться братьям своим прощать немощи их. Чем-то согрешит против тебя человек – надо преодолеть эту рознь, надо стараться простить от глубины души, надо стараться все время быть вместе, стараться все время, чтобы любовь не покидала наше собрание. Тогда Господь будет с нами. А если в нас гнев, то мы тем самым сразу Господа изгоняем. Всякий гнев между нами, всякое раздражение разделяет, потому что с духом гнева входит в нас нечистый дух. Поэтому апостол, к родителям обращаясь, и говорит: «Отцы, не раздражайте детей ваших, дабы они не унывали». Потому что когда один другого раздражает в семье, то сразу же дух разъединения начинается, сразу все начинает распадаться, умирать. Дух Святой всех объединяет, это Дух собирающий, это Дух, объединяющий в любви. А дух сатанинский, дьявольский, наоборот, разделяет. И мы должны, особенно в день Святаго Духа, об этом вспомнить: объединить нас всех в любви может только Дух Святой по благодати Божией. Поэтому будем к Нему стремиться, а то, что нас разъединяет, будем из нашего сердца и из нашего общения изгонять. Аминь.

Крестовоздвиженский храм, 19 июня 1989 года

 

^ Отдание Пятидесятницы

Мы вступаем в Петровский пост. Его устав не такой строгий, как у Великого и Успенского, и каждый по силе может к нему приближаться в зависимости от состояния здоровья и всяких жизненных обстоятельств.

Один брат спросил старца: «В чем должна состоять жизнь христианина?» Старец отвечал: «В том, чтобы иметь уста истинные, тело святое, сердце чистое, помысел, не блуждающий по предметам мира, псалмопение с сокрушением; в том, чтобы пребывать в молчании и ни о чем другом не думать, как только о чаянии Господа». Вот он в четырех строчках дал целую установку жизненного пути.

«Уста истинные». Непременное условие христианской жизни – никогда не врать. Потому что отец лжи – дьявол, и, когда человек врет, он отказывается от своего божественного сыновства. Наш Бог «есть путь и истина и жизнь». Поэтому всякая ложь в наших устах – это препятствие в духовной жизни. Но некоторые скажут: иногда мы бываем вынуждены врать. На самом деле, если рассмотреть внимательно, видно, что человек врет, чтобы избавить себя от каких-то неприятностей, шероховатостей, как-то себя выгородить, – то есть опять же беспокоится о своем земном существовании. Бывают ситуации, когда неохота отвечать на то, о чем тебя спрашивают. В таком случае можно прямо ответить: не скажу. Лучше поступить так, чем врать, хотя это может вызвать у людей недоумение, потому что каждый по своему властолюбию претендует на то, чтобы ему отвечали немедленно.

«Тело святое». Что это значит? Когда умирают святые угодники Божии, часто оказывается, что их нетленные, полностью или частично, тела исцеляют людей, являются источником благодати. Святые отцы объясняют это так: если взять какое-то драгоценное благовонное вещество, налить его в сосуд и потом вылить, сосуд долго еще будет пахнуть. Даже если мы вымоем его с мылом, все равно благоухание останется. Вот так же и тело становится источником исцеления, потому что при жизни оно было сосудом Святого Духа. Как достигается тело святое? Страсти, которые исходят из нашего тела – блуд, чревоугодие и желание покоя, – постоянно лишают нас Царствия Небесного. Поэтому нужно обязательно укрощать свое тело – и этому как раз служит святой пост, воздержание во всем. Надо проводить целомудренную жизнь и в чувствах, и в помыслах и все время нудить себя на труд. Нужно, конечно, и поесть, нужно и отдохнуть, а иногда так устанешь, что и полежать можно, – но чтобы это не превращалось в похоти. Все время надо понуждать себя на труд, особенно телесный. Это очень способствует духовной жизни.

«Сердце чистое». Достижение чистоты сердечной – самое главное, что требуется от христианина: очистить свое сердце от всяких страстей. Все злое происходит с нами потому, что зло рождается в нашем сердце. А рождается оно там потому, что мы люди грешные, мы изначала склонны к пороку, с самого рождения. Грудные младенцы уже имеют эту склонность, а в результате порочного воспитания и жизни в окружении порочных людей она возрастает. У младенца страсти в зачатке, как зеленые росточки, а когда он превращается в юношу, они все уже выросли в молодые, сильные деревья. И цель нашей жизни – сердце очищать. Только чистые сердцем могут узреть Бога. Поэтому сердце у нас должно быть прямое и чистое.

«Помысел, не блуждающий по предметам мира». Это сказано о мечтаниях. У нас есть такое дьявольское, отвратительное свойство ума – мечтать. Человек сидит, или лежит, или идет и, как это часто называется в обиходе, думает. На самом деле он никакой проблемы не решает, а просто унесся умом: вот я поеду туда, я куплю то, я достигну того – строит планы, воздушные замки, рисует себе мнимое будущее. Почему старец предостерегает от этого? Потому что когда человек душой уносится в нереальный мир, в мир иллюзий, дьявол тут как тут и начинает через эти мечтания навязывать человеку свою волю, рисует ему именно тот путь, который скорее приведет к погибели. Поэтому мечтать категорически воспрещается, если мы хотим свое сердце и свою жизнь сохранить для Бога. От всякого мечтания нужно обязательно избавляться, это страшный порок. Ничего не мудровать, не придумывать, стараться жить просто и ясно. А всякие помыслы, представления, образы надо обязательно из головы изгонять. Чтобы избавиться от мечтаний, надо поменьше слушать чувственной музыки и лучше бы вообще не читать книг, которые рисуют иллюзорные вещи. Ведь что такое книга, роман? Это несуществующий мир, в котором действуют несуществующие люди и произносят слова, которые никто никогда не произносил, – то есть все от начала до конца придумано. Один человек, автор, намечтал, а другой читает – следит умом за этими мечтаниями, и что автор хочет ему внушить, то он исподволь впитывает. Хорошо, если писатель – верующий, православный человек. А если нет? Такое чтиво очень развращает ум.

Именно поэтому так вреден телевизор: он дает огромную пищу для мечтаний, он завладевает умом, причем так властно, что каждый, кто когда-нибудь смотрел телевизор, знает, как трудно от него оторваться – он как магнитом тянет. Хотя потом ощущаешь в душе пустоту, готов сам себя проклясть: опять время потерял, опять голова болит, время убито, а что приобрел? Говорят: вот, надо узнать новости. Ну, узнал. Что это знание тебе дало? Ничего. Какая завтра погода? На градусник посмотри и увидишь. Тем более, всем известно, что пятьдесят процентов угадают, а пятьдесят – соврут. Ну выгляни в окно, сам подумай и угадай. Может быть, еще точнее получится. Так что нам надо стараться от этих привычек отстраняться, особенно постом. Может быть, за это время мы вообще от них отвыкнем – а если нет, впереди Успенский пост, еще будем отвыкать. Пост – время, когда мы откладываем всякие развлечения и живем монашеской жизнью. Это для нас очень полезно.

«Псалмопение с сокрушением». Мы живем в конце христианской эпохи, и за всю историю Церкви скопилось очень много замечательных молитв, из которых составлен наш молитвослов. У древних же отцов – а эти слова сказаны в третьем веке, то есть тысячу семьсот лет тому назад, – не было молитвослова. Тогда у монахов была одна только книга – Псалтирь. Они молились, нараспев читая псалмы, и это называлось псалмопением. Почему псалмопение с сокрушением? Многие из нас, когда молятся, начинают мечтать, уноситься умом далеко, по разным стихиям мира, что-то о себе мнить. Этот образ молитвы неправильный. Молиться надо всегда с сокрушением, с покаянием, всегда осознавая, кто мы и кто Тот, Кому мы молимся. Молиться надо так, чтобы никогда собой не любоваться, не думать, как выглядишь со стороны, не радоваться, что много прочел. У молитвы должен быть единственный плод – сокрушение сердца. Часто мы откладываем молитвослов или Псалтирь с таким чувством, что хорошо помолились. Это значит, мы помолились плохо. Потому что когда человек оценивает себя и начинает похваливать, это не есть результат доброй молитвы. Добрая молитва – та, которая кончается слезами, когда человек сокрушает свое сердце, когда чувствует, что он такой грешник, что не достоин быть половой тряпкой в бане или у входа в метро, о которую все ноги вытирают. Вот когда в результате молитвы человек приблизится к этому чувству, значит, молитва была истинная.

«Пребывать в молчании». Это для нас почти недостижимая вещь, потому что наш язык как овечий хвост и нам все время хочется поговорить. Обязательно поделиться, кому-то что-то сказать, остановить, научить, и мы всё лезем, когда нас не спрашивают. Это ужасно. Надо всегда помнить, что молчание есть благо. Только в молчании можно внимательно следить за своей душой, за помыслами, быть сосредоточенным, а слова рассеивают. Очень часто бывает, мы придем в гости или к нам придут верующие, хорошие люди, и мы с ними говорим о чем-то хорошем, даже о духовном. А потом расходимся – и чувствуем в душе пустоту. Почему так? Вроде говорили о добром и не осуждали никого, как это обычно бывает, и все равно в душе пустота: то духовное, что мы с таким трудом накапливаем, через наше пустословие уходит.

Особенно недопустимы всякие рассказы о своих мнимых добродетелях, подвигах, духовных дарованиях. Мария Ивановна ему приснилась, а он говорит, что ему Богородица явилась, никак не меньше. То есть человеку хочется побыть рядом с преподобным Сергием и Серафимом: Сергию явилась, Серафиму и мне. Поэтому когда кто-то жаждет поделиться своими видениями, значит, видение было не от Бога. Это не сто процентов, а четыреста, это точно совершенно. Потому что когда Серафиму Саровскому явилась Богородица, он никому не рассказывал. Да как же об этом можно рассказывать? Это просто невозможно. Только перед смертью, самому ближайшему человеку, да и то велел: «Об этом расскажешь, когда я умру». Вот как это бывает. А когда на каждом перекрестке рассказывают: вот, мне приснилось, – ясно, что это бес кино крутит человеку, водит его: у меня такое было видение, у меня другое было видение. Можно подумать, прямо духовный человек. Это очень просто проверить: плюнь ему в лицо. Если не рассердится, вытрется и скажет «прости» да в ножки тебе поклонится, значит, правда. Но на самом деле – нет, будет злоба, обида. Попробуй против шерсти погладь – сразу увидишь, что это за духовность такая. А Серафим Саровский, даже когда его обухом топора били, не сопротивлялся.

Очень важно иметь молчание «и ни о чем другом не думать, как только о чаянии Господа». «Чаяние» – значит «ожидание». Господь нам повелел, чтобы мы всегда были готовы встретить Небесного Жениха: «Бодрствуйте, потому что не знаете, в который час Господь ваш приидет». То есть мы всегда должны быть готовы к встрече Господа, ждать, когда Господь Святый Дух нас посетит. Должны все время бдеть над своим сердцем. Нам все время надо только об этом думать: как бы так угодить Богу, чтобы Господь к нам пришел и всегда был с нами, чтобы ничем Его не оскорбить, чтобы Он никогда не отходил от нас. Вот мы сейчас трудимся, храм восстанавливаем и иногда так увлекаемся работой, общением с людьми – ведь все хорошие люди собираются, симпатичные, милые, добрые, – что это нас уводит от самого главного. А надо всегда помнить: кому мы это делаем? Самому Господу Богу. Все надо делать перед Ним, ради Него, Ему надо посвящать каждый свой жест, каждое свое дело. Апостол Павел говорил: «Едите ли, пьете ли… все делайте во славу Божию». Чтобы любое дело, нами сделанное, было ради Бога: вот, Господи, смотри, это для Тебя я тружусь. Никогда не забывать о главной цели нашего существования: зачем мы живем? Чтобы Бога прославлять и делом, и словом, и мыслью, и всей свой жизнью. Конечно, мы люди грешные, немощные, все время отвлекаемся, забываем, с кем-то поругаемся иногда, осудим – но тут же спохватись, покайся и начинай сначала, опять для Господа трудись. И так все меньше, меньше и меньше будем на мирскую суету отвлекаться и все больше Богу служить.

Еще старец сказал: «Будем заботиться о кротости». А Господь сказал: «Научитеся от Мене, яко кроток есмь и смирен сердцем». Кроткий человек – значит незлобивый, необидчивый, не лезущий вперед, спокойный, рассудительный. Надо стремиться к кротости, чтобы мы не были спорливые, раздражительные, настаивающие на своем, нахальные, как мирские люди. У нас так не должно быть. Мы все время должны заботиться о том, чтобы быть кроткими. Разгорячился – сразу подумай: кротость от меня ушла, это плохо, значит, я уже не Христов ученик.

«Заботиться о злострадании». Надо заботиться о том, чтобы поскорбеть за Христа. Всегда радоваться всякой скорби. Поболеть, пострадать, потрудиться, спину свою погнуть, ножки потомить, коленочки немножко к полу прижать, понудить себя. Самому стараться – не ждать, пока болезнь какая придет, а понуждать себя немножко, чуть-чуть всегда делать через силу. Немного, потому что если много будешь делать через силу, то совсем завалишься, это неразумно. Чуть-чуть нудить, прибавлять себе этого злострадания, все время ради Бога побольше делать: помолился, устал – ну еще чуть-чуть. И так во всем.

«Заботиться о долготерпении». Некоторые говорят: я молюсь уже два месяца – и ничего. Надо долго молиться – десять, двадцать лет. Надо приучать себя к терпению. Чтобы достичь христианской жизни, надо научиться терпеть долго.

«Заботиться о любви». Всякая злоба, ненависть, раздражение друг против друга, обиды – упаси Бог, это должно быть совершенно выброшено от нас. Все время надо думать: поступаю ли я с любовью? Что для меня дороже: какое-то дело или сам человек? Мы часто ради дела готовы на человека напасть, обидеть, отругать. Но все-таки человек дороже дела. И всегда надо помнить, что наше главное дело на земле – стяжать любовь, и заботиться: по любви ли я поступаю? Бывает, от других людей по отношению к нам исходит рознь, злоба. Но это Бог с ними, лишь бы от нас ничего не было. В этом состоит христианская жизнь.

И еще старец сказал: «Назначение христианина – подражать Христу». А как подражать Христу, если мы Его не знаем? Поэтому Евангелие, как я уже тысячу раз говорил и еще тысячу раз буду говорить, нам нужно знать наизусть. Не зная Евангелия, невозможно вообще жить. Оно должно быть основной нашей пищей. Мы должны читать Евангелие каждый день, хотя бы по одной главе, читать сосредоточенно, со вниманием, размышлять. Некоторые говорят: мне некогда. Главу прочесть – это сорок секунд при определенном навыке, кто медленно читает – полторы – три минуты. Уж полторы минуты из двадцати четырех часов для Господа и для спасения своей души найти можно! Как бы ни устал, как бы трудно ни было – а ты почитай, поразмысли. И вот так раз прочтешь, два, сто, тысячу раз прочтешь Евангелие – и постепенно ум твой усвоит. Конечно, кто поздно начал, тому трудней. А никто не виноват, надо было с детства в церковь ходить. Но Господь всегда поможет, если мы перед чтением Евангелия будем молиться: «Господи, помоги мне, вразуми».

И, познав Евангелие, мы узнаем жизнь Христову, узнаем Его чувства, Его слова, Его поступки. И тогда у нас всегда будет пример перед глазами. Вот какая-то ситуация – а ты не знаешь, как поступить. Задай себе вопрос: будь на моем месте Господь наш Иисус Христос, как бы Он поступил? И сразу тебе будет ответ: вот так ты должен поступить. Потому что Человек Иисус Христос, живя на земле, не совершил ни одного греха. Вот у нас какой образ. Любые самые святые люди имели какие-то изъяны, это неизбежно, все люди грешны по сравнению с Богом. Амвросий Оптинский в детстве был непослушным мальчиком. Сергий Радонежский в детстве плохо учился. У каждого какие-то были недостатки, но потом благодать Божия все восполнила. Вот так и мы должны, подражая Христу, восполнять свои немощи, приближаться к Царствию Небесному. А Петровский пост нам будет в этом помогать. Спаси, Господи.

Храм Святителя Митрофана Воронежского, 9 июня 1990 года

 

^ Всенощное бдение под праздник Всех святых
(В неделю 1-ю по Пятидесятнице)

Закончился великопостный и пасхальный круг. Вместе с Церковью мы вспоминали всю историю человечества – от грехопадения праотца нашего Адама до пришествия в мир Христа Спасителя – и через Вознесение и Святую Пятидесятницу подошли к празднику Всех святых. Человечество проделало такой путь: сначала отпадение от Бога и погружение во ад, потом – с пришествием Христа – многие, отозвавшись на призыв Божий, устремились к свету и достигли святости и взошли с Богом на Небеса. Великий пост – это воспоминание нашего грехопадения и наше покаяние. А Пасха – это участие уже в небесной жизни, жизни святых. Вот два образа жизни: что из этого мы выберем, какой удел? С кем мы хотим быть? От этого зависит наша жизнь и здесь, на земле, и в вечности.

Человек, как заметил один древний наблюдатель, животное общественное. Это наблюдение верно только отчасти, потому что человек призван не к тому, чтобы быть животным стадным, а совсем к другому. Господь задумал нас как единый человеческий организм. И поэтому, естественно, у всех людей есть врожденное чувство тяготения друг к другу. Когда Господь создал Адама, Он сказал: «Нехорошо быть человеку одному». Потому что если человек один, вся любовь его сердца направлена на самого себя. А любовь, направленная на самого себя, – это извращение. Поэтому Господь создал из ребра Адама жену, и он, увидев ее, сказал: «Вот, это кость от костей моих и плоть от плоти моей». Таким образом Господь избавил его от эгоизма: Адам должен был заботиться не только о себе, но и о жене, которую любил как свое продолжение и дополнение своего «я» – потому что в нем уже не было того, что было в ней, это было уже взято, и только вместе они обретали полноту.

Но свою свободную волю Адам употребил во зло, в результате чего в мир вошел грех. И Господь пришел, чтобы всех от греха спасти. И многие люди спаслись. Мы их сегодня и прославляем. Во-первых, Адама, который всю свою долгую жизнь весьма сожалел о том, что послушался голоса змия и не поверил Богу. Мы прославляем и всех праотцев, основоположников веры нашей, основоположников народа Божия: Авраама, Исаака, Иакова. И всех пророков, которые заботились о народе Божием, пытались его вернуть к истинному Богу. Прославляем и Предтечу Господня, прославляем и Матерь Божию, прославляем святых апостолов, которые стали учениками Христовыми. Прославляем и всех учеников апостолов и первых мучеников. Потому что в большинстве своем первая Иерусалимская Церковь была истреблена своими соплеменниками-иудеями и первые триста лет быть христианином значило обрекать себя на смерть.

Прославляем мы и преподобных отцов – монахов, которые уходили из мира, чтобы служить Богу. Когда Церковь победила этот мир и уже не надо было своей собственной кровью платить за то, чтобы быть христианином, верующие люди стали обмирщаться. Император сам покровительствовал Церкви, и многие тогда крестились так же, как в партию не так давно вступали: не ради каких-то высших целей, а ради самых простых и земных, чтобы получить хорошую должность. И ревностным людям, которые видели все это безобразие, было очень тяжело. Поэтому они собирались в монастыри, питались от плодов своих рук, трудились и молились Богу, и многие сподоблялись от Господа благодатных дарований.

Прославляем мы и благоверных царей и князей. То, что им дано было от Бога – происхождение царское или княжеское, – они употребляли не чтобы строить себе дворцы и всячески ублажать свои похоти, но рассматривали это действительно как дар Божий и как возможность послужить своему народу. И всю свою жизнь они старались не себя возвеличить, а старались изо всех сил пользу народу принести, прежде всего духовную. Они возводили храмы, они давали пример благочестия, пример доброй жизни. И многие повторили подвиг святых апостолов, уходили в другие страны проповедовать Христа и достигали удивительного успеха: равноапостольная Нина – просветительница Грузии, или Григорий Армянский, или наш равноапостольный князь Владимир. А в последние времена Николай Японский просветил огромное число язычников. Своим добрым примером, своей любовью к Господу и чистотой своей жизни он просто покорил весь японский народ.

Святых много было, особенно начиная с 1917 года, когда наша страна залилась кровью даже не по щиколотку, а по пояс. Тогда головы не рубили, потому что это долго и хлопотно, а стреляли вволю, всласть. И чтобы сохранить свою жизнь, нужно было отречься от Христа, хотя бы чисто внешне. И кто-то отрекался: священники некоторые с себя снимали сан, а дети отрекались от своих отцов-священников. Но основная масса осталась верна Богу.

Это не первый раз священников Христа ради убивали: чуть пораньше, во времена Французской революции, то же самое было. Но что мы там видим? Масса епископов, масса священников отрекались от Христа публично. А у нас такого не было. Среди русских епископов никто не отрекся, и они дали пример удивительного мужества, мученичества. Вообще большинство духовенства, которому пришлось пострадать, пострадало достойно. Церковь наша за последние несколько десятков лет дала миру столько святых, что они сразу перекрыли число святых всей Вселенской Церкви за две тысячи лет. Это тот духовный потенциал, который накопила Русская Церковь за тысячу лет и доказала его на деле.

Как можно на деле доказать любовь к Богу? На словах все верующие, у кого ни спроси, а на деле? Собственно, наша жизнь так и устроена, что каждый должен в течение своей жизни доказать верность Богу – и тогда Господь его заберет к Себе. Вся жизнь есть некая школа, и в этой школе постоянные экзамены: всякие обстоятельства, искушения – легкие, трудные, средней тяжести, а бывают и очень тяжелые испытания. Вот это и есть экзамен, когда мы должны показать, чтó в нас есть христианского.

Известно, что друзья познаются в беде. И если мы христиане – как Христос говорил про нас: «друзи Мои», – если мы действительно друзья Божии, то тогда только в искушениях мы и можем показать Христу, на что мы способны, и на что мы годны, и насколько мы верны Богу. Вот, например, когда мы очень устали, будем ли мы Богу молиться? Так ли мы Его любим, как говорим, или больше любим все-таки себя: ляжем полежим, вместо того чтобы молиться? Или когда нас бьют по правой щеке и нам хочется дать сдачи, отомстить за себя, как мы поступим? Что мы больше любим, заповедь Божию, которая говорит нам: подставь левую, – или самих себя, желание отомстить?

В течение жизни очень много таких экзаменов. Но самый острый экзамен – это смерть. Господь сказал: в чем застану, в том и сужду. Скоро мы с вами будем умирать, каждый по-своему: один от инфаркта, другой от рака, может, кого-то зарежут в подъезде, муж убьет пьяный. У каждого своя смерть, и эти смертные врата никого не минуют. Как мы будем встречать этот главный экзамен? С чем? О чем мы будем думать? Будем ли мы в страданиях благодарить Господа? То есть вся наша жизнь – это есть всего лишь подготовка к этому переходу.

Если мы рассмотрим жизнь любого святого, то увидим, как они Бога любили и как они Ему служили, как они всю жизнь Ему отдавали, да последней капли всю кровь – только своему Богу. Вот такая самозабвенная любовь к Богу и делает человека святым, потому что нельзя любовь к Богу приобрести, просто как-то собравшись с мыслями, поднатужась. Оказывается, любовь – это есть всегда дар свыше. Любовь к Богу тоже от Бога, но дается она не всем. Потому что любовь постепенно венчает то здание, которое мы строим в результате всей нашей жизни. Нам надо сначала приобрести многие-многие христианские добродетели. Это как бы кирпичи, из которых строится здание нашей жизни. Надо нам приобрести и терпение, и послушание, и кротость, и милосердие, а уже венчает все любовь.

Поэтому если мы веруем, что Иисус Христос есть воистину Сын Божий, если мы через Церковь хотим с Ним соединиться навеки, тогда мы будем изо всех сил стараться Ему угодить, живя по нашей вере. Независимо от того, хочу я – не хочу, нравится мне – не нравится, я буду себя заставлять ради Бога. И вот когда человек заставляет себя, заставляет, заставляет, заставляет, Господь, видя его старание, облегчает ему это иго и дает ему возможность Себя познать, Он Сам приходит к нему. Это пришествие Господа Своей благодатью в сердце и называется святостью. Когда это случается с человеком – вот эта Пятидесятница, – тогда у него уже нельзя любовь к Богу отнять. Как апостол Павел говорит: что меня может отлучить от любви Христовой? В тюрьму сажать? Сажайте! Рубить голову? Пожалуйста! На суд – на один, на другой, на третий? Ради Бога. Камнями побить? Утопить? Что хотите со мной делайте, но нельзя от меня отнять Бога, это невозможно.

Такой человек уже согрешить не может. Ему легче голову потерять, чем украсть хотя бы копейку. Ему гораздо проще в костер пойти, на ужасные страдания, чем каким-то грязным словом выругаться, как его ни мучай, ни пытай. Для него это немыслимо, потому что он уже житель неба. И многие люди пошли этим путем – путем Христовым. Сам Христос, когда Он висел на Кресте и ужасно страдал, ни одного проклятия с Его уст не сошло. Да это и невозможно себе представить. И многие люди повторили этот подвиг. Вся жизнь – ведь это страдание, только несут эти страдания все по-разному. Одни – ради Христа, ради Царствия Небесного, ради того, чтобы стяжать мирный дух, благодать Божию, достигнуть святости. Другие – с ропотом, осуждением, хулой.

Каждый из нас призван к святости, и каждый из нас может войти в это собрание угодников Божиих. Каждому из нас для этого все дано: у нас есть Священное Писание, у нас есть храм, у нас есть Святые Тайны Христовы, которые дают нам источник жизни – благодать Божию. Но мы можем молиться – а можем не молиться. Мы можем Евангелие читать – но в своей жизни не применять. Мы можем причащаться – но если мы причащаемся не рассуждая, если мы причащаемся без покаяния, то мы только в суд себе едим и пьем. А можем, наоборот, обожаться, можем улучшать все время свою падшую природу и все время устремляться к Царствию Небесному.

В силу того что человек стремится к обществу, он обычно подражает тому, что этому обществу любо. Хипарь растит длинные волосы, а наркоман колется или таблетки ест, потому что у них так принято в их системе. Если человек общается с теми, кто физиономию себе раскрашивает сиреневой краской, и он будет так делать. Если вокруг все ругаются, то и он будет ругаться. Как в армии, к примеру, все ругаются страшными словами, и человек, который туда попадает – молодой, слабая душоночка-то еще, – не может этому противостоять и, чтобы как-то затеряться, тоже начинает ругаться: мол, я не хуже вас. А на самом деле ничем не лучше, такая же свинья.

Все люди призваны к тому, чтобы составить собор святых, чтобы все греховное, все безобразное из их жизни ушло. Но каждый сам решает, как ему жить, каждый занимает то место, которое ему больше любо. Поэтому все зависит от нас, от того, к чему наше стремление: либо к высшему, к небесному, если мы хотим воссесть вместе с Сергием Радонежским, с преподобным Серафимом, со всеми нашими мучениками, если нам их жизнь дорога и мы хотим быть с ними, быть со Христом. Или мы хотим жизнь мирскую, где очень весело, где едят, пьют, хихикают, кино смотрят.

Можно ли себе представить Серафима Саровского, смотрящего телевизор? Совершенно дикая картина. Конечно же, нет. Он в монастырь сперва пошел, но и монастыря ему было мало, он еще в пустыню забрался. И этого мало оказалось, он еще тропинку забаррикадировал, чтобы никто не мешал ему Богу молиться. Вот это любовь к Богу! А Евангелие читал?! Каждую неделю он весь Новый Завет прочитывал – каждую неделю на протяжении всей жизни. А спал только два часа, остальное время молился, читал святых отцов.

Вот это жизнь! Вот это любовь к Богу! Поэтому он и Серафим Саровский, величайший угодник Божий. Можем мы так? Конечно, нет. Но ведь что-то мы можем? И вот в ту меру, в которую мы можем, мы должны делать. А в противном случае наша жизнь будет пуста – пуста в смысле духовном: мы никогда не достигнем святости, мы никогда не достигнем Царствия Небесного. А это одно и то же: святость и есть Царствие Небесное.

Господь для чего Кровь пролил? Чтобы весь мир, каждого человека, рождающегося на земле, привести в Царствие Небесное. Поэтому если мы эту жертву не усвоим, не примем, то, значит, мы сами лишаемся Царствия Небесного. И вот сейчас, окинув мысленным взором всю историю человечества от падения Адама до сияющих святых мучеников, к чему наше сердце склонится? Победим ли мы свою лень, свои страсти? Нас всех корчит от страстей: кого от злобы, кого от гнева, кого от сребролюбия, кого от блуда – кого что мотает. Но ради Христа неужели мы не откажемся от удовлетворения своих бесчисленных страстей?

Потерпи! Наш век, по предсказаниям святых отцов, это век терпения. Потому что молиться мы не можем; Священное Писание исследовать тоже не можем – ума не хватает; послужить ближнему тоже как-то плохо у нас получается; мы даже свою семью не можем в порядке более-менее содержать. То есть никакое настоящее делание христианское нам невозможно. А вот скорбей очень много, и болезней всяких, и нападений, и искушений. Поэтому сейчас, как говорится, дурак не спасется. Все в мире так устроено, чтобы нас смирить, чтобы нам обязательно какую-то скорбь потерпеть, уничижение, болезнь. Надо только это принимать со смирением и просить у Бога: дай, Господи, терпения. И «претерпевый до конца»: кто не раздражится, не прогневается, не сорвет свою злобу сатанинскую на ближнем своем – тот и получает спасение. Потому что терпение рождает смирение, а смирение привлекает благодать Божию. Поэтому и для нас, вот таких немощных, грешных, окаянных, которые помолиться-то нерассеянно не могут, оказывается, путь спасения тоже не закрыт.

Поэтому нам надо в свою меру обязательно стараться. И когда нам будет трудно смиряться, терпеть, надо вспоминать святых угодников Божиих. Ну все-таки нам не трудней, чем апостолу Павлу, который не один год в тюрьме просидел и в кандалах. Нам ненамного трудней, чем апостолу Петру, когда его вверх ногами к кресту пригвождали. Нам не трудней, чем святым мученикам, с которых крючьями мясо сдирали. Нас никто не расстреливает, на Соловки не сажает, никто нас в Сибири из вагонов в ноябре месяце босиком не выкидывает: мол, живите как хотите, чем скорей передохнете, тем лучше. У нас еда есть, одежда есть, тепло в домах есть, крыша не течет. А мы все жалуемся: то нам тесно, то нам соседи мешают. Ну что нас, бьют, что ли? Если кого и стукнут, то это крайне редко, да не так уж и сильно. А если в барак, да ни за что? Мы-то люди грешные – ну немножко нас стукнули, но ведь за что-то. Ну пусть даже ни за что – а двадцать пять лет невинно посидеть в тюрьме, это как? Вот сравним свои страдания, какие-то ничтожные, с тем, что терпели люди еще совсем недавно. Да мы в раю живем по сравнению с ними! Если трезво посмотреть, то наша жизнь – это просто курорт, бесконечная Ницца, сплошные удовольствия.

Поэтому нам надо обязательно всегда помнить, что в каждый день, прожитый нами, мы либо с Богом соединимся, проживем его ради Бога, либо этот день для Бога будет потерян совершенно бессмысленно. А ведь из дней составляется жизнь, и каждый грех влечет за собой другой, третий, четвертый. И если мы не будем с грехами бороться, то мы в эту тину постепенно провалимся. Поэтому чем раньше мы эту борьбу начнем, тем лучше. Только вот охота нам спасать свою душу или нам на свою душу наплевать, нам важней наши удовольствия, наши привязанности и наши развлечения?

Поэтому будем всегда, когда нам трудно, вспоминать святых угодников Божиих, которые жили до нас и многими скорбями и трудами вошли в Царствие Небесное. И их добрый пример, их молитва помогут и наш крест, вот этот маленький, легонький, донести и хоть последними, но все-таки войти в Царствие Небесное. Аминь.

Храм Святителя Митрофана Воронежского, 9 июня 1990 года, вечер

 

^ Неделя 1-я по Пятидесятнице, Всех святых

Поздравляю всех с днем ангела, потому что сегодня день всех святых и мы все именинники. Сегодня Церковь прославляет всех святых угодников Божиих – и христиан, которые жили до нас, и тех людей, которые были водимы Духом Святым даже до пришествия Христа на землю. У каждого народа, независимо от его веры, есть такое понятие: святой. Святым называют обычно человека, который в лучшую сторону отличается от всех окружающих, хотя выразить, в чем именно святость заключается, люди, как правило, затрудняются. Но в учении Православной Церкви этот вопрос разрешается просто: святой – это тот, кто причастен к Святому Духу.

Ни один человек, рождаясь от грешных родителей и проводя жизнь свою греховно, сам по себе святым быть не может, потому что природа человеческая пала из-за греха. Человек никак не может быть генератором Божественной благодати. Источник благодати есть только Бог. И если человек стремится к Богу, если стремление его искреннее, глубокое, настоящее, тогда Господь, видя это, выходит такому человеку навстречу и происходит соединение духа человеческого и Духа Божия. Вот это соединение и называется святостью или вечной жизнью, потому что все, что непричастно к Богу, в чем нет Божьей искры, то тленно, а то, что к Богу причастно, – нетленно. Бог вечен, и, когда человеческий дух соединяется с Духом Божиим, он получает вечную жизнь.

Для чего люди обычно крестятся? Современный человек по непонятной причине, чаще всего потому, что есть такой обычай. Но на самом деле Господь всем народам повелел креститься во имя Отца и Сына и Святаго Духа. Через крещение начинается приобщение к вечной жизни. Поэтому если человек крестился, но приобщения к вечной жизни не произошло, то это крещение было как напрасный дар. Поэтому с момента крещения человек должен постоянно трудиться над тем, чтобы благодать Божия входила в его жизнь, в его состав, чтобы он приобщался к жизни святой. Однако очень часто, к сожалению, этого не происходит. Гитлер тоже был крещеный, и, как видим, плоды его жизни были совсем не так хороши, как, может быть, хотелось его маме и папе.

То, что мы крещены, – только залог, а реализуем ли мы этот залог, неизвестно. Это как с деньгами – сами по себе они ничто, и являются какой-то ценностью, только когда мы на них что-то купим. А если деньги просто лежат, то это мертвый груз, они никому не нужны. Их назначение лишь в том, чтобы обращать их в товар. Так же и если мы крещены, но это никак в нашей жизни не выражается, в этом крещении нет абсолютно никакого смысла. Вот сегодня мы будем крестить десятки детей, но толку в этом ровно ноль, даже есть убыток – денежный, потому что за крещение приходится платить. А толку никакого, поскольку эти дети никак к Церкви не приобщаются, не приобщаются к благодатной жизни. Кое-кто из них, единицы, потом проявляют к этому интерес и действительно начинают жить духовной жизнью, начинают заниматься спасением души. Но лучше бы креститься в тот момент, когда ты этим заинтересовался, нежели свое крещение отдавать на попрание дьяволу и много лет бродить неизвестно где.

Господь основал Церковь только с одной целью: не для того, чтобы мы покойников поминали; не для того, чтобы отпевали и еще какие-то требы совершали. Единственная цель у Бога – приведение всех нас к Себе, а это происходит благодатью Божией, через соединение с благодатью нашего духа. И в сегодняшнем Евангелии рассказывается, каким образом можно достичь этого соединения, каким образом можно достичь святости. Но Евангелие писалось давно, когда святых еще не было, поэтому нам сейчас гораздо легче. Мы можем изучить жизнь любого святого, посмотреть, что он делал, что говорил, и начать подражать ему в своей жизни, чтобы достичь того же общения с Богом. В Евангелии и житиях святых нам показан путь, которым можно достичь святости. И если мы в результате нашей жизни хотим достичь того, чего достигли святые угодники Божии, если мы хотим, чтобы наше хождение в храм, наше причащение, изучение Священного Писания, вообще наша жизнь имела хоть какой-то плод, то мы должны идти именно этим путем. А если мы стремимся еще к чему-то помимо святости, тогда наша жизнь будет бесплодной, потому что не приведет нас к вечной жизни. Можно стать самым прославленным в мире писателем и погубить свою душу. Можно быть самым лучшим кондитером и погубить свою душу. Можно нарожать пятнадцать человек детей и погубить душу. Можно все человечество спасти от рака, от СПИДа и погубить свою душу. Да, спасешь, изобретешь вакцину, масса людей продлят свою жизнь на некоторое время – а ты все равно будешь в геенне огненной, если не соединишься с Духом Святым, если будешь чужд Ему, если тебе духовная жизнь будет совершенно неведомой, потому что она лежит вне сферы твоих интересов.

Господь нам говорит, с чего начинается святость: «Всякого, кто исповедает Меня пред людьми, того исповедаю Я пред Отцем Моим Небесным; а кто отречется от Меня пред людьми, отрекусь от того и Я пред Отцем Моим Небесным». «Исповедать» – значит из себя поведать о том, что я есть христианин. Но понятно, что если мы химическим карандашом на лбу или на майке напишем: «Я православный христианин» – и будем ходить по улице, то ничего, кроме смеха, у людей это не вызовет. Потому что слов все слышали достаточно, надо показать дела. Мы должны, живя в этом мире, жить по-христиански. Несмотря на то что все блудят, все воруют, все ругаются, все завидуют, все ненавидят, никто не молится, мы должны поступать наоборот. Исповедание – это не значит, что мы должны каждого уговаривать, чтобы он крестился, стал бы православным христианином, курить бы бросил. Пусть делает все, что угодно, но мы своей жизнью должны являть жизнь иную. Если же мы смешиваемся с толпой, если мы живем так, как все, то мы не христиане. Наша жизнь должна быть принципиально иной, принципиально. Мы должны даже и одеваться иначе, чем одевается современный человек. Все должно быть у нас обязательно иное, жизнь инаковая. Так и иночество возникло – в противовес мирскому обычаю. Именно это значит исповедание себя перед людьми. А тогда и Господь исповедает нас перед Отцом Своим Небесным. Он скажет: эти люди – вот этот, вот этот, вот этот – жили не по стихиям этого мира, а так, как Я их научил. То есть Господь будет Сам за нас ходатайствовать.

«Кто любит отца или мать более, нежели Меня, не достоин Меня; и кто любит сына или дочь более, нежели Меня, не достоин Меня». Какие странные слова. Мать, отец, дитя – это те, кого мы любим бесконечно, даже часто излишне, а Господь требует, чтобы мы Его любили больше. И если мы это пожелание Спасителя не исполняем, то мы не достигнем богоугодной жизни. А как его исполнить? Если человек любит Бога – значит, он захочет свое дитя посвятить Богу. Это естественно, потому что все самое дорогое человек должен посвящать Богу. Поэтому воспитание детей должно заключаться в том, чтобы дитя, данное от Бога, мы посвятили Богу – ведь не мы же сами производим на свет дитя, мы даже не знаем, кто будет, мальчик или девочка, живой или нет, здоровый или больной, это Господь нам дает в дар. И если общение наше с детьми не направлено на воспитание их в православной вере, в молитве, в заповедях Божиих и в благодати, то значит, мы не любим Бога, значит, мы привязаны к земному, к телесному проявлению наших детей больше, чем к духовному. И это очень заметно: если у ребеночка насморк, в семье паника; если ребенок год не причащался, родители спокойны; для некоторых это вообще не представляет беды: крестили, причастили разок после крещения и этим ограничились.

«Спокойной ночи, малыши» по телевизору смотрят ежедневно, а «Отче наш» никто из детей не знает. Следовательно, какое отношение к детям? Лишь бы ребенок не мешал, лишь бы он был чем-нибудь занят, лишь бы он был сыт, лишь бы его тело было здорово. А о душе дитяти никто не беспокоится, как, собственно, и о своей душе. И такая любовь к ребенку на самом деле не любовь, это есть ненависть, потому что, когда ребенок вырастает, страсти в нем уже кипят, он становится часто неуправляемым бандитом. Вот тогда мама в храм придет: ему пятнадцать лет, и я не знаю, что с ним делать. Делать уже правда непонятно что. Можно, конечно, крюк в стену замуровать, на цепь его посадить – цепь нужно длинную, чтобы по квартире ходил, – и поставить условие: если ты сделаешь, что от тебя требуется, тогда я буду тебя кормить. Таким образом можно его заставить что-то делать, но любви, молитвы, изучения Священного Писания, праведной жизни через побои, колотушки уже не достигнешь. Поэтому нужно душу класть для того, чтобы воспитать детей христианами в нашей враждебной Богу обстановке, с которой ребенок сталкивается и на улице, и в детском саду, и в школе, и везде – все только его сворачивает на воровство, на мат, на блуд и на всякие страшные вещи. И родители должны сейчас в десять раз больше тратить усилий на воспитание, чем сто лет назад. Вот если человек это делает, это и есть любовь к Богу, а если этого по какой-то причине не наблюдается, значит, речи ни о какой святости, ни о какой вечной жизни идти уже не может.

«Кто не берет креста своего и следует за Мною, тот не достоин Меня». Каждый современный человек вместо того, чтобы принять тот крест, какой ему дал Господь, все время находится в нытье, он всем недоволен: это у него болит, это у него плохо, тут у него все разваливается, здесь у него не получается. От чего мы страдаем? Мы страдаем от греха всего человечества, даже от того греха, который совершается где-то в Китае или в Африке, потому что все человечество – это единый род. А еще мы страдаем от того, что унаследовали грехи, которые нам передали родители: если наши папа с мамой, дедушка с бабушкой грешили, то это отражается и на нас – точно так же, как, если рубить корень, это отражается и на яблоках. Но и сами мы в эту жизнь сколько принесли зла! Вот иногда жалуются: «У меня там болит, здесь болит». Спрашиваешь: «А ты аборты делала?» – «Да, делала три аборта». И хочешь быть здоровой? Ну не смешно ли это? Человек, убивший троих детей, еще хочет себе счастливую жизнь и чтобы ничего не болело. Ну если бы ты лет тридцать отсидела за это на Колыме, тогда еще понятно, можно было бы требовать, чтобы Господь жизнь продлил, а то ведь нет, живет в тепле, никто ее каждый день не лупцует, и еще ропщет.

Так если уж человек опомнился, остановился в своем бесконечном падении где-то у подножия горы, встань на коленочки, возопий к Богу: Господи, наказывай меня как угодно, только прости! Вот мы как должны жить, вот с таким сознанием, а мы все время требуем себе какого-то облегчения. Но мы ведь сами это зло, которое окружает нас, из бездны вызвали. Мы страдаем от детей? Но это же мы их не воспитали, мы их не уберегли от мира, это мы собственным грехом превратили их жизнь в эту жуткую кашу, а теперь надо пожинать плоды. Так же и с собственным здоровьем, так же и со всем. Та жизнь, которую мы имеем в данную секунду, – это то, что мы заслужили и что сами себе создали. Какой ты дом построил, в таком и живешь. Поэтому нам нужно обязательно перед Богом смириться. Тот крест, который Господь нам дал, надо нести безропотно, причем не куда попало, а вслед за Христом. Какую дорогу Господь нам указал, только той дорогой и надо идти, хотя это и трудно, неся крест. Но Господь первым крест пронес именно для того, чтобы нам этот путь указать.

И вот, когда Господь все это Своим ученикам рассказал, апостол Петр, который был самый старший, самый горячий, ревностный и часто от имени всех апостолов говорил, обратился к Нему: мы оставили все и последовали за Тобой, что будет нам? Действительно, они оставили все. Петр оставил и дом, и жену, и сети – работу свою. Не беспокоился, прервется ли у него трудовой стаж, будет ли у него пенсия, – ни о чем не заботился. Ему сказал Господь: следуй за Мной, – и он все бросил и пошел.

«Иисус же сказал им: истинно говорю вам, что вы, последовавшие за Мною, – в пакибытии, когда сядет Сын Человеческий на престоле славы Своей, сядете и вы на двенадцать престолов судить двенадцать колен Израилевых. И всякий, кто оставит домы, или братьев, или сестер, или отца, или мать, или жену, или детей, или земли, ради имени Моего, получит во сто крат и наследует жизнь вечную. Многие же будут первые последними, и последние первыми». Почему Он это присовокупил? Потому что все, что Он перечислил, считается у людей благом: хорошая семья, имения, богатство, должность и так далее, все, в чем человек преуспевает – как говорят, умеет жить. Но человек, который жить умеет, обычно оказывается там, в той жизни, самым последним, и не потому, что он обязательно плохой. Нет, просто богатому человеку очень трудно войти в Царствие Небесное. Богатство есть дополнительная сложность, а люди обычно ему завидуют, то есть завидуют тем трудностям, которые мешают войти в жизнь вечную.

Все человечество делится на две части: одни хотят преуспеть в этой жизни, а другие – в жизни духовной. И надо нам этот выбор сделать, в чем же мы хотим преуспеть, потому что и там, и там преуспеть невозможно. Нельзя усидеть на двух стульях, нельзя служить сразу двум господам. Об этом и в Писании сказано. Поэтому если мы выбрали путь духовной жизни, путь святости, по которому прошли и Сам Господь, и Матерь Божия, и все апостолы, все святые угодники, то мы должны стараться все силы нашей души тратить на духовное, а плотское – постольку поскольку. Главное – душа. Так же и в воспитании детей: главное – душа ребенка, а не то, в чем он ходит, босичком или в валеночках, это уже неважно. Конечно, очень хорошо, когда есть возможность ребеночка на свежий воздух вывезти, молочка ему дать, но главное все-таки другое: с кем он общается, чем он занят, что он говорит, что думает, о чем мечтает, чем заняты его голова и сердце. Вот что важно.

И если мы будем жизнь таким образом Богу посвящать, тогда наша жизнь принесет плоды, между прочим, и в материальном плане. Вот преподобный Сергий оставил все, ушел в лес. И в результате вырос один из самых замечательных в мире монастырей, который стал самым прекрасным местом на Руси. Множество людей туда стеклось, и дело, начатое преподобным Сергием, до сих пор приносит плоды и духовные, и материальные. Поэтому если человек о материальном не думает, оно приумножается гораздо больше. Сейчас все озабочены, как устроить нашу жизнь, чтобы все были сыты, и у всех было одежды много, и в магазинах всего полно, и чтобы трудом всех занять. Но ничего не получится никогда до тех пор, пока наш народ не вернется к Богу. Все рухнет, без Бога не до порога. «Вы, друзья, как ни садитесь, всё в музыканты не годитесь». Бесполезно переставлять мишку сюда, а обезьянку туда, это ничего не изменит, потому что все начинается с души человека.

Если каждый русский человек вернется к своему Богу, начнет Ему молиться, начнет каяться, начнет изменять свою жизнь, тогда жизнь изменится тут же сама. Так уже некогда было при князе Владимире, а когда настало отступление, опять все пошло насмарку. Потом преподобный Сергий опять всех собрал, и опять начало все процветать. Потому опять отступили от Бога – и опять все насмарку. Это же совершенно очевидно. Для того и Ветхий Завет написан, чтобы мы читали историю Израиля и видели: как Израиль отступал от Бога – так Бог его наказывал; как Израиль возвращался к Богу – так и восстанавливали и Иерусалим, и храм. Вот и мы, если будем прежде всего стремиться к святости, тогда и материальное наше благополучие тоже будет увеличиваться, наша жизнь принесет и такой плод. Аминь.

Крестовоздвиженский храм, 25 июня 1989 года

 

^ Начало Петрова поста
(В понедельник, через седмицу по Пятидесятнице)

Если у человека спросить: «Как ты думаешь, какой самый страшный грех?» – один назовет убийство, другой воровство, третий подлость, четвертый предательство. На самом деле самый страшный грех – это неверие, а уж оно рождает и подлость, и предательство, и прелюбодеяние, и воровство, и убийство, и что угодно.

Грех не есть проступок; проступок является следствием греха, как кашель – это не болезнь, а ее следствие. Очень часто бывает, что человек никого не убил, не ограбил, не сотворил какой-то подлости и поэтому думает о себе хорошо, но он не знает, что его грех хуже, чем убийство, и хуже, чем воровство, потому что он в своей жизни проходит мимо самого главного.

Неверие – это состояние души, когда человек не чувствует Бога. Оно связано с неблагодарностью Богу, и им заражены не только люди, полностью отрицающие бытие Божие, но и каждый из нас. Как всякий смертный грех, неверие ослепляет человека. Если кого-то спросить, допустим, о высшей математике, он скажет: «Это не моя тема, я в этом ничего не понимаю». Если спросить о кулинарии, он скажет: «Я даже суп не умею варить, это не в моей компетенции». Но когда речь заходит о вере, тут все имеют собственное мнение. Один заявляет: я считаю так; другой: я считаю так. Один говорит: посты соблюдать не надо. А другой: моя бабушка была верующей и она вот так делала, поэтому надо делать так. И все берутся судить и рядить, хотя в большинстве случаев ничего в этом не понимают.

Почему, когда вопросы касаются веры, каждый стремится обязательно высказать свое дурацкое мнение? Почему в этих вопросах люди вдруг становятся специалистами? Почему они уверены, что все здесь понимают, все знают? Потому что каждый считает, что он верует в той самой степени, в которой необходимо. На самом деле это совершенно не так, и это очень легко проверить. В Евангелии сказано: «Если вы будете иметь веру с горчичное зерно и скажете горе сей: «перейди отсюда туда», и она перейдет». Если этого не наблюдается, значит, нет веры даже с горчичное зерно. Так как человек ослеплен, то он считает, что верует достаточно, а на самом деле он не может совершить даже такой пустяк, как сдвинуть гору, которую и без веры сдвинуть можно. И из-за маловерия происходят все наши беды.

Когда Господь шел по водам, Петр, который никого на свете не любил так, как Христа, захотел прийти к Нему и сказал: «Повели мне, и я пойду к Тебе». Господь говорит: «Иди». И Петр также пошел по водам, но на секунду испугался, усомнился и стал тонуть и воскликнул: «Господи, спаси меня, я погибаю!» Сначала он собрал всю свою веру и, на сколько ее хватило, на столько он и прошел, а потом, когда «запас» иссяк, стал тонуть.

Вот так же и мы. Кто из нас не знает, что Бог есть? Все знают. Кто не знает, что Бог слышит наши молитвы? Все знают. Бог всеведущ, и, где бы мы ни были, Он слышит все слова, которые мы произносим. Мы знаем, что Господь благ. Даже в сегодняшнем Евангелии есть подтверждение этому, и вся наша жизнь показывает, как Он к нам милостив. Господь Иисус Христос говорит, что, если наше дитя просит хлеба, неужели мы дадим ему камень или, если просит рыбу, дадим ему змею. Кто из нас может так поступить? Никто. А ведь мы люди злые. Неужели это может совершить Господь, Который благ?

Тем не менее мы все время ропщем, все время стонем, все время то с одним не согласны, то с другим. Господь нам говорит, что путь в Царствие Небесное лежит через многие страдания, а мы не верим. Нам все хочется быть здоровыми, счастливыми, мы все хотим на земле хорошо устроиться. Господь говорит, что только тот, кто пойдет за Ним и возьмет свой крест, достигнет Царствия Небесного, а нам это опять не подходит, мы снова настаиваем на своем, хотя считаем себя верующими. Чисто теоретически мы знаем, что в Евангелии содержится истина, однако вся наша жизнь идет против нее. И часто нет у нас страха Божия, потому что мы забываем, что Господь всегда рядом, всегда на нас смотрит. Поэтому мы так легко грешим, легко осуждаем, легко человеку можем пожелать зла, легко им пренебречь, оскорбить его, обидеть.

Теоретически нам известно, что есть вездесущий Бог, но наше сердце далеко отстоит от Него, мы Его не чувствуем, нам кажется, что Бог где-то там, в бесконечном космосе, и Он нас не видит и не знает. Поэтому мы грешим, поэтому не соглашаемся с Его заповедями, претендуем на свободу других, хотим переделать все по-своему, хотим всю жизнь изменить и сделать ее такой, как мы считаем нужным. Но это совершенно неправильно, мы никак не можем в такой степени управлять своей жизнью. Мы можем только смиряться перед тем, что Господь нам дает, и радоваться тому благу и тем наказаниям, которые Он посылает, потому что через это Он нас учит Царствию Небесному. Но мы Ему не верим – мы не верим, что нельзя грубить, и поэтому грубим; не верим, что нельзя раздражаться, и раздражаемся; мы не верим, что нельзя завидовать, и часто кладем глаз на чужое и завидуем благополучию других людей. А некоторые дерзают завидовать и духовным дарованиям от Бога – это вообще грех страшный, потому что каждый от Бога получает то, что он может понести.

Неверие – это удел не только людей, которые отрицают Бога; оно глубоко проникает и в нашу жизнь. Поэтому мы часто пребываем в унынии, в панике, не знаем, что нам делать; нас душат слезы, но это не слезы покаяния, они не очищают нас от греха – это слезы отчаяния, потому что мы забываем, что Господь все видит; мы злимся, ропщем, негодуем.

Отчего мы всех близких хотим заставить ходить в церковь, молиться, причащаться? От неверия, потому что мы забываем, что Бог хочет того же. Мы забываем, что Бог каждому человеку желает спастись и о каждом заботится. Нам кажется, что никакого Бога нет, что от нас, от каких-то наших усилий что-то зависит, – и начинаем убеждать, рассказывать, объяснять, а делаем только хуже, потому что привлечь к Царствию Небесному можно лишь Духом Святым, а у нас Его нет. Поэтому мы только раздражаем людей, цепляемся к ним, надоедаем, мучаем, под благим предлогом превращаем их жизнь в ад.

Мы нарушаем драгоценный дар, который дан человеку, – дар свободы. Своими претензиями, тем, что хотим всех переделать по своему образу и подобию, а не по образу Божию, мы претендуем на свободу других и стараемся всех заставить мыслить так, как мыслим сами, а это невозможно. Человеку можно открыть истину, если он о ней спрашивает, если он хочет ее узнать, мы же постоянно навязываем. В этом акте нет никакого смирения, а раз нет смирения, значит, нет благодати Святого Духа. А без благодати Святого Духа результата не будет никакого, вернее, будет, но противоположный.

И вот так во всем. А причина в неверии – неверии Богу, неверии в Бога, в Его благой промысел, в то, что Бог есть любовь, что Он хочет всех спасти. Потому что, если бы мы верили Ему, мы бы так не поступали, мы бы только просили. Почему человек идет к какой-то бабке, к знахарке? Потому что он не верит ни в Бога, ни в Церковь, не верит в силу благодатную. Сначала он обойдет всех чародеев, колдунов, экстрасенсов, а если ничего не помогло, ну тогда уж обращается к Богу: авось поможет. И самое удивительное, что ведь помогает.

Если бы какой-то человек все время нами пренебрегал, а потом у нас стал что-то просить, мы бы сказали: знаешь, так не годится, ты так ко мне препогано относился всю жизнь, а теперь приходишь у меня просить? Но Господь милостивый, Господь кроткий, Господь смиренный. Поэтому по каким бы путям-дорогам человек ни ходил, какие бы безобразия он ни делал, но если он обращается к Богу от сердца, на последний, как говорится, худой конец – Господь и тут помогает, потому что Он только и ждет нашей молитвы.

Господь сказал: «О чем ни попросите Отца во имя Мое, даст вам», а мы не верим. Мы не верим ни в свою молитву, ни в то, что Бог нас слышит, – не верим ничему. Вот поэтому у нас все и пусто, поэтому наша молитва как бы и не исполняется, она не может не только гору сдвинуть, а не может вообще ничего управить. Если бы мы действительно верили в Бога, тогда любого человека смогли бы на истинный путь направить. А направить на истинный путь возможно именно молитвой, потому что она оказывает человеку любовь. Молитва перед Богом – тайна, и в ней нет никакого насилия, есть только просьба: Господи, управь, помоги, исцели, спаси.

Если бы мы так действовали, то достигли бы большего успеха. А мы все надеемся на разговоры, на то, что как-то сами управимся, что-то такое сохраним на какой-то черный день. Кто ждет черного дня, у того он обязательно настанет. Без Бога все равно ничего не достигнешь, поэтому Господь говорит: «Ищите прежде всего Царствия Божия, и остальное все приложится вам». Но мы и этому не верим. Наша жизнь не устремлена в Царствие Божие, она больше направлена на людей, на человеческие отношения, на то, как бы здесь все наладить. Мы хотим удовлетворить собственную гордость, собственное тщеславие, собственное честолюбие. Если бы мы стремились к Царствию Небесному, то радовались бы, когда нас притесняют, когда нас обижают, потому что это способствует нашему вхождению в Царствие Небесное. Мы бы радовались болезни, а мы ропщем и ужасаемся. Мы боимся смерти, все стараемся продлить свое существование, но опять не ради Господа, не ради покаяния, а по своему маловерию, из страха.

Грех маловерия в нас проник очень глубоко, и с ним надо очень сильно бороться. Есть такое выражение: подвиг веры – потому что только вера может подвигнуть человека на что-то настоящее. И если каждый раз, когда в нашей жизни складывается такая ситуация, что мы можем поступить по-Божески и можем поступить по-человечески, – если каждый раз мы будем мужественно поступать по своей вере, то вера наша будет расти, она будет укрепляться.

Если взять гирю и каждый день поднимать ее по десять раз, а через месяц мышцу измерить, мы увидим, что она увеличится в объеме; а через год она будет еще больше. Так и вера: если мы ежедневно будем совершать некий поступок не по чувствам, не по разуму, а по нашей вере, то она в нас умножится. Вот раздражает меня какой-то человек тем, что лезет ко мне со всякими глупостями; надоел до предела. Что делать? Хочется убежать или сказать ему в ответ какую-то колкость, нечто такое, чтобы он больше никогда в жизни не приставал. Это мне хочется как человеку грешному, а как я должен поступить по вере? По вере я должен рассуждать так: зачем Господь ежедневно посылает ко мне этого человека, зачем Он дал мне этот крест? Для чего меня жизнь все время с ним сталкивает? Чтобы я терпел, чтобы я приобрел смирение терпя. Значит, буду терпеть год, два, три, четыре, десять лет, пока не смирюсь полностью, пока меня не перестанет это раздражать.

И если каждый раз мы будем поступать по вере, не выплескивать свое раздражение, а, наоборот, держать его внутри и просить у Бога: Господи, помоги мне, дай мне терпение удержаться, не сказать грубость, резкость, дай мне как-то выдержать это маленькое испытание, – если мы будем так делать день, два, неделю, месяц, год, десять лет, то как мышца укрепляется и становится сильней, так будет укрепляться и наша вера. И когда случится в нашей жизни какое-то действительно серьезное испытание, тогда мы сможем в вере устоять; мы не откажемся ни от Господа, ни от веры, ни от Царствия Небесного.

Если на спортсмена, который всю жизнь тренирует свое тело, нападут разбойники, и он от них побежит, а они все прокуренные да пропитые, 60 метров пробегут и отстанут. Спасется человек – ему пригодится то, что он занимался спортом. Поэтому когда мы терпим, допустим, свое раздражение, или все время преодолеваем свою жадность, или совершаем еще какой-то волевой акт, поступаем не по чувствам нашим, а по нашей вере, как должен поступать христианин, то мы это делаем не напрасно. Мы готовим себя к более серьезному экзамену, который обязательно будет. И самый серьезный экзамен, самое главное испытание – это смерть. Но и до смерти у нас будет очень много испытаний, и по мере возрастания нашей веры они будут расти.

Когда человек переходит в институте из курса в курс, экзамены все усложняются, а потом бывает самый главный, государственный, и диплом. Защита диплома – это наша смерть, а перед этим нужно сдать множество экзаменов. И чем больше растет наша вера, тем больше она будет Богом испытываться, потому что как иначе можно познать человека?

Был такой случай со Спиридоном Тримифунтским: он пришел на собор, а стражник его не пускает. Он говорит: «Почему ты меня не пускаешь? Я епископ». А был он в простой пастушеской одежде, потому что пас скотину, добывая себе пропитание. Стражник его ударил, и Спиридон подставил ему другую щеку. Тот говорит: «А, теперь вижу, что ты епископ, проходи». Вот он, пропуск. Сразу видно, что этот человек христианин. Не надо никаких документов, что ты, дескать, верующий. Вот написано: христианин; фотография – борода, усы; и печать. Этого не надо, потому что христианин проверяется не документом.

Единственный документ – исполняет человек заповеди Божии или не исполняет. А как это трудно! Какой-то простой мирянин бьет по лицу епископа. По церковным канонам тот, кто ударил епископа, отлучается от Церкви. То есть святитель Спиридон мог его за оскорбление священного сана отлучить от Церкви, и никто бы никогда ничего не сказал против этого. Но он его простил кротко сразу, и подставил левую, и на собор прошел, и все благополучно разрешилось, и того человека исцелил – он раскаялся. Вот поступок христианский. И наша христианская жизнь, и наша вера будут укрепляться, только если мы будем совершать христианские поступки.

Мы все пока не христиане, а ученики и только пытаемся жить по-христиански. Но если мы хотим христианами стать, нужно постоянно совершать христианские поступки и словом, и делом, и мыслью. Вот мысль какая-то пришла – если человек не христианин, он начинает этой мысли следовать, пока не придет другая. Обычно у того, кто не ведет духовную жизнь, в голове все время прокручивается какое-то «кино»: то одно подумал, то другое, то на то посмотрел, то на это. Увидел человека красиво одетого – у него зависть появилась. Увидел кого-то на машине едущего – думает о том, что он загазовывает воздух. Увидел красивое лицо – значит, другие какие-то мысли пошли. И так ум все время плавает. Но христианин должен постоянно бороться с помыслами. Каждый раз, когда мы отсекаем помысел греховный, мы совершаем нравственный поступок. Этот поступок не видит никто, кроме Отца Небесного. И Господь, видя тайное, воздаст нам всегда явное – он укрепит нашу веру.

Отсечь помысел не так уж трудно, это подвиг малый, но тем не менее еще раз руку согнул, еще раз поупражнял мышцу своей души, мышцу своей веры. Только таким образом можно веру укреплять. И любой спортсмен знает: сколько бы ты мышцу ни качал, но если ты год не тренируешься, то все исчезает. Тот, кто начинает заниматься спортом, обречен заниматься им до конца своих дней, иначе он превращается в огромную, неповоротливую тушу и у него портятся печень, легкие, сосуды, сердце. Так же и в христианской жизни. Не дай Бог кому-нибудь сделать эксперимент – взять и перестать молиться утром и вечером хотя бы дня три-четыре. На пятый день прочитать правило будет в сорок раз тяжелей, чем тогда, когда ты устал и пропустил, потому что душа уже ослабла.

Поэтому, чтобы нам веру укреплять, необходимо постоянное упражнение в молитве, в чтении слова Божия. Надо постоянно себя понуждать. Неустанно, хочу – не хочу, могу – не могу, надо заставлять себя идти в храм. Устал – не устал, дела у меня – не дела, прошел срок порядочный – надо заставить себя подготовиться к причастию и причаститься Святых Христовых Тайн. Какая-то сложилась ситуация – как тебе ни хочется поступить греховно, надо заставить себя поступить по-христиански, независимо от того, что ты чувствуешь и что ты думаешь. Есть заповедь Божия – и исполняй. И постепенно мы увидим, что заповеди нам становится исполнять все легче и легче, а потом почувствуем, что нам невозможно совершить грех: мы настолько привыкнем исполнять заповеди Божии, что согрешать нам уже будет тяжело, мы не сможем даже себя к этому понудить – у нас возникнет навык христианской жизни. Вот это и есть возрастание нашей веры.

Каждый из нас должен быть кремнем. Господь назвал камнем Петра: «петрос» по-гречески значит «скала». «Ты – Петр, и на сем камне Я создам Церковь Мою». Так же и мы. Если мы хотим быть храмом Святого Духа, домом Божиим, то должны обязательно веру свою укреплять и с неверием в своей душе постоянно бороться, не надеясь ни на каких людей, а только на Самого Единого Бога. И нужно постоянно к Нему обращаться. Только таким образом можно избавиться от этого пагубного греха неверия, который в каждом из нас есть, но присутствует так незаметно, что мы его не видим. В этом его и крайняя опасность. Аминь.

Крестовоздвиженский храм, 6 июня 1988 года

 

^ Проповедь в день всех святых, в земле Российской просиявших
(В неделю 2-ю по Пятидесятнице)

Сегодня день всех святых, в земле Российской просиявших. Столько святых, сколько дал народ, живший на нашей земле, не было больше нигде. В Евангелии говорится: «Вышел Сеятель сеять». Господь посеял слово Божие во всех народах, и каждый из них по-своему на это отреагировал. Святость есть ответ человека на зов Божий.

Бог пришел на землю, чтобы позвать всех. Он так сказал: «Много званых». Мы живем в век, когда на земле уже не осталось ни одного человека, за исключением маленьких детей, который не слышал бы о Иисусе Христе. Сам звук Его имени уже рождает некие ассоциации. Во всяком случае, все знают, что Этот Человек говорил про Себя, что Он Сын Божий, сшедый с Небес. И все знают, что Он распят был на Кресте. Но реакция сердца человека на это событие бывает совершенно разная. Большинство людей это вообще не интересует. Они не дают себе даже труда узнать, а что же Христос говорил, живя на земле; что Он делал, когда ходил две тысячи лет назад по Палестине; как случилось, что, хотя по всему видно, что это был Человек хороший, Его распяли. Жизнь Иисуса неинтересна большинству живущих на земле, – то есть хотя до их слуха доносится призыв, ответа на него люди не дают.

Господь пришел ко всем. Конечно, Он начал со Своего народа избранного, любимого. Но этот народ в массе своей отверг Его, так же как теперь и наш народ в массе своей совершенно отверг Христа – и, кстати, по той же самой причине. Это, видимо, вообще удел человечества – отвергнуть Бога. Но были люди, которые откликнулись на этот призыв. Каким же образом совершился их ответ Богу? На примере апостолов, этих первых святых Нового Завета, мы видим, как это случается. В Евангелии от Матфея, которое мы сегодня читали, рассказывается, как Господь призвал апостолов Андрея, Петра, Иакова и Иоанна. Подошел Он к Галилейскому морю, увидел двух братьев, закидывающих сети в море, и говорит им: «Идите за Мною, и Я сделаю вас ловцами человеков». Они тотчас оставили сети и пошли за Ним. Так же и сыновья Зеведеевы. Представьте себе картину – рыбаки ловят рыбу. Это источник их существования: от этой рыбы они и питаются, от этой рыбы они и одеваются, и содержат свои дома. И вот Он их зовет – они это бросают, совсем, навсегда оставляют и идут за Ним. А Иаков с Иоанном оставили даже и отца, а Петр оставил дома жену и стал ходить за Христом. Это мало кто может совершить – вот так ради Христа отказаться от всего. Поэтому мало кто может быть апостолом.

И нам невозможно всем сделаться ловцами человеков, апостолами. Нам невозможно всем стать и мучениками. Это только кто сподобится, кого Господь изберет, кому даст пострадать за Себя. Нам невозможно всем стать преподобными, потому что не все могут уйти в монастырь, да и учиться духовной жизни теперь уже стало не у кого. Но для нас не закрыт путь спасения. Мы и живя в миру тоже можем стяжать праведность в свою меру. Для этого надо так устроить эту жизнь, чтобы не мир нами владел, а нами владел Христос, чтобы Его заповеди управляли нашими мыслями, чувствами, словами и поступками. И насколько мы потрудимся и сумеем ради Христа преодолеть все мирское, что есть в нас, вытесним все зло и дадим действовать в нас благодати Божией – настолько мы и приобщимся к Царствию Христову, к учению Его, к любви Его, к Его благодати, которую Он послал на землю, в Свою Церковь.

Каждый в своей жизни обязательно встречается со словом Божиим, слышит Его зов. Он доносится к нам и из Евангелия, и весь окружающий нас мир, за исключением творения рук человеческих, свидетельствует о Боге. Поэтому многие приходили к Богу, всего лишь глядя на небо – голубое или темно-синее, полное звезд. Только совсем одичавший человек, созерцая ночное небо, не придет к мысли о Боге и не захочет Ему молиться. Но суета мирская постепенно похищает такие добрые мысли, и человек не всегда готов дать Богу тот ответ, которого Господь от него ждет.

Христос позвал апостолов – и они оставили все и пошли. Чем больше человек оставит в этой жизни для того, чтобы пойти за Христом, тем больше он к Нему приблизится, тем глубже он войдет в Его учение, тем любимей он Ему станет изо всех учеников. Петр однажды спросил Христа: «Вот мы оставили все, что нам за это будет?» Господь ответил, что он во сто крат получит больше того, что оставил. А апостол Павел, другой ученик Христов, сказал, что «не видел того глаз, не слышало ухо, и не приходило то на сердце человеку, что приготовил Бог любящим Его».

Если человек однажды поверил Христу, что слова Его не праздны, а истинны, то он нисколько не сомневается в обетовании Божием. Если Христос сказал, то так и будет. Но для этого нужно выполнить условие – как можно больше всего оставить в этом мире. А что в этом мире? Похоть, суета мирская и, конечно, гордость житейская. Наша жизнь во многом состоит из гордости, тщеславия, превозношения, из желания занять какое-то место, кем-то выглядеть, что-то из себя представлять. Гордость руководит и нашими поступками, и мыслями, и чувствами. Нас также обуревают всякие желания, по большей части животного происхождения, которые тянут назад, туда, в животный мир, в скотское существование. И спасение человека из этого мрака и ужаса, в котором он живет, зависит от того, каков будет его ответ на призыв Божий.

Если мы хотим быть гражданами Неба, согражданами святым, своими Богу, то мы должны в себе победить то, что в нас есть от животного. И обязательно надо преодолеть ту многопопечительность, которая всем нам свойственна. Вот Петр, Андрей, Иаков и Иоанн это преодолели совершенно и стали апостолами.

Но к спасению призваны все, каждому из нас дана эта возможность, вопрос в том, сумеем ли мы ей воспользоваться. Кто-то из нас погибнет, кто-то из нас спасется, кто-то станет святым. Господь, Который управляет всем, с каждого спросит ровно столько, сколько ему будет дано. И искушений, и всяких трудов, скорбей, болезней, страданий Господь никогда не пошлет больше, чем мы можем это понести. Поэтому если мы с вами по какой-то причине не войдем в сонм святых земли Русской, то в этом будет только наша вина и больше ничья – наша лень, наша нелюбовь ко Христу или отсутствие полноты этой любви, которая бы заставляла нас трудиться. Значит, нам мир и все красное мира сего оказалось дороже, чем слово Божие. Значит, мы где-то в глубине своей души, тайно, может быть даже не отдавая себе отчета, вот этот выбор сделали. И этот выбор мы совершаем каждый день. Каждый день промысел Божий нам предлагает исполнить заповедь или нарушить ее, помочь ближнему или отвергнуть его, помолиться или полениться. И так во всем, в каждом деле, на любом уровне, на любом плане нашего бытия. Пришел помысел – ты можешь его принять, можешь его отвергнуть.

Если ты его принял, услаждаешься им – значит, ты выбираешь мир. Если отверг его с гневом – значит, выбираешь Христа.

Господь говорит, что, чтобы достичь Царствия Небесного, нужно отвергнуться себя. Мы достигаем Христа только в меру самоотвержения. Чем больше этого самоотвержения, тем ближе мы ко Христу. И это закон духовной жизни, потому что в нас своего нет ничего, кроме греха. Все то прекрасное, что есть в нас, – от Бога. Он создал нам тело, Он дал нам разум, Он вложил в нас бессмертную душу, в которой есть искони любовь к добру и желание Царствия Небесного. В любом человеке заложено стремление к лучшему, это в нас от Бога. А наше – это то, что мы привнесли в нашу душу, все зло, начиная с грехопадения Адамова и кончая теми грехами, которые мы совершили сами. И дать Христу место в нашей душе можно только вытеснив то зло, которое есть в нас, которое мы успели в душе накопить. Если в нас остался какой-то еще не задетый греховной проказой участок совести нашей, которая заставляет нас двигаться к добру, то этим и надо жить, это и надо в себе развивать и расширять и всю тьму постепенно выталкивать из своего сердца. Таким образом мы дадим свободу благодати Божией действовать в нашем сердце, а действие благодати Божией в сердце человека есть святость.

Святость не человеческого происхождения. Это дар Божий человеку за его труд, за его отвержение зла, за его выбор. Если человек выбирает Бога в своей жизни, то Господь его Сам очищает, и Сам спасает, и наполняет его Божественной жизнью. И к этой полноте Божественной жизни, дорогие братья и сестры, мы все призваны. Если мы пойдем по стопам апостолов, которые начали этот путь, и всех святых, которые жили до нас и молились – мы знаем, что они молились даже и у нас в храме, – то мы продолжим это дело, продолжим сияние славы Божией на нашей земле. А через нашу землю, через нас эта слава Божия, может быть, распространится и дальше. Потому что нельзя спасаться в одиночку.

Вот так и получается спасение человеческой души: Господь зовет, а человек откликается и идет за Ним. Путь этот, конечно, трудный, потому что грех прирос к нашей душе и отдирать его нужно с кровью и с мясом. Поэтому немногим вообще хочется над собою трудиться – легче лежать в расслаблении. И поэтому немногие достигают Царствия Небесного.

Нам надо всегда помнить, что мы новый народ Божий, призванный к жизни небесной, и Господь хочет нам эту жизнь небесную дать. Иногда, бывает, грех так обступит нас, что кажется, ничего не осталось, кроме тьмы. Но мы просто забываем, что Господь, любящий нас, рядом, и все святые земли Русской тоже рядом. И они молятся за нас, любя нас. Невозможно даже представить, чтобы это было иначе. Раз мы, грешные, способны на такую любовь к ним, то тем более как же их святые сердца должны любить нас и нам сострадать. И если мы, уже утопающие, обратимся, как Петр, и воскликнем: «Господи, спаси нас, мы погибаем!» — Господь готов прийти к нам на помощь, и наши святые сродники обязательно услышат наш вопль. Только он должен идти из глубины сердца.

Мы действительно должны понять всю глубину нашего падения, всю огромную разницу между нашей жизнью и жизнью святых и возгореться сердцем и устремиться к этой праведной жизни. И тогда мы достигнем, потому что Господь сказал: «Блаженны алчущие и жаждущие правды, ибо они насытятся». Вот тогда при слиянии нашей души с Духом Божиим и произойдет то насыщение, к которому стремится каждый человек и которого он не получает в жизни мирской.

Поэтому будем стараться быть верными нашему Богу, не давать злу действовать в нас, стараться всеми силами души, насколько они сейчас, в данный момент, у нас есть, противостоять дьяволу. А ту немощь, которую мы, естественно, испытываем в нашей борьбе, будем восполнять молитвой, просить у Бога помощи, и она не замедлит быть. Господь сказал: «Сила Моя в немощи совершается».

Когда мы познаем свою немощь, ощутим себя действительно нищими духом, когда мы всю свою гордую напыщенность оставим и будем просты, как были просты рыбаки-апостолы, – только тогда мы сможем достичь Царствия Небесного. Аминь.

17 июня 1990 года

 

^ Неделя 3-я по Пятидесятнице

Господь сказал: «Светильник для тела есть око». А народная мудрость говорит, что глаза есть зеркало души. В глазах отражается внутреннее состояние души человека: и гнев, и злоба, и зависть, и блуд, и сребролюбие. Поэтому Господь и говорит: «Если око твое будет чисто, то все тело твое будет светло». Потому что если душа твоя светла, то и сам ты весь светел, если же в твоих глазах отражается какой-то грех, значит, этот порок есть в тебе, значит, ты темен в силу того греха, который отражается в твоих глазах.

«Итак, если свет, который в тебе, тьма, то какова же тьма?» На этот вопрос, который ставит Господь, нет ответа, он подразумевается: если то, что излучают наши глаза, есть тьма, тогда какова на самом деле тьма, которая есть в нас, насколько она омерзительна! Если маленькую толику, отражение нашего греха, и то уже глаза передают, то насколько омерзителен грех сам по себе! А почему же человек носится со своим грехом, по русской пословице, как с писаной торбой? Почему человеку грех так дорог? Почему грех воюет в плоти нашей? Потому что мы забываем о горнем, забываем о Боге, забываем о суде Божием. Обо всем забываем, мы стали ко всему равнодушны, и поэтому грех и завоевывает наше сердце.

«Никто не может служить двум господам: ибо или одного будет ненавидеть, а другого любить; или одному станет усердствовать, а о другом нерадеть». Господь говорит слова, которые всем понятны. Конечно, если кто-то пытается двоим угодить, то это не получится: обязательно будет какое-то смущение, обязательно, пока он будет стремиться к одному, в это время другого упустит. Поэтому Господь говорит: «Не можете служить Богу и маммоне». «Маммона» – значит «богатство», но здесь имеется в виду богатство не только в денежном выражении, а вообще материальное бытие. Нельзя одновременно и Богу служить, и миру. Это невозможно. Если человек хотя бы часть своей души отдает служению маммоне, отдает греху, то тогда он уже Богу угодить просто не может.

Нельзя, например, день и ночь молиться, милостыню нищим раздавать, каждый день читать Евангелие, исполнять все заповеди и раз в недельку, по четвергам вечером, чуть-чуть по часу воровать – а все остальное время жить благочестиво. Это краткое воровство перечеркивает всю жизнь. Поэтому если мы, допустим, ходим в храм, причащаемся, изучаем Священное Писание, стараемся Богу угодить – и немножечко еще кого-то осуждаем, то этим самым мы зачеркиваем все остальное. А тем более такими смертными грехами, как зависть, гнев, объедение, блуд и так далее. Эти грехи человека сразу лишают благодати Божией, и он оказывается вне Церкви, пока в нем не произойдет покаяния, изменения. Такой человек сам себя отделяет от Церкви, хотя он может и в храм ходить, и по виду ничем не выделяться.

Поэтому Господь говорит, что надо нам выбрать, кому мы собираемся служить: Богу или маммоне? Потому что и тому и другому мы никак не услужим. Если человек даже один мизинчик отдаст маммоне, то он весь в этой сети запутается и все равно его жизнь пройдет впустую.

Неужели лучше ринуться в эту маммону: устроиться работать в какой-нибудь кооператив, порнографией заниматься, что сейчас доход приносит, или на панель пойти – зарабатывать большие деньги, этому служить и совершенно с головой в это окунуться? Потому что невозможно одновременно немножко себе, немножко Богу. Так что надо нам обязательно выбрать, кому мы собираемся в нашей жизни послужить. А уже сделав этот выбор, нужно свою жизнь так и переориентировать.

Обращаясь к Богу, мы говорим «Господи». Это форма обращения, которая была в славянском языке и значит «господин». Если действительно Бог, Который вселенную создал, Которого мы называем Отцом, – если Он действительно нам Господин, то мы должны Его слушаться. А то какой смысл, если мы говорим «Господи», а сами делаем так, как будто наш господин совершенно другое существо, противоположное Богу? Получается: мало того, что мы не выполняем, что Господь говорит, но еще и издеваемся над Ним и лицемерим. Потому что, называя Его Господином, мы сами палец о палец не ударяем для того, чтобы Ему каким-то образом подчиниться. Поэтому Господь так и сказал: «Не всякий, говорящий Мне: «Господи! Господи!» войдет в Царство Небесное». Совсем не всякий. Очень многие пребывают в полной уверенности, что они такие верующие, что у них все правильно, но на самом деле большинство так называемых верующих останутся за порогом Царствия Небесного. Они и в этой жизни его не видели, тем более не увидят его и в той.

Дальше Господь советует, как нам жить для того, чтобы Богу послужить и наследовать жизнь вечную. «Посему говорю вам: не заботьтесь для души вашей, что вам есть и что пить, ни для тела вашего, во что одеться. Душа не больше ли пищи, и тело одежды?» У каждого из нас есть, чем наготу прикрыть. Кто побогаче, у того шубка каракулевая; кто победней, у того пальтишко на ватине, но всем тепло. Если средства позволяют, пожалуйста, норковую шубу купи, в этом никакого греха нет, что человек одевается тепло и богато, но плохо, когда это становится для него смыслом и целью жизни, когда он все время думает об этом, все время его только это заботит. Поэтому Господь говорит: «не заботьтесь». Потому что излишняя забота о пище и об одежде есть грех, это противоречит тому, чего Господь от нас хочет.

И Господь приводит пример: «Взгляните на птиц небесных: они ни сеют, ни жнут, ни собирают в житницы; и Отец ваш Небесный питает их. Вы не гораздо ли лучше их?» Да, по призванию человек гораздо лучше, но по своей жизни гораздо хуже. Птица, когда гнезду угрожает опасность, прикидывается раненой и отводит опасность от птенцов. А человек своих собственных детей убивает: видите ли, ему трудно их прокормить. Можно ли себе представить такую картину: воробьиха три яичка принесла, воробей посмотрел – многовато; два расклевал и выкинул из гнезда, одно оставил? Можно ли представить такое безумие у птицы? Нет, конечно. А человек так поступает безумно, восстает на самого себя.

Господь говорит: вы не лучше ли птиц? И по идее, по замыслу Божию мы, конечно, лучше: у нас есть разум, чувства, ум, способности колоссальные, такие, что мы можем даже всю эту землю, которую Господь нам дал, взорвать несколько раз,– вот какое у нас могущество. Но в нравственном отношении мы живем гораздо хуже насекомых, птиц, животных. Поэтому нам нужно у животных еще очень многому научиться – научиться чистоте жизни, нравственности. А ведь мы должны превзойти нравственность не только птиц и животных, но и человеков, потому что мы призваны к ангельской жизни. Царствие Небесное – это Царствие Духа. А мы об этом даже и не помышляли, и многие даже и не знают, с чем это едят. Вот так далеко от Бога удалились.

«Да и кто из вас, заботясь, может прибавить себе росту хотя на один локоть?» Сколько умных людей в безвестности и в бедности пребывают, а сколько дураков становятся академиками и министрами. Потому что это от человека не зависит. Как Богу угодно, так и будет. Сколько ни рвись, невозможно чего-то достигнуть, если не будет на то воли Божией. Поэтому Господь и говорит, что это бесполезно.

«И об одежде что заботитесь? Посмотрите на полевые лилии, как они растут: ни трудятся, ни прядут; но говорю вам, что и Соломон во славе своей не одевался так, как всякая из них; если же траву полевую, которая сегодня есть, а завтра будет брошена в печь, Бог так одевает, кольми паче вас, маловеры! Итак, не заботьтесь и не говорите: что нам есть? или что пить? или во что одеться? потому что всего этого ищут язычники, и потому что Отец ваш Небесный знает, что вы имеете нужду во всем этом. Ищите же прежде Царства Божия и правды Его, и это все приложится вам». Почему Господь говорит «маловеры»? Потому что человек по маловерию все боится, что останется без куска хлеба, по маловерию боится, что с ним будет какое-то несчастье, и старается копить, обеспечить себе «черный день». А когда черный день приходит, то бриллиантовое кольцо меняется на буханку черного хлеба. Никакое золото, оказывается, никого ни от чего не спасает. А еще и кирпич может на голову упасть, и тоже никакое золото не поможет, ничто не поможет. Можно в самой привилегированной больнице от халатности врачей умереть, потому что врач туда не по способностям попадет, а по блату. Так что ни связи не спасут, ни деньги не спасут, ни способности не спасут.

Поэтому Господь и хочет с нами заключить договор, который называется «Новый Завет» («завет» по-славянски значит «договор»): дорогие Мои деточки, давайте так – ищите Царствие Небесное, старайтесь приобретать сокровища духовные, учитесь все время Богу угождать, а Я Сам о вас позабочусь. Позабочусь, чтобы у вас и денег было, сколько вам нужно, и одежд, какие вам нужно; и обо всем том, в чем вы имеете нужду, Я позабочусь Сам. Но человек по своему маловерию рассуждает, что лучше синица в руке, чем журавль в небе. На Бога надейся, а сам не плошай: пока есть возможность, надо ухватить, а то потом не будет. И человек целый день ухватывает, ухватывает, а когда вечер пришел, уже и помолиться нет сил, потому что то, как он пытается правило прочесть, нельзя назвать молитвой ни с какой натяжкой.

Поэтому получается: весь день человек трудится неизвестно для чего, а молитва его скудна и все духовные упражнения у него в забвении, ему все это делать не хочется, это ему тяжело, о духовном слушать ему скучно, лучше о мирском поговорить, то-се обсудить, как чего где, какой счет, да сколько времени, да какая погода, да кто к власти пришел, да какая книжка будет выпущена – это все интересно, занимательно, это все для этой жизни. А в ту жизнь человек не простирается и оказывается к ней не готов.

Многие думают, что, когда наступает смерть, демоны душу хватают, скручивают – и на суд, а там сидит такой страшный Бог и говорит: ну вот, раз ты не молился, не постился, вот мы тебя сейчас в преисподнюю, и там ты будешь мучиться. Нет, все это совершенно не так происходит. Просто есть узкие врата в Царствие Небесное и широкие врата, ведущие в погибель. И каждый человек сам своей жизнью, своими поступками выбирает – выбирает, куда он идет. Как апостол говорил: «Кто Духа Христова не имеет, тот и не Его». Если человек не стяжал Святого Духа, если он не знает, что такое Святой Дух, никогда Его не чувствовал, никогда с Ним не общался, никогда Его не имел, если человек этого даже и не нюхал никогда, какое может быть ему Царствие Небесное? Потому что Царствие Небесное – это есть общение со Святой Троицей через благодать Святого Духа. А человек к этому не стремится, он знать этого не желает. Некоторые и в храме довольно часто бывают по разным причинам, но что касается именно духовного: преодоления себя, преодоления грехов,– даже слушать об этом не хотят. Им это неинтересно: опять, мол, одно и то же.

Да, это все одно и то же. Все Евангелие написано об одном и том же, Церковь две тысячи лет одно и то же говорит, просто на разные лады: язык немножко меняется, уровень образования у людей меняется, меняется, так сказать, антураж, а смысл все тот же самый – все та же проповедь Царствия Небесного. Поэтому кто хочет Царствия Небесного, кто хочет Бога, кто хочет Его, Бога, видеть, кто хочет Его ощущать, кто хочет жить с Богом отдельной жизнью, кто от всего мирского отвратился, для кого все вот это второстепенное: и семья, и дети, и деньги, и все-все-все – ушло на второй план его бытия, а главное, он стремится именно к Царствию Небесному – вот только такой человек Царствия Небесного и достигнет.

Царствие Небесное называется благодатью, потому что это благой дар. Нельзя, выполнив какой-то урок, взять и достигнуть Царствия Небесного. Невозможно дать человеку задание и сказать: ты его выполнишь – и получишь Царствие Небесное. Нет такого задания. Все задание изложено в Новом Завете. И чтобы его выполнить, на это нужно всю жизнь потратить: чтобы усвоить это и умом, и сердцем, а потом уже исполнить в этой жизни. Если бы Царство достигалось иначе, тогда не нужен этот дар, тогда можно было бы по закону получить требуемое: я выполнил закон, ты мне – будь добр. Нет, Господь сказал: если даже вы все-все исполните (а не было на земле человека, который все исполнил), говорите о себе: я раб негодный. А что ты особенного сделал? Ты сделал только то, что положено. Поэтому если даже все исполнишь, все равно Царствие Небесное – это есть такое блаженство, которое заслужить ничем нельзя, его можно получить только в дар за свое стремление.

Вот как ребенку мама говорит: будешь хорошо себя вести, куплю тебе самокат. И он изо всех сил старается хорошо себя вести, изо всех сил. У него не всегда это получается, он часто забывает, а потом вспоминает и снова: мамочка, прости. И опять вновь и вновь старается исполнить то, что мама хочет. Она только бровью двинет – он сразу вспоминает про самокат и сразу бежит выносить ведро, сразу моет посуду, если ему доверят. Он делает это плохо, неловко, у него не получается, но мать видит, что он старается. И ни одна мать на свете не лишит такого ребенка самоката. Не потому, что он хорошо себя вел, а за его усердие, за его верность этому своему желанию мать его наградит.

Так же и Отец наш Небесный. В силу своей греховности, конечно, мы не можем исполнить все, но мы и не стараемся. Вот в чем дело. А Господь только старательным дает благодать Святаго Духа, только тем, кто хочет на самом деле. Потому что можно священника обмануть, можно перед другими людьми прикинуться, это все можно. Мы такие стали актеры, что можем голову морочить людям, правда, не очень долго, потом все-таки наше нутро поганое лезет наружу. А уж Бога как обманешь? Как обмануть Бога, когда Он управляет не только нашей душой, всем нашим телом, но и всей вселенной? У Бога ничего не забыто. В каждом листике на дереве, в каждой клеточке происходят удивительные химические процессы – и каждой клеточкой Бог управляет. Господь не забыл ни одной мушки, ни одного червячка, ни одной звездочки на небе – все учтено у Бога. Господь говорит: «У вас же и волосы на голове все сочтены». Ни один человек никогда не скажет, даже если он почти лысый, сколько у него волос. А Господь знает не только, сколько волос у нас на голове, а сколько атомов в нашем теле. Потому что каждые четыре года весь атомный состав нашего тела обновляется: из атмосферы, из пищи нужные атомы попадают в нужное место, и тело заменяется через четыре года полностью – и всем этим Господь управляет. А мы думаем Бога обмануть. Нет.

Поэтому кто в своей жизни этот выбор сделал: с Богом,– тот и достигает Царствия Небесного. А кто хочет себе удовольствия в этой жизни доставить, тот напрасно в церковь ходит, лучше бы шел домой, телевизор бы смотрел, нам бы здесь было попросторней. Такие люди – только балласт, они только мешают, они создают тяжесть в молитве, потому что каждый приносит в храм свой дух. «Если свет, который в тебе, тьма, то какова же тьма?» Поэтому нам нужно стараться, особенно идя в храм, все житейское помышление отложить, как мы будем сейчас петь на Херувимской. Любой человек, думающий в храме о чем-то постороннем, является врагом общей молитвы. Это всегда чувствуешь, это вносит диссонанс. Именно поэтому в древней Церкви те, кто не причащался на литургии, выходили из храма. Раз тебя отлучили от причастия, раз ты не знаешь, что это такое, не подготовился к причастию, то постой там, за дверьми. «Двери, двери, премудростию вонмем». И двери закрываются. Остаются с Богом наедине только те, которым действительно Бог нужен, которые хотят с Ним соединиться, которые хотят быть со всеми в мире, которые хотят исполнять Его заповеди.

Сейчас совершенно иная эпоха, все у нас по-другому. Мы уже давно не на ногах, а на головах ходим, но тем не менее в памяти Церкви этот высокий идеал всегда сохраняется. И Евангелие буковку в буковку все то же самое – то, что святые апостолы нам передали, то, что они слышали от Господа. Поэтому каждый из нас сам для себя решает, с Богом он или с дьяволом, кому он служит, для чего он живет. И каждый из нас выбирает Царствие Небесное или преисподнюю. Это дело чисто добровольное, это зависит только от нашего произволения, а не от воспитания, не от образования, даже не от даров Божиих. Некоторым бывает попроще: один, допустим, от природы злой, а другой от природы добрый. Кому легче в Царствие Небесное войти? Конечно, доброму. Поэтому кому потяжелей, кому полегче – но ни для кого эта возможность не закрыта. И если мы лишаемся Царствия Небесного, то только по двум причинам: первая – собственное маловерие, а вторая – собственная лень на все духовное. Поэтому если мы эти два недуга в себе сможем преодолеть, тогда мы сможем и достичь Царствия Небесного.

Духовное – выше телесного. Во втором сегодняшнем Евангелии мы слышали, что Господь отдает предпочтение Марии, которая слушала слова Господни, пред служением Марфы, которая хлопотала о пище, о постелях, о том, чтобы гостей ублажить. Господь Марию поставил в пример, потому что духовное важнее. И мы должны свою жизнь таким образом устроить, чтобы духовное было на первом месте. Аминь.

Крестовоздвиженский храм, 9 июля 1989 года

 

^ Среда седмицы 3-й по Пятидесятнице

Господь сказал Своим ученикам: «Вот, Я посылаю вас, как овец среди волков». А мы об этом всегда забываем, показываем зубы, хотим бороться за какую-то мнимую справедливость по отношению к себе, как будто она может быть на этой земле. Бессмысленная трата времени. Поэтому Господь сказал: всегда помните о том, что мир – это волки, а вы – это овцы. Если ты хочешь быть христианином, надо быть овцой. А овца – это не та, которая ест, это та, которую едят. Такова роль Церкви в мире, и первым агнцем стал Сам Христос. Если мы Евангелие читаем, мы видим, что Господь никоим образом не отстаивал Свою правоту, никоим образом не защищался, а даже, когда Петр достал меч, чтобы оборонить Его от нападающих, сказал: вложи меч свой в ножны свои, неужели ты думаешь, Петр, что Отец Мой Небесный не может призвать легион ангелов, чтобы Меня защитить? И добровольно отдался в руки палачей и добровольно принял смерть.

Истинные христиане всегда эту муку принимали добровольно, доказывая таким образом, что для них, христиан, собственная шкура не представляет большой ценности. Тем самым они свидетельствовали об истине, потому что, как известно нам со школы, самое дорогое у человека – это жизнь. Поэтому жизнь свою он может отдать только за самое-самое важное. И когда человек отдает эту жизнь вот так кротко, спокойно, уверенно, то для всех окружающих он является свидетелем Истины. И многие угодники Божии легко жизнь отдавали. Может быть, кому-нибудь довелось читать житие Киприана Карфагенского. Его смерть прекрасна. Сначала он скрывался от гонений, потому что время его не пришло, а потом, когда понял, что его смерть может принести пользу, он сам добровольно пошел и сдался римским властям, сам заплатил деньги палачу, сам положил голову на плаху. А христиане расстелили вокруг белые простыни, чтобы собрать его кровь, потому что кровь мученика – это святыня, которая может творить чудеса.

Среди нас немного найдется людей, готовых умереть за Христа, потому что мы еще не воспитаны в христианстве, а воспитаны по волчьим законам этого мира, где «человек человеку враг», «хочешь жить, умей вертеться», «ты мне, я тебе» и прочие отношения, совершенно скотские, волчьи. Но христиане не должны так действовать. Кто-то скажет: ну тогда нас затопчут, съедят. Нет, Бог не в силе, а в правде, и с кем Бог, тот и побеждает. С Александром Невским был Бог, поэтому при численности войска в десять раз меньше он немцев разбил. А когда Иосиф Виссарионович встречался с Черчиллем и Рузвельтом и после переговоров кто-то из них сказал: «Ну, с нами Бог», Сталин с ухмылкой ответил: «А с нами дьявол». И поэтому уже во Вторую мировую войну на одного немца погибло десять русских. Разница, как видите, большая. Поэтому очень важно, с кем Бог. Но неужели Бог был с Гитлером? Нет, хотя на пряжках у фашистов и стояла эмблема «С нами Бог», конечно, не было с ними Бога. Но для духовного возрождения Руси это насильство дьявольское было очень полезно. Конечно, война эта случилась по промыслу Божию, как, собственно, и каждая война и все вообще в мире.

И дальше Господь говорит: «Будьте мудры, как змии, и просты, как голуби». Живя в мире, нужно иметь много мудрости. Вообще святые отцы добродетель рассудительности ставили даже выше, чем любовь, потому что любви может достичь каждый христианин, а рассудительности совсем не все. Апостол Иаков говорит: чтобы получить мудрость, надо ее просить у Бога. Надо все время просить у Бога вразумления, потому что нам очень трудно в этом мире жить, очень много нужно проявлять мудрости, особенно с людьми внешними.

В одной газете был описан случай, как на человека напал тигр, и этот человек повернулся к нему лицом и стал пятиться. И так пятясь, долго с ним разговаривал, убеждал, чтобы он его не ел. И тигр с любопытством за ним следовал, пока не показалось селение. А когда они уже были близко от жилья, тигр повернулся и ушел. И наше общение с людьми внешними очень напоминает общение с тигром, потому что они не понимают, чем мы живем; они не понимают наших ценностей; они не понимают, зачем мы в храм ходим. Священник за деньги, это понятно, а остальные-то зачем? Остальные либо фанатики, либо шизофреники. Потому что как же так? Бога нет, а они что-то тут изображают и еще за это деньги платят. Ясно, что люди больные.

Им и в голову не приходит допустить, что Бог-то есть. Кто же на самом деле больной? Но, к сожалению, такая норма. Ведь у нас как? Что большинство считает, то и норма. Только вот норма эта меняется, а Бог всегда тот же. И даже если на земле один верующий останется, он единственный и будет нормальным, а все остальные пять миллиардов людей – ненормальными, далекими от нормы. Потому что та высшая норма, к которой призывает нас Господь,– это есть святость. Значит, в ту меру, в которую мы с вами святы, в ту меру мы и нормальны, а все остальное аномалия. Потому что человек должен быть свят, должен быть, это его призвание. А на деле он живет хуже, чем таракан, хуже, чем самое жуткое животное; ни одна лягушка, ни одна птица не делает таких грехов, которые делает человек.

У человека какой прекрасный разум, какая прекрасная кисть руки! Он может и на арфе играть, и может бутылкой пробивать голову соседу. А человеческий глаз? Кошка различает два-три цвета всего, а человек может картины писать, человек может мозаики создавать, человек может творить прекрасные здания. А без Бога что он творит? Вот эти коробки, которые наставлены везде. Дай ему что угодно, любые деньги, накорми его как угодно сытно, построй ему дачу в самом лучшем месте – он не сможет создать прекрасный храм, как простые полуголодные артельщики создавали сто, двести, триста лет назад. Они совершенно не с жиру создавали прекрасные здания, они творили от Духа, Который был в их душе. И чем больше оскудение Духа, тем безобразнее творение рук человека.

Сравни писателя, который жил сто лет назад, и теперешнего. Это даже с точки зрения литературной ужасно. Все, к чему прикасается человек двадцатого века, гораздо более безобразно, чем-то, что творили в прошлом. И это во всем прослеживается. Чем дальше человек отступает от Бога, тем хуже. И общение с этим миром, который все больше в пучину греха ввергается, становится все сложнее. Поэтому нам нужна мудрость и простота. Мудрость не в том, чтобы придумывать какие-то теории, какие-то изыскивать ходы, пути, подходы. Нет, надо идти просто и прямо, потому что истина очень проста, как решение математической задачи. Как учителя по математике говорят ученикам: ты правой рукой достаешь левое ухо, зачем? так просто все решается.

Когда у человека Бог в душе, тогда вся жизнь его решается просто. И мудрость человеку может быть дана только от Бога. Вот сейчас люди создают комиссии, решают, как сохранить семью, да что делать с детьми, да национальный вопрос. Раньше такие вопросы вообще не стояли даже. Что значит сохранить семью? Люди уже тысячу лет женились, выходили замуж, рожали детей. Какие проблемы? Откуда они взялись? Они возникли, потому что человек отошел от Бога и стал, естественно, дураком. Человек создан для брака, для семьи, для деторождения. Посмотри, как человек устроен. Тело создано для продолжения рода человеча. Какие тут могут быть проблемы? Проблемы возникают, когда человек отходит от Источника жизни, от своего Творца – и сразу у него путаница в голове, он не знает, что делать: надо спасать молодежь, надо бросаться туда, надо бежать сюда. Чего спасать? Как однажды директор школы сказал некоему священнику: «Дайте мне воспитанную мать, и я дам вам воспитанное поколение». При чем тут комиссии, заседания каких-то дядей, педагогов? Ничего не произойдет, пока человек не станет существом духовным, то есть причастным Духу Божию.

И дальше Господь, поясняя эту мысль, говорит: «Остерегайтесь же людей». Скажут: о, какое противоречие, ведь в другом месте Господь говорит: люби людей. Здесь никакого противоречия нет. Человек может заниматься змеями, ездить в пустыню, собирать от них яд и вообще очень любить этих животных. Они очень красивы, но, обращаясь с ними, надо их остерегаться, потому что укусит – и умрешь. Так же, любя людей, их надо обязательно остерегаться. Очень важно здесь мудрость проявлять, потому что человек – это самое опасное существо на свете.

Если представим на секунду, что все человечество завтра вымрет, то уже через двадцать-тридцать лет атмосфера очистится, в реки вернется рыба, все зарастет прекрасными деревьями, появятся почти исчезнувшие животные, никто не будет загаживать эту прекрасную планету, все, что человек устроил, вся его поганая деятельность, исчезнет, земля опять станет прекрасной. Только вот любоваться ею будет некому.

Так же и в отношениях с людьми. Поэтому Господь говорит: будьте осторожны, потому что «будут отдавать вас в судилища и в синагогах своих будут бить вас, и поведут вас к правителям и царям за Меня, для свидетельства перед ними и язычниками». Вот почему надо остерегаться. Потому что человек может принести нам вред, будучи уверен, что он делает правду. Каждый из нас обязательно с этим в жизни столкнется. Наши деды и отцы уже с этим столкнулись, когда их били и убивали. И каждое поколение христиан с этим сталкивается обязательно, и мы столкнемся немножко позже, когда все вернется назад, на круги своя. Поэтому надо нам обязательно быть к этому готовыми.

«И поведут вас…» Почему Господь попускает, что Церковь время от времени сотрясается от гонений? Это очень важно. Сейчас, когда Горбачев «разрешил» в церковь ходить, все сразу повалили креститься, никто ничего не боится, начальству могут резко отвечать: знают, что им за это ничего не будет. И таких христиан очень много. Вот мы раньше крестили: двадцать детей и трое-четверо взрослых. А теперь? В последнее воскресенье я крестил сорок человек: двадцать два взрослых и восемнадцать детей. Взрослых даже больше. Откуда они взялись? Чего это они все так быстренько уверовали? Что, по телевизору проповеди стали читать? Нет, как-то не слышно. А откуда же вдруг такое? Потому что боязни уже нет. А ну снова гонения? Скажут по телевизору: кто в церковь пойдет, расстреливать на первое время не будем, но годиков на пять посадим. И кто будет в церковь ходить? Совершенно другое дело. Пойдут уж самые-самые, кто уж крепенько-крепенько Бога любит, кто готов за Бога пострадать. А остальное все отшелушится.

Господь очищает Свою Церковь через страдание. Потому что человек часто против Церкви действует не со зла, а ему так в голову вдолбили, и он многого не понимает. И когда перед ним является свидетель кроткий, спокойный, уверенный в Истине, не боящийся смерти, это действует на него сокрушительно. Сколько мы знаем из житий святых мучеников: те самые палачи, которые их терзали, через час, другой, третий вдруг сами начинали веровать. Вот мучеников Севастийских поставили в ледяное озеро, и когда воин, их стерегущий, увидел, что им на главы спускаются венцы с небес, то он разделся догола и бросился в это озеро, сказал: и я хочу быть с ними. Сам язычник, некрещеный, но захотел того же, потому что их благородство, вера действовали сокрушительно.

Поэтому это свидетельство очень важно. Христианин должен побеждать не силой оружия, не силой ума, не красноречием, не логикой, – христианин должен побеждать своей простотой, ясностью, верой и верностью Богу. Вот его орудия, вот он чем должен побеждать и вот чем свидетельствовать. И если мы так будем действовать, так будем жить, то вокруг нас, конечно, люди будут обращаться. А красиво говорить многие умеют. Словами какие доказательства ни приводи, в этом толку нет, потому что человек верует не умом, а сердцем. А сердце склоняется именно на правду. И если мы будем мудры, если мы будем просты, тогда мы можем кого-то склонить, даже врага, к истине христианской.

«Когда же будут предавать вас, не заботьтесь, как или что сказать; ибо в тот час дано будет вам, что сказать, ибо не вы будете говорить, но Дух Отца вашего будет говорить в вас. Предаст же брат брата на смерть, и отец – сына; и восстанут дети на родителей, и умертвят их; и будете ненавидимы всеми за имя Мое; претерпевший же до конца спасется». Да, христианину часто приходится эту ненависть мира испытывать. Мы думаем, что это только у нас в стране, где атеизм некоторое время официально был главенствующим. На самом деле нет. Православные люди, которые в Америке живут, то же самое говорят, что к Православию относятся с подозрительностью. Потому что ты не такой, как все. В основном там протестанты, а это уже почти не христианство. Поэтому отношение с предубеждением, может быть, не в такой яркой форме, как у нас в двадцатых годах, когда до расстрела доходило, но все равно это отчуждение присутствует и его всегда приходится на себе ощущать. И этого не надо бояться, это надо преодолевать. И не надо беспокоиться о том, что нам сказать. Нам надо беспокоиться только о том, чтобы Дух Отца нашего Небесного был в нас, чтобы мы были христиане подлинные. Тогда Дух будет в нас свидетельствовать.

Святой апостол Павел в послании, которое мы сегодня читали, тоже об этом говорит: «Живущие по плоти о плотском помышляют». Человек плотской живет жизнью своего мяса: он думает только, как ему одеться, да есть ли в магазине сахар, да что он купит завтра, да вдруг пиломатериалы подорожают. Он живет жизнью плотской, его интересует только то, что можно потрогать, пощупать; всего остального он не понимает. Он не понимает жизни искусства, не понимает жизни духа, потому что это нельзя потрогать. Какая ему разница, что Айвазовский, что Матисс, что Вивальди, что Моцарт. Вот рок-музыку, которая по нервам бьет, это он воспринимает – грубую музыку, которая уже почти материально осязаема. Потому что там такие децибелы, что она касается не только струн души, но уже и материи мозга, разрушает его, как наркотик. Вот это он воспринимает. А музыка, которая требует работы души, никак не задевает его, потому что в его душе уже ничего такого нет. Такой человек помышляет только о плотском.

«А живущий по духу – о духовном. Помышления плотские суть смерть, а помышления духовные – жизнь и мир, потому что плотские помышления суть вражда против Бога; ибо закону Божию не покоряются, да и не могут». Почему не могут? Потому что превратились в животных. Это все равно что собачку убеждать: веди себя хорошо. Плотского человека можно только ограничить законом: вот это переступил – тюрьма; вот это – расстрел; на работу опоздал на десять минут – премии лишу. А говорить о совести совершенно бесполезно. Пока человек не станет духовным существом, пока Духа Божия не будет в нем, о какой совести может идти речь? Поэтому апостол Павел и говорит: «не могут». Потому что когда дух уходит от человека, то происходит распад. А почему «вражда против Бога»? Почему «помышления плотские суть смерть»? Да очень просто: потому что плоть наша через семьдесят, от силы восемьдесят лет умирает.

«Но вы не по плоти живете, а по духу, если только Дух Божий живет в вас». Поэтому нам нужно стремиться к тому, чтобы Дух Божий в нас жил. «Если же кто Духа Христова не имеет, тот и не Его. А если Христос в вас, то тело мертво для греха, но дух жив для праведности». Как достичь этого Духа? Надо любому движению плоти противодействовать, все время угнетать плотские вожделения, греховные, для того чтобы свой дух освободить, чтобы жить нам духовной жизнью. Все, что у нас от животного, от зверя, надо в себе побеждать.

Вот собаку ударил – она оскалилась. Это естественно, на собаку за это никто не обижается, потому что она зверь. А человек? Ударили тебя по правой щеке – как ты, человек, должен поступить? Ты должен левую подставить. Вот разница между животным и человеком. Собака подставить левую щеку не может, как и плотской человек. Для него даже понятия такого нет. Как так? Меня будут бить, а я буду щеку подставлять? Ему непонятно, потому что сам он уже давно стал зверем. А высшее существо может поступать именно так, благородно. Оно может тут же простить обидчика, тут же потерпеть – и тем самым достигает спасения своей души. «Претерпевший до конца спасется», потому что он уподобляется Самому Богу, потому что это проявление божественное. Люди Богом пренебрегают, люди на Бога ропщут, люди храмы разрушают, люди молиться не хотят, ту планету, которую им Бог дал, они превратили в помойку. А что Бог? А Бог терпит, Бог смиряется, Бог ждет, Бог кормит. Некоторые вообще знать Бога не хотят, а Он все равно их кормит. Вот такая любовь. Так и мы: если хотим, чтобы Дух Божий был в нас, и мы должны так же поступать. Вот это есть высшая ценность нашей жизни.

«Если же Дух Того, Кто воскресил из мертвых Иисуса, живет в вас, то Воскресивший Христа из мертвых оживит и ваши смертные тела Духом Своим, живущим в вас». Вот так мы только и можем ожить: если приобщимся к Богу. «Итак, братия, мы не должники плоти, чтобы жить по плоти; ибо если живете по плоти, то умрете, а если духом умерщвляете дела плотские, то живы будете». Да, будем жить вечно. Если Дух Божий придет в наши сердца, Он с нашим сердцем не расстанется никогда, мы будем жить всегда с Богом. И общение с Богом – это, собственно, и есть жизнь, потому что общение с Богом никогда не прекращается, ни на земле, ни на небе. Это, собственно, и есть цель всей христианской жизни. Для этого Бог и на землю пришел, чтобы людей познакомить с Богом: какой Он, Бог? что Он от нас хочет? зачем Он нас создал? Для этого Он принял плоть человеческую, потому что как мы можем Дух познать? Только через Иисуса Христа: познавая Иисуса Христа, мы познаем, каков Его Отец, потому что каков Сын, таков и Отец. Он так и сказал: «Я и Отец – одно».

Поэтому, проникая в тайну Божественной личности Христа, мы познаем и каков Бог. И если Бог станет Царем нашей жизни, то есть мы во всем покоримся Ему, будем каждое Его словечко выполнять, то Он увидит, что мы действительно истинные ученики, и тогда Господь Дух Святой придет и поселится в наши сердца. Тогда мы действительно ничего не будем бояться, потому что жизнь нашего тела не будет представлять для нас такой огромной ценности. Тогда мы поймем, что самое дорогое у человека на свете – это не жизнь тела, а жизнь духа, нашей души. Вот в этом и смысл христианской жизни, большинством населения земного шара давно уже утраченный. Осталось несколько сотен людей на земле, которые действительно, по-настоящему, по совести и по жизни это дело Христово продолжают. Поэтому еще мир этот стоит. А когда эти люди исчезнут, все рухнет, потому что это будет уже никому не нужная помойка. Потому что Бог только Себе подобных может в Царствие Небесное привести, только людей, достигших божественной жизни.

Поэтому нам надо стремиться к этой божественной жизни. Нам нужно много простоты, много кротости, много любви и много мудрости. И на приобретение этого надо всю нашу жизнь употребить. Поэтому если мы действительно, всерьез хотим быть христианами, нам уже некогда будет за коврами в очереди стоять, нам будет совершенно неинтересно, есть ли сахар, нет ли сахара, и что там по телевизору показывают, кто там президент, что происходит. Это уже просто не будет нас волновать, потому что это все равно временно. Мало ли было президентов, мало ли было царей, сегодня одно, завтра другое, послезавтра третье. Нам будет важно, живем ли мы так, как Бог нам заповедал, или мы живем по иным каким-то законам. Вот что важно, вот в этом нашу жизнь надо переделать. Да поможет нам в этом Господь Бог по молитвам всех святых, которых мы прославляем. Аминь.

Крестовоздвиженский храм, 5 июля 1989 года

 

^ Неделя 4-я по Пятидесятнице. Проповедь 1-я.

«Когда же вошел Иисус в Капернаум, к Нему подошел сотник (военачальник, у которого в распоряжении сто воинов) и просил Его: Господи! слуга мой лежит дома в расслаблении и жестоко страдает. Иисус говорит ему: Я приду и исцелю его». А сотник отвечает: «Господи! я недостоин, чтобы Ты вошел под кров мой, но скажи только слово, и выздоровеет слуга мой… Услышав сие, Иисус удивился и сказал идущим за Ним: истинно говорю вам, и в Израиле не нашел Я такой веры… И сказал Иисус сотнику: иди, и как ты веровал, да будет тебе. И выздоровел слуга его в тот час».

Вот как бывает! Сотник только попросил – и тут же слуга выздоровел, хотя он болел тяжело, лежал в расслаблении, не мог даже встать. А мы часто молимся о болящих очень долго, и ничего не получается. Господь нам дает образ, пример сотника; если мы будем ему подражать, то и наша молитва будет так же действенна. Поэтому нужно очень внимательно в это Евангелие вчитаться, вслушаться, всмотреться, чтобы мы могли тоже свою молитву сделать такой же плодотворной.

Чем же этот сотник замечателен? Да очень многим. Во-первых, он просил не за себя, не за сына, дочку или внучка, не за воина даже, который был в его подчинении, а за денщика своего. Это говорит о его великой любви, потому что редко какой начальник так любит своего подчиненного, что будет о нем заботиться, куда-то пойдет, станет хлопотать. Вот первая добродетель: у него было очень милостивое сердце, способное на любовь к человеку, который намного ниже его по положению.

Дальше мы знаем, что сотник сказал: «Господи! я недостоин, чтобы Ты вошел под кров мой, но скажи только слово, и выздоровеет слуга мой». Этот человек обладал великим смирением. Он мог просто послать пару воинов и приказать: вот этого приведите мне. Сотник был оккупантом, главой гарнизона – в Москве глава гарнизона по меньшей мере генерал армии, – то есть в масштабе Капернаума он был большим начальником. Но вместо того, чтобы послать своих подчиненных за Иисусом, он сам идет к Нему и просит у Него. Мало того, что просит. Когда Господь сказал: Я сейчас приду, исцелю твоего отрока (потому что видел, что этот человек милосердный и действительно сострадает больному), он ответил: я недостоин, чтобы Ты ко мне пришел. То есть сотник имел великое смирение, имея такую огромную власть. А власть страшно портит людей. Даже есть такая поговорка: хочешь узнать своего друга, сделай его себе начальником.

Мало кто из людей может выдержать бремя власти, потому что все остальные начинают перед ним спину гнуть, угодничать, подхалимничать. И человек, если у него не хватает ума (а чаще всего обычно не хватает), начинает эти знаки внимания принимать на собственный счет, хотя люди смиряются перед властью, а не перед ним. Потому что стоит ему умереть, как его забудут напрочь и вообще никогда не вспомнят, будут только смеяться. То есть кланяются-то перед его положением, а человек по своей глупости, неразумию, по своей греховности относит это к себе.

Но сотник этому искушению не поддался, он с великим смирением подошел – к кому? К какому-то странствующему проповеднику, которого любой мог обидеть, который и дома-то не имел постоянного, не имел где главу приклонить, был просто нищим. И он этому нищему говорит: я недостоин, чтобы Ты вошел в мой дом. И дальше: «Я и подвластный человек, но, имея у себя в подчинении воинов, говорю одному: пойди, и идет; и другому: приди, и приходит; и слуге моему: сделай то, и делает». То есть сотник показал, что подчиненные слушаются его беспрекословно – но здесь власть Божественная, и он свою власть складывает, он признает, что она ничто по сравнению с той, которую имеет Сын Божий. То есть будучи человеком, имеющим огромные возможности, тем не менее он с глубочайшим смирением подошел к Спасителю.

«Услышав сие, Иисус удивился и сказал идущим за Ним: истинно говорю вам, и в Израиле не нашел Я такой веры». А в чем эта вера проявилась? Он сказал: скажи только слово, и исцелеет отрок мой. Он не говорил: надо обязательно что-то сделать, что-то обязательно «заказать», какие-то действия произвести. Он имел такую сокрушительную веру, что не нуждался ни в каких доказательствах того, что Иисус – Сын Божий. Скажи только слово – и исцелеет. И Господь удивился, говорит: во всем Израиле Я не нашел такой веры. Хотя позже Господь еще раз столкнулся с таким же проявлением великой веры, которая была также сопряжена с великим смирением, – когда жена хананеянка просила за свою дочь. Христос отказывался ее исцелить, но женщина своим смирением склонила Его.

То есть мы видим в сотнике самые главные христианские добродетели: веру, причем очень сильную; милосердие и любовь к человеку, ему не только чужому, но и который находится у него в подчинении; и огромное смирение. Поэтому выздоровел его отрок в тот же час. «Много бо может молитва праведнаго».

Он был праведен, этот сотник, и Господь его услышал сразу. И если Господь сразу не исполняет наши молитвы, это не потому, что Он нас не слышит. Господь слышит все, Он знает даже наши мысли. А почему же медлит? Потому что мы далеко не праведны. Господь любит праведники, а грешники милует. Поэтому если мы хотим заслужить у Бога милость, хотим склонить Его волю к нашей просьбе, то должны свою волю соединить с волей Божией. Сотник с верой, и любовью, и смирением подошел к Спасителю и попросил: исцели моего отрока. И если бы Господь Иисус Христос ответил ему: ты знаешь, голубчик, Богу угодно, чтобы твой отрок болел, – то можно быть уверенным, что он отошел бы смиренно и сказал: ну что ж? пусть будет воля Твоя. Но Богу было угодно, чтобы отрок исцелел.

Мы часто хотим получить от Бога того, другого и третьего – и не получаем не только потому, что в нашей молитве нет смирения и веры, но в нашей молитве часто нет и любви. В ней бывает в основном себялюбие, потому что мы обычно просим себе. И если даже молимся за кого-то, то это чаще всего не из сострадания к этому человеку, а потому, что его тяжелая участь досаждает нам, нам трудно терпеть. Поэтому мы просим за него, чтобы получить облегчение себе. И Господь, видя это, наши скорби не прекращает. Он ждет, когда наша вера окрепнет, когда наше милосердие к ближнему нашему вырастет, когда наше смирение даст дорогу благодати Божией. И если мы хотим, чтобы Господь призрел на нас, и похвалил нас, и рад бы был нашим делам, мыслям и словам, нам нужно в этих трех добродетелях преуспевать.

Во-первых, в смирении. А смирение – это значит иметь всегда мирный, невозмутимый дух; считать себя хуже всех, недостойным того, что тебе дается.

Во-вторых, в вере. Надо несомненно и твердо веровать каждому слову, которое сказал Господь – не в какие-то магические действия или заклинания, а в то, что раз Господь сказал, то, значит, это истина. То есть нужно свою душу так повернуть к Евангелию, чтобы каждое слово действительно воспринималось нами как истина. Так, на словах вроде бы мы веруем в Евангелие, а на деле нет, потому что творим такие дела, которые не только с Евангелием никак не сочетаются, они даже и с Кораном-то никак не сочетаются и вообще ни с каким вероучением. Даже религиям, которые имеют массу заблуждений, – и тем мы не соответствуем, не говоря уж о высшей нравственности, которую принес на землю Господь Иисус Христос. Мы живем так, что если нам всю нашу жизнь показать, то мы ужаснемся, умрем от разрыва сердца. Мы просто привыкли к этому греху, живем в нем, и нам кажется, что мы хорошие. Мы ослеплены собственным себялюбием, но когда видим такой же грех в другом, то возмущаемся: как же так? да как же он может? Хотя сами делаем не только то же самое, но и в тысячу раз хуже.

Ну и, конечно, нет у нас милосердия. Господь дал главную заповедь, без которой нельзя войти в Царствие Небесное, она, собственно, и открывает туда вход: возлюби ближнего. И не просто возлюби, а как самого себя; не желай ближнему того, чего не хочешь, чтобы сделали тебе. Как просто! Если не хочешь, чтобы тебя убили, – и ты никого не убивай. Если не хочешь, чтобы тебя обидели, – и ты никого не обижай. А у нас получается, что мы себя всегда предпочитаем другому. Надо нам научиться входить в положение другого, воспринимать окружающих людей не как биологические объекты, которые мешают или помогают нам жить в данный момент, а подумать, что у них тоже есть чувства, заботы, какие-то скорби. Надо научиться воспринимать другого человека именно как самого себя.

Вот как этот сотник: болен слуга. Да пусть хоть помрет, какая разница? Другого возьму, подумаешь, слуга! На что он нужен? Только сапоги чистить, да одежду гладить, да пыль с френчика стирать. Ан, нет. Он его боль воспринял как свою. Болеет-то один, а сострадает другой. Но у нас так не получается. И от того, что мы нарушаем эту заповедь, мы совершаем иногда чудовищные поступки – например, мать убивает свое дитя во чреве. А хоть на секунду она бы представила: что, если ее разодрать на клочки щипцами и бросить в ведро – хорошо это, приятно? А потом прийти в храм и сказать: молитву дайте, а я завтра еще одного буду резать? Это происходит от того, что человек не чувствует чужую боль; он не понимает, что рядом живой человек, и не сострадает ему.

Кому нравится, когда на него орут, когда ему хамят? Никому, все обижаются, слезы на глазах. А когда сам орешь? Подумай о том, что перед тобой не просто предмет какой-то, а человек, у которого есть душа, ум, сердце; войди в его жизнь. Но это можно осуществить только тогда, когда есть к человеку любовь. Если же ее нет, то получается один эгоизм, себялюбие. Господь говорил: «Да будут все едино», и молился об этом единстве. А оно может осуществиться лишь в любви. Без нее нельзя достичь Царствия Небесного, потому что туда можно войти только любя Бога. Но если человек любит Бога, это значит, что он любит вообще все.

Вот представьте себе, что какой-то человек очень щедр. Тогда он дает всем, он уже не разделяет, потому что, если бы он для одного был щедр, а для другого нет, это уже не щедрость. Вот так и любовь. Это такое свойство, которое милует и любит все. Поэтому Господь и сказал, что вторая заповедь подобна первой. Если человек научился любить Бога, то он не выбирает, он любит все: и дерево, и насекомое, и тем более человека, как высшее творение Божие. Любовь – это метод познания, потому что только любя ты можешь и узнать. Вот кто-то любит, допустим, биологию – и он ее узнает. А другой говорит: ой, я математику не люблю. Значит, у него нет о математике никакого представления. Так и здесь. Почему человек не любит Бога или почему не любит ближнего? Да потому, что он о Боге не имеет никакого представления, он и другого человека не чувствует.

Как же ты, человек, не ходишь в храм? Это удивительно. Литургия идет воскресная – а ты что-то там, в миру, ей предпочитаешь. Ну бывают невозможные обстоятельства: человек сидит в тюрьме, или у него нет обеих ног, или еще какие-то страшные беды – схватили, ударили, заболел, температура сорок один. Конечно, как тут поднимешься? Но не рваться всем сердцем в храм, когда есть служба? Это говорит о том, что человек совершенно не понимает, что́ здесь происходит; у него совершенно сердце холодное; он абсолютно не чувствует присутствие Бога в Божественной службе. А раз он не чувствует Бога, как он может любить Его? Раз он не любит Бога, как может любить другого человека? А если нет любви – тогда возможен всякий грех, всякое безумие, любые страшные поступки, даже уму непостижимые.

Отчего это происходит? Оттого, что человек живет грехом, а не любовью к Богу. Поэтому, естественно, когда с ним нечто случится и он начинает молиться, пытается как-то увернуться от тяжелых обстоятельств – ничего не происходит. Он говорит: «Господи, помоги!» Молчание. Он ничего не получает, потому что Господь знает: если ему сейчас помочь, освободить от того, что его мучает, дать то, о чем он просит, этот человек опять вернется к своим прежним делам. Пусть уж лучше он поскорбит и, находясь в этой скорби, прося постоянно у Бога, толкаясь то в одни двери, то в другие, может быть, в этом толкании постепенно что-то поймет, в его сердце ниспадет хотя бы один луч благодати Божией.

То, что достигается трудно, больше и ценится. Мать любит больше то дитя, с которым она больше намучилась. Это естественно. И художник любит именно ту картину, которая ему не давалась и которую он писал очень долго. Во что человек больше вкладывает труда, то ему дороже. Именно поэтому Господь так устроил, что путь в Царствие Небесное такой трудный – чтобы мы ценили ту благодать, которую Господь нам дает, потому что это самая величайшая драгоценность.

И образ этого евангельского сотника должен быть запечатлен в нашем уме и сердце, нам нужно понять: если мы хотим что-то получить от Бога немедленно, то должны обладать, во-первых, крепкой верой в то, что Господь нас слышит. А если Он нам чего-то и не дает в данный момент, то, значит, так нам нужно. Мы должны иметь величайшее смирение и просить у Бога именно со смирением. Должны быть готовы принять то, что Господь даст, несмотря на наши просьбы, и ничего не требовать от Него, как это обычно у нас бывает: мы чуть не «с ножом к горлу», желаем во что бы то ни стало, а если нам не дается, впадаем в отчаяние.

И нужно обязательно стремиться к милосердию, свое сердце стараться умягчать. Вот, допустим, я человек жестокий, злой, грубый. Как мне себя изменить? Только постоянным упражнением своего сердца, все время приучая себя к милости, все время стараясь делать добро людям всем, без разбора, независимо от того, как они ко мне относятся и кем приходятся – не только своим, а вообще всем. Мы часто думаем: давать или не давать, хорошо это или нехорошо? Но если ты чувствуешь, что жаден, то лучше дай, потому что этим самым будешь упражнять свое сердце в милосердии. Вот ты сидишь в автобусе и очень устал. Вошел человек, и ты видишь, что он не так устал, как ты. Но если хочешь приобрести милосердие, то все-таки встань ради него, потому что милосердие можно приобрести только таким путем: отказываясь, отрывая от себя ради другого.

Кто-то тебе постоянно досаждает своей грубостью, хамством, неразумием, властолюбием, раздражает своей суетливостью. Ты можешь ему выговорить, поставить на вид, можешь его заставить изменить поведение. И этому человеку, может быть, будет полезно, если ты его возьмешь в какие-то рамки; но будет ли польза от этого самому тебе? не повредишь ли ты своей душе? Не лучше ли тебе потерпеть, смириться и подождать, пока он сам поймет? Тогда это окажется более прочно, потому что, пока ты его держишь, он будет держаться, но как только ослабишь, он вернется к прежнему. А если он поймет сам, это совсем другое. Можно человека заставить в церковь ходить, каждое утро ему звонить: ну что ж ты спишь, пойдем в храм, да там так хорошо… И так его всю жизнь понуждать. Но как только ты умрешь, понуждать никто не будет – он опять не будет ходить. Другое дело, когда он своими ножками раз пришел, два пришел, остался – и уже навсегда. Это гораздо прочнее, тут уже не надо ни тащить, ни заставлять.

Поэтому нужно всегда, в каждом поступке прежде всего стяжать для себя духовную пользу. Некоторые говорят: это же эгоизм, сам себя спасаешь! Да, именно себя, потому что только так ты можешь помочь другому. И притом это есть высший подвиг, потому что спасать себя можно лишь одним способом: постоянно отказываться от своего ради другого. А это уже совсем не эгоизм, и те, кто упрекают христиан в эгоизме, так поступать не могут. Наоборот, они много говорят о милосердии, о любви к ближнему, палец о палец не ударяя, а истинный христианин как раз постоянно и занимается только тем, что жертвует собой ради другого. К этому и надо стремиться. И если мы действительно будем в этом преуспевать, тогда молитва наша будет действенной, Бог нас будет слышать, потому что мы будем в непосредственном общении с Ним в любви. Аминь.

Крестовоздвиженский храм, 5 июля 1987 года

 

^ Неделя 4-я по Пятидесятнице. Проповедь 2-я

Господь сказал: «Аз есмь дверь: Мною аще кто внидет, спасется, и внидет и изыдет, и пажить обрящет». Но мало людей, которые желают этой дверью войти. Пажить Небесного Царствия даже для большинства из тех, кто приходит в храм, к сожалению, не является вожделенной землей обетованной. В основном люди идут в храм по нужде: кому отпеть, кому крестить, кому повенчаться, кому записку подать, кому от болезни облегчение получить – все хотят от Бога что-то получить, но мало кто хочет с Богом соединиться. Даже приступая к Чаше, редко человек задумывается о том, что причастие – это соединение с Богом и телом, и душой. Человек все ищет пользу себе, все хочет для себя что-то приобрести, у Бога взять, Бога как-то использовать, и причем каждому хочется приобрести в полной мере.

А Господь никого не отвергает. Воскресное Евангелие от Матфея, которое мы сегодня слышали, как раз рассказывает, как некий человек получил от Бога то, что он хотел. И если мы этот эпизод евангельской истории внимательно изучим, мы увидим, какие условия надо соблюсти, чтобы получить от Бога просимое.

«Когда вошел Иисус в Капернаум, к Нему подошел сотник и просил Его: Господи! слуга мой лежит дома в расслаблении и жестоко страдает. Иисус говорит ему: Я приду и исцелю его». Капернаум – маленький городишко, и сотник был начальником воинского гарнизона, то есть он был римлянином, а не иудеем, принадлежал совершенно другой вере. К Господу подошел иноверец, язычник, угнетатель Его собственного народа, а Он с такой готовностью отвечает ему: «Приду и исцелю его». Разве мало было больных во Израиле, которые нуждались в Его помощи? Почему Господь откликается на просьбу сотника? Потому что он (и это первое условие) просит не за себя, он просит за слугу; он имеет такое доброе сердце, что беспокоится о слуге. Теперешние люди часто мало заботятся и о собственных детях, а уже о подчиненных – никакой заботы, только бы заставить их работать. А как-то посочувствовать, поучаствовать в их жизни даже в голову не приходит. Сотник же оставил свою должность, пошел искать странствующего целителя – Иисуса – и обратился к Нему с просьбой за слугу. И Господь, видя этого доброго человека, решил ему помочь, потому что благодаря свойству своего милующего сердца он был недалек от Царствия Небесного.

«Сотник же, отвечая, сказал: Господи! я недостоин, чтобы Ты вошел под кров мой, но скажи только слово, и выздоровеет слуга мой; ибо я и подвластный человек, но, имея у себя в подчинении воинов, говорю одному: пойди, и идет; и другому: приди, и приходит; и слуге моему: сделай то, и делает». Сотник прекрасно чувствует, Кто перед ним, и понимает, что он сам грубый воин, язычник и никак недостоин даже того, чтобы Иисус вошел к нему в дом. То есть сотник показывает глубину смирения – он, один из главных начальников города, тем не менее так смиряется перед странствующим пророком, говорит: «Скажи только слово». Очень часто люди обращаются к священнику: батюшка, как молиться? какие нужно произнести слова? Человек думает, что нужно найти какие-то особенные слова, которые прочтешь – и сразу произойдет то, что ему нужно. А нужны-то совсем не слова, нужно милующее сердце, любовь и смирение.

«Услышав сие, Иисус удивился и сказал идущим за Ним: истинно говорю вам, и в Израиле не нашел Я такой веры». То, что Господь увидел в язычнике-сотнике, Он не увидел даже среди Своих соплеменников-израильтян, которые были просвещены заповедями Божиими, данными им Моисеем. Этот язычник оказался ближе к Царствию Небесному. «Говорю же вам, что многие придут с востока и запада и возлягут с Авраамом, Исааком и Иаковом в Царстве Небесном; а сыны царства извержены будут во тьму внешнюю: там будет плач и скрежет зубов». Так и случилось: Израиль был рассеян, сыны Царствия извержены вон, а многие пришедшие «с востока и запада»: и галлы, и британцы, и славяне – возлегли с Авраамом, и Исааком, и Иаковом в Царствии Небесном – вошли в Церковь и тем самым приобщились к небесной жизни. Именно за свое смирение, простоту, за свою кротость, за свою любовь, за свое милующее сердце, потому что эти свойства приближают человека к Богу и дают возможность Богу исполнять просимое. И если мы, пришедшие по какой-то нужде к Богу, хотим, чтобы Господь исполнил наши молитвы, то мы должны в своей жизни уподобляться сотнику. Надо соделать свое сердце таковым, чтобы оно миловало не только себя, надо не только о себе беспокоиться: как моему телу и душе, хорошо ли, приятно или что-то меня теснит. Надо прежде всего иметь любовь к ближнему, даже к подчиненному, любовь милующую, сострадательную. И нужно иметь глубокое смирение.

Мы часто ропщем, часто бываем недовольны тем, что Господь медлит и не исполняет нашей молитвы немедленно. Некоторые говорят: сколько я молился, уж целый месяц, а все без толку. Ну, люди молятся и десятилетиями, прежде чем Господь даст им просимое – даст тогда, когда человек достигнет молитвы смирения. Потому что с раздражением, с гневом что-то просить у Бога – это безумие. Это значит, что человек просто не понимает разницу между собой и Богом. Мы твари, а Он Творец, Он нас сотворил. Как мы можем дерзко что-то просить у Бога? Всегда, молясь, надо прежде всего войти в чувство покаяния, в чувство собственного недостоинства, в сознание собственной нечистоты, в сознание того, что мы недостойны ничего просить у Бога.

Господь нам дал все, создал нас самих, а мы отвечаем Ему на все черной неблагодарностью. Кто из нас может сказать: я в этот мир, в котором поселил меня Господь, принес больше добра, нежели зла? Если мы рассмотрим свою жизнь, то увидим, сколько мы в эту жизнь, в эту прекрасную жизнь, которую нам дал Господь, принесли зла. И так каждый из пяти миллиардов, населяющих нашу планету. Поэтому мы есть осужденные преступники. Как апостол Павел пишет в послании, которое мы сегодня читали: конец греха – смерть.

И тем не менее мы имеем еще дерзость, наглость обижаться на Бога. Да нет такой казни, нет такого огня, который нас должен испепелить за наши прегрешения, за нашу черную неблагодарность, за отсутствие любви к Богу, за то, что нам дело только до себя и нас совершенно не интересует божественная жизнь! Нам даже не хочется к ней приобщиться, нас больше волнует, что там по телевизору или что у нас еще квартира не оплачена за прошлый месяц, да как кто к нам относится, что о нас думают, да что скажут. Вот это составляет предмет нашей заботы. А что душа находится вне Бога, что Бог от нее где-то далеко, от этого никто не страждет и об этом никто не плачет, об этом никто не сокрушается – такое у человека маловерие, отсутствие памяти смертной, памяти о суде Божием. А ведь сказано же очень конкретно: «там будет плач и скрежет зубов». Почему плач? Потому что человек окажется отвержен от Бога и у него не останется никаких земных утешений. А скрежет зубов – потому, что уже ничего нельзя будет изменить.

Но мы настолько стали твердокаменные, что нас уже ничто не прошибает. Какие еще нужны нам наказания? Какая еще нужна война? Какая еще нужна голодуха? Какие еще нужны землетрясения, какие смерти детей наших? Что еще с нами нужно сделать, чтобы наше сердце как-то сокрушилось, чтобы там появилась хотя бы капля милосердия, чтобы мы задумались о Боге, задумались о смысле жизни, задумались о том, что и нам скоро придется умирать? Что нам еще нужно? Что еще Господь должен с нами сотворить, чтобы мы вразумились?

С какой любовью Господь откликнулся на слова сотника! «И в Израиле, – говорит Господь, – не нашел Я такой веры». Потому что сотник сказал: не надо, Господи, ко мне идти, Ты только скажи слово, и отрок мой исцелеет. Какая вера! Не надо никаких лекарств, не надо ничего доставать где-то за взятки, через знакомых, какие-то особые препараты из-за границы выписывать. Только, Господи, скажи слово, и исцелеет слуга мой. Он верил в это. Как Господь говорит: «Если будете иметь веру… и горе сей скажете: поднимись и ввергнись в море», она послушает тебя и пойдет. А у нас такой веры нет, мы надеемся только на себя, на людей, на знакомых, на деньги, на связи, на свою должность.

«И сказал Иисус сотнику: иди, и, как ты веровал, да будет тебе. И выздоровел слуга его в тот час». Все очень просто. Что с тех пор изменилось? Земля та же, заповеди Божии те же, Христос тот же – ничего не изменилось, все то же самое. Мы так же, как и сотник, можем прибегать к помощи Отца Небесного по ходатайству Иисуса Христа, Сына Божия. Господь сказал: «Если чего попросите у Отца во имя Мое, то сделаю». Разве это не Его слова? Его. Но мы не верим, мы как бы забываем, у нас все время происходит это затмение, потому что мы безблагодатны. Как ученики Спасителя все время забывали то, что Он им говорил, пока их Дух Святый не просветил. Он им говорил и о Своей крестной смерти, и о том, что Ему надлежит воскреснуть, а они все время забывали – так и мы забываем. Поэтому нам нужно стараться сердце свое умягчить настолько, чтоб оно смогло воспринять благодать Святаго Духа. И тогда все наши просьбы к Богу будут услышаны, если они будут исполнены любви, но не себялюбия; если мы будет стараться не себе стяжать, а другим.

И это нам очень важно понять. Для чего в храмах читается Евангелие? Для чего апостол Матфей этот эпизод нам изложил – ведь он касается совершенно других людей? Это все для нашего научения. Поэтому когда мы читаем Евангелие, надо не просто следить за событиями, а стараться вдумываться: а что это значит? а почему именно этот эпизод вошел в евангельскую историю? Иисус Христос сотворил массу чудес, массу исцелений, но только самые-самые нравоучительные Господь Дух Святый повелел апостолам записывать, потому что нам это все надо обязательно осознать, обязательно этому подражать.

Поэтому когда у нас возникнет какая-то нужда к Богу, когда мы захотим у Него что-то испросить, мы должны вспоминать сотника, вспоминать его милующее сердце, вспоминать его глубочайшее смирение, его нищету духовную и его твердую веру и упование на слово Христа. Аминь.

Крестовоздвиженский храм, 16 июля 1989 года

 

^ Суббота седмицы 5-й по Пятидесятнице

Бог создал человека по Своему образу и подобию, и троичность его состава наблюдается во всем. Человек существует в трех ипостасях: мужчина, женщина и дитя. И внутри своей собственной личности он тоже состоит из трех составов: тела, души и духа. Но при этом, как и Бог, он является существом цельным, простым, он един.

Наша телесная жизнь проявляется в том, что мы едим, пьем, жалеем свое тело, стремимся к отдыху, не хотим физически перенапрягаться, из инстинкта самосохранения стараемся избегать всяких опасностей.

Жизнь душевная – это сфера наших чувств, эмоций. Во многом к ней относится и интеллектуальная жизнь. Многие современные люди, не знающие Бога, говорят, что посещение театров, чтение книг, путешествия, всяческое развитие интеллекта есть проявление жизни духовной. На самом же деле это проявление жизни душевной: душа развивается, изучая культуру человеческую, слушая музыку, читая книги.

И наконец, самая высшая, важнейшая сфера – духовная, потому что духом своим человек обращен к Богу. И Сам Бог есть Дух, поэтому в нашем духе проявляется наше божественное подобие.

В каждом человеке существуют все три сферы, но по тому, какая из них преобладает, люди разделяются на плотских, душевных и духовных. Для одного важней книгу почитать, а для другого – вкусно поесть. То есть один человек более плотской, другой более душевный. А для третьего важней Богу помолиться. Это сфера духовная. Понаблюдав за собой, мы заметим, что какая-то сфера в нашей жизни обязательно преобладает: то ли плотская, то ли душевная. И лишь духовная ни у кого из нас не преобладает. Это – результат трагедии человечества, к которой мы все причастны. Когда Адам отпал от Бога, духовная сфера его повредилась и он перестал видеть Бога. А мы все правнуки Адама, поэтому духовная сфера и в нас повреждена.

Но Господь Иисус Христос, как говорится в одном церковном песнопении, преклонил небеса и сошел на землю. Родился маленький Младенец Христос от Пречистой Девы Марии, и началась новая эра. От Рождества Христова пошел даже новый отсчет летоисчисления. И теперь каждому человеку дан шанс: любой может креститься и начать духовную жизнь, начать по крупицам восстанавливать в себе утерянное духовное, восстанавливать в’идение Бога, духовное познание иного мира, достичь жизни вечной.

Как человек состоит из тела, души и духа, так и окружающий мир состоит из материальной, душевной и духовной сфер. Мир материальный – это разные страны, предметы, растения, моря, горы, всякая материальная красота; все то, что можно потрогать.

Мир душевный – это мир культуры, искусства, живописи. Он тоже имеет знаки материального проявления. Например, книга существует в виде печатных знаков, через которые мы входим в тот мир, который создал автор. Или открывая нотную тетрадь, мы видим какие-то значки. Но оказывается, если сквозь эти значки пройти, мы войдем в совершенно особенный, созданный человеком мир музыки. Он замкнут внутри себя, и, употребив определенный труд, каждый может этот мир познать. Так же существует и мир живописи, мир истории, мир вокала – тоже целая сфера, очень глубокая и интересная. И много-много других.

А есть еще мир духовный – где живут святые, ушедшие от нас на небо; где живут все девять чинов ангельских; где живет Сам невидимый и непостижимый Триипостасный Господь Бог в сиянии Своей славы. Там же живут и наши усопшие сродники – они не исчезли, исчезло только их тело, их материальная, телесная жизнь.

Материальное все временно: исчезает тело, исчезают цивилизации, целые страны, народы – всё. Исчезает и мир душевный. Лишь какие-то высшие проявления душевной жизни остаются в веках – Достоевский, Томас Манн, Моцарт, Бах, может быть, Римский-Корсаков. Это связано с тем, что в самых высших проявлениях душевной жизни человек касается жизни духовной. Так и говорят: в этом произведении есть искра Божия. Если искра Божия есть, это будет жить в веках, потому что Бог вечен и неизменяем. И когда в человеке есть отпечаток Божества, этот божественный талант, то даже душевное его произведение, плод его души будет жить вечно и переживет создателя.

Самая высшая сфера – это сфера духа, потому что из нее не исчезает ничто. Духовное вечно. И каждый человек, независимо от степени его одаренности, может достичь этой высшей жизни, которая есть общение с Богом. После Рождества Христова любой: крестьянин, плотник, ученый, музыкант, художник, милиционер, – может достигнуть духовной жизни, высшей, вечной жизни, которая никогда не кончается и пребывает вовек.

Конечно, каждый человек бессмертен, независимо от того, святой он или грешник. Но по церковному учению жизнь есть общение с Богом. Кто не имеет общения с Богом, тот не живет, потому что в его жизни нет полноты. Вот лежит человек в реанимации – его мозг не излучает уже никаких импульсов, а сердце бьется. Коли его иголкой, руби топором – он не чувствует. Можно ли сказать, что он живет, если он ничего не чувствует, не понимает, себя не помнит – он как бы исчез? Да, сердце его бьется, биологическое существование еще налицо, но душа его нам недоступна. Или, допустим, безумец лежит на Каширке, во втором отделении пятнадцатой больницы, для тяжелобольных. Он не понимает человеческую речь, он живет в своем фантасмагорическом мире, и душа его недоступна, контакта никакого нет. Можно ли сказать, что это жизнь?

Так же и жизнь духовная. Человек может сочинять музыку или писать замечательные рассказы, но если он не живет духовной жизнью, это жизнь неполная. Потому что когда он умрет и телесная его жизнь прекратится, то, окажись он в мире духовном, в мире духов, чем ему там жить? Романы писать? А там нет бумаги и письменного стола, там даже тела нет. И ему останется только страдать, потому что он привык к жизни плотской и душевной, которая за гробом реализоваться не может. За гробом остается только жизнь духовная. Насколько человек сумел приобщиться к духовной жизни здесь, на земле, живя плотью своей и владея собственной душой, настолько он и сможет жить ею и там. Поэтому цель христианской жизни – достичь Царствия Небесного, то есть еще живя здесь, на земле, проникнуть в мир духовный.

В древней Церкви людей крестили в купели, имевшей форму восьмигранника. В этом заложен глубокий смысл. Господь сотворил мир в шесть дней, то есть шесть эпох, эонов. В седьмой день Господь почил от трудов. В этом седьмом эоне и живет все человечество. А восьмой день есть день будущий. Как суббота – это последний день недели, а воскресенье – следующий, как бы восьмой день. И именно воскресный, восьмой день стал самым главным праздником Церкви, потому что Церковь готовит людей, живущих здесь, на земле, к жизни вечной, той, которая будет в следующем эоне, в ином мире. Но этот вечный мир через Церковь – духовное небо – вторгается и в нашу земную жизнь. Поэтому любой человек, переступивший порог храма, знает он это или нет, на самом деле уже находится в области вечной жизни.

В каждом человеке, как бы грешен он ни был, что-то духовное сохраняется. Редко кто доходит до полного безумия, когда все духовное из его души уходит. Поэтому любой человек, независимо от его погруженности в грех, в собственную гордость, в ослепление, переступая порог храма, ощущает, что душа его начинает трепетать. Хотя какая разница? Стены, стекла – все то же самое, что в обычном здании. Многие бывали на экскурсиях в храмах, которые не действуют. Там некоторые даже в шапках ходят – и ничего не чувствуют. Но вот когда человек с улицы вошел, а в храме происходит молитва, он поневоле начинает здесь как-то умолкать. Разные степени этого умолкания существуют, но тем не менее душа его нечто чувствует. Основная масса людей так и говорит: что-то есть. Однако поскольку человек полностью погружен в тину греха, он не различает этого «что-то». Нужен целый процесс очищения, пока Бог приблизится к человеку и человек начнет видеть Бога.

Если бы сто лет назад кто-то сказал, что Бога нет, на него бы смотрели как на сумасшедшего: как так нету? это же очевидно. А для современного человека все наоборот. Он говорит: покажи мне Бога, потому что я даже не понимаю, о чем речь. То есть, оказывается, можно так удалиться от Бога, что потерять даже видение Его. Современный человек в этом смысле уникален, таких людей не было никогда на земле, с самого сотворения Адама, это совершенно новая формация. Один крупный политический деятель сказал, что за последние годы духовный облик людей изменился неузнаваемо. Действительно так: неузнаваемо изменился духовный облик человека; возник совершенно новый, особенный человек, который не чувствует, не знает, не понимает и никак не ощущает Бога, поскольку целую сферу человеческой жизни отсекли.

Если человека ослепить, жизнь его будет ущербна, поскольку восемьдесят процентов информации о мире он получает через глаза. А если у человека отнять духовную сферу, он превращается в нечеловека. Двадцатый век дал нам целый ряд таких страшных нелюдей, в которых нет ничего человеческого, их даже судить нельзя, их нельзя ни в чем обвинять. Это просто плеяда зверей, которые никогда раньше по земле не ходили. Это, конечно, большое достижение нашего века, но достижение, к сожалению, отрицательное. Хотя в то же время двадцатый век дал и очень много святых.

И здесь мы подходим к весьма важной проблеме. Возьмем нашу историю. Тысячу лет прожила Cвятая Русь – и когда у нас был самый взлет духовной жизни? В какой век было больше всего святых, когда у нас была самая великая архитектура, самая великая живопись, самая великая музыка? В конце четырнадцатого – начале пятнадцатого века. А что в это время происходило в государстве? Полное разорение: князья между собой дерутся и еще призывают на помощь татар; постоянная междоусобица, храмы разоряют, дань берут, людей убивают, кровь течет рекой. Страшные времена. Спрашивается, как же так? Татаро-монгольское иго, жуткие исторические катаклизмы – а здесь красота духовная, причем высочайшего качества, высочайшего духовного совершенства.

Оказывается, существует закон: чем больше угнетена материальная и душевная сфера жизни, тем больше расцветает духовная. Это естественно. Возьмем огород: чем больше мы будем полоть сорняки, тем лучше будет расти доброе семя. Поскольку у человека сильно развита плотская и душевная сфера, это мешает жизни духовной. А когда все в тяжелом зажиме и полито кровью, то духовная жизнь расцветает лучше. Поэтому двадцатый век, когда душевная и материальная жизнь была зажата, и дал самое большее количество святых, чем за всю предыдущую историю.

Вот на Западе никто никого не гоняет, никого не сажают, а люди в церковь не ходят. Почему? А потому, что материальная сфера в высшей степени развита. Душевная тоже – всего полно, пожалуйста: какие хочешь фильмы смотри, какие хочешь книги читай, на любых языках; куда хочешь поезжай, музыку слушай любую. Абсолютно все доступно. И причем люди почти не страдают благодаря прекрасно развитой медицине. Все бы это хорошо, благо для тела и благо для души, но человек живет на земле временно. Сколько бы ты благ душевных и телесных ни получал, умирать все равно придется. Можно уехать в Эквадор, там, говорят, люди до ста лет живут и больше, есть такое селение. Богатые японцы так и делают, покупают там себе имения, а своими финансовыми империями управляют оттуда. Хотят подольше пожить.

Ну хорошо, сто пятьдесят лет прожил, ну двести восемьдесят, но потом-то все равно умирать. А Христос нам другой путь предлагает: не так уж важно, как ты проживешь в смысле телесном и душевном, а главное – как в духовном; и главное не количество лет, а качество твоей жизни. Вот что важно, потому что за этой жизнью идет следующая, вечная. Здесь мы только в преддверии той жизни, и надо скорей искать жизнь духовную, искать Царствие Небесное, искать Духа Святого, искать общения с Богом. Вот этим, собственно, Церковь и занимается, этому она и учит людей на протяжении двух тысяч лет. И хорошие ученики – те, кто усваивают это; они этой жизни сподобляются, знакомятся с ней. Причем чтобы духовную жизнь постичь, не нужно быть каким-то интеллектуалом. Нужно только Евангелие знать и принять его сердцем. А уже когда Дух Святой приходит, Он может сделать человека образованным. Если мы почитаем послание апостола Петра, мы увидим, какая в нем премудрость. А ведь это простой рыбак. Поезжай на Белое море или на Балтийское, поговори с рыбаками. Что ты услышишь? А Петр – какой рыбак! Откуда у него такая премудрость? Почему такая благодать капает из его уст? Потому что он святой, потому что он приобщился к Богу и Бог сделал его свободным.

Старец Силуан был тоже простой мужик, уехал на Афон спасаться, молился, стал святым. И к нему приезжали многие ученые люди. И духовный его сын отец Софроний, написавший о нем книгу, – тоже очень премудрый человек, знает много языков, но такого общения с Богом, как Силуан, он не имеет. У Силуана спрашивали: «Отче, откуда ты все знаешь, хотя газет не читаешь, радио не слушаешь?» Телевидения тогда на Афоне, конечно, не было. А он говорил: «Господь просвещает». Потому что действительно у святых поразительное ведение. Вот читаешь пророков Моисея, Исаию или апостола Павла и думаешь: как же они могли знать, что будет через несколько тысяч лет? Ну как это возможно предсказать? Это сейчас, глядя на какую-то политическую жизнь, можно сказать, кто победит, Джексон или Дукакис. Скорей всего, Дукакис, а может быть, и Джексон. Мы не можем даже предположить, что за жизнь будет через тысячу лет, а они это говорили. Потому что человек, когда имеет общение с Богом, становится сам богом. А для Бога нету времени, для Него нет ни прошлого, ни настоящего.

Когда мы начинаем читать какую-то книгу, мы еще не знаем, что будет в конце, а автор знает, потому что он сам ее написал. И автор той книги, которую все мы читаем, то есть нашей жизни, – Бог. Мы твари, или, по-русски более ласково звучит, творения, и мы проживаем жизнь заново. Вот родился маленький человек – он вступает в этот мир и проживает новую жизнь. И Христос хочет этого человечка спасти, чтобы он Царствия Небесного достиг. А мир хочет его погубить, развратить, отнять у него то малое духовное, что в нем еще осталось. Такая борьба происходит за каждого человека между Христом и миром. Кто в ней победит?

Когда мир жесток к человеку, когда случается какая-нибудь катастрофа: война, голод, засуха, Чернобыль, муж ушел, ребенок умер, – тогда человек, естественно, обращается к Богу. Вспоминает о своем Отце Небесном, ищет в Нем защиту, потому что на самом деле он беззащитен. Действительно, если внимательно подумать: как мы живем? – мы увидим, что это же по милости Божией. Ведь наша жизнь буквально всегда на волоске и зависит от нелепейших случайностей, и чуть что – болезнь и смерть. Это все настолько близко, вообще умереть так легко, и то, что мы все живем, – это милость Божия, это чудо. Вот так задумаешься: почему еще земля хлеб родит? Это же чудо, потому что как земля может еще рожать хлеб, когда у нас в стране ежегодно мамочки убивают в своем чреве пять миллионов младенцев? А еще говорят: немцы, фашисты, душманы. Какие там немцы?! Сами мамочки своих детей убивают – а потом еще какие-то урожаи у нас бывают. Это даже удивительно. Ведь все пропитано кровью; убийства, вопли о преступлениях людей до неба дошли. Поэтому Господь всякие прещения и дает – то одно, то другое, то третье. Все у нас разваливается.

Почему же именно у нас? Почему в Англии шестьдесят центнеров с гектара, а у нас пятнадцать? Коровы в Голландии дают по три ведра в день молока, а у нас по три литра, как коза. Почему сколько мы ни бьемся, у нас все не так, а там все хорошо? Ведь они от Бога отступили, и мы отступили. А почему сатана им так хорошо помогает, а нам нет? Да потому, что мы Русь Cвятая, у нас очень много святых и они молятся за нас. Они нам помогают, они хотят, чтобы в нас духовная жизнь началась. А духовная жизнь может начаться только тогда, когда пояс потуже затянешь.

Почему в Церкви четыре поста? Неужели нельзя все подряд есть, зачем себя мучить? Вот сейчас как бы хорошо молочка попить – травка свежая, молочко парное. Но нельзя, пост. И этим постом мы возносимся над своим плотским желанием, мы показываем, что духовная сфера для нас важней. Хотя кому-то поначалу, может быть, и трудно поститься, но ведь как душа радуется посту, как окрыляется сердце, как молитва лучше идет от того, что мы утесняем свое тело, свою плоть. А если мы будем поститься еще душевно, ограничивать свою душевную сферу, а все освобождающиеся силы тратить на духовное – почаще в храм ходить, почаще к причастию готовиться, побольше Евангелие читать, ближнему любви побольше оказывать, стараться кому-то помочь – ради Христа, чтобы Господь дал благодать?!

Когда жизнь налаживается, когда полная свобода, полное изобилие – это страшно для души, потому что человеческое сердце быстро жиреет. А ведь каждый хочет, чтобы все было хорошо. Представим себе на секунду, что наступило наконец это «все хорошо». Ну и что? Храмы опустеют. Кто будет молиться? Ну, может быть, десяток наберется на всю Москву, которые будут Бога благодарить. В храм-то люди обычно приходят от скорби. Господь избирает людей скорбью, потому что Он Сам скорбит. Господь глядит на нашу землю и скорбит: люди, что же вы делаете? Я вам дал такую землю, такую планету прекрасную! Гагарин летал, восхищался – такая красота! А во что ее превратили? Это ужас! Люди, а во что вы себя превратили? Во что вы превратили человеческие отношения? Вот посмотрите, как живут кот с кошкой, как воробьи живут между собой, – и посмотрите на свои отношения. Это же кошмар. А во что вы тело свое превратили? Тело дано как орудие для исполнения предначертаний Божиих, а человек что с ним делает? Какую он пищу ест? Ту, какая ему вредна. Какие он напитки пьет? Какие его разрушают, делают дураком, безумцем.

Все извращено, все напоено всяким блудом, все служит совершенно не той цели, для которой Господь предназначил. Господь создал для одного, а человек все делает наоборот, все испортил, все изгадил. Ученые говорят, что скоро на земле наступят очень мрачные времена. Они, конечно, наступят, это обязательно; и антихрист придет. Все это будет. Поэтому нам нужно не расслабляться, не распыляться по миру, а стараться собирать духовное сокровище по крупицам, стараться вникнуть в духовную жизнь, побольше молиться, все время понуждать себя на духовное делание, постоянно закалять и упражнять свою душу.

Сейчас мы живем в эпоху сравнительно свободную, а, может быть, будет еще более свободно. И в этом есть большой соблазн, потому что можно уйти в сферу материальную, телесную и в сферу душевную, заняться внешней деятельностью и утратить самую главную – духовную. Эпоха, благоприятная для внешней жизни, жизни духовной наносит большой вред, потому что очень много сил может уйти как в трубу. Когда все благополучно, тогда люди Бога забывают. Почему такое мрачное было отступление от Бога в нашем народе в начале двадцатого века? Именно от спокойной, сытой жизни. Крупнейшая держава, церквей полно, священников десятки тысяч, школы, больницы, богатство, еда, всего вдоволь. Крестьяне землю получили, обрабатывают, богатеют. А Бог все дальше, дальше, дальше, потому что «трудно богатому войти в Царство Небесное». Конечно, среди святых были тоже богатые люди, но это очень трудно. У моей супруги в юности была подруга, она говорила: раньше как хорошо, у меня была одна юбка, и я никогда не думала, во что мне одеться; а теперь у меня две, и я каждый день мучаюсь, какую надевать.

Это действительно так. Когда у человека есть какое-то имение, материальное или душевное, оно начинает его мучить. Допустим, человек очень умен – ведь ему нужна все время пища для ума. Или человек очень музыкален – ему нужна пища для его музыкальности, иначе это втуне будет лежать. И чем больше человек всякого имения имеет: денег, талантов, красоты, – тем труднее. Представим себе двух женщин: одна очень-очень красивая, а другая очень-очень некрасивая. Кому жить легче? Конечно, некрасивой легче, у нее ни забот, ни хлопот. А к красивой все время цепляются, то один пристанет, то другой. Насколько жизнь усложняется, когда человеку дан какой-то талант, даже телесная красота. Хотя что телесная красота? Прошло сорок лет – и уже нет ничего, все увяло. Это все временное, все быстротекущее, на все это глупо жизнь тратить. Тем не менее люди в силу своей душевности, своей плотскости завидуют как раз богатству, уму, красоте, талантам, превозносят это, потому что не знают красоты духовной.

Вот Достоевский, какой был умница, какой был талантливый, а смиренно к старцу Амвросию ездил в Оптину пустынь, что-то у него спрашивал. А что Амвросий? Простой человек, все время болел; лежал, народ принимал – то есть и тело угнетено, и никаких дарований нет. Был у него, правда, поэтический дар, он старался свои поучения давать в стихах. Стихи эти очень нескладные, чудные, потому что он человек простой, не как Борис Пастернак, но сколько в них премудрости. И запоминаются они очень быстро: «Без смиренья нет спасенья». Или, допустим: «Там, где просто, там ангелов со сто, а где мудрено, там ни одного». И он такими стихами и Гоголя просвещал, и братьев Киреевских, и Достоевского. Хотя Го-голь – уж такой талант! Есть ли более талантливый писатель на Руси, чем он? А тем не менее к старцу Амвросию ездил, потому что стремился к этой духовной красоте.

Меня как-то один раб Божий заставил Афанасьева прочитать. Я честно прочел целый том. Ну, думаешь, что человек мучается, над чем он бьется? Какие-то проблемы решает, страдает, а ведь все это давно разрешено в Евангелии. Толчет воду в ступе, это просто смешно. Так же и Толстой – даже санскрит выучил, чтобы «Бхагавадгиту» читать, а «Добротолюбие» не читал. Только в конце жизни спохватился, что надо святых отцов почитать, увидеть их премудрость, чистоту, ясность, красоту духовную. Поэтому жизнь-то и растеклась по душевному плану и самое главное утеряно. Бился всю жизнь: почему простые мужики так легко умирают – лег, всех сыновей позвал, перекрестил: «Ну, прощайте, простите кому чего…», жене сказал, кому какие долги отдать, руки сложил и помер. А сам он почему так тяжело умирал, так мучился, так страдал? Да потому, что мужик знал, куда он идет, мужик всю жизнь к этому готовился – а Толстой все какие-то проблемы решал чисто душевные, и самое главное ушло.

Вот так можно всю жизнь проболтать и ничего не сделать. Или всю жизнь работать, работать: это купил, это купил, а дети не воспитаны, один в тюрьме сидит, другой спился. Спрашивается, зачем ты работал? Лучше бы ты корку грыз, а с детьми занимался, молитве бы их учил. Спроси у любого: «Ты своего сына «Отче наш» научила?» – «Нет, батюшка, нет».- «А сама знаешь?» – «Знаю». Ну а что же теперь удивляешься, что он у тебя пьет. Ведь надо же главное делать в жизни. А почему человек не делает? Да потому, что это очень трудно. Действительно, труд писателя или художника – это гораздо тяжелее, чем у станка стоять; и физически тяжелее, и душевно. А труд духовный – еще тяжелей. Молиться гораздо трудней, чем романы писать, а романы писать гораздо трудней, чем машину водить. Шофером легче быть, чем, допустим, писателем или композитором, а уж молитвенником быть – это еще куда тяжелей. Поэтому не много писателей, а молитвенников вообще по пальцам можно посчитать.

И нужно нам стараться вот этим самым главным делом заниматься, потому что время лукавое. Все журналы и книги не перечитаешь, все страны не посетишь, со всеми людьми интересными не познакомишься. Надо искать одного Бога. Нам только это бы успеть, ведь жить-то мало осталось. Сейчас легкая полоса, а потом будет очень трудно. И если мы не найдем Бога, то мы пропали: мы соблазнимся, нас закрутит этот водоворот, и душа наша погибнет. Сколько Господь над нашей душой трудился – а все погибнет. Как это обидно, как жалко!

Поэтому будем почаще в храм ходить, будем стремиться к тому, чтобы сердце наше раскрылось навстречу Богу, будем Его искать. Будем стараться все время Евангелие читать, познавать Бога, все время взывать к Нему. Ну и, конечно, будем всячески избегать греха, потому что если ты согрешишь, то Бог отойдет от тебя – и вновь и вновь придется сначала начинать. А начинать сначала всегда тяжелей. Лучше идти нам потихонечку, но все время вперед, чем скатываться назад и начинать все снова. Да поможет нам в этом Всемилостивый Господь. Аминь.

Крестовоздвиженский храм, 2 июля 1988 года

 

^ Неделя 6-я по Пятидесятнице

Сегодня Святая Церковь предлагает нам чтение из Евангелия от Матфея о том, как Господь исцелил расслабленного, которого принесли и положили перед Ним. «И, видя Иисус веру их, сказал расслабленному: дерзай, чадо! прощаются тебе грехи твои. При сем некоторые из книжников сказали сами в себе: Он богохульствует. Иисус же, видя помышления их, сказал: для чего вы мыслите худое в сердцах ваших? ибо что легче сказать: прощаются тебе грехи, или сказать: встань и ходи? Но чтобы вы знали, что Сын Человеческий имеет власть на земле прощать грехи, – тогда говорит расслабленному: встань, возьми постель твою, и иди в дом твой. И он встал, взял постель свою и пошел в дом свой».

Это Евангелие для нас очень утешительно, потому что все мы являемся расслабленными, все мы живем в такое время всеобщих болезней и усталости. Двадцатый век – век расслабления, когда человечество разнежилось и перестало быть способно на подвиг, даже самый маленький. Каждый из нас пытается молиться, пытается что-то сделать с собой, как-то себя управить, но видит, что ничего не получается, и от этого приходит в отчаяние. И этим страдаем не только мы, но и все человечество от севера до юга и от запада до востока. Подвижников почти совсем не осталось, оскудела земля подвигом христианским. Поэтому, когда мы читаем жития святых, нам кажется, что не может быть, чтобы люди так постились, чтобы люди так молились, делали такие добрые дела, чудеса. Нам кажется это невозможным, потому что это невозможно для нас.

А ведь в христианстве все держится на подвиге. Человек грешен, и для того, чтобы жить праведно, ему нужно совершать подвиг: нужно не давать греху действовать в себе, а, наоборот, стремиться к добродетели. Но сил у человека нет, и поэтому он нервничает, злится, отчаивается – а этого делать не должно. Наше время – время малых дел, малых подвигов. И в сегодняшнем евангельском чтении нам дан пример. Был расслабленный человек, и ничем он не мог Богу доказать свою верность: не мог ни поклонов класть, ни Писание читать, ни к святым местам съездить, ни к святым мощам приложиться. Но он мог веровать. Вера – это есть постоянное устремление в Царствие Божие. И вот когда этот расслабленный человек прошел определенный ему Богом жизненный путь и потерпел на нем, Господь, видя его веру, восставил его от одра болезни.

Это Евангелие вселяет в нас надежду, оно говорит, что даже то барахтанье, которое мы совершаем на духовном поприще, не напрасно, потому что показывает Богу наше устремление. И ни в коем случае нам нельзя унывать из-за того, что мы такие расслабленные, потому что Господь от нас многого и не требует, зная, что мы, собственно, ни на что великое не способны. А как же нам жить? В чем должна проявляться наша вера? Ну вот простой пример: идет дождь, а у нас нет ни зонта, ни плаща и нет рядом дерева, чтобы под ним укрыться. Остается идти и терпеть. И в нашу задачу это тоже входит. Мы ничего не можем: ни себя управить, ни защитить себя от греха; в нашей душе действует всякое зло, и мы не в состоянии это исправить, очистить, как-то потрудиться над собой, у нас нет на это духовных сил. Поэтому нам нужно терпеть – и внешние обстоятельства, и самих себя. И этим терпением мы будем «стяжевать наши души», то есть постепенно приобретать их для Царствия Небесного.

Надо идти путем христианским несмотря ни на что. Пусть самыми маленькими шагами, но постоянно устремляться в Царствие Небесное, постоянно его желать, постоянно веровать, что придет время – и Господь нас восставит одному Ему ведомым образом. Потому что Господь желает этого, но Он ждет и нашего устремления. Как Иоанн Златоуст говорил: «Господь и намерение целует», то есть приветствует. И вот за это намерение, за то, куда устремлена наша душа, и за наше терпение Господь нас восставит.

Апостол Павел говорит: «Как, по данной нам благодати, имеем различные дарования (то есть каждому из нас дан какой-то дар от Бога, и этим даром нужно Богу служить; апостол здесь перечисляет преимущественно церковные служения, но если наша жизнь вся воцерковлена, то, что бы мы ни делали, мы этим будем служить Богу, наше дело будет служением церковным), то, имеешь ли пророчество, пророчествуй по мере веры; имеешь ли служение, пребывай в служении; учитель ли – в учении; увещатель ли, увещевай; раздаватель ли, раздавай в простоте; начальник ли, начальствуй с усердием; благотворитель ли, благотвори с радушием. Любовь да будет непритворна; отвращайтесь зла, прилепляйтесь к добру; будьте братолюбивы друг к другу с нежностью; в почтительности друг друга предупреждайте; в усердии не ослабевайте; духом пламенейте; Господу служите; утешайтесь надеждою; в скорби будьте терпеливы, в молитве постоянны; в нуждах святых принимайте участие; ревнуйте о странноприимстве. Благословляйте гонителей ваших; благословляйте, а не проклинайте. Радуйтесь с радующимися и плачьте с плачущими. Будьте единомысленны между собою; не высокомудрствуйте, но последуйте смиренным; не мечтайте о себе; никому не воздавайте злом за зло, но пекитесь о добром перед всеми человеками. Если возможно с вашей стороны, будьте в мире со всеми людьми. Не мстите за себя, возлюбленные, но дайте место гневу Божию. Ибо написано: Мне отмщение, Я воздам, говорит Господь. Итак, если враг твой голоден, накорми его; если жаждет, напой его: ибо, делая сие, ты соберешь ему на голову горящие уголья. Не будь побежден злом, но побеждай зло добром».

Апостол Павел дает нам целую программу, но он не говорит: делайте по тысяче поклонов в день, или: не вкушайте какого-то рода пищу, поститесь неделями. А что от нас требуется? Быть нормальными людьми. Сейчас, по нашим временам, очень мало осталось надежных и верных людей, на которых можно положиться, которым скажешь – и они сделают так, как ты просил, не придумают чего-то, не уклонятся куда-то, не совершат что-то от себя. И вот в данный момент, в эти годы двадцатого века, в которые мы попали жить по промыслу Божию, нам нужно всего лишь стараться быть нормальными людьми, и это будет уже, на фоне всеобщего расслабления и всеобщей невозможности что-то сделать, подвигом.

Ведь сейчас, если ты хочешь что-то заказать, плати любые деньги – тебе качественно не сделают; человек уже не может трудиться хорошо, не может не халтурить на работе, не может посвятить себя воспитанию детей. Все рассыпалось, все развалилось, потому что душа уже не представляет из себя стержня, это какая-то вата, кисель, кишмиш. Все растворилось, превратилось в какую-то невообразимую массу. А мы должны из себя, из этой каши воссоздать нечто хотя бы отдаленно, в общих чертах напоминающее порядочного человека.

Вот видите, апостол Павел не требует от нас ничего сверхъестественного, не говорит: двигайте горами, кормите голодных пятью хлебами или раздавайте все, что имеете, – мы на это не способны. Но быть хотя бы нормальными людьми, на которых можно положиться, которые не врут, не хамят, не подсиживают, которые не коварны, ведут себя всегда прилично, – хотя бы вот этого достичь, чтобы иметь доброе свидетельство от внешних. И пусть с точки зрения всеобщего христианского идеала праведности нам будет еще далеко до совершенства, но на общем фоне полной расслабленности это уже будет красота и это уже будет подвиг.

Поэтому нужно постоянно приучать себя к терпению. Оно должно стать нашей главной добродетелью. Как Господь сказал: «В терпении вашем стяжите души ваша». И прежде всего надо научиться терпеть самих себя, потому что страсти, которые кипят в нашей душе, часто приносят нам большие страдания. И если у нас не хватает сил эти страсти преодолеть, мы должны хотя бы не давать им воли, не поступать по своим страстям, не позволять, чтобы они проявлялись, а стараться изо всех сил терпеть – конечно, с помощью Божией, потому что это можно сделать, только взывая к Богу. Вот, раздражает меня что-нибудь, хочу человеку сказать – но надо обязательно удержаться: «Господи, помоги мне!» И потом, когда мы научимся удерживаться в словах, мы сможем воздерживаться и в мыслях: «Господи, да что же я такое думаю, прости меня, грешного; как же я мог такую мысль допустить?» И так постоянно, терпя себя, мы будем управлять себя к Царствию Небесному.

Господь знает нашу неспособность совершить большой подвиг, но и за этот малый Он нас восставит. Порукой тому сегодняшнее Евангелие. Господь, видя веру их, сказал: «Встань, возьми постель твою, и иди в дом твой». А где наш дом? Он в обителях Отца Небесного. Господь дал нам веру не для того, чтобы мы ее растеряли на путях и дорогах этого мира, а чтобы она нас привела домой, к Отцу, Которого мы все покинули своими грехами, Которого мы все забыли, Которого мы не чувствуем.

Мы живем только для себя: у нас какие-то все планы, мы какие-то задачи выполняем, забывая самое главное; за этими делами, за этими деревьями мы леса не видим, забываем, для чего мы живем. А надо помнить. Что бы мы ни делали, где бы ни жили, чем бы в данный момент ни занимались, мы должны свою жизнь посвящать Богу. Все надо делать ради Господа. Ешь ли – ешь ради Господа, и это тебя остановит. Когда ты съел уже сколько нужно и захотел еще – возьми и остановись, потому что разве можно ради Господа обжираться? Сидишь, с человеком беседуешь, потом смотришь, начал осуждать – опять остановись, потому что можно во славу Божию с человеком побеседовать, но осуждать разве можно во славу Божию? И так во всем.

Наш подвиг должен заключаться в этом постоянном контроле над собой. Раз нас никто не воспитал – а нас и не мог никто воспитать, потому что родители наши безбожные, они от Бога отказались давно и не могли нас ничему научить; хорошо, если кого мама или папа «Отче наш» научили, а так большинство все сами, – вот нам и надо этим самовоспитанием постоянно заниматься, а не плыть по течению. И в этом управлении себя и будет заключаться наш подвиг, и наш труд даром не пропадет. Один великий подвижник еще 1600 лет тому назад сказал: «Мы исполнили заповеди Божии, а те, которые будут жить после нас, исполнят половину». Его спросили: «Ну а те, кто будут жить в последние времена?» «Они, – говорит, – не исполнят ни одной заповеди Божией, но в мире будут такие скорби, что если они их перетерпят, то по благочестию превзойдут нас и будут перед Богом выше нас».

Если мы, будучи такими расслабленными, такими необученными в вере Православной, такими развращенными и глупыми, тем не менее начнем трудиться ради Господа, если мы будем терпеть ради Него, ради Царствия Небесного, Господь не только нас введет в Царствие Божие, но и поставит превыше многих подвижников, которые жили до нас. Потому что, естественно, с больного меньший спрос, а Господь пришел не праведников спасать, но грешников. Мы ничего не можем; некоторые все пытаются детей своих спасти, внуков – надо себя хотя бы самого спасти, одного человечка. Это наша задача, и, идя по этому пути, можно очень преуспеть, потому что Господь не отнимает от нас надежду – видите, Он же расслабленного исцелил?

И мы все такие расслабленные, что не можем сами и к Богу прийти, нас нужно обязательно принести. И в храм мы пришли как бы не сами и даже не знаем, почему нас сюда принесло. За чьи-то молитвы мы оказались здесь и за чьи-то молитвы получили дар веры. Мы и палец о палец не ударили для того, чтобы веру найти, приобрести. Вот читаешь, как раньше люди искали истину: ходили, искали, изучали, пока не обретали ее наконец. Нам же все дано, как с неба свалилось: вот взяли и уверовали. Отчего? Как? Почему? Вот ты и сосед, вроде жизнь у вас одинаковая: у него родители такие, и у тебя родители такие, почти из одной деревни – но он пошел пиво пить, а ты пошел в храм. Почему так получилось? Какими путями Божиими? Каким образом Господь нас всех избрал? Это мы узнаем после смерти, тогда нам будет ясно, почему так произошло.

Много людей ходят в церковь, службу отстаивают и почти ничего не понимают, а ведь их все-таки что-то привело? Иной приходит и говорит: «Я хочу креститься». Спрашиваешь: «Зачем тебе это нужно?» Он говорит: «Не знаю, просто хочу, и все». Откуда у него такое стремление? Ну, поесть, попить, одеться, куда-то сходить погулять – это понятно. Но креститься – он и не знает, что такое крещение; не знает, какие это обязанности на него накладывает; не знает, что из этого должно следовать, а желание у него уже возникло. Голова там где-то отстает, а сердце уже желает. Почему? Как? Непонятно.

Так Господь устраивает наше спасение. Из полного расслабления, а все-таки старается нас восстановить, как-то образумить, старается нас ну хоть в какую-то норму привести. Поэтому надо перед собой поставить некий нравственный идеал – мы не можем, конечно, в жизни своей подражать Господу нашему Иисусу Христу, не можем подражать апостолу Павлу, как он сказал: «Подражайте мне, как я Христу»; ни Антонию Великому, ни Сергию Радонежскому, ни Серафиму Саровскому, – мы этого не можем. Что же нам нужно делать? А просто задавать себе вопрос: как бы в этой ситуации поступил человек, про которого все говорят, что он хороший? – и так и делать, и это будет шагом к истине. Надо всегда поступать так, как поступил бы на нашем месте нормальный и порядочный человек. И тогда все станет сразу ясно. Нормальный человек мог бы так поступить? Нет, не мог, значит, я потерплю. Хотя меня всего разжигает, раздирает, а я потерплю.

И если мы все время будем усердствовать в этом терпении, Господь нам пошлет благодать, и укрепит нас, и даст нам мужество, потому что весь наш подвиг заключается в одном: мы должны прожить эту жизнь. Господь дал нам жизнь, и она очень трудна. У многих людей такие невыносимые скорби, что думаешь: ну, твои-то скорбишки – это вообще ничто по сравнению с ними. А ведь люди терпят. И вот прожить эту жизнь и остаться верным Богу, приобрести смирение, то есть согласиться с этим крестом, – только таким образом можно спастись. Другого пути для нас нет, потому что все мы расслаблены. Господь и Святая Церковь через сегодняшнее Евангелие утверждают нас в этом малом подвиге. Аминь.

Крестовоздвиженский храм, 19 июля 1987 года

 

^ Неделя 7-я по Пятидесятнице. Проповедь 1-я

Господь в Израиле исцелил много слепцов, но не обо всех исцелениях написано в Евангелии, потому что, если писать обо всем, «самому миру не вместить написанных книг», как сказано у апостола Иоанна. И вот евангелист Матфей повествует об одном исцелении.

Двое слепцов услышали гул на дороге, разговоры, восклицания – это Господь шел в окружении Своих учеников. У слепых людей слух очень обострен, поэтому они сразу поняли, Кто идет, и стали звать: «Помилуй нас, Иисус, сын Давидов!» Для нас эти слова, может быть, ничего особенного не значат, мы уже к ним привыкли. Но в Израиле назвать человека сыном Давидовым в то время значило исповедовать Его Спасителем и Мессией. И эти два слепца исповедали Христа, поэтому Он и обратил внимание на них.

Господь ходил по Иудее и, останавливаясь в домах или других удобных местах, заходя в синагоги, проповедовал слово Божие. И вот, когда Он вошел в дом, эти слепцы приступили к Нему. «И говорит им Иисус: веруете ли, что Я могу это сделать? Они говорят Ему: ей, Господи! Тогда Он коснулся глаз их и сказал: по вере вашей да будет вам. И открылись глаза их».

Господь дал им заповедь, чтобы никто не узнал об их исцелении, а они, «выйдя, разгласили о Нем по всей земле той» – то есть нарушили заповедь Христову, Его просьбу. Так они Его отблагодарили. Конечно, сердце их было переполнено радостью. Ведь слепота хуже, чем потеря обеих ног, и по-человечески понятно, что они не смогли сдержать эту радость в себе, но тем самым они согрешили против заповеди Божией.

Наша жизнь очень трудна и состоит из сплошной цепи искушений, препятствий, трудностей, болезней. Но мы, оставаясь, в общем, верующими во Христа, даже молясь Ему, часто забываем о том, что Он весьма близок к нам, любит нас и хочет, чтобы мы к Нему всегда обращались. А в нашем обращении к Богу мы чаще всего забываем о Нем. Нас интересует молитва как делание, которое само по себе имеет некую самодостаточную ценность, а не как прямое, живое обращение живой души к живому Богу. От этого часто молитва наша остается без плода.

Почти каждый день приходят в храм люди и спрашивают: «Батюшка, как молиться?» Человек думает, что есть какие-то особенные слова и, если их произнести определенное число раз – сорок, или сто шестьдесят, или двести восемьдесят, – тогда что-то такое само произойдет. Отношение к молитве магическое, как к некоторому заговору: надо нечто пробормотать и все будет в порядке. Но Бог – это не компьютер: нажал на строго определенные клавиши – и получил результат, которого жаждешь. Нет, Бог есть живое Существо, и, как всякий отец, Он хочет от нас послушания – не такого, конечно, какого часто требуют родители, стремящиеся властвовать над своими детьми: ты моему нраву не препятствуй, что я сказал, любую глупость ты во что бы то ни стало должен исполнить.

Бог не этого хочет. Он хочет только одного: чтобы мы вылезли из греховного болота, в котором пребываем. Бог отдал Сына Своего Единородного на смерть, чтобы нас спасти от греха. И все Его заповеди направлены не на то, чтобы нас как-то ущемить, ограничить, озлобить. Нет, заповеди Божии направлены на то, чтобы спасти нашу душу, чтобы нас из демонов сделать сначала зверями, потом из зверей – людьми, из людей – христианами, а уже из христиан сделать нас ангелами. Вот такая цель заповедей Божиих.

Возьмем очень древнюю, еще дохристианскую заповедь «не убий». Животное не понимает, что значит «не убий», это может понять только человек. И если он этой заповеди следует, то, значит, он из животного мира вышел уже в мир человеческий, он уже духовно вырос. И так с каждой заповедью. Поэтому, если бы эти два слепца послушались Иисуса, не нарушили Его заповеди, они могли бы стать Его учениками, стать христианами.

Мы тоже часто просим у Бога помощи, и, когда что-то заденет нас действительно за живое, просьба наша идет из глубины души и чаще всего представляет собой подлинную молитву. Тогда мы молимся воистину со слезами, «из глубины воззвах» к Богу, и милосердный Господь не может устоять. Как любой отец и любая мать, если дитя у них что-то просит, не могут не дать ему, так и Господь дает.

Но в ответ у нас не рождается никакой благодарности Богу, мы не становимся учениками Христа. Мы получаем то, о чем просили, прозреваем – и уходим до следующего раза, когда нас опять припечет. В этом сказывается наше неверие. А единственное условие спасения души есть вера. Вера в то, что Господь может нас спасти, вера в то, что Он этого очень хочет, вера в то, что спасение обязательно будет, если оно нам так же желанно, как и Самому Богу.

Поэтому нам надо прийти в такое устроение, чтобы никогда об этом не забывать. Не забывать о том, что всякий грех, нами совершенный, есть оскорбление любящего нас Отца. Не забывать, что, греша, мы отодвигаем от себя спасение, изгоняем из души Духа Божия, Который один может нас очистить и освободить.

Нам надо прийти в такое устроение, чтобы в нашем сердце была глубокая неприязнь ко греху, который стал одной из составляющих наших чувств и наших мыслей. Иногда нам трудно даже различить, где у нас в душе добро, а где зло; где мы сами, а где то, что привнес и посеял в нашем сердце дьявол. Но если мы всегда будем помнить о Боге, Он всегда нас спасет. А если Господь медлит и помощь не приходит сразу, это не потому, что мы недостаточно громко кричим или недостаточно много пролили слез. Нет, Господь просто воспитывает нас. Господь хочет, чтобы мы вернули себе образ Божий – а наша жизнь являет образ совершенно иной. И чтобы это изменить, очень много нам придется отсечь и очень много приобрести того, чего в нас нет.

В нас совсем нет смирения. А это значит, что мы не знаем еще, что такое христианство, и не можем быть учениками Христовыми, потому что Он сказал: «Научитеся от Мене, яко кроток есмь и смирен сердцем». Смирение же лучше всего достигается терпением. Поэтому, если наша молитва остается без плода, это не значит, что Бог нас не слышит. Это значит, что Он хочет воспитать в нас терпение и долготерпение, чтобы через это у нас возникло новое качество души – смирение.

Вся наша жизнь так промыслительно устроена Богом, что Господь нас все время смиряет, в основном через всякие жизненные обстоятельства, через крест. Не взяв этот крест, не неся его, невозможно смириться. И мы мучаемся и страдаем до тех пор, пока не смиримся, пока не скажем: Господи, твори Свою волю, ничего у меня самого не получается. И когда мы дадим Богу Самому действовать в нашей жизни, происходят всякие чудеса, все становится легко и хорошо, все вроде бы само собой устраивается. На самом деле не само, на самом деле это всегда творится Самим Богом.

Поэтому мы должны учиться смиряться во всем. Начинать надо с самого простого: проснулся, и хочется еще полежать, но надо понудить себя и встать. Не хочется молиться – а взять и, наоборот, постараться помолиться поусердней, то есть сделать наперекор своей воле. Надо всегда стараться не лезть вперед, не быть никому в тягость; стараться быть во всем незаметным; если возможно, делать свое дело так, чтобы никто не видел, чтобы нам от этого не было славы.

Если мы хотим достичь смирения, никогда не надо много говорить, а если спрашивают, стараться отвечать покороче. Ни в коем случае ни к кому никогда не лезть с советами, с нравоучениями. Это вообще дело отвратительное. Если человек у нас даже прямо спрашивает, и то можно не сразу отвечать, а еще подождать: может быть, еще раз спросит. Только так. Потому что очень часто мы кому-то хотим сказать доброе, научить, а результатом этого бывает зло, раздражение, отчуждение и гнев, потому что наше слово не сопряжено со смирением. Святые были помудрее нас и к Богу гораздо ближе, и тем не менее, когда их кто-то вопрошал, они всегда отвечали не сразу, а с некоторой тугой. И часто даже и не отвечали, а только в том случае, если видели, что человек может усвоить.

Еще надо помнить, что настоящее смирение никогда не обижается, не ищет своего, старается считать себя хуже всех и чувствовать свое недостоинство перед Богом. Вообще по возможности надо стараться жить потише, без лишнего звона – ничего внешнего, а все одно только внутреннее. И мы обязательно должны во всем Богу доверять. Раз Он сказал, что Он нас слышит, – значит, Он слышит. А если почему-то медлит с исполнением, значит, так нужно. Мы должны всегда знать, что без воли Божией даже волос с головы человека не падает. Поэтому если мы болеем, значит, это нам необходимо. Если умер любимый нами человек, значит, так лучше и ему, и нам. Нам надо учиться принимать волю Божию, учиться соглашаться с ней, учиться веровать Ему, веровать, что Он знает лучше. Нам надо приходить в сыновнее состояние. И если мы в этом преуспеем, наша жизнь избавится от скорбей. Потому что скорбь – это есть отсутствие смирения и есть следствие нашего несогласия с тем, что творит с нами Бог.

Поэтому надо учиться принимать все от руки Божией, и, когда мы этому научимся, мы очень окрепнем в вере. И тогда те слова апостола Павла, которые сегодня читались: «Мы, сильные, должны немощи немощных носити и не себе угождать», – будут относиться к нам. Мы сможем помочь не только себе, но и другому, ближнему нашему, сможем оказать ему любовь, сможем потрудиться для него, то есть для Самого Христа, потому что в каждом ближнем нашем есть Христос. И, оказывая любовь нашему ближнему – любому, независимо от того, достоин он этого или недостоин, – мы сможем стать источником облегчения жизни для тех, кто в этом нуждается, у кого душа еще маловерна, робка, недерзновенна, кто еще только учится быть учеником.

Кто хочет душу свою для себя сберечь и только для себя потрудиться, тот все потеряет. А кто всю свою жизнь поставил на служение Богу, а раз Богу – значит, и ближнему, тот приобретает: он прозревает, он видит подлинные смысл и цель жизни, которые заключаются в том, что жить надо не для себя.

Почему уныние считается смертным грехом? Потому что оно всегда есть следствие гордости, себялюбия: человек постоянно хочет себе, а это ему не дается, потому что Господь хочет не этому человека научить. Господь хочет научить отдавать. И каждый из нас все то малое, что он может, должен делать ради Христа, чтобы вечером, помимо бесчисленных грехов, которые мы совершили за день, мы могли вспомнить еще и то, чем же мы смогли сегодня для Христа потрудиться, что смогли Ему принести, какой дар.

Нам надо все время искать подлинного, глубокого общения с Богом. Тогда и молитва наша будет с плодом. Многие мучаются на молитве, потому что ни одно слово молитвы не доходит до сердца. Слава Богу, если ум успевает ухватить несколько фраз из того правила, которое мы читаем. И мы очень удивляемся: почему проходят годы, а ничего у нас не получается? Это потому, что мы никак не можем понять, что жить надо не для себя. Весь навык нашей жизни таков, что мы рассматриваем мир как свой и думаем только, как бы его использовать себе на выгоду и на пользу. А Господь, прежде чем Ему умереть, умыл ноги ученикам, чтобы это как следует врезалось в их память. Последние дни жизни человека всегда особенно запоминаются: вот это он последнее сказал, это он последнее видел, сделал что-то последний раз. Даже мелочи и то запоминаются. Поэтому Христос, перед тем как Ему идти на Голгофу, умыл ноги ученикам, чтобы они это запомнили навсегда. Вот они, смысл и цель жизни: если Господь и Учитель ноги умывает, то и мы так должны!

Цель нашей жизни, цель нашей молитвы, цель нашего сегодняшнего собрания, цель чтения Евангелия – чтобы нам окрепнуть настолько, чтоб мы смогли умывать друг другу ноги. Тогда от нашего существования на земле будет огромная польза, тогда произойдет некое преображение с теми людьми, которые будут с нами общаться, – то есть мы станем подлинными учениками Христовыми. А пока от нас никакого плода еще нет, мы должны твердо знать, что наше христианство дутое, это еще сплошное фарисейство.

Поэтому нам есть еще куда стремиться. Нам надо обязательно, забывая заднее, простираться вперед, чтобы все время идти навстречу Богу, не останавливаться на том, что есть. Потому что можно обложиться книжечками, иконочками, общаться только с хорошими людьми. Ну а где еще столько прекрасных людей найдешь, как в храме? Нигде, ни в каком клубе, ни в каком обществе не увидишь таких прекрасных лиц. Конечно, в Церкви тоже встречаются негодяи, но их гораздо меньше, чем в любом человеческом конгломерате. Грехи везде есть, но в Церкви их процентный состав ничтожен по сравнению с таксомоторным парком или еще какой-то общностью людей. Поэтому можно здесь очень хорошо устроиться и сделать некий клуб для общения, и все будет очень хорошо, очень интеллигентно, очень культурно. Но в этом не будет христианства, потому что не будет подвига, а только жизнь для себя: свои стремления, свои интересы, пусть не на скотском, а на более высоком уровне. Но это все равно пока не будет христианством, если нет главного – умывания ног.

Поэтому постараемся, дорогие братья и сестры, укрепляться в вере для того, чтобы нам прозреть, чтоб нам слушаться нашего Бога и не подражать этим двум слепцам, а подражать другому слепцу, Вартимею, который стал учеником Христовым. Аминь.

Храм Святителя Митрофана Воронежского, 22 июля 1990 года

 

^ Неделя 7-я по Пятидесятнице. Проповедь 2-я

«Когда Иисус шел… за Ним следовали двое слепых и кричали: помилуй нас, Иисус, Сын Давидов!» Такая картина в то время могла наблюдаться очень часто, потому что Господа Иисуса Христа окружало бесчисленное множество больных, слепых, убогих – Он так и ходил в толпе болящих. И вот об одном из эпизодов рассказывает нам евангелист Матфей.

«Когда же Он пришел в дом, слепые приступили к Нему. И говорит им Иисус: веруете ли, что Я могу это сделать? Они говорят Ему: да, Господи! Тогда Он коснулся глаз их и сказал: по вере вашей да будет вам. И открылись глаза их».

Часто мы свою молитву оцениваем неправильно. Если нам удалось спокойно помолиться, никто нам вроде не мешал, была на душе тишина и мысли особенно не разбегались, то у нас на душе бывает сладкое чувство исполненного долга и нам кажется, что мы помолились хорошо. На самом деле это чаще всего глубокое заблуждение. Собственно, плохой молитвы или хорошей не существует – существует либо молитва, либо не молитва. Молитва может оцениваться только по ее результату: то, что исполняется, и было молитвой, то есть общением с Богом.

Слепые, которые шли за Иисусом Христом, обратились к Богу – и получили просимое. Почему евангелист Матфей из многих эпизодов выбрал именно этот? За тридцать три года, живя на земле, Господь совершил столько чудес, что всему миру не вместить бы об этом книг, если бы они были написаны. Но отдельные чудеса остались в памяти церковной для нашего назидания. Чаще всего мы приходим в храм с какой-то нуждой, и каждый изо всех сил хочет, чтобы его прошение исполнилось, некоторые даже плачут. И в этом Евангелии написано, что нам надо делать, чтобы наша молитва исполнилась. Поэтому это евангельское повествование нам надо усвоить назубок, чтобы по возможности следовать ему.

Когда у человека возникает какая-то нужда, он готов куда угодно обращаться, особенно если касается его здоровья. Люди-то все в основном плотские, поэтому за плоть их зацепи – они сразу реагируют. Мать не беспокоится о том, что ребенок Священное Писание не знает, что он не имеет какой-то добродетели, например кротости или милостивого сердца. А коснись тела: нога заболела или рука – тут она беспокоится. Хотя, если подумать, милостивое сердце важней, чем здоровая нога. А почему мать больше переживает, когда ребенок нос расшиб? Или, например, начинает ребенок капризничать – мать ничего не предпринимает: «Ну, подумаешь, все дети такие». А ведь каприз есть проявление гордыни, своеволия – мерзкого качества души. Но мать не волнуется, а когда ребенок нос расшиб или кто-то ему наподдал во дворе, она готова даже в драку вступить, биться за него, спасать.

Вроде бы нелогично: ребенок вырастет, состарится и умрет, и эта нога умрет, и этот нос умрет, который он расшиб. Что же о нем так уж беспокоиться? Все это исчезнет, а душа его будет жить вечно. Почему же мать заботится не о душе, а только о плоти своего ребенка? Потому что она сама плотская, вся ее забота только о еде, о здоровье, о тепле; все наслаждения исключительно телесные: помягче поспать, повкуснее поесть, покрасивее одеться. Если же мать – духовное существо, то она будет думать: ой, да пусть сын горбатый, пусть слепой, лишь бы только к Богу пришел; пусть он калека будет, пусть его жена бросит, пусть телом пострадает – лишь бы душой спасся. Недаром ведь говорят: горбатого могила исправит. Потому что на том свете, в пакибытии все горбы выпрямляются, у всех слепых очи появляются, у всех глухих – уши. Человек достигает полноты бытия, только когда получает воскресшее тело.

Два евангельских слепых тоже просили о прозрении телесном, потому что слепота – страшная трагедия: лучше без ноги быть, чем без глаз. Слепому жить очень тяжело, это тяжелый крест, очень трудный – света Божия не видеть. Как говорит наука, человек до восьмидесяти процентов всей информации получает через глаза. Поэтому лишиться глаз – это на восемьдесят процентов лишиться внешней жизни. Поэтому люди так обычно и страдают с потерей глаз – ведь они лишаются почти всех удовольствий, которые имеет человек зрячий, общаясь с внешним миром. И вот они просят – и их молитва услышана. Почему? Чтобы это понять, посмотрим, как же они просят. «Иисусе, Сыне Давидов», – обращаются они ко Христу. Назвать кого-то в Галилее и Палестине Сыном Давидовым – это значит совершить целую революцию. Нужно быть человеком очень храбрым, чтобы кого-то исповедовать Сыном Давидовым, потому что это синоним слова «Мессия» – «Спаситель». Но их вера в Христа была так сильна, что они, будучи слепыми, познали: Этот Человек не простой, а Он воистину есть Сын Божий. Именно поэтому Господь их и исцелил. В Израиле было много слепых, потому что много было всяких инфекционных заболеваний, были войны. Очень много было слепых, хромых, а Господь исцелил именно этих.

Они твердо, несумненно веровали, что Господь может их исцелить, и знали, что им надо только упросить – и они просили долго, шли и умоляли до тех пор, пока Господь не счел, что уже пора.

Господь исполнил их желание не с первого раза. Чего Он ждал, почему сразу их не исцелил? Ну чего мучить людей? Ему же достаточно одно слово сказать – а Он увел их в дом, может быть, даже и двери закрыл, хотя об этом не сказано. Дело в том, что Господь не творил чудес напоказ. Он хотел, чтобы об этом прозрении знали только молившиеся. Поэтому Он «строго сказал им: смотрите, чтобы никто не узнал». Потому что всякое пустословие о тех вещах, которые творит Бог с человеком, опустошает душу человека.

Отношения человека и Бога осуществляются через молитву и церковные таинства. Молитва была налицо – и Господь совершил таинство, прикоснулся к их очам. И мы с вами каждый день имеем возможность прикасаться к Телу Христа Спасителя в святом причащении, каждый раз с нами происходит это чудо. Чего же нам не хватает? Почему мы часто просим и не получаем того, о чем просим? Во-первых, потому, что у нас нет несумненной веры в то, что Господь может это сделать. И Господь ждет, пока наше желание получить просимое настолько усилится, что мы поймем: никто на свете, ни один человек нам не поможет, только Он, Господь наш Иисус Христос; только Он наш Спаситель, и только Он хочет нам помочь. Если эта вера заполнит все наше существо и мы не будем ослабевать в молитве, а будем просить, твердо веруя, что Господь это даст, то Господь нашу веру не посрамит. Он нам даст просимое в тот момент, который будет благоприятен и для нас, и для всех окружающих; когда мы созреем для того, чтобы принять дар, о котором просим.

К сожалению, мы часто просим не то, что нам нужно. Самый простой пример: живет семья – папа, мама и дитя. Но они с Богом не имеют никакого общения – Бог Сам по Себе, они сами по себе. А Господь хочет их к Себе привести: дает им всякие блага, таланты, всячески их ублажает – но ничего в них не просыпается, никакого чувства благодарности. Тогда Господь решает их спасти по-другому – и вот заболевает сынок. Родители туда-сюда, туда-сюда и наконец к Богу: Господи, помоги. Но Господь думает: если Я сразу помогу, то они опять полностью не пробудятся. Нет, сын будет болеть до тех пор, пока они все к Богу не придут окончательно. Вот тогда Я его исцелю – если увижу, что он будет Мне служить, а не себе: не будет карьеру делать, достигать каких-то почестей, денег, что-то свое строить здесь на земле. Исцелю, когда увижу, что болезнь уже не нужна, когда он будет постоянно к Богу устремляться, а мирские стремления будут присутствовать постольку поскольку, уйдут на второй план.

Люди часто просят: исцели, исцели, – а Господь не дает исцеление, Ему другое нужно. Потому что всякая болезнь – от Бога, Господь специально ее попустил, чтобы человека немножко расшевелить. Гром не грянет – мужик не перекрестится. Вот гром и гремит – это Господь облегчает человеку путь к Себе. Человек засуетился, погряз в своей суете, в своих земных делах и думает, что это и есть жизнь, а Господь хочет показать ему другую жизнь – жизнь молитвы, жизнь духовную. И человек сначала молится от ужаса, молится от горя, а потом уже входит во вкус и начинает молиться от радости, начинает Бога любить, Бога начинает познавать.

Не все, конечно. Бывает, человек два раза в церковь пришел, помолился, видит – никакого толку. Думает: пойду к экстрасенсу; этот не помог – пойду к бабке-колдунье. Церковь рядом, две остановки – нет, едет за тридевять земель, чтобы водичку ему какую-то дали или еще что-то. Уж куда святее вода, чем из церкви: не бабка освящает, а Сам Господь Иисус Христос – но нет, это не годится, надо какую-то особую. А почему особую? Веры нету. Не верит человек, что здесь присутствует Сам Христос – Тот Самый, Который эту землю создал, Который создал всех нас; Который создал и воду, и горы, и птиц, и зверей, солнце, всю вселенную; Который управляет всеми процессами в каждой клеточке нашего организма; Который все про нас знает – все наши грехи, все наши достоинства; у Которого только одно желание – нас спасти от греха.

Но у человека веры нет. Моя молитва, говорит, слабая. Как будто от наших усилий зависит молитва. Нет, от нас в молитве нужна только добросовестность. Сильная молитва не динамометром измеряется: у кого более упругая. Молитвы различаются одним: исполняет Бог просьбу этого человека или не исполняет. А это связано с тем, что один больше верует, а другой меньше. Потому-то и нужно молиться долго, что от молитвы вера укрепляется. Поэтому одному, чтобы у Бога что-то попросить, нужно два раза помолиться, а другому – двадцать лет. Он будет молиться, молиться до тех пор, пока его вера не укрепится. И когда вера уже укрепилась, Господь ему и подаст.

Все мы замечали: вот идет пост, и настроение у нас такое духовное, и есть у нас желание молиться. А пост кончился, разговелись – что-то и лень нас обуяла, и сонливость, и тяжесть, и молиться как-то не хочется, и в храм вставать не хочется. Мы расслабились, у нас как бы и вера ослабевает. И часто так бывает: если человеку дать то, что он просит, то он скоро успокаивается и охладевает к духовной жизни. Отчего человек Бога забывает? От благополучия. Когда все у него хорошо, его сердце жиреет. Зачем Богу молиться, когда и так все в порядке? Поесть-попить есть, одежда есть, квартира, машина есть и гараж есть. Зачем Бог нужен? Нужен бензин, нужны деньги на книжке, нужны удовольствия, а Бог, Он совсем получается не нужен. И Бог знает эту нашу порочную сущность, нашу бесстыжесть и неблагородство.

Ведь и машину, и гараж – это тоже Бог дал. Гараж из кирпичей сложен, а кирпич – из глины. А глину кто создал? Господь. И все металлы, из которых машина сделана, Господь создал. Масло, которым замок смазывают, тоже Господь создал – оно из нефти сделано. Все от Бога, а человек нахально считает, что все само по себе. Поэтому такая беда и получается. Господь знает нашу глубокую неблагодарность, маловерие и себялюбие, поэтому Он иногда нас и ущемляет, и трогает именно за то, что мы любим. Пристрастился человек к своему здоровью, к своей плоти – Господь за нее и трогает. Потому что человек любит себя и начинает себя спасать, начинает к Богу обращаться и хоть в такой форме, но обретает связь с Богом. Хотя, конечно, человек в идеале должен просить не чтобы ему прозреть, не чтобы нога исцелела, а должен просить Царствие Небесное, должен просить зрение духовное. Поэтому Господь ждет, пока наши плотские просьбы превратятся в просьбы духовные, когда мы укрепимся духом настолько, что будем нашу жизнь земную вменять ни во что по сравнению с сокровищами духовными.

Поэтому так премудра Его милость к нам! Как из таких любящих свою плоть, почти что животных Господь нас через скорби, болезни возводит на высоту небесную, сначала делает нас человеками, а потом уже и ангелами, которые вообще о плотском не помышляют. Вот такая Его милость, такая забота о нас. И как нам надо эту заботу ценить! Поэтому когда нас коснулась какая-то скорбь, какая-то болезнь, мы должны знать, что это не несчастье. Некоторые говорят: вот несчастье приключилось, беда. Нет, это нас Господь спасает, это Он нас зовет к Себе, это прикосновение к нам руки Божией. Не беда случилась, не несчастье, а наука, вразумление. Раньше говорили: Бог наказал – то есть дал наказ, учит нас, таких бестолковых, чтобы мы не зажирели в своей свинской сытости.

Он нас пробуждает – а мы нет, нам только одно: дай, чтобы все было здоро́во, чтобы все сыто, чтобы никто нас не трогал, никто ниоткуда нас не выгонял, а все только бы ласкали, берегли, жалели, ублажали, подарки дарили и гладили по головке. Мы все плотские, поэтому Господь нас так и бьет, а иначе нас никак не проймешь. Мы такие непослушные, противные дети, что никакие уговоры, никакие подарки, никакие ласки на нас не действуют – только ремень. И благодаря этой порке мы все-таки становимся немножко на людей похожи, слава Богу! И надо нам учиться за это Бога благодарить. Вот сегодняшнее Евангелие этому нас и учит.

Мы – люди, неверные Богу, мы неблагодарны. И эти слепые тоже оказались неблагодарными. «Смотрите, чтобы никто не узнал», – сказал Господь. «А они, выйдя, разгласили о Нем по всей земле той». Господь исцелил их, откликнулся на их долгие просьбы – а они Ему отплатили черной неблагодарностью. И так большинство из нас: дай нам скоро просимое – и мы забудем свое страдание, забудем Бога, опять будем жить по-старому. Поэтому мы просим у Бога, а Господь нас как бы не слышит. Пока нас гнетет, пока нас что-то мучит, мы будем взывать к Богу, а отними это – и забыт Бог опять до следующего раза. Поэтому-то наши скорби и не прекращаются. Говорят: пришла беда – отворяй ворота; одна беда не приходит. Господь уж раз взялся нас спасать, Он будет стараться как любящий Отец, пока не спасет. Поэтому надо не сопротивляться Божиему спасению, а принимать то, что Господь посылает, потому что это нам на пользу.

Вот мать хочет маленького ребенка вылечить, в нос закапать или в глаза, лекарство какое дать – а он упирается, противничает, ногами колотит. Или мать говорит: не подходи к воде, у тебя насморк, как бы хуже не было – нет, все равно в воду лезет. Ну что с ним делать? Только взять за вихор и ремня задать как следует. Так же и мы, потому что мы от детей ничем не отличаемся. Господь нам в Священном Писании все рассказал, что можно делать, что нельзя; что нельзя делать ни в коем случае и что нужно делать обязательно. А мы все равно хотим своего, все равно живем по-своему, все равно делаем, что хотим, безобразничаем. Ну как еще нас спасать? Другого способа нет. Поэтому слава Богу, что Господь наш, милостивый Отец, несмотря на то, что мы ведем себя без-образно и Он давно уже должен был от нас отвернуться, а Он все равно нас любит, жалеет и спасает. Аминь.

Крестовоздвиженский храм, 10 августа 1986 года

 

^ Четверг седмицы 8-й по Пятидесятнице

Сегодняшнее евангельское чтение нам хорошо известно, оно часто слышимо в церкви. Господь говорит: «Кто хочет идти за Мною, отвергнись себя, и возьми крест свой, и следуй за Мною». Дальше Господь поясняет, что это значит: «Кто хочет душу свою сберечь, тот потеряет ее, а кто потеряет душу свою ради Меня, тот обретет ее». И Он приводит в пользу этой мысли такой аргумент: «Какая польза человеку, если он приобретет весь мир, а душе своей повредит? или какой выкуп даст человек за душу свою?»

И когда человек действительно задумается, что дороже души, то, естественно, у него бывает желание свою душу спасти. А спасение души зависит от того, кому она верит: либо себе, своим страстям, либо Богу. И в зависимости от этого душа и направляется либо в одну сторону, либо в другую. Мы это все время видим в своей жизни: часто нам хочется совершить нечто, но мы знаем, что это будет поступок нехороший. И вот в нас начинают бороться два желания: с одной стороны, наша страсть нам повелевает сделать то-то или то-то, а, с другой стороны, совесть наша говорит: не делай этого, это нехорошо.

Душа человека наполнена всякими страстями. Слово «страсть» происходит от славянского «страдание»: это то, что приносит человеку страдание. Вот, например, жадность. Жадный человек все время страдает, потому что ему приходится постоянно желать без насыщения, да еще регулярно что-то терять, то с одним предметом расставаться, то с другим. Или блудный страдает от того, что невозможно постоянно удовлетворять свою похоть. Пьяница страдает, потому что выпил, немножко прошло времени – и опять надо выпить; постоянно нужно покупать, доставать, хитрить, ловчить, скрывать, обманывать. Страсть гнева вводит человека в такое состояние, что он места себе не находит, у него буквально искры из глаз сыплются, губы дрожат, он злится, кричит, топает ногами, совершает такие поступки, от которых ему же потом бывает плохо: поругался с домочадцем, тот с ним не разговаривает неделю, и вот он ходит, томится, мучается. Любая греховная страсть заставляет человека страдать.

Страсти находятся в душе, и наша беда заключается в том, что они с душой срослись, стали уже ее свойством, и, чтобы освободиться от них, нам нужно идти против собственной души. Поэтому отвергнуться себя, погубить свою душу значит погубить свои страсти, свои греховные желания. Тогда, освободившись от них, можно идти за Христом, приобретать те добродетели, которые должен насадить в себе человек-христианин вместо греховных привычек, страстей, стремлений, желаний. В этом постоянном отвержении от себя, от своих страстей и выборе всегда заповеди Божией и есть спасение души.

Однако на практике все гораздо сложней, часто человеку трудно разобраться, как ему поступить, что в данном случае является волей Божией, а что против воли Божией. Например, какая-нибудь женщина занимается важным делом, которое очень нужно людям, – допустим, она врач, лечит тысячи больных, огромную совершает работу. А дети ее находятся в яслях, потом в детском саду, потом в школе-интернате на пятидневке. Но когда она приходит на суд Божий, Господь у нее, оказывается, не спрашивает, как она лечила больных, как она к ним относилась, а спрашивает за ее детей. Ей казалось главным то, а на самом деле главное это. Ну что толку, если ты дала здоровье тысячам людей? Все они через несколько лет все равно умрут, а бессмертную душу своих детей ты погубила своим небрежением, потому что не читала им Евангелие, не водила их в храм, не заботилась о том, причащаются они или нет, не научила их молитвам. И теперь твои деточки занимаются там, на земле, неизвестно чем, а виновата ты. Господь говорит, что выше души нет ничего на земле, поэтому «какой выкуп даст человек за душу свою»?

Получается, что самое святое на свете дело может оказаться грехом, причем страшным грехом, и потом человек будет нести за него ответственность. Можно очень много дел делать добрых и хороших и среди этих добрых и хороших дел незаметно погубить свою душу. Как же нам жить, чтобы все наши дела приносили пользу душе? Для этого нужно непрестанно думать о спасении своей души и о том, полезно ли это дело для нее или неполезно. Теоретически это очень просто определить, а практически каждый из нас будет впадать в миллион заблуждений до тех пор, пока методом проб и ошибок не поймет, что же полезно для души, а что вредно.

Общее правило таково: то, что мы делаем против любой своей страсти, полезно для нашей души, а если мы каким-нибудь образом служим своей страсти, то это для нашей души вредно. Есть и правило святых отцов: из двух добродетелей надо выбирать большую, а из двух зол – меньшее. Вот, например, что лучше: в храм пойти или больного посетить? Как здесь правильно поступить? Как раз в таких вопросах, которые нам жизнь задает, и проявляется, насколько мы преуспели в христианстве, потому что здесь важна рассудительность: нельзя ли отложить посещение больного на завтра? насколько он тяжело болен? зачем идти в храм именно сегодня? и так далее. Только оценив весь комплекс этой проблемы, помолясь Богу, чтоб Господь нас вразумил, мы можем выбрать правильное решение и тогда уже ничтоже сумняшеся поступим так, как Бог вразумил. На каждый вопрос готового ответа нет, поэтому нам нужно постоянно упражняться, постоянно молиться, постоянно книги читать духовные, святых отцов, апостола Павла, который был мудрейший человек.

Вот, например, подходит ко мне человек и просит милостыню. Но одно дело, если у него нет рук или ног или он больной, не в состоянии работать; ему помочь – это моя святая обязанность. Другое дело, когда у человека здоровые руки и ноги и он может работать, но не хочет и пользуется слабостью и неразумием людей. Тогда, давая ему деньги, я не пользу ему приношу, а развращаю его. Так же и не всякое удовлетворение просьбы ребенка есть добро, чаще всего это бывает зло. Мама должна трезво рассуждать: зачем это ему надо? не прихоть ли это? нужно ли это? Мало ли что захочется! Ни в коем случае нельзя потакать всем желаниям.

Или ближайший пример: батюшка стоит, исповедует. Люди подходят, каждый думает только о себе, у каждого свои проблемы, свои желания: вот я решил проблему свою – мне хорошо, и я совершенно не думаю ни о ком, ни о чем. И человеку совершенно неважно, что за ним стоит две сотни человек. Батюшка поэтому поневоле торопится, а у человека возникает чувство, что священник нерадивый, недостаточно выполняет свой долг, хотя, наоборот, он-то как раз и старается каждому внимание уделить, постоянно взвешивает, у кого какая нужда, сколько в данный момент можно каждому времени дать, – то есть ему приходится постоянно учитывать весь комплекс нюансов.

Или как раз сегодня мы у апостола Павла читали, что жена должна слушаться мужа. Но вот муж говорит: дай мне денег, я пойду водку себе куплю. Как же должна поступить жена: давать или не давать? Это неизвестно. В каждом конкретном случае надо решать эту проблему целиком: каков муж? как на нем отразится, если я ему дам и если я ему не дам денег? присутствует ли в этот момент у нас дома кто-то еще? И так далее. Дать деньги на водку – это зло, но иногда не дать – зло еще большее. Поэтому надо поступать не по страсти: хочу давать, не хочу, – а рассуждать, все время думать, все время молиться, все время трезво оценивать ситуацию.

Духовная жизнь есть весьма сложная постоянная работа, а мы из-за своей лени привыкли действовать бездумно и во всем ищем готовые рецепты. Мы привыкли все делать автоматически. В воскресенье работать грех? Да, грех. Но если человек в яму провалился, что же, его не вытащить оттуда? А ведь это работа: надо спуститься, придется перепачкаться. А потом ведь грязный не будешь ходить, надо же и постирать. А стирать грех! И что теперь делать? Пускай он в этой яме протухнет? Подождем до понедельника?

Нам в руководство даны правила – заповеди Божии. Но вот в Писании говорится: «Просящему у тебя дай», а есть такой памятник христианской письменности «Дидахи» – учение двенадцати апостолов, в древности его читали в церкви как Священное Писание, – и там сказано, что прежде, чем ты подашь милостыню, пусть она вспотеет в твоей руке. Ты должен думать, ты должен решать каждый раз задачу. Если не можешь решить, тогда блаженней, конечно, давать. Если не знаешь, давать или нет, лучше дай, потому что ты этим для своей души пользу, конечно, приобретешь. Но когда ты видишь, что твое даяние явно приносит вред, тогда лучше откажи. Пусть ты будешь не добреньким, пусть о тебе скажут нехорошо – это лучше, чем ты своими руками повредишь душу человека. Надо думать не о себе, не о том, что он про тебя скажет, не о том, как он на тебя посмотрит, не о том, обидится он на тебя или не обидится, потому что наша цель не человекоугодие, а Богоугодие.

Вот как это все трудно, как это сложно, но тем не менее эту проблему с нас Господь никак не снимает. Очень легко набрать себе правил: это можно, это нельзя. И в церкви только и слышишь: батюшка, а это можно? Как будто духовная жизнь – это сплошное «можно» или «нельзя». Нет, духовная жизнь совершенно иное. Духовная жизнь – это постоянная работа души, когда человек определяет, с помощью Божией, ища волю Божию, что ему можно, а что нельзя. Поэтому одному можно есть мясо перед причастием, а другому нельзя; одному можно каждый день причащаться, а другому нельзя. Люди-то разные, и что позволено Юпитеру, то не позволено быку, как говорит латинская пословица.

А как же? А вот он? Да, ему можно, а тебе нет. И это надо очень трезво себе представлять. Но у нас нету работы души, нам лень, мы не хотим соображать, мы не хотим молиться, мы думаем только о себе, мы погружены в себя, и мы отыскиваем себе правила, чтобы нам было легче. А жизнь духовная – она очень трудна. И если мы хотим ее иметь, нужно, чтобы совесть наша обнажилась, чтобы она стала чувствительной, чтобы она кровоточила.

Ведь каждая заповедь Божия – это не просто предписание: выполнил инструкцию, и все в порядке. Нет, все эти инструкции фарисеи выполняли в совершенстве, а когда пришел Бог, они Его распяли. Поэтому если мы все наденем платочки, все будем в среду и пятницу мясо не кушать, а в воскресенье в церковь ходить – это очень хорошо, но для Царствия Небесного этого недостаточно. Для Царствия Небесного нужна еще духовная жизнь. Поэтому мы должны постоянно отвергаться себя и, что бы ни делали, должны думать и рассуждать о том, угодно ли это Богу и не вредит ли ближнему, не огорчает ли это его. И если мы последовательно будем думать не только о себе, а учитывать всю сумму наших человеческих общений, то постепенно наша душа будет приучаться к истинному, правильному устроению, и мы тогда познаем, что такое любовь. Потому что любовь познается в постоянном отвержении себя.

Мы сегодня читали: «Ибо приидет Сын Человеческий во славе Отца Своего с Ангелами Своими и тогда воздаст каждому по делам его». Каковы будут дела – так каждому Господь и воздаст. И если мы душу спасем от страстей и достигнем добродетелей христианских, то Господь нам воздаст по этим добродетелям. А если мы останемся в страстях, то нас никакие предписания не спасут. Аминь.

Крестовоздвиженский храм, 30 июля 1987 года

 

^ Всенощное бдение под Неделю 9-ю по Пятидесятнице

Слава Богу, мы опять вместе. Сегодня читалось самое мое любимое из всех воскресных одиннадцати Евангелий – о том, как Мария Магдалина «стояла у гроба и плакала. И, когда плакала, наклонилась во гроб, и видит двух Ангелов, в белом одеянии сидящих, одного у главы и другого у ног, где лежало тело Иисуса. И они говорят ей: жена! что ты плачешь?» Плакала она – и они это, конечно, знали – о том, что прервалось общение с Богом. Хотя Господь Своим ученикам и ученицам неоднократно говорил, что Он есть живой Бог, но в полноте это уяснить им было очень трудно. Поэтому чисто по-человечески скорбь Марии Магдалины была объяснима, потому что ни она и никто из людей, конечно, никогда еще не бывал в общении со столь прекрасным человеком, каким был человек Иисус Христос – Сын Божий. Но Господь хотел от нее другого, Он хотел, чтобы она оторвалась от земного, от своего чувственного, душевного восприятия. И поэтому, по милости Своей, Господь послал ей этих Ангелов, чтобы напомнить о том, что Он – Сын Божий и что то, что случилось, должно было случиться.

Мария «обратилась назад и увидела Иисуса стоящего; но не узнала, что это Иисус». Нет ничего удивительного в том, что она не узнала. Потому что хотя Он воскрес во плоти, но Он был какой-то иной, Он был как бы и Он, и не Он. Вот как на иконе хотя иконописцы стремятся изобразить и портретное сходство, но в то же время это не главное, главное – духовная сущность. Поэтому хотя мы на любой иконе узнаем Николая Чудотворца, но, если все эти иконы рядом поставить, мы увидим, что они все разные. А что же мы тогда узнаем? Мы узнаем не внешнее, а внутреннее, что отличает Николая Чудотворца от всех других. Так и воскресший Господь в Своем воскресшем теле имел несколько другой вид.

То, что она Его не узнала, связано еще с тем, что тело Его было духовное. У нас нет соответствующего опыта, поэтому мы можем это только называть, а не можем изъяснить, что такое тело духовное, в котором воскрес Господь. Поэтому нужно было прозреть духовно, чтобы Его в этом теле узнать. А поскольку Мария еще была человек душевный, телесный, она не могла во всей полноте это воспринять. И Господь, Который по великой любви Марии к Нему открылся ей первой, как бы делает за нее этот шаг, окликает ее по имени: «Мария! Она, обратившись, говорит Ему: Учитель!» А Господь ей говорит: «Не прикасайся ко Мне, ибо Я еще не восшел к Отцу Моему». То есть Спаситель открылся ей, но не разрешил к Себе подойти, потому что ее порыв был чисто человеческий. А Господь пришел на землю не для того, чтобы улучшить человеческую жизнь, чтобы все обнимались, целовались, гладили друг друга по головке, вели душеспасительные беседы. Не для этого. Господь явился, чтобы вернуть человека на небо, вернуть человека к подлинно духовной жизни.

В силу того что все наше духовно-душевно-телесное естество повреждено грехом, телесное и душевное в нас, к сожалению, превалирует над духовным и находится с ним не в гармонии. Поэтому чтобы достичь духовного, нужно обязательно обуздывать телесное и удерживать душевное. Только таким образом можно опять вернуть себе духовную жизнь. Поэтому Церковью и предпринимаются посты: чтобы ущемлять свое душевное и телесное. И поэтому все заповеди Божии направлены к тому, чтобы человека удерживать от зла всякого рода: большого, маленького, среднего, ежеминутного или редко случающегося, но от всякого зла.

Очень важная добродетель – воздержание, и кто достиг его, тот достиг духовной жизни. Потому что духовная жизнь дается только тому, кто научился быть воздержанным и в своих телесных проявлениях, и в своих душевных проявлениях. Поэтому Господь, хотя Мария Магдалина плакала о том, что с Ним рассталась, то есть явила свою сердечную любовь и скорбь о потерянном общении с Богом, ей этого не дал. Потому что она к этому была еще не готова.

Вот так и каждый из нас. Мы должны возжелать достичь духовного общения с Богом, возжелать действительно узреть воскресшего Господа, а не просто наладить здесь свою короткую человеческую жизнь, чтобы хорошие люди нас окружали, чтобы все было у нас мирно и покойно, чтобы каждый занимался любимым делом, чтобы нас никто не обижал, чтобы все было сытно, благополучно. Потому что если мы к этому стремимся, то это дело обречено на неуспех, потому что, как бы мы благополучно жизнь ни устроили, к сожалению, придется болеть и умирать; к сожалению, придется близких хоронить; к сожалению, придется в один прекрасный момент столкнуться с тем, что тебя обокрали, или предали, или причинили еще какую-то скорбь.

Конечно, если представить себе, что все люди стали бы православные, стали в храм ходить, исповедоваться в грехах, то жизнь бы намного улучшилась. Но и все равно никуда не денешься ни от болезней, ни от смерти, ни от засухи, ни от потопа. Да и среди тех, кто ходит в храм и причащается, тоже падения бывают: чуть немножко вожжи ослабил, и опять надо все снова начинать. Поэтому Святая Церковь постоянно нас обучает отгребаться от всего земного, поститься душевно и телесно.

Вот скоро мы вступаем в поприще Успенского поста. Он по времени непродолжительный, но устав его такой же строгий, как и Великого поста. Это в смысле телесном, но, конечно, телесное – это не самое главное. Важнее удерживать в себе именно душевные поползновения. А в чем их опасность? В том, что часто душевность путается с духовностью. Поэтому, не научившись воздерживаться в своих чувствах, в своих порывах, стремлениях душевных, невозможно достичь трезвости, при которой только бывает подлинная духовная жизнь; невозможно достичь молитвы: все будет человек скатываться к внешним проявлениям, искать не того, чтобы в результате молитвы стяжать добродетель, а стремиться к ощущениям.

Очень часто человек оценивает свою жизнь, и все события, и людей по тому, хорошо ему или плохо, то есть именно по своему чувству. А ведь чувства зависят от обстоятельств, часто совершенно произвольных. Вот стоит человек на автобусной остановке, и у него одно чувство. А если он стоит двадцать семь минут, то у него уже другое чувство. Всего-то прошло двадцать семь минут, а чувство совершенно переменилось: уже у него и гнев, и раздражительность. А если толпа собралась и он оказался еще в конце, то вообще кошмар. Вот что такое чувства. И с помощью чувств человек иногда всю свою жизнь коверкает. Вот у меня такое чувство, что без него жить не могу. То есть как не могу? А если он завтра под трамвай попадет, что же, и тебе бросаться? Или такое чувство, что не хочется жить, все немило. Ну а как не жить-то? Ну, допустим, выбросился из окна. Все равно смерти-то нет: тело покинул, но душа-то продолжает страдать. Что изменилось принципиально? Ничего, только хуже стало. Но человек привык полагаться на чувства, привык удовлетворять только свои страсти, свои желания.

А ведь христианская жизнь, она совсем не в этом состоит: нужно стяжать добродетели, потому что христианство – это есть делание, это искусство, художество, это целая наука. Христианство – это значит нечто уметь. Господь как говорит: тебя ударят по правой, ты подставь левую. И это надо уметь. Христианство – это когда тебе неохота, а ты делаешь. «Был болен, и вы посетили Меня». Ведь редко встречаются такие люди, у которых прямо стремление, если кто-то болен, то к нему пойти, помочь, посидеть с ним, поговорить, утешить. Для большинства, чтобы пойти, нужно сделать усилие, нужно себя заставить, нужно что-то отложить, нужно изменить какие-то свои планы. Но вот сегодня пошел, и завтра, и послезавтра. И как любое действие: езда на велосипеде, или бокс, или шахматы – при бесчисленном количестве повторений вырастает в определенный навык, так же и доброе дело. Человек упражняется в добре – и у него образуется навык, то есть он навыкает в добре, и уже понуждать себя стало легко, и находишь даже в этом радость, утешение, а потом уже без этого и жить не можешь, без добродетелей.

Вот с этого момента, собственно, и пошла жизнь христианская: когда то, что Христос заповедал Своим ученикам, уже делать радостно, легко и это и составляет жизнь человека. Такой человек, конечно, уже Христов. Потому что он продолжает то самое дело, которое делал на земле Христос, то есть как Учитель поступал, так и ученик Его поступает во всем. И конечно, это возможно, только если мы верим, что это действительно нужно; если мы верим, что это действительно красота; если мы верим, что если мы так будем трудиться, то Господь нас примет в число Своих учеников, и тоже нас однажды окликнет по имени, и тоже возьмет нас с Собой на небо. Если мы в это абсолютно твердо верим, верим совершенно спокойно каждому Его слову, то, естественно, мы на этом поприще будем трудиться. Ради чего? Ради того, чтобы наконец-то очутиться рядом с Ним навсегда, во веки веков и во всей самой наиглубочайшей полноте.

Раз мы в церковь пришли, значит, у каждого из нас благодать Божия касалась сердца. Но это было какой-то миг, а ведь это же можно сделать непрестанным, и тогда это есть блаженство, тогда это есть Царство Небесное, духовная жизнь, это есть непрестанная молитва – как угодно можно называть, потому что это все понятия абсолютно тождественные, они существуют только все вместе, все одновременно и одно без другого не бывают. Как нет добродетели без молитвы, так нет и молитвы без добродетели. Нельзя быть молитвенным человеком и злым, это невозможно, хоть лоб расшиби. Пока ты с кем-то в спор вступаешь, пока ты отстаиваешь свое, пока ты кому-то завидуешь, хоть мозоль на лбу набей, ничего из твоей молитвы не выйдет, потому что все добродетели связаны. В этом-то и заключается гармония. Это и есть восстановление в себе падшего естества, когда все приходит в свою изначальную, задуманную Богом меру. И пост для этого и служит.

В духовном плане каждый человек, живущий на земле, урод, потому что телесное и душевное у нас выпячивает, а духовное, хотя, конечно, оно есть: мы люди крещеные, и мы вкусили молитву, мы знаем, что такое церковное богослужение, мы и в таинствах церковных участвуем, – конечно, духовная жизнь у нас есть, но сказать, что мы имеем ее в полноте, нельзя. Поэтому нужно все время к этому идти, все время, не унывая, себя понуждать. И для таких людей, как мы с вами, ленивых и нерадивых, пост – очень удобное время. Потому что когда один человек трудится, это всегда тяжелей бывает, а когда осознаешь, что нас, православных, по всей Руси примерно двести тысяч человек, это огромная сила. Вот нас сегодня на всенощной от Сахалина до Кенигсберга собралось тысяч, может, сто пятьдесят. Из них, я надеюсь, хотя бы семьдесят процентов постятся. Представляете, вот так ощутить, что мы все вместе готовимся начать пост. Ради чего? Ради Матери Божией, ради того, чтобы встретить Ее праздник, ради того, чтобы себя как-то подготовить, углубиться, ради того, чтобы и Она за нас помолилась, а мы за них за всех, кто нас окружает: может быть, из них кто-нибудь еще к нам придет. Это же все от каждого из нас зависит.

К сожалению, сталкиваясь с нами, люди не приходят к Богу, потому что мы ничего не можем им показать. Христос был совершенный человек, поэтому, когда Он сказал апостолам: пойдем со Мной, – они сразу за Ним пошли. А мы часто говорим другому: пойдем в церковь – а он говорит: мне некогда. Потому что ну что мы можем ему явить? Вот если бы мы были действительно христиане и кого-то позвали, тогда они бы пошли. Конечно, не все, нет, упаси Бог! Будь мы совершенны даже как Отец наш Небесный, все не пойдут все равно. Это невозможно, к сожалению. Царство Небесное – это не для всех, извините, это для избранных. Для всех – это вот телевизор. А для Царства Небесного особая должна выработаться порода человека: благородная. Потому что Царствие Небесное – это для детей Божиих. Не для графских, не для княжеских, не для царских, а для Божиих. Выше этого уже ничего на свете нет. И надо в это достоинство войти, надо осознать, что Господь хочет, какими Он хочет видеть Своих детей, с какими хочет вечерю сотворить. Вот в это надо постоянно умом вникать.

Много у нас, конечно, и забот, и грехов, но эту главную вожделенную мысль надо постараться не оставлять. Тогда мы из тьмы выйдем к свету Божию. Но надо в это обязательно верить. А без веры жизнь бессмысленна. Ну зачем жить? Что-то поиметь, что ли, купить что-то? Ну купил, ну съел, ну поехал поглядел, ну хорошо, даже весь мир увидел. Дальше что? Дальше как у всех, как у самого последнего заключенного в тюрьме: заболел и умер. Все одинаково. Поэтому растекаться вовне – бессмысленно. Самое главное – вот этот свет, вера наша. Поэтому раз уж Господь даровал нам веру, надо стараться ее не только сохранить и приумножить, а надо сделать ее зрячей. Если уж веруем, то надо веровать как следует, надо уж тогда действительно Бога видеть, надо тогда действительно молиться, надо тогда действительно по вере жить. Если уж назвался груздем, полезай в кузов, а иначе все как-то получается несерьезно.

Поэтому хотя бы постом надо нам всем стараться встряхнуться, подумать, углубиться в духовную жизнь, несмотря на то что сейчас время летнее, довольно рассеянное, все служит вроде бы к времяпрепровождению такому приятному, отдохновению. Но Святая Церковь не оставляет нас своей заботой: именно летом два поста, чтобы не очень-то расслаблялись. Поэтому, по милости Божией, будем поститься. А наши праздники грядущие замечательные, только от предвкушения которых сердце замирает, – ну это какая же сладость! Сперва Преображение, потом престол – память святителя Митрофана, потом еще чуть-чуть – и Успение. Какая красота! Помоги, Господи! Аминь.

Храм Благовещения Пресвятой Богородицы, 15 августа 1992 года, вечер

 

^ Суббота седмицы 10-й по Пятидесятнице

Господь сказал, что тот, кто слушает слово Божие и хранит его в своем сердце, блажен. Потому что хранение слова Божия в сердце – это есть исполнение его, принятие его всем своим существом и есть, собственно, спасение.

Слово Божие для того пришло на землю и воплотилось, чтобы человек смог Его воспринять. Господь пришел, чтобы всех – кто захочет, конечно, – спасти от греха, от той тьмы невежества, в которой человек пребывает. Господь явился светом миру, поэтому для каждого, кто слово Божие воспринял умом и сердцем, всем своим существом, грядет спасение – спасение от греха, которое и есть блаженство, есть вожделенное Царствие Небесное. Поэтому каждое слово Божие для нас драгоценно.

И вот сегодня евангелист Матфей повествует нам об одном эпизоде. Подошли к Петру сборщики податей, собиратели дидрахм (это мелкая монета) и говорят: «Учитель ваш не даст ли дидрахмы? Он говорит: да. И когда вошел он в дом, то Иисус, предупредив его, сказал: как тебе кажется, Симон? цари земные с кого берут пошлины или подати? с сынов ли своих, или с посторонних? Петр говорит Ему: с посторонних. Иисус сказал ему: итак сыны свободны; но, чтобы нам не соблазнить их, пойди на море, брось уду, и первую рыбу, которая попадется, возьми, и, открыв у ней рот, найдешь статир (две дидрахмы); возьми его и отдай им за Меня и за себя». Петр так сделал, и действительно в этой рыбе оказалась монета. Вот такое чудо.

Недавно я в газете прочел о таком же чуде. Супруги поехали отмечать золотую свадьбу в то место, где проводили свой первый брачный месяц. Пришли к морю и вдруг видят: к берегу прибило кольцо. Это оказалось то самое кольцо, которое он пятьдесят лет назад ей подарил, а она потеряла. Господь им сотворил такое чудо, их так порадовал за то, что они сохранили свою любовь. Для Бога все возможно, и для Него не было никакого труда заплатить монету сборщикам подати, хотя, конечно, Он платить был не должен, потому что Он Сам Царь Неба и земли и это цари земные должны платить Ему дань. И Петр не должен был платить земную дань, потому что он был усыновлен Отцом Небесным. Но Господь по Своему человечеству это все исполнил и сказал такие премудрые слова: «чтобы не соблазнить».

Что такое соблазн, в каком значении это слово здесь употреблено? У многих людей в результате их жизни, воспитания, всего комплекса их развития сложился определенный круг представлений о том, что должно делать и чего нельзя. И если кто-то выходит за пределы этих представлений, то люди соблазняются, их это начинает раздражать и возмущать.

И Господь оставил в священном повествовании этот вроде бы малозначительный эпизод, потому что он для нас очень важен. Часто мы поступаем исходя из нашего собственного понимания правоты, настаивая на своем, пытаясь что-то устроить, доказать. И от этого бывает соблазн, то есть вся наша правота приносит не добро, а зло. А если бы мы со своей правотой посидели молча, то, может быть, все устроилось к большему благополучию. Поэтому сегодняшний эпизод евангельской истории учит нас всегда поступать разумно: не по своей правоте, даже если мы в ней убеждены на сто процентов, а исходя из целесообразности.

Вот пришел к тебе какой-то заблуждающийся человек, причем заблуждающийся очень крепко, и очевидно, что переубедить его совершенно невозможно, поэтому приводить какие-то доводы бессмысленно. Что в таком случае делать? Надо обязательно подумать на несколько шагов вперед: чего ты хочешь для этого человека? Господь сказал: «Любите враги ваша». Даже если человек этот враг тебе, то есть то, что он говорит, прямо враждебно тому мироощущению, которое ты имеешь, – как ты должен поступить?

Любить врага – значит желать ему добра. Ты ведь не желаешь, чтобы он раздражался, злился, чтобы между вами произошли спор и обида. Как же надо поступить? Вот этому-то и учит нас Господь в сегодняшнем Евангелии. Надо снизойти к немощи этого человека, надо постараться увидеть нечто такое, что его в этом заблуждении привлекает. И тогда, может быть, ты сможешь ему помочь. В противном случае уклонись от беседы, потому что это бесполезно, – тогда вы, по крайней мере, расстанетесь мирно. Господь поступал так всегда, потому что Он искал не какой-то Своей правоты. Он не хотел никого ошеломить Своей правотой, никого не хотел заставить Себе поклоняться.

Прижми человека покрепче – и он будет и Богу молиться, и в церковь ходить, и слезы проливать. Но Господь этого не хочет. Он хочет, чтобы человек пришел к Нему добровольно. А это возможно, только если сердце человека откликнется на слово Божие. Поэтому каждому, кто хочет узнать истину, нужно просто преподать слово Божие. А уж откликнется он на это или не откликнется и останется в собственном заблуждении – в том, как он себе представляет, как ему кажется, как он себе придумал, как он чувствует, – это его дело.

У многих из нас есть близкие люди, которые не знают слова Божия. Но мы, вместо того чтобы их привести к Богу, к Евангелию, часто бываем для них соблазном. Мы спорим, убеждаем, доказываем, придумываем какие-то аргументы и в результате оказываемся для них только препятствием. Вместо того чтобы являть пример кротости, снисхождения, любви, взаимного терпения, мы раздражаемся, мы кричим: «Ну как ты не понимаешь такую простую вещь?!» Так же и с детьми. Но ведь, действуя криком, мы ничего не добьемся, потому что это позиция слабая. Когда человек кричит, значит, аргументы его исчерпаны. А побои еще хуже: это значит совершенно расписаться в собственном бессилии. Иногда, конечно, нужно бывает наподдать, это очень хорошее средство, но только как крайняя мера – чтобы остановить человека в его зле, а не как способ исправить какие-то оценки.

Раз мы объявляем себя верующими, мы должны стараться жить так, чтобы ни для кого не быть соблазном, чтобы, вспоминая нас, никто не мог сказать: ну да, однажды я с верующим сталкивался, не приведи Господь. Мы должны вести себя так, чтобы ни в чем никому не давать претыкания. Это совсем не значит, что мы должны отрекаться от своей веры и идти на поводу у всякой глупости. Но на эту глупость можно по-разному реагировать: можно со злобой, гневом, возмущением, с осуждением и уничижением человека, а можно так же снисходительно, как это делал Господь.

Даже в такой с точки зрения логики совершенно безумной ситуации: у Бога, от слова Которого зависит все в этой вселенной, требуют мелкую монету, чтобы Он заплатил подушный налог! Но раз человек обратился к Нему, то, хотя это просьба безумная, Господь все-таки нашел в Себе столько смирения, что исполнил ее. Потому что Он хотел, чтобы не было соблазна, чтобы этот человек потом не сказал: а, знаю, это тот Иисус, Который ходит по Галилее со Своими грязными учениками и с толпами прокаженных, Который говорит неизвестно что и Который не платит налоги.

Но никто не может так сказать. Господь ни в чем не давал претыкания, чтобы восприятие слова Божия было свободно для человека. Поэтому, если мы хотим, чтобы наша миссия в мире имела какой-то успех, и мы должны этому последовать. Конечно, наш успех будет не повсеместный. Это ведь не от нас зависит, не от нашего красноречия, не от нашего ума, не от нашей способности творить чудеса. Хоть начни сейчас летать по всему храму, никого этим не убедишь ни на йоту: ну летает, подумаешь.

Поэтому надо действовать совершенно иначе, надо стараться в сердце человека расчищать этот путь. А это зависит от нашего уважения к человеку, от нашей к нему любви, от того, что мы видим в нем образ Божий. Даже если человек этот абсолютно тупой, упертый в свои какие-то глупые заблуждения, он все равно достоин нашей любви и снисхождения – снисхождения не сверху вниз. Потому что в каждом заблуждающемся все равно образ Божий сохраняется. Конечно, встречаются люди очень тяжело пораженные. Но тем не менее, если бы каждый из нас, православных христиан, сумел с любовью встретить такого заблудшего, тогда бы нас, христиан, стало гораздо больше.

Господь однажды сказал: «Надобно придти соблазнам; но горе тому человеку, через которого соблазн приходит». Поэтому если ты чувствуешь, что нет в тебе душевных сил в мире, спокойно, с любовью общаться с каким-то человеком, удались, замолчи, уйди, закрой лицо руками, встань в угол, исчезни – только не препятствуй слову Божию входить в него.

Недаром, когда апостолы заспорили, кто из них может быть первым в Царствии Небесном, Господь поставил ребеночка и сказал: если «не будете как дети, не войдете в Царство Небесное». У детей все просто и ясно, дети непосредственны, у них нет двоящихся мыслей, у них все понятно, что правда, что нет, они незлобивы, они легко могут прощать. Господь и апостолов Своих избрал, потому что они были как дети в своей простоте.

Вот этой-то простоты нам часто и не хватает. Конечно, уже испорченным современным людям трудно взять и стать простыми. Это задача очень сложная, но, во всяком случае, надо всегда иметь в душе этот идеал. Потому что мы иногда замудруемся настолько, что не можем связать концы с концами и придумываем себе всякие оправдания и сложные коллизии. А в мире все очень просто: молись, трудись, есть заповедь Божия – исполняй. Чего там мудровать, что-то доказывать, объяснять? Все необходимое для нашей души изложено в Евангелии. Поэтому нам осталось только принять. Читай и смотри: что ты принял сердцем, а что не принял? с чем твоя душа с радостью соглашается, а против чего еще у тебя есть восстание и как в твоей жизни это отражается? И тогда все будет очень просто. Тогда мы не будем ни унывать, ни болеть душой, потому что нам будет ясно, куда нам идти.

Все наши страдания от того, что мы не принимаем слово Божие. И из-за этого мы мучаемся и мучаем других. А в Писании все просто, хотя и не легко. В Писании все ясно, но трудно исполнить, потому что наша природа, наше естество – падшее. И сами, сколько бы мы ни тужились, мы ничего с собой сделать не сможем до тех пор, пока не захочет этого Сам Господь.

Поэтому спасение наше заключается не в том, чтобы заниматься каким-то мнимым самосовершенствованием. Будильник сам себя починить не может, это исключено, это нелепость. Если бы человек мог сам себя улучшить, то зачем приходил Христос? Если есть иные пути, зачем Христос кровь пролил? Это просто безумие гордого ума. Поэтому во всем и всегда, каждый день и по любому поводу надо прибегать только к Самому Богу и у Него просить: Господи, очисти мои помыслы, освободи мои чувства, дай мне мужество, дай мне твердость, дай мне силу, дай мне разум.

Всё в Нем, и всё от Него. Дитя постоянно чувствует свою зависимость, дитя без родителей ничего не может: ни в метро поехать, потому что заблудится, ни накормить себя, потому что не умеет еще этого делать. Какие-то простые работы по дому, посуду помыть и то ему трудно. Ничего дитя не может без папы и мамы. И мы, если глубоко осознаем, что без Бога-то мы ничто, – вот это и будет значить, что мы стали как дети. И если мы будем постоянно к Нему обращаться – как маленькое дитя постоянно обращается к маме и папе, так и мы, если будем все время к Богу, нашему Отцу, и к Церкви, нашей Матери, обращаться, – тогда мы сможем что-то в своей жизни управить.

Собственно, этого Господь от нас и хочет. Поэтому первая заповедь блаженства так и говорит: «Блаженны нищие духом». Ты осознай, что ты ничего не имеешь, а вся твоя духовность, о которой ты возмечтал, это все просто прелесть бесовская, ничего в ней духовного нет, – и все уладится, и жить будет ясно и просто, и Господь тебя управит Сам.

Будем, как Господь советовал, «мудры, как змии, и просты, как голуби». Для духовной жизни должна быть мудрая простота. Поэтому, стараясь постепенно управлять свою жизнь, вчитываясь в Священное Писание и изучая опыт тех православных христиан, которые, слава Богу, две тысячи лет до нас жили и оставили свои писания о том, как они это все понимали, будем эту нашу земную жизнь проходить. Аминь.

Храм Святителя Митрофана Воронежского, 11 августа 1990 года

 

^ Всенощное бдение под Неделю 10-ю по Пятидесятнице

Сегодняшнее воскресное Евангелие повествует о том, как Господь наш Иисус Христос явился Своим ученикам и не сказал никакого слова назидания, явился как бы для того, чтобы только их накормить. Они ловили рыбу целую ночь и ничего не поймали. А Господь указал то место, куда нужно было закинуть сеть, и они поймали сто пятьдесят три огромных рыбы – этот улов был столь необычным, что апостолы даже сосчитали. И вот уже две тысячи лет, читая это Евангелие, мы все слышим: сто пятьдесят три, сто пятьдесят три, сто пятьдесят три – такое свидетельство истины этого события.

Этот эпизод содержит для нас великое назидание и утешение. Каждый из людей внутри своего сердца сам решает, идет ли он за Христом или он просто ходит в церковь. Потому что можно ходить в церковь и не идти за Христом. Это встречается сколько угодно: можно быть хорошим, трудолюбивым человеком, можно быть прекрасным семьянином, можно быть умным и воспитанным, и прекрасно исполнять свою работу, и ходить в храм, и постоянно участвовать в таинствах церковных – а за Христом не идти. Потому что шествие за Христом – это шествие всегда в гору: одновременно и на Фавор, и на Голгофу. Если это не присутствует в жизни человека, то, значит, он еще не ученик Христов.

И вот Господь тому, кто оставил все и последовал за Ним, кто действительно не заботится о том, что ему есть, и что пить, и во что одеться, и так ли все складывается, как он хочет, а ищет только одной воли Его, – Господь такому человеку, ученику Своему, подает все, и даже Сам готов предложить такому человеку ужин, и Сам этому человеку готов за этим ужином и служить. Поэтому этот эпизод имеет такой таинственный смысл, весьма утешительный для всех тех, кто пошел за Христом. Господь действительно с ними и заботу Свою о них не оставляет никогда и ни в чем. Но этого блага сподобляется только ученик Христов и больше никто. Потому что Церковь Божия, состоящая из учеников Христовых, принадлежит уже новому веку – восьмому дню.

А для того, кто пребывает еще в дне седьмом, для него Господь почил от дел Своих, поэтому ему самому приходится в поте лица зарабатывать хлеб свой насущный, надеяться только на себя, потому что Бог-то очень далеко, так далеко, что Его даже и не слышно. Вопит человек от земли к небу, а небо молчит, ничего не отвечает до тех пор, пока не уверует человек во Иисуса Христа, Сына Божия, Который пришел для того, чтобы его спасти от всего ужаса этой тягомотной жизни, где все человеку плохо. Почему плохо? Потому что все то хорошее, что создал Бог, человек сломал, разрушил, изуродовал, испортил. Да и сами люди вокруг – младенцы-то еще бывают прекрасны, а когда выросли, стали весьма и весьма плохие, неприятные, тяжелые, скучные, раздражительные, злые, завистливые. Поэтому среди всего этого жить тяжело, и грустно, и скучно. Поэтому многих тянет душой прийти в храм, от всего этого отдохнуть, отвлечься, успокоиться. И действительно, это все человек и получает. Но хотя Христос Своим ученикам сказал: «Придите ко Мне все труждающиеся и обремененные, и Я успокою вас», тот покой, который мы обретаем в храме, может быть чисто внешним, душевным, психологическим. Потому что, вновь выйдя в этот мир и столкнувшись с каким-то злом, мы увидим, что этот покой очень быстро улетучивается. Потому что он не настоящий, а связан с настроением.

Люди, живущие в миру, все очень хотели бы иметь всегда хорошее настроение. От чего бывает обычно хорошее настроение? Когда человек хорошо себя чувствует, когда он никому не должен и ему ничего не должны, когда у него нет никаких забот, когда хорошая погода, и причем хорошей он считает ту погоду, которая ему нужна в этот момент. Если он занимается огородом, то это дождь, если он лежит на пляже, это солнце, а если ему куда-то нужно идти, это прохлада.

К хорошему настроению человек стремится с помощью и вина, и какой-то передачи по телевизору или по радио. Этому служит и музыка, и посещение гостей – конечно, людей приятных, а если он человек деловой, то людей нужных. Потому что предвкушение обильных благ от хорошего завершения дела настолько захватывает душу человека, что он готов даже и со скучным сидеть, и с противным, лишь бы дело вышло.

И множество вещей создает хорошее настроение: когда дети не плачут, не капризничают, когда все тихо, и гладко, и спокойно. Такой земной рай. И каждый из нас время от времени иногда на минуты, иногда на часы этого достигает. И действительно, душа наша в эти минуты покоя получает отдохновение. Но к сожалению, это временно и кончается очень быстро, как только то внешнее условие, от которого мы зависим, меняется.

А тот покой, к которому зовет нас Господь, совсем иного рода. Господь хочет, чтобы наша душа, как принадлежащая миру иному, жила бы этим миром, вовлечена была бы в жизнь духовную, причем вовлечена настолько, что те скорби, которые она испытывает, живя на земле, для нее были бы легко преодолимы. Потому что главная часть ее существования – это небо, это Бог, это святые, это то иное, к которому она принадлежит и к которому она отойдет. И когда у человека есть такое упорство все время восходить на гору Фавор несмотря ни на что, когда душа достигает этого через исполнение заповедей Божиих, через устремленность к этому миру горнему, тогда Господь, по милости Своей, дарует человеку эту вечную жизнь, и тогда, даже живя на земле и испытывая различные естественные и скорби, и нападения, и болезни, человек делается нисколько не уязвимым от мира этого.

Вот это бытие и называется христианством, это бытие и называется жизнью духовной, это бытие называется святостью, это бытие называется праведностью. Это и есть то, ради чего пришел Христос на землю. Так и святые отцы говорили: Господь сошел с неба на землю, чтобы нас, живущих на земле, возвести на небо, то есть в иной мир.

Поэтому Церковь – это только те люди, которые твердо уже решили идти за Христом и не колеблясь идут по этому однажды избранному пути. Это совсем не все, кто ходит в храм, а именно те, кто уже решил исполнять Его заповеди, кто решил научиться кротости, смирению, кто решился уже идти на Голгофу, кто решился пройти именно этим путем, которым первым из всех людей прошел Господь Иисус Христос. И зная нашу скорбную жизнь, и любя нас, и каждому подавая свой крест, Господь берет такого человека под Свое покровительство и Сам заботится о том, что ему есть, что пить, где ему трудиться, как ему болеть и в какой день ему выздороветь, – все-все-все берет на Себя. Он Сам так обещал и всегда так и делает, лишь бы человек никогда не отвлекался от главного, от жизни небесной, и служил бы Ему.

Господь очень нуждается в том, чтобы те ученики Его, которые пока еще живут на земле, Ему бы послужили. Потому что Сам Господь принял на Себя плоть человеческую, стал человеком, чтобы послужить людям. И ученики Христовы, каждый ученик должен стать в свою меру маленьким Христом, чтобы этому миру послужить. Он должен стать солью земли, он должен трудиться, он должен продолжать дело Божие на земле. Господь не может явиться человеку Сам в Своей славе, потому что человек по грехам своим эту славу не выдержит. Даже ученики Христовы апостолы Петр, Иаков и Иоанн, три самых-самых близких к Нему, и то попадали, и то не смогли увидеть эту славу в той полноте, в которой Господь им подал.

А еще Господь не хочет никого принуждать. Потому что любое чудо – это всегда насилие над волей человека, то есть человек как бы вынужден признать: раз это чудо – значит, это от Бога. А Господь вот этого как раз не хочет. И когда Он даже был вынужден творить чудеса, потому что это свойство Его Божественной природы, Он всегда эти чудеса старался скрыть и открывал их совсем не всем. Ведь если Господь после Своего воскресения явился апостолам на море Тивериадском, если Он у гроба явился Марии Магдалине, если Он явился еще пятистам человекам до того, как вознесся на небеса, то понятное дело, что ничего Ему не мешает явиться каждому из нас, для Него это не представляет никакого труда. И не представляет никакого труда Ему, вот так явившись, убедить любого человека в том, что не надо пить водку, не надо убивать своих детей, не надо ругаться скверными словами, не надо воровать и завидовать. Почему же Господь этого не делает? Потому что тогда не останется места для веры.

Вера – это есть выбор. Вот есть Евангелие, а вот есть все остальное – и теперь ты сам принимаешь Христа или нет, без всякого насилия. Если принимаешь не на словах, а на деле, то изволь жить так, как этого требует Господь. А если не принимаешь или принимаешь только на словах, тогда сам лишаешь себя вечной жизни. Сам. Господь именно поэтому никого не принуждает. Это мы часто хотим своих детей, внуков заставить любить Бога, заставить ходить в храм, заставить креститься, заставить венчаться, заставить еще что-то во что бы то ни стало. Но это не для Бога, а только чтобы себя успокоить: мне спокойней, если у меня внучок крещеный. Потому что речь идет, конечно, не о ребенке, а о самом себе. Потому что не хочет человек нести крест за свои грехи: что не сумел за кого не надо замуж не выходить, не сумел как следует детей воспитать, и так далее, и так далее. А теперь как результат своей жизни он не хочет понести то, что ему предлагается, а все продолжает требовать и требовать.

Человек не хочет жить по Евангелию, он берет оттуда только то, что ему нравится, что ему удобно, что приятно, что ему легко исполнять. А каждому человеку независимо от того, где он воспитывался, кое-что из Евангелия легко исполнять. Кто от природы кроткий, ему легко быть кротким. А есть люди от природы щедрые, и им не надо бороться против своей жадности, им это само дано. Но награды-то в этом никакой нет, и нет ничего удивительного. Потому что каждый из нас создан Богом Отцом через Христа, через Его Слово. Поэтому в каждом человеке независимо от цвета кожи, от воспитания есть это природное, внутреннее, онтологическое христианство. Поэтому каждый человек, если почитает Евангелие, он там себя найдет, узнает. И вот человек сам себе выбирает, что он из Евангелия принимает, а что незаметно, не афишируя тихонечко отвергает.

Такой выбор по-гречески называется «ересь». Поэтому Евангелие нельзя разделить, его надо брать целиком. Это не значит, что человек сразу возьмет и исполнит все Евангелие. Это невозможно. Но хотя бы должно быть постоянное стремление его исполнить, и причем на деле. Поэтому когда человек на кого-то обиделся и ему говорят: ну чего ты обижаешься, ведь это же грех? – он должен тут же опомниться и простить, иначе он уже не христианин, он уже, значит, вне Церкви. Или если человек настаивает на своем и хочет обязательно по-своему, а ему говорят: слушай, ты все-таки не забывай, что Христос сказал: «Научитесь от Меня, ибо Я кроток и смирен сердцем». А где же твое смирение? Ты весь кипишь и готов весь мир сокрушить – это нехорошо. По крайней мере, когда человек услышал эти слова, он все силы своей души должен направить на то, чтоб себя как-то укротить. Иначе как раз и выявится мнимость этого христианства.

Только человек, который поставил себе благую цель стать истинным учеником Христа, достигает того, что получили апостолы в этом чудесном улове рыбы. Помоги нам всем Господь набраться такой степени мужества, чтобы отважиться на этот шаг. Как некогда Петр, епендитом препоясаться и ввергнуться в это житейское море, ничего не боясь, зная: раз Христос на берегу, ничего со мной страшного не будет. Да, будет трудно, будет холодно, будет неудобно и будет очень много всего того, что должно быть. Но уж слишком велика цель, слишком драгоценна награда – вечное общение с бессмертным Богом, Который ради нас пролил Свою Кровь! Аминь.

Храм Благовещения Пресвятой Богородицы, 22 августа 1992 года, вечер

 

^ Неделя 10-я по Пятидесятнице

Пришел к Иисусу человек «и, преклоняя пред Ним колени, сказал: Господи! помилуй сына моего». То есть он исповедал Христа Господом и попросил у Него как у Бога о помиловании. Поэтому Господь и исцелил этого несчастного мальчика, который с детства был бесноватым. Бесноваты все люди, но мы по преимуществу называем бесноватыми тех, кто никак не может с собой совладать, у кого воля полностью порабощена дьяволом.

Господь ждет обращения каждого человека, и, чтобы обратить к Себе, у Него много всяких средств. Об этом Он однажды так сказал через апостола: «Се, стою у двери и стучу». Господь стучит в сердце каждого человека, но сердце часто бывает настолько окаменелым, что не воспринимает этого тихого стука. И чтобы он как-то был услышан, Господь попускает человеку пострадать – либо самому (но многих это не вразумляет, а Господь заранее видит, вразумит человека собственная болезнь или не вразумит), либо тем, кого он любит. Когда человек видит страдание любимого существа – а редко кто своих детей не любит, – тогда сердце его начинает любимому сострадать.

Сострадание есть свойство Божественное. Человек – единственное из всех населяющих землю существ, способное к состраданию. Животным это непонятно, недоступно. Если оно мучается само, то оно страдает, но если рядом мучают другое животное, его это только пугает. И вот, чтобы, вызвав сострадание, человека немножко сделать человеком, Господь попускает страдания его близким. И это часто приводит к успеху, то есть сердце человеческое начинает воспринимать этот стук, начинает слышать, что Господь его зовет. Через страдания близких очень многие приходят к Богу. Поэтому страдания наших близких, любимых надо всегда воспринимать как следствие наших грехов: видимо, Господь исчерпал все возможности нас как-то вразумить. Поэтому всегда надо из этого извлекать урок – покаяние.

Отец, о котором повествует Евангелие, попросил Господа о помиловании, о милости, обратился ко Христу от всего сердца. Но сначала он обратился к ученикам Спасителя. И когда апостолы остались наедине со Христом, они спросили: а почему мы не могли исцелить? Раньше мы ходили с проповедью и исцеляли бесноватых и лечили больных, почему же здесь мы не имели успеха? Господь им ответил: «По неверию вашему». А что такое вера, почему здесь ее не хватило? Вера – это не есть согласие нашего ума с некоей информацией. Только последний балбес отрицает существование Бога, но не всякого балбеса можно назвать верующим. Сатана тоже верует, что Бог есть, но мы же не называем сатану верующим существом. Значит, вера не есть доверие к информации о бытии Бога. Нет, вера – это животворная сила, и человек ее либо имеет, либо не имеет, либо имеет мало. И вот этой Божественной силы в апостолах и не хватило, чтобы мальчика исцелить. Господь им сказал: «Сей же род изгоняется только молитвою и постом», – а у них силы молитвы не хватило.

В чем эта сила молитвы заключается? Почему угодник Божий помолится, даже просто подумает – и гора сдвигается и идет? А другой человек может часами молиться о чем-то даже менее значительном, чем передвижение горы с места на место, а результата не бывает? Почему в одном случае Бог слышит человека, а в другом как бы не слышит? Ведь невозможно предположить, что Бог просто не слышит человека, такое вообще исключено. Господь управляет на земле всеми не только мысленными, но и химическими, биологическими, геологическими процессами – вообще всем. Все законы, которые наша наука пытается открыть, установил Бог, и с их помощью Он управляет вселенной.

Поэтому когда нам нужно, чтобы естественный ход событий изменился в нашу пользу, мы обращаемся к Богу. Но на самом деле молиться по-настоящему можно только Святым Духом. Когда человек соединится с Ним через благодать Божию, тогда Дух Святый Сам начинает молиться в нем и извлекать из недр его души глаголы неизреченные. А пока этого соединения не произошло, молитва остается без плода. Только эта благодатная сила, благодать Божия и есть могущественная, самовластная сила, которая творит чудеса. Она не принадлежит человеку, это нетварная сила Божественного существа. Поэтому ни один святой никогда в жизни не говорил: я исцелил, я помог, я сдвинул гору, я остановил полчища врагов. Они говорили: Бог. Хотя просили-то они, но в них действовала благодать Божия.

И вот для исцеления бесноватого отрока апостолам не хватило той меры благодати, которая эту могущественную бесовскую силу могла изгнать из мальчика. Поэтому понадобилось вмешательство Самого Бога. В этом и заключается ответ, почему наша молитва часто бывает без плода: в силу нашей неблагодатности. А почему мы так безблагодатны? Потому что живем не по заповедям Божиим. Мы не хотим учиться кротости и смирению. Господь только кротким и смиренным может дать благодать, а мы гордые, тщеславные, строптивые и упрямые. И эти свойства нашей души богопротивны. Поэтому благодать Божия не может во всей полноте поселиться в нашем сердце.

Господь, чтобы нас спасти, однажды сказал: «Научитеся от Мене, яко кроток есмь и смирен сердцем, и обрящете покой душам вашим». Покой этот заключается в том, что нашу душу покинут все бесы, которые в ней гнездятся и являются возбудителями наших страстей. Все мы люди страстные, живем по страстям. И по проявлению каждой страсти можно определить, что за бес ее возбуждает: бес сластолюбия, бес обжорства, бес осуждения, бес блуда, бес сребролюбия и так далее. И надо нам изгнать из своей души эту рать бесовскую, чтобы не дать ей возможности поработить нас окончательно, как многих людей она поработила. Сколько мы знаем, например, людей, которые не могут бросить пить, потому что их обуял бес пьянства. Человек не может с собой совладать, какая-то могущественная сила берет за шиворот его душонку и кидает навстречу этому пойлу, которое делает его полнейшим идиотом. Он теряет друзей, жену, работу, становится совершенно безумным. Посмотри на пьяного – если человек никогда в жизни не видел пьяных, он решит, что перед ним сумасшедший, потому что его поступки совершенно ненормальны.

А почему человек добровольно ввергает себя в такое безумие, в такую жуткую грязь и теряет все? Почему этого не делает ни кошка, ни собака и только человек, вроде разумное существо, подвергает себя такой напасти? Потому что он ничего не может с собой сделать, ничего, бес им владеет. Беснование это бывает полное или частичное, время от времени. Вот обуял нас гнев – и мы начинаем кричать, ругаться, произносить слова, о которых потом жалеем и думаем: что же со мной произошло? Как что? Ты дал возможность бесу в тебе действовать – вот он и разорил все вокруг.

Чтобы изгнать эту силу бесовскую из нашей жизни, нужно поститься и молиться. Имеется в виду пост, конечно, не телесный, потому что телесное упражнение хоть и полезно, но мало, как сказал апостол. Имеется в виду пост духовный. Он заключается в том, чтобы мы воздерживались от каждой страсти, которую в себе наблюдаем, не давали ей силы овладеть нами. Вот только гнев закипел – надо изо всех сил стараться удержаться, не дать гневу или еще какому-то желанию греховному вылиться наружу, всю силу воли направить на это. Своей волей противостоять воле дьявола и молиться: «Господи, помилуй меня, Ты видишь, что со мной происходит, Ты видишь, как эти жуткие существа просто дерут меня на части, заставляют делать то, чего я не хочу, заставляют говорить то, что я не хочу, заставляют думать о том, о чем я не хочу; не допусти, чтобы они надо мной надругались!» Если молитва наша будет идти из сердца, если она будет растворена кротостью и смирением, то Господь поможет. И если мы будем так поступать всегда, то мы преодолеем в себе страсть. Пусть не сразу, лет за десять – но она будет побеждена. Страсти к гневу, к осуждению, к обжорству, к сластолюбию, к воззрениям всяким нечистым и вообще ко всему нечистому перестанут нас терзать, и тогда мы обрящем покой в нашем сердце, невозмутимость страстями, наша душа будет как гладкая поверхность прекрасного озера, и в этой глади будет отражаться образ Божий. Наша душа станет зеркалом, отражающим Бога, она вернет себе образ Божий.

Собственно, это и есть спасение. Потому что такими, имеющими возможность этого отражения, нас Бог и создал. Для того Господь и пришел на землю, чтобы нам это все вернуть. И если мы хотим стать такими, нам нужно употребить всю свою жизнь, всю свою волю. Только если человек действительно на деле всю свою волю направит на это, тогда спасение придет. А если часть своей воли человек употребляет на зло, а часть на добро, то он никогда ничего не добьется. Сам Господь сказал: «Никто не может служить двум господам». Господь видит, насколько мы серьезны в наших упованиях – настолько мы и воспримем благодать Божию. Вот этому нас учит сегодняшнее Евангелие.

А зачем после исцеления отрока Господь сказал ученикам: «Сын Человеческий предан будет в руки человеческие, и убьют Его, и в третий день воскреснет»? Почему Господь счел уместным именно в это время еще раз напомнить апостолам, что Ему предлежит крестная смерть, что Он должен быть умерщвлен? Дело в том что направление своей воли против воли дьявола, жизнь духовная требует умерщвления, страдания. Так как мы родились уже грешниками и в результате нашей жизни грех в нас еще развился, особенно эгоизм, любовь к себе, восприятие всего мира как некоей службы, устроенной для нашего ублажения, то, конечно, со всем этим расставаться нам очень трудно. Это стало нашим вторым существом, поэтому, чтобы спасти от этой мерзости наши души, очень многое нужно в себе убить, а это тяжелая, мучительная операция. Святые отцы, которые уже прошли этим путем до нас, говорили: «Дай кровь и приими дух». Поэтому христианство – это путь для избранных, для людей мужественных, твердых, очень крепких, для людей с не двоящимися мыслями, для подвижников.

Христианство подлинное есть путь подвига. А на это не каждый способен, потому что человек обычно жалеет себя. Господь требует отвержения от самого себя до конца: «Отвергнись себя, и возьми крест свой, и следуй за Мною». Куда следуй? На Голгофу, распинаться. Другого пути нет, путь освобождения от греха идет через Голгофу. Путь христианский очень трудный. Потому-то и мало христиан настоящих, и всегда было мало. Но Христос сказал: «Не бойся, малое стадо!» Бояться нечего, если с нами Господь. Бояться нужно только двух вещей: Бога и греха. И если мы окажемся Богу верны, если мы будем в меру наших сил, но только честно, до конца бороться с дьяволом и призывать на помощь имя Божие, то Господь всегда очистит нас и поможет нам избавиться от сетей дьявола. Аминь.

Храм Святителя Митрофана Воронежского, 12 августа 1990 года

 

^ Всенощное бдение под Неделю 11-ю по Пятидесятнице

Сегодня мы читали последнее, одиннадцатое воскресное Евангелие. Оно повествует о том, как Господь трижды спрашивал Своего ученика Симона, которому Он дал новое имя, Петр: «Любишь ли ты Меня?» Спросил раз – Петр говорит: да, люблю. Потом второй раз спросил – Петр говорит: Ты Сам знаешь, я Тебя люблю. И когда спросил третий раз, Петр понял, почему Господь трижды его вопрошал: незадолго до этого он трижды отрекся от Спасителя – отрекся, потому что испугался за свою жизнь, за свою свободу.

Это очень понятно, что человек боится. Но, как сказал Господь, «совершенная любовь изгоняет страх». Поэтому воскресший Христос спрашивал, по-прежнему ли Петр Его любит, и этим троекратным вопрошанием восстанавливал его в апостольском достоинстве, потому что, испугавшись, отрекшись от своего Учителя, он перестал быть Его учеником. А вот это троекратное вопрошание в некотором смысле было исповедью и покаянием. Поэтому в Евангелии сказано: «Оскорбе же Петр, яко рече ему третие: любиши ли Мя?» – потому что понял, о чем идет речь. И эта скорбь его была скорбью покаяния от того, что ему не хватило мужества, а раз не хватило мужества – значит, не хватило любви.

Часто можно слышать, особенно на исповеди: я ничего не могу с собой сделать. То есть человеку не хватает мужества, чтобы противостоять греху. В чем тут дело? Только в одном: что нет любви к Богу. Любил бы Бога – не грешил бы. А не хватает любви – поэтому человек отвергается от Бога. Петр отрекся словами, но мы часто и делом отрекаемся, отрекаемся и мыслями, отрекаемся и нечистыми чувствами. Как Господь сказал: «Кто смотрит на женщину с вожделением, уже прелюбодействовал с нею в сердце своем». Ну а что такое блуд? Смертный грех. Значит, пока мысленно, в голове у тебя блуд, ты уже вне Церкви, вне Бога, вне Христа. Как только душа уклонилась от Бога, ты уже изменил.

Отчего происходит измена? От недостатка любви. Потому что если любишь, то и в голову не придет изменить. Если человек любит свое дело, он этому делу служит. Если человек любит свою семью, он все для своей семьи старается сделать получше. Если человек любит жену, он жену всячески опекает. Если Родину свою любит, он для славы своей Родины, для своего народа трудится, а если не любит, то он в Австралию уедет – там ему веселей, потому что жить полегче. То есть все упирается в то, что больше любишь: себя или еще что-то или кого-то. Так и в духовной жизни. Поэтому Господь дал нам одну-единственную заповедь: «возлюби Господа Бога». И если сумеем мы Бога возлюбить, тогда спасем свою душу от греха.

Бог для того пришел на землю, чтобы явить Себя нам, чтобы мы, взирая на личность Христа Иисуса, могли бы Его познать и полюбить как человека. И Он никуда не исчез, Он среди нас пребывает. Когда мы приходим в храм молиться Ему, прославлять Его, сердце наше чувствует, что Он здесь присутствует, Он здесь с нами и Духом Своим, и Телом Своим, которому мы приобщаемся на Божественной литургии. Но мы быстро забываем, очень легко изменяем. Почему так? По той же самой причине, по какой и Петр: он был человек еще не духовный, а плотской, душевный. Духовным он стал немножко позже, в день Святой Пятидесятницы, когда Дух Святый сошел на него.

На нас пока, видимо, в той полноте, которая необходима, чтобы Бога любить, Он еще не сошел. А «кто Духа Христова не имеет, тот и не Его». Поэтому мы еще не можем себя назвать Христовыми учениками; нам еще долго надо бродить, вглядываться, вслушиваться в Евангелие, подвизаться, упражняться в самоотречении ради любви к Богу. Тогда Господь увидит наше усердие, которое Он увидел и в Иакове, и в Иоанне, и в Петре, и в Нафанаиле, и в Симоне Зилоте – во всех Своих учениках увидел это стремление и за это стремление им и дал Духа.

Петр однажды сказал: «Вот, мы оставили все и последовали за Тобою». Что нам за это будет? Господь говорит: да, за то, что вы все оставили, вам будет, вы получите «гораздо более». И действительно, Его ученики стали апостолами, стали камнями в основании Церкви: ты Петр, камень, сказал Господь, «и на сем камне Я создам Церковь». А мы камешки, которые Господь кладет уже в вершину. На нас не лежит вся тяжесть, которая лежит на апостолах. У нас нет таких соблазнов, которые были у них. С нами все святые угодники Божии, с нами огромный сонм предшественников наших, людей, любящих Бога. Нам есть у кого поучиться. Нам, собственно, и веровать уже как бы не нужно, потому что то, что человек после смерти продолжает свою жизнь, – это факт научный, тут не надо усилий веры. То, что Христос воскрес, – тоже факт научный. То есть нам не надо сердце свое напрягать, чтобы веровать во Христа. Это всем известные вещи, все стало уже совершенно очевидно, мы имеем свидетельства и доказательства, совершенно, абсолютно неоспоримые никем и ничем. Только по тупости или по какому-то наглому упорству человек может отрицать очевидные вещи.

Поэтому Бог есть, загробная жизнь, Страшный суд – все это есть. Чего нет? Любви к Богу. А значит, и страха Божия нет. Все стремление человека направлено к чему-то не тому. Когда Господь беседовал с Петром, Петр вдруг обратился и видит идущего за ним ученика, которого любил Иисус (самого автора этого Евангелия, апостола и евангелиста Иоанна Богослова), и говорит: «Господи! а он что? Иисус говорит ему: если Я хочу, чтобы он пребыл, пока приду, что тебе до того? ты иди за Мною». Обычно людям новоначальным очень интересно, кто спасется; им всех хочется просветить, всем хочется обязательно все объяснить. Отчего это происходит? По гордости, по недостатку духовности, потому что не видит человек собственных грехов. Поэтому Господь говорит: какое тебе дело? если Я захочу, то этот человек вообще никогда не умрет; ты, вот ты иди за Мной.

Это обращение ко всем нам. Часто люди спрашивают: спасутся ли баптисты? а как же китайцы? а как же она, а как он? Но Господь с нас не взыщет ни за австралийских аборигенов, ни за гренландских эскимосов. Господь взыщет только за нас самих. «Ты иди за Мною». Нам нужно научиться ходить вслед за Господом. И это шествие совершается в Церкви. Апостолы три года ходили за Христом, поэтому в древней Церкви человека, который захотел стать учеником Христовым, готовили к крещению три года. Он постоянно посещал богослужение, его оглашали, учили его Священному Писанию, учили заповедям Божиим, учили молиться, учили его основным навыкам духовной жизни. А потом, когда он дозревал, его крестили и он становился членом Церкви.

У нас все не так: кто-то в детстве крестился, кто-то крестился, совершенно не думая, что он совершает. Поэтому нам нужно все это наверстывать и восполнять. И это совершается в нашем сердце через богослужение, через которое мы незримо, духовно, от одного евангельского отрывка к другому можем следовать за Христом, духовно переживать каждое событие Его земной жизни, вглядываться в них, через них получать назидания: что Господь хотел сказать нам этим или другим событием, что значит то или иное Его слово. Стараться применять это в своей жизни, стараться все время свою жизнь изменять в соответствии с тем, что Господь требует.

В течение года прочитывается все Евангелие, поэтому, постоянно ходя в церковь и мысленно следуя за Господом, мы постепенно начинаем приобретать образ учеников Христовых, учиться самоотречению, молитве, терпению – потому что много надо терпения, чтобы в церковь ходить. Для этого всю жизнь нам придется перестроить, очень многое придется бросить, потому что некогда будет ни в гости ходить, ни на концерты. Ведь нельзя же одновременно было Петру и рыбу ловить, и за Господом ходить. Пришлось что-то оставить, и он оставил ловлю рыб, потому что счел, что Царствие Небесное для него важней.

Вот так и для всех нас: если мы хотим приблизиться к Богу, то мы должны начать ходить за Господом. И когда Господь увидит нашу преданность, тогда Он и даст нам Духа Святого. Это посещение человека Духом Святым называется благодатью, потому что всегда дается даром. Заслужить благодать невозможно. Что бы человек ни сделал, даже если он исполнит все-все заповеди, этого все равно недостаточно, потому что то, что он получает, когда его касается благодать Божия, несоизмеримо выше всех человеческих подвигов. Поэтому это всегда дается даром, но за усердие, за отречение от греха, которым мы являем Богу нашу верность, нашу любовь.

«Не видел того глаз, не слышало ухо, и не приходило то на сердце человеку, что приготовил Бог любящим Его». И эту любовь надо явить, только не на словах, как мы все. Некоторые так и подходят к Чаше: раб Божий такой-то. Прямо так и заявляет, что он раб Божий. А посмотри на жизнь этого раба – и увидишь, что он, оказывается, ни в чем Господу-то и не подчиняется, а живет по своим похотям. Поэтому до раба Божия надо еще очень много сандалий стоптать. И надо нам жить, не смотря по сторонам, и не спасая никого, и не думая: а что этот, а что тот? Апостол Павел сказал: каждый «перед своим Господом стоит или падает». Какое тебе дело? Твоя душа в огне, ты в аду, ты в грехе – очищай свою душу. Потому что когда ты вынешь «бревно из твоего глаза; тогда увидишь, как вынуть сучок из глаза брата твоего», тогда тебе станет это понятным. А мы: этот такой, этот сякой, все кругом плохие.

Поэтому, к сожалению, не все ходящие за Господом приходят к Голгофе, не все приходят к Вознесению, не все приходят к Пятидесятнице. Многие окажутся иудами. Если из двенадцати избранников Божиих один иудой оказался, то и среди нас такие будут: кто променяет Бога на блуд, кто на деньги, кто на развлечения, кто еще на что-то. Хотя и скорбно это наблюдать, но это неизбежно. Потому что семя слова Божия падает на разную почву: то птицы склюют, то на камни упадет и глубоко корни не пустит, то в сорняки: так постоял, послушал – да, все вроде правильно…

Действительно, попробуй оспорь. Нет, некоторые лучшие умы человечества пытались оспорить Евангелие, и ничего не вышло, перед Евангелием все покорились. Даже язычники, бесноватые индусы и то говорят: Кришна – это Христос. В свою команду хотят Его записать, потому что ну как без Христа? Йоги утверждают, что Христос – это йог. А экстрасенсы говорят: нет, Христос – это экстрасенс. А те, кто ловит летающие тарелки по всей стране, говорят, что Он инопланетянин, не иначе. Каждый хочет Его обязательно к себе, потому что без Него невозможно. Но Он-то только Своим ученикам сказал: «Я с вами во все дни до скончания века». С вами.

Так вот, если мы хотим с Ним, мы должны быть Ему верны, верны во всем. Это трудно, это не сразу. Поэтому Господь со Своими учениками три года походил, поучил их, повразумлял, пример показывал Своей жизнью, Своими словами, поступками, а уже потом просветил их Духом Святым. Сколько мы будем ходить, пока получим просвещение от Духа, три ли года или больше? Но надо этого хотеть, надо этого желать. Господь сказал, что «Отец Небесный даст Духа Святаго просящим у Него». И Серафим Саровский говорил: «Стяжи мирен дух». Благодать Божию надо стяжать, усердие надо обязательно на этом поприще проявлять, но все равно Господь дает даром. И чем больше потрудишься, тем больше получишь.

Многие говорят: молиться некогда, времени нет; поститься не могу, живот болит; ходить в храм – нет, то работа, то дети. Ну что же, не можешь? Не надо. Не постись, не молись, в храм не ходи. Евангелие не понимаешь – ну не читай. И ничего ты не получишь. Как ты был бревном, так бревном и умрешь, ни одна живая ветка на тебе не зацветет, а уж о плодах и говорить нечего. Всякое дерево, не приносящее плодов, распиливают на брусочки, потом колют, а потом в печку, потому что больше оно никуда не годно. Поэтому Господь и говорит: «Там будет плач и скрежет зубов; всякое дерево, не приносящее доброго плода, срубают и бросают в огонь». Все очень конкретно.

Если уж любящий Господь никаких других слов не нашел, как только «геенна огненная», то надо понимать, что это никакая ни аллегория, все так и будет. Веруем ли мы Ему или нет? От этого зависит все наше бытие в вечности. Поэтому нам надо стараться. Зачем мы на землю пришли? Чему мы хотим посвятить жизнь? В человеке такая борьба происходит: мир тянет его назад, а вера тянет к небу. И что победит, на чью сторону душа его встанет, что он все-таки предпочтет: мир или Бога? Если Бога, то прибавится такому человеку; а если мир, то «отнимется и то, что имеет» – так Господь и сказал. Поэтому раз уж мы выбрали путь христианский, надо стараться по этому пути идти: учиться самоотвержению, учиться кротости, учиться милосердию, любви. И Господь, видя наше доброе произволение, даст нам ощутить благодать Божию, а может быть, кто-нибудь из нас сподобится такой благодати, которая вообще от него не отыдет, будет всегда с ним пребывать.

Это состояние бытия человека, когда в нем неотступно пребывает благодать Божия, называется Царствием Божиим. И многие люди этого сподобились уже здесь. Вот Иоасаф Белгородский, мощи которого вновь обретены. Пришли к нему мужики и говорят: владыко, отслужи молебен, давно не было дождя. А дело было перед Троицей. Старец велит своему послушнику: запрягай сани. Он думал, владыка оговорился: какие сани, лето уже. Переспросил. Тот говорит: я тебе сказал, запрягай сани. Послушник запряг, и пошел снег. Сели на сани и поехали в поле, молебен отслужили. Потом снег растаял, и его хватило, чтобы сохранить урожай, а еще всякие насекомые погибли, которые от тепла в изобилии расплодились.

Откуда святому это было известно? Откуда ему все открыто? Не сам человек, не своими силами – просто Бог ему открывает. Для него нет понятия: вчера, сегодня, завтра, – потому что он с Богом, ему известно и прошлое, и будущее, и настоящее. И никаких тут ошибок быть не может, потому что Бог-то не может ошибаться. И читает святой в душе человеческой, как в открытой книге. Как старец Силуан говорил: а мне не надо газет читать, я и так знаю, что где творится. И Варсонофий, старец Оптинский, говорил одному своему чаду: я, если захочу, могу тебя видеть, где бы ты ни был. Об этом мы читаем и в патериках, и в Деяниях святых апостолов: «Дух Святый сказал: отделите Мне Варнаву и Савла». Сам Дух Святый повелевал: иди туда, иди туда. И Дух Святый по церквам говорил, что скоро Павел будет казнен. Павел знал, зачем он в Рим идет, знал, что там его ждет смерть, и подчинился Духу Святому, пошел прямо на смерть. Знал – не догадался, не предчувствовал, а конкретно знал, потому что Бог был с ним, а Бог всеведущ.

Это не значит, что каждый облагодатствованный человек бывает обязательно прозорливым. Нет, мы живем в такую эпоху, когда эти все дарования Господь от Церкви отнял. Почему нет сейчас таких чудотворцев? Вот Иоасаф Белгородский ведь совсем недавно жил, в середине восемнадцатого века, и мощи его сохранились совсем нетленные. А почему сейчас такого нет? Потому что люди очень гордые. Малое достоинство человек перед другими имеет: рост чуть побольше, слух чуть получше, или красоту телесную, или на полторы книжки больше прочел – и уже гордится, уже учит, уже все объясняет, уже руками машет, прямо чуть ли не Василий Великий. Ну а если ему действительно дать дар Божий подлинный, его хватит на два дня: он с ума сойдет, он обязательно «улетит на луну».

Вот как Мария Египетская взяла и по воде прошла. Ну кто из нас может пройти по воде и не потщеславиться? Когда сон от беса приснится, и то уже стараемся обязательно всем рассказать, что вот мне Богородица явилась. Хотя это не Богородица, а не хочется даже и называть… Нет, утверждает: Богородица явилась. Серафиму Саровскому являлась, Сергию Радонежскому и мне. И всё учим по тщеславию. Поэтому, естественно, Господь дары отнимает. Но это не значит, что отнята подлинная духовная жизнь. Нет, просто иной путь: путь скорбей, болезней и терпения.

Поэтому если мы пройдем этим путем, не осуждая никого, смиряясь, то сможем достичь Царствия Небесного. И отцы древние говорили, что последние христиане, которые достигнут Царствия Небесного, они будут выше нас, хотя и не совершат великих дел: ни горы не будут двигать, ни мертвых воскрешать, – но будут выше. Почему? Потому что при общей гордыне пятимиллиардной, которая затопила всю землю, все-таки светить смирением, терпением, послушанием – это высшая добродетель, ценимая Богом. Вот этим путем, по милости Божией, нам всем надо идти. Спаси всех, Господи.

Храм Святителя Митрофана Воронежского, 10 августа 1991 года, вечер

 

^ Пятница седмицы 12-й по Пятидесятнице

Пришли к Господу ученики Иоанна Крестителя и спрашивают: «Почему мы и фарисеи постимся много, а Твои ученики не постятся? И сказал им Иисус: могут ли печалиться сыны чертога брачного, пока с ними жених?» Что такое пост и для чего он нужен? Цель всякого духовного делания только одна – приблизиться к Богу. Для чего мы постимся, для чего молимся, в храм ходим, причащаемся, Священное Писание читаем, пытаемся заповеди Божии исполнять? Зачем нужно больного посетить? Почему нужно сдержаться, когда тебя гнев раздирает? Это есть всего лишь средство к достижению общения с Богом.

Что мешает человеку с Богом общаться? Грех. Грехи у всех разные: у одного сквернословие, у другого гордость, у третьего блудность, у четвертого самомнение, превозношение или страсть к деньгам – у человека много всяких идолов, которые встают стеной и мешают ему Бога видеть. И когда человек предпринимает пост, молитву, то цель его – разрушить этих идолов, чтобы ничто не мешало ему видеть Бога.

Цель поста – это приближение к богообщению. Но как Иоанн Богослов пишет: мы возвещаем о том, «что видели своими очами… что осязали руки наши, о Слове жизни». Какой смысл в посте, когда вот Он – Бог? Его можно руками потрогать, Его можно послушать, можно припасть к Его ногам и поцеловать следы Его ног на земле. Смысл поста исчезает, не нужно уже никакой молитвы, никаких постов – живой Бог рядом с нами. Поэтому с тех пор, как пришел Христос в мир, жертвоприношения в храме стали бессмысленны: живой Бог ходит по земле – а там каких-то волов, овец, птиц сжигают неизвестно зачем; живой Бог находится рядом – а люди ходят мимо Него и Его не замечают.

Пост нужен только как орудие нашего спасения, но для многих он превращается в серию каких-то запретов: мясо не есть, молочка не пить. Многие приходят (иногда раз в году) и говорят: я вот в первую неделю не ела, во вторую ела, а в третью опять не ела. То есть только качество пищи человек различает: это, мол, грех, а это не грех. Нет, смысл поста не в этом. И причащаемся мы натощак не потому, что причастие нужно усваивать, как какое-то лекарство, именно натощак – просто этим литургическим постом мы оказываем честь Святым Тайнам и подчеркиваем, что это пища небесная, что мы не ставим ее вровень со всей остальной пищей. Мы принимаем ее как святыню, чтобы ничто не мешало для нашей души и тела соединиться со Христом.

Цель поста – это приближение к Богу, а если пост становится сам по себе какой-то ценностью, то он превращается в такого же идола, и человек за заботами о том, как бы ему там чего не съесть, забывает о самом главном. Многие, например, допостятся до того, что становятся более раздражительными, более злыми. Какой смысл в этом посте? Человек мяса не ест, а людей ест. Поэтому Евангелие нас учит всегда, в каждом духовном делании не терять его смысла, цели. Вот мы пришли сегодня в храм – и надо задать себе вопрос: зачем я пришел? Кто-то скажет: причаститься. Хорошо, а чего ты собираешься причаститься; ты знаешь, что́ ты будешь вкушать, ты подумал об этом? Ты вкушаешь Тела и Крови Христа Спасителя – не какой-то там символической, а самой настоящей Крови, которая пролилась на Голгофе, и того самого Тела, в которое вонзались гвозди, того самого Тела, которое сейчас и во веки веков восседает одесную Бога Отца. Ну и поразмысли: к чему ты приступаешь? не страшно ли? Вот чашу выносят, а что в этой чаше?

Или пришли в храм помолиться. Это стало у нас обычным словом: помолился – не помолился, почитал – не почитал. А если задуматься на секунду: что такое молитва? Это же обращение к Богу. К Тому Богу, Который создал всю вселенную, Который управляет всем миром, Которому повинуется все, начиная от галактик и кончая атомами, составляющими наше тело. Мало того: мы обращаемся к Тому Богу, Сына Которого распяли собственными грехами. И нам не стыдно, и не совестно, и страха никакого нет. Все от чего? Потому что мы забываем за средством цель.

Это очень часто бывает. Например, мама кормит ребенка из-под палки. А почему ей кажется, что он должен обязательно творожок съесть? Пища нужна для поддержания жизни – ну что, он умирает от голода, он дистрофик или расслаблен? надо поддерживать в нем угасающую жизнь? Почему обязательно нужно ему впихнуть со слезами, заставить, взять ремень? А просто человек забыл, для чего нужна пища. Что нет никакой нужды в человека впихивать творожок, если он есть не хочет. Это совершеннейшая бессмыслица.

И так во всем. В силу того что наш ум совершенно помрачился от греха, мы сами не понимаем, зачем делаем то или другое. Вот крестят младенцев. Спроси: зачем? Не знают. Все «кщеные», вот чтобы и он был «кщеный». А какой толк в этом? Никакого смысла ровным счетом нет, потому что если в церковь его не водить, если его каждую неделю не причащать, если Евангелие над ним не читать, если заповеди Божии не соблюдать, то в этом крещении толку абсолютно никакого нет и лучше его не крестить. Но нам лишь бы покрестить, а там уж авось все устроится. Люди разумные так не подходили. Василий Великий поэтому и крестился в тридцать лет – он книжки читал, в храм ходил, посты соблюдал, в паломничества ездил ко святым местам, долго готовился к тому, чтобы крещение святое принять, а уж потом только крестился. И мама с папой не боялись: ах, как бы прыщики какие не пошли, как бы грыжа не вылезла – то есть подход глубокий, серьезный, настоящий, религиозный. И сегодняшнее Евангелие нас этому и учит, что мы должны каждое действие наше осмысленно совершать.

А то иной встанет в храме на колени и начинает рассматривать: вот мушка какая-то побежала, вот трещинка на полу. Собственно, а зачем ты на колени встал? Ты перед Кем стоишь-то? Просто отдыхаешь, ноги у тебя устали или ты перед Всевышним Богом стоишь? Каждый раз, ходя в храм, надо ставить себя перед Богом; надо думать о том, кто я и Кто Он; перед Кем я стою, как я с Богом разговариваю, как я произношу эти слова? И если у нас до ума будет это доходить, можно с уверенностью сказать, что всякий сон на молитве и всякое рассеяние ума пропадет. А у нас и молитва, и пост, и посещение храма, и причастие превращаются в некую обыденную формальность. Вот Евангелие открыл, главу прочитал и пошел, а если вечером спросить: ну, что ты сегодня читал? – в лучшем случае, может быть, и вспомнит: Евангелие было о том-то и том-то. Но вошло это Евангелие в душу? Оно твой ум просветило? Ты что-нибудь из него извлек для своей жизни? Тебя в чем-то это слово обличило, изменило твою жизнь? И если этого не произошло, то чтение Евангелия прошло без пользы.

Всю духовную жизнь можно превратить в некую формальность. Фарисеи так и сделали – они разработали очень много предписаний, когда что можно делать, когда нельзя. Были огромные своды правил, в частности, такое: в субботу нельзя через порог переступать. И что они придумали? Брали порог и носили его перед собой целый день, чтобы через него не переступать. Вроде бессмыслица, но нет, человек доволен: исполнил закон. А приблизило ли это его к Богу? Если не приблизило, тогда в этом нет никакого смысла.

Если пост наш, если наша молитва, если наши какие-то дела, которые мы делаем якобы для нашего спасения,нас к Богу не приближают, в них нет никакого смысла и они могут превратиться в идолов и в грех. Поэтому посещение храма для многих будет не во спасение, а в еще большее осуждение. Потому что ты в храм ходишь – а что же ты тогда не изменяешься? что же ты свою жизнь не исправляешь? Ты Евангелие читаешь – а что ж ты по Евангелию не живешь? С того, кто знает Евангелие, спрос гораздо больше. Ты в храме был, слышал – а что же теперь не делаешь? Значит, подвергнешься большему осуждению, потому что тот, кто знает, «биен будет» больше, чем тот, кто не знает. Евангелие, которое мы сегодня читали, учит нас именно этому осмысленному поведению, чтобы наша духовная жизнь не превращалась в формальность. А для этого все нужно доводить до ума, чтобы через ум оно опускалось и в сердце наше, чтобы мы сердцем воспринимали слова Христовы.

Люди разделяются на две категории: одни грешные, а другие святые, которые только и наследуют Царство Небесное. Но Господь хочет, чтобы все родившиеся на земле попали в Царствие Небесное – потому Он и взял на Себя грехи всего человечества. Поэтому каждый грешник, как бы он глубоко ни пал, какими бы он сатанинскими грехами ни грешил, но если он в один прекрасный день опомнится, то может прийти ко Христу. Для этого ему надо войти в Православную Соборную Апостольскую Церковь, которая есть Тело Христово, и через Тело Христово соединиться со Христом. Вот как апостол Иоанн говорил: мы касались Его руками – Тела Христова. Только через Церковь можно соединиться со Христом, а через Него со всею Пресвятою Троицею.

И если мы осознаем свои грехи и раскаемся в них, Господь имеет власть нас простить, Он эти грехи убелит. «Если будут грехи ваши, как багряное, – сказал Он через пророка, – как снег убелю». Он может нас совершенно очистить, и мы станем, как младенцы, чистыми. Но дальше нужно в эту грязь не лезть, нужно хранить чистоту. А если ты опять залез в грязь, надо опять прийти и опять начать все сначала. И каждый день надо начинать сначала. Вот тогда наша жизнь не будет превращаться в бессмыслицу, тогда мы будем иметь поступательное движение вперед, к Царствию Небесному, на гору Фавор, где мы увидим славу Божию.

А так спроси у любого из нас: ну, где твой Бог? И что мы скажем? Нету в нашей жизни Бога, нет. Мы Его не осязаем руками, мы Его не видим, мы Его не чувствуем, наше сердце далеко отстоит от Него. Поэтому мы и испытываем постоянную скорбь, нужду, тесноту, поэтому нас все раздражает. А святые тем и отличаются от нас, грешных, что они не страдают, они пребывают в вечном блаженстве. «Блаженны нищие духом. Блаженны плачущие. Блаженны алчущие и жаждущие правды». И независимо от того, ссылают его, или бросают в клетку с дикими зверями, или его притесняет свекровь, или зять, или начальник на работе, или он болен, – у святого человека эту радость общения с Богом отнять нельзя. Она не зависит ни от чего внешнего, она дается богообщением. У святого всегда на сердце радость, потому что на сердце у него Бог, а все остальное для него – дело десятое. Ему неважно, в тюрьме ли он или в царских палатах, неважно, ботинки у него теплые или он босиком ходит. Для него это не имеет большого значения, поэтому он может легко расстаться с тем, что для обычного человека представляет ценность.

Мы пока этого не достигли, и нам еще предстоит долгий путь разрушения идолов в себе. Эти идолы – наши грехи, которыми мы услаждаемся. Человек создан Богом для того, чтобы он Богом услаждался, а он ищет услады еще в чем-то, кроме Бога, то есть блудит от Бога. Человеку нужно к Богу стремиться, а он занимается блудом – один марки собирает, другой грядки копает, третий с детишками сюсюкается, четвертый книжечки читает. Каждый наслаждается, как ему нравится, а Бог постольку поскольку: ну, зевая почитал вечером молитвы – и хватит с Тебя, мол. Может, там причащусь еще, облагодетельствую. Некоторые так и в церковь приходят, считают, что здесь им все должны: вот я пришел, и вы мне тут бисером рассыпьтесь, пожалуйста, вы мне тут прием устройте. А сам стоит и осуждает: это не так, то плохо, вот надо бы так. Это происходит оттого, что человек живет грехом, а когда человек Богом живет, у него таких помыслов и быть-то не может.

Вот поэтому надо нам познавать свое сердце. Познай самого себя, сказано, и познаешь Бога. Почему это так связано? Потому что если мы познаем себя, то увидим в себе грех. А увидев в себе грех, мы не сможем его не возненавидеть и, естественно, вступим с ним в борьбу и будем бороться до тех пор, пока он не отступит. И когда из этого частокола грехов, который заслоняет нам Бога, одно за одним будет падать греховное бревно, тогда мы увидим свет Божий, мы увидим славу Божию, мы увидим Самого Господа, познать Которого мешают наши грехи.

Почему нам грех так сладок и мы все время ищем себе наслаждения, все время находим суррогаты блаженства – кто в чем. Кто выпьет, кто покурит, кто язык почешет, кто просто полежать любит, кто погулять. Почему такая рассеянная жизнь? Потому что мы не знаем настоящего. Вот как в сказке у Андерсена: солдат шел – видит, сундук с медными монетами, и полный ранец набрал. Идет дальше – видит сундук с серебром; он медь высыпал, набрал серебра. Потом видит сундук с золотом – серебро высыпал, набрал золото. Почему нам до сих пор еще хочется чего-то помимо Бога? Да потому, что мы Бога не знаем. Кабы мы узнали, что такое Бог, нам бы не захотелось тех финтифлюшек, из которых наша жизнь состоит; все бы для нас измельчало до бесконечности. Потому что смешно даже представить – прийти к Серафиму Саровскому и сказать: отче, пойдем кино посмотрим. Ну какое кино, когда он Святую Троицу созерцает!

А мы люди грешные, мы не видим Бога, мы не знаем сладости богообщения. Молитва, посещение храма, подготовка к святому причастию, посты – для нас это все каторга. И вот чтобы нам развить в себе любовь к Царствию Небесному, надо стараться к нему пробиваться, увидеть хотя бы лучик его. И если потом даже лучик этот исчезнет, воспоминание о нем будет нас двигать вперед и вперед, до тех пор, пока мы не увидим зарю, а потом восходящее солнце, а потом уже и солнце во всей полноте. Вот это, собственно, и есть цель нашей жизни, это есть цель поста, молитвы, причащения, посещения храма.

Если это движение вперед, к солнцу, ко Христу не идет, то наша жизнь просто не имеет цели. Ну еще проковыряемся лет двадцать-тридцать, а потом нас похоронят. Сожгут или закопают – это уже не так важно, а важно то, что если мы в этой жизни Бога не увидим, то смешно надеяться, что мы увидим Его в той. Потому что только узревший Бога здесь увидит Его и там. Поэтому если мы веруем в Бога, если мы хотим с Ним соединиться, надо этому посвятить всю свою жизнь, все свои силы, а не какие-то крохи, которые мы Богу кидаем: на Тебе, Боже, что нам негоже. Так не годится. «Сами себе, и друг друга (потому что наше спасение не индивидуальное, а соборное), и весь живот наш Христу Богу предадим».- «Тебе, Господи». То есть мы должны Господу именно предать всю свою жизнь.

Если этого не происходит, если мы размениваемся на какую-то чепуху, на какие-то пристрастия греховные, то мы обкрадываем сами себя. Бог не виноват, если мы не достигнем Царствия Небесного. Он сделал все, Он даже Кровь Свою пролил. Что же нам еще надо? Вот Чашу выносят: на, принимай в себя Кровь Христову, чтобы она сожгла в тебе все твои грехи. Не хочешь? Даже смешно, что в храме так мало народу. Да здесь очередь должна стоять отсюда и до метро! Что дают?! Кровь Христову дают: на, пей. Нет, стоит, не хочет. Один не готов: ему, видите ли, лень подготовиться. А другой вообще даже не в курсе дела. Спрашиваешь: в каком году Христос родился? – а он и не знает. У кого ни спроси, никто не знает. Видали? Когда олимпиада какая-то была, это он знает, а когда Христос родился, не знает. То есть человек сам себя обокрал.

Поэтому наше спасение очень близко. Господь все сделал для нашей пользы, нам только осталось этот дар, который нам Бог дал, принять. Больше ничего не требуется – принять и следовать за Христом. Надо только последовательно это выполнять, все время об этом думать, каждый день. Вот встал утром – и подумай: я проснулся, Господь мне дал день, я сейчас этот день буду жить. И если вечером я умру – а ведь это же очень просто, какой-нибудь сосуд разорвался в голове, в сердце, или в ноге тромб какой-то образовался, или под машину попал – и что со мной будет? куда я пойду? Узнаю ли я Бога в той жизни или этого не произойдет, потому что раз я Бога здесь не увидел, не знаю, где Он, так всю жизнь и прохихикал, так ничего и не понял, все услаждался, да не тем – то и там Его не найду, так и останусь отверженным от Бога.

Поэтому надо себя каждый день так настраивать: проснулся, только глаза продрал – и сразу перекрестился, обратился к Богу, чтобы Господь показал нам свет в этом мире. А Господь постарается, Он предоставит нам массу возможностей. Он каждый день дает нам либо сделать шаг по пути к Царствию Божию, либо, наоборот, отвратиться от него. Каждый грех – это шаг назад, а каждое исполнение заповедей Божиих – это шаг вперед. Вот из таких шажков наша жизнь и состоит. И если мы сегодня девяносто тысяч шагов сделали назад, а девяносто тысяч и один шаг – вперед, мы все-таки продвинулись и, значит, жизнь наша проходит не впустую.

Вот надо нам так и стараться. Тогда мы достигнем неба – Господь нам поможет, видя, что хотя мы и грешные люди, но у нас есть все-таки усердие к Царствию Божию и любовь к Богу. Аминь.

Крестовоздвиженский храм, 12 сентября 1986 года

 

^ Среда седмицы 13-й по Пятидесятнице

В Послании к Коринфянам апостола Павла, которое мы сегодня читали, есть такие слова: «Хвалящийся хвались о Господе. Ибо не тот достоин, кто сам себя хвалит, но кого хвалит Господь». Люди вообще любят похвалиться: я, я, я. Если же кто откровенно так про себя не говорит, то старается рассказать, что он хорошего сделал, или знанием своим похвалиться, или какие у него предки знаменитые либо богатые обязательно подчеркнуть. Работает дворником, а все хочет всем сказать: у меня университетское образование, я не простой дворник. Особенно это заметно в детях, потому что дети непосредственны, а взрослые похитрее, из них нагло редко кто хвалится, только если уж совсем глупый человек, но желание подхвалить себя, рассказать как бы невзначай о своих достоинствах, подчеркнуть, какой он хороший, есть абсолютно в каждом.

И вот апостол Павел говорит: этого делать не надо. Надо не от людей хвалу стяжать, а от Бога, стараться жить так, чтобы похвалил тебя Господь. Почему если я сделал хорошее дело или обладаю каким-то достоинством, нельзя похвастать, другому об этом сказать? Потому что на самом деле то, что есть в нас доброго,– это не наше, это нам дал Господь. По Его милости мы могли что-то совершить, и по Его милости мы могли кем-то стать или что-то иметь. Человек думает иногда, что он в институт поступил сам собой, без протекции. Да, может быть, взятки он и не давал, но экзамен – это же лотерея: не тот бы билет вытащил, и два балла. Вот в чем дело. Все равно Божья помощь во всем есть, даже в таких вещах. Все, что нам доброе удалось,– это всегда от Бога. Поэтому апостол и говорит: «хвались о Господе», то есть всегда помни, что это Господь тебе дал, а не ты сам. А что у нас собственное, личное, глубоко наше? Это грех. Этому уж не Бог нас научил, это мы сами. Поэтому если нам чем-то хвалиться, то только своими грехами: у кого больше, да кто хлеще, да кто жутче. Поэтому апостол и говорит: так лучше живи, чтобы Господь тебя похвалил.

А как нужно жить, чтобы Господь похвалил? Этому все Священное Писание, собственно, учит. В одном из сегодняшних евангельских чтений говорится: «блаженны слышащие слово Божие и хранящие его». То есть Господь хвалит этих людей. Значит, если мы с вами будем слушать Священное Писание и хранить его в своем сердце, Господь нас тоже похвалит. Вот мы сейчас слышали послание апостола Павла. Если мы сохраним в сердце эти слова и с того дня, как их услышали, не будем больше хвалиться, исполним то, что апостол Павел заповедал, значит, мы будем блаженны, значит, мы уже свою душу на эту часть улучшим. Оказывается, если человек постоянно слушает слово Божие, постоянно его читает, и оно не просто в одно ухо входит, а в другое выходит, но он действительно его запоминает, осмысливает и тут же в своей жизни начинает исполнять, то есть сохраняет в своем сердце, – то таким образом можно прийти к блаженству. Что это значит? Высшее блаженство для сына – быть всегда с отцом и с матерью. Поэтому высшее блаженство для духа человеческого – это соединиться с Духом Божиим. Вот об этом блаженстве речь и идет.

Во втором Евангелии мы читали слова Господа: «Истинно говорю вам: будут прощены сынам человеческим все грехи и хуления, какими бы ни хулили». Симеон Новый Богослов сказал: неужели ты думаешь камнями своих грехов закидать море милосердия Божия? Как бы мы ни согрешили, милость Божия все равно больше. Это мы часто не можем простить, злимся, хотим мстить, раздражаемся, помним зло, которое нам причинили. А Бог не таков. Он может простить человеку любой грех. Как бы человек в прошлом Бога ни хулил, как бы Бога ни отрицал, что бы только ни вытворял, но, если он опомнится, осознает этот грех, раскается, скажет: Господи, прости меня, я по неразумию это делал или со страху,– Господь может простить, потому что Господь не мелочен. Это люди так: вот она про меня сказала, да еще не в глаза, а кому-то, я этого никогда не прощу. Бог не таков, Он покрывает Своей любовью наше разделение или какие-то против Бога наши выступления, сердитость нашу. Часто человек говорит: как это Бог допускает? Думаешь: какая наглость! Буквально моська и слон. Что ты понимаешь вообще в Боге? Как смеешь так говорить? По гордости, по надутости глупой человек произносит такие слова. Потом, когда становится постарше, он уже как-то смиряется, начинает что-то понимать и жалеть о своем заблуждении.

«Но кто будет хулить Духа Святаго, тому не будет прощения вовек, но подлежит он вечному осуждению. Сие сказал Он, потому что говорили: в Нем нечистый дух». Что такое хула на Духа Святаго? Почему она не простится? Дело в том что мы, как люди недуховные, все воспринимаем чисто юридически: попросил прощения – тебя простили, все в порядке. Здесь имеется в виду совсем другое. Господь Иисус Христос был свят, Он был наполнен благодатию Божией и творил чудеса, говорил слова, каких никто никогда на земле не произносил. Но нашлись люди, которые сказали, что в Нем бес, Он бесноватый. То есть те слова, которые Господь говорил, те дела, которые Он делал, воспринимались ими как зло. Что это значит? Это значит, что их дух был диаметрально противоположен Его Духу. Такое духовное отрицание благодати Божией есть свидетельство того, что человек достиг демонизма, сатанизма, когда он сердцем не принимает ничего Божественного, сердцем противится ему, оно ему отвратительно, тяжело, мерзко.

Почитайте любые учебники за советские семьдесят лет: все церковное, все духовное, все связанное с Богом там называют мракобесием, то есть Церковь, святость, благодать считают мрачным беснованием. Так и говорят: средневековое мракобесие, церковное мракобесие. Значит, свет, истину, правду, любовь человек воспринимает как что-то жуткое, мрачное, тяжелое, жестокое, а все противоположное этому как какую-то необыкновенную музыку; так и говорят: музыка революции – когда льется кровь, когда сын стреляет в отца, когда рушат, ломают, взрывают, когда без суда расстреливают. Как Маяковский – почитаешь его ранние стихотворения: он упивается, он наслаждается вывороченными кишками, брызгами крови, растерзанным мясом. Взрывать – это нравится, а все противоположное вызывает отторжение, духовное неприятие.

Поэтому когда Господь говорит «не простится», речь идет не о юридическом непрощении, а о том, что человек не только отошел от Бога, а он уже приобрел черты сатанинские. И в этом случае не то что Бог не прощает, что Бог жесток, а человек сам становится активным противником Бога, как такового. И тогда он, конечно, не только Царствие Небесное не может познать, он и на земле-то еле живет, потому что он устремляется в преисподнюю, туда, где его родная стихия. Вот о чем здесь речь. Поэтому фарисеи, которые вели благочестивую жизнь, но, как только видели Спасителя, они ничего, кроме ненависти, не могли испытывать, потому что дух, который в них, был противоположным. Поэтому они Христа и распяли.

Когда Императора Николая Александровича и его жену обвинили в измене, в том, что они заключили с Германией сепаратный мир, и комиссия под руководством Керенского пыталась найти хоть какое-то предательство, хоть что-нибудь, какой-нибудь документик, какую-нибудь записочку в надежде их уличить – она не могла ничего найти. Это были абсолютно непорочные люди, которых совершенно ни в чем нельзя было упрекнуть. Спрашивается: а за что же тогда арестовывать? За что же тогда в Сибирь? А потому что неважно, что ты ни в чем не виноват. Как у Ивана Андреевича Крылова: ягненочек пьет ниже по ручью, а волк стоит сверху и говорит: ты мутишь воду. Ягненок отвечает: послушай, серый, ну как же я могу мутить, когда я ниже, вода-то от тебя ко мне течет. Нет, все равно ты мутишь воду. Ты почему виноват? Ты виноват уж тем, что хочется мне кушать. Потому что сладость моя заключается в том, чтобы разорвать тебя на куски, превратить тебя в котлету, тебя растерзать, съесть.

Поэтому какая-то логика, аргументы, что это нельзя, это нехорошо, не действуют. Это война духовная, духовное неприятие, духовное желание во что бы то ни стало избавиться от противоположного духа. Тьма хочет загасить свет, потому что, как только свет появляется, она вынуждена убегать. Войдем в темную комнату со свечкой – и вокруг свечки сразу ореол, а тьма жмется по углам. А если сто свечек, то и тьмы уже нет, она осталась только под диваном. А если под диван посветить, то и оттуда она убежит. Но тьма хочет существовать, тьма хочет довлеть, тьма хочет захватить все. Поэтому свет надо загасить. Как? Убить, взорвать; если это невозможно, сослать. И начинается именно духовная война. Это не просто какие-то отношения, не просто люди чего-то не поделили, нет, это неприятие иного духа: духа кротости, смирения, терпения, любви – Духа Божия.

Поэтому Господь сказал «не будет прощения вовек», ни в этом веке, ни в будущем. Не поступок – поступок любой может быть прощен. Вот убил человек другого человека, и он может раскаяться, может стать иным, может так глубоко оплакать свой грех, что Господь ему простит это убийство. Хотя убитого уже не воскресить, поправить этого нельзя, но убийца может покаяться и стать святым. А если человек все духовное не только отрицает, а оно ему невыносимо, тягостно, он не может это переносить? Вот взять какого-то парня, пропитанного музыкой бесовской, и дать ему послушать стихиру шестнадцатого века знаменного распева. Ему это будет невыносимо, тяжело, тоскливо. Но ты же выдерживаешь сто двадцать децибел, когда играют твои любимые музыканты! Это вообще может ум закипеть в голове. А тут спокойная музыка, даже нет гармонии никакой, одна мелодия. Как просто это воспринимать! Почему же ты мучаешься? Дух другой – и человек уже не приемлет. Поэтому война идет прежде всего именно духовная. А потом она может и в физическую превратиться. Это сплошь и рядом. Вот об этом Господь говорит.

И второй эпизод из этого же Евангелия. «И пришли Матерь и братья Его и, стоя вне дома, послали к Нему звать Его. Около Него сидел народ. И сказали Ему: вот, Матерь Твоя и братья Твои и сестры Твои, вне дома, спрашивают Тебя. И отвечал им: кто Матерь Моя и братья Мои? И обозрев сидящих вокруг Себя, говорит: вот Матерь Моя и братья Мои; ибо кто будет исполнять волю Божию, тот Мне брат, и сестра, и Матерь». Баптисты на этом основании говорят: Он Матерь Божию не любил, и мы Ее поэтому не почитаем, почитаем только Господа. Хотя речь здесь не об этом. Если бы Господь Свою Мать не любил, Он бы с Креста к Ней не обратился и Иоанна Богослова не попросил за Ней ухаживать. Просто Господь подчеркивает, что, если мы хотим соединиться с Богом, мы должны исполнять волю Божию.

Как люди обычно соединяются? В родстве. Кто ближе человеку, чем мать, дитя, муж? Поэтому Господь этот образ и приводит: «кто будет исполнять волю Божию, тот Мне брат, и сестра, и Матерь». Те же самые слова, что и в первом Евангелии: кто слушает слово Божие и хранит его в сердце, исполняет его, тот блажен. Вот это общение, породнение со Христом и есть блаженство. Мы входим в эту семью: Отец Небесный, Сын Божий, а мы Ему, Сыну Божию, будем братья и сестры. Следовательно, мы станем сонаследниками, унаследуем Царство Небесное, потому что Небесный Отец нам его даст как Своим детям.

Как же усыновиться Богу? Если мать с отцом рождают дитя, оно становится их сыном по крови, по рождению. А Богу человек породняется по духу. По плоти мы принадлежим родителям, а по духу – либо Богу, либо дьяволу. Другого не дано. Отношения сыновства выражаются в послушании: дитя исполняет волю отца и матери. Папа говорит, изъявляет свое желание: делай то-то, не делай того-то – и сын слушается, если он добрый сын. Но даже если сын не слушается, их родство не разрушается, потому что это родство кровное. А родство наше с Богом, если мы не слушаемся Бога, разрушается. Мы сами от него отказываемся. Как только мы отказываемся слушаться Бога, мы лишаемся своего сыновства, потому что в чем это сыновство будет заключаться? Ни в чем. Единственная связь наша с Богом может быть только через послушание Ему. Значит, надо жить так, чтобы Бог нас все время хвалил за наше послушание, то есть жить не самим по себе, не как учат Толстой, Чехов, Достоевский, учительница в школе, соседка по лестничной клетке, еще какие-то тетя, дядя, мама, папа, а жить именно по воле Божией.

А как волю Божию узнать? Как узнать, чего Бог от нас хочет, что Ему от нас надо? Для этого нам, вот таким безумцам, которые потеряли живую связь с Богом и не могут спросить прямо у Бога: Господи, открой нам Свою волю – и Господь тут же ее откроет,– нам, людям окостенелым, дано Священное Писание. Поэтому ум наш должен в Священном Писании просто плавать, чтобы мы его знали наизусть, чтобы мы знали, что же Господь от нас хочет.

Вот из сегодняшнего чтения мы должны были усвоить, что хвалиться нехорошо. Человек, который хвалит себя, отказывается от своего сыновства Богу. А человек, который хвалится о Господе, все доброе, что в нем есть, приписывает Богу, а не себе,– этот человек угоден Богу. Вот хотя бы в этом пункте начать исполнять волю Божию, и уже будет благо. Но это всего одна строчка из Священного Писания, а в нем, слава Богу, сколько страниц? Шестьсот с лишним, и это только Евангелие, а есть еще Ветхий Завет.

И если человек, изучая Священное Писание, молясь Богу, искренно желает волю Божию познать, то она постепенно ему открывается, становится ему ясной. Тогда он начинает понимать и как ему нужно поступить в данном случае, и как ему общаться с людьми. Конечно, сначала он будет ошибаться, обязательно. А когда ошибется, его будет мучить совесть, он почувствует, что сделал неправильно. Господь через совесть ему скажет: вот здесь ты ошибся, ты сделал не так. И если он придет на исповедь, скажет: Господи, прости меня, я ошибся,– Господь простит ему его поступок, потому что он сделал не со зла, а сделал по неопытности духовной. Мы же все дети, мы все только учимся ходить.

И вот так потихонечку человек приобретет духовный опыт, постепенно познает волю Божию. Для этого нам жизнь и дана. И если мы будем так свою жизнь проводить, то тогда мы будем угодными Богу. Только надо этим заниматься не время от времени: вот приспичило, или какая-то тяжесть на душе, или еще что-то случилось – пришел в храм. Нет, этим надо заниматься с утра до вечера и с вечера до утра, постоянно. Что бы мы ни делали, самое главное, что нам надо, – это познавать волю Божию и все время стараться ее исполнять. Конечно, мы будем отвлекаться от этого, но надо все время возвращаться к Богу. И так постепенно мы будем накапливать опыт, зернышко за зернышком. Постепенно мы будем этого блаженства общения с Богом достигать. Аминь.

Крестовоздвиженский храм, 13 сентября 1989 года

 

^ Неделя 13-я по Пятидесятнице. Проповедь 1-я

Ветхий Завет есть прообраз Нового, и то, что написано в Ветхом Завете об Израиле, имеет отношение ко всем народам, ко всему человечеству и к каждой душе в отдельности. Поэтому Господь, сказав притчу о злых виноградарях – о Своем возлюбленном народе, от которого был отнят виноград и отдан другим делателям, язычникам, – сказал ее и о каждом человеке в отдельности. Эта притча обращается к каждому из нас.

«Человек домовит» – это Сам Господь, Который «насадил виноградник» – вселенную, создал мир видимый и невидимый и нас создал из двух веществ, видимого и невидимого. И каждому из нас дал в Своем винограднике потрудиться. Мы пришли на эту землю беспомощные и голые, не было у нас ни одежды, ни силы, ни знаний – ничего. Все то, что мы имеем, мы приобрели здесь, живя на земле, по милости Божией. Это все дары Божии. Господь нас сохранил, и мы достигли той меры телесного и духовного возраста, которую имеем в данный момент.

Для чего Господь нам дал эту землю? Для чего нам дал разум? Для чего нам дал волю? Чтобы мы трудились и прославляли Бога своей жизнью. Господь хочет, чтобы наша жизнь принесла плоды. Цель труда, который каждый человек должен предпринять, – это плоды. Но у людей разное представление о том, какими они должны быть. В основном, к сожалению, так как мы живем уже в двадцатом веке, для большинства плоды заключаются в том, чтобы преуспеть в жизни. И каждый понимает это преуспеяние в меру своего духовного развития. Один считает, что нужно побольше денег заработать, а когда заработает, часто и не знает, что с ними делать: то купит, се купит, а что-то и не больно радует. Другой занимается творчеством, третий политикой. А некоторые свою жизнь детям или внукам отдают, в надежде, что хотя бы в них будет реализована эта жажда преуспеяния. Думают: ну ладно, из меня ничего не вышло, так уж для детей постараюсь: и английскому их обучить, и французскому, и музыке, и по возможности изящным искусствам, ну а если с наукой будет дело хорошо обстоять, то и какой-нибудь институт неплохо бы кончить.

Стремление как-то преуспеть, развиться в этой жизни заложено в нас Самим Богом. Это желание для человека естественно, только вот плоды, которые мы выращиваем, совсем не те, которых ждет от нас Господь. Господь дал нам совсем другой виноградник и хочет, чтобы мы в нем вырастили прежде всего плоды духовные. А наша земная жизнь так устроена, что мы живем среди грешников и сами грешники, потому и плоды, которые мы получаем, – это плоды греховные. Поэтому очень многие люди в конце концов терпят величайший урон и бывают очень разочарованы всей своей жизнью. Это происходит потому, что они были очарованы, но не тем, а когда жизнь подходит к концу и приходится умирать, все, что строили, на глазах рушится и наступает разочарование.

А Господь каждого человека хочет спасти: и любого из нас, и заблудших наших детей и родственников, о которых болит наше сердце, и всех людей, где бы они ни жили и к какому народу ни принадлежали, – каждого Господь хочет спасти. И делает Он это разными путями. Если мы вспомним, как мы приходили к Богу, то окажется, что Господь призывал к Себе всех по-разному, потому что каждый из нас человек особенный, и Господь, как самый замечательный Пастырь, как подлинно любящий Отец, к каждому ищет особый подход, каждого нежит, каждого лелеет, каждого хочет обратить, посылает ему гонцов.

Вся наша жизнь состоит из таких вех, призывов. А человек часто отвергает этот призыв. Какие-то случаются в его жизни обстоятельства или встреча с другим человеком, через которого призыв Божий звучит, – а он это отвергает, как отвергали в притче делатели виноградника тех, кого посылал им домовитый хозяин.

Эти призывы Божии постоянно звучат, с самого детства. Только ребеночек начинает какую-то осмысленную жизнь, уже все вокруг, – и в яслях, и дома, и на улице, часто даже люди совершенно неверующие, – ему говорят о послушании. Спрашивается: а почему он должен слушаться? Где это записано? Почему ребеночек, будучи еще неразумным и не имеющим жизненного опыта, должен обязательно делать то, что ему советуют люди, которые старше его: мама, бабушка, папа, воспитательница в детском саду?

Причина в том, что мы отпали от Бога через непослушание, поэтому слово о послушании уже с детства начинает звучать в мозгу, в душе человека. Любой маленький ребенок подспудно чувствует, что, когда он не слушается, в этом есть его величайшая неправота. И хотя грех, который в нем живет уже от рождения, восстает против этого послушания, но тем не менее совесть, которая в нем есть, говорит, что он должен слушаться.

Призыв к послушанию есть первая христианская добродетель, которая начинает в маленьком человеке звучать. И начинается первая борьба человека с Богом: примет он призыв, который звучит через людей, желающих ему добра, или отвергнет, изгонит вон этих посланников Божиих. Потому что каждый встреченный нами человек есть посланник Божий, а тем более тот, который призывает нас к добру. И если человек отверг этот призыв, он отвергает и следующий – следующих рабов, пока не ввергается в пучину ада: Господь на время убирает Свою защищающую руку и человек начинает проваливаться. Может быть, некоторые из нас испытали это духовно переживаемое состояние, когда ты как бы летишь в пропасть, и свист в ушах, и уже ничто не может остановить.

Что тогда делать, куда идти? Естественная мысль у каждого в этот момент, независимо от воспитания, от того, что ему вдолбили в голову, что он сам себе намудровал, – обратиться к Богу. И если человек действительно «из глубины воззвах» и действительно возложил надежду на этот призыв, а не молится так, что «либо поможет, либо нет»; если он не ставит Богу никаких условий, а просто говорит: помоги, всю надежду на Тебя возлагаю, – тогда Господь останавливает это падение и происходит первая встреча души человеческой и Духа Божия.

И когда эта встреча произошла, человек, если он трезвый и достаточно серьезный, неизбежно идет дальше. Он хочет все-таки узнать: а кто же Он такой, Который меня остановил, Который меня спас? В его душе является благодарность. И идя по этому пути дальше, он обязательно встретится со Христом, Сыном Божиим. Так происходит другая встреча. У каждого из нас она тоже некогда произошла, как и у делателей виноградника. И каждый человек при встрече со Христом либо принимает Сына Божия и через Его заповеди усыновляется Отцу Небесному и становится не только делателем, но и наследником этого виноградника, начинает питаться от его плодов; либо он отвергает Сына Божия, убивает Его в себе. Другого пути просто нет, потому что, если человек равнодушно относится ко Христу, это все равно убийство. Если человек проходит мимо этого события, что некогда Живой Бог ходил по земле, жил среди людей и пролил Свою Кровь, умер на Кресте в страшных мучениях, чтобы нас, вот таких глупых, заблудших, спасти, – если человек к этому равнодушен, если его это не интересует, то он перечеркивает свое спасение, он уже вне его. А если человек это принимает, то для него начинается новая жизнь – та, которую мы с вами пытаемся вести.

Но даже если мы пришли в храм, это еще не значит, что мы достигли своего спасения. Апостол Павел говорит: «Мы спасены в надежде». Да, надежда есть для каждого из нас, как бы он ни был грешен, какие бы преступления ни совершил. Потому что раз Господь нас призвал, значит, Он все-таки надеется, что мы перестанем врать, что мы перестанем блудить, упиваться вином, друг другу делать гадости; перестанем вести тот образ жизни, выращивать те волчцы и тернии, которые мы до сих пор взращивали, и будем выращивать плоды духовные. Он все-таки надеется, Он нам дал этот шанс, Он нас сюда впустил. А теперь все зависит от нас. Потому что отвержение Христа не всегда связано с тем, ходит человек в храм или не ходит. Можно ходить в храм и быть отвергнутым от Бога; и этому миллион свидетельств. Недаром Иоанн Златоуст говорил: «Никого не боюсь, только епископов». И он же говорил, что среди священников мало спасающихся, потому что хотя и предполагается, что священники знают больше, чем люди из простого народа, – но знать об истине еще не значит принадлежать ей, не значит жить так, как предписывает Бог.

И для каждого из нас есть возможность этого отторжения от Истины. Да, ты пришел в церковь, причастился, на душе у тебя очень тепло, хорошо, батюшка по головке погладил, проповедь рассказал, все очень интересненько, и люди вокруг все прекрасные, воспитанные, интеллигентные, все очень культурно. Но это не есть христианство. Христианство начинается тогда, когда тебя бьют по правой щеке, а ты подставляешь левую. Вот только в этом акте начинается христианство, когда есть духовный плод, когда человек на пути ко греху в собственном сердце ставит препятствие – свою волю – и ни за что не хочет грешить. Хотя грех своей властной рукой зовет его к себе, человек говорит: нет, ради Христа я от тебя отказываюсь, я не хочу; хоть ты мне и сладок, а я не буду.

Вот это есть подлинная христианская жизнь. «Плод духовный есть любовь, радость, мир, долготерпение, благость, милосердие, вера, кротость, воздержание». И если мы эти плоды не вырастим в результате нашей церковной жизни, то вся наша жизнь бессмысленна. Господь отнимет у нас этот виноградник, наш дом останется пуст. Мы станем равнодушны ко всему: и к богослужению, и к Евангелию, и к исполнению заповедей. Как это бывает (не дай Бог такие опыты делать), что если неделю утренние молитвы не почитать, то уже на следующей неделе начать их читать – это почти невозможное усилие. И если годик в храм не походить, то начать опять ходить – это почти невозможное чудо. Если однажды себе позволить какой-то смертный грех, то потом опять вернуться к благодати Божией – это действительно нужно, чтобы некий космический переворот произошел.

Поэтому наша жизнь в этом смысле очень трудна, она требует постоянного усилия, постоянного труда. И конечно, если бы не благодать Божия, которая нам помогает, мы никогда бы ничего не смогли, потому что если и есть в нас какое доброе движение, то это все от Бога и Им Самим создано. А если что есть в нас свое, так это грех, своеволие, непослушание, корысть, злоба, блудность, жадность и все прочее, из чего соткана наша душа.

Господь специально в приточной форме сказал нам о винограднике, чтобы эти замечательные образы уложились в нашем уме, запечатлелись в нас, чтобы мы ими питались. Нам дано очень много, нам дан виноградник Христов – наша душа. И Господь ждет от нас плодов. Многие из нас в церковь уже ходят не один год. Давайте оглянемся назад: чему мы здесь научились? Что мы, когда выходим из храма, можем этому миру явить? Господь повелел нам: «Да просветится свет ваш пред человеки». А где этот свет, если мы родственникам, самым ближайшим, которые любят нас, не можем этот свет явить, не можем зажечь их своей верой? Мы им что-то говорим, а они нас не приемлют. Почему, откуда этот барьер? Да потому, что наше христианство – это чаще всего просто декларации очень замечательных истин. А истинное христианство – это не декларация, христианство – это есть жизнь.

Поэтому нам надо обязательно эти плоды стяжать для того, чтобы их явить. И явление это и есть подлинная жизнь духовная. Мы с вами, дорогие братья и сестры, призваны каждый к своей мере святости. Мы, конечно, не достигнем той святости, которой достигли угодники Божии древности, которые и чудесами прославились, и особенными дарованиями. Но каждый сам себя по благодати Божией управить в Небесное Царствие не только может, но и должен. Потому что иначе зачем мы приняли святое крещение? Цель этого – именно освящение всей нашей жизни во Христе.

Поэтому будем, по милости Божией, к этому стремиться, а все то зло, которое воюет против нас и хочет ввергнуть в бездну отчаяния, будем отвергать, не будем ему поддаваться. Раз Христос нас призвал, Он хочет нас спасти. Поэтому, всю надежду возлагая на Бога и на молитвы Церкви, будем совершать свой путь. Аминь.

Храм Святителя Митрофана Воронежского, 2 сентября 1990 года

 

^ Неделя 13-я по Пятидесятнице. Проповедь 2-я.

Притчу о винограднике и хозяине дома мы все хорошо знаем, она часто звучит в церкви. Святые отцы толковали ее таким образом, что виноградник, обнесенный оградой, и делатели, слуги – это народ израильский, которому дана была истинная вера.

Перед пришествием Иисуса Христа человечество являло страшное зрелище: абсолютно все народы поклонялись бесам, служили сатане как богу в надежде его умилостивить, чтобы облегчить себе жизнь. Бесов много, поэтому в языческих культах было очень развито многобожие. Были боги местного, областного и, самые главные, государственного значения: целая иерархия. И они требовали жертв, которые приносили им специальные служители, жрецы, в виде продуктов труда, плодов земли, вина, драгоценностей. Но это все полбеды, самое страшное было жертва человеческая. Эти мнимые боги требовали себе даже грудных младенцев, первенцев. Родила молодая женщина первого ребеночка, – какое это для матери величайшее духовное переживание! – а бес ждет жертву.

И в этом кишащем аду один-единственный народ на земле веровал в единого истинного Бога, Творца неба и земли. Иудеи веровали, что Бог есть Дух, и поклонялись Ему. И Бог Сам, через Своего пророка Моисея, дал им заповеди, которые делали этих людей собственно людьми, поэтому нравственно они были несравненно выше всех окружающих. И хотя этот народ был маленький и несильный, он продолжал свое существование, рос и развивался, Господь его хранил. А как только он уклонялся от истинной веры, Господь попускал нашествие иноплеменников и даже семидесятилетнее пленение вавилонское. Был даже разрушен храм, а потом снова восстановлен, когда люди вернулись к вере.

Вот этому народу было обещано, что из него придет Спаситель миру – Мессия, или по-гречески Христос, а по-русски Помазанник (всех пророков в Древнем Израиле помазывали елеем, смешанным с благовонным миром, в знак того, что они посвящены Богу). В притче об этом прикровенно и рассказывается.

Господь, чтобы Его возлюбленный, избранный народ не погиб, чтобы обратить его к истинной вере, восставлял в нем пророков. Он избирал какого-нибудь ревностного по Боге человека, часто юношу, и в нем поселялся Господь Дух Святый, внушавший ему некие слова, которые он передавал народу. Ну а правда глаза колет, и часто для пророков это очень плохо кончалось. Обычно их убивали, но потом все равно их жертва приносила пользу: люди исполнялись сострадания, раскаяния, и опять большинство из них все-таки к Богу возвращалось.

Об этом также сказано в притче: «Когда же приблизилось время плодов, он послал своих слуг к виноградарям взять свои плоды; виноградари, схватив слуг его, иного прибили, иного убили, а иного побили камнями. Опять послал он других слуг, больше прежнего; и с ними поступили так же. Наконец, послал он к ним своего сына, говоря: постыдятся сына моего». Послал Господь Отец Небесный Сына Своего возлюбленного Господа Иисуса Христа для того, чтобы вразумить людей, остановить уклонение от истины.

Когда Адам отпал от Бога – а Адам жил, как мы знаем, в раю, – Господь ему сказал: «В поте лица твоего будешь есть хлеб». «Кто не хочет трудиться, тот и не ешь», – говорит апостол Павел. И трудиться надо обязательно до пота, тяжело, не искать что полегче, поинтересней, чтобы ничего не делать и побольше денег получать; наоборот, стараться работать с утра до вечера. Понятное дело, человек, лишенный благодати Божией, не хочет работать, а хочет жить легко, и основная трагедия человеческой цивилизации заключается в попытке эту заповедь Божию обойти. Человек избирает путь наименьшего сопротивления, и все время происходит борьба – Бог говорит: «В поте лица!», а человек уклоняется.

Так же и с заповедью «чти отца и мать» или «не сотвори себе кумира». Не сотвори себе кумира – это значит, что самое главное место в сердце человека должно быть занято Богом: чтобы он с мыслью о Боге и вставал, и ложился, и ел, и трудился, то есть основное направление его жизни было – Бог. А человек не так: все о сыночке заботится, или о внучке, или о работе, или о том, что он будет делать завтра, или об учении в институте – много всяких дел, ну а Бог «на потом». Если силы остались, тогда помолюсь, а если не остались, то и не помолюсь. Бог присутствует, но на десятом месте, на двенадцатом, на сорок шестом. И конечно, это есть нарушение заповеди. Человек ради Бога не хочет отказаться от своего.

Вот так и народ израильский. Господь дал прекрасные, абсолютно очевидные заповеди: не убивай, не блуди, не воруй, не ври, хотя бы один день в неделю Богу посвяти, почитай папу с мамой, не суди. Что же тут не понять, это любому дикарю понятно, и тем не менее человек делает попытку как-то объяснить свой грех, оправдать: батюшка, знаете, я осуждаю его за то, что он такой, сякой, этакий, – то есть начинает рассказывать, за что он осуждает. Нет чтобы наоборот: раз Господу неугодно наше осуждение, то, во что бы то ни стало, чего бы мне это ни стоило, что бы я такое ни видел, я от осуждения удержусь.

Что наше видение? У нас в каждом глазу по четыре бревна. То, что мы видим, просто есть в нас самих, вот нас это и возмущает. Но человек все время ищет самооправдания, и нет ничего удивительного, что, когда пришел к этому народу Податель заповедей, Сам пришел, лично, они Его не узнали. Он их возмущал, Он все делал не так, как они считали нужным. Сказано: «Помни день субботний, еже святити его», то есть последний день покоя, «шабат» по-еврейски, надо посвящать Богу. И как они посвящали? Доходило до абсурда, как и сейчас в Израиле до абсурда доходит. Некоторые, чтобы в субботу через порог дома своего не переступать, делали съемный порог; человек вешал его себе на грудь и шел, куда ему надо, но через порог он не переступал. Открылась дверка холодильника в субботу, и человек ждет до следующего дня, чтобы ее закрыть, потому что в субботу нельзя – это грех. Или, если придет к нему знакомый, не шибко верующий, он его просит закрыть.

Так и у нас многие: «Батюшка, воскресенье, а я полы помыла». То, что осуждает, грызет сноху, сыну жить не дает, что сделала восемнадцать абортов, ничего: «Все мы грешные». А то, что полы помыла, – это такой грех, что просто сейчас надо на костер. Почему так? Да потому, что очень просто исполнить какое-то правило: красный свет – стой, зеленый – иди, Казанская – стирать нельзя. Другое дело – почитай отца и мать. Мать что-то просит – и для нее сделать. А у нас сразу: да нет, я сейчас устал, я потом, я завтра, у меня живот болит и так далее. Почтить мать – это очень трудно, нужна душевная работа, а исполнить какое-то правило, заведенный порядок, обычай очень просто: покойник умер – надо стол перевернуть или еще какую-то чушь.

Поэтому к тому времени, как Господь пришел к Израилю, к Своему избранному народу, вся жизнь людей была опутана правилами. И Господь, чтобы как-то их с этого места сдвинуть, подтолкнуть их к истинной правде Божией, к истинному исполнению заповедей, старался, наоборот, если исцелять – то в субботу. Вот человек с сухой рукой, или больной водянкой, или расслабленный, он страждет – и Господь делает совершенно очевидное, явно доброе дело, Он говорит: «Возьми твой одр и иди в дом твой». Нет, все возмущаются: почему не мог подождать до понедельника? Но ведь когда человек болен и есть возможность его исцелить, то ждать – это просто преступление.

Делатели, «увидев сына, сказали друг другу: это наследник; пойдем, убьем его и завладеем наследством его. И, схватив его, вывели вон из виноградника и убили. Итак, когда придет хозяин виноградника, что сделает он с этими виноградарями? Говорят Ему: злодеев сих предаст злой смерти, а виноградник отдаст другим виноградарям, которые будут отдавать ему плоды во времена свои». И отдал. Господь сказал Израилю: «Оставляется вам дом ваш пуст», и ушел. Народ был рассеян по всей земле, храм разрушен, Иерусалим перепахали плугом, все кончилось. Другие народы, которые были во тьме язычества, стали один за другим склоняться к ногам Христа, а Израиль продолжал упорствовать.

Так толковали эту притчу отцы четвертого, шестого, восьмого веков. Мы живем гораздо позже, но Евангелие – книга вечная, и притча относится не только к народу израильскому, а и вообще к каждому народу, некогда принявшему Христа. Вся история человечества продолжает развиваться вокруг этой оси, взять хотя бы нас. Из всех народов на земле только два усвоили себе название «святой» – Святой Израиль и Святая Русь. Только у двух народов национальным идеалом была жизнь нравственная – у Израиля и у Руси. А каков результат? К чему это привело? Опять к внешнему. Пошел тот же естественный для падшего человека процесс нежелания исполнять заповедь Божию, а желания исполнить ритуал, некое магическое действо, с помощью которого можно автоматически достигнуть благорасположения Божия.

То же самое, что происходило в израильтянине, происходит и в эскимосе, и в славянине, и в ком угодно. Люди думают, что надо отпеть, заказать сорокоуст, заказать поминовение на год или навечно – и «дело в шляпе». То есть не нужно молиться, у Бога просить, не нужно стараться свое сердце так управить, чтобы Господь молитву твою принял. Нет, надо просто нечто такое исполнить, ну и заплатить – и оно само все получится. Многие на Западе, особенно в Германии, на вопрос, веруете ли вы в Бога, отвечают: плачу. Это значит, что человек просто отчисляет какую-то часть своего бюджета на Церковь – и считает, что дело сделано, потому что на эти деньги потом бедным помогают, социальные программы разрабатывают. Да, ты платишь, ты участвуешь своим имуществом, само по себе это неплохо, но не участвует в этом твое сердце, а Богу-то нужно как раз именно сердце.

В семнадцатом веке в России люди спорили, как креститься, и на костер за это шли. Экая важность! Ну где в Евангелии написано, как креститься – левой рукой, правой, справа налево, слева направо, так ли, так ли? Но вот это все внешнее стало вдруг самым главным, вскрылась болезнь Нового Израиля – Святой Руси. Произошел раскол, сначала малый, а при Петре I усугубился, дошел до миллионов. Потом настроили восемьдесят тысяч церквей, тысячу двести монастырей; была огромная армия отборнейшего духовенства, полторы сотни тысяч человек; монахов было чуть ли не полмиллиона. И в каждом храме росписи, в каждом храме парчовое облачение; сосуды по крайней мере серебряные, а уж позолоченные обязательно; драгоценные камни, иконы. Когда иностранцы приезжали в Россию, они говорили: ну это невозможно, такая красота, такое благолепие, просто удивительно. Купола золотые, блестят; колокольный звон – один храм начинает, другой подхватывает. Какой-нибудь маленький городок уездный – и там четырнадцать церквей, четыре монастыря, все сияет.

А Господь взял это и отнял в один момент; наслал какую-то горсточку бандитов, маленькую, ничтожную – десять минут работы самому плохому пулемету, – и Святая Русь была погублена. Потом Господь ждал – и именно семьдесят лет, – чтобы весь тот народ окончательно вымер. Кто жив еще, тому за девяносто, и он уже никак не может участвовать в этой жизни. Весь тот народ Господь истребил и отдал виноградник другим делателям – нам с вами. Народился новый народ, абсолютно в других условиях, воспитанный совсем не так, мозги совершенно набекрень, и дана ему в наследство вот эта вера православная, дан новый шанс – хочешь, приноси плоды.

Какие плоды? Такие, каких ждет Господь. Богу не нужны золотые главы, золотые кресты, множество монастырей, множество книг и чтобы икона была на каждом углу. Богу нужно только сердце человека, принадлежащее Ему. Внешне можно все прекрасно и благолепно обставить, это совсем нетрудно. Вот прошел год с небольшим, и наш храм встал из руин и такую красоту приобрел. А если бы мы всей страной занялись, то за прошедшее лето можно было бы отстроить все монастыри до одного, и отреставрировать все церкви, и все расписать. Можно и из музейных запасников иконы достать и развесить. Это все очень и очень легко и нужно лишь постольку поскольку. А Богу надо, чтобы мы начали Его заповеди исполнять, чтобы мы Его полюбили. Как сегодня мы в послании апостола Павла читали: «Кто не любит Господа Иисуса Христа, анафема».

Да, ты сделал прекрасный храм – но полети на самолете над Памиром или Кавказом, посмотри, Господь какую красоту сотворил! Какой твой самый лучший храм сравнится с этим? Ты расписал стены красивым синим цветом, но разве его сравнишь с синим небом, которое Господь создал? И какую бы ты икону прекрасную ни написал, посмотри на лицо любого человека – да оно в миллиарды раз прекрасней. Любой человек – живая икона Божия. И Господь в одну минуту может и воссоздать, и украсить, и даже все по-новому создать.

Господь хочет, чтобы мы не вокруг все изменили, а сами стали другими, чтобы стремились к святости. И если мы этого не сделаем, от нас тоже возьмется виноградник. Господь отнял у Израиля Свою милость и отдал ее язычникам, и язычники ответили на Его любовь, откликнулись святостью: множество святых было и на Западе, и на Востоке, и на Севере, и на Юге. Даже в начале нашего двадцатого века были люди, которые умерли за Христа. Тогда, чтобы жить – ну не богато, конечно, но спокойно, – нужно было если ты священник, то снять с себя сан; если сын священника – отречься от отца; если дворянин – вступить в партию. Но сотни тысяч людей этого не сделали, они предпочли умереть. Они выбирали, что лучше: либо эта краткая оставшаяся жизнь, такая благополучная, либо смерть, зато совесть спокойна. Умереть больно, физически тяжело – а тут морально тяжело: как потом всю жизнь буду жить? Я знаю некоторых людей, у которых папа был священник. Они от отца отреклись и живут благополучно, сейчас уже вышли на пенсию, кто-то из них даже кандидат наук, все прекрасно. Ну а папу расстреляли.

И у нас та же борьба происходит. Вот что нам нужней: плотское или духовное? Человек каждый день выбор делает: молиться или не молиться, на всенощную идти или у телевизора сидеть. Что он больше любит: Господа Иисуса Христа – и идет Его прославлять – или идет пить вино. Что важней: когда по гортани сладость течет и это ощущение ему приятно – или все-таки его совесть, его любовь к Богу, ради Которого он себя ущемляет и делает не то, к чему плоть его зовет, а его вера.

Господь никого не заставляет, а всех призывает и каждого готов принять. Какой бы испорченный, грешный человек в храм ни пришел, он с этого момента может начать новую жизнь во Христе, может оставить свои греховные привычки за порогом храма и за порогом своего сердца. Это, конечно, не сразу получится, он не сразу достигнет богообщения, потому что не сразу окажется этого достойным. Нужно будет очень долго душу свою очищать чтением Священного Писания, молитвой, исповедью и постоянным причащением Святых Христовых Тайн. Тогда человек будет просвещаться потихонечку, и Господь его примет. Но это движение возможно только в одном случае: если будет любовь к Богу.

Любовь к Богу проявляется в том, что человек начинает и всех остальных любить. А любить – значит друг друга жалеть, любить – это значит еще и сочувствовать. Как апостол Павел говорит: «Радуйтесь с радующимися и плачьте с плачущими». То есть чужую радость надо воспринимать как свою; не завидовать, а сорадоваться – он радуется, и ты вместе с ним: вот как у него, слава Богу, хорошо! А когда у него горе – и тебе больно за него, хочешь как-то ему облегчить, даже думаешь: лучше бы я так пострадал, чем он. В этом же послании сказано: «Прошу вас, братия, будьте и вы почтительны». Надо стараться к другому почтительным быть, с любовью, с милосердием – ради любви Христовой, ради правды, ради того, чтобы мы наконец исполнили, что Господь от нас хочет.

Все древние заповеди Божии остаются в силе, но есть и новая, самая главная. «Заповедь новую, – говорит Господь, – даю вам, да любите друг друга». Господь нам Отец, а что для отца или матери самое главное? Чтобы детки не спорили, чтобы они любили друг друга, жалели. Если бы мы слушались Отца и Мать – Отца Небесного и Матерь нашу Церковь, – мы не ссорились бы, не ругались, не злились, прощали бы друг друга, уступали. Вот что Господь от нас хочет. И всю нашу жизнь надо потратить на то, чтобы учиться это исполнить, стараться понять, что же такое – любить друг друга.

Это не то, что телевидение предлагает. Что они понимают под любовью: глумливая, раскрашенная улыбка, – это не любовь, а скотство самое настоящее. И даже не скотство, пусть меня животные простят, а демонизм, беснование, потому что ни одна корова, лошадь или собака того не выдумает, что порочное, демоническое, сатанинское человеческое сознание может придумать. Попробуй корове налей стакан водки, будет она пить? Только человек в своем безумии, имея прекрасный разум, который способен проникнуть до края вселенной, может этот разум бросить пьяный под забор, причем добровольно. Ему предлагают: на – и он сам берет и пьет. Из всех животных на это способна только обезьяна: говорят, что она каким-то образом ближе к человеку и ее можно так надрессировать, что она будет пить вино. Но больше ни одно животное – только человек.

И Господь хочет, чтобы мы сначала стали людьми. Для этого существуют древние заповеди Израиля, которые делают каждого из нас из животного человеком. Но этого мало; если исполнять все заповеди: каждое воскресенье ходить в храм, почитать папу с мамой, не врать, не блудить, не воровать, не завидовать, – Царствия Божия не достигнешь. Был такой юноша в Израиле, он подошел к Господу, и Господь ему сказал: «Если хочешь быть совершенным, пойди, продай имение твое и следуй за Мною». Тогда будешь совершенным, и то не сразу, а еще целый путь надо пройти. Исполнение ветхозаветных заповедей – необходимое, как в математике говорят, но недостаточное условие.

Конечно, пока ты ругаешься скверными словами, пока блудишь, воруешь, хамишь матери с отцом, ни о каком христианстве речи быть не может – ты еще вне Церкви, к ней не прикасался, ты еще даже не израильтянин древний. Вот когда ты эти заповеди исполнишь, то можешь подойти уже к жизни христианской.

А Господь требует от нас высшего. Он не ждет исполнения внешних норм, Он хочет, чтобы мы внутри, не на словах, а подлинно сердцем любили бы друг друга. Спросили апостолы у Христа: «Так кто же может спастись?» – и Он прямо и твердо сказал: «Человекам это невозможно». Ни один из нас, сколько бы ни тужился, сколько бы лоб ни расшибал, сколько бы постов на себя ни накладывал, любить не сможет. Любовь – это Божий дар и дается только по благодати. Господь Святый Дух через Свои Божественные энергии поселяется в сердце человека и делает его любящим. Поэтому вся жизнь наша, как говорил Серафим Саровский, – это стяжание Святаго Духа.

Он стяжевается постоянной борьбой с грехом в себе, постоянным скрупулезным и внимательным исполнением заповедей Божиих. Каждый день надо со слезами молиться: «Господи, дай! Царю Небесный, прииди и вселися в ны, очисти ны от всякия скверны». Надо постоянно иметь общение с Духом Святым в святых таинствах, потому что каждый раз, когда мы исповедуемся и наша исповедь искренна, Господь Дух Святый очищает наше сердце. Каждый раз, когда мы с любовью, с покаянием, с благоговением, с чувством собственного недостоинства причащаемся Святых Христовых Тайн, Господь Святый Дух приходит к нам, и мы становимся все чище, светлее.

И кто трудится усердней, тот больше получает, а кто, как морж, то нырнет, то вынырнет, тот топчется на месте, а жизнь идет. Все зависит от нашего усердия. Кто загорится любовью к Богу, захочет достичь того, что Сам Господь назвал Царством Небесным, тому Господь и даст. Царство Небесное – это когда Господь поселяется в сердце человека и он испытывает невыразимейшее блаженство общения с Богом. Режь на куски такого, делай с ним что хочешь – ничто не может отлучить его от любви Христовой, ничто не может поколебать, никакие внешние обстоятельства, потому что радость о том, что Господь с тобой, неизбывна, неизменна и никак не может уменьшиться.

Это и есть подлинная христианская духовная жизнь. Это есть и Царствие Небесное. И Господь хочет каждому из нас дать это Царство, только не каждый хочет взять, все размениваются на какую-то чепуху: кто на винцо, кто на телевизор, кто на пустые слова, кто еще на что-то. Мы все время меняем любовь Божию, все время изменяем Ему, один больше, другой меньше. А Господь ревнив, Он хочет, чтобы всю жизнь мы предали Ему. Поэтому будем усердствовать.

Господь нам дает новый виноградник. Кончился семидесятилетний вавилонский плен, слава Богу, это дело прошлое, но осталась духовная разруха. Кто должен трудиться? Мы. А глядя на нас, может быть, и другие захотят. А если эти другие захотят, то, может, и весь народ. Если Русь опять станет святой, тогда и мир этот сможет устоять, потому что больше нигде в мире подлинного Православия нет. Обратимся ко всем народам: покажите нам ваших святых, где они? Их нет. У нас тоже осталось очень и очень негусто, на пальцах одной руки можно пересчитать. И если они исчезнут, это значит, и Церковь исчезла, потому что подлинная Церковь есть святая жизнь во Христе.

Мы с вами еще не Церковь, мы только ученики, бродящие по Галилее, по пыльным дорогам. И подлинной радости о Святом Духе у нас еще нет, потому что мы пока не знаем, что значит любить друг друга. Сюсюкать, обниматься, говорить: ты моя милая – это мы можем, это совсем не трудно, потому что ты ко мне хорошо относишься – и я к тебе хорошо. А любовь – это когда тебя ударили по правой, а ты подставляешь левую. Вот она в чем проявляется: когда ничто в мире не может исторгнуть зло из твоего сердца, потому что у тебя нет в сердце зла, совсем нет. Поэтому как бы человек к тебе ни относился, что бы он ни выделывал, а отзвука зла нет, и все. И это дается благодатью Божией. Будем же к этому, дорогие братья и сестры, стремиться. Помоги нам в этом премилостивый Господь. Аминь.

Храм Святителя Митрофана Воронежского, 25 августа 1991 года

 

^ Вторник седмицы 14-й по Пятидесятнице

Почему Господь Своим ученикам подробно изъяснял тайну Царствия Божия, а остальным говорил только притчами? Господь никогда не делает чего-то не имеющего спасительного смысла. Человек может быть в таком состоянии, когда говорить ему что-либо невозможно, бесполезно говорить ему про Царствие Божие, он все равно не поймет. Но и совсем ничего не говорить тоже жалко, потому что, может быть, придет время, оттает его душа, и он сможет что-нибудь воспринять. Здесь на помощь приходит притча, то есть короткая, яркая история, которая легко запоминается. Евангелие много содержит этих рассказов, которыми Господь учил народ. Услышит человек притчу, и будет она в его памяти присутствовать, а в нужный момент заложенное ею семя может прорасти. В надежде, что оно прорастет, Господь эти притчи и говорил.

Царствие Божие нельзя передать обыденными человеческими словами; нельзя объяснить неподготовленному человеку, Кто такой Бог, что такое молитва; нельзя объяснить на словах, что такое духовная жизнь, или благодать Святаго Духа, или покаяние, или спасение, или смирение, или радость о Святом Духе. Как нельзя глухому объяснить, что такое Бах или Бетховен, а слепому – что такое Ренуар, или Тулуз-Лотрек, или еще какой-нибудь художник. Это невозможно, нужно просто ждать, когда человек прозреет, и тогда ему показать: разница между желтым и зеленым цветом вот такая, а между синим и красным такая. И потом постепенно возводить от простых к более сложным понятиям.

И вот Господь говорит притчи, сегодня они обращены к нам: «Замечайте, что слышите: какою мерою мерите, такою отмерено будет вам и прибавлено будет вам, слушающим». Каждый человек живет и устраивает свою жизнь по-своему, он сам себе определяет меру, как ему поститься, сколько ему в храм ходить, сколько молиться. Сам вот так на глазок, сколько ему хочется, столько и отмеривает: хочу, пощусь среду и пятницу, а хочу, не пощусь среду и пятницу – только Великим постом одну неделю перед причастием, и хватит. Хочу, в храм раз в месяц хожу, хочу, каждый день хожу, хочу, два раза в день.

Но какой мерой ты меришь, такой будет отмерено и тебе, то есть сколько ты усилий предпринимаешь для того, чтобы достичь Царствия Небесного, настолько ты к нему и приблизишься. Чем больше подвиг христианский, чем больше человек трудится, чем больше эта мера, которою он свои шаги управляет в Царствие Небесное, тем он к нему ближе. Вот о чем эти слова. Что значит: «Вам прибавлено будет, слушающим»? Кто слушает слова Господни, у того потихоньку расширяется его духовный кругозор, тот постепенно возрастает в Царствии Небесном, оно незаметно в нем прибавляется.

«Ибо кто имеет, тому дано будет, а кто не имеет, у того отнимется и то, что имеет». На первый взгляд вроде несправедливо: как же так, один имеет, а ему прибавляется, а другой не имеет, а у него отнимается и последнее. Что ж, Бог несправедлив? Нет, здесь просто речь совсем о другом, не о том, чтоб богатому богатеть, а бедному беднеть. Речь идет о духовной жизни. Если у человека есть вера и он возгревает ее чтением Священного Писания, молитвой, исполнением заповедей Божиих, то она прибывает. Если имеет человек благодать – а каждый крещеный человек хоть маленькую толику благодати, но обязательно имеет, – и возгревает ее, увеличивает в меру своего подвига, то в нем благодать прибывает. А если он не трудится над своей душой, то у него отнимается и то малое, что он имеет. Наступает смерть, и все земное, что у человека было (а у него на земле есть два блага, духовное и материальное), отнимается, остается только духовное. И если духовного человек не приобрел, то он остается ни с чем, то есть жизнь его прошла впустую.

Дальше Господь говорит о Царствии Божием и о том, как мы его приобретаем: «Царствие Божие подобно тому, как если человек бросит семя в землю, и спит, и встает ночью и днем; и как семя всходит и растет, не знает он, ибо земля сама собою производит сперва зелень, потом колос, потом полное зерно в колосе. Когда же созреет плод, немедленно посылает серп, потому что настала жатва». Царствие Небесное в человеке растет незаметно, недаром Господь сравнивает прибавление Царствия Небесного в человеке с ростом колоса. Вот посади семечко и смотри, хоть ночью выходи, хоть днем, все равно не увидишь, как зерно прорастет, как стебелечек появится, как колос будет расти, как он зерном наполнится, – все происходит совсем незаметно для самого человека. Он живет, старается, молится, постится, впадает в грехи, кается, встает, начинает опять все сначала, и ему кажется, что ничего с его душой не происходит. А на самом деле ум его светлеет, понимание углубляется, он начинает различать то, чего раньше не различал. Сначала, придя в храм, он еще ничего не понимает, не чувствует, для него все чуждо, незнакомо, странно. А через годик-другой, глядишь, многое из того, что было непонятным, стало понятным; и так постепенно, постепенно растет в человеке Царствие Божие. А когда колос созреет, наступает жатва. Жатва – это смерть. Смерть приходит, и Господь сжинает эти колосья. Цель нашей земной жизни – приобрести Царствие Небесное, поэтому, когда человек, потрудясь на земле, приобрел себе Царствие Небесное, жизнь земная уже просто ни к чему. Ну что еще здесь делать? И Господь человека берет к Себе.

«И сказал: чему уподобим Царствие Божие? или какою притчею изобразим его? Оно – как зерно горчичное, которое, когда сеется в землю, есть меньше всех семян на земле; а когда посеяно, всходит и становится больше всех злаков, и пускает большие ветви, так что под тенью его могут укрываться птицы небесные». Когда у человека возникает вера в Бога, его стремление приблизиться к Богу еще очень мало. Те часто греховные желания, которые кипят в душе, заслоняют это стремление. Человеку хочется пить, есть, спать, веселиться, гневаться, завидовать, ругаться, злиться, мстить, блудить, хохотать, но где-то уже это семечко в его душе присутствует: ему также хочется тишины, смирения, покоя, любви, Царствия Божия, ему хочется приблизиться к Богу.

И вот по мере возрастания в человеке Царствия Небесного все остальные его желания начинают угасать, потому что человек постоянно делает выбор между грехом и Царствием Небесным. И постепенно так перестраивается, переквашивается до тех пор, пока в его душе не останется одна вожделенная мысль: он хочет только Царствия Небесного и больше ничего. Ему уже не надо ни детей, ни внуков, ни денег, ни сберкнижки, ни пенсии 120 рублей – ничего; это его абсолютно перестает волновать. Ему совершенно неважно состояние собственного здоровья. Ему важно только одно: угоден он Богу или нет, хорошо он поступает или нехорошо. Эта мысль постепенно подчиняет себе всю его жизнь.

Пока этого нет, человек еще нетверд: он вроде и Богу молится, и посты уже начал соблюдать, и в храм ходить, но еще путается в нем мирское и духовное и он часто делает нечто противоречащее заповедям Божиим, поскольку не понимает, что, собственно, цель молитвы, поста, посещения храма, чтения Священного Писания только одна – приобретение Царствия Небесного, – поэтому всякий поступок, идущий вразрез с достижением Царствия Небесного, не должен иметь места. Но человек, по привязанности, по ослепленности греховной еще много и долго будет согрешать, прежде чем окончательно не поймет, что едино есть на потребу, что на самом деле нужно только одно – постоянно искать Царствие Небесное. И когда он найдет Царствие Небесное, когда приобретет его, когда Царствие Небесное вырастет в его душе, тогда все остальное, вся мирская жизнь: и семья, и воспитание детей, и отношения на работе, и пенсия – устроится само собой, Сам Бог устроит. Часто даже диву даешься: как и откуда это берется?

Я был знаком с одной женщиной необычайных христианских добродетелей, при этом очень простой, малограмотной; она сейчас уже умерла. У нее было много детей, семь человек, но все как на подбор, не дети, а ангелы. В наше время это просто какое-то чудо. Вот говорят, в семье не без урода, но тут ни одного урода. И все снохи одна к одной, и все внуки ну просто замечательные. Как достичь, что семеро детей, и все так хороши, и все прекрасно воспитаны, и все верят в Бога, и у всех есть жены, и отношения в доме нормальные, и никто не в разводе? Люди книги читают, стараются, изобретают, консультируются, как ребенка воспитать. Ведь это такой тяжкий труд, нужно колоссально много ума. Это же не просто вырастить какую-нибудь яблоню или рябину – это ведь живой человек. Спрашиваю: «Как вы детей воспитывали?» «Никак, – говорит, – ничего особенного не делала». Я говорю: «Ну, может, наказывали или учили?» – «Нет, только слезами их воспитывала».- «Как слезами?» – «Ну вот он начинает что-нибудь не то делать – я к иконам и плачу: «Матерь Божия, помоги!»

Вот жил святой человек и искал Царствие Небесное, и Господь все Сам управил. Она как-то специально не думала над тем, как ей дом содержать, как воспитывать. Болела себе, потом уже, в последние годы жизни, ослепла даже совсем. Так жил человек потихонечку, а вокруг него все само делалось. На самом-то деле, конечно, не само, а благодатью Божией, потому что благодать Божия все созидает. Вот приедешь в монастырь, смотришь: коровы у них гладкие, шерстинка к шерстинке, кругом подметено, цветы растут, все сияет, блеск, чистота, порядок, дисциплина. Спрашивается, неужели там какие-то другие люди живут, чем в соседнем колхозе? Почему в колхозе все разворочено тракторами, все заплевано, все пьяные, коровы тощие, молока не дают? Почему в монастыре 25 литров дают, а здесь три, в чем разница?

Где благодать Божия присутствует, там она все созидает, там все начинает расцветать. Преподобный Сергий Радонежский ушел в дремучий лес, где только одни медведи, больше ничего, ни дорог, ни тропинок. Пожил, пожил, и стало все вокруг преображаться, стали даже князья ездить и бояре. Построили монастырь, и город, и церкви, и все позолотили, и все стало сиять. А с чего началось? С одного Сергия. Пришел он и благодать Божия с ним – и все начало расцветать. Так и апостол Павел ездил по Средиземноморью; куда ни приедет, там как в сказке: Илюшенька махнул рукой – улочка, отмахнулся – переулочек. Так и он: пришел, проповедь сказал – смотришь, Церковь образовалась, люди веруют во Христа, молятся, каются в грехах, причащаются. Пошел в другую страну, сказал проповедь – и новая Церковь возникла. И так просветил сотни тысяч человек. Он говорит: «Я более всех… потрудился: не я, впрочем, а благодать Божия, которая со мною».

Приобретение человеком благодати Божией – это есть Царствие Небесное. И если жизнь наша таким образом устроится, что мы не только поймем умом, но и всем сердцем возжаждем благодати Божией, возжаждем Духа Святаго, возжаждем быть святыми и отторгнемся от этого мира, не будем к нему прилепляться и нами ничто в мире не будет владеть, то это не значит, что мы в этом мире все потеряем, будем сидеть голодные, не во что нам будет одеться. Наоборот, Господь, видя, что мы изо всех сил стараемся искать Царствие Божие, нам все приложит, что необходимо даже для нашего земного бытия, потому что Господь заботится обо всех – о людях, о птицах, насекомых, зверях. Если бы мы не истребляли зверей, все было бы ими наполнено, потому что Господь всех питает, о всех промышляет.

Но птицы, звери и насекомые живут полностью в согласии с волей Божией: как Господь ограничил их инстинктом, так они в его рамках и существуют. А человек инстинктом не ограничен, он свободен, потому что у него есть разум. И по этому разуму он и должен выбирать, как ему жить, что ему делать, какой мерою мерить. Если мы меру свою любви к Богу, к Церкви, к Священному Писанию, к заповедям Божиим будем день ото дня увеличивать, то так же возмерится и нам. Мы достигнем Царствия Божия только в том случае, если потрудимся, но в Царствии Небесном обители разные. Совершенно очевидно, что никто из нас, сколько бы он ни трудился, не достигнет меры апостола Павла, Серафима Саровского или Пресвятой Богородицы. Каждому своя мера, каждому от Бога дана своя благодать.

Главная наша цель – хоть последними, но оказаться в Царствии Небесном, перейти отдаляющую от Бога пропасть греха. Многое в нашей жизни уже потеряно, многое мы растлили, многие таланты, которые даровал нам Господь, втоптали в грязь. Мы похожи на человека, который упал с горы, переломал себе кости, проломил череп. Теперь мы вроде начинаем выздоравливать, но все еще остаемся духовными калеками, и опять подниматься в гору нам очень трудно, и, конечно, достичь самой высоты мы не сможем за эту жизнь. Но все-таки хотя бы от земли приподняться, чтобы хоть один шаг на Небо сделать – это мы не только можем, но и должны. И Господь, видя, что мы действительно этого хотим, обязательно будет нам помогать.

Только надо быть честными перед Богом, потому что это человека можно обмануть, а Бога – нет. Бог видит наше сердце, Он знает нас насквозь, знает все наши желания, все наши мысли, все чувства; мы совершенно открыты перед Ним. И Господь смотрит, куда наше сердце устремляется, к земле или к Небу; чего мы больше хотим: здесь, на земле, устроиться, чтобы все у нас было благополучно и хорошо, или все-таки нам дороже Царствие Небесное, а земную жизнь, тот крест, который Господь нам дал, мы уж как-то согласны потерпеть. Каждый входит в Царствие Небесное по желанию. Господь так и различает: хочешь в Царствие Небесное – входи, не хочешь – двери закроются. Только, если ты не хочешь, не говори, что хочешь. Бывает, человек делает одно, а говорит совсем другое. Если кто-то говорит: «Я люблю Бога, ничего мне, кроме Бога, не надо», но сам палец о палец не ударит для Царствия Небесного, то эти слова – ложь.

Апостол Иоанн Богослов говорит: любящий Бога любит и брата своего. Невозможно, допустим, любить Бога и пребывать с кем-то в ссоре. Поэтому если человек действительно возжелает Бога, он будет постоянно преодолевать рознь, вражду, преодолевать в себе грех. Господь так и сказал: «Если любите Меня, соблюдите Мои заповеди». Не та дочка любит мамочку, которая говорит: «Ой, мамочка моя миленькая», и на шею только ей бросается, когда она и так с двумя тяжелыми сумками, – а та, которая маме старается помочь, облегчить ее жизнь, не «сю-сю» разводит, а реально заботится о ней. Потому что любить – это значит жертвовать собой ради другого, вот как Господь доказал нам Свою любовь – отдал Сына Своего Единородного на смерть, чтобы нас, окаянных, спасти.

Поэтому если мы хотим быть с Богом, мы должны отвергнуться себя, своих похотений, взять крест свой и следовать за Христом. Надо себя нудить, заставлять: не хочешь молиться – а ты себя заставь; не хочешь в храм идти – а иди; хочешь есть, как свинья, все подряд – а ты себя понудь поститься. Надо все время преодолевать свою греховную природу. Вот он тебя обидел, ты хочешь ему отомстить, в голове у тебя крутится: надо было мне ему это сказать, надо было то, вот он такой, вот он сякой. А ты все-таки переломи себя, поступи по заповеди Божией. Господь как учит: «Молитесь за обижающих вас». Вот и помолись: «Господи, дай ему здоровья, ему и его деточкам, пошли ему Царствие Небесное, пошли ему всякое благополучие; Господи, не наказывай его за его прегрешения, прости, и помоги, и помилуй». И если мы сделаем над собой такое нравственное усилие, у нас и злоба пройдет против человека, и сердце наше оттает, и мы на шажок приблизимся к Царствию Небесному.

Заповедей много, и все их надо соблюдать. Что толку, если мы все исполним, а одну нарушим. Это как взойти на гору, а потом оступиться и слететь назад и опять начинать все сначала. Важно, как мы к своим грехам относимся, видим ли их в себе, боремся ли с ними или нет. И если мы против каждого греха, который есть в нашем сердце, боремся, Господь видит эту борьбу и нам помогает. А если мы рукой махнули, считаем, что это неважно? Как многие говорят: «Во всем грешен, все мы грешные». Все мы грешные? Хорошо, все пойдем в ад, в геенну огненную. Так, что ли?

Христианин должен стремиться к святости, стремиться изо всех сил. Изо всех сил стараться преодолевать в себе грех, преодолевать в себе зло, клевету, болтливость, объедение, сребролюбие – все, что есть греховного. И если мы это будем делать, тогда Царствие Небесное в нас будет возрастать.

Вот, собственно, о чем эти притчи из Священного Писания, которые мы сегодня читали, и нам надо их запомнить. Прежде всего об этом семечке, которое попадает в землю. Оно самое маленькое изо всех семян, а потом вырастает такое большое дерево. Пусть этот образ в нашу память западет, чтобы мы всегда думали о том, проросло ли семечко, которое Господь в нас заложил, дало ли какой-нибудь росток, листики-то есть какие-нибудь или все пока еще одни почки, то есть мы еще почву не удобрили, слезами не полили эту землю и ничего пока на ней не растет. Семя-то есть, а условия не позволяют ему расти. Так вот надо создать условия для того, чтобы вера, благодать Божия в нашем сердце возрастали. Аминь.

Крестовоздвиженский храм, 23 сентября 1986 года

 

^ Среда седмицы 14-й по Пятидесятнице

Господь сказал Своим ученикам: «Переправимся на ту сторону. И они, отпустив народ, взяли Его с собою, как Он был в лодке; с Ним были и другие лодки. И поднялась великая буря; волны били в лодку, так что она уже наполнялась водою. А Он спал на корме на возглавии. Его будят и говорят Ему: Учитель! неужели Тебе нужды нет, что мы погибаем? И, встав, Он запретил ветру и сказал морю: умолкни, перестань. И ветер утих, и сделалась великая тишина».

Однажды Господь нам тоже сказал: давайте переправимся на другую сторону – и каждый из нас поплыл. Каждый человек, родившийся из утробы матери, должен переплыть житейское море. К этому нас понудил Господь, потому что никто не может сказать: это я сам захотел жить – и родился, и теперь живу. Каждый человек именно такого внешнего вида, именно таких способностей, дарований, такого устроения вызван к жизни Богом от определенных Им родителей.

Есть такая поговорка: жизнь пройти – не поле перейти. Поле, даже большое, перейти просто, а вот в жизни бывает очень много всяких волнений, трудностей, скорбей и болезней. Нечто подобное испытали и ученики Спасителя. Когда Господь проповедовал Евангелие Царства Божия, чтобы народ Его не теснил, Он на лодке немножко отплыл от берега, а люди стояли по бережку, и Он мог спокойно держать к ним речь. А когда Господь отпустил народ, то прилег на корме отдохнуть и уснул. И вот началась великая буря, потому что озеро Галилейское очень большое и, когда поднимается ветер, там бывают высокие волны.

Волны стали перехлестывать через борт, так что лодка уже почти тонула. Ну, конечно, ученики испугались и стали Его будить: «Учитель! неужели Тебе нужды нет, что мы погибаем?» Мы слышим в этих словах прямо укор: как Тебе, дескать, не стыдно, мы погибаем, а Тебе вроде и нужды нет. Как же можно спать? Тут буря такая, а Ты спишь. Господь проснулся и «запретил ветру и сказал морю: умолкни, перестань». И море сразу утихло. Потом, обратившись к апостолам, Он сказал: «Что вы так боязливы? как у вас нет веры?» То есть Господь их в свою очередь укорил.

Каждый из нас вызван к жизни Богом, и Бог каждого ведет по жизни. Но если человек забывает, что он не сам по себе живет, а живет по промыслу Божию, он начинает всего бояться. Когда человек теряет веру в Бога, он живет в постоянном страхе, у него очень много всяких переживаний: как бы ему не остаться голодным, как бы не лишиться пенсии, как бы не простудиться и не заболеть. И Господь вскрывает причину этого страха – она в маловерии. Потому что, удалившись от Бога, человек не чувствует, что и волосы на голове у него все сочтены и ни один из них без воли Божией не выпадет.

Жизнью каждого человека распоряжается Господь. И если тебе надо поболеть по промыслу Божию, то ты поболеешь, как бы ты себя ни берег, сколько бы ни кутался и лекарств ни принимал. Если Господь сказал, что твой час пробил, то, какое бы у тебя крепкое здоровье ни было, ты умрешь. Человек умирает не от того, что он заболел, а потому, что Господь берет его душу. Бывает даже, в день выписки из больницы идет человек за своей картой к старшей медсестре и в этот момент умирает. Ну как же так, его же вылечили, почему он умер? А про другого говорят: он проживет два месяца – а он живет двадцать лет. Как так? Вроде болен, должен умереть – но нет, суд Божий об этом человеке иной.

Наша жизнь в руках Божиих, а все наши страхования навеваются дьяволом, потому что страх изгоняет любовь. Но истинная любовь к Богу изгоняет страх, она делает человека бесстрашным. Когда человек любит Бога всей душою своею, всем телом своим, всем помышлением, всей крепостью, он ничего не боится, потому что чувствует себя находящимся в сильной руке Божией. Чувствует, что Господь его хранит, Господь его любит, Господь его ведет. Если же человек вдруг чего-то ужасается – он сразу начинает тонуть в житейском море. Это неизбежно, потому что, когда человек впускает в свое сердце страх, неверие, это значит, он впускает в сердце дьявола, который вытесняет оттуда благодать Божию.

Сегодняшнее Евангелие говорит как раз об этом. Господь спрашивает: что ж вы так испугались? Я же с вами. Чего бояться, когда с нами Бог? А человек, по своему маловерию, постоянно ужасается, постоянно строит свою жизнь не на Боге, не на том, что он христианин, а на своих житейских предрассудках. Он почему-то считает, что, если будут у него деньги, значит, он будет счастлив; или если будет у него здоровье, значит, он будет жить долго. Или, допустим, жена думает: вот я сейчас с мужем разведусь, и у меня будет покой. Это все глупости, потому что Господь каждому дает крест в зависимости от его души, для того, чтобы человека спасти и привести в Царствие Божие. А человек строит свою жизнь не по заповедям Божиим, а по каким-то собственным причудам и даже не задумывается, а согласно ли это с волей Божией. И оказывается, что часто бывает и не согласно. Поэтому причина всех наших страхов: как бы чего не случилось, как бы чего с нами не вышло, – в маловерии. И поэтому всякий страх – это есть грех, это есть отступление от Бога.

Кто-то спросит: а почему же Господь заложил в нас страх? Ведь это естественное чувство, которое нам свойственно. Для чего оно существует в сердце человека? Действительно, страх должен быть в нашем сердце, но совершенно иного рода – страх Божий. Иметь страх Божий означает бояться нарушить заповедь Божию; означает жить так, чтобы каждую секунду бояться: как бы я чем Бога не обидел, как бы я чем Бога не оскорбил, как бы я чего-нибудь таког